ПЛЕНУМ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
4 июня 2024 г. Пленум Верховного Суда Российской Федерации принял постановления “О подготовке дела к судебному разбирательству в арбитражном суде”, “Об изменении состава Научно-консультативного совета при Верховном Суде Российской Федерации”.
Проект постановления “О подготовке дела к судебному разбирательству в арбитражном суде” обсуждался на заседании Пленума, состоявшемся 14 мая 2024 г. под председательством И.Л. Подносовой — Председателя Верховного Суда Российской Федерации.
С докладом по этому вопросу выступил судья Верховного Суда Российской Федерации А.Г. Першутов, который отметил, что необходимость подготовки постановления Пленума обусловлена следующим. Действующее на сегодняшний день постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 20 декабря 2006 г. № 65 “О подготовке дела к судебному разбирательству” хотя и содержит разъяснения, которые показали свою востребованность на практике, и многие из них сохраняют свою актуальность, тем не менее было принято более 17 лет назад. За такой длительный период Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации претерпел серьезные изменения, что привело к возникновению дополнительных вопросов в судебной практике, требующих разъяснений высшей судебной инстанции.
Поэтому в обсуждаемом проекте постановления, прежде всего, развиваются и актуализируются разъяснения, содержащиеся в постановлении Пленума от 20 декабря 2006 г., которое после принятия обсуждаемого проекта предлагается признать не подлежащим применению.
Помимо этого, проектом предлагается закрепить сформировавшиеся на практике правовые подходы, которые ранее не находили отражения в разъяснениях Верховного Суда Российской Федерации по вопросам применения арбитражного процессуального законодательства.
Проект подготовлен Судебной коллегией по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации совместно с Управлением систематизации законодательства и анализа судебной практики Верховного Суда Российской Федерации в соответствии с Планом работы Верховного Суда Российской Федерации на первое полугодие 2024 года.
В процессе подготовки данный проект направлялся для обсуждения во все арбитражные суды Российской Федерации, в ведущие научные и учебные заведения, членам Научно-консультативного совета при Верховном Суде Российской Федерации, в Генеральную прокуратуру Российской Федерации, Министерство юстиции Российской Федерации, Государственно-правовое управление Президента Российской Федерации. Проект постановления неоднократно обсуждался членами рабочей группы, а также передавался для обсуждения в судебные коллегии Верховного Суда Российской Федерации по гражданским и по административным делам.
Замечания и предложения, поступившие в ходе работы над проектом, были внимательно изучены, и многие из них нашли отражение в тексте представленных разъяснений.
В прениях по докладу выступили: А.А. Соловьев — исполняющий обязанности председателя Арбитражного суда Московской области, В.В. Федоров — заместитель Министра юстиции Российской Федерации, М.Ю.
Барщевский — полномочный представитель Правительства Российской Федерации в Верховном Суде Российской Федерации, И.В. Решетникова — профессор кафедры гражданского процесса Уральского государственного юридического университета имени В.Ф. Яковлева, доктор юридических наук, профессор, член Научноконсультативного совета при Верховном Суде Российской Федерации.
В работе Пленума приняли участие: И.В. Ткачев — заместитель Генерального прокурора Российской Федерации, Д.В. Бессарабов — полномочный представитель Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации в Верховном Суде Российской Федерации, В.С. Груздев — председатель Правления Ассоциации юристов России. 6 июня 2024 г. Пленум Верховного Суда Российской Федерации принял постановление “Об избрании членов Апелляционной коллегии Верховного Суда Российской Федерации”.
ПОСТАНОВЛЕНИЕ № 12
ПЛЕНУМА ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
от 4 июня 2024 г.
О подготовке дела к судебному разбирательству в арбитражном суде В целях обеспечения условий для справедливого судебного разбирательства в установленный законом срок, правильного и единообразного применения положений Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее также — АПК РФ), регулирующих подготовку дела к судебному разбирательству, и в связи с возникшими в судебной практике вопросами, требующими разъяснения, Пленум Верховного Суда Российской Федерации, руководствуясь статьей 126 Конституции Российской Федерации, статьями 2 и 5 Федерального конституционного закона от 5 февраля 2014 года № 3-ФКЗ “О Верховном Суде Российской Федерации”,
п о с т а н о в л я е т дать следующие разъяснения.
Общие положения 1. Подготовка дела к судебному разбирательству является самостоятельной и обязательной стадией арбитражного процесса. Согласно части 2 статьи 133 АПК РФ она проводится судьей единолично по каждому делу, находящемуся в производстве арбитражного суда первой инстанции, независимо от степени его сложности, срока рассмотрения и других обстоятельств и представляет собой совокупность организационных мер и процессуальных действий судьи, направленных на обеспечение правильного и своевременного рассмотрения дела. 2. На стадии подготовки дела к судебному разбирательству подлежат применению общие положения Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.
Положения о приостановлении производства по делу (глава 16 АПК РФ), об оставлении заявления без рассмотрения (глава 17 АПК РФ), о прекращении производства по делу (глава 18 АПК РФ), об отложении судебного разбирательства (статья 158 АПК РФ), об участии в судебном заседании путем использования систем видеоконференц-связи (статья 1531 АПК РФ) и вебконференции (статья 1532 АПК РФ), о перерыве в судебном заседании (статья 163 АПК РФ) применяются на стадии подготовки дела к судебному разбирательству в предварительном судебном заседании, за исключением случаев, когда такое заседание не проводится. 3. Задачи подготовки дела к судебному разбирательству перечислены в части 1 статьи 133 АПК РФ. К ним в том числе относится определение судьей характера спорного правоотношения и подлежащего применению законодательства.
В целях единообразного применения норм материального и процессуального права судье необходимо проанализировать практику применения регулирующих спорные правоотношения правовых норм, определенную постановлениями
Пленума Верховного Суда Российской Федерации
и сохранившими силу постановлениями Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации по вопросам судебной практики, постановлениями Президиума Верховного Суда Российской Федерации и сохранившими силу постановлениями Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, а также содержащуюся в обзорах судебной практики, утвержденных Президиумом Верховного Суда Российской Федерации. 4. Задачей подготовки дела к судебному разбирательству также является примирение сторон.
В связи с этим судья содействует примирению сторон, в частности разъясняет им условия и порядок реализации права обратиться в целях урегулирования спора к посреднику, в том числе медиатору, судебному примирителю, использовать другие примирительные процедуры, разъясняет существо и преимущества данных процедур, последствия совершения таких действий, принимает меры для заключения сторонами мирового соглашения и использования иных результатов примирения (часть 1 статьи 133, пункт 2 части 1 статьи 135 АПК РФ).
В случае обращения сторон за содействием к посреднику, в том числе медиатору, судебному примирителю, а также в случае использования ими иных примирительных процедур в рамках подготовки дела к судебному разбирательству судья вправе отложить проведение предварительного судебного заседания, совершение других подготовительных действий (части 2, 7 статьи 158 АПК РФ).
При этом вопрос об утверждении мирового соглашения рассматривается арбитражным судом в судебном заседании (часть 2 статьи 141 АПК РФ). 5. Подготовка дела к судебному разбирательству проводится в срок, определяемый судьей с учетом обстоятельств конкретного дела и необходимости совершения соответствующих процессуальных действий, и завершается по общему правилу проведением предварительного судебного заседания (часть 2 статьи 134 АПК РФ). 6. Предварительное судебное заседание не проводится в случаях, прямо предусмотренных законом, например, при рассмотрении дел в порядке упрощенного или приказного производства (главы 29, 291 АПК РФ), дел о приостановлении осуществления иностранной холдинговой компанией корпоративных прав (часть 7 статьи 5 Федерального закона от 4 августа 2023 года № 470-ФЗ “Об особенностях регулирования корпоративных отношений в хозяйственных обществах, являющихся экономически значимыми организациями”), о преобразовании филиала (представительства) иностранного юридического лица в хозяйственное общество, о приостановле- нии осуществления прав иностранного инвестора (часть 1 статьи 11, часть 1 статьи 17 Федерального закона от 14 июля 2022 года № 320-ФЗ “О внесении изменений в Федеральный закон “О приватизации государственного и муниципального имущества”, отдельные законодательные акты Российской Федерации и об установлении особенностей регулирования имущественных отношений”). 7. При подготовке дела к судебному разбирательству помощник судьи по поручению судьи, рассматривающего дело, оказывает ему содействие в планировании и организации судебного процесса, в том числе в организации проведения собеседования и предварительного судебного заседания (статья 58 АПК РФ).
При этом помощник судьи не вправе выполнять функции по осуществлению правосудия и совершать действия, влекущие за собой возникновение, изменение либо прекращение прав или обязанностей лиц, участвующих в деле, и других участников арбитражного процесса (части 1 и 3 статьи 58 АПК РФ).
Порядок подготовки дела к судебному разбирательству в арбитражном суде 8. Определение о подготовке дела к судебному разбирательству выносится после принятия искового заявления (заявления) к производству, обжалование данного определения АПК РФ не предусмотрено (часть 1 статьи 134 АПК РФ).
На подготовку дела к судебному разбирательству может быть указано в определении о принятии искового заявления (заявления) к производству. 9. В определении о подготовке дела к судебному разбирательству судья указывает процессуальные действия, которые надлежит совершить лицам, участвующим в деле, сроки их совершения (часть 1 статьи 134 АПК РФ). В частности, судья вправе предложить лицам, участвующим в деле, представить к определенному сроку отзыв на исковое заявление (заявление), доказательства, указать меры, принимаемые им для оказания сторонам содействия в получении доказательств, примирения сторон (часть 1 статьи 135 АПК РФ). 10. При подготовке дела к судебному разбирательству судья совершает процессуальные действия, закрепленные в статье 135 АПК РФ.
Перечень таких действий не является исчерпывающим, к ним относятся в том числе рассмотрение вопросов о вступлении в дело соистца, о привлечении соответчика (статья 46 АПК РФ), о замене ненадлежащего ответчика (статья 47 АПК РФ), о вступлении в дело третьих лиц (статьи 50, 51 АПК РФ), о назначении экспертизы (статья 82 АПК РФ), о принятии обеспечительных мер (глава 8 АПК РФ). Конкретные процессуальные действия по подготовке к судебному разбирательству каждого дела судья определяет, исходя из характера спорного правоотношения и подлежащего применению законодательства.
В целях обеспечения правильного и своевременного разрешения дела судья при подготовке дела к судебному разбирательству вправе рассмотреть вопросы об объединении в одно производство нескольких дел, о выделении одного или нескольких соединенных требований в отдельное производство с вынесением соответствующего определения (части 2—5 статьи 130 АПК РФ). 11. Если при подготовке дела к судебному разбирательству, в том числе в предварительном судебном заседании, выяснилось, что оно подлежит рассмотрению другим арбитражным судом или судом общей юрисдикции, то судья передает дело в суд, к подсудности которого оно отнесено законом, в порядке, предусмотренном статьей 39 АПК РФ. 12. Исходя из положений пунктов 3, 6 части 1 статьи 135 АПК РФ при подготовке дела к судебному разбирательству судья вправе самостоятельно получать, в том числе в электронном виде, необходимые для рассмотрения дела сведения из открытых источников, в частности из государственных информационных систем, из информационных систем, доступ к которым обеспечивается на официальных сайтах органов государственной власти, органов местного самоуправления, организаций в информационно-телекоммуникационной сети “Интернет” (например, сведения из Единого государственного реестра юридических лиц, Единого государственного реестра индивидуальных предпринимателей, Государственного реестра товарных знаков и знаков обслуживания Российской Федерации, Единого государственного реестра недвижимости, Единого реестра субъектов малого и среднего предпринимательства, а также сведения, размещенные на официальном сайте акционерного общества “Почта России”).
Лица, участвующие в деле, вправе приводить свои доводы и представлять доказательства относительно достоверности таких сведений.
Проведение собеседования 13. В целях выяснения обстоятельств, касающихся существа заявленных требований и возражений, судья вправе вызвать стороны и (или) их представителей для проведения собеседования, известив их об этом в порядке, установленном главой 12 АПК РФ (пункт 1 части 1 статьи 135 АПК РФ). Стороны и (или) их представители для проведения собеседования могут вызываться в суд неоднократно, но в пределах срока подготовки дела к судебному разбирательству.
При проведении собеседования, а также в других случаях, когда возникает необходимость зафиксировать какие-либо обстоятельства или отразить результаты проведения подготовительных действий, может осуществляться протоколирование с использованием средств аудиозаписи, составляться протокол в письменной форме (статья 155 АПК РФ).
В случае проведения собеседования с одной из сторон при неявке другой стороны, надлежаще извещенной о времени и месте проведения собеседования, протоколирование с использованием средств аудиозаписи, составление протокола в письменной форме являются обязательными. 14. Судья разъясняет явившимся на собеседование лицам их права и обязанности, в том числе определяемые статьями 41, 46, 47, 49, 59 АПК РФ.
Истец вправе уточнить свои требования и обстоятельства, на которые он ссылается в обоснование этих требований, а ответчик — суть возражений и их основания.
Судья выясняет, какие обстоятельства дела оспариваются сторонами, какие доказательства стороны считают достоверными, а какие — недостоверными, какие доказательства, кому и в какой срок необходимо дополнительно представить, не требуется ли для этого оказание содействия со стороны суда. 15. Если дело в силу части 3 статьи 17 АПК РФ может быть рассмотрено с участием арбитражных заседателей, то при проведении собеседования судья выясняет мнения участвующих в деле лиц в отношении привлечения к рассмотрению дела арбитражных заседателей и разъясняет сторонам право не позднее чем за один месяц до начала судебного разбирательства заявить ходатайство о рассмотрении дела с их участием (часть 2 статьи 19 АПК РФ). Разъяснение данного права может быть изложено в определении о принятии искового заявления к производству.
Раскрытие и истребование доказательств 16. При подготовке дела к судебному разбирательству судья определяет предмет доказывания, совершает действия, связанные с представлением и истребованием доказательств (статьи 66, 72, часть 1 статьи 133, часть 1 статьи 135 АПК РФ).
В связи с этим судье следует разъяснить лицам, участвующим в деле, существо и правовые последствия неисполнения обязанности по заблаговременному (то есть до начала судебного разбирательства или в пределах срока, установленного судом, если иное не установлено АПК РФ) раскрытию каждым лицом, участвующим в деле, доказательств, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений, перед другими лицами, участвующими в деле (части 3, 4 статьи 65 АПК РФ).
Под раскрытием доказательств следует понимать представление участвующим в деле лицом по своей инициативе и по предложению суда другим лицам, участвующим в деле, и суду всех имеющихся у него доказательств, на основании которых могут быть установлены обстоятельства, обосновывающие его требования и возражения, а также в случае невозможности самостоятельного получения доказательства от лица, у которого оно находится, указание на такое доказательство, сопровождающееся ходатайством о его истребовании судом. Судья оказывает сторонам содействие в получении доказательств, необходимых для разрешения дела (часть 4 статьи 66, пункт 3 части 1 статьи 135 АПК РФ). 17. При определении того, какие факты, указанные сторонами, имеют значение для дела и существует ли необходимость в истребовании доказательств или представлении дополнительных доказательств, судья должен руководствоваться нормами права, которые регулируют спорные правоотношения.
В процессе подготовки дела к судебному разбирательству судья определяет достаточность представленных доказательств (пункт 2 части 2 статьи 136 АПК РФ). 18. В случаях, когда представление доказательств лицом, участвующим в деле, затруднительно, судья на основании частей 4, 6 статьи 66 АПК РФ по ходатайству лица, участвующего в деле, истребует их, в том числе у лиц, участвующих в деле, о чем выносится соответствующее определение (абзац тринадцатый части 2 статьи 125 АПК РФ).
Невыполнение без уважительной причины обязанности представить истребуемые доказательства либо неизвещение суда о невозможности представления доказательства, в том числе в установленный судом срок, может являться основанием для наложения штрафа, предусмотренного частью 9 статьи 66 АПК РФ, и не освобождает лицо, у которого находится истребуемое доказательство, от обязанности его представить (часть 11 статьи 66 АПК РФ).
В то же время наложение штрафа за непредставление лицами, участвующими в деле, доказательств, которые арбитражный суд предложил им представить в обоснование их собственных требований или возражений согласно части 2 статьи 66 АПК РФ, не предусмотрено.
Предварительное судебное заседание 19.
Предварительное судебное заседание проводится для подведения итогов подготовительной работы суда и лиц, участвующих в деле, для процессуального закрепления распорядительных действий сторон на этой стадии процесса, а также для решения вопроса о готовности дела и возможности назначения его к судебному разбирательству в арбитражном суде первой инстанции (статья 136 АПК РФ).
В предварительном судебном заседании судья и лица, участвующие в деле, совершают процессуальные действия, перечисленные в части 2 статьи 136 АПК РФ, и иные необходимые действия, указанные в статье 135 АПК РФ, если ранее они не были совершены. 20. В силу части 1 статьи 136 АПК РФ предварительное судебное заседание проводится судьей единолично, даже если дело подлежит рассмотрению коллегиальным составом суда в случаях, предусмотренных частью 2 статьи 17 АПК РФ.
Если дело подлежит рассмотрению коллегиальным составом суда, вопросы, рассматривающиеся в судебном заседании (например, об оставлении заявления без рассмотрения, о прекращении производства по делу, передаче дела на рассмотрение другого суда), разрешаются коллегиальным составом суда после назначения дела к судебному разбирательству (часть 2 статьи 17 АПК РФ). 21. В соответствии с частью 4 статьи 136 АПК РФ арбитражный суд по ходатайству лиц, участвующих в деле, вправе объявить перерыв в предварительном судебном заседании по правилам статьи 163 АПК РФ на срок, не превышающий пяти дней, для представления этими лицами дополнительных доказательств.
Исходя из конкретных обстоятельств дела, суд вправе повторно объявить перерыв в предварительном судебном заседании с учетом необходимости завершить подготовку дела к судебному разбирательству в срок, определенный статьей 134 АПК РФ. На перерыв в пределах дня проведения предварительного судебного заседания и время, когда такое заседание будет продолжено, указывается в протоколе предварительного судебного заседания. О перерыве на более длительный срок арбитражный суд выносит определение, которое заносится в протокол предварительного судебного заседания. В определении указываются время и место продолжения предварительного судебного заседания. По окончании перерыва судья объявляет о продолжении предварительного судебного заседания.
Лица, участвующие в деле, присутствовавшие в предварительном судебном заседании до объявления перерыва, считаются надлежащим образом извещенными о времени и месте предварительного судебного заседания, и их неявка в предварительное судебное заседание после окончания перерыва не является препятствием для его продолжения. 22. Если в предварительном судебном заседании арбитражный суд установит наличие обстоятельств, препятствующих назначению судебного заседания суда первой инстанции, он вправе отложить предварительное судебное заседание по правилам статьи 158 АПК РФ.
В случае вступления в дело соистца, привлечения соответчика, замены ненадлежащего ответчика, процессуального правопреемства, вступления в дело третьего лица, заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, вступления в дело либо привлечения третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора (статьи 46, 47, 48, 50, 51 АПК РФ), арбитражный суд откладывает предварительное судебное заседание и назначает иную дату его проведения, если соответствующие лица (их представители) отсутствуют в предварительном судебном заседании. 23. Дело может быть назначено к судебному разбирательству после того, как рассмотрены все вопросы, вынесенные для рассмотрения в предварительном судебном заседании в случае его проведения, собраны необходимые доказательства и судья с учетом мнения сторон и привлеченных к участию в деле третьих лиц признал, что дело к судебному разбирательству подготовлено. Предварительно судья с учетом позиции сторон о достаточности доказательств выясняет, все ли доказательства, которые они намеревались представить, имеются в распоряжении суда, нет ли у сторон каких-либо ходатайств, в том числе о представлении или об истребовании дополнительных доказательств.
Признав дело подготовленным, судья выносит определение о назначении дела к судебному разбирательству (часть 1 статьи 137 АПК РФ). 24. В случае, если в предварительном судебном заседании лица, участвующие в деле, не возражают против продолжения рассмотрения дела в судебном заседании арбитражного суда первой инстанции и дело не подлежит рассмотрению коллегиальным составом суда, арбитражный суд выносит определение о завершении подготовки дела к судебному разбирательству и об открытии судебного заседания (часть 4 статьи 137 АПК РФ).
Если лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте проведения предварительного судебного заседания и судебного разбирательства дела по существу, не явились в предварительное судебное заседание и не заявили возражений против рассмотрения дела в их отсутствие, судья вправе завершить предварительное судебное заседание и открыть судебное заседание арбитражного суда первой инстанции в случае соблюдения требований части 4 статьи 137 АПК РФ.
При наличии возражений лиц, участвующих в деле, относительно перехода к рассмотрению дела в судебном заседании арбитражного суда первой инстанции суд назначает иную дату рассмотрения дела по существу, на что указывает в определении о назначении дела к судебному разбирательству.
Заключительные положения 25. Определения, выносимые в ходе подготовки дела к судебному разбирательству, могут быть обжалованы в случаях, предусмотренных частью 1 статьи 188 АПК РФ.
Обжалование таких определений не должно препятствовать подготовке к рассмотрению дела по существу. С этой целью при поступлении в арбитражный суд первой инстанции жалобы на определение судья направляет в электронной форме в арбитражный суд апелляционной или кассационной инстанции сопроводительное письмо о соответствующей жалобе и ссылку на электронные образы такой жалобы и материалов дела, размещенные в информационной системе “Картотека арбитражных дел”.
При отсутствии технической возможности судья направляет в суд вышестоящей инстанции обжалуемое определение и копии материа- 2-БВС № 7 лов дела, непосредственно относящихся к обжалуемому определению.
