Постановление КС РФ № 846722-П/2025
Дата: 08.07.2025
============================================================

по делу о проверке конституционности пункта 3 статьи 1033 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой акционерного общества «ТАРКЕТТ РУС» город Санкт-Петербург 8 июля 2025 года Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д.Зорькина, судей А.Ю.Бушева, Л.М.Жарковой, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова, А.В.Коновалова, М.Б.Лобова, В.А.Сивицкого, руководствуясь статьей 125 (пункт «а» части 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой статьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36, 471, 74, 86, 96, 97 и 99 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», рассмотрел в заседании без проведения слушания дело о проверке конституционности пункта 3 статьи 1033 ГК Российской Федерации. Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба акционерного общества «ТАРКЕТТ РУС». Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствует ли Конституции Российской Федерации оспариваемое законоположение. 2 Заслушав сообщение судьи-докладчика А.Ю.Бушева, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации

1. Акционерное общество «ТАРКЕТТ РУС» (далее также – АО «ТАРКЕТТ РУС») оспаривает конституционность пункта 3 статьи 1033 ГК Российской Федерации, согласно которому предусмотренные договором коммерческой концессии ограничительные условия могут быть признаны недействительными по требованию антимонопольного органа или иного заинтересованного лица, если эти условия с учетом состояния соответствующего рынка и экономического положения сторон противоречат антимонопольному законодательству.

1.1. Федеральной антимонопольной службой (ФАС России) в рамках рассмотрения дела о нарушении антимонопольного законодательства АО «ТАРКЕТТ РУС» было установлено наряду с прочим, что ограничительные условия и запреты, предусмотренные договорами коммерческой концессии, заключенными названным обществом, не затрагивали осуществления исключительных прав АО «ТАРКЕТТ РУС», а касались продукции (товаров) и исключительных прав третьих лиц. В частности, договоры с дистрибьюторами содержали ограничения их деятельности в виде обязанности не рекламировать, не иметь в торговом предложении, не иметь на складе и не осуществлять реализацию аналогичных товаров (в том числе линолеума) других производителей. За нарушение поименованных обязательств договорами коммерческой концессии предусматривалась ответственность дистрибьютора в виде штрафа в размере 500 000 рублей, за повторное нарушение – 1 000 000 рублей. При этом по результатам проведенного ФАС России анализа состояния конкуренции на рынке напольных покрытий (линолеума) на территории Российской Федерации было установлено, что группа лиц АО «ТАРКЕТТ 3 РУС» занимает на рынке линолеума доминирующее положение с долей более 50 процентов. Поскольку же включение в указанные договоры доминирующим хозяйствующим субъектом в отношении дистрибьюторов различных запретов, в том числе на реализацию напольных покрытий других производителей, в совокупности со значительными штрафными санкциями за их несоблюдение, по мнению ФАС России, являлось нарушением антимонопольного законодательства, в отношении АО «ТАРКЕТТ РУС» было принято соответствующее решение и выдано предписание о необходимости устранения выявленных нарушений, которые выразились, в частности, в создании препятствий доступу на товарный рынок другим хозяйствующим субъектам (пункт 9 части 1 статьи 10 Федерального закона от 26 июля 2006 года № 135-ФЗ «О защите конкуренции») и в осуществлении координации экономической деятельности хозяйствующих субъектов (часть 5 статьи 11 названного Федерального закона). Решением Арбитражного суда города Москвы от 12 декабря 2022 года, с которым согласились суды апелляционной (постановление от 5 апреля 2023 года) и кассационной (постановление от 16 августа 2023 года) инстанций, отказано в удовлетворении требований заявителя и ряда других лиц о признании недействительными указанных решения и предписания ФАС России. В передаче кассационной жалобы названного общества для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации отказано (определение судьи этого суда от 8 декабря 2023 года), с чем согласился заместитель Председателя Верховного Суда Российской Федерации (письмо от 7 февраля 2024 года).

