1. Гражданин В.Н.Кобзев оспаривает конституционность: части 21 статьи 289 АПК Российской Федерации, согласно которой указания арбитражного суда кассационной инстанции, в том числе на толкование закона, изложенные в его постановлении об отмене решения, судебного приказа, постановления арбитражных судов первой и апелляционной инстанций, обязательны для арбитражного суда, вновь рассматривающего данное дело; 2 абзаца третьего пункта 11 статьи 6111 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», в соответствии с которым не включаются в размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица требования, принадлежащие этому лицу либо заинтересованным по отношению к нему лицам; такие требования не подлежат удовлетворению за счет средств, взысканных с данного контролирующего должника лица; статьи 4 Федерального закона от 29 июля 2017 года № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях», регулирующей порядок вступления данного Федерального закона в силу. Как следует из представленных материалов, в рамках дела о банкротстве общества с ограниченной ответственностью постановлением арбитражного суда округа возвращен на новое рассмотрение в суд первой инстанции обособленный спор о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности; судом кассационной инстанции даны указания в том числе о подлежащих применению к спорным правоотношениям нормах права с учетом правил действия закона во времени. При новом рассмотрении спора суд апелляционной инстанции, установив, что приобретенная кредитором В.Н.Кобзевым у аффилированного с должником лица задолженность носила внутрикорпоративный характер (данный кредитор был осведомлен о характере приобретаемых им прав требования, являлся юрисконсультом должника и группы связанных с ним компаний, а также супругом главного бухгалтера должника), не включил требование заявителя в размер субсидиарной ответственности указанных лиц. Применяя к спорным правоотношениям положения пункта 8 статьи 10 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции Федерального закона от 28 апреля 2009 года № 73-ФЗ) о размере субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц, суд 3 апелляционной инстанции сослался также на положения абзаца третьего пункта 11 статьи 6111 названного Федерального закона (введена Федеральным законом от 29 июля 2017 года № 266-ФЗ). Постановление суда апелляционной инстанции в соответствующей части оставлено судом кассационной инстанции без изменения. Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации заявителю отказано в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам этого суда. По мнению В.Н.Кобзева, оспариваемые нормы не соответствуют статьям 17, 18, 34, 35, 46, 54, 55, 751 и 123 Конституции Российской Федерации в той мере, в какой по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой: абзац третий пункта 11 статьи 6111 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» допускает его применение к лицам, прямо в нем не указанным, в частности к лицам, формально аффилированным с должником, и их правопреемникам, а также – во взаимосвязи со статьей 4 Федерального закона от 29 июля 2017 года № 266-ФЗ – допускает применение соответствующих положений с обратной силой; часть 21 статьи 289 АПК Российской Федерации допускает игнорирование нижестоящими судами обязательности указаний суда кассационной инстанции, данных им в постановлении об отмене судебного акта и направлении дела на новое рассмотрение, что расходится с истолкованием этого законоположения в решениях Конституционного Суда Российской Федерации, сохраняющих силу.
2. Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению. Оспариваемые положения пункта 11 статьи 6111 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» преследуют цели достижения определенности в вопросе о размере субсидиарной ответственности 4 контролирующего должника лица, а также обеспечения баланса имущественных интересов как привлекаемого к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица, так и кредиторов должника, в том числе с учетом их статуса заинтересованного лица (признаки которого закреплены в статье 19 данного Федерального закона), и не препятствуют арбитражному суду в установлении наличия либо отсутствия такого статуса у кредитора исходя из фактических обстоятельств дела на основе исследования и оценки доказательств. При этом, как следует из представленных материалов, определяя размер субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц без учета требования заявителя, арбитражный суд апелляционной инстанции, сославшись в том числе на положения статьи 10 ГК Российской Федерации, закрепляющей принцип недопустимости недобросовестного осуществления гражданских прав, и разъяснения по вопросам судебной практики, исходил из того, что действовавшее на момент возникновения оснований такой ответственности и подлежащее применению в данном деле регулирование – в частности, пункт 8 статьи 10 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» в редакции Федерального закона от 28 апреля 2009 года № 73- ФЗ – предполагало определение ее размера исходя из размера требований независимых кредиторов, поскольку требования внутрикорпоративных кредиторов, имевших общие экономические интересы с должником и совместно с ним несших риски от осуществления общей деятельности, не могут конкурировать с требованиями независимых кредиторов. С указанным выводом согласился суд кассационной инстанции. Таким образом, абзац третий пункта 11 статьи 6111 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», в том числе во взаимосвязи со статьей 4 Федерального закона от 29 июля 2017 года № 266-ФЗ, корреспондирующей общим правилам действия закона во времени, не может расцениваться как нарушивший конституционные права заявителя в конкретном деле в обозначенных в жалобе аспектах. 5 Часть 21 статьи 289 АПК Российской Федерации, направленная на реализацию принципа обязательности судебных актов и обеспечение единообразного толкования и применения норм материального и процессуального права арбитражными судами, прямо закрепляет обязательность указаний арбитражного суда кассационной инстанции для нижестоящего арбитражного суда, вновь рассматривающего данное дело. Гарантией прав лиц, участвующих в деле, полагающих, что судом первой или апелляционной инстанции соответствующие указания проигнорированы, выступают установленные Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации процедуры обжалования судебных актов в суды вышестоящих инстанций и основания для их отмены или изменения. Данная норма, таким образом, также не может рассматриваться как нарушающая конституционные права заявителя, перечисленные в жалобе. Установление же и оценка фактических обстоятельств конкретного дела, а также проверка обоснованности сделанных на основе их исследования выводов судов, в том числе касающихся выбора подлежащих применению с учетом данных обстоятельств норм права, не относятся к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации, как она определена статьей 125 Конституции Российской Федерации и статьей 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации». Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»,
1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Кобзева Вадима Николаевича, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской 6 Федерации», в соответствии с которыми жалоба в
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.