Постановление КС РФ № 142508-П/2013
Дата: 10.10.2013
============================================================

ОПРЕДЕЛЕНИЕ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ об отказе в принятии к рассмотрению жалобы граждан Борохова Олега Викторовича, Кауца Вячеслава Артуровича и Федотова Андрея Юрьевича на нарушение их конституционных прав частью 2 статьи 1.7 и пунктом 5 части 1 статьи 24.5 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях город Санкт-Петербург 10 октября 2013 года Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д.Зорькина, судей К.В.Арановского, А.И.Бойцова, Н.С.Бондаря, Г.А.Гаджиева, Ю.М.Данилова, Л.М.Жарковой, Г.А.Жилина, С.М.Казанцева, М.И.Клеандрова, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова, Л.О.Красавчиковой, Н.В.Мельникова, Ю.Д.Рудкина, Н.В.Селезнева, О.С.Хохряковой, В.Г.Ярославцева, заслушав заключение судьи С.Д.Князева, проводившего на основании статьи 41 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» предварительное изучение жалобы граждан О.В.Борохова, В.А.Кауца и А.Ю.Федотова,

2. Определение оснований и условий административной ответственности в силу статей 72 (пункт «к» части 1) и 76 (часть 2) Конституции Российской Федерации относится к совместному ведению Российской Федерации и субъектов Российской Федерации и осуществляется посредством издания федеральных законов и принимаемых в соответствии с ними законов и иных нормативных правовых актов субъектов Российской Федерации. Закрепляя и изменяя составы административных правонарушений, меры ответственности за их совершение и порядок производства по делам об административных правонарушениях, законодатель – как федеральный, так и региональный – обладает широкой дискрецией и вместе с тем связан положениями Конституции Российской Федерации, содержащимися прежде всего в ее статьях 1 (часть 1), 19 (часть 1), 49, 54 и 55 (часть 3) и образующими в совокупности исходные начала института административной ответственности в правовой системе Российской Федерации, согласно которым применение административной ответственности может иметь место только на основе закона, четко определяющего состав административного правонарушения, включая вину как обязательный признак субъективной стороны, и должно быть таким, чтобы ее последствия (в том числе для лица, привлекаемого к ответственности) являлись адекватными тому вреду, который причинен в результате административного правонарушения, не допуская избыточного государственного принуждения и обеспечивая соблюдение баланса основных прав индивида (юридического лица) и общего интереса, состоящего в защите личности, общества и государства от административных правонарушений (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 19 марта 2003 года

3. Из содержания взаимосвязанных положений части 2 статьи 1.7 «Действие законодательства об административных правонарушениях во времени» и пункта 5 части 1 статьи 24.5 «Обстоятельства, исключающие производство по делу об административном правонарушении» КоАП Российской Федерации с очевидностью следует, что они, по сути, лишь воспроизводят и конкретизируют соответствующие положения 6 Конституции Российской Федерации применительно к институту административной ответственности физических и юридических лиц. При этом распространение оспариваемыми нормами действия закона, отменяющего административную ответственность, на лиц, в отношении которых не исполнено постановление о назначении административного наказания, в том числе по причине уклонения от его исполнения, согласуется с принципами справедливости, гуманизма и адекватности публично-правового реагирования на совершенное противоправное деяние соразмерно его актуальной общественной опасности и – принимая во внимание, что статья 54 (часть 2) Конституции Российской Федерации не ограничивает возможность применения правил об обратной силе закона в зависимости от каких-либо обстоятельств, включая поведение совершивших правонарушение и привлеченных к ответственности лиц, – не выходит за рамки дискреционных полномочий законодателя. Не препятствуют они и гарантированному статьей 52 Конституции Российской Федерации доступу потерпевших от административных правонарушений к правосудию, поскольку прекращение производства по делу об административном правонарушении в связи с отменой закона, установившего административную ответственность, не образует преграду для их обращения в суд в целях установления в других процедурах оснований для привлечения совершившего соответствующее деяние лица к гражданской ответственности: в силу статьи 4.7 КоАП Российской Федерации споры о возмещении имущественного ущерба и морального вреда, причиненного административным правонарушением, в любом случае разрешаются судом в порядке гражданского судопроизводства. Иное – по смыслу правовой позиции, сформулированной Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 16 июня 2009 года


