ПОСТАНОВЛЕНИЕ № 27
ПЛЕНУМА ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
от 18 октября 2022 г.
Об утверждении арбитражных заседателей арбитражных судов субъектов Российской Федерации В соответствии с пунктом 2 статьи 3 Федерального закона от 30 мая 2001 года № 70-ФЗ “Об арбитражных заседателях арбитражных судов субъектов Российской Федерации” (в редакции Федерального закона от 28 ноября 2018 года № 451-ФЗ) Пленум Верховного Суда Российской Федерации
п о с т а н о в л я е т:
Утвердить на двухлетний срок полномочий арбитражными заседателями: Арбитражного суда Республики Саха (Якутия): Каратаеву Тамару Александровну, Ноеву Елену Евгеньевну, Саввину Александру Егоровну; Арбитражного суда Астраханской области: Скитер Татьяну Анатольевну.
Председатель Верховного Суда Российской Федерации
В.М. ЛЕБЕДЕВ
Секретарь Пленума, судья Верховного Суда Российской Федерации
В.В. МОМОТОВ
ПОСТАНОВЛЕНИЕ № 29
ПЛЕНУМА ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
от 1 ноября 2022 г.
Об изменении состава Научно-консультативного совета при Верховном Суде Российской Федерации
Пленум Верховного Суда Российской Федерации п о с т а н о в л я е т:
В состав Научно-консультативного совета при Верховном Суде Российской Федерации внести следующие изменения.
Асоскова Антона Владимировича — доктора юридических наук, профессора — исключить из составов экономико-правовой и международно-правовой секций; Ширвиндта Андрея Михайловича — кандидата юридических наук — исключить из состава экономико-правовой секции.
Включить в состав экономико-правовой секции Лобанова Сергея Александровича — доктора юридических наук, профессора; Фролову Евгению Евгеньевну — доктора юридических наук, профессора.
Председатель Верховного Суда Российской Федерации
В.М. ЛЕБЕДЕВ
Секретарь Пленума, судья Верховного Суда Российской Федерации
В.В. МОМОТОВ
ПОСТАНОВЛЕНИЯ ПРЕЗИДИУМА,
РЕШЕНИЯ И ОПРЕДЕЛЕНИЯ СУДЕБНЫХ КОЛЛЕГИЙ
ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ Военнообязанные, призванные на специальные сборы, направленные и командированные для работы по ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС и при этом исполнявшие обязанности военной службы (служебные обязанности), ставшие инвалидами вследствие чернобыльской катастрофы, имеют право на льготное пенсионное обеспечение: одновременное получение двух пенсий — пенсии по инвалидности по нормам Федерального закона “О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации” и страховой пенсии по старости на основании Федерального закона “О страховых пенсиях” Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 28 февраля 2022 г. № 29-КГ21-9-К1 ( И з в л е ч е н и е ) Ч. обратился в суд с иском к территориальному управлению Пенсионного фонда РФ (далее — пенсионный орган) о признании незаконным решения от 15 января 2019 г. об отказе в установлении пенсии по инвалидности по государственному пенсионному обеспечению, признании права на получение данной пенсии, об обязании назначить пенсию по инвалидности по государственному пенсионному обеспечению.
В обоснование исковых требований Ч. указал, что с 7 июля 1992 г. является инвалидом III группы, относится к категории инвалидов вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС из числа военнообязанных, призванных на специальные сборы и привлеченных к выполнению работ, связанных с ликвидацией последствий указанной катастрофы. С 26 июля 2006 г. он получает пенсию по старости по государственному пенсионному обеспечению.
Ч. обратился в пенсионный орган с заявлением о его переводе с пенсии по старости на пенсию по инвалидности. Решением пенсионного органа от 15 января 2019 г. Ч. отказано в установлении пенсии по инвалидности по государственному пенсионному обеспечению в связи с нецелесообразностью, поскольку ее размер значительно меньше размера получаемой истцом пенсии по старости по государственному пенсионному обеспечению.
По мнению Ч., решение пенсионного органа является незаконным, так как в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 29 Закона РФ от 15 мая 1991 г. № 1244-I “О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС” ему как военнообязанному, призванному на специальные сборы, направленному для работы по ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС и при этом исполнявшему обязанности военной службы, ставшему инвалидом вследствие чернобыльской катастрофы, гарантируется назначение пенсий в порядке, установленном законодательством Российской Федерации для граждан, ставших инвалидами вследствие военной травмы. В частности, на основании подп. 1 п. 3 ст. 3 Федерального закона от 15 декабря 2001 г. № 166-ФЗ “О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации” в случае его перевода с пенсии по старости по государственному пенсионному обеспечению на пенсию по инвалидности по государственному пенсионному обеспечению он будет иметь право на одновременное получение двух пенсий: пенсии по инвалидности, предусмотренной подп. 1 п. 2 (с применением пп. 3 и 5) ст. 15 этого Федерального закона, и страховой пенсии по старости, т.е. общий размер получаемых им пенсий окажется выше, чем размер пенсии по старости по государственному пенсионному обеспечению, выплачиваемой ему пенсионным органом в настоящее время. В связи с этим Ч. указал на неправомерность вывода пенсионного органа о нецелесообразности назначения ему пенсии по инвалидности по государственному пенсионному обеспечению.
Решением суда первой инстанции в удовлетворении исковых требований Ч. отказано.
Разрешая спор, суд первой инстанции исходил из того, что в случае установления истцу пенсии по инвалидности по государственному пенсионному обеспечению ее размер (6475 руб.) будет ниже размера получаемой им пенсии по старости по государственному пенсионному обеспечению (на момент разрешения спора — 14 015 руб.), что приведет к уменьшению размера выплачиваемой истцу пенсии и повлечет нарушение его пенсионных прав.
При этом довод Ч. о том, что он имеет право на одновременное получение двух пенсий, суд первой инстанции оценил как основанный на ошибочном толковании закона.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции и их правовым обоснованием, дополнительно отметив, что истец не относится к категории лиц, которым может быть назначена пенсия в соответствии с положениями п. 2 ч. 1 ст. 29 Закона РФ “О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС”, т.е. к гражданам, приравненным в сфере пенсионного обеспечения к инвалидам вследствие военной травмы.
Судебная коллегия по гражданским делам кассационного суда общей юрисдикции не установила нарушения либо неправильного приме- нения норм права судами первой и апелляционной инстанций.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ 28 февраля 2022 г. отменила судебные постановления, признав выводы судов первой, апелляционной и кассационной инстанций сделанными с существенным нарушением норм материального и процессуального права и указав следующее.
Согласно абз. 3 п. 2 ч. 1 ст. 13 Закона РФ “О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС” к гражданам, подвергшимся воздействию радиации вследствие чернобыльской катастрофы, на которых распространяется действие данного Закона, относятся, в частности, инвалиды вследствие чернобыльской катастрофы из числа военнообязанных, призванных на специальные сборы и привлеченных к выполнению работ, связанных с ликвидацией последствий чернобыльской катастрофы, независимо от места дислокации и выполнявшихся работ.
В соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 29 Закона РФ “О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС” гражданам, указанным в пп. 1 и 2 ч. 1 ст. 13 данного Закона, гарантируется назначение пенсии по инвалидности вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС, в том числе установленной до вступления этого Закона в силу, по их желанию в соответствии с Федеральным законом “О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации” или Федеральным законом “О страховых пенсиях”.
Абзацем 1 п. 2 ч. 1 ст. 29 Закона РФ “О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС” предусмотрено, что гражданам, указанным в пп. 1 и 2 ч. 1 ст. 13 Закона, включая военнообязанных, призванных на специальные и поверочные сборы, направленных и командированных для работы по ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС и при этом исполнявших обязанности военной службы (служебные обязанности), ставших инвалидами вследствие чернобыльской катастрофы, гарантируется назначение пенсий в порядке, установленном законодательством Российской Федерации для граждан, ставших инвалидами вследствие военной травмы.
Правовое регулирование отношений в сфере пенсионного обеспечения инвалидов вследствие военной травмы осуществляется в том числе Федеральным законом “О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации”, которым в соответствии с Конституцией Российской Федерации установлены основания возникновения права на пенсию по государственному пенсионному обеспечению и порядок ее назначения.
В соответствии с подп. 2 п. 1, п. 3 ст. 10 Федерального закона “О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации” право на пенсию имеют граждане, ставшие инвалидами вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС.
Пенсия по инвалидности назначается гражданам, указанным в подп. 2 п. 1 ст. 10, в случае признания гражданина инвалидом I, II и III группы, независимо от продолжительности трудового стажа. Вместо пенсии по инвалидности указанные граждане могут получать пенсию по старости, предусмотренную подп. 1 или подп. 2 п. 2 ст. 10 Закона.
Согласно п. 2 ст. 3 указанного Федерального закона гражданам, имеющим одновременно право на различные пенсии в соответствии с законодательством Российской Федерации, устанавливается одна пенсия по их выбору, если иное не предусмотрено федеральным законом.
В силу подп. 1 п. 3 ст. 3 Федерального закона “О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации” право на одновременное получение двух пенсий предоставляется гражданам, ставшим инвалидами вследствие военной травмы. Им могут устанавливаться пенсия по инвалидности, предусмотренная подп. 1 п. 2 (с применением пп. 3 и 5) ст. 15 этого Федерального закона, и страховая пенсия по старости.
В п. 15 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 14 декабря 2000 г. № 35 “О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении дел, связанных с реализацией инвалидами прав, гарантированных Законом Российской Федерации “О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС” разъяснено, что п. 2 ст. 29 Закона РФ “О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС” инвалиды вследствие чернобыльской катастрофы из числа военнослужащих и других лиц, перечисленных в этой норме, были приравнены по пенсионному обеспечению к гражданам, ставшим инвалидами вследствие военной травмы. Учитывая это, указанные лица до 1 января 2002 г. имели право на получение двух пенсий — пенсии по старости или за выслугу лет и пенсии по инвалидности вследствие чернобыльской катастрофы — только в случае, когда такие пенсии были назначены на основании Закона РФ “О государственных пенсиях в Российской Федерации” (ст.ст. 5 и 41), а после этой даты — только на основании п. 3 ст. 3 Федерального закона “О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации”, в соответствии с которым эти лица имеют право на получение трудовой пенсии по старости и пенсии по инвалидности, предусмотренной подп. 1 п. 2 (с применением пп. 3 и 5) ст. 15 этого Закона.
Данное разъяснение актуально и после введения в действие с 1 января 2015 г. Федерального закона от 28 декабря 2013 г. № 400-ФЗ “О страховых пенсиях”, в ч. 2 ст. 5 которого установлено, что в случаях, предусмотренных Федеральным законом “О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации”, допускается одновременное получение пенсии по государственному пенсионному обеспечению, установленной в соответствии с указанным Федераль- ным законом, и страховой пенсии в соответствии с Федеральным законом “О страховых пенсиях”.
Из приведенных правовых норм и разъяснений Пленума Верховного Суда РФ следует, что к числу лиц, нуждающихся в повышенной социальной защите, отнесены граждане, принимавшие участие в ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС и пострадавшие от радиационного воздействия, в частности военнообязанные, призванные на специальные сборы, направленные и командированные для работы по ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС и при этом исполнявшие обязанности военной службы (служебные обязанности), ставшие инвалидами вследствие чернобыльской катастрофы. Для этих граждан установлен льготный порядок пенсионного обеспечения. Они приравниваются в сфере пенсионного обеспечения к гражданам, ставшим инвалидами вследствие военной травмы, и имеют право на одновременное получение двух пенсий — пенсии по инвалидности по нормам Федерального закона “О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации” и страховой пенсии по старости на основании Федерального закона “О страховых пенсиях”. Критерием такого приравнивания является получение при исполнении обязанностей военной службы (служебных обязанностей) военнообязанными, призванными на специальные сборы, направленными и командированными для работы по ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС, заболевания, приведшего к инвалидности.
Суд первой инстанции при рассмотрении исковых требований Ч. нормативные положения Закона РФ “О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС” в их взаимосвязи с нормами Федерального закона “О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации” о льготном пенсионном обеспечении инвалидов вследствие военной травмы не применил и спор фактически не разрешил.
В нарушение положений ст.ст. 56, 67, ч. 1 ст. 196, п. 2 ч. 4 ст. 198 ГПК РФ суд первой инстанции не исследовал и не дал надлежащей правовой оценки, исходя из положений норм права, подлежащих применению к спорным отношениям, доводам Ч. и представленным им документам, в которых содержатся сведения о том, что Ч., старший лейтенант запаса, был призван в 1989 году на специальные сборы, направлен для работы по ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС, исполнял обязанности военной службы (служебные обязанности) с 24 апреля по 28 сентября 1989 г. и стал инвалидом вследствие чернобыльской катастрофы.
Таким образом, суд первой инстанции не установил обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения исковых требований Ч., в связи с чем вывод суда об отсутствии оснований для удовлетворения исковых требований Ч. со ссылкой на нецелесообразность его перевода с пенсии по старости по государственному пенсионному обеспечению на пенсию по инвалидности по государственному пенсионному обеспечению, так как это приведет к уменьшению размера выплачиваемой ответчиком истцу пенсии, является необоснованным.
Оценка судом первой инстанции довода Ч. о наличии у него права на одновременное получение двух пенсий как основанного на неправильном толковании закона противоречит приведенному выше правовому регулированию спорных отношений.
Суд апелляционной инстанции, рассмотрев апелляционную жалобу Ч., вследствие неправильного применения нормативных положений, регулирующих спорные отношения, сделал не основанный на законе вывод о том, что истец не относится к категории лиц, имеющих право на одновременное получение двух пенсий — пенсии по инвалидности по государственному пенсионному обеспечению и страховой пенсии по старости.
Кроме того, суд апелляционной инстанции не принял во внимание правовую позицию Конституционного Суда РФ, изложенную в Определении от 19 января 2021 г. № 1-О “Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Подвязникова Алексея Львовича на нарушение его конституционных прав подпунктом 1 пункта 3 статьи 3 Федерального закона “О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации” и пунктом 2 части первой статьи 29 Закона Российской Федерации “О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС”.
Конституционный Суд РФ в абз. 9 п. 5 названного Определения указал, что положения подп. 1 п. 3 ст. 3 Федерального закона “О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации” и п. 2 ч. 1 ст. 29 Закона РФ “О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС” по своему буквальному смыслу не предполагают возможности отказа гражданам, которые, являясь военнообязанными, были призваны на специальные сборы, направлены для выполнения работ по ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС и при этом исполняли обязанности военной службы и стали инвалидами вследствие чернобыльской катастрофы, в предоставлении права на одновременное получение двух пенсий — по инвалидности (по государственному пенсионному обеспечению) и страховой пенсии по старости (с учетом назначения ее ранее достижения общеустановленного пенсионного возраста).
Суд кассационной инстанции, проверяя по кассационной жалобе Ч. законность судебных постановлений судов первой и апелляционной инстанций, допущенные ими нарушения норм материального и процессуального права не выявил и не устранил.
При таких обстоятельствах Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила судебные постановления судов первой, апелляционной и кассационной инстанций и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
ПО ЭКОНОМИЧЕСКИМ СПОРАМ Судебная неустойка, установленная на случай неисполнения судебного акта, не подлежит взысканию с должника, если решение суда исполнено с просрочкой не по его вине Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 24 января 2022 г. № 307-ЭС21-17002 ( И з в л е ч е н и е ) Решением арбитражного суда по иску компании к обществу истребовано движимое имущество из чужого незаконного владения. Этим же решением в пользу компании присуждена судебная неустойка на случай неисполнения этого решения.
Общество до вступления в силу решения суда направило компании уведомление о готовности передать имущество с просьбой его вывезти. Компания, получив указанное уведомление, осуществляла вывоз спорного имущества в течение нескольких месяцев после вступления решения суда в законную силу. Впоследствии она обратилась в арбитражный суд с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения суда в части взыскания судебной неустойки.
На основании ч. 5 ст. 70 Федерального закона от 2 октября 2007 г. № 229-ФЗ “Об исполнительном производстве” банк списал с расчетного счета общества денежные средства в качестве судебной неустойки по исполнительному листу.
Общество, ссылаясь на то, что решение суда исполнено в установленный судом срок, но при этом в отсутствие законных оснований по исполнительному листу с него взыскана судебная неустойка, обратилось в суд с иском о взыскании с компании неосновательного обогащения.
Суд первой инстанции признал требования общества законными и обоснованными и удовлетворил иск, установив, что общество приняло все возможные меры для максимально быстрого исполнения решения суда; затягивание вывоза имущества не связано с действиями общества, поэтому на него не может быть возложена ответственность за просрочку исполнения решения суда.
Арбитражный апелляционный суд постановлением, оставленным без изменения арбитражным судом округа, отменил решение суда первой инстанции и отказал в иске, исходя из того, что спорное имущество возвращено компании с нарушением срока, установленного в решении. Данное обстоятельство является основанием для получения компанией спорных денежных средств, и они не могут быть квалифицированы как неосновательное обогащение.
Суды также отметили, что требование общества, по сути, направлено на переоценку выводов суда первой инстанции о размере неустойки за неисполнение судебного акта.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ 24 января 2022 г. отменила судебные акты судов апелляционной и кассационной инстанций и оставила в силе решение суда первой инстанции, указав следующее.
По смыслу п. 1 ст. 3083, п. 1 ст. 330 ГК РФ и разъяснений, приведенных в п. 28 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 марта 2016 г. № 7 “О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств”, суд может присудить денежные средства на случай неисполнения соответствующего судебного акта в пользу кредитора-взыскателя (судебную неустойку) в целях побуждения должника к своевременному исполнению обязательства в натуре. Судебная неустойка является дополнительной мерой воздействия на должника, мерой стимулирования и косвенного принуждения.
Согласно разъяснениям, изложенным в п. 34 названного постановления Пленума Верховного Суда РФ, при наличии обстоятельств, объективно препятствующих исполнению судебного акта о понуждении к исполнению в натуре в установленный судом срок (п. 3 ст. 401 ГК РФ), а также с момента незаконного отказа кредитора от принятия предложенного должником надлежащего исполнения (ст. 406 ГК РФ) должник не обязан уплачивать судебную неустойку.
Таким образом, если решение суда будет добровольно исполнено в указанный в нем срок или если установлено, что неисполнение или задержка в исполнении судебного решения произошла полностью или частично по причине, не связанной с действиями должника, судебная неустойка не может быть взыскана с должника.
Решением суда, которым у общества в пользу компании истребовано спорное имущество, не установлено, каким образом спорное имущество, расположенное на складе общества, должно быть передано компании. Ответчик еще до вступления в законную силу указанного решения предпринял все зависящие от него действия по исполнению этого решения и направил компании уведомление о возможности забрать со склада спорное имущество. Тот факт, что истец вывез имущество после вступления решения суда в законную силу, не свидетельствует о неисполнении ответчиком-должником решения в установленный в этом решении срок, а следовательно, не подтверждает наличие у компании оснований для получения исполнительного листа и взыскания судебной неустойки за период, когда решение обществом исполнено.
Таким образом, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что полученные компанией в отсутствие правовых оснований денежные средства подлежат возврату обществу как неосновательное обогащение. 2-БВС № 12 ПО АДМИНИСТРАТИВНЫМ ДЕЛАМ 1. Статья 17 приложения № 3 к Федеральным авиационным правилам “Врачебно-летная экспертиза авиационного персонала экспериментальной авиации”, утвержденным приказом Росавиакосмоса от 24 июня 2003 г. № 80, в части признания авиационного персонала экспериментальной авиации негодным к работе при установлении у него болезни, вызываемой вирусом иммунодефицита человека, и вирусоносительства, за исключением случаев наличия медицинского заключения о невозможности осуществлять им по состоянию здоровья профессиональную деятельность, признана не действующей со дня вступления решения суда в законную силу Решение Верховного Суда РФ от 18 апреля 2022 г. № АКПИ22-107, вступившее в законную силу ( И з в л е ч е н и е ) Приказом Росавиакосмоса от 24 июня 2003 г. № 80 утверждены Федеральные авиационные правила “Врачебно-летная экспертиза авиационного персонала экспериментальной авиации” (далее — Правила).
