Постановление КС РФ № 838820-П/2025
Дата: 29.05.2025
============================================================

по делу о проверке конституционности части первой статьи 151 и статьи 1112 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой граждан А.Г.Байгускаровой и М.Г.Мухаметчина город Санкт-Петербург 29 мая 2025 года Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д.Зорькина, судей А.Ю.Бушева, Л.М.Жарковой, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова, М.Б.Лобова, Н.В.Мельникова, В.А.Сивицкого, руководствуясь статьей 125 (пункт «а» части 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой статьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36, 471, 74, 86, 96, 97 и 99 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», рассмотрел в заседании без проведения слушания дело о проверке конституционности части первой статьи 151 и статьи 1112 ГК Российской Федерации. Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба граждан А.Г.Байгускаровой и М.Г.Мухаметчина. Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации оспариваемые заявителями законоположения. 2 Заслушав сообщение судьи-докладчика Л.М.Жарковой, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации

1. В соответствии со статьей 151 ГК Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (часть первая). Согласно статье 1112 данного Кодекса в состав наследства входят принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности (часть первая); не входят в состав наследства права и обязанности, неразрывно связанные с личностью наследодателя, в частности право на алименты, право на возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, а также права и обязанности, переход которых в порядке наследования не допускается данным Кодексом или другими законами (часть вторая); не входят в состав наследства личные неимущественные права и другие нематериальные блага (часть третья).

1.1. Конституционность этих законоположений в их взаимосвязи оспаривают граждане А.Г.Байгускарова и М.Г.Мухаметчин, которые являются детьми гражданки И.Ф., умершей в результате преступных действий ее мужа – гражданина И. Это обстоятельство установлено в рамках возбужденного в отношении указанного гражданина уголовного дела, по которому ему предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных пунктами «д», «е» части второй статьи 105 УК Российской Федерации (убийство, совершенное с особой жестокостью, общеопасным способом) и частью второй статьи 167 данного Кодекса (умышленные 3 уничтожение и повреждение имущества, совершенные путем поджога). Заявители признаны потерпевшими. В период предварительного следствия И., признавший свою вину в инкриминируемых ему деяниях, 7 февраля 2022 года, находясь в следственном изоляторе, скончался. В связи со смертью обвиняемого уголовное дело и уголовное преследование в отношении него, с согласия его брата, прекращено 22 февраля 2022 года на основании пункта 4 части первой статьи 24 УПК Российской Федерации. Решением Белорецкого межрайонного суда Республики Башкортостан от 24 августа 2022 года частично удовлетворены исковые требования А.Г.Байгускаровой и М.Г.Мухаметчина к наследникам И. о компенсации морального вреда, причиненного преступлением, совершенным И. в отношении матери истцов. Установив факт наличия движимого и недвижимого имущества, принадлежавшего И. на день открытия наследства, его рыночную стоимость, суд взыскал в пользу каждого из заявителей по 500 тысяч рублей с одного из наследников И., принявшего наследство. Суд исходил из того, что в случае смерти причинителя морального вреда, не возместившего этот вред при жизни, его обязанность по выплате денежной компенсации морального вреда переходит к его наследникам в пределах стоимости перешедшего к ним наследственного имущества. Кроме того, при определении размера денежной компенсации морального вреда суд, как указано в решении, руководствовался требованиями разумности и справедливости. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Башкортостан от 22 ноября 2022 года решение суда первой инстанции отменено и вынесено новое – об отказе в удовлетворении исковых требований А.Г.Байгускаровой и М.Г.Мухаметчина к наследственному имуществу И. и его наследникам, поскольку его наследники не являются лицами, причинившими моральный вред, а обязанность И. по выплате заявителям денежной компенсации морального вреда при его жизни установлена не была. С судом апелляционной инстанции согласился Шестой кассационный суд общей юрисдикции (определение от 13 апреля 2023 года). Судья Верховного Суда Российской Федерации отказал в передаче кассационной жалобы на определения 4 судов апелляционной и кассационной инстанций для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам этого суда (определение от 7 ноября 2023 года). По мнению заявителей, часть первая статьи 151 и статья 1112 ГК Российской Федерации в их взаимосвязи не соответствуют статьям 21 (часть 1), 45 (часть 1), 46 (часть 1), 52 и 56 (часть 3) Конституции Российской Федерации в той мере, в какой они по смыслу, придаваемому им судебным толкованием, служат основанием для отказа во взыскании компенсации морального вреда, причиненного смертью близкого родственника, с наследников лица, совершившего преступление против жизни и здоровья, в силу одного лишь факта смерти этого лица до вынесения судебного акта, возлагающего на него обязанность компенсировать моральный вред, без установления на основе исследования обстоятельств дела самого факта причинения потерпевшему от указанного преступления нравственных страданий, а также без установления наличия имущества, вошедшего в наследственную массу, за счет которого могло бы быть удовлетворено требование о компенсации морального вреда.

