1. Общество с ограниченной ответственностью «Трансойл» (далее – ООО «Трансойл») оспаривает конституционность следующих положений: пункта 1 статьи 4293 ГК Российской Федерации, согласно которому по опционному договору одна сторона на условиях, предусмотренных этим договором, вправе потребовать в установленный договором срок от другой стороны совершения предусмотренных опционным договором действий (в том числе уплатить денежные средства, передать или принять имущество), и при этом, если управомоченная сторона не заявит требование в указанный срок, опционный договор прекращается; опционным договором может быть 2 предусмотрено, что требование по опционному договору считается заявленным при наступлении определенных таким договором обстоятельств; подпункта 4 пункта 2 статьи 451 того же Кодекса, закрепляющего, что, если стороны не достигли соглашения о приведении договора в соответствие с существенно изменившимися обстоятельствами или о его расторжении, договор может быть расторгнут, а по основаниям, предусмотренным пунктом 4 данной статьи, изменен судом по требованию заинтересованной стороны при наличии одновременно нескольких условий, в том числе если из обычаев или существа договора не вытекает, что риск изменения обстоятельств несет заинтересованная сторона; подпункта 103 пункта 2 статьи 512 Федерального закона от 22 апреля 1996 года № 39-ФЗ «О рынке ценных бумаг» определяющего требования к коммерческим организациям, при соответствии которым такая организация является квалифицированным инвестором. Как следует из представленных материалов, решением арбитражного суда с учетом изменений, внесенных постановлением суда апелляционной инстанции, отказано в удовлетворении исковых требований заявителя к банку о признании недействительными взаимосвязанных сделок, заключенных в соответствии с генеральным соглашением о срочных сделках на финансовом рынке, применении последствий недействительности указанных сделок путем взыскания с банка в пользу ООО «Трансойл» денежной суммы, удовлетворены встречные исковые требования банка, в том числе о взыскании задолженности по прекращенной сделке, заключенной в рамках генерального соглашения о срочных сделках на финансовых рынках. С указанными судебными актами согласились суды вышестоящих инстанций. Установив и исследовав обстоятельства заключения и исполнения истцом и ответчиком генерального соглашения о срочных сделках на финансовых рынках, на основании которого сторонами были заключены опционы put и call на нефть, суды, в частности, пришли к выводу, что заключенные сторонами опционы позволяли хеджировать (страховать) риски 3 ООО «Трансойл» на нефтяном рынке и гарантированно позволяли ему получать доход; финансовые потери (убытки), которые понесло ООО «Трансойл» по расчетным товарным опционам, не являются следствием неправомерных или недобросовестных действий банка, возникновение потерь стало результатом реализации внешнеполитических и внешнеэкономических событий. По мнению ООО «Трансойл»: оспариваемые положения Гражданского кодекса Российской Федерации противоречат статьям 8 (часть 1), 19, 34 (часть 1), 45 и 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации в той мере, в какой по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, они обусловливают автоматический отказ суда применять последствия существенного изменения обстоятельств к опционному договору как рисковой сделке без учета своеобразия опционных конструкций как производного финансового инструмента и фактических обстоятельств конкретного дела, характеризующих в том числе хозяйственные цели сторон при заключении сделки, особенности материализовавшегося риска и степень его влияния на правоотношения; подпункт 103 пункта 2 статьи 512 Федерального закона «О рынке ценных бумаг» не соответствует статьям 8 (часть 1), 19 и 34 (часть 1) Конституции Российской Федерации в той мере, в какой по смыслу, придаваемому ему правоприменительной практикой, им обусловлены: автоматическое признание коммерческой организации квалифицированным инвестором исключительно в зависимости от размера ее выручки или чистых активов, без возможности учета судом индивидуальных характеристик инвестора (опыт, знания, квалификация и т.д.) и без возможности опровержения такого статуса; невозможность для коммерческой организации, подпадающей под установленные критерии размера выручки и чистых активов, ссылаться на недобросовестные действия контрагента – кредитной организации или профессионального участника рынка ценных бумаг – при заключении 4 высокорискованных сделок на финансовом рынке, в том числе сделок с производными финансовыми инструментами.
2. Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению.
2.1. Пункт 1 статьи 4293 ГК Российской Федерации, содержащий определение опционного договора, имеет целью, с учетом принципов свободы договора, дозволительной направленности и диспозитивности гражданско-правового регулирования, обеспечение правовой определенности в гражданских правоотношениях. Подпункт 4 пункта 2 статьи 451 ГК Российской Федерации, действующий во взаимосвязи с иными положениями данной статьи направлен на обеспечение баланса интересов сторон договора в условиях существенного изменения обстоятельств, из которых стороны исходили при его заключении, установление и оценка которых составляет предмет дискреции суда, рассматривающего конкретное дело, во всяком случае связанного требованиями законности, обоснованности и мотивированности своих актов. Названные положения Гражданского кодекса Российской Федерации не могут расцениваться в качестве нарушающих в указанном в жалобе аспекте конституционные права заявителя, доводы которого свидетельствуют о том, что, оспаривая конституционность упомянутых положений, он, по сути, полагает, что имелись основания для расторжения договора в связи с существенно изменившимися обстоятельствами. Между тем суды, рассматривавшие данное дело, среди прочего, дополнительно приняли во внимание примерные условия, являющиеся частью договорной документации сторон, о том, что существенное изменение обстоятельств, из которых стороны исходили при заключении договора, не является основанием для изменения или расторжения опционов.
2.2. Положения подпункта 103 пункта 2 статьи 512 Федерального закона «О рынке ценных бумаг», предусматривающие, в частности, что 5 коммерческая организация, выручка которой составляет не менее тридцати миллиардов рублей, по данным его годовой бухгалтерской (финансовой) отчетности, за последний отчетный период или ее чистые активы составляют не менее семисот миллионов рублей, является квалифицированным инвестором, рассматриваемые как сами по себе, так и во взаимосвязи с иными нормами этого Федерального закона, направлены на защиту интересов участников рынка ценных бумаг и обеспечение доступа к отдельным финансовым инструментам, действия с которыми требуют профессиональной и квалифицированной оценки инвестиционных рисков, лиц, обладающих соответствующими навыками, опытом и знаниями. При этом названные положения не устраняют действия в отношениях с лицами, признающимися квалифицированными инвесторами, основных начал гражданского законодательства, согласно которым при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно, никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (пункты 3 и 4 статьи 1 ГК Российской Федерации). Нарушение пределов осуществления гражданских прав может, с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления, повлечь отказ лицу в судебной защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применение судом иных мер, предусмотренных законом (пункты 1 и 2 статьи 10 ГК Российской Федерации). Таким образом, подпункт 103 пункта 2 статьи 512 Федерального закона «О рынке ценных бумаг» также не нарушает перечисленных в жалобе конституционных прав ООО «Трансойл», в деле с участием которого суды, указав на отсутствие доказательств, свидетельствующих о том, что банк мог спрогнозировать введение западными странами ограничений на поставку российской нефти в Европу и связанные с этим неблагоприятные для заявителя последствия, признали, что действия банка не могут быть квалифицированы как недобросовестные. 6 Установление же и исследование фактических обстоятельств конкретного дела, в том числе определение существенности изменения обстоятельств и наличия признаков злоупотребления правом, к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации, определенной в статье 125 Конституции Российской Федерации и статье 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», не относятся. Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»,
1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы общества с ограниченной ответственностью «Трансойл», поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», в соответствии с которыми жалоба в
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.