В приложении № 3 к Правилам установлены требования к состоянию здоровья, на основании которых определяется годность к профессиональной деятельности авиационного персонала экспериментальной авиации. Статьей 17 этого приложения закреплено, что болезнь, вызываемая вирусом иммунодефицита человека, и вирусоносительство являются основаниями для признания авиационного персонала экспериментальной авиации негодным к профессиональной деятельности.
Л., окончивший в 2002 году Краснодарский военный авиационный институт и имеющий квалификацию “инженер-пилот” по специальности “Эксплуатация воздушного транспорта и управление воздушным движением”, обратился в Верховный Суд РФ с административным исковым заявлением о признании недействующей ст. 17 приложения № 3 к Правилам в части признания авиационного персонала экспериментальной авиации негодным к работе при установлении у него болезни, вызываемой вирусом иммунодефицита человека, и вирусоносительства, за исключением случаев наличия медицинского заключения о невозможности по состоянию здоровья осуществлять эту профессиональную деятельность. Он ссылался на ее противоречие ст.ст. 5, 17 Федерального закона от 30 марта 1995 г. № 38-ФЗ “О предупреждении распространения в Российской Федерации заболевания, вызываемого вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ-инфекции)” и считал, что оспариваемое нормативное положение о признании авиационного персонала экспериментальной авиации негодным к летной работе ввиду только факта обнаружения ВИЧ-инфекции, без прохождения им медицинского обследования, подтверждающего наличие объективных противопоказаний к работе, нарушает его право на труд.
Указом Президента Российской Федерации от 9 марта 2004 г. № 314 “О системе и структуре федеральных органов исполнительной власти” Росавиакосмос преобразован в Роскосмос, а функции по принятию нормативных правовых актов в установленной сфере деятельности переданы Минпромэнерго России (абз. 5 п. 13, абз. 10 п. 15 в редакции, действовавшей до 12 апреля 2019 г.). Указом Президента Российской Федерации от 12 мая 2008 г. № 724 “Вопросы системы и структуры федеральных органов исполнительной власти” Минпромэнерго России преобразовано в Минпромторг России и Минэнерго России с соответствующим распределением функций между этими Министерствами (абз. 1 п. 8).
Верховный Суд РФ 18 апреля 2022 г. административное исковое заявление удовлетворил по следующим основаниям.
В соответствии с п. 2 ст. 2 Воздушного кодекса РФ (далее также — ВК РФ) федеральные правила использования воздушного пространства и федеральные авиационные правила являются нормативными актами, регулирующими отношения в области использования воздушного пространства и в области авиации, они принимаются в порядке, определенном Правительством РФ.
Постановлением Правительства РФ от 27 марта 1998 г. № 360 утверждено Положение о подготовке федеральных правил использования воздушного пространства и федеральных авиационных правил, согласно которому федеральные авиационные правила являются частью воздушного законодательства Российской Федерации, они обязательны для исполнения гражданами и юридическими лицами (п. 1), при этом федеральные авиационные правила в области экспериментальной авиации утверждаются и вводятся в действие Росавиакосмосом (п. 6 в редакции постановления Правительства РФ от 15 апреля 2000 г. № 344, действовавшей до 20 июля 2010 г.).
Согласно Положению о Российском авиационно-космическом агентстве, утвержденному постановлением Правительства РФ от 25 октября 1999 г. № 1186 и действовавшему на день издания оспариваемого нормативного акта, Росавиакосмос — федеральный орган исполнительной власти, осуществляющий реализацию государственной политики, координацию и государственное регулирование деятельности предприятий и организаций в области экспериментальной авиации (п. 1). К числу его функций относились: разработка в установленном порядке нормативных правовых актов в области экспериментальной авиации; координация работы по медицинскому освидетельствованию летно-испытательного и летно-транспортного персонала экспериментальной авиации (подп. 47, 48 п. 4).
Таким образом, утверждение федеральных авиационных правил в области экспериментальной авиации на день принятия Правил относилось к полномочиям Росавиакосмоса.
Оспариваемые нормативные правовые акты приняты уполномоченным федеральным орга- ном исполнительной власти; порядок принятия, государственной регистрации и опубликования нормативного правового акта соблюден и не оспаривается административным истцом.
Согласно ст. 20 ВК РФ авиация подразделяется на гражданскую, государственную и экспериментальную.
В силу п. 1 ст. 23 Кодекса авиация, используемая для проведения опытно-конструкторских, экспериментальных, научно-исследовательских работ, а также испытаний авиационной и другой техники, относится к экспериментальной авиации.
К авиационному персоналу согласно п. 1 ст. 52 ВК РФ отнесены лица, которые имеют профессиональную подготовку, осуществляют деятельность по обеспечению безопасности полетов воздушных судов или авиационной безопасности, по организации, выполнению, обеспечению и обслуживанию воздушных перевозок и полетов воздушных судов, выполнению авиационных работ, организации использования воздушного пространства, организации и обслуживанию воздушного движения и включены в перечни специалистов авиационного персонала.
В соответствии с п. 12 ст. 53 названного Кодекса допуск специалистов авиационного персонала экспериментальной авиации к деятельности осуществляется по результатам обязательной аттестации.
К выполнению функций членов экипажа экспериментального воздушного судна, парашютистов-испытателей, сотрудников по организации полетов, обеспечению полетов, управлению полетами экспериментальной авиации и техническому обслуживанию воздушных судов экспериментальной авиации допускаются лица из числа аттестованных специалистов авиационного персонала экспериментальной авиации, имеющие соответствующие свидетельства, выданные в порядке, установленном федеральными авиационными правилами.
Формы указанных свидетельств и правила их заполнения утверждаются уполномоченным органом в области оборонной промышленности.
Порядок допуска специалистов авиационного персонала экспериментальной авиации к деятельности устанавливается федеральными авиационными правилами.
Правила разработаны в соответствии с Воздушным кодексом РФ, Положением о подготовке федеральных правил использования воздушного пространства и федеральных авиационных правил, Положением о Российском авиационно-космическом агентстве, а также стандартами и рекомендациями Международной организации гражданской авиации (ИКАО), принятыми для использования в практике полетов в воздушном пространстве Российской Федерации (п. 1). Правила регламентируют организацию и порядок проведения врачебно-летной экспертизы авиационного персонала экспериментальной авиации (п. 2). Требования Правил распространяются на все авиационные организации экспериментальной авиации (п. 3).
Оспариваемое положение Правил предусматривает, что болезнь, вызываемая вирусом иммунодефицита человека, и вирусоносительство являются основаниями для признания авиационного персонала экспериментальной авиации негодным к профессиональной деятельности.
В силу ч. 2 ст. 19 Конституции Российской Федерации государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств.
Согласно ч. 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.
В силу Федерального закона “О предупреждении распространения в Российской Федерации заболевания, вызываемого вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ-инфекции)” ВИЧ-инфицированные — граждане Российской Федерации обладают на ее территории всеми правами и свободами и несут обязанности в соответствии с Конституцией Российской Федерации, законодательством Российской Федерации и законодательством субъектов Российской Федерации.
Права и свободы граждан Российской Федерации могут быть ограничены в связи с наличием у них ВИЧ-инфекции только федеральным законом (ст. 5); федеральные законы и иные нормативные правовые акты, а также законы и иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации не могут снижать гарантии, предусмотренные этим Федеральным законом (п. 2 ст. 2).
Статьей 17 поименованного Закона установлен запрет на ограничение прав ВИЧ-инфицированных, согласно которому, в частности, не допускаются увольнение с работы, отказ в приеме на работу, отказ в приеме в организации, осуществляющие образовательную деятельность, и медицинские организации, а также ограничение иных прав и законных интересов ВИЧ-инфицированных на основании наличия у них ВИЧ-инфекции.
По смыслу приведенных взаимосвязанных законоположений обнаружение у гражданина Российской Федерации ВИЧ-инфекции может явиться основанием для увольнения его с работы (отказа в приеме на работу), а также ограничения его иных прав и законных интересов лишь в случаях, когда это предусмотрено федеральным законом.
В настоящее время в Российской Федерации отсутствует какой-либо федеральный закон, запрещающий гражданам осуществлять профессиональную деятельность в качестве авиационного персонала экспериментальной авиации в связи с выявлением у них ВИЧ-инфекции.
Согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ, изложенной в п. 3 Постановления от 12 марта 2015 г. № 4-П, применительно к ВИЧ-инфекции в настоящий момент мировым сообществом признано, что наличие таковой у лица не должно рассматриваться как условие, создающее угрозу для здоровья населения, поскольку вирус иммунодефицита человека, хотя и является инфекционным, передается не в результате присутствия инфицированного лица в стране или при случайном контакте через воздух или общие носители, такие как еда или вода, а через конкретные контакты, которые почти всегда являются частными (заявление Объединенной программы ООН по ВИЧ/СПИДу и Международной организации по миграции об ограничениях права на передвижение в связи с ВИЧ/СПИДом, принятое в июне 2004 г.).
Следовательно, вопрос о непригодности авиационного персонала экспериментальной авиации к осуществлению профессиональной деятельности при выявлении у него ВИЧ-инфекции/СПИДа должен решаться исходя из объективной оценки состояния его здоровья, данной по результатам соответствующего медицинского и психологического обследования, при наличии медицинского заключения о невозможности осуществлять по состоянию здоровья эту профессиональную деятельность.
Наличие ВИЧ-инфекции само по себе не может являться безусловным основанием для признания авиационного персонала экспериментальной авиации негодным к профессиональной деятельности при отсутствии иных объективных противопоказаний, связанных с состоянием здоровья.
Между тем оспариваемое нормативное положение ст. 17 приложения № 3 к Правилам не предусматривает никакой индивидуальной оценки (обследования) авиационного персонала экспериментальной авиации, ограничиваясь лишь выявлением самого факта ВИЧ/СПИДа и вирусоносительства, который по содержанию оспариваемой нормы является безусловным и бессрочным основанием непригодности к работе авиационного персонала.
Таким образом, осуществленное Росавиакосмосом правовое регулирование не согласуется с приведенными выше требованиями Федерального закона “О предупреждении распространения в Российской Федерации заболевания, вызываемого вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ- инфекции)” и правовыми позициями судов, не допускающими ограничения прав граждан на основании одного лишь факта выявления у них ВИЧ-инфекции и без учета необходимого баланса публичного и частного интересов.
Оспариваемое предписание нарушает права ВИЧ-инфицированных граждан, гарантированные Конституцией Российской Федерации и названным Федеральным законом.
Как следует из п. 1 Правил, они разработаны в соответствии со стандартами и рекомендациями Международной организации гражданской авиации (ИКАО), принятыми для использования в практике полетов в воздушном пространстве Российской Федерации.
Согласно Конвенции о международной гражданской авиации (заключена в г. Чикаго 7 декабря 1944 г.; вступила в силу для СССР 14 ноября 1970 г. и является обязательной для Российской Федерации в силу ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации, п. 1 ст. 5 Федерального закона от 15 июля 1995 г. № 101-ФЗ “О международных договорах Российской Федерации”) каждое договаривающееся государство обязуется сотрудничать в обеспечении максимально достигаемой степени единообразия правил, стандартов, процедур и организации, касающихся авиационного персонала. Для обеспечения аэронавигации международная авиация в форме приложений к Конвенции принимает международные стандарты, применение которых является необходимым и обязательным для государств — участников Конвенции (ст.ст. 37, 54).
В силу п. 6.5.2.20 приложения № 1 к Конвенции кандидаты с серопозитивной реакцией на вирус иммунодефицита человека (ВИЧ) считаются непригодными, кроме случаев, когда состояние кандидата было освидетельствовано и оценено в соответствии с наилучшей врачебной практикой и оценивается как скорее всего не препятствующее безопасному осуществлению прав, предоставляемых его свидетельством или квалификационными отметками. В примечаниях 1, 2 к этому же пункту указано, что ранняя диагностика и активное лечение вызванного ВИЧ-заболевания с помощью антиретровирусной терапии улучшает общую картину заболевания и прогнозы его протекания, повышая таким образом вероятность признания кандидата годным. Инструктивный материал об освидетельствовании кандидатов с серопозитивной реакцией на вирус иммунодефицита человека (ВИЧ) содержится в Руководстве по авиационной медицине (Doc 8984).
По смыслу данной нормы вопрос о непригодности указанных лиц к профессиональной деятельности при наличии у них ВИЧ-инфекции должен решаться после их медицинского освидетельствования и при наличии медицинского заключения о невозможности осуществлять ими по состоянию здоровья эту работу.
Так, согласно п. 13.7.1 Doc 8984 помимо обследования с целью установить стадию заболевания и степень поражения центральной нервной системы (ЦНС) (описываются раздельно) ВИЧ- инфицированные кандидаты должны быть тщательно обследованы, чтобы исключить все состояния, при которых кандидат не признается годным.
В абз. 1 и 2 п. 9 Правил предусмотрено, что при врачебно-летной экспертизе (медицинском освидетельствовании) авиационного персонала экспериментальной авиации врачебно-летные экспертные комиссии экспериментальной авиации руководствуются Требованиями к состоянию здоровья, на основании которых определяется годность к профессиональной деятельности авиационного персонала экспериментальной авиации, и Пояснениями к статьям данных Требований к состоянию здоровья, на основании которых определяется годность к профессиональной деятельности авиационного персонала экспериментальной авиации, регламентированные приложениями № 3 и № 4 к Правилам.
Годность (ограниченная годность, негодность) авиационного персонала экспериментальной авиации к профессиональной деятельности определяется в каждом конкретном случае индивидуально, с учетом характера заболеваний (травм), степени их тяжести, распространенности, частоты обострений, степени нарушения функций пораженных органов и систем, эффективности проведенных лечебно-оздоровительных мероприятий, вероятного прогрессирования заболевания и развития осложнений в случае продолжения профессиональной деятельности, влияния заболевания на безопасность полетов, а также специальности освидетельствуемого, его индивидуальных психофизиологических особенностей, опыта работы и данных, изложенных в служебной и медицинской характеристиках.
Однако подобной индивидуальной оценки состояния здоровья категорий авиационного персонала экспериментальной авиации, у которых выявлено обозначенное вирусоносительство, Правила не предусматривают. Правового обоснования установленного различия в таком нормативном регулировании не приведено.
Учитывая изложенное, Верховный Суд РФ признал не действующей со дня вступления решения суда в законную силу ст. 17 приложения № 3 к Федеральным авиационным правилам “Врачебно-летная экспертиза авиационного персонала экспериментальной авиации”, утвержденным приказом Росавиакосмоса от 24 июня 2003 г. № 80, в части признания авиационного персонала экспериментальной авиации негодным к работе при установлении у него болезни, вызываемой вирусом иммунодефицита человека, и вирусоносительства, за исключением случаев наличия медицинского заключения о невозможности осуществлять им по состоянию здоровья профессиональную деятельность. 2. Пункт 5 Правил обращения с отходами производства и потребления в части осветительных устройств, электрических ламп, ненадлежащие сбор, накопление, использование, обезвреживание, транспортирование и размещение которых может повлечь причинение вреда жизни, здоровью граждан, вреда животным, растениям и окружающей среде, утвержденных постановлением Правительства РФ от 28 декабря 2020 г. № 2314, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 23 марта 2022 г. № АКПИ22-5, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 23 июня 2022 г. № АПЛ22-209 3. Раздел II Перечня видов судебных экспертиз, проводимых исключительно государственными судебно-экспертными организациями, утвержденного распоряжением Правительства РФ от 16 ноября 2021 г. № 3214-р, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 24 марта 2022 г. № АКПИ22-93, вступившее в законную силу 4. Абзац 9 п. 8 и подп. 1 п. 17 Порядка выдачи специального разрешения на движение по автомобильным дорогам тяжеловесного и (или) крупногабаритного транспортного средства, утвержденного приказом Минтранса России от 5 июня 2019 г. № 167 (в ред. приказа Минтранса России от 6 сентября 2021 г. № 298), признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 4 апреля 2022 г. № АКПИ21-1098, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 23 июня 2022 г. № АПЛ22-215 5. Абзацы 1 и 2 п. 1.1 и п. 1.7 раздела 1 части 1 Прейскуранта № 10-01 “Тарифы на перевозки грузов и услуги инфраструктуры, выполняемые российскими железными дорогами” (Тарифное руководство № 1, части 1 и 2), утвержденного постановлением ФЭК России от 17 июня 2003 г. № 47-т/5, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 10 марта 2022 г. № АКПИ21-1006, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 7 июля 2022 г. № АПЛ22-234 6. Письмо ФАС России от 16 сентября 2020 г. № ИА/80326/20 “По вопросу применения законодательства о контрактной системе в части осуществления закупок на проведение энергоэффективных мероприятий” признано не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 14 марта 2022 г. № АКПИ21-1068, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 26 июля 2022 г. № АПЛ22-245 7. Оспариваемые частично абз. 18, 40 и 58 п. 1.2 Правил дорожного движения Российской Федерации, утвержденных постановлением Совета Министров — Правительства РФ от 23 октября 1993 г. № 1090, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 30 марта 2022 г. № АКПИ22-66, вступившее в законную силу 3-БВС № 12 8. Пункт 126 Правил подключения (технологического присоединения) газоиспользующего оборудования и объектов капитального строительства к сетям газораспределения, утвержденных постановлением Правительства РФ от 13 сентября 2021 г. № 1547, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 11 мая 2022 г. № АКПИ22-171, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 1 сентября 2022 г. № АПЛ22-282 ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ 1. Если осужденным заявлено ходатайство об отложении заседания суда апелляционной инстанции для приглашения избранного им защитника, то осужденному следует разъяснить, что в силу положений ч. 3 ст. 50 УПК РФ при неявке приглашенного защитника в течение 5 суток либо в течение иного более длительного, но разумного срока со дня заявления такого ходатайства суд апелляционной инстанции вправе предложить осужденному пригласить другого защитника, а в случае отказа — принять меры к его назначению Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 1 декабря 2021 г. № 35-УД21-17-А1 ( И з в л е ч е н и е ) По приговору Тверского областного суда от 1 декабря 2020 г. А. и В. осуждены по п. “ж” ч. 2 ст. 105 УК РФ.
Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Первого апелляционного суда общей юрисдикции от 17 марта 2021 г. приговор в отношении А. и В. оставлен без изменения.
В кассационной жалобе адвокат в защиту интересов осужденного А. просил об отмене приговора и апелляционного определения, ссылаясь помимо прочего на нарушение права осужденного на защиту в суде апелляционной инстанции.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 1 декабря 2021 г. апелляционное определение в отношении А. и В. отменила, указав следующее.
В соответствии со ст. 51 УПК РФ участие защитника в уголовном судопроизводстве обязательно, если лицо обвиняется в совершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы на срок свыше пятнадцати лет, пожизненное лишение свободы или смертная казнь.
А. осужден по п. “ж” ч. 2 ст. 105 УК РФ, в суде апелляционной инстанции его интересы защищал по соглашению адвокат Н., что согласуется с требованиями закона.
Вместе с тем судом апелляционной инстанции были допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые повлияли на исход дела.
После начала рассмотрения уголовного дела в суде апелляционной инстанции в связи с заявленными стороной защиты ходатайствами и заявлением об отводе рассмотрение дела было отложено на 10 марта 2021 г., однако в указанную дату адвокат Н., осуществлявший защиту осужденного А. по соглашению, в судебное заседание не явился в связи с болезнью, что подтверждается листком нетрудоспособности, и ходатайствовал об отложении судебного разбирательства до его выздоровления.