1.2. В силу статей 36, 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», конкретизирующих статью 125 (пункт «а» части 4) Конституции Российской Федерации,

2. Конституция Российской Федерации, провозглашая Россию демократическим правовым государством, в котором высшей ценностью являются человек, его права и свободы, и обязывая государство признавать, соблюдать и защищать эти права и свободы, гарантирует каждому их государственную, в том числе судебную, защиту, а также охрану законом прав потерпевших от преступлений, обеспечение потерпевшим доступа к правосудию и компенсации причиненного ущерба (статьи 1 и 2; статья 45, часть 1; статья 46, часть 1; статья 52). Обязанность государства гарантировать защиту прав потерпевших от преступлений, в том числе путем обеспечения им адекватных возможностей отстаивать свои интересы в суде, в полной мере соответствует Декларации основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью (принята 29 ноября 1985 года Резолюцией 40/34 Генеральной Ассамблеи ООН) и вытекает из статьи 21 (часть 1) Конституции Российской Федерации, в силу которой достоинство личности охраняется государством и ничто не может быть основанием для его умаления. Применительно к личности потерпевшего 6 это конституционное предписание предполагает обязанность государства предотвращать и пресекать в установленном законом порядке какие бы то ни было посягательства, способные причинить вред и нравственные страдания личности, а также обеспечивать пострадавшему от преступления возможность отстаивать, прежде всего в суде, свои права и законные интересы любыми не запрещенными законом способами, поскольку иное означало бы умаление чести и достоинства личности не только лицом, совершившим противоправные действия, но и самим государством (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 24 апреля 2003 года

3. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, закрепляя процессуальный статус потерпевшего и признавая таковым, в частности, физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред, наделил потерпевшего правами стороны в уголовном судопроизводстве (пункт 47 статьи 5 и часть первая статьи 42). По смыслу части первой статьи 42 УПК Российской Федерации статус лица как потерпевшего устанавливается исходя из его фактического положения и лишь процессуально оформляется постановлением дознавателя, следователя, судьи или определением суда, но не формируется указанными актами. Это связано с тем, что обеспечение гарантируемых Конституцией Российской Федерации прав и свобод в уголовном судопроизводстве обусловлено не формальным признанием лица тем или иным участником производства по уголовному делу, а наличием сущностных признаков, характеризующих фактическое положение этого лица как нуждающегося в обеспечении соответствующих прав (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 26 октября 2021 года

4. Основным средством судебной защиты прав лиц, потерпевших от преступления, является предъявленный в уголовном деле гражданский иск о возмещении вреда, причиненного преступлением. Производство по такому иску ведется по уголовно-процессуальным правилам, которые создают для потерпевшего повышенный уровень гарантий защиты его прав (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 4 июля 2017 года

5. По смыслу правовых позиций, выраженных Конституционным Судом Российской Федерации в постановлениях от 2 июня 2022 года

5.1. Прекращение производства по уголовному делу по нереабилитирующим основаниям, в том числе в связи со смертью подозреваемого или обвиняемого, не прекращает гражданско-правового деликтного обязательства возместить причиненный преступлением моральный вред. Это означает, что сохраняются материально-правовые (гражданско-правовые) предпосылки для предъявления требований потерпевших к наследникам умершего, к которым переходит его имущество в порядке универсального правопреемства (статья 1110 ГК Российской Федерации). Поскольку наследники, принявшие наследство, отвечают по долгам наследодателя солидарно (пункт 1 статьи 1175 ГК Российской Федерации), они являются и лицами, несущими по закону имущественную ответственность за действия умершего подозреваемого или обвиняемого в пределах стоимости перешедшего к ним наследственного имущества (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 25 апреля 2024 года

