1. Гражданка Н.А.Третьякова оспаривает конституционность части 3 статьи 2 Федерального закона от 2 августа 2019 года № 299-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О государственной регистрации недвижимости», согласно которой требования о компенсации, предъявленные добросовестным приобретателем, от которого было истребовано жилое помещение на основании вступившего в законную силу судебного акта до дня вступления в силу данного Федерального закона, в соответствии с Федеральным законом от 21 июля 1997 года № 122-ФЗ «О 2 государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» подлежат рассмотрению в соответствии с законодательством, действовавшим на дату предъявления указанных требований. Как следует из представленных и дополнительно полученных материалов, решением Чкаловского районного суда города Екатеринбурга от 4 июня 2014 года удовлетворены исковые требования прокурора к гражданину Г. о признании недействительными договора купли-продажи жилого помещения, заключенного между ним и гражданкой Ш., а также свидетельства о государственной регистрации права собственности на него и об аннулировании записи о переходе к Г. права собственности на жилое помещение. Право собственности на жилое помещение, как являющееся выморочным имуществом, признано за муниципальным образованием. Этим же решением отказано в удовлетворении исковых требований Н.А.Третьяковой к территориальному управлению Росреестра о признании за ней права собственности на указанное жилое помещение и о признании незаконным отказа в регистрации права собственности на него. Заочным решением Чкаловского районного суда города Екатеринбурга от 10 марта 2017 года, в котором суд сослался в том числе на решение того же суда от 4 июня 2014 года, удовлетворены исковые требования Н.А.Третьяковой к Г. о взыскании денежных средств, уплаченных по договору купли-продажи жилого помещения, в размере 2 300 000 руб., а также процентов за пользование чужими денежными средствами. Данное судебное решение исполнено не было, притом что судебным приставом- исполнителем были приняты меры по розыску должника, его имущества. Решением Ленинского районного суда города Екатеринбурга от 25 сентября 2019 года в пользу заявительницы как добросовестного приобретателя жилого помещения за счет казны Российской Федерации взыскана компенсация, предусмотренная статьей 311 Федерального закона от 21 июля 1997 года № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним», в предельно допустимом размере, составлявшем 1 000 000 руб. 3 Впоследствии Н.А.Третьякова обратилась в суд с исковым заявлением к муниципальному образованию (собственнику жилого помещения) о взыскании в ее пользу денежных средств в размере 1 300 000 руб., составляющем разницу между понесенным ею реальным ущербом и суммой ранее присужденной ей компенсации. Решением Ленинского районного суда города Екатеринбурга от 13 мая 2021 года, оставленным без изменения определением суда апелляционной инстанции, в удовлетворении иска отказано. Суд первой инстанции указал, что Н.А.Третьякова как добросовестный приобретатель жилого помещения реализовала свое право на получение компенсации в связи с утратой жилого помещения и что ее обращение за взысканием компенсации имело место до вступления в силу Федерального закона «О внесении изменений в Федеральный закон «О государственной регистрации недвижимости», т.е. до 1 января 2020 года. Суд отметил, что право на многократное обращение за взысканием такой компенсации не предоставлялось Федеральным законом «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» и не предоставлено Федеральным законом от 13 июля 2015 года № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости». В определении суда кассационной инстанции, которым названные судебные постановления оставлены без изменения, упомянуто, что действие введенного с 1 января 2020 года механизма, включая установление размера компенсации, не распространено на предыдущий период. Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации от 3 марта 2022 года в передаче кассационной жалобы Н.А.Третьяковой для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам этого суда отказано. По мнению заявительницы, оспариваемое законоположение не соответствует статье 19 Конституции Российской Федерации, поскольку ставит в различные условия граждан, являющихся добросовестными приобретателями жилого помещения, истребованного от них, в зависимости лишь от того, в какой момент они обратились в суд с иском о взыскании компенсации за утрату такого помещения. 4
2. Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные и дополнительно полученные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению. Конституция Российской Федерации, признавая Россию социальным государством, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека, закрепляет, что право частной собственности охраняется законом, а каждый вправе иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами, гарантирует каждому право на жилище и запрещает произвольное лишение граждан жилища (статья 7, часть 1; статья 35, части 1 и 2; статья 40, часть 1). С целью дальнейшей конкретизации приведенных конституционных положений статьей 311 Федерального закона «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» (признан утратившим силу с 1 января 2020 года Федеральным законом от 3 июля 2016 года № 361-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных законодательных актов (положений законодательных актов) Российской Федерации») была предусмотрена разовая компенсация, выплачиваемая в том числе в пользу добросовестного приобретателя, от которого было истребовано жилое помещение, за счет казны Российской Федерации при наличии указанных в этой статье условий в размере, исчисленном из суммы, составляющей реальный ущерб, но не превышавшем одного миллиона рублей. Оценивая правовую природу данного компенсационного механизма,
2.1. Судебная практика исходит из того, что законодатель в оспариваемой норме определил механизм и условия выплаты компенсации добросовестному приобретателю, от которого было истребовано жилое помещение, включая установление размера возмещения, в зависимости от даты предъявления соответствующих требований. В случае, когда истребование жилого помещения имело место до 1 января 2020 года и требование о компенсации предъявлено добросовестным приобретателем также до этой даты, компенсация взыскивается в размере не более миллиона рублей, как это было предусмотрено статьей 311 Федерального закона «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» (об этом, в частности, могут свидетельствовать определения судебных коллегий по гражданским делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 22 июня 2021 года по делу № 88-11688/2021, Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 17 февраля 2021 года № 88- 1920/2021-(88-21236/2020), Девятого кассационного суда общей юрисдикции от 20 мая 2021 года № 88-4386/2021). Соответственно, в этом аспекте судебная практика в основном придерживается единообразного толкования части 3 статьи 2 Федерального закона «О внесении изменений в Федеральный закон «О государственной регистрации недвижимости». Такое истолкование оспариваемого законоположения соответствует его буквальному смыслу, а равно согласуется с общими правилами действия норм гражданского законодательства во времени, установленными статьей 4 ГК Российской Федерации, согласно которым акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие; действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, когда это прямо предусмотрено законом (пункт 1). Содержание части 3 статьи 2 Федерального закона «О внесении изменений в Федеральный закон «О государственной регистрации недвижимости», имеющее характер переходного правового регулирования, также не расходится с правовой позицией Конституционного Суда 7 Российской Федерации о том, что придание обратной силы закону – исключительный тип его действия во времени, использование которого относится к прерогативе законодателя. Только он вправе распространить новую норму на факты и порожденные ими правовые последствия, возникшие до ее введения в действие, т.е. придать закону обратную силу (ретроактивность), либо, напротив, допустить в определенных случаях возможность применения утратившей силу нормы (ультраактивность). При этом либо в тексте закона, либо в правовом акте о порядке его вступления в силу содержится специальное указание о таком действии во времени (Постановление от 21 июля 2022 года
1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Третьяковой Нины Аркадьевны, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», в соответствии с которыми жалоба в
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.