1. Гражданин О.М.Лагода оспаривает конституционность статей 418 «Прекращение обязательства смертью гражданина», 1110 «Наследование» и 1112 «Наследство» ГК Российской Федерации, абзаца шестого пункта 2 статьи 120 «Прекращение алиментных обязательств» Семейного кодекса Российской Федерации, пункта 1 части 1 статьи 43 «Прекращение исполнительного производства», частей 1 и 3 статьи 49 «Стороны исполнительного производства» Федерального закона от 2 октября 2007 года 2 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве», а также пункта 3 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за третий квартал 2013 года, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 5 февраля 2014 года. Решением суда общей юрисдикции О.М.Лагода и гражданка Л. лишены родительских прав в отношении ребенка, переданного на попечение органа опеки и попечительства; с О.М.Лагоды и Л. взысканы алименты на ребенка в размере по ¼ всего заработка. Постановлением органа опеки и попечительства опекуном ребенка назначена гражданка Т. После возбуждения исполнительного производства по принудительному исполнению указанного решения суда судебным приставом-исполнителем был произведен расчет задолженности О.М.Лагоды по алиментам на момент совершеннолетия ребенка в размере 453 779,41 рублей. На основании этого расчета судебным приставом-исполнителем было возбуждено исполнительное производство, сторонами в котором являлись ребенок (взыскатель) и О.М.Лагода (должник). В связи со смертью взыскателя О.М.Лагода обратился в суд общей юрисдикции с заявлением о прекращении указанного исполнительного производства, которое было оставлено без удовлетворения определением суда, оставленным без изменения определением суда апелляционной инстанции. Определениями судей судов кассационной инстанции, в том числе Верховного Суда Российской Федерации, отказано в передаче кассационных жалоб заявителя на данные судебные постановления для рассмотрения в судебном заседании судов кассационной инстанции. При этом суды, сославшись, в частности, на толкование норм материального права, содержащееся в пункте 3 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за третий квартал 2013 года, отметили, что в случае образования задолженности по алиментам при жизни наследодателя в состав наследства входит требование по денежному обязательству; Т. приняла наследство после умершего взыскателя, что свидетельствует о возможности правопреемства в данном исполнительном производстве. 3 По мнению заявителя, оспариваемые нормы федеральных законов противоречат статьям 19 (часть 1) и 35 (части 3 и 4) Конституции Российской Федерации в той части, в какой по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, они допускают лишение собственника имущества в отсутствие решения суда, принятого по заявлению конкретного взыскателя, а пункт 3 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за третий квартал 2013 года – ее статьям 17 (часть 3), 18, 19 (часть 1), 34 (часть 4), 38 (часть 2), 45, 46 (часть 1) и 55, поскольку содержащееся в нем толкование норм права не допускает прекращения исполнительного производства в связи со смертью взыскателя. Кроме того, О.М.Лагода просит отменить вынесенные по его заявлению судебные постановления, основанные на содержащемся в пункте 3 указанного Обзора толковании закона.
1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Лагоды Олега Михайловича, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», в соответствии с которыми жалоба в
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.