Арбитражный суд, рассматривающий жалобу, вправе истребовать из арбитражного суда, определение которого обжалуется, и другие материалы, необходимые для рассмотрения жалобы. 26. В связи с принятием настоящего постановления признать не подлежащим применению постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 20 декабря 2006 года № 65 “О подготовке дела к судебному разбирательству”.
Председатель Верховного Суда
Российской Федерации
И.Л. ПОДНОСОВА
Секретарь Пленума,
судья Верховного Суда Российской Федерации
В.В. МОМОТОВ
ПОСТАНОВЛЕНИЕ № 13
ПЛЕНУМА ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
от 4 июня 2024 г.
Об изменении состава Научно-консультативного совета при Верховном Суде Российской Федерации В соответствии со статьей 19 Федерального конституционного закона “О Верховном Суде Российской Федерации”, пунктом 3.1 Регламента Верховного Суда Российской Федерации, пунктами 5 и 6 Положения о Научно-консультативном совете при Верховном Суде Российской Федерации Пленум
Верховного Суда Российской Федерации п о с т а н о в л я е т:
В состав Научно-консультативного совета при Верховном Суде Российской Федерации внести следующие изменения.
Председатель Научно-консультативного совета — Подносова Ирина Леонидовна — Председатель
Верховного Суда Российской Федерации.
Включить в состав гражданско-правовой секции Синицына Сергея Андреевича — доктора юридических наук, профессора.
Председатель Верховного Суда Российской Федерации
И.Л. ПОДНОСОВА
Секретарь Пленума, судья Верховного Суда Российской Федерации
В.В. МОМОТОВ
ПОСТАНОВЛЕНИЕ № 14
ПЛЕНУМА ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
от 6 июня 2024 г.
Об избрании членов Апелляционной коллегии Верховного Суда Российской Федерации Руководствуясь пунктом 6 части 3 статьи 5 Федерального конституционного закона от 5 февраля 2014 года № 3-ФКЗ “О Верховном Суде Российской Федерации”, Пленум Верховного Суда Российской Федерации
п о с т а н о в л я е т:
Избрать членами Апелляционной коллегии Верховного Суда Российской Федерации следующих судей Верховного Суда Российской Федерации: Александрова Валентина Николаевича Вавилычеву Татьяну Юрьевну Горчакову Елену Викторовну Киселева Александра Петровича Крупнова Игоря Владимировича Рудакова Евгения Витальевича Сабурова Дмитрия Энгельсовича Тютина Дениса Владимировича Шамова Алексея Викторовича Якимова Алексея Александровича.
Председатель Верховного Суда Российской Федерации
И.Л. ПОДНОСОВА
Секретарь Пленума, судья Верховного Суда Российской Федерации
В.В. МОМОТОВ
ПОСТАНОВЛЕНИЯ ПРЕЗИДИУМА,
РЕШЕНИЯ И ОПРЕДЕЛЕНИЯ СУДЕБНЫХ КОЛЛЕГИЙ
ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ При рассмотрении спора по требованию медицинского работника о признании права на получение единовременной страховой выплаты на основании Указа Президента Российской Федерации от 6 мая 2020 г. № 313 суду необходимо устанавливать, произошло ли заражение такого работника коронавирусной инфекцией при исполнении им трудовых обязанностей исходя из конкретных обстоятельств дела (места работы медицинского работника, его должностных обязанностей, санитарно-гигиенической характеристики условий его труда и т.д.) Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 5 февраля 2024 г. № 4-КГ23-93-К1 ( И з в л е ч е н и е ) М. обратилась 8 октября 2021 г. в суд с исковым заявлением к региональному отделению Фонда социального страхования РФ1 и учреждению здравоохранения об отмене решения врачебной комиссии этого учреждения (далее также — медицинское учреждение, работодатель), о взыскании с регионального отделения Фонда социального страхования РФ в ее пользу единовременной страховой выплаты.
В обоснование заявленных требований М. указала, что работает медицинской сестрой процедурного кабинета в филиале медицинского учреждения. По направлениям врачей в период с 10 по 30 ноября 2020 г. производила забор крови у пациентов, у которых впоследствии было подтверждено наличие новой коронавирусной инфекции (COVID-19) (далее также — коронавирусная инфекция), после чего М. был установлен диагноз — коронавирусная инфекция, вызванная вирусом COVID-19, “пневмония вирусная”, в связи с чем М. с 5 по 31 декабря 2020 г. находилась на амбулаторном лечении.
Приказом работодателя от 2 ноября 2020 г. определен перечень работников медицинского учреждения, допущенных с их согласия с 1 по 30 ноября 2020 г. к оказанию медицинской помощи гражданам, у которых выявлена коронавирусная инфекция, и лицам из групп риска заражения коронавирусной инфекцией. М. в этом перечне не поименована.
В признании случая повреждения здоровья медицинского работника М. страховым врачебной комиссией работодателя от 12 февраля 2021 г. было отказано со ссылкой на то, что М. непосредственно 1С 1 января 2023 г. в результате реорганизации государственного учреждения — Пенсионного фонда РФ с одновременным присоединением к нему Фонда социального страхования РФ создан Фонд пенсионного и социального страхования РФ (ст. 18 Федерального закона от 14 июля 2022 г. № 236-ФЗ “О Фонде пенсионного и социального страхования Российской Федерации”). с пациентами, у которых подтверждено наличие коронавирусной инфекции, и пациентами с подозрениями на эту инфекцию, не работала, инфицирование коронавирусной инфекцией могло произойти во внерабочее время.
Региональным отделением Фонда социального страхования РФ М. отказано в предоставлении единовременной страховой выплаты в размере 68 811 руб., предусмотренной подп. “б” п. 2 Указа Президента Российской Федерации от 6 мая 2020 г. № 313 “О предоставлении дополнительных страховых гарантий отдельным категориям медицинских работников” (далее также — единовременная страховая выплата), ввиду того, что решением врачебной комиссии работодателя случай ее заболевания признан нестраховым.
По мнению М., решение врачебной комиссии работодателя от 12 февраля 2021 г. является незаконным, поскольку при исполнении своих должностных обязанностей, в том числе при заборе крови у пациентов медицинского учреждения, она непосредственно контактировала с пациентами с коронавирусной инфекцией и ее инфицирование COVID-19 произошло из-за наличия таких контактов на рабочем месте. Отказ работодателя в оформлении случая ее заболевания как страхового лишил М. возможности получения названной единовременной страховой выплаты.
Разрешая спор и отказывая в удовлетворении исковых требований М. об отмене решения врачебной комиссии от 12 февраля 2021 г., о взыскании в ее пользу единовременной страховой выплаты, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии сведений, подтверждающих, что М. могла быть заражена коронавирусной инфекцией при проведении медицинских манипуляций во время исполнения своих должностных обязанностей медицинской сестры процедурного кабинета.
Суд апелляционной инстанции, рассматривая дело по апелляционной жалобе М., согласился с выводами суда первой инстанции, признав решение суда первой инстанции законным и обоснованным.
Отклоняя доводы апелляционной жалобы М. о том, что она непосредственно работала с пациентами с подозрением на коронавирусную инфекцию, осуществляя у них забор крови для исследования, суд апелляционной инстанции сослался на приказ руководителя медицинского учреждения, в котором отсутствуют сведения о привлечении М. к работе с пациентами, у которых подтверждено наличие коронавирусной инфекции, и пациентами с подозрением на эту инфекцию, доказательств обратному не представлено.
Кассационный суд общей юрисдикции, оставляя без изменения судебное постановление суда апелляционной инстанции, не установил нарушения либо неправильного применения судом апелляционной инстанции норм материального или процессуального права.
В связи с приведенными выводами судебных инстанций Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ 5 февраля 2024 г. указала следующее.
Согласно п. 1 Указа Президента Российской Федерации от 6 мая 2020 г. № 313 “О предоставлении дополнительных страховых гарантий отдельным категориям медицинских работников”1 (далее — Указ Президента Российской Федерации от 6 мая 2020 г. № 313), действовавшего в период заболевания М. коронавирусной инфекцией, врачам, среднему и младшему медицинскому персоналу медицинских организаций, водителям автомобилей скорой медицинской помощи, непосредственно работающим с пациентами, у которых подтверждено наличие новой коронавирусной инфекции (COVID-19), и пациентами с подозрением на эту инфекцию (далее также — медицинские работники), предоставляются дополнительные страховые гарантии в виде единовременной страховой выплаты.
Из нормативных предписаний ст. 21 ТК РФ, Указа Президента Российской Федерации от 6 мая 2020 г. № 313 и принятых во исполнение этого Указа нормативных правовых актов2 следует, что одним из направлений государственной политики в области охраны труда является обеспечение приоритета сохранения жизни и здоровья работников. Работник имеет право на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей. 1Указ Президента Российской Федерации от 6 мая 2020 г. № 313 признан утратившим силу Указом Президента Российской Федерации от 15 июля 2022 г. № 464 “О признании утратившими силу некоторых указов Президента Российской Федерации”.
Исходя из п. 2 Указа Президента Российской Федерации от 15 июля 2022 г. № 464 при наступлении (возникновении) до 15 июля 2022 г. страховых случаев, предусмотренных Указом Президента Российской Федерации от 6 мая 2020 г. № 313, обязательства по предоставлению дополнительных страховых гарантий (дополнительных государственных гарантий) перечисленным в Указе Президента Российской Федерации от 6 мая 2020 г. № 313 работникам медицинских организаций подлежат исполнению в полном объеме. 2Распоряжением Правительства РФ от 15 мая 2020 г. № 1272-р был утвержден Перечень заболеваний (синдромов) или осложнений, вызвавших причинение вреда здоровью отдельных категорий лиц, предусмотренных Указом Президента Российской Федерации от 6 мая 2020 г. № 313 “О предоставлении дополнительных страховых гарантий отдельным категориям медицинских работников”, и повлекших за собой временную нетрудоспособность, но не приведших к инвалидности, вызванных новой коронавирусной инфекцией (COVID-19), подтвержденной лабораторными методами исследования, а при невозможности их проведения — решением врачебной комиссии, принятым на основании результатов компьютерной томографии легких.
Заболевание “вирусная пневмония” поименовано в названном перечне.
Для организации расследования страховых случаев, указанных в подп. “б” п. 2 Указа Президента Российской Федерации от 6 мая 2020 г. № 313, постановлением Правительства РФ от 16 мая 2020 г. № 695 было утверждено Временное положение о расследовании страховых случаев причинения вреда здоровью медицинского работника в связи с развитием у него полученных при исполнении трудовых обязанностей заболевания (синдрома) или осложнения, повлекших за собой временную нетрудоспособность, но не приведших к инвалидности, вызванных новой коронавирусной инфекцией, подтвержденной лабораторными методами исследования, а при невозможности их проведения — решением врачебной комиссии, принятым на основании результатов компьютерной томографии легких.
Медицинским работникам, в том числе врачам, среднему и младшему медицинскому персоналу медицинских организаций, при их непосредственной работе с пациентами, у которых подтверждено наличие коронавирусной инфекции, и пациентами с подозрением на эту инфекцию предоставлены дополнительные страховые гарантии в виде единовременной страховой выплаты. В числе установленных данным указом страховых случаев, при наступлении которых производится единовременная страховая выплата, — причинение вреда здоровью медицинского работника в связи с развитием у него полученных при исполнении трудовых обязанностей заболевания (синдрома) или осложнения, вызванных коронавирусной инфекцией, подтвержденной лабораторными методами исследования (а при отсутствии возможности проведения лабораторных исследований — решением врачебной комиссии, принятым на основании результатов компьютерной томографии легких), и повлекших за собой временную нетрудоспособность, но не приведших к инвалидности. Заболевание медицинского работника, вызванное коронавирусной инфекцией, должно быть включено в соответствующий перечень, утвержденный Правительством Российской Федерации.
К числу таких заболеваний относится “вирусная пневмония”.
Право на получение единовременной страховой выплаты имеют названные в Указе Президента Российской Федерации от 6 мая 2020 г. № 313 работники медицинских организаций (врачи, средний и младший медицинский персонал, водители автомобилей скорой медицинской помощи), заболевание которых, вызванное новой коронавирусной инфекцией (COVID-19), было получено ими при исполнении трудовых обязанностей вследствие непосредственной работы (контакта) с пациентами, у которых подтверждено наличие коронавирусной инфекции, и пациентами с подозрением на эту инфекцию.
При этом право на получение единовременной страховой выплаты такими работниками не поставлено в зависимость от их вины или вины работодателя в возникновении страхового случая.
Для получения медицинским работником единовременной страховой выплаты работодателем в установленном законом порядке создается врачебная комиссия и проводится расследование, по результатам которого должен быть установлен факт инфицирования медицинского работника коронавирусной инфекцией при исполнении им трудовых обязанностей ввиду непосредственного контакта с пациентами, у которых подтверждено наличие коронавирусной инфекции, и пациентами с подозрением на эту инфекцию.
При проведении врачебной комиссией расследования в целях установления факта инфицирования медицинского работника коронавирусной инфекцией при исполнении им трудовых обязанностей должны быть тщательно и объективно исследованы и изучены обстоятельства, с которыми связано возникновение права на получение единовременной страховой выплаты, а именно — обстоятельства непосредственной работы (контакта) медицинского работника с пациентами, у которых подтверждено наличие коронавирусной инфекции, и пациентами с подозрением на эту инфекцию. В случае наличия у врачебной комиссии при подведении итогов расследования сомнений о том, имеет ли место страховой случай, влекущий право работника на получение единовременной страховой выплаты, то такие сомнения, исходя из необходимости обеспечения приоритета сохранения жизни и здоровья работника и права работника на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, должны трактоваться в пользу работника.
При рассмотрении спора по требованию медицинского работника, оспаривающего решение врачебной комиссии об отказе в признании факта его инфицирования коронавирусной инфекцией при исполнении им трудовых обязанностей и, соответственно, об отсутствии у него права на получение единовременной страховой выплаты, суду необходимо устанавливать, произошло ли заражение такого работника коронавирусной инфекцией при исполнении им трудовых обязанностей и был ли непосредственный контакт такого работника с пациентами, у которых подтверждено наличие коронавирусной инфекции, и пациентами с подозрением на эту инфекцию, исходя из конкретных обстоятельств дела (места работы медицинского работника, его должностных обязанностей, санитарно-гигиенической характеристики условий его труда и т.д.). Работодатель при наличии такого спора должен доказать, что у работника не имелось непосредственного контакта с пациентами, у которых подтверждено наличие коронавирусной инфекции, и пациентами с подозрением на эту инфекцию, а также, что расследование случая заболевания работника коронавирусной инфекцией проведено в соответствии с установленным порядком, в ходе расследования были изучены документы и установлены все имеющие значение обстоятельства, т.е. подтвердить свое решение о том, что заболевание работника, вызванное коронавирусной инфекцией, не связано с исполнением им трудовых обязанностей.
Суд апелляционной инстанции при рассмотрении данного дела неправильно истолковал и применил подлежащие применению к спорным отношениям нормы материального права, в связи с чем не установил юридически значимые для правильного разрешения настоящего спора обстоятельства.
М., заявляя исковые требования об отмене решения врачебной комиссии, отказавшей в признании случая ее заболевания коронавирусной инфекцией страховым, приводила доводы о том, что она при исполнении своих должностных обязанностей, в том числе при заборе крови у пациентов медицинского учреждения, непосредственно контактировала с пациентами с коронавирусной инфекцией и ее инфицирование этой инфекцией произошло из-за наличия таких контактов на рабочем месте.
Следовательно, при разрешении требований М. об отмене решения врачебной комиссии, о взыскании единовременной страховой выплаты юридически значимыми и подлежащими определению и установлению являлись, в частности, следующие обстоятельства: имелся ли у М. при исполнении должностных обязанностей по должности процедурной медицинской сестры процедурного кабинета непосредственный контакт с пациентами, у которых подтверждено наличие коронавирусной инфекции, и пациентами с подозрением на эту инфекцию; соблюден ли врачебной комиссией порядок расследования случая заболевания М. коронавирусной инфекцией; какие документы о деятельности М. изучались врачебной комиссией; изучала ли врачебная комиссия в ходе расследования случая заболевания М. коронавирусной инфекцией документы, касающиеся работы М. с пациентами, которые посещали ее процедурный кабинет в период с 21 ноября по 4 декабря 2020 г. (журнал регистрации пациентов); изучала ли врачебная комиссия медицинские документы пациентов, с которыми контактировала М. в период до ее инфицирования коронавирусной инфекцией.
Однако эти обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения данного спора, в качестве юридически значимых судом апелляционной инстанции в нарушение ст.ст. 327, 3271 ГПК РФ при рассмотрении дела по апелляционной жалобе М., содержащей доводы о том, что врачебная комиссия при проведении расследования случая ее заболевания коронавирусной инфекцией рассматривала только организационно-распорядительную документацию медицинского учреждения, в которой не отражена информация о заболеваниях коронавирусной инфекцией, пациентов процедурного кабинета, у которых она осуществляла забор крови для исследования, определены и установлены не были, они не вошли в предмет доказывания по настоящему делу и, соответственно, надлежащей правовой оценки не получили.
Кассационный суд общей юрисдикции допущенные судом апелляционной инстанции нарушения норм права не выявил и не устранил.
С учетом изложенного Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила судебные постановления судов апелляционной и кассационной инстанций и направила дело на новое апелляционное рассмотрение в суд апелляционной инстанции.
ПО ЭКОНОМИЧЕСКИМ СПОРАМ По смыслу ч. 9 ст. 37 Федерального закона от 5 апреля 2013 г. № 44-ФЗ “О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд” при заключении контракта на поставку товаров, необходимых для нормального жизнеобеспечения граждан, гарантийное письмо самого участника закупки в форме электронного конкурса, аукциона, предложившего цену на 25 и более процентов ниже начальной цены, не является надлежащим подтверждением возможности такого участника осуществить поставку товара по предлагаемой цене Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 27 ноября 2023 г. № 310-ЭС23-10279 ( И з в л е ч е н и е ) Учреждение провело электронные аукционы на поставку продуктов питания (сливочного мас- 3-БВС № 7 ла и творога), по результатам которых победителем признан индивидуальный предприниматель, подавший предложения со снижением начальной максимальной цены контракта (на 47 процентов и 54 процента соответственно).
По результатам проверки административный орган установил, что в порядке реализации антидемпинговых мер, предусмотренных ст. 37 Федерального закона от 5 апреля 2013 г. № 44-ФЗ “О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд” (далее — Закон № 44-ФЗ) и аукционной документацией, необходимость в применении которых возникла в связи со снижением начальной (максимальной) цены контракта более чем на 25 процентов, предприниматель одновременно с подписанием проектов контрактов направил учреждению путем размещения в единой информационной системе в сфере закупок информацию о трех контрактах, заключенных и исполненных им в течение трех лет до дня подачи заявок на участие в аукционах, а также гарантийные письма.
В гарантийных письмах сообщалось, что предприниматель является официальным дистрибьютором ряда производителей продукции, имеет на складе необходимое количество продукции длительного срока хранения, у него заключены договоры с другими производителями по фиксированным ценам; предприниматель гарантирует в рамках исполнения контрактов поставить продукцию в соответствии с поданной заявкой, обеспечить поставку в дни и время, указанные при подаче заявки.
Административный орган пришел к выводу, что при заключении контрактов предпринимателю и учреждению следовало выполнить требования ч. 9 ст. 37, ч. 3 ст. 832 Закона № 44-ФЗ (в редакции, действовавшей в период проведения электронных аукционов на поставку продуктов), однако гарантийные письма приведенного содержания, исходящие от самого предпринимателя, не отвечают требованиям указанных норм, поэтому учреждение обязано было признать предпринимателя уклонившимся от заключения контракта в порядке ч. 10 ст. 37 Закона № 44-ФЗ. На этом основании административный орган вынес решение о нарушении учреждением требований ч. 9 ст. 37, ч. 3 ст. 832 Закона № 44-ФЗ.
Не согласившись с указанным решением, учреждение обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании его незаконным.
Решением арбитражного суда первой инстанции в удовлетворении заявленных требований отказано.
Постановлениями арбитражного суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа решение суда отменено, заявление учреждения удовлетворено.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ 27 ноября 2023 г. отменила постановления суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, оставила в силе решение суда первой инстанции по следующим основаниям.
В соответствии с положениями ч. 9 ст. 37 и ч. 3 ст. 832 Закона № 44-ФЗ (в редакции, действовавшей в период проведения электронных аукционов на поставку продуктов), если предметом контракта, для заключения которого проводится конкурс или аукцион, является поставка товара, необходимого для нормального жизнеобеспечения, участник закупки, предложивший цену контракта, сумму цен единиц товара на 25 и более процентов ниже начальной (максимальной) цены контракта, начальной суммы цен единиц товара, обязан представить заказчику обоснование предлагаемых цены контракта, суммы цен единиц товара, которое может включать в себя гарантийное письмо от производителя с указанием цены и количества поставляемого товара (за исключением случая, если количество поставляемых товаров невозможно определить), документы, подтверждающие наличие товара у участника закупки, иные документы и расчеты, подтверждающие возможность участника закупки осуществить поставку товара по предлагаемым цене, сумме цен единиц товара.
Указанное обоснование представляется участником закупки, с которым заключается контракт, при направлении заказчику подписанного проекта контракта при проведении аукциона. В случае невыполнения таким участником данного требования он признается уклонившимся от заключения контракта. При признании комиссией по осуществлению закупок предложенных цены контракта, суммы цен единиц товара необоснованными контракт с таким участником не заключается и право заключения контракта переходит к участнику закупки, который предложил такие же, как и победитель этого конкурса или аукциона, цену контракта, сумму цен единиц товара или предложение о цене контракта которого содержит лучшие условия по цене контракта, следующие после условий, предложенных победителем этого конкурса или аукциона (п. 2 ч. 10 ст. 37 Закона № 44-ФЗ).
