{
  "title": "Постановление КС РФ № 131447-П/2013",
  "court": "КС РФ",
  "type": "Постановление",
  "number": "131447",
  "year": 2013,
  "date": "21.05.2013",
  "source_url": "https://www.ksrf.ru/doc/KSRFDecision131447.pdf",
  "points": [
    {
      "number": "header",
      "content": "Именем Российской Федерации ПОСТАНОВЛЕНИЕ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ по делу о проверке конституционности частей второй и четвертой статьи 443 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина С.А.Первова и запросом мирового судьи судебного участка № 43 города Кургана город Санкт-Петербург 21 мая 2013 года Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д.Зорькина, судей К.В.Арановского, А.И.Бойцова, Г.А.Гаджиева, Ю.М.Данилова, Л.М.Жарковой, Г.А.Жилина, С.М.Казанцева, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова, Л.О.Красавчиковой, С.П.Маврина, Н.В.Мельникова, Ю.Д.Рудкина, Н.В.Селезнева, О.С.Хохряковой, В.Г.Ярославцева, с участием полномочного представителя Совета Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации А.И.Александрова, руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой статьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36, 74, 86, 96, 97, 99, 101, 102 и 104 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности частей второй и четвертой статьи 443 УПК Российской Федерации. 2 Поводом к рассмотрению дела явились жалоба гражданина С.А.Первова и запрос мирового судьи судебного участка № 43 города Кургана. Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации оспариваемые заявителями законоположения. Поскольку жалоба и запрос касаются одного и того же предмета, Конституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь статьей 48 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», соединил дела по этим обращениям в одном производстве. Заслушав сообщение судьи-докладчика Н.В.Мельникова, объяснения представителя Совета Федерации, выступления приглашенных в заседание представителей: от Верховного Суда Российской Федерации – судьи Верховного Суда Российской Федерации А.С.Червоткина, от Министерства юстиции Российской Федерации – Е.А.Борисенко, от Генерального прокурора Российской Федерации – Т.А.Васильевой, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации"
    },
    {
      "number": "у-1",
      "content": "В соответствии со статьей 443 УПК Российской Федерации суд, признав доказанным, что деяние, запрещенное уголовным законом, совершено лицом в состоянии невменяемости, выносит постановление о прекращении уголовного дела и об отказе в применении принудительных мер медицинского характера, если это лицо не представляет опасности по своему психическому состоянию либо им совершено деяние небольшой тяжести; одновременно суд решает вопрос об отмене меры пресечения (часть вторая); при прекращении уголовного дела по основанию, предусмотренному частью второй данной статьи, копия постановления суда в течение 5 суток направляется в орган здравоохранения для решения вопроса о лечении или 3 направлении лица, нуждающегося в психиатрической помощи, в психиатрический стационар (часть четвертая)."
    },
    {
      "number": "у-1.1",
      "content": "Руководствуясь статьей 21 «Невменяемость» УК Российской Федерации и пунктом 2 части первой статьи 24 «Основания отказа в возбуждении уголовного дела или прекращения уголовного дела» УПК Российской Федерации, мировой судья судебного участка № 81 в Советском районе города Красноярска постановлением от 22 ноября 2011 года прекратил уголовное преследование в отношении страдающего психическим расстройством гражданина Х., обвинявшегося в совершении деяний, предусмотренных частью первой статьи 116 «Побои», частью первой статьи 119 «Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью» (пять эпизодов) и частью первой статьи 130 «Оскорбление» (семь эпизодов) УК Российской Федерации. Отказывая в применении в отношении Х. принудительных мер медицинского характера, мировой судья исходил из того, что совершенные им деяния относятся к категории преступлений небольшой тяжести, и не принял во внимание содержавшиеся в заключении судебно-психиатрической экспертизы выводы о том, что обвиняемый представляет опасность для себя и окружающих и нуждается в принудительном лечении в психиатрическом стационаре общего типа. Советский районный суд города Красноярска, исключив из обвинения часть первую статьи 119 УК Российской Федерации по одному из эпизодов (в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности) и часть первую статьи 130 УК Российской Федерации (в связи с декриминализацией), постановлением от 11 мая 2012 года оставил постановление мирового судьи в части отказа в применении принудительных мер медицинского характера без изменения. Постановление суда апелляционной инстанции, в свою очередь, оставлено без изменения кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Красноярского краевого суда от 24 июля 2012 года. При этом суды не нашли оснований для направления в"
    },
    {
      "number": "у-1.2",
