1. Гражданка Г., которой отказано в иске о признании незаконными действий по собиранию информации о ее частной жизни, возложении обязанности удалить информацию из экспертного заключения и о компенсации морального вреда, оспаривает конституционность статей 150 «Нематериальные блага», 151 «Компенсация морального вреда», пункта 1 статьи 1522 «Охрана частной жизни гражданина» ГК Российской Федерации, статей 8 «Независимость судей», 33 «Передача дела, принятого судом к своему производству, в другой суд», 55 «Доказательства», 56 «Обязанность доказывания», 59 «Относимость доказательств», 67 «Оценка доказательств», 181 «Исследование письменных доказательств», 195 «Законность и 2 обоснованность решения суда», 196 «Вопросы, разрешаемые при принятии решения суда», 198 «Содержание решения суда» ГПК Российской Федерации, статей 57 «Эксперт», 74 «Доказательства», 88 «Правила оценки доказательств», пункта 9 части первой статьи 204 «Заключение эксперта», статьи 285 «Оглашение протоколов следственных действий и иных документов» УПК Российской Федерации, статьи 16 «Обязанности эксперта» Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», части 8 статьи 9 «Ограничение доступа к информации» Федерального закона от 27 июля 2006 года № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и защите информации», статьи 13 «Соблюдение врачебной тайны», части 2 статьи 62 «Судебно-медицинская и судебно-психиатрическая экспертизы», статьи 73 «Обязанности медицинских работников и фармацевтических работников» Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации». По мнению заявительницы, оспариваемые положения противоречат статьям 17–24, 33, 41, 45, 46, 49, 51–53 и 55 Конституции Российской Федерации, поскольку позволяют врачу-психиатру произвольно собирать и хранить информацию о частной жизни пациента без его ведома и использовать ее при проведении судебно-психиатрической экспертизы, не обязывают его указывать источник полученной информации в экспертном заключении, позволяют судам не отражать в решении письменные доказательства истца и не оценивать их допустимость, а при определении территориальной подсудности гражданского дела суду апелляционной инстанции игнорировать тот факт, что потерпевшим по уголовному делу, из которого вытекает гражданское дело, является судья данного суда.
2. Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению. Доводы, приведенные заявительницей в обоснование своей позиции, свидетельствуют о том, что она, формально оспаривая конституционность 3 перечисленных в ее жалобе положений, по существу, просит установить процессуальные нарушения, допущенные, как она полагает, судами и должностными лицами в ее конкретном деле. Между тем такого рода проверка не относится к полномочиям Конституционного Суда Российской Федерации, определенным в статье 125 Конституции Российской Федерации и статье 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации». Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»,
1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Г., поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», в соответствии с которыми жалоба в
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.