1. Группа депутатов Государственной Думы, обратившаяся в
2. Конституция Российской Федерации, вводя в правовую систему Российской Федерации международные договоры Российской Федерации и определяя в статье 15 (часть 4) основанный на принципе добросовестного выполнения международных обязательств (pacta sunt servanda) единый подход, которым необходимо руководствоваться, применяя правила международного договора Российской Федерации в случае их расхождения с правилами, предусмотренными национальным законом, не устанавливает непосредственно порядок и условия заключения, выполнения и прекращения международных договоров Российской Федерации, – она возлагает решение этих вопросов на федерального законодателя (статья 71, пункт «к»; статья 76, часть 1), который, как указано в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 27 марта 2012 года
2.1. При разрешении Конституционным Судом Российской Федерации вопроса о конституционности федерального закона о ратификации 5 международного договора не может не затрагиваться и вопрос о конституционности самого международного договора, в частности уже вступившего в силу: конституционно-правовая оценка федерального закона о ратификации вступившего в силу международного договора, как правило, невозможна в отрыве от самого международного договора, проверка же конституционности такого федерального закона по порядку принятия также не может быть осуществлена без учета его прямой нормативной связи с соответствующим международным договором. Кроме того, оценка конституционности федерального закона о ратификации вступившего в силу международного договора предполагает и решение вопроса о действительности выраженного посредством данного федерального закона согласия Российской Федерации на обязательность для нее соответствующего международного договора. Между тем, как подчеркивается в Венской конвенции о праве международных договоров, действительность договора или согласия государства на обязательность для него договора может оспариваться только на основе применения данной Конвенции (пункт 1 статьи 42), при этом государство не вправе ссылаться на то обстоятельство, что его согласие на обязательность для него договора было выражено в нарушение того или иного положения его внутреннего права, касающегося компетенции заключать договоры, как на основание недействительности его согласия, если только данное нарушение не было явным (т.е. объективно очевидным для любого государства, действующего в этом вопросе добросовестно и в соответствии с обычной практикой) и не касалось нормы его внутреннего права особо важного значения (статья 46). Из приведенных положений Конвенции вытекает, что в целях обеспечения стабильности международных договоров и исполнения принятых на их основании обязательств оспаривание действительности согласия государства на обязательность для него вступившего в силу международного договора в связи с нарушением норм внутреннего права возможно только в исключительных случаях и лишь при условии, что явно 6 нарушены особо важные, в том числе конституционные, нормы о компетенции в сфере заключения международных договоров, причем такое оспаривание допустимо только в рамках предусмотренных данной Конвенцией процедур. Следовательно, проверка Конституционным Судом Российской Федерации конституционности федерального закона о ратификации международного договора, в том числе по порядку принятия, по общему правилу, может быть осуществлена лишь до момента вступления данного международного договора в силу (который обычно не совпадает с моментом завершения процесса принятия соответствующего федерального закона о ратификации международного договора); иное не только противоречило бы общепризнанному принципу международного права pacta sunt servanda и ставило под сомнение соблюдение Российской Федерацией добровольно принятых на себя международных обязательств, в том числе вытекающих из Венской конвенции о праве международных договоров, но и противоречило бы статье 125 (пункт «г» части 2) Конституции Российской Федерации и конкретизирующим ее положениям подпункта «г» пункта 1 части первой статьи 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», в соответствии с которыми
2.2. Оспариваемый заявителями Федеральный закон «О ратификации Протокола о присоединении Российской Федерации к Марракешскому соглашению об учреждении Всемирной торговой организации от 15 апреля 1994 года», представляющий собой решение о выражении согласия Российской Федерации на обязательность для нее названного Протокола, был принят Государственной Думой 10 июля 2012 года. При этом, как следует из стенограммы заседания Государственной Думы от 10 июля 2012 года (http://transcript.duma.gov.ru/node/3677/), за принятие данного Федерального закона высказались 238 депутатов из 447 принявших участие в голосовании, 7 что составляет 52,9 процента от общего числа депутатов Государственной Думы. Иными словами, этот Федеральный закон в соответствии с частью первой статьи 92 и частью первой статьи 196 Регламента Государственной Думы был принят простым большинством голосов от общего числа депутатов Государственной Думы, после чего он был одобрен Советом Федерации (18 июля 2012 года) и подписан Президентом Российской Федерации (21 июля 2012 года). Согласно официальному сообщению Министерства иностранных дел Российской Федерации Правительство Российской Федерации официально уведомило Секретариат Всемирной торговой организации о завершении Россией всех внутригосударственных процедур, необходимых для вступления в данную организацию, 23 июля 2012 года, сам же Протокол о присоединении Российской Федерации к Марракешскому соглашению об учреждении Всемирной торговой организации от 15 апреля 1994 года вступил в силу 22 августа 2012 года, т.е. задолго до обращения заявителей в
1. Отказать в принятии к рассмотрению запроса группы депутатов Государственной Думы, поскольку разрешение поставленного в нем вопроса Конституционному Суду Российской Федерации неподведомственно.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данному запросу окончательно и обжалованию не подлежит.