Применяя положения ч. 9 ст. 37 Закона № 44-ФЗ в истолковании, отличном от данного судом первой инстанции применительно к установленным фактическим обстоятельствам по делу, суды апелляционной и кассационной инстанций признали представление собственного гарантийного письма предпринимателя достаточным для выполнения предписанных законом требований.
Между тем судом не учтено, что документы, представляемые участником закупки во исполнение требований ч. 9 ст. 37 Закона № 44-ФЗ, должны подтверждать реальную возможность поставки товара по предложенной участником цене контракта, иметь соответствующее обоснование заявленного снижения начальной (максимальной) цены контракта.
В указанной норме закона приведен примерный перечень документов, которые могут быть представлены участником закупки (гарантийное письмо от производителя, документы, подтверждающие наличие товара); он не является закрытым, что позволяет участнику представить в целях выполнения установленных требований иные сопоставимые по содержанию документы.
По смыслу п. 2 ч. 10 ст. 37 Закона № 44-ФЗ оценку выполнению участником закупки, предложившим цену контракта на 25 и более процентов ниже начальной (максимальной) цены контракта при проведении электронного конкурса, аукциона, и обоснованности предложенной цены контракта дает комиссия по осуществлению закупок, которая не может допускать формального выполнения установленных требований, не сопровождающегося представлением обозначенных выше документов, а равно, например, письменных расчетов ценового предложения с учетом конкретных действующих договоров участника закупки с изготовителями (поставщиками), складскими документами и т.п.
Такого рода документов, обеспечивающих соблюдение требований закона, предприниматель не представил; его собственные гарантийные письма о готовности поставить товар не соответствуют требованиям, установленным ч. 9 ст. 37 Закона № 44-ФЗ, и в отсутствие иных документов, подтверждающих обоснованность значительного снижения цены поставляемого товара, не могли быть приняты в качестве достаточного обоснования стоимости контракта, на что правильно указано в решении суда первой инстанции.
Таким образом, административным органом в оспоренном решении правомерно установлено нарушение требований чч. 9 и 10 ст. 37, ч. 3 ст. 832 Закона № 44-ФЗ.
ПО АДМИНИСТРАТИВНЫМ ДЕЛАМ 1. Пункты 532, 538, 544 и 553 Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, утвержденных приказом Минюста России от 4 июля 2022 г. № 110, абз. 6 и 14 приложения № 12 к этим Правилам признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 11 января 2024 г. № АКПИ23-1085, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 4 апреля 2024 г. № АПЛ24-81 2. Подпункт 6.25 п. 6 Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, утвержденных приказом Минюста России от 4 июля 2022 г. № 110, пп. 15 и 28 приложения № 3 к указанным Правилам признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 24 января 2024 г. № АКПИ23-1066, вступившее в законную силу 3. Оспариваемая частично номенклатура медицинских услуг, утвержденная приказом Минздрава России от 13 октября 2017 г. № 804н, признана не противоречащей федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 17 января 2024 г. № АКПИ23-1043, вступившее в законную силу 4. Оспариваемые частично пп. 4, 8 Правил уведомления пограничных органов федеральной службы безопасности о намерении осуществлять неоднократное пересечение государственной границы Российской Федерации на море российскими судами, утвержденных постановлением Правительства РФ от 28 марта 2019 г. № 341, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 16 января 2024 г. № АКПИ23-928, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 4 апреля 2024 г. № АПЛ24-82 5. Пункты 2, 3, 4, 6, подп. 16 п. 11, пп. 13, 15, 16 Положения о государственном природном заказнике федерального значения “Воронежский”, утвержденного приказом Минприроды России от 31 марта 2023 г. № 167, приложения № 1, 2 к нему признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 17 января 2024 г. № АКПИ23-978, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 9 апреля 2024 г. № АПЛ24-89 6. Оспариваемые частично п. 3 постановления Правительства РФ от 6 мая 2011 г. № 354 “О предоставлении коммунальных услуг собственникам и пользователям помещений в многоквартирных домах и жилых домов”, подп. “е” п. 69 Правил предоставления коммунальных услуг собственникам и пользователям помещений в многоквартирных домах и жилых домов, утвержденных указанным постановлением, приказ Минстроя России от 26 января 2018 г. № 43/пр “Об утверждении примерной формы платежного документа для внесения платы за содержание и ремонт жилого помещения и предоставление коммунальных услуг” признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 30 января 2024 г. № АКПИ23-1095, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 18 апреля 2024 г. № АПЛ24-103 7. Письмо Россельхознадзора от 26 декабря 2019 г. № ФС-КС-7/35323 признано не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 7 февраля 2024 г. № АКПИ23-1103, вступившее в законную силу 8. Абзацы 1, 4, 5, 6, 8, 11 п. 39 Правил недискриминационного доступа к инфраструктуре для размещения сетей электросвязи, утвержденных постановлением Правительства РФ от 22 ноября 2022 г. № 2106, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 16 января 2024 г. № АКПИ23-1000, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 9 апреля 2024 г. № АПЛ24-90 9. Абзац 3 п. 18, п. 19, подп. “а” п. 21, подп. “а” п. 24, пп. 25, 26 Правил регистрации, приостановления, возобновления и прекращения действия деклараций о соответствии, признания их недействительными, утвержденных постановлением Правительства РФ от 19 июня 2021 г. № 936, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 23 января 2024 г. № АКПИ23-998, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 18 апреля 2024 г. № АПЛ24-96 10. Абзац 4 п. 43 критериев аккредитации и перечня документов и сведений, подтверждающих соответствие заявителя, аккредитованного лица критериям аккредитации, утвержденных приказом Минэкономразвития России от 26 октября 2020 г. № 707, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 31 января 2024 г. № АКПИ23-1065, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 23 апреля 2024 г. № АПЛ24-112 ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ При квалификации деяния по ч. 3 ст. 166 УК РФ по признаку причинения особо крупного ущерба судам следует исходить не из стоимости угнанного и впоследствии найденного автомобиля, а из фактически понесенных владельцем расходов, связанных с ремонтом автомобиля в случае, если он поврежден во время угона Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 25 августа 2022 г. № 11-УД22-22-К6 ( И з в л е ч е н и е ) По приговору Ново-Савиновского районного суда г. Казани Республики Татарстан от 22 ноября 2018 г., постановленному в порядке главы 40 УПК РФ, Б. осужден по ч. 1 ст. 3251 УК РФ к шести месяцам лишения свободы и по ч. 3 ст. 166 УК РФ — к трем годам шести месяцам лишения свободы.
В апелляционном порядке приговор не обжалован.
Определением судебной коллегии по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 28 сентября 2021 г. приговор оставлен без изменения в части квалификации содеянного; смягчено наказание по ч. 1 ст. 3251 УК РФ до пяти месяцев лишения свободы и по ч. 3 ст. 166 УК РФ — до трех лет пяти месяцев лишения свободы. В приговор внесены и иные изменения.
Постановлением Верхнекамского районного суда Кировской области от 11 мая 2022 г. неотбытая часть наказания в виде лишения свободы заменена осужденному более мягким видом наказания.
В кассационной жалобе осужденный Б., помимо прочего, просил изменить приговор и кассационное определение и снизить назначенное наказание.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 25 августа 2022 г. изменила судебные решения, указав следующее.
Б. признан виновным в неправомерном завладении государственным регистрационным знаком транспортного средства в целях совершения тяжкого преступления, а также в неправомерном завладении автомобилем без цели хищения (угон), причинившем особо крупный ущерб.
Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 25 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря 2008 г. № 25 “О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения”, при квалификации действий лица, совершившего неправомерное завладение транспортным средством без цели хищения, по ч. 3 ст. 166 УК РФ в случае причинения особо крупного ущерба судам надлежит исходить из фактически понесенных владельцем расходов, связанных с ремонтом найденного автомобиля в случае, если он поврежден во время угона.
Из предъявленного обвинения, с которым согласился Б., следует, что Б., действуя с прямым умыслом, направленным на неправомерное завладение автомобилем без цели хищения, подошел к автомобилю марки “ВМW Х1 xDrive20i”, принадлежащему ООО УК “ТрансТехСервис”, без государственных регистрационных знаков, открыл дверцу и незаконно проник в салон. Ключами, находящимися в салоне, завел двигатель и совершил поездку по г. Казани, после чего, припарковав автомобиль, установил на него ранее похищенные им из салона другого автомобиля две пластины государственного регистрационного знака и затем вновь совершил поездку на дан- ном автомобиле, но был задержан сотрудниками отдела ГИБДД Управления МВД России по г. Казани.
Проверив обоснованность предъявленного Б. обвинения, суд квалифицировал его действия по ч. 3 ст. 166 УК РФ как неправомерное завладение автомобилем без цели хищения, с причинением особо крупного ущерба и по ч. 1 ст. 3251 УК РФ как неправомерное завладение государственным регистрационным знаком транспортного средства в целях совершения тяжкого преступления.
Между тем, как следует из показаний представителя потерпевшего ООО УК “ТрансТех- Сервис” Р., угнанный автомобиль марки “ВМW Х1 xDrive20i” возвращен владельцу; на нем обнаружены повреждения в виде вмятин и царапин с повреждением лакокрасочного покрытия на правом переднем крыле и правой передней двери, а также повреждения на пластмассовых деталях арки переднего колеса, которых до угона автомобиля не имелось.
При этом о каких-либо расходах, связанных с ремонтом автомобиля, потерпевшая организация не заявляла и соответствующих документов не представила.
Данных о проведении в ходе предварительного следствия по делу экспертизы для определения размера причиненного в результате преступления ущерба, стоимости восстановительного ремонта в отношении поврежденного транспортного средства не имеется.
Согласно справке, выданной руководителем автосалона ВМW, стоимость автомобиля марки “ВМW Х1 xDrive20i” составляет 2 665 590 руб.
Таким образом, определение судом размера ущерба исходя из стоимости самого автомобиля (2 665 590 руб.), а не из понесенных владельцем расходов, связанных с ремонтом найденного автомобиля, противоречит требованиям закона.
С учетом того, что транспортное средство было возвращено владельцу с незначительными повреждениями, при отсутствии данных о фактически понесенных владельцем расходов, связанных с ремонтом автомобиля, квалификация действий Б. по ч. 3 ст. 166 УК РФ как неправомерного завладения автомобилем без цели хищения, с причинением особо крупного ущерба, не может быть признана обоснованной. В связи с этим действия Б. подлежат переквалификации на ч. 1 ст. 166 УК РФ.
Данное преступление относится к категории преступлений средней тяжести, поэтому Б. не может быть инкриминировано совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 3251 УК РФ (в целях совершения тяжкого или особо тяжкого преступления).
При таких обстоятельствах Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ приговор и определение кассационного суда общей юрисдикции отменила в части осуждения Б. по ч. 1 ст. 3251 УК РФ и производство по делу прекратила на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 и п. 2 ч. 1 ст. 27 УПК РФ за отсутствием в деянии состава преступления с признанием за Б. права на реабилитацию; эти же судебные решения изменила и переквалифицировала действия Б. с ч. 3 ст. 166 УК РФ на ч. 1 ст. 166 УК РФ, по которой назначила наказание в виде двух лет лишения свободы.
СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА КАССАЦИОННЫХ И АПЕЛЛЯЦИОННЫХ СУДОВ ПО ДЕЛАМ ВОЕННОСЛУЖАЩИХ Военнослужащий, признанный нуждающимся в жилом помещении, не может быть снят с жилищного учета на предоставление жилищной субсидии после увольнения с военной службы лишь на том основании, что он подлежал жилищному обеспечению в ином порядке в целях исключения нарушения прав его и членов его семьи из-за неправильных действий (бездействия) государственных органов Кассационное определение кассационного военного суда от 18 января 2024 г. ( И з в л е ч е н и е ) Апелляционным определением Южного окружного военного суда от 18 августа 2023 г. отменено решение Волгоградского гарнизонного военного суда от 19 мая 2023 г. об удовлетворении административного искового заявления Б., в котором он просил признать незаконным решение жилищного органа Минобороны России о снятии административного истца и членов его семьи с учета нуждающихся в жилых помещениях. По делу принято новое решение об отказе Б. в удовлетворении заявленных требований.
Рассмотрев 18 января 2024 г. дело по кассационной жалобе административного истца, кассационный военный суд апелляционное определение окружного военного суда отменил, оставил в силе решение суда первой инстанции по следующим основаниям.
Из материалов дела следует, что Б. проходил военную службу по контракту с мая 2006 г. (с ноября 2006 г. — в воинском звании прапорщика) по июнь 2008 г., с декабря 2008 г. по июль 2015 г. и с октября 2019 г. по июнь 2022 г.
Решением жилищного органа от 15 декабря 2021 г. Б. признан нуждающимся в жилом по- 4-БВС № 7 мещении по избранному месту жительства в г. Москве с формой обеспечения в виде жилищной субсидии.
Решением жилищного органа Минобороны России от 4 апреля 2023 г. Б. с членами семьи снят с жилищного учета на основании п. 6 ч. 1 ст. 56 ЖК РФ, т.е. в связи с выявлением неправомерных действий должностных лиц при решении вопроса о принятии на учет.
В решении указано, что Б. отнесен к категории военнослужащих, для которых участие в накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих (далее — НИС) обязательно, а потому его право на жилье подлежит реализации в соответствии с Федеральным законом от 20 августа 2004 г. № 117-ФЗ “О накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих”. Иные виды гарантий жилищных прав, в том числе обеспечение жилищной субсидией, на него не распространяются.
Признавая решение территориального жилищного органа незаконным, суд первой инстанции исходил из того, что Б. не был включен в реестр участников НИС по вине должностных лиц органов военного управления. Принятие впоследствии ошибочного решения начальника территориального отдела о признании Б. нуждающимся в жилом помещении в связи с предстоящим увольнением с военной службы по состоянию здоровья привело к тому, что административный истец после утраты статуса военнослужащего и снятия с жилищного учета оказался фактически лишенным возможности реализовать свое право на получение жилья как в порядке Федерального закона от 27 мая 1998 г. № 76-ФЗ “О статусе военнослужащих”, так и посредством участия в НИС.
Отменяя решение суда первой инстанции, окружной военный суд указал на возможность обеспечения Б. жильем лишь по одному основанию, а именно за счет участия в НИС.
Однако судом апелляционной инстанции оставлены без внимания иные имеющие существенное значение обстоятельства.
Согласно п. 3 ч. 1 ст. 9 Федерального закона “О накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих” к участникам накопительно-ипотечной системы относятся прапорщики и мичманы, общая продолжительность военной службы по контракту которых составит три года начиная с 1 января 2005 г., при этом указанные лица, которые заключили первые контракты о прохождении военной службы до 1 января 2005 г. и общая продолжительность военной службы по контракту которых по состоянию на 1 января 2005 г. составляла не более трех лет, могут стать участниками, изъявив такое желание.
В силу п. 3 ч. 2 ст. 9 названного Федерального закона основанием для включения военнослужащего в реестр участников НИС является для прапорщиков и мичманов, заключивших первый контракт о прохождении военной службы после 1 января 2005 г., если общая продолжительность военной службы по контракту каждого из них составляет не более трех лет, общая продолжительность их военной службы по контракту три года.
При таких данных Б., как заключивший контракт после 1 января 2005 г. и с ноября 2006 г. проходивший военную службу в воинском звании прапорщика, по достижении общей продолжительности военной службы по контракту три года подлежал включению командованием в реестр участников НИС. Вместо этого решением жилищного органа Минобороны России он признан нуждающимся в жилом помещении по избранному месту жительства с формой обеспечения в виде жилищной субсидии, после чего уволен в запас с оставлением на жилищном учете.
Установленные обстоятельства не могли служить достаточным основанием для снятия Б. с жилищного учета.
Конституционный Суд РФ в Постановлении от 14 января 2016 г. № 1-П указал на необходимость соблюдения принципов правовой определенности и поддержания доверия граждан к закону и действиям государства, которые гарантируют гражданам, что решения принимаются уполномоченными государством органами на основе строгого исполнения законодательных предписаний, а также внимательного и ответственного подхода к оценке фактических обстоятельств, с которыми закон связывает возникновение прав, тщательности при оформлении соответствующих документов, подтверждающих наличие условий, необходимых для реализации этих прав, с тем чтобы гражданин как участник соответствующих правоотношений мог быть уверен в стабильности своего официально признанного статуса и в том, что приобретенные в силу этого статуса права будут уважаться государством и будут реализованы.
Как следует из названного Постановления, правовое регулирование, при котором добросовестный гражданин, доверившийся уполномоченному государством органу, принявшему ошибочное решение о предоставлении определенного вида жилищной гарантии, в связи с отменой указанного решения утрачивает возможность реализовать в установленном порядке свои жилищные права вовсе, не соответствует принципу справедливого равновесия между требованиями общего интереса и необходимостью защиты права гражданина.
В связи с этим суд первой инстанции пришел к верному выводу о незаконности оспоренного решения начальника территориального отдела, указав, что Б. не подлежал снятию с учета нуждающихся в жилье, а его жилищные права должны реализовываться ранее избранным и подтвержденным решением уполномоченного органа способом в целях исключения нарушения прав его и членов его семьи из-за неправильных действий (бездействия) государственных органов.
ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ № 1 (2024) ПРЕЗИДИУМ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 1. Противоправное и активное сокрытие найденного имущества — мобильного телефона, находящегося в рабочем состоянии и имеющего идентификационные признаки, направленное на окончательное лишение законного владельца утерянного имущества и распоряжение чужим имуществом как своим собственным, с учетом тайного способа обращения с потерянной вещью, сокрытия самого факта ее обнаружения и принадлежности другому лицу, является преступлением, предусмотренным ст. 158 УК РФ.
По приговору Учалинского районного суда Республики Башкортостан от 16 декабря 2020 г. (с учетом внесенных изменений судом апелляционной инстанции) Г., несудимая, осуждена по п. “в” ч. 2 ст. 158 УК РФ к шести месяцам лишения свободы условно с испытательным сроком один год.
Определением судебной коллегии по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 20 июля 2021 г. приговор и апелляционное постановление Верховного Суда Республики Башкортостан от 23 марта 2021 г. изменены, из осуждения Г. исключен квалифицирующий признак “с причинением значительного ущерба гражданину”, действия Г. переквалифицированы с п. “в” ч. 2 ст. 158 УК РФ на ч. 1 ст. 158 УК РФ, по которой назначено шесть месяцев исправительных работ с удержанием 10% заработка в доход государства. В соответствии со ст. 73 УК РФ назначенное Г. наказание постановлено считать условным с испытательным сроком один год.
Председатель Верховного Суда РФ в представлении поставил вопрос о возобновлении
производства по уголовному делу в отношении Г. ввиду новых обстоятельств в связи с вынесением Конституционным Судом РФ Постановления от 12 января 2023 г. № 2-П “По делу о проверке конституционности статьи 227 Гражданского кодекса Российской Федерации, части первой и пункта 1 примечаний к статье 158 Уголовного кодекса Российской Федерации, статей 75, 87 и 88 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан А.В. Галимьяновой и В.С. Пузрякова”.
Президиум Верховного Суда РФ 12 апреля 2023 г. удовлетворил представление по следующим основаниям. Г. в своем обращении в Конституционный Суд РФ оспаривала конституционность ч. 1 ст. 158 УК РФ и п. 1 примечаний к этой статье как позволяющих по смыслу, придаваемому им в системе действующего правового регулирования сложившейся правоприменительной практикой, привлекать к уголовной ответственности за кражу лицо, которое присвоило (обратило в свою пользу) найденное имущество, заведомо принадлежащее другому.
Конституционный Суд РФ в своем Постановлении от 12 января 2023 г. № 2-П признал ч. 1 и п. 1 примечаний к ст. 158 УК РФ не противоречащими Конституции Российской Федерации, поскольку в своей взаимосвязи по конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования они предполагают, что объективную сторону хищения в виде кражи найденного имущества, заведомо принадлежащего другому лицу и не имеющего признаков брошенного, образует единое сложное деяние, состоящее из завладения (установления фактического владения) обнаруженной чужой вещью, сопряженного с ее сокрытием или сокрытием источника ее получения, ее принадлежности другому лицу или ее идентифицирующих признаков, для тайного обращения ее в свою пользу или в пользу иных, неуправомоченных, лиц, чем причиняется ущерб собственнику или иному законному владельцу этого имущества, а равно тайное завладение с теми же целями чужой вещью, когда лицо, завладевшее ею, наблюдало ее потерю собственником или иным законным владельцем и имело реальную возможность незамедлительно проинформировать последнего о потере и вернуть ему вещь.
При этом Конституционный Суд РФ подчеркнул, что само по себе невыполнение действий, предусмотренных пп. 1 и 2 ст. 227 ГК РФ, если в них не содержатся указанные признаки, не дает оснований для привлечения к ответственности за кражу.
В Постановлении от 12 января 2023 г. № 2-П Конституционный Суд РФ, разрешая вопрос о порядке его исполнения, указал, что судебные решения, вынесенные по делу Г. на основании ч. 1 и п. 1 примечаний к ст. 158 УК РФ и ст. 227 ГК РФ, подлежат пересмотру в установленном порядке. Президиум Верховного Суда РФ вправе оставить судебные решения без изменения, если они основаны на истолковании указанных норм, не расходящемся с их конституционно-правовым смыслом, выявленным в постановлении.