По причине неявки адвоката Н. суд апелляционной инстанции рассмотрение уголовного дела отложил до 14 час. 00 мин. 15 марта 2021 г.
Однако, несмотря на имеющуюся у суда информацию о наличии у Н. листка нетрудоспособности до 19 марта 2021 г. и поступившее от Н. письменное ходатайство об отложении рассмотрения уголовного дела до указанной даты, суд возобновил в 13 час. 10 мин. 15 марта 2021 г. судебное заседание и, не обсудив поступившее ходатайство об отложении рассмотрения уголовного дела, вопреки возражениям осужденного А. и его неоднократным просьбам дождаться выздоровления адвоката, продолжил судебное заседание, назначив на стадии окончания судебного следствия для защиты интересов осужденного А. адвоката М.
Таким образом, суд апелляционной инстанции нарушил требования ст. 50 УПК РФ, а также не учел разъяснение Пленума Верховного Суда РФ, содержащееся в п. 12 постановления от 30 июня 2015 г. № 29 “О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве”, в соответствии с которым если обвиняемым заявлено ходатайство об отложении судебного заседания для приглашения избранного им защитника, то обвиняемому следует разъяснить, что в силу положений ч. 3 ст. 50 УПК РФ при неявке приглашенного защитника в течение 5 суток либо в течение иного более длительного, но разумного срока со дня заявления такого ходатайства суд вправе предложить обвиняемому пригласить другого защитника, а в случае отказа — принять меры к его назначению.
Суд апелляционной инстанции при замене адвоката не принял во внимание, что указанный в ч. 3 ст. 50 УК РФ срок исчисляется по правилам, установленным ч. 2 ст. 128 УПК РФ.
Кроме того, в отсутствие одного из участников судебного разбирательства суд возобновил судебное заседание ранее установленного срока, т.е. в 13 час. 10 мин. вместо 14 час. 00 мин., и в нарушение требований ст.ст. 120—122 УПК РФ после оглашения поступившего от защитника Н. письменного ходатайства об отложении рассмотрения уголовного дела в связи с его болезнью данное ходатайство не обсудил со сторонами и не принял по нему решение.
Из протокола судебного заседания следует, что адвокат по назначению М., заявлявший в судебном заседании самоотвод, ссылаясь на категорическое несогласие осужденного А. производить замену адвоката, в итоге надлежащим образом свои профессиональные обязанности не выполнил, лишил осужденного права на защиту в суде апелляционной инстанции, о чем свидетельствует его выступление в прениях, в котором он, в отличие от представителя стороны обвинения, детально и подробно изложившего суду свою позицию, ограничился лишь кратким заявлением о том, что полностью поддерживает доводы апелляционных жалоб.
При таких обстоятельствах определение суда апелляционной инстанции не может быть признано законным и обоснованным. 2. Ходатайство стороны об изменении территориальной подсудности уголовного дела не подлежит удовлетворению, если не были выявлены обстоятельства, которые могут поставить под сомнение условия для отправления объективного и беспристрастного правосудия судом, которому подсудно данное уголовное дело Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 19 августа 2021 г. № 18-АПУ21-5-К4 ( И з в л е ч е н и е ) Органами предварительного расследования М., Д. и Ч. обвиняются в совершении группой лиц по предварительному сговору преступления, предусмотренного ст. 196 УК РФ.
Председателем Советского районного суда г. Краснодара уголовное дело было направлено в Четвертый кассационный суд общей юрисдикции для разрешения ходатайства адвокатов об изменении территориальной подсудности дела.
На основании постановления судьи Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 25 мая 2021 г. изменена территориальная подсудность и уголовное дело направлено для рассмотрения по существу в Ленинский районный суд г. Ростова-на-Дону.
В апелляционном представлении прокурор просил отменить постановление суда и отказать в удовлетворении ходатайства адвокатов об изменении территориальной подсудности уголовного дела. По мнению автора представления, отсутствовали основания для изменения подсудности, так как не имелось достоверно установленных обстоятельств, которые могли поставить под сомнение объективность и беспристрастность судей Советского районного суда г. Краснодара и Краснодарского краевого суда при принятии решения по делу.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 19 августа 2021 г. апелляционное представление удовлетворила по следующим основаниям.
Судья Четвертого кассационного суда общей юрисдикции, удовлетворив ходатайство адвокатов об изменении территориальной подсудности уголовного дела и направив уголовное дело для рассмотрения по существу в Ленинский районный суд г. Ростова-на-Дону, в своем постановлении сослался на представленные стороной защиты материалы с интернет-сайтов, телевизионную программу, интервью и высказывания журналистов, содержащие сведения, которые могут поставить под сомнение объективность и беспристрастность судей Советского районного суда г. Краснодара, а также судей иных судов Краснодарского края.
Данное постановление судьи не может быть признано законным и обоснованным.
Так, в принятых во внимание судьей публикациях и видеорепортажах, положенных в основу постановления, отсутствуют данные, которые могли поставить под сомнение независимость и непредвзятость судей Советского районного суда г. Краснодара и судей Краснодарского краевого суда, работающих в настоящее время.
Ссылка в постановлении на информацию о председателе районного суда г. Краснодара и председателе Краснодарского краевого суда, который находится в почетной отставке и не может каким-либо образом повлиять на решения судей Краснодарского краевого суда, не основана на законе.
Судьей не дана оценка тому обстоятельству, что публикации и видеорепортажи не являлись официальными сообщениями, документами или доказательствами по делу, а носили информационный характер, основанный на субъективном восприятии журналистами ряда событий, которые не были подтверждены, являлись мнением частных лиц и не имели отношения к уголовному делу в отношении обвиняемых.
В материалах дела и представленных адвокатами публикациях и видеорепортажах данных, позволявших предположить предубеждение, необъективность и пристрастность судей Советского районного суда г. Краснодара и Краснодарского краевого суда, работающих в настоящее время, при рассмотрении данного уголовного дела по существу, не имеется. Изложенные в ходатайстве доводы содержат информацию в отношении лиц, не имевших отношения ни к данному делу, ни к его рассмотрению, носят предположительный характер и ничем не подтверждены.
При таких обстоятельствах Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ отменила постановление судьи Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 25 мая 2021 г. об изменении территориальной подсудности уголовного дела в отношении М., Д. и Ч., обвиняемых в совершении группой лиц по предварительному сговору преступления, предусмотренного ст. 196 УК РФ, и отказала в удовлетворении ходатайства адвокатов об изменении территориальной подсудности уголовного дела.
ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ПО ДЕЛАМ О ЗАЩИТЕ ПРАВ ПОТРЕБИТЕЛЕЙ В целях единообразного применения и толкования судами норм права при разрешении споров по делам, связанным с защитой прав потребителей, Верховным Судом РФ подготовлен обзор наиболее актуальных вопросов судебной практики, возникших при рассмотрении дел данной категории в 2021—2022 гг.
Разрешение споров о защите прав потребителей, связанных с реализацией товаров, выполнением работ (оказанием услуг) 1. Установленный в п. 2 ст. 10 Закона РФ “О защите прав потребителей” перечень информации, которую продавец обязан своевременно предоставить потребителю для правильного выбора товара, не является исчерпывающим.
При заключении договора купли-продажи продавец должен сообщить потребителю об обременении товара правами третьих лиц.
А. обратилась в суд с иском к обществу (продавцу) о расторжении договора купли-продажи автомобиля, возврате уплаченных за него денежных средств, взыскании неустойки и компенсации морального вреда, сославшись на то, что продавец не сообщил ей о нахождении автомобиля в залоге у банка.
Отказывая в удовлетворении иска, суд первой инстанции исходил из того, что сведения о залоге автомобиля не относятся к информации о товаре, которую продавец должен сообщить покупателю при заключении договора купли-продажи, а также из недоказанности того, что в момент передачи автомобиля ответчик знал об обременении товара правами третьих лиц. При этом суд установил, что сведения о залоге автомобиля на момент его покупки А. были внесены в реестр уведомлений о залоге.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами нижестоящего суда и дополнительно указал, что истец как покупатель не проявила должной степени заботливости и осмотрительности при совершении сделки; кроме того, решением суда от 10 июня 2020 г. банку отказано в иске к Ч. и А. о взыскании задолженности по кредитному договору и об обращении взыскания на заложенное имущество, отменен арест транспортного средства.
Кассационный суд общей юрисдикции оставил постановления судов первой и апелляционной инстанций без изменения.
Отменяя судебные постановления суда апелляционной инстанции и кассационного суда общей юрисдикции и направляя дело на новое апелляционное рассмотрение, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ указала, что выводы судебных инстанций о том, что ответчику не было известно о залоге автомобиля, противоречат как п. 1 ст. 460 ГК РФ, исходя из которого право покупателя на уменьшение цены или на расторжение договора не зависит от того, было ли известно продавцу о правах третьих лиц на продаваемый товар, так и собственным выводам о публичности и доступности сведений о залоге.
Возлагая на покупателя ответственность за отсутствие проверки приобретаемого товара на предмет прав на него третьих лиц, суды не учли, что согласно приведенной выше норме закона обязанность передать товар свободным от прав третьих лиц возложена на продавца.
При этом судебные инстанции не указали, в силу каких норм права или обстоятельств дела потребитель должен быть более осмотрителен при заключении договора, чем субъект предпринимательской деятельности, осуществляющий торговлю таким товаром.
Не согласилась Судебная коллегия и с выводами судов о том, что сведения о залоге не относятся к информации, которую продавец должен предоставить потребителю, указав на п. 1 ст. 10 Закона РФ от 7 февраля 1992 г. № 2300-I “О защите прав потребителей” (далее — Закон о защите прав потребителей), в силу которого на продавце лежит обязанность по предоставлению потребителю информации, обеспечивающей возможность его правильного выбора.
При этом Судебная коллегия указала, что установленный в п. 2 названной статьи обязательный перечень такой информации не является исчерпывающим и не освобождает продавца от предоставления иной информации, если она имеет значение для правильного выбора товара потребителем.
Поскольку наличие обременения товара залогом имеет для покупателя существенное значение, сведения об этом также относятся к информации о товаре, которую продавец обязан своевременно предоставлять потребителю.
В силу п. 1 ст. 12 Закона о защите прав потребителей, если потребителю не предоставлена возможность незамедлительно получить при заключении договора информацию о товаре (работе, услуге), он вправе потребовать от продавца (исполнителя) возмещения убытков, причиненных необоснованным уклонением от заключения договора, а если договор заключен, в разумный срок отказаться от его исполнения и потребовать возврата уплаченной за товар суммы и возмещения других убытков.
В п. 28 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 г. № 17 “О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей” разъяснено, что при разрешении требований потребителей необходимо учитывать, что бремя доказывания обстоятельств, освобождающих от ответственности за неисполнение либо ненадлежащее исполнение обязательства, в том числе и за причинение вреда, лежит на продавце (изготовителе, исполнителе, уполномоченной организации или уполномоченном индивидуальном предпринимателе, импортере). Исключение составляют случаи продажи товара (выполнения работы, оказания услуги) ненадлежащего качества, когда распределение бремени доказывания зависит от того, был ли установлен на товар (работу, услугу) гарантийный срок, а также от времени обнаружения недостатков.
При этом в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2017), утвержденном Президиумом Верховного Суда РФ 15 ноября 2017 г., содержится правовая позиция о том, что продавец несет ответственность по договору за любое несоответствие товара, которое существует в момент перехода риска на покупателя, даже если это несоответствие становится очевидным только позднее. При этом такое несоответствие товара должно быть связано с фактами, о которых продавец знал или не мог не знать и о которых он не сообщил покупателю (п. 4). Таким образом, действующее законодательство обязывает продавца предоставить потребителю своевременно (т.е. до заключения соответствующего договора) такую информацию о товаре, которая обеспечивала бы возможность свободного и правильного выбора товара покупателем, исключающего возникновение у последнего какого-либо сомнения не только относительно потребительских свойств и характеристик товара, правил и условий его эффективного использования, но и относительно юридически значимых фактов о товаре, о которых продавец знал или не мог не знать и о которых он не сообщил покупателю.
Из обстоятельств дела следует, что А. приобрела в автосалоне продавца новый автомобиль, полагаясь на добросовестность профессионального участника рынка. Необходимости проведения проверки на предмет залога судами не установлено. О том, что потребитель не был предупрежден о залоге, свидетельствуют и объяснения продавца, указавшего на получение информации о залоге автомобиля от покупателя.
Факт наличия залога судами под сомнение не ставился, а решение суда от 10 июня 2020 г., которым отказано не только в иске банка к Ч. и А. о взыскании задолженности по кредитному договору и об обращении взыскания на заложенное имущество, но и во встречном иске А. к банку и Ч. о применении последствий недействительности договора залога, не свидетельствует об отсутствии залога. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 25 января 2022 г. № 49-КГ21-41-К6) 2. На изготовителе некачественного товара лежит обязанность по возмещению потребителю убытков в полном объеме, включая уплаченные банку проценты по договору потребительского кредита на целевое приобретение такого товара.
Р. обратилась в суд с иском к обществу (изготовителю) о возмещении убытков в виде затрат на приобретение дополнительного оборудования и уплаченных процентов по договору потребительского кредита на приобретение автомобиля, взыскании неустойки за нарушение сроков удовлетворения требований потребителя, штрафа за неудовлетворение в добровольном порядке требований потребителя, компенсации морального вреда, указав в обоснование требований, что в период гарантийного срока в купленном ею автомобиле выявлены существенные недостатки. В досудебном порядке изготовитель возвратил потребителю уплаченные за автомобиль денежные средства и возместил убытки в виде разницы между покупной ценой автомобиля и ценой соответствующего товара.
Отказывая в удовлетворении требования о взыскании уплаченных процентов по кредитному договору с целевым назначением (на приобретение автомобиля), суд первой инстанции, с которым согласился суд апелляционной инстанции, исходил из того, что ответчик не является продавцом некачественного товара, на которого в соответствии с буквальным толкованием п. 6 ст. 24 Закона о защите прав потребителей может быть возложена обязанность по возмещению покупателю уплаченных процентов по договору потребительского кредита.
Кассационный суд общей юрисдикции оставил состоявшиеся по делу судебные постановления без изменения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ, отменяя постановления судов апелляционной и кассационной инстанций и направляя дело на новое апелляционное рассмотрение, указала следующее.
В пп. 1 и 2 ст. 15 ГК РФ предусмотрено, что лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода). Если лицо, нарушившее право, получило вследствие этого доходы, лицо, право которого нарушено, вправе требовать возмещения наряду с другими убытками упущенной выгоды в размере не меньшем, чем такие доходы.
В соответствии с пп. 1 и 2 ст. 13 Закона о защите прав потребителей за нарушение прав потребителей изготовитель (исполнитель, продавец, уполномоченная организация или уполномоченный индивидуальный предприниматель, импортер) несет ответственность, предусмотренную законом или договором. Если иное не установлено законом, убытки, причиненные потребителю, подлежат возмещению в полной сумме сверх неустойки (пени), установленной законом или договором.
Согласно абз. 6 и 8 п. 1 ст. 18 указанного Закона потребитель в случае обнаружения в товаре недостатков, если они не были оговорены продавцом, вправе отказаться от исполнения договора купли-продажи и потребовать возврата уплаченной за товар суммы. По требованию продавца и за его счет потребитель должен возвратить товар с недостатками.
Вместо предъявления требований к продавцу (уполномоченной организации или уполномоченному индивидуальному предпринимателю) об отказе от исполнения договора купли-продажи и о возврате уплаченной за товар суммы либо о его замене (п. 2 ст. 18 Закона) потребитель вправе возвратить товар ненадлежащего качества изготовителю или импортеру и потребовать возврата уплаченной за него суммы (абз. 2 п. 3 ст. 18 Закона).
Абзацем 7 п. 1 ст. 18 Закона о защите прав потребителей предусмотрено, что одновременно с возвратом уплаченной за товар суммы потребитель вправе потребовать и полного возмещения убытков, причиненных ему вследствие продажи товара ненадлежащего качества.
Возмещение потребителю убытков при возврате товара ненадлежащего качества прямо предусмотрено в ст. 24 названного Закона, согласно которой потребитель вправе потребовать возмещения разницы между ценой товара, установленной договором, и ценой соответствующего товара на момент добровольного удовлетворения такого требования или, если требование добровольно не удовлетворено, на момент вынесения судом решения (п. 4), а также потребовать возмещения продавцом уплаченных процентов и иных платежей по договору потребительского кредита (займа), полученного на приобретение такого товара (п. 6).
Как разъяснено в п. 31 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 г. № 17, убытки, причиненные потребителю в связи с нарушением изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) его прав, подлежат возмещению в полном объеме, кроме случаев, когда законом установлен ограниченный размер ответственности. При этом следует иметь в виду, что убытки возмещаются сверх неустойки (пени), установленной законом или договором, а также что уплата неустойки и возмещение убытков не освобождают лицо, нарушившее право потребителя, от выполнения в натуре возложенных на него обязательств перед потребителем (пп. 2, 3 ст. 13 Закона о защите прав потребителей).
Из изложенного следует, что, передав продавцу сумму полученного кредита с целевым назначением на приобретение товара ненадлежащего качества, потребитель фактически лишается возможности использовать как сумму кредита, плату за которую он вносил в банк в виде процентов, так и товар, приобретенный с использованием данных денежных средств, из чего следует, что уплаченные банку проценты по договору потребительского кредита являются убытками потребителя (реальным ущербом), ответственность по воз- 4-БВС № 12 мещению которых несет изготовитель некачественного товара.
При этом положения п. 6 ст. 24 Закона о защите прав потребителей с учетом приведенных выше правовых норм в их взаимосвязи не могут рассматриваться как исключающие или ограничивающие ответственность изготовителя некачественного товара по возмещению потребителю таких убытков, что не учтено судами при рассмотрении данного дела. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 18 января 2022 г. № 46-КГ21-37-К6) 3. В случае отказа покупателя от товара надлежащего качества, приобретенного дистанционным способом, юридически значимым является выяснение обстоятельств соблюдения покупателем установленных законом сроков отказа от товара, обеспечения продавцу возможности проверить возвращаемый товар на предмет сохранности его товарного вида, потребительских свойств, в том числе его количества (объема), а также совершения действий по передаче данного товара продавцу.
Законом о защите прав потребителей не предусмотрена ответственность продавца в виде неустойки за нарушение сроков возврата денежных средств за товар надлежащего качества, приобретенный дистанционным способом.
Р. обратился в суд с иском к обществу (продавцу) о взыскании уплаченных за товар денежных средств, неустойки, суммы компенсации морального вреда и штрафа за несоблюдение в добровольном порядке требований потребителя.
Судом установлено, что Р. дистанционным способом в интернет-магазине ответчика приобрел виниловую плитку, после доставки которой оказалось, что она не подходит для дизайна помещения по цвету.
Удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции исходил из того, что потребитель отказался от товара надлежащего качества в срок, предусмотренный п. 4 ст. 261 Закона о защите прав потребителей, направив претензию в адрес ответчика, уклонившегося от ее получения. При этом суд указал, что возвращаемая истцом виниловая плитка не имеет индивидуально-определенных свойств и может быть использована широким кругом потребителей, а также не относится к числу строительных и отделочных материалов, не подлежащих возврату.
Суд апелляционной инстанции, установив с учетом дополнительного доказательства, что претензия истца впервые получена ответчиком вместе с иском, изменил решение суда в части размера неустойки и штрафа.
Кассационный суд общей юрисдикции признал выводы нижестоящих судов правильными.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила постановления судов апелляционной и кассационной инстанций, направив дело на новое апелляционное рассмотрение в связи со следующим.
В силу п. 2 ст. 497 ГК РФ договор розничной купли-продажи может быть заключен на основании ознакомления покупателя с предложенным продавцом описанием товара посредством каталогов, проспектов, буклетов, фотоснимков, средств связи (телевизионной, почтовой, радиосвязи и других) или иными способами, исключающими возможность непосредственного ознакомления потребителя с товаром либо образцом товара при заключении такого договора (дистанционный способ продажи товара).
