2. По смыслу Конституции Российской Федерации, ее статей 17 (часть 2), 21 (часть 1) и 22 (часть 1), принадлежащее каждому от рождения право на свободу и личную неприкосновенность, относящееся к числу основных прав человека и признаваемое Всеобщей декларацией прав человека (статья 1), воплощает наиболее значимое социальное благо, которое, исходя из признания государством достоинства личности, предопределяет недопустимость произвольного вмешательства в сферу ее автономии и создает условия как для демократического устройства общества, так и для всестороннего развития человека. Именно поэтому статья 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации допускает возможность его ограничения, в том числе посредством лишения свободы, лишь в той мере, в какой это нужно в определенных ею целях, в установленном законом порядке, с соблюдением общеправовых принципов и на основе конституционных критериев необходимости, разумности и соразмерности, с тем чтобы не оказалось затронутым само существо данного права. Конституционно-правовая природа лишения свободы имеет автономное значение, заключающееся в том, что любые вводимые в отраслевом законодательстве меры, если они фактически влекут лишение 5 свободы, должны отвечать критериям правомерности в контексте статьи 22 Конституции Российской Федерации и статьи 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, составляющих нормативную основу регулирования ареста, задержания, заключения под стражу и содержания под стражей в сфере преследования за совершение уголовных и административных правонарушений. Как следствие, применение к гражданину ареста, задержания, заключения под стражу и содержания под стражей, несмотря на их процессуальные различия, представляет собой не что иное, как лишение свободы в его конституционно-правовом смысле. Всякое ограничение или лишение права на свободу и личную неприкосновенность в связи с необходимостью изоляции лица от общества, применяемое в виде меры пресечения в процессе судопроизводства либо в виде уголовного или административного наказания, согласно статьям 22 (часть 2), 46 (часть 1) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации должно обеспечиваться судебным контролем и другими правовыми гарантиями его справедливости и соразмерности. Соответственно, законодательное регулирование оснований и условий применения такой меры пресечения, как домашний арест, предполагает соблюдение общих гарантий права на свободу и личную неприкосновенность в их совокупности, учитывая сопоставимость по степени тяжести ограничений, обусловленных избранием этой меры пресечения, с ограничениями, присущими содержанию под стражей. Это, в свою очередь, требует согласования правил зачета как срока домашнего ареста или содержания под стражей в срок лишения свободы, так и сроков указанных мер пресечения между собой (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 16 июня 2009 года
3. Оспоренная заявителем норма включена в уголовный закон Федеральным законом от 3 июля 2018 года № 186-ФЗ «О внесении изменений в статью 72 Уголовного кодекса Российской Федерации» (пункт 5 статьи 1), до вступления которого в силу правовое регулирование не 6 предусматривало специальных правил зачета срока домашнего ареста в срок содержания под стражей, в связи с чем согласно статье 109 УПК Российской Федерации, не определяющей каких-либо коэффициентов такого зачета, он осуществлялся судами из расчета один день домашнего ареста за один день содержания под стражей и наоборот. Как не раз отмечал
1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Гринцова Валерия Николаевича, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», в соответствии с которыми жалоба в
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.