Постановление КС РФ № 608178-П/2022
Дата: 19.05.2022
============================================================

по делу о проверке конституционности пункта 3 части первой статьи 24 и части второй статьи 27 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина А.В.Новкунского город Санкт-Петербург 19 мая 2022 года Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д.Зорькина, судей К.В.Арановского, Г.А.Гаджиева, Л.М.Жарковой, С.М.Казанцева, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова, Л.О.Красавчиковой, С.П.Маврина, Н.В.Мельникова, руководствуясь статьей 125 (пункт «а» части 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой статьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36, 471, 74, 86, 96, 97 и 99 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», рассмотрел в заседании без проведения слушания дело о проверке конституционности пункта 3 части первой статьи 24 и части второй статьи 27 УПК Российской Федерации. Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба гражданина А.В.Новкунского. Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли 2 Конституции Российской Федерации оспариваемые заявителем законоположения. Заслушав сообщение судьи-докладчика Н.В.Мельникова, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации

1. Согласно пункту 3 части первой статьи 24 УПК Российской Федерации уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное уголовное дело подлежит прекращению в случае истечения сроков давности уголовного преследования. В соответствии с частью второй статьи 27 УПК Российской Федерации прекращение уголовного преследования по основанию, предусмотренному пунктом 3 части первой статьи 24 данного Кодекса, не допускается, если подозреваемый или обвиняемый против этого возражает; в таком случае производство по уголовному делу продолжается в обычном порядке.

1.1. Постановлением следователя от 31 июля 2019 года в отношении заявителя по настоящему делу – гражданина А.В.Новкунского прекращено уголовное дело по основанию, предусмотренному пунктом 3 части первой статьи 24 УПК Российской Федерации, т.е. в связи с истечением сроков давности уголовного преследования, с учетом его заявления от 31 июля 2019 года о согласии на прекращение уголовного дела по указанному основанию. 5 марта 2020 года названное постановление отменено руководителем следственного органа. Вынесенные впоследствии аналогичные постановления следователя о прекращении уголовного дела от 6 марта 2020 года и от 21 апреля 2020 года также отменены руководителем следственного органа как незаконные и необоснованные. 31 августа 2020 года вновь вынесено постановление о прекращении уголовного дела в отношении заявителя в связи с истечением срока давности. На это постановление А.В.Новкунский в порядке статьи 125 УПК Российской Федерации подал в суд жалобу, в которой выразил несогласие с 3 прекращением уголовного дела на основании пункта 3 части первой статьи 24 УПК Российской Федерации и указал, что по причине болезни и в связи с желанием прекратить в отношении себя какие-либо действия со стороны сотрудников следственного комитета и полиции оговорил себя в совершении преступления. 18 декабря 2020 года судья Сызранского городского суда Самарской области отказал в удовлетворении жалобы, сославшись на то, что в материалах уголовного дела имеется письменное согласие А.В.Новкунского от 31 июля 2019 года на прекращение уголовного дела в связи с истечением срока давности уголовного преследования, составленное в присутствии защитника. С указанным решением согласились суды вышестоящих инстанций (апелляционное постановление Самарского областного суда от 12 февраля 2021 года; постановление судьи Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 28 мая 2021 года об отказе в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции), которые в том числе указали, что доводы о том, что заявитель желает продолжения предварительного расследования, неубедительны, поскольку материалы дела не содержат сведений об отзыве поданного А.В.Новкунским 31 июля 2019 года заявления о согласии на прекращение уголовного дела по основанию, предусмотренному пунктом 3 части первой статьи 24 УПК Российской Федерации. Постановлением судьи Верховного Суда Российской Федерации от 15 сентября 2021 года в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции также отказано.

1.3. А.В.Новкунский утверждает, что оспариваемые нормы противоречат статьям 21 (часть 1), 45, 46 (часть 1), 48, 49 (часть 1) и 55 (часть 2) Конституции Российской Федерации, поскольку в системе действующего правового регулирования они позволяют следователю неоднократно выносить постановления о прекращении уголовного дела в связи с истечением сроков давности уголовного преследования, используя для этого единожды полученное от подозреваемого заявление о его согласии с прекращением уголовного дела по этому основанию, несмотря на последовавшее за этим возражение против прекращения уголовного дела (отказ от такого согласия). Таким образом, с учетом статей 74, 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации по настоящему делу являются пункт 3 части первой статьи 24 и часть вторая статьи 27 УПК Российской Федерации в той мере, в какой на их основании после отмены вынесенного с согласия подозреваемого, обвиняемого постановления о прекращении уголовного дела в связи с истечением сроков давности уголовного преследования разрешается вопрос о прекращении уголовного преследования по этому же основанию без получения нового или подтверждения ранее данного согласия подозреваемого, обвиняемого.

