1. Гражданин Е.И.Халилов оспаривает конституционность положений части первой статьи 39 УПК Российской Федерации, согласно которым руководитель следственного органа уполномочен проверять материалы проверки сообщения о преступлении или материалы уголовного дела, отменять незаконные или необоснованные постановления следователя (пункт 2), а также отменять по находящимся в производстве подчиненного следственного органа уголовным делам незаконные или необоснованные 2 постановления руководителя, следователя (дознавателя) другого органа предварительного расследования (пункт 21). Как следует из представленных материалов, с февраля 2017 года в отношении заявителя осуществлялось уголовное преследование в рамках трех уголовных дел, последовательно возбужденных (два – постановлениями следователя П., одно – постановлением дознавателя) и соединенных в одно производство у следователя П. В дальнейшем постановлениями того же следователя от 18 августа 2017 года и от 18 июля 2018 года уголовное преследование Е.И.Халилова по обвинению в совершении двух из инкриминированных ему преступлений в сфере незаконного оборота наркотических средств прекращено по реабилитирующим основаниям. Кроме того, постановлением от 15 сентября 2018 года следователь П. возбудил еще одно уголовное дело по признакам преступления, относящегося к указанной сфере, а Е.И.Халилов впоследствии задержан по подозрению в его совершении. Постановлениями руководителя следственного органа от 28 сентября 2018 года названные постановления следователя о прекращении уголовного преследования отменены как не отвечающие требованиям законности, обоснованности и мотивированности, уголовное преследование заявителя по всем эпизодам преступлений продолжено. 20 марта 2019 года руководитель следственного органа своим постановлением отменил все постановления о возбуждении уголовных дел по признакам инкриминированных Е.И.Халилову преступлений, указав, что в отменяемых актах отсутствуют ссылки на повод и основание для возбуждения дела, а три из четырех дел возбуждены лицом, которое не могло участвовать в производстве по уголовному делу и принимать процессуальные решения. При этом руководитель следственного органа принял во внимание умышленные действия, свидетельствующие о личной заинтересованности следователя П. в исходе уголовного дела, а позже этот следователь, согласно дополнительно полученным Конституционным Судом 3 Российской Федерации сведениям, осужден в том числе за фальсификацию доказательств по уголовному делу в отношении Е.И.Халилова. По итогам новой доследственной проверки возбуждены три уголовных дела по признакам трех ранее инкриминированных Е.И.Халилову преступлений. Поводом к возбуждению одного из них был признан рапорт следователя П., и обстоятельства, установленные этим следователем по трем возбужденным им делам, также учтены среди поводов и оснований для возбуждения новых дел, как и в составе соответствующих доказательств. Новые дела были соединены в одно производство у другого следователя с новым исчислением процессуальных сроков, а Е.И.Халилов в дальнейшем был задержан в качестве подозреваемого с последующим предъявлением ему обвинения в совершении трех преступлений в сфере незаконного оборота наркотических средств. Выражая несогласие с постановлением руководителя следственного органа от 20 марта 2019 года и утверждая, в числе прочего, что это должностное лицо не наделено, в отличие от прокурора, полномочием по отмене в ходе предварительного расследования постановлений о возбуждении уголовных дел, сторона защиты обжаловала данное процессуальное решение в суд в порядке статьи 125 УПК Российской Федерации. Постановлением от 30 декабря 2019 года, оставленным без изменения судами апелляционной и кассационной инстанций, Петропавловск-Камчатский городской суд отказал в удовлетворении жалобы, отметив, что положения статьи 39 УПК Российской Федерации наделяют руководителя следственного органа правом отменять постановления должностных лиц по уголовным делам, находящимся в производстве подчиненного следственного органа, без ограничений по видам отменяемых решений, а равно по срокам и стадиям производства по делу. Постановлениями от 26 июня 2020 года и от 22 декабря 2021 года судьи Верховного Суда Российской Федерации отказали в передаче кассационных жалоб стороны защиты для их рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции. 4 В настоящее время уголовное дело в отношении Е.И.Халилова направлено в суд для рассмотрения по существу. По мнению заявителя, оспариваемые законоположения противоречат статьям 1 (часть 1), 2, 4 (часть 2), 15, 17–19, 21 (часть 1), 23 (часть 1), 45 (часть 1), 46 (части 1 и 2), 49, 50 (часть 2), 51, 53, 118 (части 1 и 2) и 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации, поскольку позволяют руководителю следственного органа отменять акт о возбуждении уголовного дела в течение неопределенного срока, несмотря на процессуальные действия и решения, принятые в предварительном расследовании по этому делу и затрагивающие конституционные права граждан, включая меры пресечения, соглашения о сотрудничестве, неоднократное продление сроков следствия, получение доказательств по уголовному делу и т.д., притом что впоследствии по тем же обстоятельствам возбуждены новые уголовные дела и начато повторное уголовное преследование того же лица. Заявитель усматривает неконституционность данных норм и в том, что они позволяют руководителю следственного органа самостоятельно (помимо судебного решения) отменять постановление о прекращении уголовного дела по реабилитирующим основаниям, которое следователь вынес более года назад, и эта отмена влечет возобновление уголовного преследования.