Касаясь отграничения правомерного поведения лица, нашедшего вещь, от собственно хищения, Конституционный Суд РФ отметил, в частности, что законодательно конкретизированным критерием для такого разграничения служит дальнейшее активное поведение лица, обнаружившего найденную вещь. Если наряду с невыполнением (воздержанием от) действий, предусмотренных ст. 227 ГК РФ, лицо совершает сокрытие найденной вещи (в тайнике, в своих вещах, в одежде, путем передачи другому лицу в целях сокрытия и т.д.) либо сокрытие (уничтожение) признаков, позволяющих индивидуализировать это имущество или подтвердить его принадлежность законному владельцу (вытаскивает сим-карту из телефона, снимает чехол и т.д.), то такое активное поведение может свидетельствовать о возникшем умысле на хищение этого имущества и о наличии корыстной цели, а потому деяние, начавшееся как внешне правомерная находка, может перерастать в преступление, утрачивая признаки правомерности.
Применительно к вопросу о составообразующих признаках кражи найденного имущества Конституционный Суд РФ подчеркнул, что противоправное и активное сокрытие имущества нашедшим его лицом, обусловленная этим недостаточность гражданско-правовых мер по защите прав его законного владельца, общественная опасность его присвоения как крайней формы злоупотребления нашедшим своими правомочиями свидетельствуют о выходе за частноправовые пределы, очерченные ст. 227 ГК РФ. Признаки такого злоупотребления могут расцениваться в качестве составообразующих признаков преступления, предусмотренного ст. 158 УК РФ, с учетом тайного способа обращения с потерянной вещью, сокрытия факта ее обнаружения и принадлежности другому лицу.
Следовательно, если вещь утрачена в месте, известном законному владельцу, и он имеет возможность за ней вернуться или получить ее либо по индивидуальным свойствам вещи законный владелец может быть идентифицирован и нет оснований полагать, что вещь является брошенной, то лицо, которое обнаружило такую вещь в подобной обстановке, осознавало или должно было осознавать указанные обстоятельства и при этом не только не приняло доступных ему мер найти законного владельца вещи, не сдало ее в установленном законом порядке, не обратилось в правоохранительные органы или органы местного самоуправления с заявлением о находке, но и активно сокрыло вещь для тайного обращения ее в свою пользу или в пользу других лиц, т.е. совершило тайное хищение — кражу.
Г. осуждена (с учетом изменений, внесенных в приговор) за кражу найденного в пассажирском маршрутном автобусе мобильного телефона Samsung Galaxy A 20S стоимостью 11 000 руб., принадлежащего Ш.
Судом установлено, что Г., увидев телефон в салоне автобуса на полу перед пассажирским сиденьем, обратила его в свою пользу, предварительно удостоверившись в том, что ее противоправные действия являются тайными, скрылась с места происшествия, а затем приняла меры, направленные на сокрытие найденной вещи, в частности отключила телефон и выбросила изъятые из него сим-карты.
Потерпевшей Ш., которая обнаружила отсутствие телефона через непродолжительное время после поездки, было достоверно известно место его утраты. Она имела возможность за ним вернуться либо иным способом получить принадлежащую ей вещь, временно выбывшую из ее владения, о чем свидетельствуют ее обращения к диспетчеру автотранспортного предприятия и к водителю автобуса. Кроме того, Ш. с другого телефона неоднократно осуществляла звонки на свой абонентский номер, после чего, не получив положительного результата, обратилась за помощью в полицию.
Как следует из показаний осужденной, в том числе в судебном заседании, она сознавала, что найденный в автобусе телефон кому-то принадлежит, видела поступающие на абонентский номер вызовы, на которые не отвечала, избавилась от сим-карт и сбросила соответствующие настройки телефона; позднее установила свою симкарту и стала пользоваться телефоном, пока его не изъяли сотрудники полиции.
При этом Г., имея умысел на обращение телефона в свою пользу, действуя с корыстной целью, не сообщила о его обнаружении ни водителю автобуса, ни кондуктору, а также не приняла каких-либо иных мер для выявления принадлежности телефона и установления его собственника.
Указанные обстоятельства, установленные на основании исследованных в ходе судебного разбирательства доказательств, в том числе показаний потерпевшей Ш., свидетельствуют о том, что Г. совершила противоправное и активное сокрытие найденного имущества, направленное на окончательное лишение законного владельца утерянного имущества и распоряжение чужим имуществом как своим собственным, что с учетом тайного способа обращения с потерянной вещью, сокрытия самого факта ее обнаружения и принадлежности другому лицу, а также особенностей предмета хищения — мобильного телефона, находящегося в рабочем состоянии и имеющего идентификационные признаки, является преступлением, предусмотренным ст. 158 УК РФ.
Довод стороны защиты об отсутствии в действиях Г. признаков состава преступления, предусмотренного ст. 158 УК РФ, судами первой и вышестоящих инстанций проверялся и был признан необоснованным по мотивам, которые базируются на правильной оценке фактических обстоятельств, установленных с учетом исследованных доказательств, и совершенных виновной конкретных действий.
Таким образом, приговор и последующие судебные решения, вынесенные по уголовному делу в отношении Г. в соответствии с ч. 1 и п. 1 примечаний к ст. 158 УК РФ и ст. 227 ГК РФ, основаны на истолковании указанных норм, не расходящемся с их конституционно-правовым смыслом, выявленным в Постановлении Конституционного Суда РФ от 12 января 2023 г. № 2-П.
Квалификация действий осужденной Г. по ч. 1 ст. 158 УК РФ (с учетом исключения судом кассационной инстанции квалифицирующего признака кражи “с причинением значительного ущерба гражданину”) является правильной.
Совершенное ею деяние, посягающее на охраняемые законом права собственности, характеризующееся умышленной формой вины и корыстной целью, содержит все признаки состава преступления, включая его общественную опасность и противоправность.
С учетом этого, а также характера фактических обстоятельств дела, в том числе степени реализации преступных намерений, оснований для отмены судебных решений и прекращения уголовного дела в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием состава преступления ввиду его малозначительности, о чем просит Г., не имеется.
На основании изложенного Президиум Верховного Суда РФ возобновил производство по уголовному делу в отношении Г. ввиду новых обстоятельств, приговор Учалинского районного суда Республики Башкортостан от 16 декабря 2020 г., апелляционное постановление Верховного Суда Республики Башкортостан от 23 марта 2021 г. и определение судебной коллегии по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 20 июля 2021 г. в отношении Г. оставил без изменения.
Постановление Президиума Верховного Суда РФ № 5-П23 СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ Разрешение споров о причинении вреда 2. Привлечение к деликтной ответственности лица, в отношении которого уголовное преследование прекращено по нереабилитирующим основаниям, требует установления судом состава гражданского правонарушения, включающего наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступлением вреда, а также его вину.
З. обратилась в суд с иском к Л. о взыскании денежных средств, ссылаясь на то, что Л., являясь генеральным директором общества, под предлогом участия в долевом строительстве жилого дома обманным путем похитил принадлежащие ей денежные средства в размере 1 650 000 руб.
Постановлением территориального органа МВД России в возбуждении уголовного дела в отношении Л. по ч. 4 ст. 159 УК РФ отказано на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с истечением сроков давности привлечения к уголовной ответственности.
Полагая, что прекращение уголовного дела в связи с истечением сроков давности уголовного преследования не освобождает лицо, причинившее материальный вред, от его возмещения в полном объеме, истец просил взыскать с ответчика 1 650 000 руб.
Суд первой инстанции, принимая решение об удовлетворении исковых требований, исходил из того, что факт отказа в возбуждении уголовного дела и освобождение лица от уголовной ответственности в связи с истечением срока давности, т.е. по нереабилитирующему основанию, не освобождает это лицо от обязательств по возмещению причиненного ущерба и не исключает защиту потерпевшим своих прав в порядке гражданского судопроизводства. При этом суд первой инстанции указал, что доводы Л. о том, что он является ненадлежащим ответчиком, не могут быть приняты во внимание, поскольку основаны на неверном толковании норм права.
С выводами суда первой инстанции согласился суд апелляционной инстанции.
Кассационный суд общей юрисдикции оставил состоявшиеся по делу судебные постановления без изменения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала выводы судебных инстанций ошибочными, отменила состоявшиеся по делу судебные постановления, направив дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции в связи со следующим.
Пунктом 1 ст. 15 ГК РФ предусмотрено, что лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.
В соответствии со ст. 1064 данного Кодекса вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред (п. 1). Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (п. 2).
Конституционный Суд РФ в п. 3.4 Постановления от 8 декабря 2017 г. № 39-П “По делу о проверке конституционности положений статей 15, 1064 и 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации, подпункта 14 пункта 1 статьи 31 Налогового кодекса Российской Федерации, статьи 1992 Уголовного кодекса Российской Федерации и части первой статьи 54 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан Г.Г. Ахмадеевой, С.И. Лысяка и А.Н. Сергеева” отметил, что обязанность возместить причиненный вред как мера гражданско-правовой ответственности применяется к причинителю вреда при наличии состава правонарушения, включающего, как правило, наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступлением вреда, а также его вину.
Тем самым предполагается, что привлечение физического лица к ответственности за деликт в каждом случае требует установления судом состава гражданского правонарушения, — иное означало бы необоснованное смешение различных видов юридической ответственности, нарушение принципов справедливости, соразмерности и правовой определенности.
Также Конституционный Суд РФ в п. 3.1 Постановления от 2 марта 2017 г. № 4-П, касаясь вопросов, связанных с последствиями истечения сроков давности привлечения к уголовной ответственности, с учетом Постановления от 28 октября 1996 г. № 18-П, а также Определений от 2 ноября 2006 г. № 488-О и от 15 января 2008 г. № 292-О-О пришел к выводу о том, что отказ в возбуждении уголовного дела или его прекращение в связи с освобождением лица от уголовной ответственности и наказания по нереабилитирующему основанию не влекут признание лица виновным или невиновным в совершении преступления. Принимаемое в таких случаях процессуальное решение не подменяет собой приговор суда и по своему содержанию и правовым последствиям не является актом, которым устанавливается виновность подозреваемого или обвиняемого (подсудимого) в том смысле, как это предусмотрено ст. 49 Конституции Российской Федерации. Подобного рода решения констатируют отказ от дальнейшего доказывания виновности лица, несмотря на то, что основания для осуществления в отношении его уголовного преследования сохраняются.
Согласно правовой позиции, изложенной в Определении Конституционного Суда РФ от 16 июля 2015 г. № 1823-О, постановление о прекращении уголовного дела является письменным доказательством (ч. 1 ст. 71 ГПК РФ) и подлежит оценке судом наряду с другими доказательствами (ст. 67 ГПК РФ).
Таким образом, обязанность возместить причиненный вред как мера гражданско-правовой ответственности применяется к причинителю вреда при наличии состава правонарушения, включающего наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступлением вреда, а также его вину.
При этом не могут предрешать выводы суда о возможности привлечения к гражданско-правовой ответственности лица, в отношении которого по нереабилитирующим основаниям было отказано в возбуждении уголовного дела или уголовное преследование по обвинению в преступлении было прекращено, содержащиеся в процессуальном решении данные, включая сведения об установленных фактических обстоятельствах совершенного деяния, поскольку в деле о возмещении вреда они выступают письменными доказательствами и по отношению к иным доказательствам не обладают большей доказательственной силой.
Соответственно, при рассмотрении заявленного гражданского иска о возмещении причиненного преступлением вреда суд не связан решением соответствующего органа в части установления наличия состава гражданского правонарушения, однако обязан произвести всестороннее и полное исследование доказательств по делу и дать им надлежащую оценку.
Ссылка в решении суда первой инстанции исключительно на обстоятельства, установленные в постановлении должностного лица территориального органа МВД России об отказе в воз- 5-БВС № 7 буждении уголовного дела, не освобождали суд от обязанности установить все необходимые элементы состава гражданского правонарушения.
Как следует из материалов дела, Л. обращал внимание судов на то, что постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в связи с истечением сроков давности привлечения к уголовной ответственности не является бесспорным и достаточным доказательством, свидетельствующим о том, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, и что им нарушены обязательства или причинены убытки, подчеркивая при этом, что договоры займа и договор о долевом участии в строительстве жилого дома З. заключала с обществом, а не с Л. как с физическим лицом.
Между тем в нарушение положений ст.ст. 67 и 198 ГПК РФ эти обстоятельства правовой оценки суда первой инстанции не получили, а другие доказательства, свидетельствующие о причинении вреда именно ответчиком, судом не исследовались, соответствующие обстоятельства не устанавливались.
Определение № 16-КГ23-11-К4 3. При разрешении спора о возмещении вреда, причиненного недрам, постановление по делу об административном правонарушении о привлечении лица (ответчика) к административной ответственности за пользование недрами без лицензии, вынесенное административным органом, не освобождает истца от бремени доказывания оснований и размера возмещения вреда ответчиком.
Орган исполнительной власти субъекта Российской Федерации обратился в суд с иском к Щ. о возмещении вреда, причиненного недрам, указав, что ответчик на принадлежащем ему земельном участке осуществляет добычу общераспространенного полезного ископаемого (песка) с привлечением специализированной техники в отсутствие специального государственного разрешения (лицензии) на право пользования недрами.
Вступившим в законную силу постановлением по делу об административном правонарушении от 28 мая 2021 г. Щ. привлечен к административной ответственности по ч. 1 ст. 7.3 КоАП РФ за пользование недрами без лицензии. Ссылаясь на данное постановление, истец просил взыскать с ответчика причиненный недрам вред в размере 55 795,50 руб.
Отказывая в удовлетворении иска, суд первой инстанции, применив положения п. 1 ст. 49 ГК РФ, ст.ст. 12, 9, 19 Закона РФ от 21 февраля 1992 г. № 2395-I “О недрах” (далее — Закон о недрах), п. 1 ст. 77 Федерального закона от 10 января 2002 г. № 7-ФЗ “Об охране окружающей среды” (далее — Закон об охране окружающей среды), пришел к выводу о том, что ответчик имел право осуществлять в границах принадлежащего ему земельного участка без проведения взрывных работ изъятие для собственных нужд общепризнанных и не числящихся на государственном балансе полезных ископаемых.
Отменяя решение суда и удовлетворяя иск, суд апелляционной инстанции исходил из того, что Щ. произвел добычу общераспространенного полезного ископаемого (песка) с целью его дальнейшего использования в своих интересах без получения соответствующей лицензии на пользование недрами. Как указал суд апелляционной инстанции, факт причинения ответчиком вреда окружающей среде подтверждается постановлением по делу об административном правонарушении, которое не оспорено и вступило в силу.
Кассационный суд общей юрисдикции апелляционное определение оставил без изменения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила состоявшиеся по делу постановления судов апелляционной и кассационной инстанций, дело направила на новое апелляционное рассмотрение, указав следующее.
Согласно п. 1 ст. 77 Закона об охране окружающей среды юридические и физические лица, причинившие вред окружающей среде в результате ее загрязнения, истощения, порчи, уничтожения, нерационального использования природных ресурсов, деградации и разрушения естественных экологических систем, природных комплексов и природных ландшафтов и иного нарушения законодательства в области охраны окружающей среды, обязаны возместить его в полном объеме в соответствии с законодательством.
Из разъяснений, изложенных в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 г. № 49 “О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении вреда, причиненного окружающей среде” (далее — постановление Пленума № 49), следует, что возмещение вреда, причиненного окружающей среде, осуществляется в соответствии с Гражданским кодексом РФ, Земельным кодексом РФ, Лесным кодексом РФ, Водным кодексом РФ, Законом об охране окружающей среды, иными законами и нормативными правовыми актами об охране окружающей среды и о природопользовании.
Статьей 19 Закона о недрах предусмотрено, что собственники земельных участков, землепользователи, землевладельцы, арендаторы земельных участков имеют право осуществлять в границах данных земельных участков без применения взрывных работ использование для собственных нужд общераспространенных полезных ископаемых, имеющихся в границах земельного участка и не числящихся на государственном балансе, подземных вод, объем извлечения которых должен составлять не более 100 кубических метров в сутки, из водоносных горизонтов, не являющихся источниками централизованного водоснабжения и расположенных над водоносными горизонтами, являющимися источниками централизованного водоснабжения, а также строительство подземных сооружений на глубину до пяти метров в порядке, установленном законами и иными нормативными правовыми актами субъектов Российской Федерации. Под использованием для собственных нужд общераспространенных полезных ископаемых и подземных вод в целях данной статьи понимается их использование собственниками земельных участков, землепользователями, землевладельцами, арендаторами земельных участков для личных, бытовых и иных не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности нужд. Общераспространенные полезные ископаемые и подземные воды, имеющиеся в границах земельного участка и используемые собственниками земельных участков, землепользователями, землевладельцами, арендаторами земельных участков для личных, бытовых и иных не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности нужд, не могут отчуждаться или переходить от одного лица к другому.
Перечень общераспространенных полезных ископаемых устанавливается в каждом субъекте Российской Федерации в соответствии с Правилами подготовки и утверждения региональных перечней полезных ископаемых, относимых к общераспространенным полезным ископаемым, утвержденными постановлением Правительства РФ от 2 ноября 2021 г. № 1905.
Следовательно, действующее законодательство допускает возможность использования полезных ископаемых без лицензии при соблюдении определенных условий. Так, песок, относящийся к общераспространенным полезным ископаемым и не числящийся на государственном балансе, может быть использован собственником земельного участка, в границах которого он находится, для личных, бытовых и иных не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности нужд без лицензии.
Отменяя решение суда первой инстанции и удовлетворяя иск, суд апелляционной инстанции в нарушение пп. 5 и 6 ч. 2 ст. 329 ГПК РФ своих суждений по вопросу правомерности либо неправомерности действий ответчика по использованию песка не высказал, иные обстоятельства дела не установил и не указал, по каким мотивам он не согласился с выводами нижестоящего суда.
Вместо этого суд апелляционной инстанции сослался только на то, что факт причинения Щ. вреда недрам подтверждается постановлением по делу об административном правонарушении, которое не оспорено ответчиком и вступило в законную силу.
Между тем указанное постановление, вынесенное административным органом, не обладает свойством преюдициальности при рассмотрении дела о возмещении вреда, причиненного недрам, и в силу ст.ст. 61, 67, ч. 1 ст. 71 ГПК РФ не освобождает от обязанности доказывания обстоятельств дела, а является письменным доказательством и подлежит оценке наряду с другими доказательствами. Также суд апелляционной инстанции не учел, что согласно п. 14 постановления Пленума № 49 утвержденные в установленном порядке таксы и методики исчисления размера вреда (ущерба), причиненного окружающей среде, отдельным компонентам природной среды (землям, водным объектам, лесам, животному миру и др.), подлежат применению судами для определения размера возмещения вреда, причиненного юридическим лицом или индивидуальным предпринимателем (п. 3 ст. 77, п. 1 ст. 78 Закона об охране окружающей среды, ст. 51 Закона о недрах).
В отсутствие такс и методик определение размера вреда окружающей среде, причиненного нарушением законодательства в области охраны окружающей среды и природопользования, осуществляется исходя из фактических затрат, которые произведены или должны быть произведены для восстановления нарушенного состояния окружающей среды, с учетом понесенных убытков, в том числе упущенной выгоды, а также в соответствии с проектами рекультивационных и иных восстановительных работ (абз. 2 п. 1 ст. 78 Закона об охране окружающей среды).
Равным образом указанные положения подлежат применению при расчете размера вреда, причиненного окружающей среде гражданами (п. 1 ст. 77 Закона об охране окружающей среды).
В соответствии со ст. 51 Закона о недрах лица, причинившие вред недрам вследствие нарушения законодательства Российской Федерации о недрах, возмещают его добровольно или в судебном порядке. Порядок расчета размера вреда, причиненного недрам вследствие нарушения законодательства Российской Федерации о недрах, устанавливается Правительством РФ.
Как разъяснено в п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25 “О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации”, по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков. Размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности, с учетом всех обстоятельств дела, исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению.
Возражая против удовлетворения иска, Щ. ссылался в том числе на недоказанность размера ущерба, указывая, что объем изъятого песка не определялся, замеры глубины и ширины участка, на котором добывался песок, не производились.
Однако указанные обстоятельства не были установлены судом апелляционной инстанции, фактически уклонившимся от определения размера причиненного вреда, и сославшимся только на то, что заявленный истцом к взысканию размер ущерба ответчиком не оспорен.
Определение № 41-КГ23-12-К4 Разрешение споров, связанных с исполнением обязательств 4. Исполнивший обязательство поручитель, не заявивший о включении его требования в реестр требований кредиторов в рамках дела о банкротстве должника, не вправе предъявить свои требования к должнику после признания его банкротом и освобождения от дальнейшего исполнения требований кредиторов.
П. обратился в суд с иском к К. о взыскании денежных средств и расходов на уплату государственной пошлины.
Судом установлено, что вступившим в законную силу апелляционным определением от 30 сентября 2015 г. с К. (должник) и П. (поручитель) в пользу банка в солидарном порядке взысканы задолженность по кредитному договору от 14 августа 2012 г., проценты за пользование кредитом, неустойка за нарушение срока выплаты кредита, неустойка за нарушение срока уплаты процентов за пользование кредитом и расходы на уплату государственной пошлины. В удовлетворении встречного иска П. отказано.
Постановлением судебного пристава-исполнителя от 23 ноября 2015 г. в отношении П. возбуждено исполнительное производство о взыскании в солидарном порядке суммы задолженности, которое окончено в связи с полным исполнением постановлением от 25 декабря 2020 г. 14 октября 2016 г. К. в счет возмещения денежных средств, уплаченных истцом по исполнительному производству, в добровольном порядке частично выплатил П. денежные средства.
