2. Статьи 19 (части 1 и 2), 28 и 29 (часть 3) Конституции Российской Федерации в их взаимосвязи гарантируют каждому свободу совести, свободу вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или 3 совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними, и при этом отвергают любые формы ограничения прав граждан по признакам религиозной принадлежности и не допускают принуждения к выражению своих мнений и убеждений. Особенности гражданско-правового положения религиозных объединений, в том числе религиозных организаций – юридических лиц, зарегистрированных в таком качестве, согласно Федеральному закону «О свободе совести и о религиозных объединениях», регулируются именно названным Федеральным законом (статья 8) и ему должны соответствовать принимаемые в Российской Федерации законы и иные нормативные правовые акты, затрагивающие реализацию права на свободу совести и свободу вероисповедания, а также деятельность религиозных объединений (статья 1, пункт 2 статьи 2). При этом положения Гражданского кодекса Российской Федерации в силу пункта 2 его статьи 12326 применяются к религиозным организациям, если иное не установлено Федеральным законом «О свободе совести и о религиозных объединениях» и другими законами.
2.2. Предусматривая в Федеральном законе от 7 мая 2013 года № 100- ФЗ «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации» специальную форму для оформления решения собрания – протокол – и требования к его содержанию, т.е. к сведениям, указываемым в нем, Федеральный законодатель стремился обеспечить достоверность даты принятия решения, его содержания и установить лиц, ответственных за достоверность содержащихся в протоколе сведений (на это указывалось в пояснительной записке к проекту Федерального закона № 47538-6 «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации», отдельные положения которого в соответствии с постановлением Государственной Думы от 16 6 ноября 2012 года № 1150-6 были приняты затем в качестве самостоятельных законопроектов). Несоблюдение требований к протоколу, согласно подпункту 4 пункта 1 статьи 1814 ГК Российской Федерации, может стать основанием к признанию его недействительным (хотя в случае оспаривания решения собрания само по себе оно не влечет безусловного вывода о ничтожности такого решения). При этом в оспаривании решения собрания по мотиву предполагаемых нарушений законных интересов отдельных участников или гражданско-правового сообщества в целом (таких, которые могут привести к существенным неблагоприятным последствиям в виде возникновения убытков, лишения права на получение выгоды от использования имущества гражданско-правового сообщества, ограничения или лишения участника возможности в будущем принимать управленческие решения или осуществлять контроль за деятельностью гражданско-правового сообщества) могут быть заинтересованы в первую очередь лица, не принимавшие участия в собрании или голосовавшие против принятия оспариваемого решения (абзац первый пункта 3 статьи 1814 ГК Российской Федерации); решение собрания может быть признано судом недействительным, если голосование лица, чьи права затрагиваются этим решением, могло повлиять на его принятие (пункт 4 статьи 1814 ГК Российской Федерации, пункт 109 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»). Следовательно, оспариваемое законоположение направлено не на ущемление, а на наилучшую защиту законных интересов всех участников гражданско-правового сообщества, не исключая членов религиозной организации. Кроме того, учитывая, что согласно пункту 3 статьи 1812 ГК Российской Федерации протокол собрания в обязательном порядке подписывается председательствующим на собрании и секретарем собрания 7 (которые избираются из числа его участников), оспариваемое законоположение позволяет наиболее полно обеспечить принцип правового равенства между всеми участниками собрания религиозной организации независимо от их роли.