1.2. По мнению АО «ТАРКЕТТ РУС», пункт 3 статьи 1033 ГК Российской Федерации противоречит статьям 1 (часть 1), 2, 15 (часть 4), 18, 19 (части 1 и 2), 21 (часть 1), 34 (часть 1), 46, 50, 55 (части 2 и 3) и 751 Конституции Российской Федерации в той мере, в какой он в силу неопределенности своего содержания и по смыслу, придаваемому ему 4 правоприменительной практикой, допускает квалификацию ограничительных условий договоров коммерческой концессии как недействительных ввиду противоречия антимонопольному законодательству на основании требования антимонопольного органа в обход судебной процедуры. Тем самым, как полагает заявитель, создается правовая неопределенность, а хозяйствующие субъекты лишаются возможности предвидеть негативные последствия заключения таких соглашений, притом что антимонопольное законодательство содержит для договоров коммерческой концессии различного рода исключения (иммунитеты) из общих устанавливаемых таким законодательством ограничений (часть 4 статьи 10, часть 9 статьи 11, часть 1 статьи 12 Федерального закона «О защите конкуренции»). Таким образом, исходя из предписаний статей 36, 74, 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» пункт 3 статьи 1033 ГК Российской Федерации является предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации по настоящему делу в той мере, в какой с учетом данной нормы решается вопрос о признании антимонопольным органом ограничительных условий договора коммерческой концессии противоречащими антимонопольному законодательству в рамках административной процедуры.

2. Конституция Российской Федерации, гарантируя в России условия для функционирования рыночной экономики – единство экономического пространства, свободное перемещение товаров, услуг и финансовых средств, поддержку конкуренции, свободу экономической деятельности (статья 8, часть 1), относит к числу прав и свобод, признание, соблюдение и защита которых являются обязанностью государства (статья 2), право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (статья 34, часть 1) и право частной собственности, охраняемое законом и включающее в себя право каждого иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и 5 распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами (статья 35, части 1 и 2), а также возлагает на Правительство Российской Федерации обязанность содействовать развитию предпринимательства и частной инициативы (статья 114, пункт «е3» части 1). По смыслу приведенных конституционных предписаний в их взаимосвязи со статьями 17, 18, 45 (часть 1), 46 (части 1 и 2), 74 (часть 1) и 751 Конституции Российской Федерации в России должны создаваться находящиеся под государственной, прежде всего судебной, защитой благоприятные условия для функционирования экономической системы, приниматься меры, направленные на оптимизацию регулирования экономических отношений, на создание условий для устойчивого экономического роста и повышения благосостояния граждан, на обеспечение социального партнерства, экономической и социальной солидарности (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 3 апреля 2023 года

3. К числу наиболее значимых направлений антимонопольного регулирования относится противодействие злоупотреблению субъектами экономической деятельности доминирующим положением, а также ограничивающим конкуренцию соглашениям хозяйствующих субъектов. В связи с этим Федеральным законом «О защите конкуренции» устанавливается ряд запретов. В частности, пунктом 9 части 1 статьи 10 названного Федерального закона, на нарушение которого указывала ФАС России в деле заявителя, запрещаются действия (бездействие) занимающего доминирующее положение хозяйствующего субъекта, результатом которых являются или могут являться недопущение, ограничение, устранение конкуренции и (или) ущемление интересов других лиц (хозяйствующих субъектов) в сфере предпринимательской деятельности либо неопределенного круга потребителей, создание препятствий доступу на 8 товарный рынок или выходу из товарного рынка другим хозяйствующим субъектам.