Решением арбитражного суда от 7 мая 2018 г.
К. признан несостоятельным (банкротом), в отношении его введена процедура реализации имущества гражданина. Объявление о процедуре банкротства гражданина К. было опубликовано 19 мая 2018 г. в газете “Коммерсантъ”. Дата закрытия реестра требований кредиторов — 19 июля 2018 г.
К., обращаясь в арбитражный суд с заявлением о признании его несостоятельным (банкротом), направил всем кредиторам, в том числе П., копию этого заявления почтовым отправлением с уведомлением о вручении.
Финансовым управляющим также было направлено П. уведомление о реализации имущества и порядке предъявления требований кредиторов от 28 июня 2018 г. П. в реестр требований кредиторов должника не включился.
Определением арбитражного суда от 18 июня 2020 г. процедура реализации имущества должника завершена, К. освобожден от дальнейшего исполнения требований кредиторов, в том числе не заявленных при введении процедуры реализации имущества граждан.
Поскольку часть денежных средств ответчиком не возвращены, П., ссылаясь на положения п. 1 ст. 365 ГК РФ, обратился в суд общей юрисдикции с иском о взыскании денежных средств.
Прекращая производство по делу на основании п. 1 ч. 1 ст. 134 ГПК РФ, суд первой инстанции сослался на ст.ст. 2136, 21311 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ “О несостоятельности (банкротстве)” (далее — Закон о банкротстве), указав, что истец П. как кредитор К. должен был предъявить свои требования в рамках дела о его несостоятельности (банкротстве), чего им сделано не было.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции.
Кассационный суд общей юрисдикции, отменяя определение суда первой инстанции и апелляционное определение, сослался на ст. 21328 Закона о банкротстве и указал, что требования кредиторов, не заявленные в процессе реализации имущества гражданина, в том числе о наличии которых кредитор не знал и не должен был знать к моменту принятия определения о завершении реализации имущества гражданина, могут быть предъявлены после окончания производства по делу о банкротстве гражданина.
По мнению суда кассационной инстанции, поскольку процедура банкротства К. была завершена 18 июня 2020 г., а право регрессного требования возникло у истца после выплаты долга 25 декабря 2020 г., требования П. могли быть предъявлены в суд общей юрисдикции в порядке гражданского судопроизводства, в связи с чем оснований для прекращения производства по делу не имелось.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала постановление кассационного суда общей юрисдикции вынесенным с существенным нарушением норм права, отменила его и направила дело на новое кассационное рассмотрение, указав следующее.
В соответствии с п. 1 ст. 361 ГК РФ по договору поручительства поручитель обязывается перед кредитором другого лица отвечать за исполнение последним его обязательства полностью или в части.
Согласно п. 1 ст. 365 названного Кодекса к поручителю, исполнившему обязательство, переходят права кредитора по этому обязательству и права, принадлежавшие кредитору как залогодержателю, в том объеме, в котором поручитель удовлетворил требование кредитора. Поручитель также вправе требовать от должника уплаты процентов на сумму, выплаченную кредитору, и возмещения иных убытков, понесенных в связи с ответственностью за должника.
Как следует из разъяснений, изложенных в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 декабря 2020 г. № 45 “О некоторых вопросах разрешения споров о поручительстве”, поручитель отвечает перед кредитором в том же объеме, что и должник, если иное не установлено договором поручительства. При этом поручитель не является должником в основном обязательстве, а исполняет свою собственную обязанность в указанном объеме (п. 1 ст. 361, п. 2 ст. 366 ГК РФ).
В силу п. 1 ст. 382 ГК РФ право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона.
Согласно подп. 3 п. 1 ст. 387 этого Кодекса права кредитора по обязательству переходят к другому лицу на основании закона, в частности вследствие исполнения обязательства поручителем должника.
Таким образом, требование поручителя к должнику не является регрессным, права кредитора по основному обязательству переходят к поручителю в порядке суброгации.
С учетом изложенного вывод кассационного суда общей юрисдикции в части признания требований истца регрессными ошибочен.
Как указывал К., процедура банкротства в отношении его завершена с освобождением его от дальнейшего исполнения требований кредиторов, в том числе не заявленных при введении процедуры реализации имущества граждан. П. право на включение в реестр кредиторов не реализовал, при этом от исполнения требований первоначального кредитора (банка), права которого перешли к П., он освобожден в связи с завершением процедуры банкротства.
Приведенные доводы не получили надлежащей правовой оценки при принятии судебного акта кассационным судом общей юрисдикции, однако они являются существенными для правильного разрешения спора.
Кроме того, в соответствии со ст. 21328 Закона о банкротстве после завершения расчетов с кредиторами гражданин, признанный банкротом, освобождается от дальнейшего исполнения требований кредиторов, в том числе требований кредиторов, не заявленных при введении реструктуризации долгов гражданина или реализации имущества гражданина. Освобождение гражданина от обязательств не распространяется на требования кредиторов, предусмотренные пп. 4 и 5 названной статьи, а также на требования, о наличии которых кредиторы не знали и не должны были знать к моменту принятия определения о завершении реализации имущества гражданина (п. 3). Требования кредиторов по текущим платежам, о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью, о выплате заработной платы и выходного пособия, о возмещении морального вреда, о взыскании алиментов, а также иные требования, неразрывно связанные с личностью кредитора, в том числе требования, не заявленные при введении реструктуризации долгов гражданина или реализации имущества гражданина, сохраняют силу и могут быть предъявлены после окончания производства по делу о банкротстве гражданина в непогашенной их части в порядке, установленном законодательством Российской Федерации (п. 5).
В силу п. 1 ст. 5 Закона о банкротстве в целях данного Федерального закона под текущими платежами понимаются денежные обязательства, требования о выплате выходных пособий и (или) об оплате труда лиц, работающих или работавших по трудовому договору, и обязательные платежи, возникшие после даты принятия заявления о признании должника банкротом, если иное не установлено названным Федеральным законом.
В соответствии с п. 12 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23 июля 2009 г. № 63 “О текущих платежах по денежным обязательствам в деле о банкротстве” судам следует иметь в виду, что переход права требования к другому лицу путем уступки или на основании закона (п. 1 ст. 382 ГК РФ) не изменяет статуса данного требования с точки зрения его квалификации в соответствии со ст. 5 Закона о банкротстве (в частности, при переходе к поручителю, исполнившему обеспеченное поручительством обязательство, прав кредитора по этому обязательству в силу п. 1 ст. 365 ГК РФ).
С учетом изложенного Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ указала на ошибочность выводов кассационного суда общей юрисдикции, поскольку требования истца не относятся ни к текущим, ни к иным требованиям, названным в п. 5 ст. 21328 Закона о банкротстве, и не подлежат предъявлению после завершения процедуры реализации имущества должника.
Определение № 58-КГ22-12-К9 Разрешение споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав 5. В целях обеспечения защиты имущественных прав несовершеннолетних на жилое помещение, полученное в порядке приватизации одним из родителей, судом должны быть установлены обстоятельства приватизации спорного имущества, соблюдение при приватизации требований закона и соответствующего контроля со стороны государственных органов.
Т., действующая в интересах несовершеннолетних М. и А., обратилась в суд с иском к администрации города, С., К. о признании договоров социального найма и в последующем приватизации квартиры недействительными в части.
В обоснование требований истец указала на то, что в спорной квартире до 25 июня 2020 г. были зарегистрированы и проживали совместно с ответчиком (ее супругом С.) их несовершеннолетние дети — А., 2018 года рождения, и М., 2019 года рождения. 25 марта 2020 г. между С. и администрацией города заключен договор социального найма спорной квартиры без включения в данный договор детей, а 30 марта 2020 г. между теми же сторонами заключен договор приватизации квартиры. Передача жилого помещения в собственность С. осуществлена с нарушением прав несовершеннолетних, согласие на такие действия от органов опеки и попечительства не испрашивалось. 26 августа 2020 г. ответчик продал квартиру К. О совершенных ответчиком сделках ей не было известно. Т., уточнив требования, просила суд признать договор социального найма квартиры в части невключения в этот договор несовершеннолетних недействительным, признать договор приватизации в части невключения в него несовершеннолетних недействительным, истребовать из чужого незаконного владения в пользу М. и А. по 1/3 доли в праве собственности на квартиру.
К. подала встречный иск о признании ее добросовестным приобретателем, указав, что покупка квартиры осуществлялась ею через агентство недвижимости, которое проверяло юридическую чистоту сделки.
Разрешая спор, суд первой инстанции пришел к выводу о частичном удовлетворении первоначальных исковых требований и об удовлетворении встречных исковых требований. При этом суд исходил из того, что несовершеннолетние М. и А. имели право на участие в приватизации квартиры, однако незаконно не были включены в договор социального найма и договор приватизации. Данные договоры заключены с нарушением требований действующего законодательства. Суд признал договор социального найма квартиры недействительным в части невключения в него несовершеннолетних, а также недействительным договор приватизации квартиры в части невключения в него несовершеннолетних в качестве приобретателей. Однако, установив, что на момент заключения договора купли-продажи К. приняла все необходимые меры, направленные на проверку юридической судьбы приобретаемой ею квартиры, что квартира приобретена К. по возмездной сделке, с момента совершения которой последняя владеет и пользуется ею, суд признал К. добросовестным приобретателем и отказал в удовлетворении первоначальных исковых требований Т., действующей в интересах несовершеннолетних М. и А., об истребовании имущества из чужого незаконного владения.
Суд апелляционной инстанции согласился с приведенными суждениями суда первой инстанции.
Кассационный суд общей юрисдикции оставил постановления судов первой и апелляционной инстанций без изменения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ, отменяя состоявшиеся по делу судебные постановления и направляя дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, указала, что, отказывая в удовлетворении требований истца об истребовании 2/3 доли в праве общей долевой собственности на жилое помещение — квартиру, и признавая К. добросовестным приобретателем спорного имущества, суд не исследовал вопрос о соблюдении прав детей при заключении договора приватизации и договора купли-продажи жилого помещения, поскольку С. скрыл факт невключения детей в договор социального найма, а также в договор приватизации квартиры, а затем произвел отчуждение квартиры, не получив согласия органа опеки и попечительства на совершение сделки.
Положения абз. 3 п. 3 ст. 60 СК РФ, ст.ст. 28 и 37 ГК РФ, а также ст. 21 Федерального закона от 24 апреля 2008 г. № 48-ФЗ “Об опеке и попечительстве” направлены на обеспечение прав и законных интересов несовершеннолетних при отчуждении принадлежащего им имущества.
Судами было установлено, что на момент заключения договора приватизации несовершеннолетние М. и А. имели право пользования спорным жилым помещением, в связи с чем в силу положений ст. 7 Закона РФ от 4 июля 1991 г. № 1541-I “О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации” также имели право на участие в его приватизации. Кроме того, установив, что разрешение органов опеки и попечительства на отказ от участия несовершеннолетних в приватизации получено не было, с учетом разъяснений, данных в п. 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 августа 1993 г. № 8 “О некоторых вопросах применения судами Закона Российской Федерации “О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации”, суды пришли к выводу о недействительности в части договора социального найма жилого помещения от 25 марта 2020 г. и договора приватиза- 6-БВС № 7 ции от 30 марта 2020 г. в части невключения в него несовершеннолетних М. и А.
Между тем суды не восстановили нарушенные права и законные интересы несовершеннолетних детей, гарантированные ч. 3 ст. 17, ч. 2 ст. 38 и ч. 1 ст. 40 Конституции Российской Федерации.
В обоснование требований Т. ссылалась на положения п. 1 ст. 302 ГК РФ, в силу которых, если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать (добросовестный приобретатель), то собственник вправе истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли.
Пунктом 39 совместного постановления Пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ от 29 апреля 2010 г. № 10/22 “О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав” разъяснено, что по смыслу п. 1 ст. 302 ГК РФ собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения независимо от возражения ответчика о том, что он является добросовестным приобретателем, если докажет факт выбытия имущества из его владения или владения лица, которому оно было передано собственником, помимо их воли.
Недействительность сделки, во исполнение которой передано имущество, не свидетельствует сама по себе о его выбытии из владения передавшего это имущество лица помимо его воли. Судам необходимо устанавливать, была ли воля собственника на передачу владения иному лицу.
Таким образом, юридически значимыми обстоятельствами, подлежащими установлению судом по данной категории споров, являются: наличие (отсутствие) права собственности лица, обратившегося с иском об истребовании имущества из чужого незаконного владения; выбытие имущества из владения собственника или из владения лица, которому оно было передано собственником во владение, по воле или помимо их воли; возмездность (безвозмездность) приобретения имущества.
Указанные обстоятельства, имеющие значение для дела, в силу ч. 2 ст. 56 ГПК РФ должны быть вынесены на обсуждение судом, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.
Однако обстоятельства выбытия спорного имущества из владения несовершеннолетних, соблюдения требований закона, допускающего условия такого выбытия и контроль за этим со стороны государственных органов, не были определены судами в качестве юридически значимых и соответствующей правовой оценки не получили.
Определение № 41-КГ23-6-К4 6. Режим общей совместной собственности супругов на имущество, нажитое в период брака, может быть ими изменен только на основании нотариально удостоверенного соглашения.
К. обратилась в суд с иском к А. о признании доли в праве собственности на недвижимое имущество незначительной, взыскании денежной компенсации, прекращении права собственности, указав, что 19 января 2018 г. заключила брак с А., 2 февраля 2018 г. сторонами в общую долевую собственность была приобретена квартира, при этом согласно договору купли-продажи К. приобрела в собственность 9/10 доли в праве собственности на квартиру, а А. — 1/10 доли. Указанное жилое помещение является единственным местом жительства истца, ответчик же существенного интереса в его использовании не имеет.
А. обратился в суд со встречным иском к К. о признании имущества совместной собственностью супругов и его разделе, мотивировав свои требования тем, что приобретенные по договору купли-продажи от 2 февраля 2018 г., т.е. в период брака сторон, объекты недвижимого имущества являются их совместно нажитым имуществом, которое должно быть разделено между истцом и ответчиком в равных долях. Кроме того, А. указал, что в период брака был приобретен автомобиль, для покупки которого в банке им взят потребительский кредит, задолженность по нему выплачивалась им. А. просил суд передать данный автомобиль в единоличную собственность К. с взысканием с нее половины потраченных истцом на приобретение автомобиля денежных средств.
Как установлено судом и следует из материалов дела, с 19 января 2018 г. по 31 октября 2019 г.
К. и А. состояли в зарегистрированном браке, который был расторгнут на основании решения мирового судьи от 30 сентября 2019 г.
Брачный договор между сторонами не заключался.
В период брака по договору купли-продажи от 2 февраля 2018 г., заключенному в простой письменной форме, К. и А. приобрели за 1 200 000 руб. в общую собственность (9/10 доли и 1/10 доли соответственно) квартиру общей площадью 49,3 кв.м, а также доли в праве собственности на земельный участок и общее имущество собственников помещений многоквартирного дома.
Решением суда в удовлетворении исковых требований К. отказано. Встречные исковые требования А. удовлетворены частично.
Отменяя решение суда первой инстанции в части удовлетворения встречных исковых требований А. о признании совместной собственностью бывших супругов в равных долях земельного участка и расположенного на нем здания, признании за А. права на 1/2 доли в праве общей совместной собственности на указанные объекты недвижимости с уменьшением доли К. в праве собственности на это имущество до 1/2, суд апелляционной инстанции указал на то, что при заключении в период брака договора купли-продажи спорной квартиры 2 февраля 2018 г. супруги определили доли в праве собственности на объекты недвижимости, таким образом, раздел данного имущества был осуществлен супругами при его приобретении.
Кассационный суд общей юрисдикции согласился с выводами суда апелляционной инстанции.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала постановления судов апелляционной и кассационной инстанций вынесенными с существенным нарушением норм права, отменила их, направив дело на новое апелляционное рассмотрение в связи со следующим.
Согласно п. 1 ст. 33 СК РФ законным режимом имущества супругов является режим их совместной собственности.
Пунктами 1, 2 ст. 34 СК РФ определено, что имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью. К имуществу, нажитому супругами во время брака (об- щему имуществу супругов), относятся доходы каждого из супругов от трудовой деятельности, предпринимательской деятельности и результатов интеллектуальной деятельности, полученные ими пенсии, пособия, а также иные денежные выплаты, не имеющие специального целевого назначения (суммы материальной помощи, суммы, выплаченные в возмещение ущерба в связи с утратой трудоспособности вследствие увечья либо иного повреждения здоровья, и другие). Общим имуществом супругов являются также приобретенные за счет общих доходов супругов движимые и недвижимые вещи, ценные бумаги, паи, вклады, доли в капитале, внесенные в кредитные учреждения или в иные коммерческие организации, и любое другое нажитое супругами в период брака имущество независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено либо на имя кого или кем из супругов внесены денежные средства.
В соответствии с нормами семейного законодательства изменение правового режима общего имущества супругов возможно на основании заключенного между ними брачного договора (ст.ст. 41, 42 СК РФ), соглашения о разделе имущества (п. 2 ст. 38 СК РФ).
В силу п. 1 ст. 38 СК РФ раздел общего имущества супругов может быть произведен как в период брака, так и после его расторжения по требованию любого из супругов.
Вывод суда апелляционной инстанции о том, что заключенный в период брака сторон договор купли-продажи квартиры от 2 февраля 2018 г., которым стороны согласовали приобретение квартиры в общую собственность с определением долей в праве собственности на нее: 9/10 — за К. и 1/10 — за А., является соглашением об изменении режима общей совместной собственности супругов, сделан без учета изменений, внесенных Федеральным законом от 29 декабря 2015 г. № 391-ФЗ “О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации” в ст. 38 СК РФ.
Согласно п. 2 ст. 38 СК РФ (в редакции Федерального закона от 29 декабря 2015 г. № 391-ФЗ, вступившего в силу в части внесения изменений в ст. 38 СК РФ с 29 декабря 2015 г. и действовавшего на момент заключения договора купли-продажи квартиры от 2 февраля 2018 г.) общее имущество супругов может быть разделено между супругами по их соглашению. Соглашение о разделе общего имущества, нажитого супругами в период брака, должно быть нотариально удостоверено.
Таким образом, после внесения изменений в ст. 38 СК РФ Федеральным законом от 29 декабря 2015 г. № 391-ФЗ соглашение о разделе имущества супругов является основанием для возникновения, изменения и прекращения прав и обязанностей супругов в отношении их совместной собственности только при соблюдении нотариальной формы сделки, что не было учтено судами апелляционной и кассационной инстанций при рассмотрении данного дела.
Определение № 18-КГ23-45-К4 Разрешение споров, возникающих из семейных отношений 7. Споры об определении места жительства детей при раздельном проживании родителей суд должен разрешать в соответствии с принципом равенства прав родителей и с обязательным учетом мнения ребенка, достигшего возраста десяти лет, его отношения к каждому из родителей (матери, отцу), другим родственникам, которых ребенок относит к своей семье, руководствуясь исключительно интересами ребенка.
А. (отец В.) обратился в суд с иском к Б. (матери В.) об определении места жительства несовершеннолетней В. (дочери А. и Б.), 2010 года рождения, с отцом, указав, что после расторжения брака между сторонами дочь проживает с ним, она посещает муниципальное общеобразовательное учреждение, для проживания дочери вместе с ним в квартире созданы все необходимые условия: отдельная комната с мебелью, соответствующей возрастным потребностям дочери, хорошие санитарные условия, имеется вся необходимая по сезону одежда и обувь. Он ответственно заботится о воспитании и содержании ребенка.
Б. (мать В.) обратилась в суд со встречным иском к А. (отцу В.) об определении места жительства несовершеннолетней дочери с ней. Не отрицала то обстоятельство, что после расторжения брака дочь осталась проживать с отцом, однако указала, что всегда осуществляла и продолжает осуществлять должный уход за ребенком, занимается ее воспитанием, создает материально-бытовые условия. Дочь привязана к ней и нуждается в ее внимании и заботе. Б. (мать В.) проживает в квартире, которая находится в благоустроенном районе с развитой инфраструктурой, необходимой для поддержания и полноценного развития дочери.
Разрешая спор и принимая решение об определении места жительства несовершеннолетней дочери В. с отцом, суд первой инстанции исходил из того, что дочь доброжелательно относится к обоим родителям, любит их, но в настоящее время она проживает с отцом и хотела бы остаться с ним. Отец надлежащим образом занимается воспитанием и содержанием несовершеннолетнего ребенка по месту своего жительства при наличии сложившихся с ребенком ровных, доброжелательных отношений и благоприятного психологического климата в семье, а также сложившихся хороших условий для ее образования. Изменение порядка воспитания ребенка при определении ее места жительства с матерью при указанных обстоятельствах негативно отразится на условиях воспитания и развития ребенка, что не будет соответствовать интересам ребенка. Суд первой инстанции сделал вывод о необходимости определения места жительства ребенка с отцом, поскольку дочь выражает явное желание проживать с отцом. Выводы суда основаны на психологических особенностях возраста, привязанности девочки к отцу, обстановке, которая сложилась в месте проживания каждого из родителей.
Отменяя решение суда и принимая новое решение об определении места жительства несовершеннолетней дочери с матерью, суд апелляционной инстанции исходил из того, что отцом не представлены, а судом не установлены исключительные обстоятельства для разлучения дочери с матерью при разрешении вопроса о месте ее жительства. Также суд апелляционной инстанции указал, что несовершеннолетняя дочь не осознает свои собственные интересы, ребенок обосновывает их исключительно удобством проживания по месту жительства отца, отсутствием негативного влияния матери на развитие ребенка, в связи с чем определение места жительства несовершеннолетней с отцом не отвечает интересам ребенка.