Аналогичное определение продажи товаров дистанционным способом дано в п. 1 ст. 261 Закона о защите прав потребителей.
Согласно пп. 3 и 4 ст. 497 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами или договором, договор розничной купли-продажи, заключенный дистанционным способом продажи товара, считается исполненным с момента доставки товара в место, указанное в таком договоре, а если место передачи товара таким договором не определено, с момента доставки товара по месту жительства покупателя-гражданина или месту нахождения покупателя — юридического лица. Если иное не предусмотрено законом, до передачи товара покупатель вправе отказаться от исполнения данного договора при условии возмещения продавцу необходимых расходов, понесенных в связи с совершением действий по исполнению договора.
В ст. 261 Закона о защите прав потребителей (пп. 4 и 5) установлено правовое регулирование на случай отказа потребителя от приобретенного дистанционным способом товара надлежащего качества, а также содержится отсылка на подлежащие применению правовые нормы в случае необходимости защиты прав потребителя при продаже ему товара ненадлежащего качества.
По общему правилу при условии сохранности товарного вида и потребительских свойств приобретенного дистанционным способом товара надлежащего качества потребитель вправе отказаться от такого товара в течение 7 дней после его передачи, а продавец должен в течение 10 дней со дня предъявления потребителем такого требования возвратить уплаченную по договору денежную сумму за вычетом своих расходов на доставку возвращенного от потребителя товара.
Из содержания названных выше положений вытекает определенная последовательность действий покупателя при отказе от товара надлежащего качества, приобретенного дистанционным способом, согласно которой он должен своевременно заявить о своем отказе от товара, обеспечить продавцу возможность проверить возвращаемый товар на предмет сохранности его товарного вида, потребительских свойств, в том числе его количества (объема), а также совершить действия по передаче данного товара продавцу. В противном случае продавец может быть лишен права на заявление обоснованных возражений против возврата товара надлежащего качества со ссылкой на то, что возвращаемый товар не соответствует требованиям, предусмотренным абз. 3 п. 4 ст. 261 Закона о защите прав потребителей.
С учетом того, что Р. дистанционным способом продан товар надлежащего качества, у истца претензий к качеству товара не имелось, суду надлежало установить, предпринимались ли потребителем какие-либо действия по возврату товара продавцу, был возвращаемый товар в использовании или нет, сохранил ли он свой товарный вид и потребительские качества.
В нарушение требований ст. 195 ГПК РФ этого сделано не было.
Между тем выяснение вопроса о том, был ли возвращен товар продавцу и в каком состоянии, имеет значение для вынесения решения об удовлетворении или отказе в удовлетворении требований Р. о защите его прав как потребителя.
Ввиду изложенного выводы судов о наличии на стороне ответчика обязанности по возврату истцу уплаченных за товар денежных средств без исследования обстоятельств, имеющих существенное значение, Судебная коллегия признала необоснованными.
Разрешая требования о взыскании с ответчика неустойки, суды исходили из того, что в данном случае продавцом нарушен установленный ст. 22 Закона о защите прав потребителей десятидневный срок удовлетворения требования потребителя о возврате уплаченной за товар денежной суммы, что наделяет истца правом на присуждение предусмотренной п. 1 ст. 23 Закона неустойки.
Однако указанные правовые нормы не подлежали применению судами при разрешении спора об отказе от товара надлежащего качества, приобретенного дис- танционным способом, поскольку в данном случае ответчиком нарушен не указанный в ст. 22 Закона о защите прав потребителей десятидневный срок, а срок, закрепленный в п. 4 ст. 261 этого же Закона.
Из буквального толкования п. 5 ст. 261 Закона следует, что предусмотренные ст.ст. 18—24 названного Закона последствия могут быть применены лишь в случае продажи товара ненадлежащего качества.
Действовавшие на момент возникновения спорных правоотношений Правила продажи товаров дистанционным способом, утвержденные постановлением Правительства РФ от 27 сентября 2007 г. № 612, также не содержали положений, свидетельствующих о возможности присуждения неустойки за нарушение установленного п. 4 ст. 261 Закона о защите прав потребителей десятидневного срока возврата уплаченной по договору денежной суммы в связи с реализацией потребителем права на отказ от товара надлежащего качества.
Следовательно, в данном деле отсутствовали правовые основания для взыскания с продавца в пользу потребителя неустойки, предусмотренной п. 1 ст. 23 Закона о защите прав потребителей. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 25 января 2022 г. № 49-КГ21-34-К6) 4. На отношения потребителя и исполнителя по реализации маркетинговых программ и иных способов продвижения услуг могут распространяться положения Закона о защите прав потребителей.
Устранение нарушений прав отдельного потребителя не является основанием для отказа в удовлетворении исковых требований, заявленных в отношении неопределенного круга потребителей, участвующих в тех же правоотношениях.
Общественная организация обратилась в суд с иском к обществу о защите прав неопределенного круга потребителей, указав, что от Т. в данную организацию поступило обращение о совершении ответчиком противоправных действий, выразившихся в массовом обмане потребителей при начислении миль (баллов) в рамках бонусной программы и предоставлении потребителям недостоверной информации о количестве миль, полагающихся за совершенные покупки.
Отказывая в удовлетворении иска, суды исходили из того, что на возникшие правоотношения по реализации маркетинговых программ не распространяются положения Закона о защите прав потребителей, а также что правила бонусной программы не могут ущемлять права неопределенного круга потребителей.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ с принятыми по делу судебными постановлениями не согласилась по следующим основаниям.
Ссылаясь на отсутствие на стороне ответчика обязанности по доведению до потребителей полной и достоверной информации об условиях начисления миль (баллов), суд исходил из того, что их начисление является бесплатным и не подпадает под действие ст. 10 Закона о защите прав потребителей, предусматривающей обязанность изготовителя (исполнителя, продавца) своевременно предоставлять потребителю необходимую и достоверную информацию о товарах (работах, услугах).
Между тем этот вывод сделан без учета и оценки того обстоятельства, что бонусная программа ответчика, как это было установлено по делу, является маркетинговым мероприятием, направленным на выявление и удовлетворение потребностей неопределенной группы потребителей путем создания, продвижения и представления продукта или услуги покупателям, а также управления взаимоотношениями с ними с целью получения прибыли.
Согласно ст. 46 ГПК РФ в случаях, предусмотренных законом, органы государственной власти, органы местного самоуправления, организации или граждане вправе обратиться в суд с заявлением в защиту прав, свобод и законных интересов других лиц по их просьбе либо в защиту прав, свобод и законных интересов неопределенного круга лиц.
Существование в гражданском процессе института защиты прав других лиц является одной из гарантий осуществления конституционного права каждого на судебную защиту его прав и свобод.
В силу пп. 1 и 2 ст. 437 ГК РФ реклама и иные предложения, адресованные неопределенному кругу лиц, рассматриваются как приглашение делать оферты, если иное прямо не указано в предложении.
Содержащее все существенные условия договора предложение, из которого усматривается воля лица, делающего предложение, заключить договор на указанных в предложении условиях с любым, кто отзовется, признается офертой (публичная оферта).
В соответствии с вводной частью правил бонусной программы ответчика данные правила являются публичной офертой, адресованной всем заинтересованным лицам, на участие в данной программе на определенных в правилах условиях без ограничения срока для акцепта и возможности досрочного отзыва данной оферты.
Тем самым правила распространяют свое действие на неопределенный круг лиц.
Исходя из этого обязанность ответчика по правильному и своевременному начислению миль (баллов) должна соблюдаться в отношении всех участников программы независимо от того, обратились ли они впоследствии с соответствующими требованиями.
Эта обязанность является безусловной, вследствие чего ссылка судов на то, что в отношении Т. нарушение было устранено, не может служить основанием для отказа в удовлетворении исковых требований, заявленных в отношении неопределенного круга лиц, которые могли оказаться в этой же ситуации и не знать о ней без размещения соответствующей информации на официальном сайте ответчика.
С учетом изложенного Судебная коллегия отменила состоявшиеся по делу судебные постановления, а дело направила на новое рассмотрение в суд первой инстанции. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 8 февраля 2022 г. № 5-КГ21-191-К2) 5. Бремя доказывания нарушения потребителем правил использования услуги как основания для освобождения от ответственности лежит на исполнителе.
А. обратился в суд с иском к оператору связи о взыскании убытков, упущенной выгоды и компенсации морального вреда, указав следующее. Он является пользователем услуг связи, предоставляемых ответчиком. 21 ноября 2019 г. оператор связи без ведома и согласия истца переоформил его телефонный номер на неизвестных лиц, которые, получив доступ к информации и управлению открытым на имя абонента банковским счетом, сняли с него денежные средства.
Отказывая в удовлетворении иска, суд первой инстанции исходил из отсутствия причинно-следственной связи между действиями ответчика и причиненными истцу убытками, поскольку оператор сотовой связи не имел возможности влиять на совершение банковских операций, для осуществления которых необходимо использовать данные, позволяющие идентифицировать клиента.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции, дополнительно указав, что истец самостоятельно зарегистрировал номер телефона в качестве номера доступа к дистанционному банковскому обслуживанию. При замене сим-карты сотрудник оператора связи действовал в соответствии с законодательством, осуществив идентификацию представителя абонента на основании предъявленной нотариальной доверенности.
Кассационный суд общей юрисдикции оставил постановления судов первой и апелляционной инстанций без изменения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала состоявшиеся по делу судебные постановления вынесенными с нарушением норм права, отменила их и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Руководствуясь нормами Федерального закона от 7 июля 2003 г. № 126-ФЗ “О связи”, Правилами оказания услуг телефонной связи, утвержденными постановлением Правительства РФ от 9 декабря 2014 г. № 1342, Судебная коллегия указала, что посредством выдачи сим-карты осуществляется предоставление доступа к услугам связи с определенного абонентского номера, который выделен потребителю услуг связи и относится к существенным условиям договора на оказание услуг связи. При выдаче сим-карты (ее дубликата) постороннему лицу данное лицо получает возможность передавать сообщения от имени этого абонента и получать предназначенные для этого абонента сообщения, что нарушает тайну телефонных сообщений.
Согласно п. 4 ст. 13 Закона о защите прав потребителей изготовитель (исполнитель, продавец, уполномоченная организация или уполномоченный индивидуальный предприниматель, импортер) освобождается от ответственности за неисполнение обязательств или за ненадлежащее исполнение обязательств, если докажет, что неисполнение обязательств или их ненадлежащее исполнение произошло вследствие непреодолимой силы, а также по иным основаниям, предусмотренным законом.
В обоснование своих требований А. ссылался на то, что в нарушение правил оказания услуг телефонной связи и условий договора оператор связи передал неустановленным лицам сим-карту с его абонентским номером, что повлекло нарушение правил идентификации абонента, тайны телефонных переговоров и сообщений.
Судами установлено, что замена сим-карты с абонентским номером истца произведена сотрудником ответчика путем идентификации представителя абонента на основании нотариально удостоверенной доверенности.
Между тем в материалы дела ни копии указанной нотариальной доверенности, ни иных доказательств, подтверждающих факт ее представления сотруднику ответчика, представлено не было.
В отсутствие доказательств правомерности выдачи третьему лицу сим-карты с абонентским номером истца и тем самым предоставления доступа к услугам связи с его абонентского номера Судебная коллегия признала ошибочным вывод суда первой инстанции о законности действий ответчика и надлежащем оказании им услуг.
Сославшись на положения ст. 309, п. 1 ст. 393, п. 2 ст. 401, п. 1 ст. 404 ГК РФ, а также на разъяснения, содержащиеся в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25 “О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации”, п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 марта 2016 г. № 7 “О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств”, Судебная коллегия указала, что обязанность доказать умысел или неосторожность истца относительно причиненных ему убытков, непринятие им разумных мер должна быть возложена на лицо, допустившее нарушение при исполнении обязательства.
В соответствии с п. 5 ст. 14 Закона о защите прав потребителей исполнитель освобождается от ответственности, если докажет, что вред причинен вследствие непреодолимой силы или нарушения потребителем установленных правил использования услуги.
Отказывая в иске, суды сослались на то, что списание денежных средств со счета истца произведено с использованием данных, сохранность которых являлась обязанностью истца как держателя банковской карты, в частности с использованием кодового слова, логина, пароля и реквизитов карты. Однако сведений о том, на основании чего судебные инстанции пришли к такому выводу, в решении суда первой инстанции и в апелляционном определении не указано.
В соответствии с п. 4 ст. 847 ГК РФ договором банковского счета может быть предусмотрено удостоверение прав распоряжения денежными суммами, находящимися на счете, электронными средствами платежа и иными способами с использованием в них аналогов собственноручной подписи (п. 2 ст. 160 ГК РФ), кодов, паролей и других средств, подтверждающих, что распоряжение дано уполномоченным на это лицом.
Наличие данных обстоятельств судами первой и апелляционной инстанций не обсуждалось. В частности, не выяснен вопрос о том, получило ли третье лицо в результате доступа к абонентскому номеру истца возможность удаленного управления банковским счетом последнего, передавались ли с данного номера в указанный выше период распоряжения о списании денежных средств с использованием соответствующих кодов и паролей, были ли они исполнены банком, имелась ли возможность подбора кодов и паролей, если да, находится ли в причинной связи с этим получение доступа к дистанционному управлению счетом. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 8 февраля 2022 г. № 5-КГ21-175-К2) 6. Ответственность исполнителя (продавца, изготовителя, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за ненадлежащее исполнение своих обязанностей перед потребителем может быть ограничена только законом.
М. (заказчик) обратился в суд с иском к обществу (исполнителю) о возмещении убытков, компенсации морального вреда и взыскании штрафа за несоблюдение в добровольном порядке требований потребителя, указав, что ввиду ненадлежащего исполнения ответчиком условий договора по оказанию услуг по охране объекта у заказчика похищено имущество на сумму 700 000 руб.
Отказывая в удовлетворении иска, суд первой инстанции, ссылаясь на положения ст.ст. 15, 401, 779 ГК РФ, исходил из того, что факт ненадлежащего исполнения обществом принятых по договору обязательств не подтвержден, равно как и наличие причинно-следственной связи между действиями (бездействием) ответчика и возникновением у истца убытков.
Отменяя решение суда первой инстанции и принимая новое решение о частичном удовлетворении иска, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что ответчиком допущено ненадлежащее исполнение условий договора, выразившееся в неоповещении заказчика о невозможности осуществления комплекса мероприятий по обеспечению безопасности объекта.
Определяя размер подлежащего возмещению ущерба, суд апелляционной инстанции исходил из того, что сам заказчик М. оценил стоимость сданного ответчику под охрану имущества в размере 20 000 руб., а условие договора о том, что исполнитель несет ответственность в пределах этой суммы, не противоречит положениям Закона о защите прав потребителей и не является ограничением ответственности исполнителя.
Данную позицию суда апелляционной инстанции поддержал кассационный суд общей юрисдикции.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ с выводами судов апелляционной и кассационной инстанций не согласилась, отменила вынесенные ими судебные постановления и направила дело на новое апелляционное рассмотрение по следующим основаниям.
В силу п. 1 ст. 393 ГК РФ в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства должник обязан возместить кредитору убытки, причиненные неисполнением.
В соответствии со ст. 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.
Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).
Согласно п. 1 ст. 400 названного Кодекса по отдельным видам обязательств и по обязательствам, связанным с определенным родом деятельности, законом может быть ограничено право на полное возмещение убытков (ограниченная ответственность).
Из приведенных норм права следует, что правило о полном возмещении убытков является диспозитивным и предполагает возможность ограничения ответственности как на основании закона (ответственность перевозчика, энергоснабжающих организаций, дарителя, ссудодателя и других), так и в случаях, предусмотренных соглашением сторон.
Вместе с тем в соответствии с п. 1 ст. 16 Закона о защите прав потребителей условия договора, ущемляющие права потребителя по сравнению с правилами, установленными законами или иными правовыми актами Российской Федерации в области защиты прав потребителей, признаются недействительными.
Так, если иное не установлено законом, убытки, причиненные потребителю, подлежат возмещению в полной сумме сверх неустойки (пени), установленной законом или договором (п. 2 ст. 13 Закона о защите прав потребителей).
Как разъяснено в п. 31 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 г. № 17, убытки, причиненные потребителю в связи с нарушением изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) его прав, подлежат возмещению в полном объеме, кроме случаев, когда законом установлен ограниченный размер ответственности. При этом следует иметь в виду, что убытки возмещаются сверх неустойки (пени), установленной законом или договором, а также что уплата неустойки и возмещение убытков не освобождают лицо, нарушившее право потребителя, от выполнения в натуре возложенных на него обязательств перед потребителем (пп. 2, 3 ст. 13 Закона о защите прав потребителей).
Таким образом, ограничение размера ответственности изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) перед потребителем за ненадлежащее исполнение своих обязанностей может быть установлено только законом.
Кроме того, применительно к соглашениям об ограничении ответственности, в которых кредитором является гражданин, выступающий в качестве потребителя, в Гражданском кодексе РФ содержится специальная норма.
В силу п. 2 ст. 400 названного Кодекса соглашение об ограничении размера ответственности должника по договору присоединения или иному договору, в котором кредитором является гражданин, выступающий в качестве потребителя, ничтожно, если размер ответственности для данного вида обязательств или за данное нарушение определен законом и если соглашение заключено до наступления обстоятельств, влекущих ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства.
Согласно п. 1 ст. 779 этого же Кодекса по договору возмездного оказания услуг исполнитель обязуется по заданию заказчика оказать услуги (совершить определенные действия или осуществить определенную деятельность), а заказчик обязуется оплатить эти услуги.
В силу ст. 783 ГК РФ к договору возмездного оказания услуг применяются общие положения о подряде (ст.ст. 702—729), если это не противоречит ст.ст. 779— 782 данного Кодекса, а также особенностям предмета договора возмездного оказания услуг.
Из п. 4 ст. 723 названного Кодекса следует, что условие договора подряда об освобождении подрядчика от ответственности за определенные недостатки не освобождает его от ответственности, если доказано, что такие недостатки возникли вследствие виновных действий или бездействия подрядчика.
В п. 6 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 марта 2016 г. № 7 разъяснено, что по общему правилу стороны обязательства вправе по своему усмотрению ограничить ответственность должника (п. 4 ст. 421 ГК РФ), однако заключение такого соглашения не допускается и оно является ничтожным, если нарушает законодательный запрет (п. 2 ст. 400 ГК РФ) или противоречит существу законодательного регулирования соответствующего вида обязательства (например, ничтожными являются условия договора охраны или договора перевозки об ограничении ответственности профессионального исполнителя охранных услуг или перевозчика только случаями умышленного неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства).
Из приведенных положений закона и разъяснений
Пленума Верховного Суда РФ следует, что условие договора об ограничении ответственности должника, в
данном случае — исполнителя, ничтожно, если нарушает законодательный запрет, к которому относится также запрет на внесение в договор условий, ущемляющих права гражданина-потребителя.
Разрешая данный спор, суд апелляционной инстанции исходил из того, что условие, закрепленное в п. 5.1 договора, не ограничивает ответственность исполнителя, а является оценкой сданного под охрану имущества, влияющей на размер ежемесячной платы заказчика по договору.
Между тем положения указанного пункта договора содержали самостоятельное условие об ограничении ответственности исполнителя и непосредственно определяли ее размер в случае неоказания или некачественного оказания услуг.
Кроме того, суд апелляционной инстанции не привел норму закона, на основании которой ответственность исполнителя в данных правоотношениях зависит от оценки имущества потребителем.
Судебная коллегия также указала, что при толковании условий договора надлежало установить обстоятельства заключения спорного договора и выяснить, не является ли он договором присоединения (ст. 428 ГК РФ). (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 29 марта 2022 г. № 48-КГ22-1-К7) 5-БВС № 12 7. Экспедитор, принявший на себя обязанности перевозчика, несет перед клиентом гражданско-правовую ответственность за утрату груза.
