1. Гражданка Г. оспаривает конституционность статьи 57 Семейного кодекса Российской Федерации, закрепляющей, что ребенок вправе выражать свое мнение при решении в семье любого вопроса, затрагивающего его интересы, а также быть заслушанным в ходе любого судебного или административного разбирательства; учет мнения ребенка, достигшего возраста десяти лет, обязателен, за исключением случаев, когда это противоречит его интересам; в случаях, предусмотренных данным Кодексом (статьи 59, 72, 132, 134, 136, 143 и 145), органы опеки и попечительства или суд могут принять решение только с согласия ребенка, достигшего возраста десяти лет. 2 Из представленных материалов следует, что решением суда первой инстанции, оставленным без изменения определением суда апелляционной инстанции, среди прочего, на Г. возложена обязанность не препятствовать общению гражданина Б. – отца ее несовершеннолетнего ребенка с последним и определен порядок общения Б. с ребенком. Кроме того, отказано в удовлетворении встречного требования Г. об ограничении родительских прав Б. Суд первой инстанции, упомянув нежелание ребенка общаться с отцом, вместе с тем указал, что предложенный органом опеки и попечительства порядок общения соответствует интересам несовершеннолетнего ребенка. Оставляя названные судебные постановления без изменения, суд кассационной инстанции подчеркнул, что в резолютивной части решения суда первой инстанции при определении порядка общения отца с ребенком указано на необходимость учета желания ребенка, его здоровья и режима. В передаче кассационной жалобы Г. на постановления судов нижестоящих инстанций для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации было отказано. По мнению заявительницы, статья 57 Семейного кодекса Российской Федерации противоречит Конституции Российской Федерации, в частности ее статье 18, поскольку она не защищает интересов ребенка, не предусматривает правил для ситуации, в которой поведение родителя, противоречащее семейным ценностям, влияет на здоровье и нравственное развитие ребенка, создает необоснованные преимущества для родителя, требующего определить порядок общения с ребенком, не предусматривает ясного порядка учета мнения ребенка, а также допускает вынесение судом решений, в ходе исполнения которых ребенок вынужден выражать нежелание общаться с родителем. Г., указывающая на нарушение прав несовершеннолетних, фактически подает жалобу в защиту конституционных прав своего несовершеннолетнего сына. 3
2. Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению. В соответствии с Конвенцией о правах ребенка (принята Генеральной Ассамблеей ООН 20 ноября 1989 года) во всех действиях в отношении детей независимо от того, предпринимаются они государственными или частными учреждениями, занимающимися вопросами социального обеспечения, судами, административными или законодательными органами, первоочередное внимание уделяется наилучшему обеспечению интересов ребенка (пункт 1 статьи 3). Принцип приоритетной защиты прав и интересов несовершеннолетних членов семьи закреплен в пункте 3 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации, что согласуется с положениями Конституции Российской Федерации (статья 38, часть 1; статья 671, часть 4) (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 31 марта 2022 года
1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Г., поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», в соответствии с которыми жалоба в
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.