Постановление КС РФ № 847275-П/2025
Дата: 03.07.2025
============================================================

об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Лаптева Олега Анатольевича на нарушение его конституционных прав частью 1 статьи 15 Федерального закона «О государственной геномной регистрации в Российской Федерации» и частями первой и второй статьи 161 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации город Санкт-Петербург 3 июля 2025 года Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д.Зорькина, судей А.Ю.Бушева, Л.М.Жарковой, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова, А.В.Коновалова, М.Б.Лобова, В.А.Сивицкого, заслушав сообщение судьи В.А.Сивицкого, проводившего на основании статьи 41 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» предварительное изучение жалобы гражданина О.А.Лаптева,

1. Федеральный закон от 3 декабря 2008 года № 242-ФЗ «О государственной геномной регистрации в Российской Федерации» в части 1 статьи 15 устанавливает, что право на использование геномной информации имеют суды, органы предварительного следствия, органы дознания и органы, осуществляющие оперативно-розыскную деятельность. Согласно статье 161 УПК Российской Федерации данные предварительного расследования не подлежат разглашению, за исключением случаев, предусмотренных частями второй, четвертой и шестой этой статьи 2 (часть первая); данные предварительного расследования могут быть преданы гласности лишь с разрешения следователя или дознавателя и только в том объеме, в каком ими будет признано это допустимым, если разглашение не противоречит интересам предварительного расследования и не связано с нарушением прав, свобод и законных интересов участников уголовного судопроизводства (часть вторая). Конституционность приведенных норм оспаривает гражданин О.А.Лаптев, настаивавший на продолжении производства по уголовному делу с целью реабилитации умершего родного брата, который обвинялся в совершении ряда преступлений. Как следует из представленных материалов, в уголовном деле была получена геномная информация умершего, использованная, в том числе с помощью федеральной базы данных геномной информации, для подтверждения его причастности к совершению как расследуемых в этом деле преступлений, так и преступления, расследуемого в другом деле. Полагая, что доказательства сфальсифицированы, О.А.Лаптев пытался получить от Экспертно-криминалистического центра МВД России и следственных органов сведения, связанные с обработкой названной геномной информации, по этим уголовным делам, а также по другим неизвестным ему уголовным делам. Однако в предоставлении указанных сведений заявителю было отказано, с чем согласились суды, рассмотревшие на основании оспариваемых норм административные исковые заявления О.А.Лаптева к Экспертно-криминалистическому центру МВД России и к следственному органу, а также отказавшие в принятии к рассмотрению в предусмотренном статьей 125 УПК Российской Федерации порядке его жалобы на ответ руководителя следственного органа. О.А.Лаптев утверждает, что оспариваемые нормы не соответствуют статьям 21 (часть 1), 24 (часть 2), 45, 46, 48 (часть 1) и 52 Конституции Российской Федерации, поскольку лишают близких родственников умершего подозреваемого или обвиняемого возможности получить из федеральной 3 базы данных геномной информации сведения, связанные с его геномной информацией и ее совпадением с данными неустановленных лиц, причастных к совершению преступлений, а также препятствуют получению от органов предварительного следствия информации из уголовных дел о таких совпадениях, включая дела, в которых умерший проверялся на причастность к преступлениям, но не имел процессуального статуса подозреваемого или обвиняемого.

2. В силу предписания статьи 24 (часть 2) Конституции Российской Федерации любая информация должна быть доступна гражданину, если собранные документы и материалы непосредственно затрагивают его права и свободы, а законодатель не предусматривает специальный правовой статус такой информации в соответствии с конституционными принципами, обосновывающими необходимость ее особой защиты (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 23 ноября 2017 года