ОПРЕДЕЛИЛ:

1. Не могу согласиться с данным Определением, поскольку оно основано на таком толковании положения статьи 54 (часть 1) Конституции РФ и других конституционных положений, которое приводит к истолкованию оспоренных норм Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, препятствующему исполнению решения суда, вступившего в законную силу, и реализации потерпевшим от 19 административного правонарушения своего права на доступ к правосудию, таким образом вступая в противоречие с принципом res judicata. Заявители обратились к прокурору Курчатовского района города Челябинска с требованием возбудить производство по делу об административном правонарушении, предусмотренном статьей 5.60 «Клевета» КоАП Российской Федерации, в отношении И.А.Рябченко за размещение на интернет-сайте информационно-аналитического агентства «Урал Бизнес Консалтинг» не соответствующую действительности и порочащую потерпевших информацию. Постановлением прокурора от 27 марта 2012 года соответствующее дело было возбуждено. Постановлением мирового судьи судебного участка № 8 Калининского района города Челябинска от 11 апреля 2012 года, оставленным без изменения решением Калининского районного суда города Челябинска от 5 июля 2012 года, И.А.Рябченко признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного частью 2 статьи 5.60 КоАП Российской Федерации, выразившегося в том, что он распространил в средствах массовой информации заведомо ложные сведения, порочащие честь и достоинство О.В.Борохова, В.А.Кауца и А.Ю.Федотова, с назначением наказания в виде административного штрафа в размере 2000 рублей. Постановлением Челябинского областного суда от 15 ноября 2012 года, оставленным без изменения постановлением Верховного Суда Российской Федерации от 14 февраля 2013 года, указанные судебные акты отменены, а производство по делу прекращено на основании пункта 5 части 1 статьи 24.5 КоАП Российской Федерации. При этом суды исходили из принятия Федерального закона от 28 июля 2012 года № 141-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации» (вступил в силу 10 августа 2012 года), исключившего из Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях статью 5.60 в связи с криминализацией 20 описываемого ею деяния, а также учитывали, что вынесенное в отношении И.А.Рябченко постановление о назначении административного наказания не исполнено.