4. Договор коммерческой концессии представляет собой правовую форму одной из применяемых в экономическом обороте моделей организации предпринимательской деятельности, отличающуюся своеобразием состава соответствующих прав и обязанностей и их распределения между участниками соответствующих отношений, но в конечном счете направленную на установление баланса по несению разного рода рисков, возникающих в процессе предпринимательства. При этом один из характерных отличительных (существенных) признаков указанной договорной модели состоит в предоставлении правообладателем пользователю права на использование не отдельных, а именно комплекса исключительных прав, принадлежащих правообладателю, в 13 предпринимательской деятельности пользователя. Кроме того, поскольку результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации в процессе их использования обычно ассоциируются у приобретателей соответствующих товаров (работ, услуг) с определенными стандартами качества, способностью удовлетворить те или иные потребности (включая личные бытовые) – причем для формирования и поддержания положительного имиджа (деловой репутации) производителя таких товаров (работ, услуг), тем более в условиях конкуренции, и, как следствие, для повышения их оборотоспособности могут потребоваться значительные затраты, – правообладатель при передаче комплекса исключительных прав иному лицу заинтересован в установлении определенного контроля за деятельностью последнего или оказании на нее существенного влияния. Так, исходя из положений пункта 1 статьи 1027 ГК Российской Федерации правообладатель, распоряжаясь своим исключительным правом, вправе заключить договор коммерческой концессии, приняв обязательство предоставить другой стороне (пользователю) за вознаграждение на срок или без указания срока право использовать в предпринимательской деятельности пользователя комплекс принадлежащих правообладателю исключительных прав, включающий право на товарный знак, знак обслуживания, а также права на другие предусмотренные договором объекты исключительных прав, в частности на коммерческое обозначение, секрет производства (ноу-хау). Сторонами такого договора, соответственно, могут быть коммерческие организации и граждане, зарегистрированные в качестве индивидуальных предпринимателей (пункт 3 той же статьи). Предоставление права использования в предпринимательской деятельности пользователя комплекса принадлежащих правообладателю исключительных прав по договору коммерческой концессии подлежит государственной регистрации в федеральном органе исполнительной власти по интеллектуальной собственности; при несоблюдении требования о государственной регистрации предоставление права использования считается несостоявшимся (пункт 2 статьи 1028 ГК Российской Федерации). 14 Обладая определенным сходством с рядом других договорных форм (купля-продажа, комиссия, агентирование, лицензионный договор, договор простого товарищества и т.д.), которыми также могут опосредоваться отношения, преследующие цель создания производственной, торговой или сбытовой сети для продвижения товаров или услуг, расширения рынка их сбыта, договор коммерческой концессии обладает особым назначением, которое заключается в формировании правовой основы для использования коммерческой модели и опыта правообладателя в предпринимательской деятельности пользователя. В соответствии с пунктом 2 статьи 1027 ГК Российской Федерации по договору коммерческой концессии использование комплекса исключительных прав, деловой репутации и коммерческого опыта правообладателя предусматривается в определенном объеме (в частности, с установлением минимального и (или) максимального объема использования), с указанием или без указания территории использования применительно к определенной сфере предпринимательской деятельности (продаже товаров, полученных от правообладателя или произведенных пользователем, осуществлению иной торговой деятельности, выполнению работ, оказанию услуг). Приведенными положениями прямо устанавливается, что договор коммерческой концессии может опосредовать организацию деятельности в сфере торговли и, соответственно, условиями договора коммерческой концессии могут регулироваться отношения по продаже товаров, полученных от правообладателя. Вопрос о надлежащей правовой квалификации складывающихся отношений и их разграничении со схожими правовыми моделями приобретает особое значение в ситуации, когда реализация товара осуществляется не самим его производителем (не только им), а по договору иным лицом, поскольку, в частности, в силу принципа исчерпания прав продажа товара не сопряжена с обязательным предоставлением права использования товарных знаков: по смыслу статьи 1487 ГК Российской Федерации не является нарушением исключительного 15 права на товарный знак использование этого товарного знака другими лицами в отношении товаров, которые были введены в гражданский оборот на территории Российской Федерации непосредственно правообладателем или с его согласия. С учетом этого не требуется отдельного соглашения о предоставлении права использования товарного знака только на товаре и исключительно для целей его продажи, а, соответственно, договоры, предполагающие предоставление права использования товарного знака в таких пределах, не могут рассматриваться как договоры коммерческой концессии. Допускается и заключение смешанного договора, содержащего, например, обязательства как по агентированию, в рамках которого могут устанавливаться ограничения прав принципала и агента по взаимодействию с другими лицами на определенной территории (пункты 1 и 2 статьи 1007 ГК Российской Федерации), так и по лицензионному договору, также предполагающему установление пределов прав и способов использования результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации (статья 1235 ГК Российской Федерации). Соответственно, для пресечения практики обхода требований антимонопольного законодательства, в частности посредством совершения мнимых и притворных сделок с намерением формально распространить на свою деятельность предусмотренные законом иммунитеты, требуется установить соответствие условий заключенного сторонами договора признакам договора коммерческой концессии, как они определены положениями главы 54 ГК Российской Федерации.