3. Федеральный закон «О государственной геномной регистрации в Российской Федерации» устанавливает правовые основы получения, учета, хранения, использования, передачи и уничтожения биологического материала и геномной информации отдельных категорий граждан Российской Федерации, иностранных граждан и лиц без гражданства в целях идентификации личности человека (статьи 1, 2 и 5). Согласно названному Федеральному закону лица, подозреваемые и обвиняемые в совершении преступлений, подлежат обязательной государственной геномной регистрации (пункт 3 части 1 статьи 7), которая проводится органами предварительного следствия, органами дознания совместно с подразделениями органов внутренних дел Российской Федерации и (или) Следственного комитета Российской Федерации, к компетенции которых относится указанный вид деятельности (пункт 2 части 1 статьи 9); порядок проведения обязательной государственной геномной регистрации определяется Правительством Российской Федерации (часть 2 статьи 9). Государственная геномная регистрация, как следует из пояснительной записки к проекту данного Федерального закона, предназначена для повышения эффективности борьбы с преступностью, в том числе с терроризмом и экстремизмом, а также установления по неопознанным 6 трупам личности человека, розыска пропавших без вести лиц, оказания помощи в расследовании и предупреждения совершения серийных и заказных убийств, изнасилований и других тяжких и особо тяжких преступлений, что нашло отражение в перечисленных в части 2 статьи 14 этого Федерального закона целях использования геномной информации, полученной в результате проведения государственной геномной регистрации. Соответственно, находящаяся в федеральной базе данных геномная информация фактически рассматривается в качестве служебной, вспомогательной (криминалистически значимой) информации в правоохранительной деятельности, и с таким ее значением согласуется оспариваемая часть 1 статьи 15 Федерального закона «О государственной геномной регистрации в Российской Федерации», согласно которой право на использование геномной информации имеют суды, органы предварительного следствия, органы дознания и органы, осуществляющие оперативно- розыскную деятельность. Тем самым не предполагается, по общему правилу, получение подозреваемым или обвиняемым, его защитником или законным представителем либо близким родственником умершего подозреваемого или обвиняемого сведений непосредственно от оператора федеральной базы данных геномной информации.

4. Информация о принадлежности биологического материала конкретному лицу критически важна для доказывания по уголовному делу. Геномный профиль человека, подобно его дактилоскопической карте, является востребованным инструментом идентификации личности. В то же время в силу своего вспомогательного, служебного характера геномная информация, находящаяся в соответствующей федеральной базе данных, приобретает значение для выводов по предмету расследования уголовного дела только в сопоставлении с информацией, которая содержится в биологическом материале, полученном в ходе расследования этого дела. Происхождение такого биологического материала фиксируется протоколами 7 соответствующего следственного действия, он подвергается генетической (молекулярно-генетической) экспертизе в установленном порядке. При этом такой биологический материал, в свою очередь, является источником сведений для обязательной государственной геномной регистрации неустановленных лиц, биологический материал которых изъят в ходе производства следственных действий, а также лиц, подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений (пункты 2 и 3 части 1 статьи 7 Федерального закона «О государственной геномной регистрации в Российской Федерации»). Подозреваемый, обвиняемый, а в случае его смерти – его близкий родственник, возражающий против прекращения уголовного дела в связи с его смертью и настаивающий на применении реабилитирующих оснований прекращения уголовного дела, вправе, в частности, в соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации участвовать с разрешения следователя или дознавателя в следственных действиях, производимых по его ходатайству или ходатайству защитника, знакомиться с протоколами этих действий, с постановлением о назначении судебной экспертизы, ставить вопросы эксперту и знакомиться с заключением эксперта, знакомиться по окончании предварительного расследования со всеми материалами уголовного дела, выписывать из уголовного дела любые сведения и в любом объеме, заявлять ходатайства. Ходатайства могут, в частности, касаться вопросов назначения и проведения экспертизы биологического материала, в том числе во взаимосвязи с геномной информацией, содержащейся в соответствующей федеральной базе данных. Указанные лица могут приводить при рассмотрении уголовного дела доказательства, опровергающие те выводы, которые были сделаны на основе сведений, содержащихся в биологическом материале, в том числе ставить под сомнение источник и обстоятельства его включения в число доказательств (происхождения в данном уголовном деле). При этом предполагается, что в самом уголовном деле содержится вся необходимая 8 информация, позволяющая стороне защиты оценивать соответствующее доказательство, его относимость, достоверность и допустимость, или по крайней мере предоставление таковой может быть обеспечено посредством заявления ходатайств, в удовлетворении которых нельзя произвольно и немотивированно отказать. Оспариваемые заявителем законоположения не могут тем самым рассматриваться как создающие ограничения подозреваемым, обвиняемым, близким родственникам умершего подозреваемого или обвиняемого в ознакомлении с материалами уголовного дела, содержащими геномную информацию. При этом положения Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации не исключают реализацию этих прав и после вступления в законную силу приговора или прекращения производства по уголовному делу по нереабилитирующему основанию, в том числе для подготовки доводов для инициирования в установленном порядке пересмотра соответствующих решений.