2. При решении вопроса о допустимости жалобы заявителей необходимо учитывать специфические фактические и юридические обстоятельства этого дела. Неисполнение административного наказания в отношении признанного судом виновным И.А.Рябченко и незаконное освобождение его от административной ответственности явились результатом несоблюдения судебными органами положений Кодекса об административных правонарушениях. В соответствии с частью 1 статьи 32.2 «Исполнение постановления о наложении административного штрафа» КоАП Российской Федерации административный штраф должен быть уплачен лицом, привлеченным к административной ответственности, не позднее тридцати дней со дня вступления постановления о наложении административного штрафа в законную силу либо со дня истечения срока отсрочки или срока рассрочки, предусмотренных статьей 31.5 этого Кодекса. В данном случае оно вступило в законную силу 5 июля 2012 года. До 5 августа И.А.Рябченко должен был добровольно уплатить штраф. В случае неуплаты штрафа в тридцатидневный срок мировой судья должен был составить протокол об административном правонарушении, предусмотренном частью 1 статьи 20.25 «Неуплата административного штрафа в срок» КоАП Российской Федерации. Протокол о таком административном правонарушении в отношении И.А.Рябченко, не уплатившего административный штраф, должен был составить судебный пристав-исполнитель. До 7 августа 2012 года мировой судья должен был направить материалы судебному приставу-исполнителю для исполнения административного наказания в порядке, предусмотренном федеральным законодательством, а судебный пристав-исполнитель, кроме того, – составить в отношении И.А.Рябченко протокол об административном 21 правонарушении, предусмотренном частью 1 статьи 20.25 КоАП Российской Федерации за неуплату в срок административного штрафа, возбудив тем самым второе дело об административном правонарушении. Во-первых, статья 20.25 не исключена из КоАП Российской Федерации и продолжает действовать, а во-вторых, наказание за совершение административного правонарушения, предусмотренного ее частью 1, является более суровым, чем штраф размером в 2000 рублей. Вступившие в законную силу постановления мировых судей подлежат неукоснительному исполнению на всей территории Российской Федерации (часть 1 статьи 6 Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации). Само по себе судебное решение будет иллюзорным, если оно не материализуется, не будет исполнено. Право на судебную защиту – как по буквальному смыслу закрепляющей его статьи 46 Конституции Российской Федерации, так и по смыслу, вытекающему из взаимосвязи этой статьи с другими положениями главы 2 «Права и свободы человека и гражданина» Конституции Российской Федерации, а также с общепризнанными принципами и нормами международного права, – является личным абсолютным неотчуждаемым правом каждого человека. В качестве неотъемлемого элемента оно предполагает обязательность исполнения судебных решений. Эти требования корреспондируют положениям статьи 2 Международного пакта о гражданских и политических правах, провозгласившей обязанность государства обеспечить любому лицу, права и свободы которого нарушены, эффективные средства правовой защиты, а также пункта 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод в его интерпретации Европейским Судом по правам человека, который в своей практике также исходит из понимания исполнения судебного решения как неотъемлемого элемента права на суд и признает, что нарушение этого права может приобрести форму задержки исполнения решения (постановления от 19 марта 1997 года по делу «Хорнсби (Hornsby) 22 против Греции», от 7 мая 2002 года по делу «Бурдов против России») (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 1 ноября 2012 года