Условия договора транспортной экспедиции об ограничении ответственности экспедитора по сравнению с тем, как его ответственность определена в законе, являются ничтожными.
Б. (клиент, являющийся грузоотправителем и грузополучателем) обратился в суд с иском к обществу (экспедитор) о возмещении ущерба, причиненного утратой груза, взыскании стоимости услуги, суммы компенсации морального вреда, штрафа за несоблюдение в добровольном порядке требований потребителя, а также о признании недействительным в части заключенного сторонами договора транспортно-экспедиционного обслуживания.
Отказывая в удовлетворении иска, суд первой инстанции, с которым согласился суд апелляционной инстанции, исходил из отсутствия самого факта утраты груза при его перевозке, поскольку груз прибыл в место назначения и выдан лицу, предъявившему паспорт гражданина Российской Федерации на имя П. и доверенность от Б., при этом у ответчика не имелось оснований сомневаться в подлинности представленных при получении груза документов, поскольку они соответствовали правилам выдачи грузов, принятым экспедитором, а их подделка не являлась очевидной.
Кассационный суд общей юрисдикции не усмотрел правовых оснований для отмены состоявшихся судебных постановлений.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала выводы судов не соответствующими нормам действующего законодательства по следующим основаниям.
В силу ст. 309 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований — в соответствии с обычаями или иными обычно предъявляемыми требованиями.
Согласно п. 1 ст. 801 этого же Кодекса по договору транспортной экспедиции одна сторона (экспедитор) обязуется за вознаграждение и за счет другой стороны (клиента — грузоотправителя или грузополучателя) выполнить или организовать выполнение определенных договором экспедиции услуг, связанных с перевозкой груза.
За неисполнение или ненадлежащее исполнение обязанностей по договору экспедиции экспедитор несет ответственность по основаниям и в размере, которые определяются в соответствии с правилами главы 25 названного Кодекса (п. 1 ст. 803 ГК РФ).
Общие условия, определяющие основания и размер ответственности за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства, установлены ст. 393 названного Кодекса, которая в части определения убытков отсылает к правилам, предусмотренным ст. 15 этого же Кодекса.
В силу указанных законоположений лицо, право которого нарушено, вправе требовать от нарушителя полного возмещения убытков, причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.
По общему правилу стороны обязательства вправе по своему усмотрению ограничить ответственность должника (п. 4 ст. 421 ГК РФ).
Заключение такого соглашения не допускается и оно является ничтожным, если нарушает законодательный запрет (п. 2 ст. 400 ГК РФ) или противоречит существу законодательного регулирования соответствующего вида обязательства (абз. 2 п. 6 постановления
Пленума Верховного Суда РФ от 24 марта 2016 г. № 7).
Пунктом 1 ст. 7 Федерального закона от 30 июня 2003 г. № 87-ФЗ “О транспортно-экспедиционной деятельности” предусмотрено, что экспедитор несет ответственность перед клиентом в виде возмещения реального ущерба за утрату, недостачу или повреждение (порчу) груза после принятия его экспедитором и до выдачи груза получателю, указанному в договоре транспортной экспедиции, либо уполномоченному им лицу, если не докажет, что утрата или повреждение груза произошли вследствие обстоятельств, которые экспедитор не мог предотвратить и устранение которых от него не зависело.
При этом в п. 2 ст. 11 указанного Закона содержится явно выраженный запрет сторонам договариваться об устранении имущественной ответственности экспедитора или уменьшении ее размеров, установленных названным Законом, соответствующее соглашение признается ничтожным.
Разъяснения аналогичного содержания даны в п. 29 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 июня 2018 г. № 26 “О некоторых вопросах применения законодательства о договоре перевозки автомобильным транспортом грузов, пассажиров и багажа и о договоре транспортной экспедиции”.
Таким образом, обязанность экспедитора возместить реальный ущерб установлена императивной нормой п. 4 ст. 7 Федерального закона “О транспортноэкспедиционной деятельности”, и в силу п. 4 ст. 421 ГК РФ стороны не вправе по своему усмотрению ограничить размер ответственности экспедитора. Экспедитор, не исполнивший или ненадлежащим образом исполнивший обязательство, являясь субъектом, осуществляющим предпринимательскую деятельность, несет гражданско-правовую ответственность независимо от наличия или отсутствия вины и может быть освобожден от ответственности лишь при наличии обстоятельств, которые он не мог предотвратить и устранение которых от него не зависело.
Критерии, при которых то или иное обстоятельство может быть признано обстоятельством непреодолимой силы, установлены в ст. 401 ГК РФ, в силу п. 3 которой, если иное не предусмотрено законом или договором, лицо, не исполнившее или ненадлежащим образом исполнившее обязательство при осуществлении предпринимательской деятельности, несет ответственность, если не докажет, что надлежащее исполнение оказалось невозможным вследствие непреодолимой силы, т.е. чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях обстоятельств.
Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 марта 2016 г. № 7, требование чрезвычайности подразумевает исключительность рассматриваемого обстоятельства, наступление которого не является обычным в конкретных условиях.
Если иное не предусмотрено законом, обстоятельство признается непредотвратимым, если любой участник гражданского оборота, осуществляющий аналогичную с должником деятельность, не мог бы избежать наступления этого обстоятельства или его последствий.
Не могут быть признаны непреодолимой силой обстоятельства, наступление которых зависело от воли или действий стороны обязательства, например отсутствие у должника необходимых денежных средств, нарушение обязательств его контрагентами, неправомерные действия его представителей.
Судом установлено и сторонами не оспаривалось, что груз получен не истцом, а неустановленным лицом, предъявившим паспорт гражданина Российской Федерации на имя другого лица.
Заключая договор, Б. как клиент рассчитывал получить услугу соответствующего качества, а именно на вручение груза ему лично либо лицу по его указанию, однако экспедитор своих обязательств по договору надлежащим образом не исполнил и утратил вверенный ему груз.
При этом ответчик является коммерческой организацией, осуществляющей на свой риск деятельность, направленную на систематическое получение прибыли, а потому предъявление неустановленным лицом поддельных документов и выдача на их основании груза не может рассматриваться как обстоятельство непреодолимой силы, избежать которого он не мог. Более того, экспедитор самостоятельно определил, какие меры по проверке документов и личности грузополучателя являются достаточными для выдачи груза.
Суды не учли положения приведенных выше норм права и разъяснения Пленума Верховного Суда РФ, в результате чего неправомерно освободили общество от ответственности по основаниям, не предусмотренным законом. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 19 апреля 2022 г. № 5-КГ22-14-К2) 8. При разрешении вопроса о применении Закона о защите прав потребителей имеет значение не только отсутствие у гражданина статуса индивидуального предпринимателя, но и цель приобретения им товара, заказа работ или услуг.
Н. обратилась в суд с иском к обществу о взыскании неустойки, денежной суммы компенсации морального вреда и штрафа за несоблюдение в добровольном порядке требований потребителя, указав, что ответчик нарушил срок передачи объекта строительства, определенный заключенным между ними договором.
Судом первой инстанции установлено, что между сторонами спора заключен договор об инвестировании в строительство, по условиям которого застройщик принял на себя обязанность после осуществления строительства туристического комплекса на земельном участке с видом разрешенного использования “гостиничное обслуживание” передать в собственность Н. апартаменты, являющиеся нежилыми помещениями, которые могут быть использованы для проживания людей.
Передавая дело по подсудности по месту нахождения ответчика, суд первой инстанции исходил из того, что поданный Н. иск не является иском о защите прав потребителя. При этом суд отметил, что характеристики предмета договора инвестирования, заключенного между сторонами спора, не позволяют сделать вывод о том, что апартаменты приобретены истцом для личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности.
С такими выводами согласились суд апелляционной инстанции и кассационный суд общей юрисдикции.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала выводы судов о передаче дела по подсудности не соответствующими требованиям закона.
В п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 г. № 17 разъяснено, что отношения, одной из сторон которых выступает гражданин, использующий, приобретающий, заказывающий либо имеющий намерение приобрести или заказать товары (работы, услуги) исключительно для личных, семейных, домашних, бытовых и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности, а другой — организация либо индивидуальный предприниматель (изготовитель, исполнитель, продавец, импортер), осуществляющие продажу товаров, выполнение работ, оказание услуг, являются отношениями, регулируемыми Гражданским кодексом РФ, Законом о защите прав потребителей, другими федеральными законами и принимаемыми в соответствии с ними иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.
В соответствии с ч. 1 ст. 47 Конституции Российской Федерации никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом.
По общему правилу, установленному в ст. 28 ГПК РФ, иск предъявляется в суд по месту жительства ответчика. Иск к организации предъявляется в суд по адресу организации.
Согласно ч. 7 ст. 29 ГПК РФ иски о защите прав потребителей могут быть предъявлены также в суд по месту жительства или месту пребывания истца либо по месту заключения или месту исполнения договора, за исключением исков о защите прав и законных интересов группы лиц.
Исходя из системного толкования ч. 1 ст. 1 Федерального закона от 30 декабря 2004 г. № 214-ФЗ “Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации” и разъяснения, содержащегося в п. 1 Обзора судебной практики разрешения дел по спорам, возникающим в связи с участием граждан в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости, утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 19 июля 2017 г., наименование заключенного между сторонами договора как инвестиционного само по себе не свидетельствует о том, что при заключении названной сделки действительная общая воля сторон была направлена на возникновение правоотношений по профессиональному инвестированию.
Само же по себе нахождение приобретаемых апартаментов в туристическом комплексе и вид разрешенного использования земельного участка под объектом строительства не свидетельствуют о намерении истца осуществлять предпринимательскую деятельность и, как следствие, не исключают возможность применения к сложившимся правоотношениям Закона о защите прав потребителей.
Судебная коллегия указала, что, определяя закон, подлежащий применению по данному делу, суду надлежало исходить из толкования условий заключенного между сторонами договора и определить, имелся ли сторонами в действительности при заключении договора в виду договор участия в долевом строительстве, направленный на привлечение денежных средств гражданина для строительства комплекса зданий с последующим приобретением гражданином права собственности на апартаменты в построенном комплексе для личного использования, или нет, и лишь на основании установленных фактов делать вывод о том, подлежат ли применению к правоотношениям сторон нормы Федерального закона “Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации” и Закона о защите прав потребителей.
Делая вывод о том, что Закон о защите прав потребителей не распространяется на сложившиеся между сторонами правоотношения и что иск подан Н. с нарушением правил подсудности, суд в нарушение требований ч. 4 ст. 198 ГПК РФ не указал конкретную норму действующего законодательства, устанавливающую ограничения в использовании апартаментов для личных, семейных нужд и для проживания.
Кроме того, суд не учел положения заключенного между Н. и застройщиком договора, в соответствии с которым стороны пришли к соглашению о том, что инвестор участвует в строительстве объекта в целях приобретения апартаментов для нужд, не связанных с предпринимательской деятельностью. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 28 сентября 2021 г. № 36-КГ21-5-К2) 9. Расторжение договора между потребителем и исполнителем (продавцом) не означает, что к правоотношениям сторон впоследствии не могут быть применены нормы Закона о защите прав потребителей.
С. обратился в суд с иском к застройщику о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами, штрафа за несоблюдение добровольного порядка удовлетворения требований потребителя, компенсации морального вреда, указав в обоснование требований, что заключенный между сторонами договор участия в долевом строительстве жилья расторгнут по их соглашению, при этом ответчик несвоевременно вернул уплаченные истцом по договору денежные средства.
Частично удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции, с которым согласился суд апелляционной инстанции, исходил из того, что спорные правоотношения сторон вытекают из заключенного между ними договора участия в долевом строительстве, не связанного с осуществлением С. предпринимательской деятельности, в связи с чем применил к ним положения Закона о защите прав потребителей.
Отменяя состоявшиеся по делу судебные постановления в части компенсации морального вреда и взыскания штрафа, кассационный суд общей юрисдикции пришел к выводу о том, что основанием для обращения в суд явилось нарушение права истца на возврат предусмотренных соглашением о расторжении договора долевого участия денежных средств, а не нарушение срока сдачи объекта либо иные нарушения условий договора участия в долевом строительстве жилого дома, затрагивающие права лица как потребителя.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила определение кассационного суда общей юрисдикции в части отмены вынесенных по делу решения суда первой инстанции и апелляционного определения, оставив их в указанной части в силе, ввиду следующего.
В соответствии с ч. 9 ст. 4 Федерального закона “Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации” к отношениям, вытекающим из договора, заключенного гражданином — участником долевого строительства исключительно для личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности, применяется законодательство Российской Федерации о защите прав потребителей в части, не урегулированной данным Законом.
Согласно преамбуле Закона о защите прав потребителей потребителем является гражданин, имеющий намерение заказать или приобрести либо заказывающий, приобретающий или использующий товары (работы, услуги) исключительно для личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности, а исполнителем является организация независимо от ее организационно-правовой формы или индивидуальный предприниматель, выполняющие работы или оказывающие услуги потребителям по возмездному договору.
В п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 г. № 17 разъяснено, что при рассмотрении гражданских дел судам следует учитывать, что отношения, одной из сторон которых выступает гражданин, использующий, приобретающий, заказывающий либо имеющий намерение приобрести или заказать товары (работы, услуги) исключительно для личных, семейных, домашних, бытовых и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности, а другой — организация либо индивидуальный предприниматель (изготовитель, исполнитель, продавец, импортер), осуществляющие продажу товаров, выполнение работ, оказание услуг, являются отношениями, регулируемыми Гражданским кодексом РФ, Законом о защите прав потребителей, другими федеральными законами и принимаемыми в соответствии с ними иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.
Из приведенных положений закона и разъяснений Пленума Верховного Суда РФ следует, что к правоотношениям, связанным с заключением договора участия в долевом строительстве, положения Закона о защите прав потребителей применяются, если данный договор заключен гражданином в целях использования жилья исключительно для личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности.
Судами установлено, что договор участия в долевом строительстве квартиры заключен С. в целях, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности.
Данные отношения являются потребительскими как при заключении договора, так и при его расторжении, а также при исполнении соглашения о расторжении этого договора.
При таких обстоятельствах Судебная коллегия признала ошибочным вывод кассационного суда общей юрисдикции о неприменении Закона о защите прав потребителей к отношениям между сторонами, связанным с расторжением указанного договора. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 5 апреля 2022 г. № 56-КГ22-13-К9) 10. Закон о защите прав потребителей не предусматривает возможность взыскания неустойки за несвоевременный возврат исполнителем денежных средств при отказе потребителя от услуги надлежащего качества.
Л. (турист) обратилась в суд с иском к туроператору и турагенту о взыскании уплаченных по договору о реализации туристского продукта денежных средств, неустойки, штрафа за несоблюдение добровольного порядка удовлетворения требований потребителя, компенсации морального вреда.
Судом по делу установлено, что между туристом и турагентом заключен договор, по условиям которого последний обязался приобрести у туроператора за счет туриста и по его поручению тур, включающий в себя проживание в отеле, перелет, медицинское страхование, трансферт и оказание помощи в получении визы.
Впоследствии турист Л. обратилась к турагенту с заявлением об аннуляции тура в связи с госпитализацией, при этом каких-либо подтверждающих документов не представила.
Турагент возвратил туристу только полученное агентское вознаграждение.
Л. обратилась к ответчикам с претензией о возврате оставшейся суммы.
Удовлетворяя исковые требования частично, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что фактически понесенные туроператором расходы меньше стоимости оплаченных услуг на сумму в размере 73 425 руб., и взыскал указанную разницу в пользу Л.
При этом суд каких-либо нарушений прав потребителя при оказании ему туристских услуг не установил, в связи с чем отказал в удовлетворении требова- ний о взыскании неустойки, суммы компенсации морального вреда и штрафа.
Суд апелляционной инстанции, отменяя решение суда первой инстанции в части отказа во взыскании неустойки, суммы компенсации морального вреда и штрафа, принимая в этой части новое решение об удовлетворении иска, исходил из того, что требования туриста о возврате уплаченных по договору денежных средств добровольно туроператором удовлетворены не были.
Кассационный суд общей юрисдикции признал выводы суда апелляционной инстанции правильными.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила постановления судов апелляционной и кассационной инстанций в части взыскания неустойки и штрафа, направив дело в указанной части на новое апелляционное рассмотрение в связи со следующим.
Согласно положениям ст. 10 Федерального закона от 24 ноября 1996 г. № 132-ФЗ “Об основах туристской деятельности в Российской Федерации” каждая из сторон вправе потребовать изменения или расторжения договора о реализации туристского продукта в связи с существенным изменением обстоятельств, из которых исходили стороны при заключении договора. К существенным изменениям обстоятельств относится, в частности, невозможность совершения туристом поездки по независящим от него обстоятельствам (болезнь туриста, отказ в выдаче визы и другие обстоятельства).
Право на отказ туриста от договора о реализации туристского продукта в отсутствие нарушений со стороны туроператора и турагента следует из положений ст. 782 ГК РФ и ст. 32 Закона о защите прав потребителя.
В силу ст. 32 Закона о защите прав потребителей потребитель вправе отказаться от исполнения договора о выполнении работ (оказании услуг) в любое время при условии оплаты исполнителю фактически понесенных им расходов, связанных с исполнением обязательств по данному договору.
Разрешая спор, суды не установили нарушений прав Л. при оказании ей услуг по договору о реализации туристского продукта и применили к спорным правоотношениям положения ст. 32 Закона о защите прав потребителей.
Отменяя решение суда первой инстанции в части и взыскивая в пользу Л. сумму компенсации морального вреда, суд апелляционной инстанции пришел к правильному выводу о наличии правовых оснований для удовлетворения данного требования в связи с нарушением прав потребителя, выразившимся в несвоевременном возврате денежных средств, уплаченных за туристский продукт (п. 45 постановления
Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 г.
№ 17).
Вместе с тем Судебная коллегия признала ошибочным применение судом апелляционной инстанции положений п. 5 ст. 28 Закона о защите прав потребителей к случаю несвоевременного возврата денежных средств в связи с добровольным отказом потребителя от договора.
Положения указанного пункта в системной взаимосвязи со ст. 31 этого же Закона применяются к случаям нарушения срока удовлетворения требований потребителя о возврате уплаченной за работу (услугу) денежной суммы и возмещении убытков, причиненных в связи с отказом от исполнения договора, обусловленным нарушением исполнителем сроков выполнения работ (услуг) либо наличием недостатков выполненной работы (оказанной услуги).
Поскольку таких нарушений со стороны турагента и туроператора судами установлено не было, в данном деле отсутствовали правовые основания для взыскания с туроператора неустойки, предусмотренной п. 5 ст. 28 Закона о защите прав потребителей.
Неправомерное взыскание указанной неустойки повлекло за собой ошибку в исчислении размера штрафа. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 2 августа 2022 г. № 36-КГ22-2-К2) 11. При удовлетворении судом требований потребителя, установленных Законом о защите прав потребителей, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) штраф за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя.
Е. обратилась в суд с иском к обществу о взыскании убытков, связанных с наймом жилого помещения, неустойки и штрафа, указав в обоснование требований, что ответчиком в отношении жилого помещения, занимаемого ею на основании договора социального найма, осуществлено полное ограничение режима потребления электроэнергии.
Вступившим в законную силу судебным постановлением указанные действия ответчика признаны незаконными, а задолженность Е. по электроэнергии — отсутствующей. При этом на общество была возложена обязанность возобновить подачу электроэнергии в квартиру истца и возместить последнему убытки, понесенные в связи с наймом другого жилого помещения.