5. В то же время не может не учитываться то обстоятельство, что выводы генетической (молекулярно-генетической) экспертизы могут касаться соотнесения (совпадения или несовпадения) геномной информации относительно биологического материала, имеющегося в конкретном уголовном деле, с геномной информацией, содержащейся в соответствующей федеральной базе данных. При этом, если сведения об изъятии, хранении, передаче биологического материала, фигурирующего в конкретном уголовном деле, в нем безусловно должны иметься и могут оцениваться указанным выше образом, то происхождение геномной информации в соответствующей федеральной базе данных может не находить отражения в его материалах. Вместе с тем сторона защиты не должна быть лишена возможности опровергать достоверность происхождения такой информации, тем более что в силу высокой доказательственной значимости совпадений генетических профилей что-либо иное, кроме выявления недостоверности происхождения 9 геномной информации в федеральной базе данных, может не позволить ставить соответствующие результаты под сомнение. А для этого стороне защиты должны быть доступны сведения об обстоятельствах получения этой информации и ее обработки (изъятия биологического материала в ходе следственных действий или при иных предусмотренных Федеральным законом «О государственной геномной регистрации в Российской Федерации» обстоятельствах), хранения и передачи. Отказ в их предоставлении, при действительном их наличии, оператором соответствующей федеральной базы данных (уполномоченной им организацией) вступал бы в противоречие с приведенными выше правовыми позициями Конституционного Суда Российской Федерации. Как следует из судебных решений по делу заявителя, непредоставление ему Экспертно-криминалистическим центром МВД России запрашиваемых сведений было обусловлено не только содержанием оспариваемых законоположений, но и тем обстоятельством, что предоставить данные о том, когда, кем и откуда был направлен генетический профиль лица, не представлялось возможным в связи с истечением нормативно установленных сроков хранения соответствующих документов. Это не дает оснований полагать, что оспариваемыми частью 1 статьи 15 Федерального закона «О государственной геномной регистрации в Российской Федерации» и положениями статьи 161 УПК Российской Федерации были нарушены права заявителя.

6. Заявитель полагает оспариваемые законоположения неконституционными в том числе потому, что ему на их основании отказано в предоставлении сведений, связанных с обработкой геномной информации его брата по неизвестным заявителю другим уголовным делам, помимо тех дел, в которых экспертизой дано заключение о вероятной причастности его брата к их совершению. По смыслу статьи 161 УПК Российской Федерации, устанавливающей запрет на разглашение данных предварительного расследования, таковой 10 означает недопустимость их передачи (распространения) лицам, не являющимся участниками уголовного судопроизводства, или в объеме, превышающем пределы необходимости и достаточности для реализации права на обжалование решений и действий (бездействия) органов, осуществляющих уголовное преследование, в той мере, в какой эти действия и решения затрагивают интересы указанных лиц, с тем чтобы реализация конституционных прав на судебную защиту и на квалифицированную юридическую помощь не приводила к нарушению прав и свобод иных лиц, а значит, и к отступлению от предписаний статей 17 (часть 3), 23 и 24 (часть 1) Конституции Российской Федерации (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 6 октября 2015 года

7. Таким образом, использование в уголовном деле геномной информации конкретного подозреваемого, обвиняемого или сведений из соответствующей федеральной базы данных не меняет содержания уголовно- процессуальных гарантий, а оспариваемые заявителем законоположения не препятствуют реализации права на защиту, в том числе на получение в этих целях необходимой информации подозреваемыми, обвиняемыми, а в случае их смерти – их близкими родственниками, возражающими против прекращения уголовного дела в связи с их смертью. По существу, заявитель предлагает Конституционному Суду Российской Федерации оценить не содержание оспариваемых законоположений, а обоснованность конкретных правоприменительных актов, что невозможно без исследования фактических обстоятельств и не относится к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации, как она определена в статье 125 Конституции Российской Федерации и статье 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации». Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»,


ОПРЕДЕЛИЛ:

1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Лаптева Олега Анатольевича, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», в соответствии с которыми жалоба в

2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.