3. В соответствии с пунктом 5 части 1 статьи 24.5 КоАП Российской Федерации производство по делу об административном правонарушении не может быть начато, а начатое производство подлежит прекращению в случае отмены закона, установившего административную ответственность. В свою очередь, часть 2 статьи 1.7 КоАП Российской Федерации закрепляет правило об обратной силе закона, смягчающего или отменяющего административную ответственность за административное правонарушение либо иным образом улучшающего положение лица, совершившего административное правонарушение. Судя по лексико-грамматической и формально-юридической конструкции приведенных законоположений, Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях связывает придание закону обратной силы не с любым вариантом отмены административной ответственности, а лишь с таким, который можно рассматривать в общем ряду законодательных мер по улучшению положения лица, совершившего административное правонарушение, и, соответственно, по изменению в сторону сужения (сокращения) или полного отказа государства от карательного воздействия в определенной сфере. Закон, отменяющий административную ответственность, распространяется и на лицо, которое совершило административное правонарушение до вступления такого закона в силу и в отношении которого постановление о назначении административного наказания не исполнено, именно потому, что государство более не оценивает подобные действия как противоправные (общественно опасные) и требующие принятия мер публично-правового реагирования, 15 считает необоснованным и нецелесообразным дальнейшее преследование лиц, совершивших те или иные проступки. При этом обратная сила закона, отменяющего административную ответственность, не является абсолютной и во всяком случае имеет своим пределом состоявшееся на момент вступления такого закона в силу исполнение постановления о назначении административного наказания. Это свидетельствует о том, что закон, отменяющий административную ответственность, не ставит под сомнение состоявшуюся в системе прежнего административного законодательства государственно-правовую (судебную!) оценку конкретных действий как противоправных, равно как и законность и обоснованность мер административного принуждения, уже вынесенных в ходе и по итогам производства по делу об административном правонарушении. Но применение данного правила (по сути, юридической аксиомы) должно исключать – в соответствии с требованиями конституционного равноправия – возможность различного обращения с лицами, находящимися в одинаковых или сходных условиях. Поэтому очевидно, что при смягчении наказания или полном устранении деликтности соответствующих действий, с одной стороны, по отношению к лицам, совершившим впоследствии действия, в отношении которых административный запрет был снят, не может быть начат процесс реализации административного принуждения, а с другой – к лицам, по отношению к которым процесс привлечения к административной ответственности на момент вступления в силу закона, отменяющего административную ответственность, не был окончательно завершен путем непосредственного исполнения соответствующего государственно-властного решения, процесс реализации административного принуждения не может быть продолжен и подлежит безусловному прерыванию. Иная ситуация складывается в тех случаях, когда закону, отменяющему административную ответственность, сопутствует закон, вводящий за те же 16 деяния уголовную ответственность. С момента вступления в силу такого правового регулирования деяния, ранее относившиеся к административно- деликтной сфере, не теряют своей отрицательной государственно-правовой оценки, которая, напротив, только усиливается, и, соответственно, лица, впредь совершающие подобные деяния, как и прежде, подлежат мерам государственно-правового реагирования, но более суровым, связанным с применением уголовной ответственности. При таких условиях конституционный принцип равенства не дает никаких оснований для прерывания уже начатого до вступления в силу указанного правового регулирования процесса реализации административной ответственности; напротив, неотвратимость наказания как нормативный элемент конституционного режима равенства и справедливости юридической ответственности требует, чтобы начатый процесс публично-правовой ответственности был завершен путем исполнения постановления о назначении административного наказания. Конституция Российской Федерации, исключая придание обратной силы закону, устанавливающему или отягчающему ответственность (статья 54, часть 1), недвусмысленно предполагает, что совершенное правонарушение должно влечь за собой наступление ответственности не более строгой, чем та, которая была установлена на момент совершения правонарушения. Это означает, что вступление в силу закона, отягчающего ответственность путем ее трансформации из административно-правовой в уголовно-правовую форму, ни при каких условиях не может влечь применение вновь установленного уголовно-правового регулирования к лицу, совершившему административный проступок. Но это не дает поводов отказываться в подобных случаях от применения собственно административно-правовой ответственности, которая как раз и являлась выражением правомерной и справедливой квалификации государством совершенного деяния на момент его совершения, тем более что такая оценка действиям конкретного лица была дана судом. 17 Таким образом, освобождение от административной ответственности лица, к ней привлеченного, на том основании, что до момента исполнения постановления о назначении административного наказания вступило в силу правовое регулирование, сопровождающее отмену административной ответственности за конкретное деяние введением за то же деяние уголовной ответственности, означало бы нарушение общеправового принципа неотвратимости наказания, вытекающего из него требования непрерывности (преемственности) публично-правовой ответственности, а также конституционного принципа равенства юридической ответственности. Между тем в конкретных делах заявителей оспариваемым законоположениям судебной практикой был придан иной смысл, при котором такое освобождение от административной ответственности допускается. При этом следует учитывать, что административно-правовая ответственность как разновидность публично-правовой ответственности, будучи непосредственно связана с реализацией государственных интересов по обеспечению законности и правопорядка, не может подменяться применением мер гражданско-правовой ответственности, направленной на защиту и восстановление прав и законных интересов отдельных участников гражданского общежития. В связи с этим содержащееся в Определении указание на то, что права заявителей могут быть защищены вне реализации административно-правовой ответственности – путем обращения в суд в целях установления в других процедурах оснований для привлечения совершившего соответствующее деяние лица к гражданской ответственности (абзац третий пункта 3 мотивировочной части), – представляется весьма сомнительным. Все это свидетельствует о наличии неопределенности в оспариваемых законоположениях, требующей принятия мер конституционно-судебного реагирования. Это тем более важно, имея в виду, что в будущем могут возникать и другие ситуации, связанные с переводом тех или иных составов административных правонарушений (включая такие, которые предполагают 18 применение достаточно суровых санкций в виде административных штрафов, порой превышающих уголовно-правовые) в разряд уголовно наказуемых деяний. Нельзя исключить, что такой подход может ориентировать судебную практику на освобождение от административной ответственности в соответствующий «мертвый период юридической безответственности» всех лиц, в отношении которых не исполнено постановление о назначении административного наказания. Таким образом,