С выводами суда апелляционной инстанции согласился кассационный суд общей юрисдикции.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ с выводами судебных ин- станций не согласилась, отменила состоявшиеся по делу постановления судов апелляционной и кассационной инстанций и направила дело на новое апелляционное рассмотрение, указав следующее.
Пунктом 1 ст. 3 Конвенции о правах ребенка (одобрена Генеральной Ассамблеей ООН от 20 ноября 1989 г., далее — Конвенция) провозглашено, что во всех действиях в отношении детей независимо от того, предпринимаются они государственными или частными учреждениями, занимающимися вопросами социального обеспечения, судами, административными или законодательными органами, первоочередное внимание уделяется наилучшему обеспечению интересов ребенка.
Согласно ст. 12 Конвенции ребенку, способному сформулировать свои собственные взгляды, должно быть обеспечено право свободно выражать эти взгляды по всем вопросам, затрагивающим его, причем взглядам ребенка уделяется должное внимание в соответствии с возрастом и зрелостью ребенка. С этой целью ребенку, в частности, предоставляется возможность быть заслушанным в ходе любого судебного или административного разбирательства, затрагивающего ребенка, либо непосредственно, либо через представителя или соответствующий орган в порядке, предусмотренном процессуальными нормами национального законодательства.
В ст. 57 СК РФ закреплено право ребенка на выражение своего мнения, которое не ограничено условием о достижении определенного возраста, но установлена обязательность учета мнения ребенка, достигшего возраста десяти лет (за исключением случаев, когда это противоречит его интересам).
В силу п. 3 ст. 65 СК РФ место жительства детей при раздельном проживании родителей устанавливается соглашением родителей. При отсутствии соглашения спор между родителями разрешается судом исходя из интересов детей и с учетом мнения детей. При этом суд учитывает привязанность ребенка к каждому из родителей, братьям и сестрам, возраст ребенка, нравственные и иные личные качества родителей, отношения, существующие между каждым из родителей и ребенком, возможность создания ребенку условий для воспитания и развития (род деятельности, режим работы родителей, материальное и семейное положение родителей и другое).
Пленум Верховного Суда РФ в п. 5 постановления от 27 мая 1998 г. № 10 “О применении судами законодательства при разрешении споров, связанных с воспитанием детей” разъяснил, что, решая вопрос о месте жительства несовершеннолетнего при раздельном проживании его родителей
(независимо от того, состоят ли они в браке), необходимо иметь в виду, что место жительства ребенка определяется исходя из его интересов, а также с обязательным учетом мнения ребенка, достигшего возраста десяти лет, при условии, что это не противоречит его интересам (п. 3 ст. 65, ст. 57 СК РФ). При этом суд принимает во внимание возраст ребенка, его привязанность к каждому из родителей, братьям, сестрам и другим членам семьи, нравственные и иные личные качества родителей, отношения, существующие между каждым из родителей и ребенком, возможность создания ребенку условий для воспитания и развития (с учетом рода деятельности и режима работы родителей, их материального и семейного положения, имея в виду, что само по себе преимущество в материально-бытовом положении одного из родителей не является безусловным основанием для удовлетворения требований этого родителя), а также другие обстоятельства, характеризующие обстановку, которая сложилась в месте проживания каждого из родителей.
По требованиям родителей об определении места жительства ребенка юридически значимым и подлежащим доказыванию с учетом положений п. 3 ст. 65 СК РФ, а также ч. 2 ст. 56 ГПК РФ являлось выяснение судом вопроса о том, проживание с кем из родителей (матерью или отцом) наиболее полно будет соответствовать интересам ребенка.
Положения приведенных выше правовых норм, а также их разъяснения не были учтены судами апелляционной и кассационной инстанций при разрешении спора.
Суд апелляционной инстанции, отменяя решение суда первой инстанции, не отразил мотивы, по которым он пришел к выводу о целесообразности проживания несовершеннолетней с матерью, не привел доводов, ставящих под сомнение заключение органа опеки и попечительства, в котором указано на целесообразность определения места жительства ребенка с отцом, при том что ребенок постоянно с ним проживает.
В нарушение ст. 57 СК РФ суд апелляционной инстанции не принял во внимание мнение самой несовершеннолетней, достигшей десятилетнего возраста на момент разрешения спора судом, выразившей желание проживать с отцом, и пришел к выводу о необходимости определения места жительства ребенка по половому (гендерному) признаку с матерью. При этом судом не было дано надлежащей оценки заключению судебной психолого-педагогической экспертизы, из которого в том числе следует, что активного психологического давления со стороны каждого из родителей на ребенка не определяется, несовершеннолетняя сохраняет желание проживать с отцом.
Суд апелляционной инстанции, определяя место жительства ребенка с матерью, формально сослался на положения Декларации прав ребенка (принята Генеральной Ассамблеи ООН 20 ноября 1959 г.), указав на отсутствие каких-либо исключительных обстоятельств для разлучения матери с малолетней дочерью (принцип 6 названной Декларации). Однако данное суждение не учитывает такие юридически значимые обстоятельства, как отношение ребенка к каждому из родителей, другим родственникам, которых ребенок считает своей семьей. Интересы ребенка и его психологическое состояние являются этими исключительными обстоятельствами.
Между тем вывод суда должен быть соотнесен и с закрепленным семейным законодательством принципом равенства родительских прав и обязанностей раздельно проживающих родителей (п. 1 ст. 61 СК РФ).
Родители имеют право и обязаны воспитывать своих детей. Родители несут ответственность за воспитание и развитие своих детей. Они обязаны заботиться о здоровье, физическом, психическом, духовном и нравственном развитии своих детей (п. 1 ст. 63 СК РФ).
Таким образом, при разрешении вопроса об определении места жительства ребенка необходимость наилучшего обеспечения его интересов не была принята во внимание. Судами не было учтено, что определение места жительства ребен- ка с одним из родителей не исключает возможности другого родителя полноценно общаться с ребенком, а также принимать участие в его воспитании без каких-либо ограничений.
Определение № 16-КГ23-20-К4 Разрешение споров, связанных с социальными, трудовыми отношениями 8. При определении уровня имущественной обеспеченности семьи в целях получения меры государственной социальной поддержки в виде ежемесячной денежной выплаты на ребенка в возрасте от 3 до 7 лет включительно из суммарной площади земельных участков, находящихся в собственности лица, претендующего на получение этой выплаты, и членов его семьи, подлежат исключению земельные участки сельскохозяйственного назначения.
П., действуя в интересах своих четверых несовершеннолетних детей, 12 октября 2021 г. обратилась в суд с иском к управлению социальной защиты населения (далее — орган социальной защиты населения) о признании незаконным и отмене решения об отказе ей в назначении ежемесячной денежной выплаты на ребенка в возрасте от 3 до 7 лет включительно (далее также — ежемесячная денежная выплата на ребенка) и о возложении обязанности назначить данную денежную выплату.
П. ссылалась на то, что ее семья является многодетной, состоит на учете в органе социальной защиты населения как малоимущая, однако органом социальной защиты населения ей было отказано в назначении ежемесячной денежной выплаты на ребенка по причине наличия у ее семьи недвижимого имущества, превышающего критерии нуждаемости.
В процессе рассмотрения дела представитель органа социальной защиты населения указал, что основанием для отказа П. в назначении ежемесячной денежной выплаты на ребенка явилось то обстоятельство, что суммарная площадь земельных участков, принадлежащих семье П. и подлежащих учету при определении наличия у нее права на получение этой выплаты, включая земельный участок для сельскохозяйственного производства, превышает 1 га.
Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования П., суд первой инстанции руководствовался положениями Указа Президента Российской Федерации от 20 марта 2020 г. № 199 “О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей”, нормативными правовыми актами Краснодарского края, регулирующими предоставление ежемесячной денежной выплаты на ребенка, и пришел к выводу о наличии у П. права на получение ежемесячной денежной выплаты на ребенка, в связи с чем признал отказ органа социальной защиты населения в назначении П. этой выплаты незаконным, возложив обязанность назначить ей ежемесячную денежную выплату на ребенка с даты достижения ребенком возраста 3 лет.
Суд первой инстанции исходил из того, что из суммарной площади земельных участков, находящихся в собственности П., претендующей на получение спорной выплаты, подлежат исключению земельные участки сельскохозяйственного назначения, оборот которых регулируется Федеральным законом от 24 июля 2002 г. № 101-ФЗ “Об обороте земель сельскохозяйственного назначения”, а суммарная площадь земельных участков, за исключением принадлежащего П. на праве собственности земельного участка сельскохозяйственного назначения, не превышает 1 га (10 000 кв.м), как это определено нормативным правовым регулированием.
Отменяя решение суда первой инстанции и принимая по делу новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований П., суд апелляционной инстанции признал выводы суда первой инстанции о праве П. на получение ежемесячной денежной выплаты на ребенка основанными на неправильном толковании норм материального права, приведя доводы о том, что принадлежащий П. на праве собственности земельный участок площадью 22 300 кв.м, имеющий вид разрешенного использования — для сельскохозяйственного производства, при определении уровня имущественной обеспеченности семьи П. не подлежит исключению из суммарной площади принадлежащих ей и ее семье земельных участков, поскольку П. является единственным собственником этого земельного участка, на который не распространяются положения Федерального закона от 24 июля 2002 г. № 101-ФЗ “Об обороте земель сельскохозяйственного назначения”.
Кассационный суд общей юрисдикции оставил апелляционное определение без изменения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ не согласилась с выводами судов апелляционной и кассационной инстанций, указав следующее.
Одной из мер государственной социальной поддержки семей, имеющих детей, является ежемесячная денежная выплата на ребенка в возрасте от 3 до 7 лет, установленная Указом Президента Российской Федерации от 20 марта 2020 г. № 199 “О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей”1. Названная выплата предоставляется семье, имеющей ребенка в возрасте от 3 до 7 лет включительно, если размер среднедушевого дохода семьи не превышает величину прожиточного минимума на душу населения, установленного в субъекте Российской Федерации.
Во исполнение названного Указа Президента Российской Федерации постановлением Правительства РФ от 31 марта 2020 г. № 384 утверждены основные требования к порядку назначения и осуществления ежемесячной денежной выплаты на ребенка в возрасте от 3 до 7 лет включительно (далее — Основные требования).
В п. 16 Основных требований приведены основания для отказа в назначении или перерасчете ежемесячной денежной выплаты. В числе таких оснований указано наличие в собственности у заявителя и членов его семьи объектов недвижимого имущества, которые перечислены в подп. “г” п. 16 Основных требований. Среди таких объектов недвижимого имущества — земельные участки, суммарная площадь которых превышает 0,25 га, а для территории сельских поселений или межселенных территорий — 1 га. 1С 1 января 2023 г. Указ Президента Российской Федерации от 20 марта 2020 г. № 199 “О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей” утратил силу в связи с изданием Указа Президента Российской Федерации от 13 января 2023 г. № 12 “О некоторых вопросах, связанных с предоставлением мер социальной поддержки семьям, имеющим детей”, сохранившего право на получение назначенных Указом Президента Российской Федерации от 20 марта 2020 г. № 199 выплат до окончания периодов, на которые были назначены эти выплаты. 7-БВС № 7 Вместе с тем в соответствии с данной нормой при определении суммарной площади земельных участков из подсчета исключаются, т.е. не учитываются находящиеся в общей долевой собственности земельные участки и земли сельскохозяйственного назначения, оборот которых регулируется Федеральным законом от 24 июля 2002 г. № 101-ФЗ “Об обороте земель сельскохозяйственного назначения”, земельные участки, предоставленные многодетной семье уполномоченным органом субъекта Российской Федерации или муниципального образования в рамках предоставления мер социальной поддержки, земельные участки, предоставленные в соответствии с Федеральным законом от 1 мая 2016 г. № 119-ФЗ “Об особенностях предоставления гражданам земельных участков, находящихся в государственной или муниципальной собственности и расположенных на территориях субъектов Российской Федерации, входящих в состав Дальневосточного федерального округа, и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации”1.
Аналогичные федеральным нормам условия предоставления ежемесячной денежной выплаты на ребенка в возрасте от 3 до 7 лет включительно содержатся в нормативных правовых актах субъекта Российской Федерации — Краснодарского края2, регулирующих спорные отношения, где проживает истец П.
Таким образом, как федеральным законодательством, так и законодательством субъекта Российской Федерации предусмотрено, что при определении нуждаемости семьи, имеющей ребенка в возрасте от 3 до 7 лет включительно, в получении меры государственной социальной поддержки в виде ежемесячной денежной выплаты из суммарной площади земельных участков, находящихся в собственности лица, претендующего на получение этой выплаты, подлежат исключению находящиеся в собственности земельные участки сельскохозяйственного назначения, в том числе, если лицо является единственным собственником земельного участка сельскохозяйственного назначения.
Суд апелляционной инстанции, отменяя решение суда первой инстанции и отказывая в удовлетворении исковых требований П., дал ошибочное толкование нормам права, регулирующим спорные отношения, в результате чего сделал неправомерный вывод о том, что принадлежащий П. на праве собственности земельный участок, имеющий вид разрешенного использования — для сельскохозяйственного производства, не подлежит исключению из суммарной площади принадлежащих ей и ее семье земельных участков, поскольку П. является единственным собственником этого земельного участка, на который не распространяются положения Федерального закона от 24 июля 2002 г. № 101-ФЗ “Об обороте земель сельскохозяйственного назначения”. 1Наименование Федерального закона от 1 мая 2016 г. № 119-ФЗ приводится в редакции, содержащейся в п. 16 Основных требований. 2Закон Краснодарского края от апреля 2020 г. № 4269-КЗ “О ежемесячной денежной выплате на ребенка в возрасте от трех до семи лет включительно” (ч. 1 ст. 2), Порядок предоставления ежемесячной денежной выплаты на ребенка в возрасте от 3 до 7 лет включительно, утвержденный постановлением главы администрации (губернатора) Краснодарского края от 10 апреля 2020 г. № 209 (п. 34).
В отличие от суда апелляционной инстанции суд первой инстанции, разрешая исковые требования П., с учетом правовой природы ежемесячной денежной выплаты на ребенка, применил нормы материального права к спорным отношениям правильно и признал незаконным решение органа социальной защиты населения по включению в состав принадлежащих П. на праве собственности земельных участков земельного участка, имеющего вид разрешенного использования — для сельскохозяйственного производства, при установлении уровня имущественной обеспеченности семьи П. для определения ее нуждаемости в назначении ежемесячной денежной выплаты на ребенка.
Кассационный суд общей юрисдикции, проверяя по кассационной жалобе П. законность апелляционного определения суда апелляционной инстанции, допущенные им нарушения норм права не выявил и не устранил.
При таких обстоятельствах Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила состоявшиеся по делу судебные постановления судов апелляционной и кассационной инстанций и оставила в силе решение суда первой инстанции.
Определение № 18-КГ23-46-К4 9. При рассмотрении спора о привлечении работника к материальной ответственности суду необходимо проверить, проводил ли работодатель до принятия решения о возмещении ущерба конкретным работником проверку с обязательным истребованием от работника письменного объяснения для установления размера ущерба, причин его возникновения и вины работника в причинении ущерба, а также вынести на обсуждение сторон вопрос о снижении размера ущерба в порядке ст. 250 ТК РФ.
Представитель общества (работодателя) 14 октября 2021 г. обратился в суд с иском к М. (работнику общества) о взыскании суммы ущерба и расходов на уплату государственной пошлины, указав, что 3 января 2019 г. по вине работника М., исполнявшего трудовые обязанности и управлявшего принадлежащим обществу грузовым автомобилем, произошло дорожно-транспортное происшествие, в результате которого причинены механические повреждения легковому автомобилю, принадлежащему А., оцененные согласно экспертному заключению в общей сумме ущерба — 960 996 руб.
Постановлением по делу об административном правонарушении М. признан виновным в совершении административного правонарушения по факту дорожно-транспортного происшествия и привлечен к административной ответственности с назначением административного наказания в виде штрафа.
Вступившим в законную силу решением суда от 29 апреля 2021 г. с общества в пользу А. в возмещение ущерба взыскана сумма в размере 569 805 руб. (в размере ущерба, превышающем сумму выплаченного страхового возмещения по договору ОСАГО). Общество исполнило данное решение суда в полном объеме и произвело выплату А. взысканной в его пользу общей денежной суммы.
Представитель общества (работодателя), ссылаясь на положения ст. 1064, п. 1 ст. 1068, ст. 1081 ГК РФ, ст. 243 ТК РФ, просил взыскать с работника М. в порядке регресса выплаченную обществом в пользу А. по решению суда сумму возмещения вреда.
Ответчик М. и его представитель в суде первой инстанции приводили доводы о нарушении работодателем порядка привлечения его к материальной ответственности, отмечая, что обществом проверка для установления причины возникновения ущерба и его размера не проводилась, письменные объяснения у М. не истребовались.
Суд первой инстанции взыскал с М. в пользу общества ущерб, причиненный в результате дорожно-транспортного происшествия, в размере 47 867 руб., поскольку полагал, что работник М. должен нести ответственность за причиненный работодателю ущерб в размере среднего месячного заработка.
Судом апелляционной инстанции решение суда первой инстанции изменено, с М. в пользу общества взыскан ущерб в размере 569 805 руб. исходя из того, что в соответствии с п. 6 ч. 1 ст. 243 ТК РФ работник должен нести материальную ответственность перед работодателем в полном размере причиненного ущерба, так как ущерб им причинен в результате административного правонарушения, установленного соответствующим государственным органом. При этом суд апелляционной инстанции отклонил доводы апелляционной жалобы М. о непроведении в отношении его работодателем проверки по факту причиненного ущерба и о неистребовании у него письменного объяснения, оснований для снижения в порядке ст. 250 ТК РФ размера ущерба не усмотрел.
Кассационный суд общей юрисдикции состоявшиеся по делу судебные постановления оставил без изменения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала постановления судов апелляционной и кассационной инстанций вынесенными с существенным нарушением норм права ввиду следующего.
Главой 39 ТК РФ “Материальная ответственность работника” (ст.ст. 238—250 ТК РФ) определены условия и порядок возложения на работника, причинившего работодателю имущественный ущерб, материальной ответственности, в том числе и пределы такой ответственности.
За причиненный ущерб работник несет материальную ответственность в пределах своего среднего месячного заработка, если иное не предусмотрено указанным Кодексом или иными федеральными законами (ст. 241 ТК РФ).
Перечень случаев возложения на работника материальной ответственности в полном размере причиненного ущерба приведен в ст. 243 ТК РФ.
Так, согласно п. 6 ч. 1 ст. 243 ТК РФ материальная ответственность в полном размере причиненного ущерба возлагается на работника в случае причинения ущерба в результате административного правонарушения, если таковое установлено соответствующим государственным органом.
В силу ст. 247 ТК РФ до принятия решения о возмещении ущерба конкретными работниками работодатель обязан провести проверку для установления размера причиненного ущерба и причин его возникновения. Для проведения такой проверки работодатель имеет право создать комиссию с участием соответствующих специалистов. Истребование от работника письменного объяснения для установления причины возникновения ущерба является обязательным. В случае отказа или уклонения работника от предоставления указанного объяснения составляется соответствующий акт. Работник и (или) его представитель имеют право знакомиться со всеми материалами проверки и обжаловать их в порядке, установленном данным Кодексом.
Материальная ответственность работника является самостоятельным видом юридической ответственности и возникает лишь при наличии ряда обязательных условий, к которым относятся: наличие прямого действительного ущерба, противоправность поведения (действия или бездействия) работника, причинно-следственная связь между действиями или бездействием работника и причиненным ущербом, вина работника в причинении ущерба. Бремя доказывания наличия совокупности указанных обстоятельств законом возложено на работодателя, который до принятия решения о возмещении ущерба конкретным работником обязан провести проверку с обязательным истребованием от работника письменного объяснения для установления размера причиненного ущерба, причин его возникновения и вины работника в причинении ущерба.
Суд апелляционной инстанции, изменяя решение суда первой инстанции в части взыскания с М. в пользу общества материального ущерба в размере среднего месячного заработка и взыскивая с ответчика в пользу истца материальный ущерб в полном размере, нормы трудового законодательства, регулирующие порядок возложения на работника ответственности за причиненный работодателю при исполнении трудовых обязанностей ущерб, в том числе положения ст. 247 ТК РФ об обязанности работодателя провести проверку для установления размера причиненного ущерба и причин его возникновения, не учел и, как следствие, не дал надлежащей правовой оценки доводам М. о том, что общество расследование факта дорожно-транспортного происшествия 3 января 2019 г. не проводило, письменные объяснения для установления причины возникновения ущерба от М. не истребовало.
Вследствие неправильного применения норм права о материальной ответственности работника и разъяснений постановления Пленума Верховного Суда РФ по их применению имеющие значение для правильного разрешения данного спора обстоятельства, касающиеся соблюдения обществом (работодателем) порядка привлечения бывшего работника М. к материальной ответственности, судом апелляционной инстанции не выяснялись и не устанавливались, доводы апелляционной жалобы М. о несоблюдении обществом положений ст. 247 ТК РФ отклонены судом апелляционной инстанции неправомерно.
Кроме того, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ указала на то, что и вывод суда апелляционной инстанции об отсутствии оснований для снижения в порядке ст. 250 ТК РФ размера ущерба, подлежащего взысканию с М. в пользу общества, основан на неправильном толковании и применении норм права.
