1. Гражданин К., обвиняемый в совершении преступления, помещался на принудительное лечение в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, до выхода из состояния временного психического расстройства. В дальнейшем по ходатайству медицинской организации судом прекращена данная принудительная мера медицинского характера, суд постановил направить К. в распоряжение судебно-следственных органов (постановление от 11 июля 2016 года), подтвердив тем самым возможность проведения следственных и иных процессуальных действий с его участием. 9 апреля 2024 года в отношении К. вынесен обвинительный приговор. При этом мера пресечения с подписки о невыезде и надлежащем поведении изменена на заключение под стражу, а также произведен зачет периода содержания под стражей со дня фактического задержания в срок 2 окончательного наказания в виде лишения свободы – с 23 ноября 2014 года по 5 ноября 2015 года, с 18 ноября 2015 года по 20 июля 2016 года (с учетом времени принудительного нахождения в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях), с 18 июля 2019 года по 19 июля 2019 года, с 3 февраля 2022 года по 9 марта 2022 года (с учетом времени нахождения в психиатрическом стационаре для проведения судебно-психиатрической экспертизы). Осужденный обратился в суд с ходатайством о разъяснении сомнений и неясностей, указывая на необходимость зачета в срок наказания периода нахождения в распоряжении следственных органов, а также периода нахождения под стражей с 5 ноября 2015 года по 18 ноября 2015 года. Письмом судьи районного суда от 29 августа 2025 года К. сообщено, что согласно пункту 11 статьи 397 «Вопросы, подлежащие рассмотрению судом при исполнении приговора» УПК Российской Федерации суд рассматривает вопрос о зачете времени содержания под стражей, а также времени пребывания в лечебном учреждении в соответствии со статьями 72, 103 и 104 УК Российской Федерации, при этом зачета времени нахождения в распоряжении следственных органов не предусмотрено. Также в письме отмечено, что в материалах дела отсутствуют документы, подтверждающие применение меры пресечения в виде заключения под стражу в период с 5 ноября 2015 года по 18 ноября 2015 года. В этой связи К., указывая на неправильное применение правил зачета при назначении окончательного наказания, просит признать не соответствующей статьям 2, 10, 17–19, 21, 22, 28, 37 и 77 Конституции Российской Федерации статью 397 УПК Российской Федерации в той мере, в какой данная норма не предусматривает возможность зачета в срок лишения свободы периода нахождения в распоряжении судебно-следственных органов.
2. Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению. 3 Статья 397 УПК Российской Федерации, закрепляя перечень вопросов, подлежащих рассмотрению судом при исполнении приговора, в пункте 11 предписывает суду рассматривать вопрос о зачете времени содержания под стражей, а также времени пребывания в лечебном учреждении в соответствии со статьями 72, 103 и 104 УК Российской Федерации, если этот вопрос не был разрешен при постановлении приговора (пункт 9 части первой статьи 308 УПК Российской Федерации) (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 25 мая 2017 года
1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина К., поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», в соответствии с которыми жалоба в
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.