5. Оспариваемый пункт 3 статьи 1033 ГК Российской Федерации регулирует прежде всего гражданско-правовой аспект несоответствия условий договора коммерческой концессии антимонопольному законодательству, предусматривая для такого случая возможность признания их недействительными. Причем по буквальному его толкованию предпосылкой такого признания выступает именно противоречие договорных условий – с учетом их фактического или предполагаемого применения – антимонопольному законодательству. В этой связи действительность условий договора с точки зрения частноправовых обязательственных отношений и их законность (включая соответствие антимонопольному законодательству) не тождественны друг другу. 17 Гражданское законодательство принципиально не исключает ситуаций, при которых сделка может сохранять действительность даже в отдельных случаях противоречия ее закону до тех пор, пока она не будет признана недействительной в судебном порядке. Кроме того, учитывая необходимость рассмотрения того или иного законодательного предписания не изолированно, а в системе действующего правового регулирования, следует иметь в виду и то, что включение его в нормативный акт, традиционно относимый к одной из отраслей права, тем более кодифицированный (например, в Гражданский кодекс Российской Федерации), предполагает констатацию отраслевой (применительно к оспариваемой норме – гражданско-правовой) природы или ограниченного предмета регулирования (в настоящем деле – договора коммерческой концессии) такого предписания, которое, несмотря на его расположение законодателем в отраслевом кодексе, может иметь иную правовую природу (например, нормы о государственной регистрации договора, перехода права, о лицензировании деятельности и т.п.) и (или) двойственный предмет регулирования. На такое понимание оспариваемой нормы ориентирует и законодатель, включив в ее текст отсылку к антимонопольному законодательству, а также процессуальным правам антимонопольного органа и иных заинтересованных лиц. Соответственно, применение такой нормы тем более не должно осуществляться вне связи с нормами иной отраслевой принадлежности и иного предмета регулирования, призванными воздействовать на поведение сторон хотя и различными методами, но применительно к одним и тем же отношениям. Будучи прямым следствием деятельности в экономической сфере, антимонопольные требования и ограничения также неразрывно с нею связаны. Их применение, таким образом, в большей степени обусловлено деятельностью субъекта в рамках гражданских правоотношений. Пункт 1 статьи 1033 ГК Российской Федерации содержит перечень допустимых ограничений прав сторон по договору коммерческой концессии, которые могут быть им предусмотрены и в числе которых названо 18 негативное обязательство пользователя не осуществлять реализацию аналогичных товаров, выполнение аналогичных работ или оказание аналогичных услуг с использованием товарных знаков или коммерческих обозначений других правообладателей. Допустимость включения в договор коммерческой концессии подобных условий объясняется тем, что в рамках указанных отношений правообладатель, по существу, предоставляет контрагенту готовую модель осуществления коммерческой деятельности, что предполагает использование последним комплекса исключительных прав, деловой репутации и коммерческого опыта правообладателя в определенном объеме (пункт 2 статьи 1027 ГК Российской Федерации), передачу пользователю технической и коммерческой документации и предоставление иной информации, а также, по общему правилу, техническое и консультативное содействие, включая содействие в обучении и повышении квалификации работников и т.