2.3. Подпункт 2 пункта 4 статьи 1812 ГК Российской Федерации, требующий указывать в протоколе сведения о принявших участие в собрании, сам по себе не регулирует вопрос об объеме информации, подлежащей представлению в компетентные государственные органы в связи с государственной регистрацией изменений и дополнений, внесенных в устав религиозной организации, и тем более не предусматривает возможности раскрытия этой информации иным лицам, – он лишь устанавливает форму ее фиксации. Порядок государственной регистрации изменений и дополнений, вносимых в устав религиозной организации, по смыслу Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» (статья 11), а также федеральных законов от 12 января 1996 года № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях» (статьи 131 и 23) и от 8 августа 2001 года № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» (глава VI), определяется указанными законоположениями, которые в жалобе религиозной организации «Церковь евангельских христиан «Назарет» не оспариваются и которые, устанавливая, что в регистрирующий орган представляется в том числе решение правомочного органа о внесении изменений в учредительные документы, требований к форме такого решения и объему представляемых при этом сведений также не предъявляют. В силу этого применение оспариваемой заявителем нормы, как и иных находящихся в системном единстве с нею норм, невозможно без обращения к подзаконным нормативным актам, уточняющим порядок исполнения обязанностей, возникающих в связи с государственной регистрацией изменений и дополнений, внесенных в устав религиозной 8 организации. Так, административный регламент предоставления Министерством юстиции Российской Федерации государственной услуги по принятию решения о государственной регистрации некоммерческих организаций (утвержден приказом Министерства юстиции Российской Федерации от 30 декабря 2011 года № 455) устанавливает, что при принятии решения о внесении изменений в учредительные документы и (или) изменении иных сведений, подлежащих внесению в Единый государственный реестр юридических лиц, протокол (выписка из протокола) заседания высшего, иного уполномоченного органа управления некоммерческой организации в случае проведения заседания в форме общего собрания (заседания) должен, помимо прочих сведений, содержать сведения об общем количестве членов (участников, учредителей) высшего или иного уполномоченного органа управления некоммерческой организации на дату проведения заседания и о количестве фактически присутствующих на заседании членов (участников, учредителей), о соблюдении положений устава некоммерческой организации в части определения правомочности (кворума) заседания высшего или иного уполномоченного органа управления (пункт 43). При этом судебный контроль за законностью подзаконных нормативных правовых актов, в том числе административных регламентов, и устранение имеющейся в них неопределенности может быть осуществлен соответствующими судами в пределах и в порядке, предусмотренных законодательством Российской Федерации (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 10 марта 2016 года
2.4. Сведения о персональном составе участников собрания религиозной организации, вопреки утверждению заявителя, не относятся к информации, доступ к которой не ограничен. Такой вывод вытекает из самого подпункта 2 пункта 4 статьи 1812 ГК Российской Федерации, рассматриваемого в свете положений Федерального закона «О персональных данных». 9 Названный Федеральный закон предусматривает, что обработка персональных данных допускается, когда она, в частности, необходима для исполнения полномочий федеральных органов исполнительной власти, участвующих в предоставлении государственных услуг, предусмотренных Федеральным законом от 27 июля 2010 года № 210-ФЗ «Об организации предоставления государственных и муниципальных услуг», и должна осуществляться с соблюдением определенных принципов и правил (часть 1 статьи 6): так, обработке подлежат только персональные данные, которые отвечают целям их обработки; обрабатываемые персональные данные не должны быть избыточными по отношению к заявленным целям их обработки (части 4–5 статьи 5); обработка персональных данных специальных категорий, в том числе касающихся религиозных убеждений, не допускается, за исключением ряда случаев, к каковым данный Федеральный закон относит необходимость обработки персональных данных для установления или осуществления прав субъекта таких данных или третьих лиц, а равно в связи с осуществлением правосудия (часть 1 и пункт 6 части 2 статьи 10); операторы и иные лица, получившие доступ к персональным данным, обязаны не раскрывать третьим лицам и не распространять персональные данные без согласия субъекта персональных данных, если иное не предусмотрено федеральным законом (статья 7). Помимо этого статьи 19, 21, 23 и 24 Федерального закона «О персональных данных» закрепляют меры, направленные на обеспечение безопасности персональных данных при их обработке (защита от неправомерного или случайного доступа к ним, уничтожения, изменения, блокирования, копирования, предоставления, распространения и пр.), обязанности оператора по устранению нарушений законодательства, допущенных при обработке персональных данных, по уточнению, блокированию и уничтожению персональных данных, а также устанавливают ответственность за нарушение требований данного Федерального закона и 10 полномочия органа, осуществляющего защиту прав субъектов персональных данных. Как указывал
2.5. Таким образом, оспариваемое положение Гражданского кодекса Российской Федерации, действующее в системе норм данного Кодекса и иных нормативных правовых актов и не допускающее, вопреки утверждению заявителя, беспрепятственного распространения информации о религиозных убеждениях его участников, ставшей доступной компетентным государственным органам при исполнении ими своих функций, его конституционные права не нарушает. Соответственно, данная жалоба, как не отвечающая критерию допустимости обращений в
1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы религиозной организации «Церковь евангельских христиан «Назарет», поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», в соответствии с которыми жалоба в
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит. 12
3. Настоящее Определение подлежит опубликованию на «Официальном интернет-портале правовой информации» (www.pravo.gov.ru) и в «Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации».