1. Как следует из жалобы и приложенных к ней материалов, на основании пунктов 6, 8 и 11 части второй и части четвертой статьи 6, абзаца второго пункта 2 части первой статьи 7, части второй статьи 8 Закона Российской Федерации от 13 марта 1992 года "Об оперативно-розыскной деятельности в Российской Федерации" заместителем Генерального прокурора Российской Федерации в отношении М.И.Сапронова было санкционировано проведение оперативно-розыскных мероприятий: прослушивание телефонных переговоров (с 25 августа 1993 года сроком на 30 суток, продлено 22 сентября 1993 года сроком на 90 суток) и наблюдение с использованием аудио- и видеозаписи (с 10 сентября 1993 года сроком на 90 суток). Московским городским судом в отношении М.И.Сапронова (постановление от 10 марта 1994 года) и М.Б.Никольской (постановление от 15 марта 1994 года) было дано разрешение на прослушивание телефонных переговоров и проникновение в жилища сроком на 90 суток. По результатам оперативно-розыскных мероприятий 25 апреля 1994 года было возбуждено уголовное дело (приготовление к даче взятки и покушение на дачу взятки). В ходе производства по делу М.И.Сапронов в числе других лиц был привлечен к уголовной ответственности, а в отношении М.Б.Никольской уголовное дело было прекращено на основании статьи 5 (пункт 2 части первой) УПК РСФСР за отсутствием в деянии состава преступления, а также статьи 208 (пункт 2 части первой) УПК РСФСР, в соответствии с которой уголовное дело прекращается при недоказанности участия обвиняемого в совершении преступления, если исчерпаны все возможности для собирания дополнительных доказательств. Заявители утверждают, что при проведении оперативно-розыскных мероприятий были нарушены их права на тайну телефонных переговоров и на неприкосновенность жилища, гарантированные статьями 23 (часть 2) и 25 Конституции Российской Федерации, и просят проверить конституционность положений, содержащихся в пунктах 6, 8, 9 и 10 части первой и части второй статьи 6, подпункте 1 пункта 2 части первой статьи 7, части второй статьи 8 и статье 9 Федерального закона от 12 августа 1995 года "Об оперативно-розыскной деятельности". По мнению заявителей, их конституционные права нарушены положениями именно названного Федерального закона, воспроизводящими, как они утверждают, примененные в их конкретном деле положения Закона Российской Федерации от 13 марта 1992 года "Об оперативно-розыскной деятельности в Российской Федерации", которые, таким образом, фактически действуют и после того, как этот Закон утратил силу. По смыслу статьи 125 и пункта 2 раздела второго "Заключительные и переходные положения" Конституции Российской Федерации, а также статей 3, 36, 43, 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации"
2. В жалобе оспаривается конституционность положений статьи 9 Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности", регулирующей основания и порядок судебного рассмотрения материалов об ограничении конституционных прав граждан при проведении оперативно-розыскных мероприятий. Эта норма конкретизировала требование статей 23 (часть 2) и 25 Конституции Российской Федерации об ограничении прав граждан на тайну телефонных переговоров и на неприкосновенность жилища на основании судебного решения. Закон Российской Федерации "Об оперативно-розыскной деятельности в Российской Федерации" вообще не содержал подобной нормы, - в соответствии с ним оперативно-розыскные мероприятия проводились с разрешения руководителя органа, осуществлявшего оперативную проверку. Однако после вступления в силу Конституции Российской Федерации и еще до принятия Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности", содержащего оспариваемую норму, суды общей юрисдикции, исходя из того, что Конституция Российской Федерации имеет прямое действие, стали рассматривать материалы об ограничении конституционных прав граждан при проведении оперативно-розыскных мероприятий. Именно в таком порядке Московский городской суд в марте 1994 года разрешил проведение соответствующих оперативно-розыскных мероприятий в отношении М.Б.Никольской и М.И.Сапронова. Следовательно, норма, содержащаяся в статье 9 Федерального закона "Об оперативно- розыскной деятельности", как не применявшаяся в деле заявителей, не может быть предметом проверки Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе.