2. Конституция Российской Федерации провозглашает человека, его права и свободы высшей ценностью и возлагает на Россию как демократическое правовое государство обязанность признавать и соблюдать права и свободы человека и гражданина, а также гарантировать их государственную защиту, в том числе от преступных посягательств, в связи с чем в этих целях, а равно для обеспечения иных конституционных ценностей закрепляет требование законодательного определения преступности и 7 наказуемости общественно опасных деяний, оснований и порядка осуществления уголовного преследования лиц, преступивших уголовный закон (статьи 1 и 2; статья 45, часть 1; статья 54, часть 2; статья 55, часть 3; статья 71, пункты «в», «о»).

3. Из статьи 54 (часть 2) Конституции Российской Федерации, конкретизирующей общепризнанный правовой принцип nullum crimen, nulla poena sine lege (нет преступления, нет наказания без указания на то в законе), во взаимосвязи с ее статьей 49, закрепляющей принцип презумпции невиновности, следует, что подозрение или обвинение в совершении преступления могут основываться лишь на положениях уголовного закона, определяющего преступность деяния, его наказуемость, иные уголовно- правовые последствия, а также все признаки состава преступления. Их наличие в деянии, будучи единственным основанием уголовной ответственности, должно устанавливаться только в надлежащем процессуальном порядке. Если же противоправность того или иного деяния или его совершение конкретным лицом не установлены и не доказаны в соответствующих уголовно-процессуальных процедурах, все неустранимые сомнения должны толковаться в пользу этого лица, которое – применительно к вопросу об уголовной ответственности – во всяком случае считается невиновным, пока его вина не установлена вступившим в силу приговором суда. В соответствии с названными принципами такое деяние не может влечь за собой уголовную ответственность и применение иных мер уголовно- правового характера и квалифицироваться в процессуальном решении как деяние, содержащее все признаки состава преступления, факт совершения которого конкретным лицом установлен, хотя бы это и было связано с ранее имевшим место в отношении данного лица уголовным преследованием. 9 Условием прекращения в отношении лица уголовного преследования в связи с истечением срока давности является законность и обоснованность обвинения (подозрения), поскольку прекращение уголовного дела в подобном случае означает отказ от дальнейшего доказывания виновности лица, несмотря на то что основания для осуществления в отношении него уголовного преследования сохраняются (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 28 октября 1996 года

4. Юридическим фактом, дающим основание для прекращения уголовного дела и (или) уголовного преследования, служит истечение на момент (дату) принятия соответствующего процессуального решения периода, установленного статьей 78 УК Российской Федерации, исчисляемого со дня совершения преступления, с учетом возможного его приостановления. Как отмечал

5. Таким образом, пункт 3 части первой статьи 24 и часть вторая статьи 27 УПК Российской Федерации не соответствуют Конституции Российской Федерации, ее статьям 19 (часть 1), 21 (часть 1), 23 (часть 1), 45, 46 (части 1 и 2), 49, 52, 53 и 120, в той мере, в какой они по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, позволяют следователю без согласия (при наличии возражений) подозреваемого, обвиняемого вынести постановление о прекращении уголовного преследования в связи с истечением срока давности после того, как вынесенное ранее с согласия подозреваемого, обвиняемого постановление о прекращении уголовного преследования по данному основанию было отменено, притом что сам подозреваемый, обвиняемый не инициировал отмену такого постановления либо инициировал, но новое постановление о прекращении уголовного преследования в связи с установлением в результате возобновления производства по делу новых имеющих юридическое значение обстоятельств фактически ухудшало бы его положение по сравнению с отмененным. Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 6, 471, 71, 72, 74, 75, 78, 79, 80 и 100 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»,


ПОСТАНОВИЛ:

1. Признать пункт 3 части первой статьи 24 и часть вторую статьи 27 УПК Российской Федерации не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 19 (часть 1), 21 (часть 1), 23 (часть 1), 45, 46 (части 1 и 2), 49, 52, 53 и 120, в той мере, в какой они по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, позволяют следователю без согласия (при наличии возражения) подозреваемого, обвиняемого вынести постановление о прекращении уголовного преследования в связи с истечением срока давности после того, как вынесенное ранее с согласия подозреваемого, обвиняемого постановление о прекращении уголовного преследования по данному основанию было отменено, притом что сам подозреваемый, обвиняемый не инициировал отмену такого постановления либо инициировал, но новое постановление о прекращении уголовного преследования в связи с установлением в результате возобновления производства по делу новых имеющих юридическое значение обстоятельств фактически ухудшало бы его положение по сравнению с отмененным.

2. Федеральному законодателю надлежит – исходя из требований Конституции Российской Федерации и с учетом основанных на ее положениях правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации – внести в действующее правовое регулирование надлежащие изменения, вытекающие из настоящего Постановления.

3. Правоприменительные решения по делу гражданина Новкунского Александра Вячеславовича, вынесенные на основании пункта 3 части первой статьи 24 и части второй статьи 27 УПК Российской Федерации, подлежат пересмотру в установленном порядке с учетом настоящего Постановления.

4. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу со дня официального опубликования, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.

5. Настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в «Российской газете», «Собрании законодательства 16 Российской Федерации» и на «Официальном интернет-портале правовой информации» (www.pravo.gov.ru).