5.2. Действующее гражданское законодательство не содержит прямого запрета на переход в порядке наследования к наследникам, принявшим наследство, обязанности компенсировать потерпевшему моральный вред, причиненный совершенным наследодателем преступлением. Статья 1112 ГК Российской Федерации определяет состав наследства, относя к нему принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи и иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности, и в то же время предусматривает виды прав и обязанностей, которые в состав наследства не входят. К ним относятся права и обязанности, неразрывно связанные с личностью наследодателя, в частности право на алименты, право на возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, а также права и обязанности, переход которых в порядке наследования не допускается данным Кодексом или другими законами. Исходя из буквального содержания норм статей 151 и 1112 ГК Российской Федерации обязанность компенсировать моральный вред переходит к наследникам в порядке универсального правопреемства в качестве одного из денежных обязательств. Однако практика применения этих норм противоречива. Согласно одному подходу, основанному на определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 3 февраля 2012 года № 53-В11-19, обязанность по выплате компенсации морального вреда 13 рассматривается как неразрывно связанная с личностью наследодателя – лица, причинившего вред, а потому не входит в состав наследства и не может быть возложена на наследников в случаях, когда она не была возложена на самого причинителя вреда при его жизни (определения Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 24 мая 2021 года № 88-9526/2021, Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 12 августа 2021 года № 88- 11253/2021, Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 29 октября 2020 года № 88-16940/2020, от 11 февраля 2021 года № 88-2340/2021 и от 19 июля 2022 года № 88-12194/2022, а также судебные постановления апелляционной и кассационной инстанций по делу А.Г.Байгускаровой и М.Г.Мухаметчина). Отдельные суды признают обоснованным возложение на наследников причинителя морального вреда обязанности его компенсировать, когда такая компенсация взыскана судом с самого причинителя вреда при его жизни, при необходимости с корректировкой подлежащей взысканию суммы исходя из стоимости наследственного имущества (определения Второго кассационного суда общей юрисдикции от 1 апреля 2021 года № 88-6233/2021 и Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 12 ноября 2024 года № 88- 32713/2024). В то же время имеются и примеры принципиально иного подхода (апелляционные определения Санкт-Петербургского городского суда от 7 декабря 2016 года № 33-25265/2016 и Омского областного суда от 30 октября 2019 года № 33-7025/2019), согласующиеся с правовой позицией Верховного Суда Российской Федерации о том, что в случае смерти лица, причинившего моральный вред, обязанность по выплате компенсации морального вреда, как имущественная обязанность, переходит к его наследникам, которые должны выплатить эту компенсацию в пределах действительной стоимости перешедшего к ним наследственного имущества (Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за первый квартал 2000 года, утвержденный его Президиумом 28 июня 2000 года). Положенное в основу приведенной позиции правовое регулирование, а именно статья 553 ГК 14 РСФСР, обязывавшая наследника, принявшего наследство, отвечать по долгам наследодателя в пределах действительной стоимости перешедшего к нему наследственного имущества, по существу, воспроизведено и в пункте 1 статьи 1175 ГК Российской Федерации. При определении размера компенсации морального вреда часть вторая статьи 151 и пункт 2 статьи 1101 ГК Российской Федерации обязывают суд учитывать, наряду со степенью вины нарушителя и с иными заслуживающими внимания обстоятельствами, степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред, т.е. с личностью потерпевшего. В свою очередь, Пленум Верховного Суда Российской Федерации разъяснил, что тяжесть причиненных потерпевшему страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий, а под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего (пункты 27 и 28 постановления от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»). Тем самым справедливый и адекватный последствиям нарушения размер компенсации морального вреда определяется на основе критериев, не связанных со спецификой личности причинителя вреда. Гражданско-правовое регулирование не создает, таким образом, сущностных препятствий для того, чтобы компенсировать моральный вред, причиненный потерпевшему в связи со смертью близкого человека, за счет наследственной массы причинителя вреда, позволяя сбалансировать на основе принципов справедливости и соразмерности имущественные интересы наследников и права потерпевших от преступления.