п. (статья 1031 ГК Российской Федерации). Соответственно, реализация пользователем предоставленных ему правообладателем возможностей при одновременном продвижении на рынке товаров конкурентов может при определенных обстоятельствах рассматриваться как несправедливое осуществление предпринимательской деятельности, не соответствующее принципу добросовестной конкуренции. Вместе с тем исходя из содержания оспариваемой заявителем нормы сама по себе возможность того, что и такие ограничительные условия, несмотря на их прямое упоминание в Гражданском кодексе Российской Федерации в качестве допустимых, с учетом состояния соответствующего рынка и экономического положения сторон окажутся противоречащими антимонопольному законодательству, принципиально не исключается, хотя риск признания их таковыми значительно снижается благодаря тому, что упомянутыми в настоящем Постановлении положениями Федерального закона «О защите конкуренции» предусматривается, помимо прочих, специальный иммунитет в отношении договора коммерческой концессии. 19 Соответственно, пункт 3 статьи 1033 ГК Российской Федерации, прямо предусматривающий возможность признания недействительными ограничительных условий договора коммерческой концессии, сформулирован как подлежащий применению с учетом не любых, а определенных обстоятельств, к которым относятся: состояние рынка, включая наличие тех или иных факторов общего характера, оказывающих воздействие на широкий круг хозяйствующих субъектов, в том числе чрезвычайные ситуации, ограничительные (санкционные) меры, резкое возрастание или уменьшение спроса на те или иные категории товаров и т.п., а также экономическое положение сторон, при оценке которого следует руководствоваться принципами равенства, добросовестности и разумной осмотрительности. В этом смысле оспариваемое законоположение содержит предписания, которые следует рассматривать как являющиеся составными элементами механизма публично-правового, а именно антимонопольного, регулирования. Установление же в антимонопольном законодательстве (включая соответствующие нормы, содержащиеся в Гражданском кодексе Российской Федерации) исключений (иммунитетов) из общих ограничений, в том числе для договоров коммерческой концессии, может означать, что основанием для признания условий таких договоров недействительными может являться не любое негативное воздействие на состояние конкуренции, а имеющее существенный характер и в связи с этим потенциально предсказуемое для хозяйствующего субъекта (тем более если он занимает на соответствующем товарном рынке доминирующее положение, а потому предположительно обладает необходимой информацией и квалификацией). К имеющим существенное негативное влияние на конкуренцию, с учетом особенностей конкретной экономической деятельности, могут быть отнесены, в частности, нарушения, связанные со злоупотреблением хозяйствующим субъектом своим правом – в том числе совместно с другими предпринимателями при объединении с ними своей деятельности, например, по договору коммерческой концессии – способами, прямо в таком качестве указанными в законе. 20