По смыслу ст. 250 ТК РФ и разъяснений по ее применению, содержащихся в п. 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16 ноября 2006 г. № 52 “О применении судами законодательства, регулирующего материальную ответственность работников за ущерб, причиненный работодателю”, правила этой нормы о снижении размера ущерба, подлежащего взысканию с работника, могут применяться судом при рассмотрении требований о взыскании с работника причиненного работодателю ущерба не только по заявлению работника, но и по инициативе суда.
В случае, если такого заявления от работника не поступило, суду при рассмотрении дела с учетом ч. 2 ст. 56 ГПК РФ необходимо вынести на обсу- ждение сторон вопрос о снижении размера ущерба, подлежащего взысканию с работника, и для решения этого вопроса оценить обстоятельства, касающиеся степени и формы вины, материального и семейного положения работника, и другие конкретные обстоятельства.
Такая позиция приведена также в п. 6 Обзора практики рассмотрения судами дел о материальной ответственности работника (утвержден Президиумом Верховного Суда РФ 5 декабря 2018 г.).
Однако судом апелляционной инстанции положения ст. 250 ТК РФ, разъяснения Пленума Верховного Суда РФ и правовая позиция, изложенная в названном Обзоре, учтены не были, в результате чего вопрос о снижении размера ущерба, подлежащего взысканию с работника, на обсуждение сторон не выносился и обстоятельства, связанные с личностью М., его материальным и семейным положением, при определении размера взыскиваемой с него суммы материального ущерба в пользу общества не устанавливались и правовой оценки суда не получили.
В связи с этим Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала вывод суда апелляционной инстанции о взыскании с М. в пользу общества в возмещение ущерба 569 805 руб. не основанным на законе, сделанным с существенным нарушением норм материального и процессуального права, без определения и установления всех имеющих значение для дела обстоятельств.
С учетом изложенного Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила постановления судов апелляционной и кассационной инстанций, направив дело на новое апелляционное рассмотрение.
Определение № 18-КГ23-55-К4 10. Если один из собственников жилого помещения, находящегося в общей собственности без определения долей, оплатил выставленный управляющей организацией единый платежный документ на оплату жилого помещения и коммунальных услуг, эта обязанность считается исполненной собственниками солидарно в равных долях, если иное не предусмотрено соглашением между ними. В этом случае заявителю не может быть отказано в реализации права на получение меры социальной поддержки в виде субсидии на оплату жилого помещения и коммунальных услуг по причине отсутствия у него документа, подтверждающего размер вносимой каждым из собственников этого жилого помещения платы за жилое помещение и коммунальные услуги.
Г. и В. 23 июля 2021 г. обратились в суд с иском к государственному казенному учреждению г. Москвы “Городской центр жилищных субсидий” (далее — центр жилищных субсидий) о признании незаконными отказов в предоставлении субсидии на оплату жилого помещения и коммунальных услуг (далее также — субсидия) по заявлениям, об обязании назначить субсидию, о возврате средств неоплаченных субсидий с момента прекращения выплат, взыскании компенсации морального вреда.
В обоснование заявленных требований Г., 1951 года рождения, и В., 1953 года рождения (бывшие супруги), указывали, что они зарегистрированы и проживают в квартире, принадлежащей им на праве собственности без определения долей, они своевременно и в полном объеме оплачивают жилое помещение и коммунальные услуги, задолженность по оплате жилого помещения и коммунальных услуг у них отсутствует, имеют право на получение субсидии на оплату жилого помещения и коммунальных услуг, Г. является инвалидом.
Данная субсидия выплачивалась им с сентября 2012 г. по 1 марта 2018 г., затем выплата субсидии была прекращена.
Г. неоднократно обращался в своих интересах и как представитель В. по доверенности с заявлениями о предоставлении субсидии на оплату жилого помещения и коммунальных услуг (24 ноября 2020 г., 15 февраля, 13 мая, 2 июня 2021 г.) с приложением всех необходимых документов в центр жилищных субсидий через многофункциональный центр предоставления государственных услуг г. Москвы.
Заявления и документы к ним принимались к исполнению без замечаний, однако в предоставлении субсидии Г. и В. центром жилищных субсидий было отказано по различным причинам, а именно: наличие в представленных заявителем Г. документах противоречивых сведений, а также непредставление каждым из собственников (Г. и В.) документа, подтверждающего размер вносимой платы за жилое помещение.
Истцы полагали, что отказы центра жилищных субсидий в назначении им субсидии на оплату жилого помещения и коммунальных услуг являются незаконными, в связи с чем просили суд восстановить их конституционное право на социальное обеспечение.
Решением суда первой инстанции в удовлетворении исковых требований Г. и В. отказано.
Суд первой инстанции исходил из того, что ответчиком (центром жилищных субсидий) правомерно отказано в предоставлении субсидии на оплату жилого помещения и коммунальных услуг по поданным Г. заявлениям, поскольку В. не является членом его семьи и обязанность по оплате жилого помещения и коммунальных услуг лежит как на Г., так и на В., а Г. не представил документ, подтверждающий размер вносимой каждым из них платы за жилое помещение и коммунальные услуги, необходимый в соответствии с требованиями подп. “б” п. 8 Правил предоставления субсидий на оплату жилого помещения и коммунальных услуг, утвержденных постановлением Правительства РФ от 14 декабря 2005 г. № 761 “О предоставлении субсидий на оплату жилого помещения и коммунальных услуг”, и нормативных правовых актов г. Москвы, регламентирующих предоставление субсидий на оплату жилого помещения и коммунальных услуг.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции.
Кассационный суд общей юрисдикции постановления судов первой и апелляционной инстанций оставил без изменения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала состоявшиеся по делу судебные постановления основанными на неправильном толковании и применении норм права в связи со следующим.
Статьей 159 ЖК РФ предусмотрено предоставление субсидий на оплату жилого помещения и коммунальных услуг.
В соответствии с ч. 7 ст. 159 ЖК РФ порядок определения размера субсидий и порядок их предоставления, перечень прилагаемых к заявлению документов, условия приостановки и прекращения предоставления субсидий, а также особенности предоставления субсидий отдельным категориям граждан устанавливаются Правительством РФ.
Принимая решение об отказе в удовлетворении исковых требований истцов, суд первой инстанции привел лишь причины отказа, указанные центром жилищных субсидий (наличие в представленных заявителем документах противоречивых сведений, представление заявителем неполного комплекта документов), оставив без внимания нормативные положения, определяющие условия назначения субсидии, круг лиц, имеющих право на предоставление субсидии на оплату жилого помещения и коммунальных услуг, и основания к отказу в предоставлении данной субсидии, а также социально значимый характер спорных отношений и неприемлемость формального подхода уполномоченного органа при реализации гражданином права на меры социальной поддержки. В результате этого суд не исследовал и не оценил имеющиеся в деле доказательства, представленные истцами в обоснование исковых требований.
Между тем Г. приводил в обоснование исковых требований доводы о том, что в его заявлениях не содержалось противоречивых сведений, он излагал в них достоверную информацию о том, что с В. в браке не состоит, на жилое помещение управляющей организацией всегда выставлялся единый платежный документ на имя В., по данному платежному документу собственниками производилась оплата, задолженности по оплате за жилое помещение и коммунальные услуги Г. и В. не имели, при обращении Г. в центр жилищных субсидий с заявлениями им был приложен названный платежный документ и чек, подтверждающий оплату за жилое помещение и коммунальные услуги, у Г. отсутствовала объективная возможность приложить к заявлениям иной платежный документ, подтверждающий размер вносимой каждым из собственников платы за жилое помещение и коммунальные услуги.
Названные доводы Г., обстоятельства, на которые он ссылался, и представленные им документы при рассмотрении данного дела не стали предметом исследования суда первой инстанции вопреки положениям ст.ст. 56, 67, 196, 198 ГПК РФ (о доказательствах и доказывании в гражданском процессе, о содержании решения суда), суд их не рассмотрел и не дал им какой-либо оценки.
В п. 29 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 июня 2017 г. № 22 “О некоторых вопросах рассмотрения судами споров по оплате коммунальных услуг и жилого помещения, занимаемого гражданами в многоквартирном доме по договору социального найма или принадлежащего им на праве собственности” разъяснено, что собственник, а также дееспособные и ограниченные судом в дееспособности члены его семьи, в том числе бывший член семьи, сохраняющий право пользования жилым помещением, исполняют солидарную обязанность по внесению платы за коммунальные услуги, если иное не предусмотрено соглашением (ч. 3 ст. 31 и ст. 153 ЖК РФ). При возникновении спора о взыскании задолженности по оплате коммунальных услуг с собственника и членов его семьи, между которыми имеется соглашение, определяющее порядок и размер участия членов семьи в расходах по внесению платы за коммунальные услуги, такая задолженность определяется судом с учетом данного соглашения. Обязанность по внесению платы за содержание жилого помещения и взносов на капитальный ремонт несет только собственник жилого помещения (ст.ст. 30, 158 ЖК РФ и ст. 210 ГК РФ).
Применительно к спорным отношениям из изложенного во взаимосвязи с нормативными положениями п. 1 ст. 253, ст. 325 ГК РФ следует, что в случае, если один из собственников жилого помещения, находящегося в общей собственности без определения долей, оплатил выставленный управляющей организацией единый платежный документ на оплату жилого помещения и коммунальных услуг, эта обязанность считается исполненной собственниками солидарно в равных долях, если иное не предусмотрено соглашением между ними.
Оценивая законность действий центра жилищных субсидий по отказу в предоставлении субсидии Г. и В. по заявлениям от 2 июня 2021 г., суд первой инстанции приведенное выше правовое регулирование и разъяснения Пленума Верховного Суда РФ с учетом жизненной ситуации Г. и В. не принял во внимание, в связи с чем не дал надлежащей оценки действиям центра жилищных субсидий по отказу в предоставлении Г. и В. субсидии, исходя из того, что у Г. при обращении с заявлениями о предоставлении субсидии 2 июня 2021 г. не имелось объективной возможности представить документы, подтверждающие размер вносимой каждым из собственников платы за жилое помещение и коммунальные услуги, поскольку оплата за жилое помещение и коммунальные услуги всегда производилась собственниками солидарно на основании единого платежного документа, выставляемого управляющей организацией.
Ввиду приведенного вывод суда первой инстанции об отказе в удовлетворении исковых требований Г. и В. является неправомерным, он сделан при неправильном применении норм материального права и с нарушением норм процессуального права, без установления юридически значимых обстоятельств по делу и без оценки в совокупности имеющихся в материалах дела доказательств, без надлежащей и полной оценки характера спорных отношений.
Суд апелляционной инстанции, рассматривая дело по апелляционной жалобе Г. и В., вопреки требованиям ст.ст. 3271, 329 ГПК РФ допущенные судом первой инстанции нарушения норм права не исправил.
Кассационный суд общей юрисдикции допущенные судами первой и апелляционной инстанций нарушения норм права не выявил и не устранил.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила состоявшиеся по делу судебные постановления, дело направила на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Определение № 5-КГ23-24-К2 11. Заработная плата, не полученная ко дню смерти работника и выплаченная работодателем в полном объеме одному из членов его семьи в порядке ст. 141 ТК РФ в течение четырехмесячного срока со дня открытия наследства, может быть в соответствующей части взыскана с данного члена семьи другим членом семьи умершего или лицом, находившимся на иждивении умершего на день его смерти, в качестве неосновательного обогащения на основании ст. 1102 ГК РФ.
С., действующая в интересах своего несовершеннолетнего сына В., обратилась в суд с иском к Н. о взыскании в пользу несовершеннолетнего сына в качестве неосновательного обогащения денежных средств.
В обоснование требований истец указала, что 20 октября 2020 г. умер А., являвшийся отцом несовершеннолетнего В. После смерти А. его рабо- 8-БВС № 7 тодатель на основании ст. 141 ТК РФ выплатил не полученную А. ко дню смерти заработную плату его супруге Н., что подтверждается платежными поручениями от 12 и 19 ноября 2020 г.
Истец полагала, что у Н. не имелось законных оснований для получения всей суммы заработной платы умершего А., поскольку несовершеннолетний В. как член семьи А., так же как и Н., в соответствии со ст. 141 ТК РФ имеет право на получение заработной платы, не полученной ко дню смерти его отцом, в связи с чем просила суд взыскать с Н. в пользу несовершеннолетнего В. на основании ст. 1102 ГК РФ в качестве неосновательного обогащения 1/2 от заработной платы умершего А., полученной Н. после смерти А.
Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции руководствовался положениями ст. 141 ТК РФ, ст. 1102 ГК РФ и пришел к выводу о том, что несовершеннолетний В. как член семьи своего отца А. имеет равное с его супругой право на получение причитающихся А. выплат по месту работы, в связи с чем взыскал с Н. в пользу несовершеннолетнего сына умершего денежную сумму в размере 1/2 от выплаченной ей работодателем А. денежной суммы, не полученной им ко дню его смерти.
Суд апелляционной инстанции отменил решение суда первой инстанции и принял по делу новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований, сославшись на то, что С. в установленный п. 2 ст. 1183 ГК РФ четырехмесячный срок со дня открытия наследства после смерти А. не обратилась к его работодателю с заявлением о выплате причитающихся ему, но не полученных им при жизни сумм заработной платы, при этом с таким заявлением в установленный названной нормой срок к работодателю обратилась его супруга Н., в пользу которой работодателем были произведены соответствующие выплаты, в связи с чем у суда первой инстанции отсутствовали правовые основания для удовлетворения иска о взыскании неосновательного обогащения, заявленного С. к Н. в интересах несовершеннолетнего сына.
Кассационный суд общей юрисдикции не установил нарушения либо неправильного применения судом апелляционной инстанции норм права.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ не согласилась с выводами судов апелляционной и кассационной инстанций по изложенным ниже основаниям.
Пунктом 1 ст. 1102 ГК РФ предусмотрено, что лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение), за исключением случаев, предусмотренных ст. 1109 данного Кодекса.
Правила, предусмотренные главой 60 ГК РФ, применяются независимо от того, явилось ли неосновательное обогащение результатом поведения приобретателя имущества, самого потерпевшего, третьих лиц или произошло помимо их воли (п. 2 ст. 1102 ГК РФ).
В соответствии с п. 1 ст. 1183 ГК РФ право на получение подлежавших выплате наследодателю, но не полученных им при жизни по какой-либо причине сумм заработной платы и приравненных к ней платежей, пенсий, стипендий, пособий по социальному страхованию, возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью, алиментов и иных денежных сумм, предоставленных гражданину в качестве средств к существованию, принадлежит проживавшим совместно с умершим членам его семьи, а также его нетрудоспособным иждивенцам независимо от того, проживали они совместно с умершим или не проживали.
Требования о выплате сумм на основании п. 1 ст. 1183 ГК РФ должны быть предъявлены обязанным лицам в течение четырех месяцев со дня открытия наследства (п. 2 ст. 1183 ГК РФ).
При отсутствии лиц, имеющих на основании п. 1 ст. 1183 ГК РФ право на получение сумм, не выплаченных наследодателю, или при непредъявлении этими лицами требований о выплате указанных сумм в установленный срок соответствующие суммы включаются в состав наследства и наследуются на общих основаниях, установленных данным Кодексом (п. 3 ст. 1183 ГК РФ).
В абз. 1 п. 68 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 мая 2012 г. № 9 “О судебной практике по делам о наследовании” разъяснено, что подлежавшие выплате наследодателю, но не полученные им при жизни денежные суммы, предоставленные ему в качестве средств к существованию, выплачиваются по правилам, предусмотренным пп. 1 и 2 ст. 1183 ГК РФ, за исключением случаев, когда федеральными законами, иными нормативными правовыми актами установлены специальные условия и правила их выплаты (в частности, ст. 141 ТК РФ).
Согласно ст. 141 ТК РФ заработная плата, не полученная ко дню смерти работника, выдается членам его семьи или лицу, находившемуся на иждивении умершего на день его смерти. Выдача заработной платы производится не позднее недельного срока со дня подачи работодателю соответствующих документов.
Статьей 2 СК РФ к членам семьи отнесены супруги, родители, дети, усыновители и усыновленные.
Из приведенных положений ст. 1183 ГК РФ, ст. 141 ТК РФ и разъяснений Пленума Верховного Суда РФ следует, что к числу денежных сумм, предоставленных наследодателю в качестве средств к существованию, закон относит заработную плату и приравненные к ней платежи, пенсии, пособия по социальному страхованию.
Требования о выплате сумм, предоставленных гражданину в качестве средств к существованию и не полученных им ко дню его смерти, должны быть предъявлены к обязанным лицам членами семьи умершего или лицами, находившимися на его иждивении, в течение четырех месяцев со дня открытия наследства, иначе такие суммы включаются в состав наследства. Вместе с тем, когда вопрос касается не полученной работником при жизни заработной платы, то ее выплата производится членам его семьи или лицу, находившемуся на иждивении умершего на день его смерти, по правилам ст. 141 ТК РФ. Данная гарантия установлена законом с целью незамедлительного восполнения членам семьи работника и его нетрудоспособным иждивенцам в случае смерти работника средств к существованию, получаемых при жизни работником и предназначенных для обеспечения обычных повседневных потребностей самого работника и членов его семьи.
Суд апелляционной инстанции при разрешении данного спора приведенное правовое регулирование применил неправильно и не учел следующее.
С., обращаясь в интересах несовершеннолетнего В. в суд с исковыми требованиями к Н. о взыскании неосновательного обогащения, а также поддерживая эти требования в процессе судебного разбирательства в судах первой и апелляционной инстанций, последовательно указывала на то, что В., являясь в силу закона (ст. 2 СК РФ) членом семьи умершего А. (его сыном), так же как и Н. (супруга А.), относится к кругу лиц, указанных в ст. 141 ТК РФ, имеющих право на выдачу заработной платы, не полученной ко дню смерти работника (а именно А.). Сумма этой заработной платы в состав наследства не вошла, поскольку была выплачена полностью работодателем А. его супруге Н., в связи с чем исковые требования С. о взыскании неосновательного обогащения (денежной суммы в размере 1/2 от выплаченной Н. работодателем А. заработной платы) в пользу несовершеннолетнего В. были заявлены ею не к работодателю умершего А., а к Н. (супруге А.) на основании ст. 1102 ГК РФ.
Судом апелляционной инстанции в нарушение п. 5 ч. 2 ст. 329 ГПК РФ данным обстоятельствам, имеющим значение для дела, с учетом характера возникших между истцом и ответчиком правоотношений и подлежащих применению норм трудового и гражданского законодательства в качестве юридически значимых определены не были, правовая оценка названным обстоятельствам исходя из предмета заявленных С. в интересах несовершеннолетнего В. исковых требований и их обоснования не дана.
С учетом изложенного Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала не соответствующим закону вывод суда апелляционной инстанции об отсутствии у суда первой инстанции правовых оснований для удовлетворения иска, заявленного С. в интересах несовершеннолетнего В. (сына А.) к Н. о взыскании неосновательного обогащения, ввиду чего отменила судебные постановления судов апелляционной и кассационной инстанций и оставила в силе решение суда первой инстанции.
Определение № 46-КГ23-4-К6 Процессуальные вопросы 12. Заключение эксперта, полученное с нарушениями положений ст.ст. 55, 73, 74, 84 и 85 ГПК РФ, допущенными при назначении и проведении судебной экспертизы, не может быть положено в обоснование выводов суда.
Н. и К. обратились в суд с иском к обществу о нарушении исключительного права на полезную модель, ссылаясь на то, что ответчик внес в конструкцию производимого и реализуемого им изделия ряд существенных изменений, что привело к изготовлению продукции, в которой используется запатентованная истцами полезная модель с датой регистрации 6 февраля 2019 г.
Определением суда по делу назначена судебная патентоведческая экспертиза, проведение которой поручено экспертам центра патентных экспертиз и патентному поверенному Б.
Перед экспертами был поставлен вопрос, содержит ли продукция, производимая и реализуемая обществом, каждый признак полезной модели, приведенный в независимом пункте формулы полезной модели по патенту истцов.
Экспертом центра патентных экспертиз С. и патентным поверенным Б. в материалы дела представлены отдельные заключения, содержащие противоположные выводы.
Отказывая в удовлетворении иска, суд первой инстанции пришел к выводу о недоказанности нарушения ответчиком исключительного права истцов на полезную модель, сославшись на заключение эксперта С., содержащее выводы о том, что производимая и реализуемая обществом продукция не содержит каждый признак полезной модели, приведенный в независимом пункте формулы полезной модели по патенту истца.
Отменяя решение суда первой инстанции и удовлетворяя иск, суд апелляционной инстанции исходил из того, что специфика рассматриваемого спора предполагает необходимость технического обоснования выводов суда, тогда как эксперт С. не обладает техническим образованием, в связи с чем составленное ею заключение нельзя признать надлежащим доказательством. При этом экспертное заключение патентного поверенного Б., являющегося кандидатом технических наук и имеющего стаж работы в области патентной деятельности с 1985 года, обладает признаками объективности и технической обоснованности, отвечает требованиям относимости и допустимости.
Кассационный суд общей юрисдикции, указав, что экспертиза, проведение которой поручено экспертам центра патентных экспертиз и патентному поверенному Б., совместно не проводилась, в связи с чем суду надлежало поставить вопрос о проведении дополнительной или повторной экспертизы, отменил апелляционное определение и направил дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.
При повторном рассмотрении дела судом апелляционной инстанции определением от 15 ноября 2021 г. назначена повторная судебная патентно-техническая экспертиза. Согласно заключению эксперта Ф. от 24 апреля 2022 г. производимая ответчиком продукция не содержит каждый признак полезной модели, приведенный в независимом пункте формулы полезной модели по патенту истца.