5.3. Справедливый баланс интересов потерпевших, которым причинен моральный вред, и интересов наследников причинителя вреда достигается с 15 учетом обеспечения наследникам возможности заявлять ходатайства, представлять доказательства в подтверждение обстоятельств, влияющих на обязанность и размер компенсации морального вреда (степень вины причинителя вреда, его последующее поведение, имущественное положение и др.), а также заявлять любые возражения, которые мог бы заявить причинитель вреда относительно оснований возникновения и условий обязательства по компенсации морального вреда, если бы соответствующее требование потерпевших рассматривалось судом до смерти причинителя вреда. Доказывание таких обстоятельств может осуществляться, помимо прочего, с опорой на материалы уголовного дела, прекращенного в связи со смертью причинителя вреда, в которых зафиксированы прижизненные его показания, показания свидетелей и т.д. Кроме того, для обеспечения баланса интересов потерпевших и наследников причинителя вреда, являющихся близкими родственниками лица, в отношении которого уголовное дело подлежит прекращению в связи с его смертью, пункт 4 части первой статьи 24 УПК Российской Федерации дает таким наследникам возможность настаивать на продолжении расследования или рассмотрения уголовного дела в целях потенциальной реабилитации лица, в отношении которого уголовное дело могло бы быть прекращено по указанному нереабилитирующему основанию. Продолжение расследования или рассмотрения уголовного дела и полученные в результате этого дополнительные материалы также могут повлиять на процессуальные возможности наследников и потерпевших в том, что касается установления оснований и условий обязательства по компенсации морального вреда. Сама по себе сложность доказывания соответствующих обстоятельств наследниками причинителя вреда не может служить поводом для лишения потерпевшего права на компенсацию морального вреда, притом что судом определяется ее разумный и справедливый размер. При этом не исключается право федерального законодателя совершенствовать действующее правовое регулирование. В частности, он не лишен возможности допустить – в целях 16 защиты интересов наследников причинителя вреда – применение к таким обращенным к ним требованиям положений о сроках исковой давности.

6. Таким образом, взаимосвязанные положения части первой статьи 151, частей первой и второй статьи 1112 ГК Российской Федерации не противоречат Конституции Российской Федерации в той мере, в какой они по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования не препятствуют включению в состав наследства лица, совершившего преступление (подозреваемого или обвиняемого, уголовное преследование которого прекращено по нереабилитирующим основаниям), и возложению на его наследников обязанности компенсировать моральный вред потерпевшему от этого преступления в пределах стоимости наследственного имущества вне зависимости от наличия на момент смерти причинителя вреда вступившего в силу судебного акта, обязывающего его выплатить соответствующую компенсацию. Иной подход к решению вопроса о взыскании с наследников компенсации морального вреда не только снижал бы уровень конституционно-правовой защищенности потерпевших от преступлений, предопределяемый сложившимся в правовом государстве конституционным правопорядком, но и создавал бы в системе действующего правового регулирования, призванного обеспечить приоритетную защиту конституционно значимых ценностей (в первую очередь – самого человека, его прав и свобод, а равно и достоинства личности), неоправданные препятствия для применения гарантий прав потерпевших, что не отвечало бы требованиям справедливости и не согласовывалось бы со статьями 21 (часть 1), 45 (часть 1), 46 (часть 1), 52 и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации. Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 6, 471, 68, 71, 72, 74, 75, 78, 79 и 100 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»,


ПОСТАНОВИЛ:

1. Признать взаимосвязанные положения части первой статьи 151, частей первой и второй статьи 1112 ГК Российской Федерации не противоречащими Конституции Российской Федерации в той мере, в какой они по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования не препятствуют включению в состав наследства лица, совершившего преступление (подозреваемого или обвиняемого, уголовное преследование которого прекращено по нереабилитирующим основаниям), и возложению на его наследников обязанности компенсировать моральный вред потерпевшему от этого преступления в пределах стоимости наследственного имущества вне зависимости от наличия на момент смерти причинителя вреда вступившего в силу судебного акта, обязывающего его выплатить соответствующую компенсацию.

2. Выявленный в настоящем Постановлении конституционно-правовой смысл взаимосвязанных положений части первой статьи 151, частей первой и второй статьи 1112 ГК Российской Федерации является общеобязательным, что исключает любое иное их истолкование в правоприменительной практике.

3. Судебные постановления по делу граждан Байгускаровой Алины Гайнулловны и Мухаметчина Марата Гайнулловича, вынесенные на основании взаимосвязанных положений части первой статьи 151, частей первой и второй статьи 1112 ГК Российской Федерации в истолковании, расходящемся с их конституционно-правовым смыслом, выявленным в настоящем Постановлении, подлежат пересмотру в установленном порядке.

4. Прекратить производство по настоящему делу в части проверки конституционности части третьей статьи 1112 ГК Российской Федерации.

5. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу со дня официального опубликования, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.

6. Настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в «Российской газете», «Собрании законодательства 18 Российской Федерации» и на «Официальном интернет-портале правовой информации» (www.pravo.gov.ru).