Поскольку после вынесения данного постановления до момента восстановления подачи электроэнергии Е. продолжала ежемесячно нести расходы в виде платы за наем, а требование об их возмещении не было удовлетворено ответчиком в добровольном порядке, истец полагала, что помимо убытков с ответчика подлежат взысканию также неустойка за нарушение срока возмещения убытков и штраф за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя.
Взыскивая с общества в пользу Е. убытки, связанные с наймом жилого помещения, суд первой инстанции исходил из преюдициального значения вступившего в законную силу судебного постановления, которым установлен факт совершения ответчиком неправомерного приостановления подачи электроэнергии в квартиру Е. и причинения ей в связи с этим убытков в виде расходов на оплату найма иного жилого помещения.
Отказывая в удовлетворении требований о взыскании неустойки и штрафа, суд первой инстанции, с которым согласился суд апелляционной инстанции, пришел к выводу о том, что нормы Закона о защите прав потребителей не подлежат применению к рассматриваемым правоотношениям, поскольку причиненные истцу убытки являются следствием неправомерных действий ответчика, а не результатом оказания услуги ненадлежащего качества.
Суд кассационной инстанции оснований для отмены решения суда и апелляционного определения не нашел.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала судебные постановления в части отказа во взыскании с ответчика штрафа не соответствующими требованиям закона по следующим основаниям.
Судами установлено, что между сторонами спора заключен договор энергоснабжения жилого помещения.
Как разъяснено в п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 июня 2017 г. № 22 “О не- 6-БВС № 12 которых вопросах рассмотрения судами споров по оплате коммунальных услуг и жилого помещения, занимаемого гражданами в многоквартирном доме по договору социального найма или принадлежащего им на праве собственности”, на отношения по предоставлению коммунальных услуг нанимателям жилых помещений по договору социального найма, а также собственникам жилых помещений в многоквартирных домах, использующим жилые помещения для проживания, распространяется Закон о защите прав потребителей в части, не урегулированной специальными законами.
Поскольку предметом заключенного между сторонами договора энергоснабжения является приобретение электроэнергии для личных, семейных, домашних нужд, не связанных с осуществлением истцом предпринимательской деятельности, к правоотношениям сторон, в том числе связанным с ограничением предоставления коммунальной услуги, подлежит применению законодательство о защите прав потребителей.
Согласно п. 1 ст. 13 Закона о защите прав потребителей за нарушение прав потребителей изготовитель (исполнитель, продавец, уполномоченная организация или уполномоченный индивидуальный предприниматель, импортер) несет ответственность, предусмотренную законом или договором.
Так, в п. 6 ст. 13 Закона предусмотрено, что при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере 50% от суммы, присужденной судом в пользу потребителя.
В п. 46 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 г. № 17 разъяснено, что при удовлетворении судом требований потребителя в связи с нарушением его прав, установленных Законом о защите прав потребителей, которые не были удовлетворены в добровольном порядке изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером), суд взыскивает с ответчика в пользу потребителя штраф независимо от того, заявлялось ли такое требование суду (п. 6 ст. 13 Закона о защите прав потребителей).
Таким образом, при взыскании с исполнителя в пользу потребителя денежных сумм, связанных с восстановлением нарушенных прав последнего, в силу прямого указания закона суд должен разрешить вопрос о взыскании с виновного лица штрафа за несоблюдение добровольного порядка удовлетворения требований потребителя.
Основанием для удовлетворения требований о взыскании убытков по данному делу являлся факт нарушения прав истца как потребителя в виде незаконного ограничения в предоставлении коммунальной услуги (электрической энергии), поэтому помимо убытков согласно Закону о защите прав потребителей подлежал взысканию и штраф за неудовлетворение в добровольном порядке требований потребителя.
Ввиду изложенного Судебная коллегия отменила состоявшиеся по делу судебные постановления в части отказа Е. в удовлетворении требования о взыскании штрафа и направила дело в этой части на новое рассмотрение в суд первой инстанции. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 9 ноября 2021 г. № 46-КГ21-31-К6) Разрешение споров, возникающих между потребителями финансовых услуг и финансовыми организациями 12. В случае банкротства банка требование по кредитному договору, заключенному с потребителем финансовых услуг, может быть передано любому лицу независимо от наличия у него лицензии на право осуществления банковской деятельности.
Общество обратилось в суд с иском к Ф. о взыскании кредитной задолженности, указав в обоснование требования, что по договору цессии истец является взыскателем по обязательствам ответчика, вытекающим из договора специального карточного счета, заключенного между банком и Ф.
Решением суда иск удовлетворен частично.
Суд апелляционной инстанции, рассматривая дело по правилам производства в суде первой инстанции, сославшись на положения ст. 382 ГК РФ, а также на разъяснения, содержащиеся в п. 51 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 г. № 17, отменил решение суда первой инстанции и отказал в удовлетворении иска на том основании, что требования банка к Ф. могли быть переданы только организации, имеющей лицензию на право осуществления банковской деятельности, а истцом доказательств наличия у него такой лицензии не представлено. Также суд апелляционной инстанции указал, что положения кредитного договора не содержат условий о возможности уступки прав по данному договору третьим лицам, не имеющим лицензии на право осуществления банковской деятельности.
Позицию суда апелляционной инстанции поддержал кассационный суд общей юрисдикции.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила постановления судов апелляционной и кассационной инстанций, направив дело на новое апелляционное рассмотрение по следующим основаниям.
В соответствии с пп. 1 и 2 ст. 382 ГК РФ право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона.
Для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором.
Пунктом 1 ст. 384 ГК РФ установлено, что, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права.
Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 51 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 г. № 17, разрешая дела по спорам об уступке требований, вытекающих из кредитных договоров с потребителями (физическими лицами), суд должен иметь в виду, что Законом о защите прав потребителей не предусмотрено право банка, иной кредитной организации передавать право требования по кредитному договору с потребителем (физическим лицом) лицам, не имеющим лицензии на право осуществления банковской деятельности, если иное не установлено законом или договором, содержащим данное условие, которое было согласовано сторонами при его заключении.
Применяя указанные разъяснения Пленума Верховного Суда РФ, суд апелляционной инстанции не учел, что возможность передачи истцу, не имеющему лицензии на право осуществления банковской деятельности, права требования к Ф. как к потребителю финансовой услуги прямо предусмотрена Федераль- ным законом от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ “О несостоятельности (банкротстве)”.
Порядок и условия осуществления мер по предупреждению несостоятельности (банкротства) кредитных организаций, а также особенности оснований и порядка признания кредитных организаций несостоятельными (банкротами) и их ликвидации в порядке конкурсного производства закреплены в параграфе 41 главы IX (ст.ст. 1897—189105) Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)”.
В соответствии с положениями ст. 18989 названного Закона после проведения инвентаризации имущества кредитной организации конкурсный управляющий приступает к продаже имущества кредитной организации на открытых торгах в порядке и на условиях, которые определены данным Законом, если иной порядок распоряжения имуществом кредитной организации не установлен данной статьей (п. 1).
Конкурсный управляющий, функции которого осуществляет Агентство по страхованию вкладов, по согласованию с Комитетом банковского надзора Банка России осуществляет передачу имущества (активов) и обязательств кредитной организации или их части приобретателю (приобретателям) в порядке, установленном данной статьей (п. 2).
При продаже имущества кредитной организации права требования по договорам займа, кредита и факторинга могут быть выставлены на торги единым лотом (продажа кредитного портфеля кредитной организации). Единым лотом также может быть выставлено на торги имущество, переданное кредитной организацией по договорам лизинга с одновременной уступкой прав требований по таким договорам (п. 21). По смыслу приведенных норм распоряжение имуществом кредитной организации в ходе конкурсного производства, в том числе и уступка прав требования кредитной организации, может осуществляться путем продажи имущества кредитной организации на открытых торгах в порядке и на условиях, определенных Федеральным законом “О несостоятельности (банкротстве)”, что и имело место в ходе конкурсного производства в отношении банка.
Суд апелляционной инстанции не принял во внимание и не дал правовой оценки тому факту, что решением арбитражного суда от 22 января 2016 г. банк признан несостоятельным (банкротом), в отношении его открыто конкурсное производство, функции конкурсного управляющего возложены на Государственную корпорацию “Агентство по страхованию вкладов”.
Распоряжение имуществом банка в ходе конкурсного производства, в частности правом требования по кредитному договору, заключенному между банком и Ф., осуществлялось путем продажи имущества банка на открытых торгах.
В соответствии с п. 1 ст. 448 ГК РФ аукционы и конкурсы могут быть открытыми и закрытыми. В открытом аукционе и открытом конкурсе может участвовать любое лицо.
Согласно п. 4 ст. 447 ГК РФ выигравшим торги на аукционе признается лицо, предложившее наиболее высокую цену.
Взаимосвязанное толкование изложенных норм права свидетельствует о том, что в открытом аукционе по уступке требований кредитной организации, проводимом в рамках конкурсного производства, вправе участвовать любое юридическое лицо независимо от наличия или отсутствия у него статуса кредитной организации, а также любое физическое лицо, а договор по результатам проведения аукциона заключается с лицом, предложившим наиболее высокую цену, в связи с чем применение судом апелляционной инстанции к спорным правоотношениям разъяснений, содержащихся в п. 51 постановления
Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 г.
№ 17, является неправомерным.
Кассационный суд общей юрисдикции ошибки суда апелляционной инстанции не исправил. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 20 июля 2021 г. № 73-КГ21-7-К8) 13. Акцептом оферты банка об изменении условий кредитного договора могут быть признаны такие действия потребителя финансовой услуги (заемщика), которые прямо свидетельствуют о волеизъявлении последнего на принятие оферты.
Банк не вправе расценивать в качестве акцепта такие действия потребителя финансовой услуги, которые могут совершаться с иной целью, в частности действия по распоряжению денежными средствами, находящимися на счете, по получению наличных денежных средств через банкомат и тому подобные действия.
Банк обратился в суд с иском к Г. о взыскании задолженности по договору о предоставлении и обслуживании кредитной карты, комиссии за участие в программе по организации страхования и платы за пропуск минимального платежа.
Удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции, с которым согласился суд апелляционной инстанции, исходил из того, что Г. допустила нарушение условий договора о предоставлении и обслуживании карты, в результате чего у банка возникло право на истребование образовавшейся задолженности. При этом суд признал представленный банком расчет задолженности правильным, а доводы ответчика о незаконном изменении процентной ставки несостоятельными.
Кассационный суд общей юрисдикции оставил решение суда первой инстанции и апелляционное определение без изменения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ с выводами судов не согласилась, посчитав их основанными на неправильном применении норм материального права.
В силу п. 1 ст. 433 ГК РФ договор признается заключенным в момент получения лицом, направившим оферту, ее акцепта.
В соответствии со ст. 438 названного Кодекса акцептом признается ответ лица, которому адресована оферта, о ее принятии.
Акцепт должен быть полным и безоговорочным.
Молчание не является акцептом, если иное не вытекает из закона, соглашения сторон, обычая или из прежних деловых отношений сторон.
Совершение лицом, получившим оферту, в срок, установленный для ее акцепта, действий по выполнению указанных в ней условий договора (отгрузка товаров, предоставление услуг, выполнение работ, уплата соответствующей суммы и т.п.) считается акцептом, если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами или не указано в оферте.
Как разъяснено в п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 декабря 2018 г. № 49 “О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора”, акцепт должен прямо выражать согласие направившего его лица на заключение договора на предложенных в оферте условиях (абз. 2 п. 1 ст. 438 ГК РФ).
Пунктом 9.27 Условий предоставления и обслуживания карт предусмотрено право банка на одностороннюю замену тарифного плана, применяющегося в рамках договора, на другой тарифный план в соответствии с п. 2.16 Условий.
Согласно п. 2.16 названных Условий банк вправе в одностороннем порядке, если иное прямо не предусмотрено действующими законами Российской Фе- дерации, заменить тарифный план, применяющийся к взаимоотношениям банка и клиента в рамках договора, на другой тарифный план, который будет применяться к таким взаимоотношениям. В случае такой замены банк уведомляет об этом клиента не позднее чем за 30 календарных дней до даты такой замены путем направления клиенту письменного уведомления.
В случае несогласия с заменой тарифного плана клиент вправе расторгнуть договор в порядке, предусмотренном разделом 11 Условий. 3 мая 2015 г. банк направил Г. оферту с предложением скорректировать условия по заключенному между сторонами кредитному продукту, в том числе в части увеличения размера начисляемых по кредиту процентов.
При этом банк разъяснил, что предложение о замене тарифного плана может быть принято посредством совершения любой операции, за исключением пополнения счета через кассы в отделениях банка и пополнения счета почтовым переводом в отделениях Почты России в срок с 14 мая по 31 декабря 2015 г. (включительно).
Поскольку 2 июня 2015 г. Г. совершила операцию пополнения счета карты через банкомат, суд с учетом изложенных выше обстоятельств согласился с утверждением банка о том, что данные действия являются акцептом предложения по замене тарифа.
Вместе с тем по смыслу п. 1 ст. 438 ГК РФ и акта его толкования ответ о принятии полученной оферты должен быть полным и безоговорочным и прямо выражать согласие лица заключить договор (либо изменить его) на предложенных в оферте условиях.
Поскольку действия, которые должно совершить лицо для принятия оферты, должны прямо свидетельствовать о его волеизъявлении, оферент не может указывать в качестве способов акцепта своего предложения действия, которые лицо может совершать с иным умыслом.
Таким образом, действия по пополнению счета карты в целях погашения задолженности по ранее предоставленному кредиту через банкомат не могут расцениваться как акцепт оферты банка по изменению тарифного плана, поскольку использование банкомата для погашения задолженности предусмотрено изначальными договорными условиями с потребителем.
Изменение возможностей и способов погашения задолженности в силу придания действиям по пополнению счета через банкомат иного смысла в виде юридически значимого действия для согласования новых договорных условий является однозначным ухудшением правового положения потребителя финансовых услуг банка, не желающего принимать акцепт и при таких обстоятельствах ограничивающегося в способах исполнения ранее принятого обязательства.
С учетом изложенного установленная банком процедура принятия предложения по изменению тарифного плана ущемляла права потребителя, что не учтено судами при рассмотрении данного дела. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 18 января 2022 г. № 45-КГ21-24-К7) 14. В случае выплаты страхового возмещения третьему лицу, пострадавшему в результате взаимодействия транспортных средств, одним из страховщиков, застраховавших гражданскую ответственность владельцев этих транспортных средств, солидарное обязательство прекращается.
О. обратилась в суд с иском к страховой компании 1 о взыскании страхового возмещения, суммы компенсации морального вреда и штрафа за несоблюдение в добровольном порядке требований потребителя, указав, что в результате столкновения нескольких транспортных средств ей как пассажиру автомобиля под управлением П. был причинен вред здоровью. Страховая компания 1, застраховавшая гражданскую ответственность владельца транспортного средства П., отказала ей в выплате страхового возмещения.
На момент дорожно-транспортного происшествия автогражданская ответственность водителей была застрахована: ответственность П. — на основании договора, заключенного с ответчиком 28 июня 2019 г., ответственность С. — на основании договора, заключенного со страховой компанией 2 после 1 мая 2019 г., ответственность Г. — на основании договора, заключенного со страховой компанией 3 до 1 мая 2019 г.
Решением финансового уполномоченного по правам потребителей финансовых услуг в сферах страхования, микрофинансирования, кредитной кооперации и деятельности кредитных организаций (далее — финансовый уполномоченный) истцу было отказано в удовлетворении заявления о взыскании страхового возмещения.
Определениями суда к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечены С. (виновный в совершении дорожно-транспортного происшествия), Г., страховая компания 2, страховая компания 3.
Дело неоднократно рассматривалось судебными инстанциями.
Суд первой инстанции, с выводами которого согласился суд апелляционной инстанции, установив, что имел место один страховой случай и солидарным должником — страховой компанией 2 исполнено обязательство по выплате истцу страхового возмещения в надлежащем размере, с учетом положений, закрепленных в п. 91 ст. 12 Федерального закона от 25 апреля 2002 г. № 40-ФЗ “Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств” (далее — Закон об ОСАГО), не усмотрел правовых оснований для удовлетворения иска.
Кассационный суд общей юрисдикции отменил апелляционное определение и направил дело на новое апелляционное рассмотрение, указав на неправильное применение судом положений п. 91 ст. 12 Закона об ОСАГО и отсутствие солидарной ответственности у владельцев транспортных средств, причинивших вред третьим лицам в результате взаимодействия их транспортных средств.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ, не согласившись с выводами кассационного суда общей юрисдикции, отменила кассационное определение и направила дело на новое рассмотрение по следующим основаниям.
В соответствии с п. 1 ст. 322 ГК РФ солидарная обязанность (ответственность) или солидарное требование возникает, если солидарность обязанности или требования предусмотрена договором или установлена законом, в частности при неделимости предмета обязательства.
В пп. 1 и 2 ст. 323 указанного Кодекса предусмотрено, что при солидарной обязанности должников кредитор вправе требовать исполнения как от всех должников совместно, так и от любого из них в отдельности, притом как полностью, так и в части долга.
Кредитор, не получивший полного удовлетворения от одного из солидарных должников, имеет право требовать недополученное от остальных солидарных должников. Солидарные должники остаются обязанными до тех пор, пока обязательство не исполнено полностью.
Согласно п. 1 ст. 325 названного Кодекса исполнение солидарной обязанности полностью одним из должников освобождает остальных должников от исполнения кредитору.
В силу п. 3 ст. 1079 Кодекса владельцы источников повышенной опасности солидарно несут ответственность за вред, причиненный в результате взаимодействия этих источников (столкновения транспортных средств и т.п.) третьим лицам.
Риск гражданской ответственности владельцев транспортных средств подлежит обязательному страхованию, которое осуществляется в соответствии с Законом об ОСАГО (п. 1 ст. 935 ГК РФ).
В силу п. 8 ст. 2 Федерального закона от 1 мая 2019 г. № 88-ФЗ “О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации” ст. 12 Закона об ОСАГО дополнена п. 91, согласно которому в случае, если ответственными за вред, причиненный жизни или здоровью потерпевшего при наступлении одного и того же страхового случая, признаны несколько участников дорожно-транспортного происшествия, страховщики солидарно осуществляют страховую выплату потерпевшему в части возмещения указанного вреда в порядке, предусмотренном п. 22 данной статьи. В этом случае общий размер страховой выплаты, осуществленной страховщиками, не может превышать размер страховой суммы, предусмотренной подп. “а” ст. 7 Закона об ОСАГО.
Согласно п. 2 ст. 7 Федерального закона от 1 мая 2019 г. № 88-ФЗ названное изменение вступает в силу со дня официального опубликования данного Закона, т.е. с 1 мая 2019 г.
Подпунктом “а” ст. 7 Закона об ОСАГО определено, что страховая сумма, в пределах которой страховщик при наступлении каждого страхового случая (независимо от их числа в течение срока действия договора обязательного страхования) обязуется возместить потерпевшим причиненный вред, в части возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью каждого потерпевшего, составляет 500 000 руб.
Таким образом, законом установлена солидарная ответственность владельцев транспортных средств при причинении вреда третьим лицам в результате взаимодействия их транспортных средств.
Страховые компании в данном случае становятся солидарными должниками, каждый из которых обязан осуществить полное предоставление в пределах установленной законом страховой суммы, а потерпевший управомочен требовать это предоставление по своему выбору от любого из страховщиков полностью или в части.
До осуществления полного предоставления все должники остаются обязанными, а в случае надлежащего исполнения требования кредитора одним из страховщиков солидарное обязательство прекращается, и основания для удовлетворения аналогичного требования потерпевшего к другой страховой компании как к солидарному должнику утрачиваются.
Таким образом, осуществление страховой компанией 2 страховой выплаты в объеме, рассчитанном в соответствии с нормативами, утвержденными постановлением Правительства РФ от 15 ноября 2012 г. № 1164, в пределах установленной законом страховой суммы, свидетельствует о надлежащем исполнении требований О. одним из солидарных должников и, следовательно, о прекращении солидарного обязательства страховщиков.
С учетом изложенного Судебная коллегия признала ошибочным вывод кассационного суда общей юрисдикции об отсутствии солидарной ответственности у владельцев транспортных средств, причинивших вред третьим лицам в результате взаимодействия их транспортных средств. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 12 июля 2022 г. № 47-КГ22-2-К6) 15. Непредставление поврежденного транспортного средства для осмотра и/или проведения независимой технической экспертизы, независимой экспертизы (оценки) либо выполнение его ремонта или утилизации до организации страховщиком осмотра могут служить основанием для отказа в страховом возмещении только в том случае, если непредставление поврежденного транспортного средства на осмотр не позволяет достоверно установить наличие страхового случая и размер убытков.
С. обратился в суд с иском к страховщику о взыскании страхового возмещения, расходов на оплату услуг независимого эксперта, компенсации морального вреда, ссылаясь на неправомерность отказа в выплате страхового возмещения.
Решением финансового уполномоченного в удовлетворении указанных требований С. к страховщику отказано.
Определением суда по делу назначена судебная автотехническая экспертиза, в соответствии с заключением которой механизм возникновения повреждений деталей автомобиля истца признан соответствующим обстоятельствам дорожно-транспортного происшествия и определена стоимость восстановительного ремонта с учетом износа заменяемых деталей.
Отказывая в удовлетворении иска, суд первой инстанции, с которым согласился суд апелляционной инстанции, пришел к выводу о том, что истец в нарушение положений Закона об ОСАГО не исполнил свою обязанность по представлению в страховую компанию поврежденного транспортного средства для осмотра, что не позволило страховщику достоверно установить наличие страхового случая и размер убытков.
Кассационный суд общей юрисдикции оставил состоявшиеся по делу судебные постановления без изменения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила обжалуемые судебные постановления судов апелляционной и кассационной инстанций и направила дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции, указав следующее.
Пунктом 1 ст. 929 ГК РФ установлено, что по договору имущественного страхования одна сторона (страховщик) обязуется за обусловленную договором плату (страховую премию) при наступлении предусмотренного в договоре события (страхового случая) возместить другой стороне (страхователю) или иному лицу, в пользу которого заключен договор (выгодоприобретателю), причиненные вследствие этого события убытки в застрахованном имуществе либо убытки в связи с иными имущественными интересами страхователя (выплатить страховое возмещение) в пределах определенной договором суммы (страховой суммы).
Согласно п. 4 ст. 931 данного Кодекса в случае, когда ответственность за причинение вреда застрахована в силу того, что ее страхование обязательно, а также в других случаях, предусмотренных законом или договором страхования такой ответственности, лицо, в пользу которого считается заключенным договор страхования, вправе предъявить непосредственно страховщику требование о возмещении вреда в пределах страховой суммы.
Порядок взаимодействия страховщика и потерпевшего при выплате страхового возмещения регулируется Законом об ОСАГО.
В соответствии со ст. 3 названного Закона одним из основных принципов обязательного страхования является гарантия возмещения вреда, причиненного жизни, здоровью или имуществу потерпевших, в пределах, установленных данным Законом.
В силу абз. 1, 3 п. 10 ст. 12 Закона об ОСАГО при причинении вреда имуществу в целях выяснения обстоятельств причинения вреда и определения размера подлежащих возмещению страховщиком убытков потерпевший, намеренный воспользоваться своим правом на страховое возмещение или прямое возмещение убытков, в течение 5 рабочих дней с даты подачи заявления о страховом возмещении и прилагаемых к нему в соответствии с правилами обязательного страхования документов обязан представить поврежденное транспортное средство или его остатки для осмотра и (или) независимой технической экспертизы, проводимой в порядке, установленном ст. 121 данного Закона.
В случае, если характер повреждений или особенности поврежденного транспортного средства, иного имущества исключают его представление для осмотра и независимой технической экспертизы, независимой экспертизы (оценки) по месту нахождения страховщика и (или) эксперта (например, повреждения транспортного средства, исключающие его участие в дорожном движении), на это указывается в заявлении и такие осмотр и независимая техническая экспертиза, независимая экспертиза (оценка) проводятся по месту нахождения поврежденного имущества в срок не более чем 5 рабочих дней со дня подачи заявления о страховом возмещении и прилагаемых к нему в соответствии с правилами обязательного страхования документов.
В п. 11 ст. 12 Закона об ОСАГО (здесь и далее нормы приведены в редакции, действовавшей на момент возникновения спорных правоотношений) предусмотрена обязанность страховщика осмотреть поврежденное транспортное средство, иное имущество или его остатки и (или) организовать их независимую техническую экспертизу, независимую экспертизу (оценку) в срок не более чем 5 рабочих дней со дня поступления заявления о страховом возмещении или прямом возмещении убытков с приложенными документами, предусмотренными правилами обязательного страхования, и ознакомить потерпевшего с результатами осмотра и независимой технической экспертизы, независимой экспертизы (оценки), если иной срок не согласован страховщиком с потерпевшим (абз. 1).
При непредставлении потерпевшим поврежденного имущества или его остатков для осмотра и (или) независимой технической экспертизы, независимой экспертизы (оценки) в согласованную со страховщиком дату страховщик согласовывает с потерпевшим новую дату осмотра и (или) независимой технической экспертизы, независимой экспертизы (оценки) поврежденного имущества или его остатков (абз. 2).
В случае непредставления потерпевшим поврежденного имущества или его остатков для осмотра и (или) независимой технической экспертизы, независимой экспертизы (оценки) в согласованную со страховщиком дату в соответствии с абз. 1 и 2 данного пункта потерпевший не вправе самостоятельно организовывать независимую техническую экспертизу или независимую экспертизу (оценку) на основании абз. 2 п. 13 этой статьи, а страховщик вправе вернуть без рассмотрения представленное потерпевшим заявление о страховом возмещении или прямом возмещении убытков вместе с документами, предусмотренными правилами обязательного страхования (абз. 4).
Результаты самостоятельно организованной потерпевшим независимой технической экспертизы, независимой экспертизы (оценки) поврежденного имущества или его остатков не принимаются для определения размера страхового возмещения в случае, если потерпевший не представил поврежденное имущество или его остатки для осмотра и (или) независимой технической экспертизы, независимой экспертизы (оценки) в согласованные со страховщиком даты (абз. 5).
В случае возврата страховщиком потерпевшему на основании абз. 4 п. 11 ст. 12 Закона об ОСАГО заявления о страховом возмещении или прямом возмещении убытков вместе с документами, предусмотренными правилами обязательного страхования, установленные данным Законом сроки проведения страховщиком осмотра поврежденного имущества или его остатков и (или) организации их независимой технической экспертизы, независимой экспертизы (оценки), а также сроки осуществления страховщиком страховой выплаты или выдачи потерпевшему направления на ремонт либо направления ему мотивированного отказа в страховой выплате исчисляются со дня повторного представления потерпевшим страховщику заявления о страховом возмещении или прямом возмещении убытков вместе с документами, предусмотренными правилами обязательного страхования (абз. 6).
Согласно п. 20 ст. 12 Закона об ОСАГО страховщик отказывает потерпевшему в страховом возмещении или его части, если ремонт поврежденного имущества или утилизация его остатков, осуществленные до осмотра страховщиком и (или) проведения независимой технической экспертизы, независимой экспертизы (оценки) поврежденного имущества в соответствии с требованиями данной статьи, не позволяют достоверно установить наличие страхового случая и размер убытков, подлежащих возмещению по договору обязательного страхования.
Разъяснения относительно применения приведенных выше норм права при рассмотрении судебных дел содержатся в пп. 17, 31 и 32 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 декабря 2017 г. № 58.
По смыслу указанных норм права и акта их разъяснения непредставление поврежденного транспортного средства для осмотра и/или проведения независимой технической экспертизы, независимой экспертизы (оценки) либо выполнение его ремонта или утилизации до организации страховщиком осмотра не влекут безусловного отказа в выплате потерпевшему страхового возмещения (полностью или в части). Указанные обстоятельства могут служить основанием для отказа в страховом возмещении только в том случае, если непредставление поврежденного транспортного средства на осмотр не позволяет достоверно установить наличие страхового случая и размер убытков.
Отказывая в удовлетворении иска о взыскании страхового возмещения, суд первой инстанции на установление таких обстоятельств не ссылался.
Между тем факт повреждения автомобиля истца в дорожно-транспортном происшествии подтвержден заключением судебной экспертизы, при проведении которой использовались не только акт осмотра и фотоматериалы, выполненные экспертом, но и административный материал, содержащий указание на перечень и характер повреждений транспортных средств, а также материалы данного гражданского дела.
При таких обстоятельствах отсутствие в решении суда первой инстанции какой-либо оценки судебной экспертизы и непринятие ее судом апелляционной инстанции в качестве доказательства по делу противоречат приведенным выше нормам права, а также нарушают требования ст. 67, ч. 1 ст. 71, ч. 3 ст. 86, п. 2 ч. 4 ст. 198 и п. 5 ч. 2 ст. 329 ГПК РФ. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 26 июля 2022 г. № 16-КГ22-14-К4) 16. Срок исковой давности по регрессным требованиям страховщика, возместившего расходы страховщика ответственности потерпевшего, связанные с выплатой страхового возмещения в порядке прямого возмещения, подлежит исчислению с момента возмещения вреда потерпевшему.
Страховщик 1 обратился в суд с иском к Б. о возмещении убытков в порядке регресса, сославшись на то, что в момент дорожно-транспортного происшествия ответчик не был включен в полис ОСАГО в качестве лица, допущенного к управлению транспортным средством.
Частично удовлетворяя иск, суд первой инстанции исходил из того, что истец имеет регрессное требование к ответчику, поскольку он возместил страховщику 2 сумму страхового возмещения, выплаченного в порядке прямого возмещения потерпевшей И., а причинитель вреда Б. (ответчик) не был включен в полис ОСАГО в качестве лица, допущенного к управлению транспортным средством. Отказывая Б. в применении последствий пропуска срока исковой давности, суд полагал, что срок исковой давности следует исчислять с момента, когда страховщик 1 возместил страховщику 2 произведенную им страховую выплату, т.е. с 20 сентября 2016 г.
Отменяя решение суда первой инстанции и отказывая в удовлетворении иска, суд апелляционной инстанции сослался на то, что применительно к п. 3 ст. 200 ГК РФ исполнением основного обязательства по договору ОСАГО является выплата страхового возмещения потерпевшему. Согласно платежному поручению страховщик 2 произвел И. страховую выплату в порядке прямого возмещения убытков 15 августа 2016 г. При этом страховщик 1 обратился в суд с иском 2 сентября 2019 г., т.е. за пределами срока исковой давности.
Кассационный суд общей юрисдикции не согласился с судом апелляционной инстанции, указав, что срок исковой давности следует исчислять с момента выплаты истцом страхового возмещения страховщику 2.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила кассационное определение, направив дело на новое рассмотрение, по следующим основаниям.
В соответствии со ст. 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.
Согласно п. 1 ст. 196 этого Кодекса общий срок исковой давности составляет 3 года со дня, определяемого в соответствии со ст. 200 данного Кодекса, согласно п. 3 которой по регрессным обязательствам течение срока исковой давности начинается со дня исполнения основного обязательства.
Подпунктом “д” п. 1 ст. 14 Закона об ОСАГО предусмотрено, что к страховщику, выплатившему страховое возмещение, переходит право требования потерпевшего к лицу, причинившему вред, в размере произведенной потерпевшему страховой выплаты, если указанное лицо не включено в договор обязательного страхования в качестве лица, допущенного к управлению транспортным средством (при заключении договора обязательного страхования с условием использования транспортного средства только указанными в договоре обязательного страхования водителями).
Положения названной статьи распространяются на случаи возмещения вреда, причиненного имуществу потерпевшего в результате дорожно-транспортного происшествия, страховщиком, застраховавшим его гражданскую ответственность, с учетом особенностей, установленных ст. 141 названного Закона (п. 4 ст. 14 Закона об ОСАГО).
Страховщик, который застраховал гражданскую ответственность потерпевшего, осуществляет возмещение вреда, причиненного имуществу потерпевшего, от имени страховщика, который застраховал гражданскую ответственность лица, причинившего вред (осуществляет прямое возмещение убытков), в соответствии с предусмотренным ст. 261 данного Федерального закона соглашением о прямом возмещении убытков в размере, определенном в соответствии со ст. 12 этого Закона (п. 4 ст. 141).
Страховщик, который застраховал гражданскую ответственность лица, причинившего вред, обязан возместить страховщику, осуществившему прямое возмещение убытков, возмещенный им потерпевшему вред в соответствии с предусмотренным ст. 261 этого Закона соглашением о прямом возмещении убытков (п. 5 ст. 141).
Страховщик, который застраховал гражданскую ответственность лица, причинившего вред, и возместил в счет страхового возмещения по договору обязательного страхования страховщику, осуществившему прямое возмещение убытков, возмещенный им потерпевшему вред, в предусмотренных ст. 14 данного Федерального закона случаях имеет право требования к лицу, причинившему вред, в размере возмещенного потерпевшему вреда (п. 7 ст. 141).
Статьей 261 Закона об ОСАГО предусмотрено, что исполнение обязательств страховщика, застраховавшего гражданскую ответственность лица, причинившего вред, перед страховщиком, осуществившим прямое возмещение убытков, в случае, предусмотренном п. 5 ст. 141 данного Закона, может осуществляться путем возмещения суммы оплаченных убытков по каждому требованию потерпевшего и (или) исходя из числа удовлетворенных требований в течение отчетного периода, средних сумм страховых выплат, определенных в соответствии с соглашением о прямом возмещении убытков (абз. 2 п. 1).
Из приведенных выше положений Гражданского кодекса РФ и Закона об ОСАГО в их системном толковании следует, что страховое возмещение вреда в порядке прямого возмещения убытков производится страховщиком, застраховавшим ответственность потерпевшего, если дорожно-транспортное происшествие имело место в результате столкновения двух (в действующей редакции — двух и более) транспортных средств, при условии, что гражданская ответственность владельцев всех этих транспортных средств застрахована в соответствии с Законом об ОСАГО и вред причинен только повреждением этих транспортных средств.
Если договор ОСАГО заключен с условием об использовании транспортного средства только указанными в этом договоре водителями, а водитель, по вине которого причинен вред, не был включен в названный выше договор ОСАГО, страховое возмещение при соблюдении условий, предусмотренных п. 1 ст. 141 Закона об ОСАГО, также осуществляется в порядке прямого возмещения убытков страховщиком, застраховавшим ответственность потерпевшего, которому страховщик, застраховавший ответственность владельца транспортного средства, использованием которого причинен вред, возмещает расходы по прямому возмещению убытков в размере, установленном Законом об ОСАГО.
С момента такого возмещения страховщик, застраховавший ответственность владельца транспортного средства, использованием которого причинен вред, имеет право регрессного требования к причинителю вреда, управлявшему данным транспортным средством, не включенному в договор ОСАГО в качестве водителя, допущенного к управлению этим транспортным средством.
В п. 4 ст. 141 Закона об ОСАГО указано, что страховщик, застраховавший ответственность потерпевшего, осуществляет страховое возмещение от имени страховщика, застраховавшего ответственность лица, причинившего вред (владельца транспортного средства, использованием которого причинен вред).
В силу изложенного прямое возмещение убытков страховщиком, застраховавшим ответственность потер- певшего, от имени страховщика, застраховавшего ответственность причинителя вреда, является исполнением основного обязательства, с которым положения п. 3 ст. 200 ГК РФ связывают начало течения срока исковой давности по регрессным требованиям.
Взаиморасчеты страховщиков по возмещению расходов на прямое возмещение убытков, производимые в соответствии с положениями Закона об ОСАГО и в рамках утвержденного профессиональным объединением страховщиков соглашения, сами по себе на течение исковой давности не влияют и не могут служить основанием для увеличения срока исковой давности по регрессным требованиям к причинителю вреда.
При таких обстоятельствах выводы кассационного суда общей юрисдикции об исчислении срока исковой давности признаны Судебной коллегией ошибочными. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 15 марта 2022 г. № 41-КГ21-47-К4) 17. Довод о несоблюдении потребителем финансовых услуг обязательного досудебного порядка урегулирования спора как основание для оставления искового заявления без рассмотрения может быть заявлен только в суде первой инстанции либо в суде апелляционной инстанции, рассматривающем дело по правилам производства в суде первой инстанции без учета особенностей, предусмотренных главой 39 ГПК РФ.
Н. обратилась в суд с иском к банку о возврате денежных средств, ссылаясь на досрочное погашение кредита.
Удовлетворяя исковые требования частично, суд первой инстанции исходил из того, что истец имеет право на возврат части страховой премии пропорционально сроку действия договора страхования, а также на компенсацию морального вреда, взыскание неустойки и штрафа за несоблюдение добровольного порядка удовлетворения требований потребителя.
Отменяя решение суда первой инстанции и оставляя иск без рассмотрения, суд апелляционной инстанции, с которым согласился суд кассационной инстанции, сослался на то, что истцом не соблюден установленный для данной категории дел обязательный досудебный порядок урегулирования спора.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала, что при рассмотрении дела судами апелляционной и кассационной инстанций допущены существенные нарушения норм права.
В соответствии с ч. 4 ст. 3 ГПК РФ заявление подается в суд после соблюдения претензионного или иного досудебного порядка урегулирования спора, если это предусмотрено федеральным законом для данной категории споров.
Согласно абз. 2 ст. 222 указанного Кодекса суд оставляет заявление без рассмотрения в случае, если истцом не соблюден установленный федеральным законом для данной категории дел досудебный порядок урегулирования спора.
В соответствии с ч. 2 ст. 25 Федерального закона от 4 июня 2018 г. № 123-ФЗ “Об уполномоченном по правам потребителей финансовых услуг” (далее — Закон о финансовом уполномоченном) потребитель финансовых услуг вправе заявлять в судебном порядке требования к финансовой организации, указанные в ч. 2 ст. 15 данного Закона, только после получения от финансового уполномоченного решения по обращению, за исключением случаев, указанных в п. 1 ч. 1 этой статьи.
Таким образом, законодателем установлен обязательный досудебный порядок урегулирования спора, в том числе по делам, возникающим из отношений по добровольному личному страхованию, связанному с предоставлением потребительского кредита, и в случае невыполнения истцом указанных требований закона суд вправе оставить исковое заявление без рассмотрения.
Вместе с тем в п. 28 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 июня 2021 г. № 18 “О некоторых вопросах досудебного урегулирования споров, рассматриваемых в порядке гражданского и арбитражного судопроизводства” разъяснено, что суд первой инстанции или суд апелляционной инстанции, рассматривающий дело по правилам суда первой инстанции, удовлетворяет ходатайство ответчика об оставлении иска без рассмотрения в связи с несоблюдением истцом досудебного порядка урегулирования спора, если оно подано не позднее дня представления ответчиком первого заявления по существу спора и ответчик выразил намерение его урегулировать, а также если на момент подачи данного ходатайства не истек установленный законом или договором срок досудебного урегулирования и отсутствует ответ на обращение либо иной документ, подтверждающий соблюдение такого урегулирования (ч. 4 ст. 1, ст. 222 ГПК РФ).
Если ответчик своевременно не заявил указанное ходатайство, то его довод о несоблюдении истцом досудебного порядка урегулирования спора не может являться основанием для отмены судебных актов в суде апелляционной или кассационной инстанции, поскольку иное противоречило бы целям досудебного урегулирования споров (ст.ст. 3271, 328, 330, 3796 и 3797 ГПК РФ).
Таким образом, довод о несоблюдении истцом обязательного досудебного порядка урегулирования спора должен быть заявлен ответчиком в суде первой инстанции либо в суде апелляционной инстанции, рассматривающем дело по правилам производства в суде первой инстанции.