В судебном заседании истцами заявлено ходатайство о назначении повторной судебной экспертизы в связи с тем, что эксперт Ф. не обладает специальными познаниями, необходимыми для проведения такого рода судебных экспертиз, в удовлетворении которого было отказано.
Суд апелляционной инстанции, оценив заключение эксперта Ф. от 24 апреля 2022 г., указал, что оно составлено лицом, имеющим специальные познания в области интеллектуального права и имеющим соответствующую квалификацию, и, признав его обоснованным, оснований для отмены либо изменения решения суда первой инстанции не нашел.
С выводами суда апелляционной инстанции согласился кассационный суд общей юрисдикции.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала постановления судов апелляционной и кассационной инстанций вынесенными с существенными нарушениями норм процессуального права, отменила их и направила дело на новое апелляционное рассмотрение, указав следующее.
В силу ч. 1 ст. 79 ГПК РФ при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу. Проведение экспертизы может быть поручено судебно-экспертному учреждению, конкретному эксперту или нескольким экспертам.
На основании ч. 2 ст. 80 данного Кодекса в определении суда также указывается, что за дачу заведомо ложного заключения эксперт предупреждается судом или руководителем судебно-экспертного учреждения, если экспертиза проводится специалистом этого учреждения, об ответственности, предусмотренной УК РФ.
Экспертиза проводится экспертами судебно-экспертных учреждений по поручению руководителей этих учреждений или иными экспертами, которым она поручена судом (ч. 1 ст. 84 ГПК РФ).
Согласно положениям абз. 2 ч. 1 ст. 85 этого же Кодекса в случае, если поставленные вопросы выходят за пределы специальных знаний эксперта либо материалы и документы непригодны или недостаточны для проведения исследований и дачи заключения, эксперт обязан направить в суд, назначивший экспертизу, мотивированное сообщение в письменной форме о невозможности дать заключение.
При этом эксперт не вправе самостоятельно собирать материалы для проведения экспертизы; вступать в личные контакты с участниками процесса, если это ставит под сомнение его незаинтересованность в исходе дела; разглашать сведения, которые стали ему известны в связи с проведением экспертизы, или сообщать кому-либо о результатах экспертизы, за исключением суда, ее назначившего (ч. 2 ст. 85 ГПК РФ).
В обоснование иска Н. и К. указывали, что в 2019 году ответчик внес в конструкцию выпускаемого и реализуемого им изделия ряд существенных изменений, что привело к изготовлению продукции, в которой используется запатентованная истцами полезная модель.
В ходе рассмотрения спора истцы поясняли, что к продукции, выпускаемой ответчиком по патенту на полезную модель с приоритетом от 25 октября 2011 г., претензий не имеют. Изделие, изготавливаемое ответчиком до конца 2018 года, не соответствовало прочностному критерию, определенному формулой полезной модели по патенту истцов. Кроме того, в описании полезной модели по патенту ответчика для сравнения технических решений в качестве ближайших аналогов приведена в том числе полезная модель по патенту истцов.
Ответчиком в материалы дела были представлены изменения в патент, внесенные 3 октября 2018 г., и технические условия, чертеж, на основании которых общество производит свою продукцию.
При таких обстоятельствах суду надлежало установить, используется ли в производимой и реализуемой ответчиком в настоящее время продукции каждый признак полезной модели, приведенный в независимом пункте формулы полезной модели по патенту истцов.
Для выяснения данного вопроса суду необходимо было назначить экспертизу и предоставить в распоряжение эксперта натурные образцы изделия, изготавливаемого ответчиком после внесения в него изменений.
Между тем суд апелляционной инстанции, назначив определением суда от 15 ноября 2021 г. по ходатайству представителя истцов повторную патентно-техническую экспертизу, проведение которой поручено экспертам другой судебно-экспертной организации, натурные образцы изделия, производимого ответчиком с 2019 года, в данную экспертную организацию не направил.
Кроме того, в заключении эксперта Ф. от 24 апреля 2022 г. и в приложенных к нему материалах отсутствуют какие-либо сведения о том, что руководитель экспертной организации поручал эксперту Ф. проведение данной экспертизы, а также то, что ввиду недостаточности представленных материалов для проведения исследований и дачи заключения сотруднику экспертной организации поручалось сообщить об этом суду, назначившему экспертизу, а также запросить необходимые для исследования натурные образцы изделий, производимых ответчиком. Также в материалах дела отсутствуют данные о том, что суд запрашивал у общества натурные образцы производимых им изделий.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ указала, что при таких обстоятельствах заключение эксперта Ф. от 24 апреля 2022 г., как полученное с нарушением норм ст.ст. 55, 73, 74, 84 и 85 ГПК РФ, не могло быть положено в обоснование выводов суда апелляционной инстанции.
Определение № 4-КГ23-7-К1 СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ЭКОНОМИЧЕСКИМ СПОРАМ Практика применения норм об исковой давности 13. По общему правилу течение срока исковой давности по требованию о возврате суммы предварительной оплаты по договору поставки исчисляется с момента нарушения поставщиком срока поставки товара.
Между покупателем и поставщиком заключен договор поставки рыбопродукции на условиях, определенных договором и приложениями, оформленными по каждой партии товара отдельно, являющимися неотъемлемой частью договора.
Условиями договора предусмотрена обязанность поставщика осуществить поставку продукции на указанных в договоре условиях в срок с 15 августа по 30 сентября 2018 г. единовременно или частями по согласованию с покупателем. При этом при несвоевременной передаче, отказе от передачи или неполной передаче продукции поставщик обязуется вернуть покупателю оплаченные им средства в пятидневный срок после истечения срока поставки с учетом процента в размере 30% годовых за период нахождения средств покупателя в распоряжении поставщика.
Платежным поручением в счет исполнения обязательств по договору покупатель перечислил поставщику денежные средства, при этом поставка продукции осуществлена на меньшую сумму, что подтверждается представленным в материалы дела универсальным передаточным документом (счет-фактура).
Ссылаясь на неисполнение поставщиком обязательства по поставке продукции в полном объеме, покупатель направил поставщику претензию, в которой заявил отказ от исполнения договора, а также требование о возврате излишних денежных средств, перечисленных в качестве аванса.
Неисполнение поставщиком претензионных требований в добровольном порядке послужило основанием для обращения покупателя 20 марта 2022 г. в арбитражный суд с заявлением о взыскании неосновательного обогащения.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями судов апелляционной и кассационной инстанций, заявлен- ные требования удовлетворены. При этом суды отклонили доводы поставщика о пропуске срока исковой давности, придя к выводу, что с момента реализации права требования на возврат суммы предварительной оплаты сторона, заявившая данное требование, считается утратившей интерес к дальнейшему исполнению условий договора и с момента совершения указанных действий обязательство по передаче товара (неденежное обязательство) трансформируется в денежное обязательство. Соответственно, поскольку с момента реализации истцом права требования возврата суммы предварительной оплаты за товар (п. 3 ст. 487 ГК РФ) на стороне ответчика возникло денежное обязательство, а обязанность поставить товар отпала, то срок исковой давности по рассматриваемым требованиям о взыскании перечисленных денежных средств необходимо исчислять с указанного момента.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила принятые судебные акты и отказала покупателю в удовлетворении заявленных требований в связи со следующим.
Из взаимосвязанных положений ст. 64, ч. 1 ст. 168 и ч. 1 ст. 266 АПК РФ следует, что обстоятельства, с наступлением которых связывается начало течения срока исковой давности, устанавливаются судами первой и апелляционной инстанций исходя из норм, регулирующих конкретные правоотношения между сторонами, а также из имеющихся в деле доказательств.
Кредитор в обязательстве с определенным сроком исполнения должен знать о том, что его право нарушено после окончания срока исполнения, если должник не предложит ему исполнение обязательства в этот срок. Соответственно, если право кредитора возникло из обязательства с определенным сроком исполнения (п. 1 ст. 314 ГК РФ), то начало течения срока исковой давности устанавливается с даты нарушения срока исполнения обязательства.
Пунктом 3 ст. 487 ГК РФ определено, что в случае, когда продавец, получивший сумму предварительной оплаты, не исполняет обязанность по передаче товара в установленный срок (ст. 457 ГК РФ), покупатель вправе потребовать передачи оплаченного товара или возврата суммы предварительной оплаты за товар, не переданный продавцом.
Таким образом, из приведенных норм следует, что при наличии определенного договором или спецификацией к нему срока поставки товара покупатель узнает или должен узнать о нарушении своего права и о лице, его нарушившем, именно с момента истечения срока поставки товара, следовательно, у него возникнет право выбора способа защиты: потребовать передачи оплаченного товара или возврата суммы предварительной оплаты за товар, не переданный продавцом.
Следовательно, применительно к купле-продаже течение срока исковой давности по требованиям о возврате суммы предварительной оплаты исчисляется с момента нарушения поставщиком срока поставки товара.
Исключение из этого правила могут составлять случаи, когда продавец признал допущенное им нарушение сроков исполнения обязательства и покупатель дал согласие на передачу товара с просрочкой (ст. 203 ГК РФ) либо стороны изменили (продлили) срок передачи товара, что может быть установлено из условий заключенных между сторонами дополнительных соглашений, переписки сторон и т.п.
Соответственно, поскольку условиями договора поставки предусмотрено, что в случае неполной поставки продукции поставщик возвращает оплаченные денежные средства в пятидневный срок после истечения срока поставки, срок исковой давности истек 5 октября 2021 г., а обращение истца 20 марта 2022 г. в арбитражный суд осуществлено за его пределами.
В п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 сентября 2015 г. № 43 “О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности” разъяснено, что согласно п. 2 ст. 199 ГК РФ исковая давность применяется только по заявлению стороны в споре, которая в силу положений ст. 56 ГПК РФ, ст. 65 АПК РФ несет бремя доказывания обстоятельств, свидетельствующих об истечении срока исковой давности.
Таким образом, поскольку поставщиком было заявлено о пропуске покупателем срока исковой давности и судами не установлены обстоятельства, являющиеся основанием для перерыва течения срока исковой давности, у судов не было оснований для удовлетворения исковых требований.
Определение № 303-ЭС23-5216 Споры, возникающие из обязательственных отношений 14. Лизингополучатель имеет право на возмещение убытков, выразившихся в удорожании стоимости предмета лизинга, который не был передан лизингополучателю по вине лизинговой компании.
Между сторонами заключен договор лизинга, во исполнение которого лизингодатель у выбранного лизингополучателем продавца обязался приобрести предмет лизинга — транспортное средство.
Предмет лизинга фактически не был передан лизингополучателю, так как лизингодатель не исполнил обязательство по оплате предмета лизинга в рамках договора купли-продажи в установленный срок.
Ссылаясь на то, что неисполнение лизингодателем обязательств по оплате предмета лизинга повлекло расторжение договора купли-продажи и невозможность исполнения договора лизинга, а также возникновение у лизингополучателя убытков в виде разницы в стоимости транспортного средства, лизингополучатель обратился в арбитражный суд с исковым заявлением к лизингодателю о взыскании соответствующей суммы убытков.
Арбитражный суд первой инстанции, принимая решение об удовлетворении иска в части расторжения договора и взыскания убытков в виде разницы стоимости транспортного средства, исходил из того, что лизингодатель допустил существенное нарушение условий договора лизинга, выразившееся в неисполнении обязательства по передаче лизингополучателю транспортного средства, и согласно новым расценкам автосалона стоимость транспортного средства, аналогичного предмету лизинга, увеличилась, и его приобретение или оформление в лизинг предпринимателем по старой цене невозможно.
Суд апелляционной инстанции, отменяя решение суда первой инстанции, исходил из того, что выбор продавца предмета лизинга осуществлен лизингополучателем самостоятельно, при этом возникновение обстоятельств, повлекших расторжение договора купли-продажи по соглашению сторон, привело к возникновению у лизингодателя права на расторжение договора лизинга во внесудебном одностороннем порядке, а реализация им такого права не является основанием для взыскания с него убытков.
Арбитражный суд округа оставил постановление суда апелляционной инстанции без изменения.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила постановления судов апелляционной инстанции и округа, оставила решение суда первой инстанции в силе, указав следующее.
На основании п. 2 ст. 668 ГК РФ в случае, когда имущество, являющееся предметом договора финансовой аренды, не передано арендатору в указанный в этом договоре срок, а если в договоре такой срок не указан, в разумный срок, арендатор вправе, если просрочка допущена по обстоятельствам, за которые отвечает арендодатель, потребовать расторжения договора и возмещения убытков.
Особенности взыскания убытков, вызванных ненадлежащим исполнением должником договора, повлекшим его прекращение по инициативе кредитора, урегулированы ст. 3931 ГК РФ, имеющей цель восстановить имущественные интересы кредитора так, как если бы обязательство было исполнено должником надлежащим образом.
В п. 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 марта 2016 г. № 7 “О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств” разъяснено, что по смыслу ст. 3931, пп. 1 и 2 ст. 405 ГК РФ риски изменения цен на сопоставимые товары, работы или услуги возлагаются на сторону, неисполнение или ненадлежащее исполнение договора которой повлекло его досрочное прекращение, например в результате расторжения договора в судебном порядке или одностороннего отказа другой стороны от исполнения обязательства.
В указанном случае убытки в виде разницы между ценой, установленной в прекращенном договоре, и текущей ценой возмещаются соответствующей стороной независимо от того, заключалась ли другой стороной взамен прекращенного договора аналогичная (замещающая) сделка. Если в отношении предусмотренного прекращенным договором исполнения имеется текущая цена на сопоставимые товары, работы или услуги, кредитор вправе потребовать от должника возмещения таких убытков и тогда, когда замещающая сделка им не заключалась (п. 2 ст. 3931 ГК РФ).
Текущей ценой признается цена, взимаемая в момент прекращения договора за сопоставимые товары, работы или услуги в месте, где должен был быть исполнен договор, а при отсутствии текущей цены в указанном месте — цена, которая применялась в другом месте и может служить разумной заменой с учетом транспортных и иных дополнительных расходов.
Из приведенных положений вытекает, что лизингополучатель имеет право на возмещение убытков, выразившихся в удорожании стоимости предмета лизинга, который не был передан лизингополучателю по обстоятельствам, зависящим от лизинговой компании.
Суд первой инстанции, установив, что счет по договору купли-продажи транспортного средства в предусмотренный договором срок лизингодателем не оплачен, договор купли-продажи впоследствии расторгнут по соглашению сторон, правомерно заключил, что уклонение лизингодателя от внесения оплаты по договору купли-продажи повлекло его расторжение, а также невозможность исполнения договора лизинга.
Выводы суда апелляционной инстанции и суда округа об обратном сделаны без учета отсутствия оплаты лизингодателем предмета лизинга.
При таком положении вывод суда первой инстанции о наличии оснований для возложения на лизингодателя обязанности по возмещению убытков лизингополучателя является правомерным.
Определение № 305-ЭС23-10419 15. Включение явно обременительных положений в договор, условия которого определены одной из сторон и могли быть приняты другой стороной не иначе как путем присоединения к предложенному договору в целом, не допускается.
Общество (лизингополучатель) обратилось в арбитражный суд с иском к лизингодателю о взыскании денежных средств, уплаченных при исполнении договоров лизинга, полагая, что после расторжения договоров положительное сальдо встречных предоставлений сложилось в его пользу.
Суд первой инстанции пришел к выводу о наличии оснований для частичного удовлетворения иска общества. При этом суд исходил из того, что сторонами согласован особый порядок определения сальдо встречных предоставлений, отличающийся от общего подхода к определению завершающей договорной обязанности, закрепленного в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 14 марта 2014 г. № 17 “Об отдельных вопросах, связанных с договором выкупного лизинга” (далее — Постановление № 17).
Как указано судом, на момент заключения договоров лизинга со стороны лизингополучателя возражений относительно установленного в Общих условиях договора лизинга (далее — Общие условия) порядка определения сальдо встречных предоставлений не поступало.
Суды апелляционной и кассационной инстанций поддержали выводы суда первой инстанции и отклонили довод общества о неверном расчете сальдо встречных обязательств.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила судебные акты судов трех инстанций, направила дело на новое рассмотрение, указав следующее.
Принцип свободы договора, закрепленный в ст. 421 ГК РФ, не является безграничным. Сочетаясь с принципом добросовестного поведения участников гражданских правоотношений, он не исключает оценку разумности и справедливости условий договора.
Участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно при установлении гражданских прав, в том числе при заключении договора и определении его условий, и не вправе извлекать преимущество из своего недобросовестного поведения. В случае несоблюдения данного запрета суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом (пп. 3—4 ст. 1, пп. 1—2 ст. 10 ГК РФ).
В частности, если условия договора определены одной из сторон в формулярах или иных стандартных формах и могли быть приняты другой стороной не иначе как путем присоединения к предложенному договору в целом, то применительно к пп. 1—2 ст. 428 ГК РФ договор не должен содержать условий, лишающих эту сторону прав, обычно предоставляемых по договорам такого вида, исключать или ограничивать ответственность другой стороны за нарушение обязательств либо содержать другие явно обременительные для присоеди- нившейся стороны условия, которые она исходя из своих разумно понимаемых интересов не приняла бы при наличии у нее возможности участвовать в определении условий договора.
Как указано в п. 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25 “О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации”, если совершение сделки нарушает запрет, установленный п. 1 ст. 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной.
Из приведенных положений гражданского законодательства и разъяснений вышеназванного Пленума вытекает, что в ситуации, когда сторона договора не имеет возможности активно и беспрепятственно участвовать в согласовании условий договора на стадии его заключения, суд не вправе отклонить возражения такой стороны относительно применения спорного условия договора только по той причине, что при заключении договора в отношении этого условия не были высказаны возражения.
Если спорное условие договора грубо нарушает баланс интересов сторон и его применение приводит к возникновению неблагоприятных последствий для слабой стороны договора, а сторона, в интересах которой установлено спорное условие договора, не обосновала его разумность, суд в соответствии с п. 4 ст. 1, п. 2 ст. 10 ГК РФ в целях защиты прав слабой стороны разрешает спор без учета данного договорного условия, применяя соответствующие нормы законодательства.
Как следует из материалов дела, в соответствии с п. 5.9 Общих условий расчет сальдо встречных предоставлений определяется по формуле, согласно которой в состав требований лизингодателя помимо предоставленного финансирования и платы за финансирование включается общая сумма непогашенной задолженности лизингополучателя (задолженность по лизинговым платежам).
Общие условия представляют собой стандартную форму договора, к тому же разработанную компанией как лицом, профессионально осуществляющим деятельность в сфере лизинга, и применяемую ко всем контрагентам. Общество имело возможность лишь присоединиться к условиям договора в целом. Возможность влияния на формирование условий договора для лизингополучателя была ограничена.
Лизинговая компания, опираясь на пункт Общих условий, по сути потребовала от лизингополучателя внесения одного и того же предоставления дважды: возврата финансирования и внесения платы за пользование финансированием, начисленных до дня возврата финансирования (с даты начала договора лизинга до даты реализации предмета лизинга), а также задолженности по лизинговым платежам, в объем которой уже частично вошли как возврат финансирования, так и плата за пользование им за соответствующие периоды. Таким образом, предусмотренный пунктом Общих условий принцип определения завершающей договорной обязанности (в части включения в расчет задолженности по лизинговым платежам) имеет характер несправедливого договорного условия, создающего искусственные основания для занижения величины встречного предоставления лизингополучателя.
Поскольку обществом приведены убедительные доводы относительно того, что Общие условия закрепляют порядок определения сальдо встречных предоставлений по договорам лизинга, который несправедливо обременяет лизингополучателя, однако указанные доводы не получили оценки со стороны судов, состоявшиеся по делу судебные акты не могут быть признаны законными.
Определение № 305-ЭС23-8962 Практика применения законодательства об энергоснабжении и оказании коммунальных услуг 16. Изменение собственника участка линии, примыкающей к сетям владельца объектов электросетевого хозяйства, которые входят в единую национальную (общероссийскую) электрическую сеть, не освобождает организацию по управлению этой сетью от исполнения договора о порядке использования таких объектов.
Общество обратилось в арбитражный суд с иском к компании о взыскании задолженности за оказанные услуги по передаче электрической энергии.
По условиям заключенного между сторонами договора компания обязалась заключать с третьими лицами от своего имени договоры оказания услуг по передаче электрической энергии с использованием объектов единой национальной (общероссийской) электрической сети (далее — ЕНЭС), принадлежащих обществу, и обеспечить возврат доходов, получаемых в результате использования этих объектов.
Суды трех инстанций отказали в удовлетворении исковых требований.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила принятые по делу судебные акты и направила дело на новое рассмотрение, указав следующее.
В соответствии с п. 2 ст. 7 Федерального закона от 26 марта 2003 г. № 35-ФЗ “Об электроэнергетике” (далее — Закон № 35-ФЗ) владельцы объектов электросетевого хозяйства, входящих в ЕНЭС, ограничены в осуществлении, в частности, права заключения договоров оказания услуг по передаче электрической энергии и определения условий таких договоров. Эти права осуществляются организацией по управлению ЕНЭС (п. 1 ст. 8 Закона № 35-ФЗ).
В рассматриваемом случае такой организацией является ответчик.
В силу п. 1 ст. 8 Закона № 35-ФЗ на него возложена обязанность по заключению договоров, определяющих порядок использования указанных объектов, с другими собственниками или иными законными владельцами объектов электросетевого хозяйства, входящих в ЕНЭС.
Заключение указанных договоров п