3. В соответствии с Федеральным законом "Об оперативно-розыскной деятельности" при осуществлении оперативно-розыскной деятельности проводятся следующие оперативно-розыскные мероприятия: наблюдение, обследование помещений, контроль почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, прослушивание телефонных переговоров (пункты 6, 8, 9, 10 части первой статьи 6); при этом используются в том числе видео- и аудиозапись (часть третья статьи 6); основаниями для проведения оперативно-розыскных мероприятий являются ставшие известными органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, сведения о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного противоправного деяния, а также о лицах, его подготавливающих, совершающих или совершивших, если нет достаточных данных для решения вопроса о возбуждении уголовного дела (подпункт 1 пункта 2 части первой статьи 7). Согласно части второй статьи 8 названного Закона проведение оперативно-розыскных мероприятий, которые ограничивают конституционные права граждан на тайну телефонных переговоров и на неприкосновенность жилища, допускается при наличии информации о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного противоправного деяния, по которому производство предварительного следствия обязательно, и о лицах, подготавливающих, совершающих или совершивших противоправное деяние, по которому производство предварительного следствия обязательно. Соответствующее положение части второй статьи 8 Закона Российской Федерации "Об оперативно-розыскной деятельности в Российской Федерации", которое, собственно, и было применено к заявителям, предусматривало, что проведение оперативно- розыскных мероприятий, затрагивающих охраняемые законом тайну телефонных переговоров и право на неприкосновенность жилища, допускается лишь для сбора информации о лицах, подготавливающих или покушающихся на тяжкие преступления, совершающих либо совершивших тяжкие преступления. Как следует из жалобы, заявителями не подвергается сомнению правомерность оперативно- розыскной деятельности и проведения оперативно-розыскных мероприятий, ограничивающих конституционные права граждан на тайну телефонных переговоров и на неприкосновенность жилища. Неконституционность указанных положений Федерального закона "Об оперативно- розыскной деятельности" оспаривается ими лишь постольку, поскольку эти положения допускают такие ограничения при проведении оперативно-розыскных мероприятий до возбуждения уголовного дела, что, по их мнению, позволяет оперативным службам ограничивать конституционные права граждан в течение неопределенно длительного времени, лишает граждан фактической возможности оспаривать применение этих ограничений, сужает возможность судебного контроля за проведением соответствующих оперативно-розыскных мероприятий и потому нарушает требования статей 2, 18, 24, 25, 55 и 56 (часть 3) Конституции Российской Федерации. Допустимость ограничения прав на тайну телефонных переговоров и на неприкосновенность жилища на основании судебного решения установлена непосредственно Конституцией Российской Федерации (статья 23, часть 2, и статья 25). Федеральным законом "Об оперативно-розыскной деятельности" предусмотрено, что оперативно-розыскная деятельность осуществляется посредством проведения оперативно- розыскных мероприятий в целях защиты жизни, здоровья, прав и свобод человека и гражданина, собственности, обеспечения безопасности общества и государства от преступных посягательств (статья 1); выявление, предупреждение, пресечение и раскрытие преступлений, а также выявление и установление лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших, относится к задачам оперативно-розыскной деятельности (статья 2). Не допускается осуществление оперативно- розыскной деятельности для достижения целей и решения задач, не предусмотренных данным Федеральным законом (часть первая статьи 5). Названные в Федеральном законе "Об оперативно-розыскной деятельности" цели относятся именно к таким целям, которые перечислены в статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, согласно которой права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Как следует из оспариваемых положений статей 6, 7 и 8 в их взаимосвязи с положениями статей 1, 2 и 11 Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности", оперативно- розыскная деятельность и проводимые в ходе ее осуществления соответствующие оперативно- розыскные мероприятия не подменяют процессуальные действия, осуществляемые при проведении дознания и предварительного следствия. Они также направлены на борьбу с преступностью, осуществляются именно в целях защиты личности, общества и государства от преступных посягательств и, следовательно, не могут рассматриваться как нарушение Конституции Российской Федерации. Между тем представленные материалы свидетельствуют о том, что оперативно-розыскные мероприятия (прослушивание телефонных переговоров и обследование жилища) в отношении заявителей проводились в связи с информацией о признаках взятки, т.