      "content": "В производстве мирового судьи судебного участка № 43 города Кургана В.Г.Зайцевой находится уголовное дело о применении принудительных мер медицинского характера в отношении гражданина А., который, как следует из соответствующего постановления следователя, 24 июля 2012 года совершил в состоянии невменяемости деяния, предусмотренные частью первой статьи 116 «Побои» и частью первой статьи 119 «Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью» УК Российской Федерации. По имеющейся в распоряжении мирового судьи информации, в 1999 году и в 2003 году А. освобождался от уголовной ответственности за совершенные в состоянии невменяемости деяния, предусмотренные частями первой и четвертой статьи 111 «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью» УК Российской Федерации, с применением принудительных мер медицинского характера, а 4 июля 2012 5 года он был освобожден от уголовной ответственности без применения принудительных мер медицинского характера за нанесение побоев потерпевшей, которая является участницей уголовного судопроизводства и по данному уголовному делу. При этом согласно заключению судебно- психиатрической экспертизы имеющееся у А. психическое расстройство (с учетом его течения, неоднократности совершения общественно опасных деяний и склонности к злоупотреблению алкоголем) представляет опасность для него и других лиц, может повлечь причинение иного существенного вреда, в связи с чем ему рекомендовано принудительное лечение в психиатрическом стационаре специализированного типа. Приостановив производство по данному уголовному делу, мировой судья В.Г.Зайцева обратилась в"
    },
    {
      "number": "у-1.3",
      "content": "В силу требований статей 74, 96, 97, 101 и 102 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»"
    },
    {
      "number": "у-2",
      "content": "Провозглашая человека, его права и свободы высшей ценностью, а признание, соблюдение и защиту прав и свобод человека и гражданина – обязанностью государства, Конституция Российской Федерации относит к числу неотъемлемых и неотчуждаемых прав, принадлежащих человеку от рождения и охраняемых государством, право каждого на жизнь, защиту своей чести и доброго имени, право на личную неприкосновенность, 7 исключающее незаконное – как физическое, так и психическое – воздействие на человека и, соответственно, не допускающее насилие, другое жестокое или унижающее человеческое достоинство обращение, а также право каждого на охрану здоровья и медицинскую помощь (статья 2; статья 20, часть 1; статья 21, часть 2; статья 22, часть 1; статья 23, часть 1; статья 41, часть 1). Реализация указанных конституционных прав предполагает обязанность государства осуществлять комплекс мер, обеспечивающих не только безопасность личности от преступных и иных общественно опасных посягательств, но и получение гражданами необходимой медико-социальной помощи с учетом права каждого свободно принимать решение об обращении за медицинской помощью и о прохождении курса лечения. Отсутствие соответствующих правовых гарантий означало бы недопустимое вмешательство государства в сферу индивидуальной свободы, которая в силу статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации может быть ограничена только в конституционно значимых целях и только в определенных, установленных федеральным законом случаях. К числу таких случаев относится наличие у лица психического расстройства, обусловливающего непосредственную опасность для него или окружающих, о существовании которой свидетельствует, в частности, совершение им общественно опасного деяния, содержащего совокупность объективных признаков преступления. Возможность ограничения прав этих лиц допускается утвержденными Генеральной Ассамблеей ООН Принципами защиты психически больных лиц и улучшения психиатрической помощи (Резолюция 46/119 от 17 декабря 1991 года): любое лицо может быть госпитализировано в психиатрическое учреждение в качестве пациента в принудительном порядке или уже госпитализированное в качестве пациента в добровольном порядке может содержаться в качестве пациента в психиатрическом учреждении в принудительном порядке тогда и только тогда, когда уполномоченный для этой цели согласно закону 8 квалифицированный специалист, работающий в области психиатрии, установит, что данное лицо страдает психическим заболеванием, и определит, что вследствие этого психического заболевания существует серьезная угроза причинения непосредственного или неизбежного ущерба этому лицу или другим лицам или что отказ от госпитализации или содержания данного лица в психиатрическом учреждении может привести к серьезному ухудшению его здоровья или сделает невозможным применение надлежащего лечения, которое может быть проведено при условии госпитализации в психиатрическое учреждение в соответствии с принципом наименее ограничительной альтернативы (пункт 1 принципа 16). Согласно практике Европейского Суда по правам человека при решении вопроса о том, следует ли какое-либо лицо содержать в изоляции как «душевнобольного», необходимо, чтобы были признаны определенные полномочия национальных органов власти, поскольку именно они прежде всего должны оценивать в каждом конкретном случае доказательства, решая в том числе, послужит ли освобождение во благо интересам пациента и общества, в которое он должен вернуться (решение от 24 октября 1979 года по делу «Винтерверп (Winterwerp) против Нидерландов», постановление от 24 сентября 1992 года по делу «Херцегфалви (Herczegfalvy) против Австрии»). При этом Европейский Суд по правам человека полагает, что законодатель не обязан исчерпывающим образом разъяснять понятие «опасность для себя или окружающих», поскольку вряд ли возможно охватить в законе все разнообразие состояний, которые включают в себя психиатрические риски, тем более если закон требует, чтобы суды проводили проверку всех дел о недобровольном помещении в психиатрический стационар на основании медицинских данных, что является важной гарантией от произвола (постановление от 28 октября 2003 года по делу «Ракевич против России»). В соответствии с правовыми позициями Конституционного Суда Российской Федерации, выраженными в его решениях, Конституция 9 Российской Федерации, прежде всего ее статьи 2 и 18, обязывает законодателя к установлению таких уголовно-процессуальных механизмов, которые в максимальной степени способствовали бы предупреждению и пресечению преступлений, предотвращению их негативных последствий для охраняемых законом прав и интересов граждан, а также упрощали бы жертвам преступлений доступ к правосудию с целью восстановления своих прав и получения необходимой компенсации с учетом того, что интересы потерпевшего в уголовном судопроизводстве в значительной степени связаны с разрешением вопроса о применении уголовного закона (постановления от 8 декабря 2003 года"
    },
    {
      "number": "у-3",
      "content": "Реализуя свои конституционные полномочия по охране достоинства личности, обеспечению безопасности личности, общества и государства от преступных посягательств, права на государственную, включая судебную, защиту, права на охрану здоровья и медицинскую помощь и принимая во внимание, что лица, страдающие психическими расстройствами, нуждаются 11 в повышенной правовой и социальной защите, федеральный законодатель ввел в правовое регулирование положения, которые исключают уголовную ответственность лиц, совершивших запрещенные уголовным законом деяния в состоянии невменяемости, и позволяют назначать таким лицам принудительные меры медицинского характера. В соответствии с Уголовным кодексом Российской Федерации лицо, которое во время совершения общественно опасного деяния находилось в состоянии невменяемости, т.е. не могло осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими вследствие хронического психического расстройства, временного психического расстройства, слабоумия либо иного болезненного состояния психики, не подлежит уголовной ответственности (статья 21), что не устраняет общественной опасности и противоправности самого деяния. Однако тяжесть деяния, совершенного лицом в состоянии невменяемости, не может служить определяющим критерием, на основании которого устанавливается возможность причинения таким лицом иного существенного вреда либо опасность для него самого или окружающих, наличие которой, согласно части второй статьи 97 УК Российской Федерации, является основанием для назначения принудительных мер медицинского характера, имеющих целью, как следует из его статьи 98, излечение или улучшение психического состояния лиц, совершивших запрещенные уголовным законом деяния в состоянии невменяемости, а также предупреждение совершения ими новых деяний, предусмотренных статьями Особенной части данного Кодекса. Лишь в отношении лица, не представляющего по своему психическому состоянию опасности для себя и окружающих, суд может передать необходимые материалы органам здравоохранения для решения вопроса о его лечении или направлении в психоневрологическое учреждение социального обеспечения в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации о здравоохранении (пункт «а» части первой, части 12 вторая и четвертая статьи 97 УК Российской Федерации). Отказ в применении принудительных мер медицинского характера допускается только в том случае, если лицо вследствие улучшения психического состояния утратило опасность для себя и окружающих; во всех иных случаях принудительные меры медицинского характера подлежат применению к лицам, совершившим запрещенные уголовным законом деяния в состоянии невменяемости, в соответствии с рекомендациями судебных психиатров (статьи 99–102 УК Российской Федерации). Таким образом, в силу приведенного правового регулирования для применения к лицу принудительных мер медицинского характера необходимо принятие судебного решения, которым должно быть не только установлено совершение конкретным лицом запрещенного уголовным законом общественно опасного деяния в состоянии невменяемости, наличие психического расстройства, подтвержденного заключением судебно- психиатрической экспертизы, но и определено, что это лицо по своему психическому состоянию представляет опасность для себя самого или других лиц. Ограничения, которые связаны с этими мерами, обусловленными вероятностью существенного ухудшения психического состояния лица, если оно будет оставлено без психиатрической помощи, соответствуют предписаниям статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации. Такое правовое регулирование согласуется со статьей 41 Конституции Российской Федерации, гарантирующей каждому право на охрану здоровья и медицинскую помощь, и отвечает требованиям международно-правовых актов в сфере защиты психически больных лиц и улучшения психиатрической помощи. Коррелирует оно и с Законом Российской Федерации от 2 июля 1992 года № 3185-I «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании», который предусматривает правовые, организационные и экономические принципы оказания психиатрической помощи в Российской Федерации с учетом того, что психическое расстройство может изменять отношение человека к жизни, 13 самому себе и обществу, а также отношение общества к человеку (преамбула), и в соответствии с которым принудительные меры медицинского характера применяются по решению суда в отношении лиц, страдающих психическими расстройствами, совершивших общественно опасные деяния, по основаниям и в порядке, установленным Уголовным кодексом Российской Федерации и Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации (часть первая статьи 13)."
    },
    {
      "number": "у-4",
      "content": "Из принципов правового государства, справедливости и равенства всех перед законом и судом (статьи 1, 18 и 19 Конституции Российской Федерации) вытекает обращенное к законодателю требование определенности, ясности, недвусмысленности правовых норм и их согласованности в системе действующего правового регулирования, поскольку такое равенство может быть обеспечено лишь при условии единообразного понимания правовой нормы. Как отмечал Конституционный Суд Российской Федерации в постановлениях от 15 июля 1999 года"
    },
    {
      "number": "у-5",
      "content": "При прекращении уголовного дела и отказе в применении принудительных мер медицинского характера по основанию, указанному в части второй статьи 443 УПК Российской Федерации, копия постановления суда, согласно части четвертой той же статьи, в течение 5 суток направляется в орган здравоохранения для решения вопроса о лечении или направлении лица, нуждающегося в психиатрической помощи, в психиатрический стационар. В таком случае, как следует из Закона Российской Федерации «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании», предполагается согласие лица на лечение и возможность отказа от лечения, по крайней мере до тех пор, пока не будет иметь место недобровольная госпитализация (часть первая статьи 4, части первая и четвертая статьи 11). Вместе с тем непосредственная опасность для себя или окружающих рассматривается названным Законом в качестве основания для 17 психиатрического освидетельствования без согласия лица, в том числе по устному заявлению «иных граждан», к которым могут быть отнесены пострадавшие ранее от его действий и (или) нуждающиеся в защите от его новых противоправных деяний, и для недобровольной госпитализации данного лица (пункт «а» части четвертой статьи 23, части вторая и третья статьи 25, пункт «а» статьи 29); при этом вопрос об освидетельствовании лица без его согласия решается судом по месту жительства данного лица (часть пятая статьи 25), а о госпитализации в недобровольном порядке – по месту нахождения психиатрического учреждения по заявлению его представителя, т.е. в ином, а именно в предусмотренном Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации (пункт 8 части первой статьи 262, статьи 302–306) порядке. Следовательно, в системе действующего правового регулирования лицо, совершившее запрещенное уголовным законом деяние небольшой тяжести в состоянии невменяемости, освобождается от принудительных мер медицинского характера во всех случаях, в том числе если свойство обусловленной психическим заболеванием общественной опасности им не утрачено. Недобровольное же лечение такого лица возможно лишь в порядке, установленном Законом Российской Федерации «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» и Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации для лиц, страдающих психическими расстройствами, которыми применительно к указанным ситуациям специальная процедура принятия соответствующего решения не установлена, что не обеспечивает лицу, совершившему запрещенное уголовным законом общественно опасное деяние, возможность лечения в необходимых условиях и в течение неопределенного времени подвергает как само это лицо, так и потерпевших, а также иных лиц новым, дополнительным рискам. При этом суд, разрешающий уголовное дело о применении принудительных мер медицинского характера по существу, придя к выводу об общественной опасности лица, т.е. о наличии уголовно-правового основания для его изоляции 18 от общества, лишен полномочия применить во исполнение задач уголовного и уголовно-процессуального регулирования принудительные меры медицинского характера в отношении лиц, совершивших в состоянии невменяемости запрещенные уголовным законом деяния, в целях их излечения или улучшения их психического состояния, а также предупреждения совершения ими новых запрещенных уголовным законом деяний. Таким образом, положения частей второй и четвертой статьи 443 УПК Российской Федерации, расширяя границы уголовно-правового бездействия относительно возможности применения принудительных мер медицинского характера к лицам, уже совершившим в состоянии невменяемости деяния, предусмотренные статьями Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации, и по своему психическому состоянию представляющим опасность для себя или окружающих, сводя указанную возможность лишь к случаям совершения посягательств средней тяжести и выше, не позволяют суду в полной мере осуществлять отправление правосудия и применять уголовный закон в соответствии с его целями, оставляя таких лиц без необходимой и своевременной медицинской помощи, что не только не способствует улучшению их психического состояния, но и, напротив, может его усугубить, и лишая уже пострадавших от деяний небольшой тяжести, равно как и потенциальных потерпевших от их деяний государственной и судебной защиты от общественно опасных и противоправных посягательств. Тем самым нарушаются защищаемые Конституцией Российской Федерации и не подлежащие ограничению права на охрану достоинства личности и личную неприкосновенность, а также право на охрану здоровья, что должно расцениваться как ограничение обусловленных потребностью в безопасности естественных неотчуждаемых прав человека и гражданина, реализация которых гарантируется статьями 18, 21, 22 (часть 1), 41 (часть 1), 45 (часть 1), 46 (часть 1) и 52 Конституции Российской Федерации."
    },
    {
      "number": "у-6",
      "content": "Право на судебную защиту, закрепленное статьей 46 Конституции Российской Федерации, а также международно-правовыми актами, 19 являющимися в силу статьи 15 (часть 4) Конституции Российской Федерации составной частью правовой системы Российской Федерации (статья 8 Всеобщей декларации прав человека, пункт 1 статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, пункт 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод), предполагает, как неоднократно указывал"
    },
    {
      "number": "у-7",
      "content": "Таким образом, взаимосвязанные положения частей второй и четвертой статьи 443 УПК Российской Федерации не соответствуют 22 Конституции Российской Федерации, ее статьям 19 (части 1 и 2), 21, 41 (часть 1), 45, 46 (части 1 и 2), 52 и 123 (часть 3), в той мере, в какой – в силу нарушения критериев формальной определенности, точности, ясности, недвусмысленности правовых норм – эти положения в системе действующего правового регулирования не позволяют суду назначить принудительные меры медицинского характера в отношении лица, совершившего в состоянии невменяемости запрещенное уголовным законом деяние, отнесенное к преступлениям небольшой тяжести, если такое лицо по своему психическому состоянию представляет опасность для себя или окружающих, оставляя тем самым его без необходимой и своевременной медицинской помощи, а лиц, пострадавших от совершенных им деяний, – без государственной и судебной защиты от общественно опасных посягательств. Соответственно, федеральный законодатель, руководствуясь требованиями Конституции Российской Федерации и правовыми позициями Конституционного Суда Российской Федерации, выраженными в настоящем Постановлении, обязан внести необходимые изменения в правовое регулирование производства о применении принудительных мер медицинского характера. Этим не исключается правомочие федерального законодателя вводить – с соблюдением принципов правовой определенности, полноты и эффективности судебной защиты прав человека и основных свобод – процедуры применения к лицам, совершившим запрещенные уголовным законом деяния в состоянии невменяемости и по своему психическому состоянию представляющим опасность для себя или окружающих, психиатрического лечения без их согласия. Исходя из изложенного и руководствуясь частью второй статьи 71, статьями 72, 74, 75, 78, 79, 87, 100 и 104 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»,"
    },
    {
      "number": "п-1",
      "content": "Признать взаимосвязанные положения частей второй и четвертой статьи 443 УПК Российской Федерации не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 19 (части 1 и 2), 21, 41 (часть 1), 45, 46 (части 1 и 2), 52 и 123 (часть 3), в той мере, в какой в системе действующего правового регулирования они исключают для суда возможность назначить принудительные меры медицинского характера лицу, совершившему в состоянии невменяемости запрещенное уголовным законом деяние, отнесенное к преступлениям небольшой тяжести, и при этом по своему психическому состоянию представляющему опасность для себя или окружающих."
    },
    {
      "number": "п-2",
      "content": "Правоприменительные решения по делу, по которому гражданин Первов Сергей Александрович признан потерпевшим, основанные на части второй статьи 443 УПК Российской Федерации в той мере, в какой она признана настоящим Постановлением не соответствующей Конституции Российской Федерации, подлежат пересмотру в установленном порядке, если для этого нет иных препятствий."
    },
    {
      "number": "п-3",
      "content": "Настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами."
    },
    {
      "number": "п-4",
      "content": "Настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в «Российской газете» и «Собрании законодательства Российской Федерации». Постановление должно быть опубликовано также в «Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации»."
    }
  ]
}