6. Для выявления признаков нарушений антимонопольного законодательства, проведения анализа и оценки состояния конкурентной среды на товарных рынках, осуществления контроля за экономической концентрацией Федеральный закон «О защите конкуренции» наделяет ФАС России и ее территориальные органы рядом полномочий. В частности, такое регулирование содержит статья 23 названного Федерального закона, согласно которой антимонопольному органу, помимо прочего, предоставлено полномочие по выдаче обязательных для исполнения предписаний, в том числе о прекращении ограничивающих конкуренцию соглашений, об изменении условий договоров или о расторжении договоров (подпункты «а», «и» пункта 2 части 1). В последнем случае, как разъясняется в абзаце четвертом пункта 47 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 4 марта 2021 года № 2 «О некоторых вопросах, возникающих в связи с применением судами антимонопольного законодательства», антимонопольный орган вправе определить границы должного поведения в рамках конкретных гражданско-правовых отношений, предписав сторонам заключить договор или привести условия измененного договора в соответствие с решением, принятым по результатам рассмотрения дела о нарушении антимонопольного законодательства; однако антимонопольный орган не вправе предписывать сторонам включить в договор конкретные условия, например, о цене, об объеме и условиях продажи товара определенному покупателю. Выдача предписаний осуществляется антимонопольным органом в рамках административных процедур по правилам, предусмотренным главой 9 Федерального закона «О защите конкуренции», и представляет собой форму контроля за соблюдением антимонопольного законодательства и административный способ защиты публичных интересов, позволяющие оперативно реагировать на действия хозяйствующих субъектов, нарушающих антимонопольное законодательство. Что касается вопроса о признании договорных условий противоречащими антимонопольному законодательству и, как следствие, о 21 приоритете судебного порядка признания таких условий недействительными на основании пункта 3 статьи 1033 ГК Российской Федерации по отношению к административной процедуре, предусмотренной главой 9 Федерального закона «О защите конкуренции», то Верховный Суд Российской Федерации в указанных разъяснениях непосредственно его не затрагивает. При этом, как отмечено в пункте 61 названного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, Федеральный закон «О защите конкуренции» не содержит указаний на то, что защита гражданских прав в административном порядке (путем рассмотрения антимонопольным органом дел о нарушениях антимонопольного законодательства) исключается при наличии возможности обратиться в суд или, наоборот, является обязательным условием обращения лиц, чьи права нарушены, в суд. Схожее правовое регулирование, допускающее как административный, так и судебный порядок установления нарушений антимонопольных требований, предусмотрено в отношении торгов, запроса котировок цен на товары, запроса предложений (часть 4 статьи 17 и часть 1 статьи 23 названного Федерального закона). Как следует из правоприменительной практики, при рассмотрении соответствующих категорий дел суды исходят из того, что антимонопольный орган может обратиться в суд, реализуя полномочие, предусмотренное частью 4 статьи 17 Федерального закона «О защите конкуренции», с требованием о признании торгов (заключенных по их результатам сделок) недействительными, а также рассмотреть дело в административном порядке, предусмотренном главой 9 этого Федерального закона (абзац четвертый пункта 45 указанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации). Таким образом, ни положениями Федерального закона «О защите конкуренции», ни сложившимися подходами судебной практики принципиально не исключается возможность воздействия антимонопольного органа на субъектов экономической деятельности в рамках административной процедуры как альтернативной и в тех случаях, когда 22 имеется возможность предъявить вытекающие из соответствующих нарушений требования в судебном порядке. В то же время, как следует из ряда решений, принятых Конституционным Судом Российской Федерации, конституционные гарантии охраны экономической свободы и частной собственности, включая их судебную защиту, распространяются как на сферу гражданско-правовых отношений, так и на отношения государства и личности в публично-правовой сфере (постановления от 20 мая 1997 года


ПОСТАНОВИЛ:

1. Признать пункт 3 статьи 1033 ГК Российской Федерации не противоречащим Конституции Российской Федерации, поскольку в системе действующего правового регулирования он не препятствует признанию антимонопольным органом в рамках административной процедуры отдельных ограничительных условий договора коммерческой концессии (включая упомянутые в пункте 1 данной статьи) – в том числе влекущих создание со стороны хозяйствующего субъекта, занимающего доминирующее положение на товарном рынке, препятствий доступу на него другим хозяйствующим субъектам – противоречащими антимонопольному законодательству, что не исключает последующей проверки обоснованности такого решения в судебном порядке в случае его оспаривания, а также само по себе не влечет признания недействительными названных условий договора, с учетом возможности предъявления соответствующих исковых требований в судебном порядке.

2. Настоящее Постановление как выявившее конституционные критерии применения пункта 3 статьи 1033 ГК Российской Федерации обязательно для судов и иных правоприменительных органов.

3. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу со дня официального опубликования, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.

4. Настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в «Российской газете», «Собрании законодательства 27 Российской Федерации» и на «Официальном интернет-портале правовой информации» (www.pravo.gov.ru).