е. тяжкого преступления, по которому производство предварительного следствия обязательно. Постановлениями Московского городского суда от 10 марта и от 15 марта 1994 года их проведение было разрешено сроком на 90 суток, и уже 25 апреля 1994 года по результатам оперативно-розыскных мероприятий было возбуждено уголовное дело. Необходимо учесть, что Федеральный закон "Об оперативно-розыскной деятельности", в частности его статья 5, гарантирует судебную защиту прав граждан от возможных нарушений в ходе осуществления оперативно-розыскных мероприятий. Как уже указывалось Конституционным Судом Российской Федерации в определении от 14 июля 1998 года по делу о проверке конституционности отдельных положений Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности" (в редакции от 12 августа 1995 года) по жалобе гражданки И.Г.Черновой, часть вторая его статьи 5 (соответственно часть третья статьи 5 в редакции от 4 декабря 1998 года) предоставляет лицу, даже если оно только полагает, что действия органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, привели к нарушению его прав и свобод, право обжаловать эти действия в вышестоящий орган, прокурору или в суд. По смыслу части третьей этой же статьи во взаимосвязи со статьями 2 и 10, при неподтверждении данных, предусмотренных подпунктом 1 пункта 2 части первой статьи 7, и, следовательно, при отсутствии оснований для возбуждения уголовного дела оперативно-розыскные мероприятия подлежат прекращению, что позволяет проверяемому лицу в порядке части третьей статьи 5 истребовать сведения о полученной о нем информации, а в случае отказа - обжаловать его в суд; при этом в процессе рассмотрения дела в суде обязанность доказывать обоснованность такого отказа возлагается на соответствующий орган, осуществляющий оперативно-розыскную деятельность. Тот же орган обязан предоставить судье по его требованию оперативно-служебные документы, содержащие информацию о запрошенных лицом сведениях, за исключением сведений о лицах, внедренных в организованные преступные группы, о штатных негласных сотрудниках органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, и о лицах, оказывающих им содействие (часть четвертая статьи 5). В случае признания необоснованным решения органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, об отказе в предоставлении необходимых сведений заявителю судья в соответствии с частью пятой статьи 5 может обязать его предоставить заявителю сведения, предусмотренные частью третьей данной статьи. Исключения в отношении предоставляемых судье сведений, перечисленные в части четвертой статьи 5, не могут препятствовать ему принять законное и справедливое решение, в том числе по восстановлению нарушенных прав и законных интересов, возмещению причиненного вреда, как того требуют положения частей восьмой и девятой той же статьи. Аналогичные положения содержались и в статье 5 Закона Российской Федерации "Об оперативно-розыскной деятельности в Российской Федерации". Утверждение заявителей о том, что предусмотренная оспариваемыми нормами возможность проводить оперативно-розыскные мероприятия, ограничивающие конституционные права граждан, до возбуждения уголовного дела превращает судебный контроль за этим видом деятельности в формальность, не находит подтверждения. По смыслу статей 23 (часть 1) и 25 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 10, 11 (часть 1), 15 (части 1 и 2), 18, 118 (часть 1), 120 и 126, суд, действуя непосредственно в силу требований указанных статей Конституции Российской Федерации и решая при этом задачи уголовно-правового характера, наделен полномочием по осуществлению процедуры независимого разрешения вопроса о проведении оперативно-розыскных мероприятий, связанных с ограничениями конституционных прав граждан, что не ущемляет этих прав, а напротив, создает дополнительную гарантию их защиты. Суд не может дать разрешение на ограничение конституционных прав, если не приходит к выводу о необходимости такого ограничения, его обоснованности и законности, в том числе с точки зрения требований статей 1, 2, 3, 5, 7 и 8 Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности". Вместе с тем процедура, в которой испрашивается судебное разрешение на проведение оперативно-розыскных мероприятий, имеет особенности: это не судебное разбирательство, в ней еще нет сторон, проверяемое лицо - не участник процесса и не должен знать о проведении в отношении него негласных по своему характеру оперативно-розыскных мероприятий. Если же лицо, в отношении которого проводятся оперативно-розыскные мероприятия, узнало об этом и полагает, что его права и законные интересы ущемлены, то оно имеет право на обжалование и судебную защиту и может обращаться в суд общей юрисдикции в соответствии с установленной подсудностью. Отсюда следует, что если в ходе применения оспариваемы
4. В жалобе оспаривается также норма, содержащаяся в части второй статьи 11 Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности", которая позволяет использовать результаты оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовным делам в соответствии с положениями уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации, регламентирующими собирание, проверку и оценку доказательств. По мнению заявителей, эта норма не соответствует статье 50 (часть 2) Конституции Российской Федерации, согласно которой не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона. Между тем из оспариваемой нормы вытекает, что собирание, проверка и оценка доказательств возможны лишь в порядке, предусмотренном уголовно-процессуальным законом. Такой порядок установлен УПК РСФСР, в том числе его статьями 20, 68-88, 279, 291, 292, 301. При этом все собранные по делу доказательства подлежат тщательной, всесторонней и объективной проверке со стороны лица, производящего дознание, следователя, прокурора и суда. Доказательства, полученные с нарушением установленного УПК РСФСР порядка, признаются не имеющими юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания всех необходимых обстоятельств при производстве дознания, предварительного следствия и разбирательстве уголовного дела в суде. Следовательно, результаты оперативно-розыскных мероприятий являются не доказательствами, а лишь сведениями об источниках тех фактов, которые, будучи полученными с соблюдением требований Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности", могут стать доказательствами только после закрепления их надлежащим процессуальным путем, а именно на основе соответствующих норм уголовно-процессуального закона, т.е. так, как это предписывается статьями 49 (часть 1) и 50 (часть 2) Конституции Российской Федерации. Таким образом, нормой, содержащейся в части второй статьи 11 Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности", конституционные права заявителей не нарушаются. Решение же в каждом отдельном случае вопроса о том, являются ли конкретные материалы, представленные оперативными службами (в том числе произведенные при проведении оперативно-розыскных мероприятий аудиозаписи), достоверными и допустимыми и могут ли они, с учетом требований уголовно-процессуального закона, использоваться в качестве доказательств, относится к ведению судов общей юрисдикции. Исходя из изложенного и руководствуясь статьей 41, пунктами 2 и 3 части первой статьи 43, частями первой и второй статьи 79, частью первой статьи 96 и статьей 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",
1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы граждан М.Б.Никольской и М.И.Сапронова в части, касающейся проверки конституционности положений статьи 9 Федерального закона от 12 августа 1995 года "Об оперативно-розыскной деятельности", поскольку они к заявителям не применялись и не подлежали применению и потому не могут быть предметом проверки Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе.
2. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы граждан М.Б.Никольской и М.И.Сапронова в части, касающейся проверки конституционности положений, содержащихся в пунктах 6, 8, 9 и 10 части первой и части второй статьи 6, подпункте 1 пункта 2 части первой статьи 7, части второй статьи 8 и части второй статьи 11 Федерального закона от 12 августа 1995 года "Об оперативно- розыскной деятельности", поскольку конституционные права заявителей этими положениями не нарушены.
3. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
4. Настоящее Определение подлежит опубликованию в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации". Заместитель Председателя Конституционного Суда Российской Федерации Т.Г.Морщакова Судья-секретарь Конституционного Суда Российской Федерации Н.В.Селезнев