2. Конституция Российской Федерации признает человека, его права и свободы высшей ценностью и возлагает на Россию как демократическое правовое государство обязанность, охраняя достоинство личности, признавать, соблюдать и защищать права и свободы человека и гражданина, в том числе право каждого на защиту своей чести и доброго имени; будучи непосредственно действующими, права и свободы человека и гражданина определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием; в целях же защиты прав и свобод, а также иных конституционных ценностей, включая законность и правопорядок, законодательно устанавливаются уголовно-правовые запреты общественно 5 опасных деяний и наказания за их нарушение, а в случаях, когда эти ценности становятся объектом преступного посягательства, осуществляется уголовное преследование лиц, преступивших закон (статьи 1, 2 и 18; статья 21, часть 1; статья 23, часть 1; статья 55, часть 3; статья 71, пункты «в», «о»; статья 76, часть 1). Гарантируя каждому неотчуждаемое право на судебную защиту его прав и свобод, возможность обжаловать в судебном порядке решения и действия или бездействие органов государственной власти и должностных лиц с правом на возмещение вреда, причиненного их незаконными действиями или бездействием, Конституция Российской Федерации обязывает вместе с тем считать каждого обвиняемого в совершении преступления невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда, а неустранимые сомнения в виновности – толковать в пользу обвиняемого, который не обязан доказывать свою невиновность (статья 46, части 1 и 2; статьи 49 и 53). По смыслу приведенных положений Конституции Российской Федерации, в России, правовая система которой основана на принципе верховенства права как неотъемлемом элементе правового государства, право на судебную защиту выступает гарантией всех других прав и свобод и предполагает эффективное восстановление в правах посредством правосудия, отвечающего требованиям справедливости и обеспечивающего охрану прав и свобод человека и гражданина от произвола властей. При этом конституционные принципы правосудия предполагают неукоснительное следование процедуре уголовного судопроизводства и своевременность защиты прав и законных интересов участвующих в деле лиц, в том числе подозреваемых и обвиняемых в совершении преступления (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 8 декабря 2003 года № 18- П, от 19 июля 2011 года
3. В развитие положения статьи 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации об осуществлении судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации предусматривает, что функции обвинения, защиты и разрешения уголовного дела отделены друг от друга и не могут быть возложены на один и тот же орган или одно и то же должностное лицо (часть вторая статьи 15). По общему правилу, уголовное преследование от имени государства по уголовным делам публичного и частно-публичного обвинения осуществляют прокурор, следователь и дознаватель; в каждом случае обнаружения признаков преступления прокурор, следователь, орган дознания и дознаватель принимают предусмотренные процессуальным законом меры по установлению события преступления, изобличению лица или лиц, виновных в совершении преступления (части первая и вторая статьи 21 этого Кодекса). Осуществляя от имени государства уголовное преследование по уголовным делам публичного и частно-публичного обвинения, прокурор, следователь, дознаватель и иные должностные лица со стороны обвинения должны подчиняться регламентированному Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации порядку уголовного судопроизводства (часть вторая статьи 1), следуя назначению и принципам уголовного судопроизводства, закрепленным этим Кодексом: они обязаны всеми имеющимися в их распоряжении средствами обеспечивать охрану прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве (статья 11), исходить в своей профессиональной деятельности из презумпции невиновности (статья 14), обеспечивать подозреваемому и обвиняемому право на защиту (статья 16), принимать решения в соответствии с требованиями законности, обоснованности и мотивированности (статья 7), в силу которых обвинение может быть признано обоснованным только при условии, что все противостоящие ему обстоятельства дела объективно исследованы и опровергнуты стороной обвинения (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 29 июня 2004 года
3.2. Заявитель также оспаривает конституционность пунктов 2 и 21 части первой статьи 39 УПК Российской Федерации исходя из того, что они, по его мнению, дают руководителю следственного органа право самостоятельно отменять постановление следователя о прекращении уголовного дела по реабилитирующим основаниям за пределами года после его вынесения. Это, однако, исключено частью первой1 статьи 214 УПК Российской Федерации, согласно которой отмена постановления о прекращении уголовного дела или уголовного преследования по истечении одного года со дня его вынесения допускается на основании судебного решения, принимаемого в порядке, установленном статьями 125, 1251 и 2141 этого Кодекса. Более того, Е.И.Халилов не обращался с такими доводами в суд за обжалованием соответствующих процессуальных актов руководителя следственного органа, а суды в его деле не принимали решений по жалобам, поданным по такому основанию, не давали в этом аспекте оценки обстоятельствам дела и не выясняли возможность истолкования и применения оспариваемых заявителем законоположений в том смысле, в каком, на его взгляд, из них следует право руководителя следственного органа отменить постановление о прекращении уголовного преследования за пределами года по его вынесении. Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»,
1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Халилова Евгения Игоревича, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», в соответствии с которыми жалоба в
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.