1. Гражданин А.Х.Эйвазов оспаривает конституционность статьи 33 Федерального закона от 15 июля 1995 года № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», которая определяет условия раздельного размещения в камерах подозреваемых и обвиняемых, имеющих разного рода характеризующие их признаки и особенности, и устанавливает императивные требования к раздельному содержанию или содержанию отдельно от других подозреваемых и обвиняемых ряда таких категорий. Из представленных материалов следует, что заявитель, ранее являвшийся секретарем судебного заседания районного суда общей юрисдикции, был задержан по подозрению в совершении преступления, в отношении него избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. Приговором суда он признан виновным в совершении вменяемого ему преступления, однако суд апелляционной инстанции приговор отменил, а А.Х.Эйвазова оправдал. А.Х.Эйвазов, полагая, в частности, что он как бывший работник суда должен был содержаться не в общей камере, а в той, которая предназначена для содержания лиц, связанных по роду деятельности с судебной системой и правоохранительной деятельностью, обратился в суд с административным исковым заявлением о взыскании компенсации за нарушение условий содержания под стражей. Решением Колпинского районного суда Санкт- Петербурга от 20 апреля 2021 года данное заявление удовлетворено частично. Отвергая довод заявителя, суд мотивировал решение тем, что статья 33 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», в частности абзац седьмой пункта 2 ее части второй, устанавливающий, что при размещении подозреваемых и 3 обвиняемых, а также осужденных в камерах отдельно от других подозреваемых и обвиняемых содержатся лица, являющиеся или являвшиеся судьями, адвокатами, сотрудниками правоохранительных органов, налоговой инспекции, таможенных органов, органов принудительного исполнения Российской Федерации, учреждений и органов уголовно-исполнительной системы, военнослужащими внутренних войск федерального органа исполнительной власти, осуществляющего функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере внутренних дел, военнослужащими и сотрудниками войск национальной гвардии Российской Федерации, не предусматривает такого требования к содержанию той категории лиц, к которой относится заявитель. С этим согласились вышестоящие суды (апелляционное определение судебной коллегии по административным делам Санкт- Петербургского городского суда от 20 января 2022 года, кассационное определение судебной коллегии по административным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 1 июня 2022 года, определение судьи Верховного Суда Российской Федерации от 19 января 2024 года). По мнению заявителя, оспариваемое законоположение противоречит статьям 2, 18, 19, 21, 46, 49 и 55 Конституции Российской Федерации, поскольку позволяет содержать бывших работников судебных органов, в отношении которых избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, в общих камерах, что нарушает право на личную безопасность таких лиц. Таким образом, с учетом требований статей 36, 74, 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации по настоящему делу является статья 33 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» в той мере, в которой на ее основании решается вопрос о размещении в камерах работников аппаратов судов, включая бывших, при содержании их под стражей. 4
2. Согласно Конституции Российской Федерации неотчуждаемое и принадлежащее каждому от рождения право на свободу и личную неприкосновенность относится к числу основных прав человека, является воплощением достоинства личности как одного из наиболее значимых социальных благ и как условия, без которого немыслимо демократическое правовое устройство общества и государства; государством охраняется достоинство личности, ничто не может быть основанием для его умаления, никто не должен подвергаться жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию (статьи 17, 21 и 22). При этом
3. С учетом приведенных конституционных положений Федеральный закон «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», определяющий порядок и условия содержания под стражей при исполнении данной меры пресечения, направлен на выполнение задач, предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом 6 Российской Федерации, и одновременно преследует цель обеспечения личной безопасности подозреваемых и обвиняемых, содержащихся под стражей (статьи 1, 3 и 4, пункт 2 части первой статьи 17 и статья 19), закрепляя в том числе требования к размещению таких лиц в общих или одиночных камерах, совместно или раздельно (статьи 32 и 33). Эти требования конкретизируются пунктами 252–263 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы (утверждены приказом Минюста России от 4 июля 2022 года № 110). Указанное правовое регулирование, как ранее отмечал Конституционный Суд Российской Федерации, корреспондирует положениям международных правовых актов, регламентирующих права заключенных, в частности Минимальным стандартным правилам ООН в отношении обращения с заключенными (Правила Нельсона Манделы), принятым 17 декабря 2015 года Резолюцией 70/175 Генеральной Ассамблеи ООН, согласно которым различные категории заключенных содержатся в раздельных учреждениях или в разных частях одного и того же учреждения, с учетом их пола, возраста, предшествующей судимости, юридических причин их заключения и предписанного вида режима (правило 11) (определения от 19 декабря 2017 года
4. Положения части третьей статьи 80 УИК Российской Федерации, предусматривающие, что осужденные – бывшие работники судов и правоохранительных органов содержатся в отдельных исправительных учреждениях, обусловлены прошлой профессиональной деятельностью этих лиц и направлены на обеспечение личной безопасности названной категории осужденных, а также на обеспечение безопасности других лиц, отбывающих наказание (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 13 октября 2009 года
5. Как неоднократно отмечал
5.1. Федеральный закон «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» и Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации имеют различное предназначение. Согласно 12 статье 3 названного Федерального закона содержание под стражей подозреваемых и обвиняемых осуществляется в целях, предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации. Такими целями служат недопущение сокрытия от дознания, предварительного следствия или суда, предотвращение возможного продолжения преступной деятельности, недопущение угроз свидетелю, другим участникам уголовного судопроизводства, уничтожения доказательств либо иного воспрепятствования производству по уголовному делу, а также обеспечение исполнения приговора или возможной выдачи лица в порядке, предусмотренном статьей 466 УПК Российской Федерации (части первая и вторая статьи 97 этого Кодекса). Уголовно-исполнительное законодательство Российской Федерации имеет своими целями исправление осужденных и предупреждение совершения новых преступлений как осужденными, так и иными лицами (часть первая статьи 1 УИК Российской Федерации). С учетом изложенного соответствующие положения Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» и Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации не предполагают идентичности (полного совпадения) в части условий и режима содержания под стражей и отбывания наказания. Однако само по себе объективное различие целей и механизмов мер пресечения на досудебных и судебных стадиях рассмотрения уголовного дела, с одной стороны, и процесса исполнения наказаний – с другой, не может служить в рассматриваемом случае конституционно приемлемым с точки зрения общеправового принципа равенства критерием дифференциации мер защиты подозреваемых, обвиняемых и осужденных.
5.2. В России суд, а не иной орган государственной власти, осуществляет правосудие (статья 118, часть 1, Конституции Российской Федерации), и тем самым, как неоднократно подчеркивал Конституционный Суд Российской Федерации, именно он имеет исключительное полномочие принимать окончательные решения в споре о праве и в вопросе законности и обоснованности выдвигаемых против лица обвинений (постановления от 28 13 ноября 1996 года
6. Таким образом, статья 33 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», как не предусматривающая необходимости отдельного содержания под стражей в качестве подозреваемых или обвиняемых работников аппаратов судов, в том числе бывших, нарушает общеправовой принцип равенства (статья 19, части 1 и 2, Конституции Российской Федерации), предполагающий в том числе равное обращение с субъектами права, которые находятся в сходной ситуации, чем ставит названных лиц в менее защищенное положение в сравнении, с одной стороны, с отбывающими наказание в виде лишения свободы осужденными из этой же категории, а с другой – с лицами, перечисленными в абзаце седьмом пункта 2 части второй этой статьи, в отсутствие объективных и соответствующих предписаниям статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации оснований. Это, в свою очередь, создает угрозу их безопасности и неприкосновенности со стороны других находящихся под стражей подозреваемых и обвиняемых, ведет к умалению достоинства личности, снижает гарантии государственной защиты их прав и свобод в особых условиях содержания под стражей, а потому вступает в противоречие и с требованиями статей 21, 22 (часть 1) и 45 (часть 1) Конституции Российской Федерации. 16 Федеральному законодателю надлежит, руководствуясь требованиями Конституции Российской Федерации и основанными на них правовыми позициями Конституционного Суда Российской Федерации, выраженными в настоящем Постановлении, внести в действующее правовое регулирование необходимые изменения. При этом, руководствуясь пунктом 12 части первой статьи 75 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»,
1. Признать статью 33 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» не 17 соответствующей Конституции Российской Федерации, ее статьям 19 (части 1 и 2), 21, 22 (часть 1), 45 (часть 1) и 55 (часть 3), в той мере, в какой она не включает в число лиц, в отношении которых предусматривается отдельное от других подозреваемых и обвиняемых содержание под стражей в связи с их профессиональной деятельностью, в том числе ранее осуществлявшейся, работников аппаратов судов, включая бывших.
2. Федеральному законодателю надлежит, руководствуясь требованиями Конституции Российской Федерации и основанными на них правовыми позициями Конституционного Суда Российской Федерации, выраженными в настоящем Постановлении, внести в действующее правовое регулирование необходимые изменения. Впредь до внесения в действующее правовое регулирование изменений, вытекающих из настоящего Постановления, подозреваемым и обвиняемым в совершении преступления работникам аппаратов судов, в том числе бывшим, обеспечивается содержание под стражей в соответствии с требованиями абзаца седьмого пункта 2 части второй статьи 33 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений».
3. Правоприменительные решения по делу с участием гражданина Эйвазова Александра Хикметовича о взыскании компенсации за нарушение условий содержания под стражей, вынесенные на основании статьи 33 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», подлежат пересмотру в установленном порядке.
4. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу со дня официального опубликования, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.
5. Настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в «Российской газете», «Собрании законодательства 18 Российской Федерации» и на «Официальном интернет-портале правовой информации» (www.pravo.gov.ru).