Как следует из материалов дела, представитель ответчика, надлежащим образом извещенный о слушании дела в суде первой инстанции, в судебном заседании не присутствовал.
Ответчиком представлен отзыв на иск Н., в котором на несоблюдение ею досудебного порядка урегулирования спора не указано.
Не было данного довода и в апелляционной жалобе на решение суда.
Суд апелляционной инстанции к рассмотрению дела по правилам производства в суде первой инстанции не переходил.
При таких обстоятельствах у суда апелляционной инстанции не имелось предусмотренных законом оснований для отмены решения суда первой инстанции и оставления иска без рассмотрения.
Кассационным судом общей юрисдикции допущенные судом апелляционной инстанции нарушения устранены не были.
Ввиду изложенного Судебная коллегия отменила постановления судов апелляционной и кассационной инстанций, дело направила на новое апелляционное рассмотрение. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 17 мая 2022 г. № 18-КГ22-6-К4) 18. Разрешая вопрос о соблюдении обязательного досудебного порядка урегулирования спора, установленного Законом о финансовом уполномоченном, суд должен установить, что послужило основанием для прекращения рассмотрения финансовым уполномоченным обращения потребителя финансовых услуг или отказа в принятии такого обращения.
Т. (потребитель финансовых услуг) обратился в суд с иском к страховщику, сославшись на неисполнение последним обязанности по выплате страхового возмещения в связи с наступившим страховым случаем.
Заявление потребителя финансовых услуг, поданное в порядке ч. 1 ст. 16 Закона о финансовом уполномоченном, оставлено страховщиком без ответа.
В целях соблюдения досудебного порядка урегулирования спора Т. обращался к финансовому уполномоченному с требованием о взыскании страхового возмещения и расходов на проведение независимой экспертизы.
Финансовый уполномоченный, приняв обращение Т. к рассмотрению, впоследствии вынес решение о прекращении его рассмотрения ввиду отсутствия сведений о направлении страховой компанией в адрес потребителя финансовой услуги ответа на указанное выше заявление. Запрос финансового уполномоченного о представлении данных документов страховщиком не исполнен.
Суд первой инстанции пришел к выводу о соблюдении истцом досудебного порядка урегулирования спора и частично удовлетворил иск.
Отменяя решение суда первой инстанции и оставляя иск без рассмотрения, суд апелляционной инстанции, с которым согласился кассационный суд общей юрисдикции, исходил из несоблюдения досудебного порядка урегулирования спора.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила постановления судов апелляционной и кассационной инстанций, направив дело на новое апелляционное рассмотрение.
В обоснование своей позиции Судебная коллегия со ссылкой на ст.ст. 9, 17, 18, 20, 22, 27 Закона о финансовом уполномоченном указала, что под рассмотрением финансовым уполномоченным обращения потребителя финансовых услуг понимается комплекс действий, начиная с момента определения критериев приемлемости обращения в целях принятия его к рассмотрению, разрешения вопроса о необходимости истребования дополнительных доказательств у финансовой организации и/или об оказании содействия потребителю финансовых услуг в оформлении обращения и до прекращения рассмотрения обращения или вынесения решения финансового уполномоченного по существу спора.
Как установлено п. 2 ч. 1, ч. 2 ст. 25 названного Закона, потребитель финансовых услуг после получения решения о прекращении рассмотрения обращения финансовым уполномоченным и при несогласии с этим решением вправе обратиться в судебном порядке с требованием к финансовой организации (страховщику), и предъявление суду упомянутого решения по общему правилу является доказательством соблюдения истцом досудебного порядка урегулирования спора.
При этом, как следует из разъяснений Верховного Суда РФ от 18 марта 2020 г., возможность обращения потребителя в суд в случае прекращения рассмотрения обращения потребителя финансовым уполномоченным или его отказа в принятии к рассмотрению обращения потребителя зависит от основания прекращения рассмотрения или отказа в рассмотрении обращения потребителя.
При отказе в рассмотрении или прекращении рассмотрения финансовым уполномоченным обращения потребителя в связи с ненадлежащим обращением потребителя к финансовому уполномоченному, в частности, если потребитель финансовых услуг предварительно не обратился в финансовую организацию в порядке, установленном ст. 16 указанного Закона, если обращение потребителя содержит нецензурные либо оскорбительные выражения, угрозы жизни, здоровью и имуществу финансового уполномоченного или иных лиц или его текст не поддается прочтению, а также в случае непредставления потребителем финансовых услуг документов, разъяснений и (или) сведений в соответствии с данным Законом, если это влечет невозможность рассмотрения обращения по существу (пп. 2, 11, 12 ч. 1 ст. 19, п. 2 ч. 1 ст. 27 этого Закона), обязательный досудебный порядок является несоблюденным.
Поскольку законом не предусмотрено обжалование решений финансового уполномоченного об отказе в принятии обращения потребителя к рассмотрению либо о прекращении им рассмотрения обращения потребителя, в случае несогласия потребителя с таким решением финансового уполномоченного потребитель применительно к п. 3 ч. 1 ст. 25 указанного Закона может предъявить в суд требования к финансовой организации с обоснованием мотивов своего несогласия с решением финансового уполномоченного об отказе в принятии его обращения к рассмотрению либо о прекращении рассмотрения обращения.
Учитывая изложенное, а также в целях обеспечения реализации принципа добросовестности при разрешении вопроса о соблюдении истцом досудебного порядка урегулирования спора суду надлежит оценивать причины отказа финансового уполномоченного в принятии обращения потребителя или решения о прекращении рассмотрения такого обращения.
Оставляя исковое заявление без рассмотрения, суд апелляционной инстанции ограничился лишь ссылкой на несоблюдение истцом условий обязательного досудебного порядка урегулирования спора, не исследовав по существу основания несогласия потребителя финансовых услуг с решением финансового уполномоченного о прекращении рассмотрения его обращения.
Суд апелляционной инстанции не учел, что при несогласии потребителя финансовых услуг с прекращением рассмотрения его обращения финансовым уполномоченным именно на суде в силу ст. 2 ГПК РФ и ст. 15 Закона о финансовом уполномоченном лежит обязанность по проверке оснований для прекращения рассмотрения обращения потребителя финансовых услуг финансовым уполномоченным.
При подаче искового заявления, а также в суде апелляционной инстанции истец указывал на несогласие с решением финансового уполномоченного о прекращении рассмотрения его обращения, отмечая, что все имевшиеся у него документы направлены финансовому уполномоченному.
Данные о том, что финансовый уполномоченный запрашивал у потребителя финансовых услуг какие-либо дополнительные документы, судом апелляционной инстанции не установлены.
Кроме того, потребитель финансовых услуг мог бы приложить ответ страховщика на свое заявление (претензию), если бы он получил такой ответ, в то время как финансовая организация в силу ч. 2 ст. 20 Закона о финансовом уполномоченном обязана предоставить запрошенные финансовым уполномоченным разъяснения, документы и (или) сведения, связанные с рассмотрением обращения, в течение 5 рабочих дней со дня получения такого запроса, что страховщиком осуществлено не было.
Таким образом, суду надлежало определить, чем было обусловлено прекращение рассмотрения финансовым уполномоченным обращения потребителя финансовой услуги по существу: поведением самого потребителя, действиями (бездействием) финансовой организации, не исполнившей возложенную на нее законом обязанность по предоставлению запрашиваемых документов, либо бездействием самого финансового уполномоченного, не принявшего мер по рассмотрению обращения потребителя.
Этого судом апелляционной инстанции сделано не было.
В отсутствие суждения об основаниях прекращения финансовым уполномоченным рассмотрения обращения потребителя финансовых услуг выводы суда о несоблюдении Т. обязательного досудебного порядка урегулирования спора и, как следствие, о наличии оснований для оставления искового заявления без рассмотрения признаны Судебной коллегией необоснованными. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 15 февраля 2022 г. № 20-КГ21-14-К5) (Обзор утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 19 октября 2022 г.) АЛФАВИТНО-ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ МАТЕРИАЛОВ, ОПУБЛИКОВАННЫХ В БЮЛЛЕТЕНЕ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ЗА 2022 ГОД ИНФОРМАЦИЯ ОБ ОЧЕРЕДНЫХ ПЛЕНУМАХ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Очередной Пленум Верховного Суда Российской Федерации № 2, с. 1 № 3, с. 1 № 8, с. 1 № 9, с. 1 РАЗЪЯСНЕНИЯ ПЛЕНУМА ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Постановление № 37 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 ноября 2021 г. “Об утверждении арбитражных заседателей арбитражных судов субъектов Российской Федерации” № 2, с. 2 Постановление № 43 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 14 декабря 2021 г. “О применении судами норм главы 49 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих возобновление производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств по заключению прокурора” № 2, с. 2 Постановление № 45 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 декабря 2021 г. “О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении судами общей юрисдикции дел об административных правонарушениях, связанных с нарушением трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права” № 3, с. 2 Постановление № 46 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 декабря 2021 г. “О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции” № 3, с. 9 Постановление № 1 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 5 апреля 2022 г. “О внесении изменений в постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 18 апреля 2017 года № 10 “О некоторых вопросах применения судами положений Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации об упрощенном производстве” № 6, с. 1 Постановление № 2 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 5 апреля 2022 г. “О внесении изменений в постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 декабря 2016 года № 62 “О некоторых вопросах применения судами положений Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации о приказном производстве” № 6, с. 3 Постановление № 3 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 5 апреля 2022 г. “Об утверждении арбитражных заседателей арбитражных судов субъектов Российской Федерации” № 6, с. 4 Постановление № 9 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 апреля 2022 г. “О дополнении состава Научно-консультативного совета при Верховном Суде Российской Федерации” № 7, с. 1 Постановление № 11 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 31 мая 2022 г. “О внесении изменений в постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 сентября 2012 года № 19 “О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление” № 7, с. 1 Постановление № 14 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 7 июня 2022 г. “О практике применения судами при рассмотрении уголовных дел законодательства, регламентирующего исчисление срока погашения и порядок снятия судимости” № 8, с. 2 Постановление № 20 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2022 г. “О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях против правосудия” № 9, с. 2 Постановление № 21 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2022 г. “О некоторых вопросах применения судами положений главы 22 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации и главы 24 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации” № 9, с. 6 Постановление № 22 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2022 г. “О внесении изменений в отдельные постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации по уголовным делам” № 9, с. 17 Постановление № 27 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 18 октября 2022 г. “Об утверждении арбитражных заседателей арбитражных судов субъектов Российской Федерации” № 12, с. 1 Постановление № 29 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 1 ноября 2022 г. “Об изменении состава Научно-консультативного совета при Верховном Суде Российской Федерации” № 12, с. 1 ОБЗОРЫ И ОБОБЩЕНИЯ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2021) № 1, с. 5, № 2, с. 17
Обзор практики применения судами общепризнанных принципов и норм международного
права и международных договоров Российской Федерации при рассмотрении уголовных дел № 2, с. 35 Обзор судебной практики по спорам об оплате неучтенного потребления воды, тепловой и электрической энергии, поставленной по присоединенной сети № 3, с. 37 Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2021) № 4, с. 8, № 5, с. 26
Обзор практики рассмотрения судами дел
по спорам, связанным с заключением трудового договора № 6, с. 10 Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2022) № 7, с. 14, № 8, с. 22
Обзор практики рассмотрения в 2021 году
областными и равными им судами дел об усыновлении детей иностранными гражданами или лицами без гражданства, а также гражданами Российской Федерации, постоянно проживающими за пределами территории Российской Федерации № 9, с. 34 Обзор судебной практики по вопросам применения законодательства об охране окружающей среды № 10, с. 14
Обзор практики применения судами положений главы 26 Уголовного кодекса Российской
Федерации об экологических преступлениях № 11, с. 18 Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2022) № 11, с. 23 Обзор судебной практики по делам о защите прав потребителей № 12, с. 12 ДОКУМЕНТЫ ВЕРХОВНОГО СУДА Приказ Председателя Верховного Суда Российской Федерации от 30 августа 2022 г. № 3КД/12 “Об утверждении Положения о правилах и порядке вручения юбилейной медали “100 лет Верховному Суду России” № 10, с. 34 Положение о правилах и порядке вручения юбилейной медали “100 лет Верховному Суду России” № 10, с. 34 Представление (приложение № 1) (образец) № 10, с. 37 Список (приложение № 2) (образец) № 10, с. 38 Приказ (приложение № 3) (образец) № 10, с. 39 СТАТЬИ 100 лет Верховному Суду России № 11, с. 1 СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ Алименты — размер А. на несовершеннолетнего ребенка, установленный по решению суда в долевом отношении к заработку их плательщика, может быть изменен судом на твердую денежную сумму, если такая выплата составляет менее половины величины прожиточного минимума на каждого ребенка, нарушает интересы несовершеннолетних, не позволяет сохранить детям надлежащий уровень их обеспечения и отсутствуют объективные обстоятельства, позволяющие установить А. в размере менее половины соответствующей величины прожиточного минимума для детей, — № 9, с. 22.
Возмещение ущерба — суду при разрешении дела по иску о взыскании ущерба, причиненного работником работодателю, за счет наследственного имущества умершего работника следует определить, имелась ли у работника на момент его смерти признанная в установленном главой 39 ТК РФ порядке имущественная обязанность по возмещению причиненного работодателю ущерба, — № 5, с. 1; при предъявлении потерпевшим в дорожно-транспортном происшествии непосредственно к причинителю вреда, ответственность которого застрахована, требования о возмещении ущерба в размере, превышающем страховое возмещение по обязательному страхованию гражданской ответственности, суду необходимо установить размер данного страхового возмещения и разницу между страховым возмещением и фактическим размером ущерба, если страхового возмещения недостаточно для полного возмещения причиненного вреда, — № 8, с. 6.
Договор банковского вклада — факт заключения Д. б. в. и внесения денежных средств может подтверждаться письменными документами, выданными гражданину-потребителю сотрудником банка, полномочия которого в соответствии с п. 1 ст. 182 ГК РФ явствуют из обстановки, — № 8, с. 7.
Доказательства — факт заключения договора банковского вклада и внесения денежных средств может подтверждаться письменными документами, выданными гражданину-потребителю сотрудником банка, полномочия которого в соответствии с п. 1 ст. 182 ГК РФ явствуют из обстановки, — № 8, с. 7; взыскание неосновательного обогащения в соответствии с положениями главы 60 ГК РФ возможно только в случае, если приобретение или сбережение ответчиком имущества за счет истца имело место в отсутствие установленных законом, иным правовым актом или сделкой оснований, — № 10, с. 1.
Долевое строительство — если объект Д. с. построен (создан) застройщиком с отступлениями от условий договора и (или) иных обязательных требований (в частности по возведению предусмотренных проектной документацией элементов благоустройства), последующее устранение застройщиком указанных недостатков не требует согласия управляющей организации и решения общего собрания собственников помещений в многоквартирном доме — № 5, с. 4.
Земельный участок — спор об установлении границ З. у. подлежит разрешению в порядке искового производства с привлечением к участию в деле правообладателей смежных земельных участков — № 7, с. 2.
Исковое производство — спор об установлении границ земельного участка подлежит разрешению в порядке И. п. с привлечением к участию в деле правообладателей смежных земельных участков — № 7, с. 2.
Наследственное имущество — суду при разрешении дела по иску о взыскании ущерба, причиненного работником работодателю, за счет Н. и. умершего работника следует определить, имелась ли у работника на момент его смерти признанная в установленном главой 39 ТК РФ порядке имущественная обязанность по возмещению причиненного работодателю ущерба, — № 5, с. 1.
Неосновательное обогащение — не подлежат возврату в качестве Н. о. денежные суммы и иное имущество, если приобретатель докажет, что лицо, требующее возврата имущества, знало об отсутствии обязательства либо предоставило имущество в целях благотворительности, — № 3, с. 22; взыскание Н. о. в соответствии с положениями главы 60 ГК РФ возможно только в случае, если приобретение или сбережение ответчиком имущества за счет истца имело место в отсутствие установленных законом, иным правовым актом или сделкой оснований, — № 10, с. 1.
Нотариальные действия — при отсутствии необходимости оказания нотариусом услуг правового и технического характера исходя из существа нотариального действия, его требование об оплате данных услуг лицом, обратившимся к нотариусу за совершением нотариального действия, и последующий отказ в совершении Н. д. являются неправомерными — № 2, с. 7.
Обязательство — права кредитора по отношению к должнику переходят к исполнившему О. поручителю в порядке суброгации, а не регресса, что не влияет на течение срока исковой давности по отношению к должнику, — № 2, с. 6; не подлежат возврату в качестве неосновательного обогащения денежные суммы и иное имущество, если приобретатель докажет, что лицо, требующее возврата имущества, знало об отсутствии О. либо предоставило имущество в целях благотворительности, — № 3, с. 22.
Особое производство — гражданин вправе требовать судебной защиты чести, достоинства и деловой репутации в случае распространения не соответствующих действительности порочащих сведений, если совокупность таких сведений позволяет сделать вывод о том, что они распространены в отношении именно него. Такие требования могут быть рассмотрены в порядке О. п. только в том случае, если установить лицо, распространившее сведения, порочащие честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, невозможно, — № 11, с. 6.
Пенсионное обеспечение — в случае обращения гражданина с заявлением о назначении страховой пенсии с приложением не всех необходимых для этого документов и при невыполнении пенсионным органом обязанности по разъяснению заявителю, какие документы следует дополнительно представить для назначения страховой пенсии, что повлекло отказ пенсионного органа в назначении страховой пенсии, суд вправе обязать пенсионный орган выплатить гражданину, предоставившему при повторном обращении недостающие документы, страховую пенсию со дня его первоначального обращения — № 3, с. 23; пенсионеры, у которых на иждивении находятся нетрудоспособные члены семьи, имеют право на повышенную фиксированную выплату к страховой пенсии. При этом наличие у нетрудоспособного члена семьи собственного дохода не исключает факт нахождения его на иждивении пенсионера, если оказываемая пенсионером нетрудоспособному члену семьи помощь является существенной, — № 6, с. 5; установленный вступившим в законную силу решением суда факт смерти военнослужащего при исполнении им обязанностей военной службы имеет юридическое значение для всех членов семьи умершего военнослужащего, обратившихся за назначением пенсии по случаю потери кормильца на льготных условиях, — № 9, с. 24; военнообязанные, призванные на специальные сборы, направленные и командированные для работы по ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС и при этом исполнявшие обязанности военной службы (служебные обязанности), ставшие инвалидами вследствие чернобыльской катастрофы, имеют право на льготное П. о.: одновременное получение двух пенсий — пенсии по инвалидности по нормам Федерального закона “О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации” и страховой пенсии по старости на основании Федерального закона “О страховых пенсиях” — № 12, с. 2.
Поручительство — права кредитора по отношению к должнику переходят к исполнившему обязательство поручителю в порядке суброгации, а не регресса, что не влияет на течение срока исковой давности по отношению к должнику, — № 2, с. 6.
Производство в суде апелляционной инстанции — лицо, в пользу которого принят итоговый судебный акт, имеет право на возмещение судебных издержек, понесенных в ходе рассмотрения дела судом апелляционной инстанции, в том числе расходов в связи с представлением новых доказательств по предложению суда, при наличии связи между этими издержками и рассмотрением дела судом апелляционной инстанции — № 1, с. 1.
Срок исковой давности — права кредитора по отношению к должнику переходят к исполнившему обязательство поручителю в порядке суброгации, а не регресса, что не влияет на течение С. и. д. по отношению к должнику, — № 2, с. 6.
Страхование — при проверке судом законности решения комиссии о квалификации несчастного случая с работником как не связанного с производством ввиду того, что смерть работника наступила от общего заболевания, необходимо принимать во внимание конкретные обстоятельства, при которых с работником произошел несчастный случай со смертельным исходом (находился ли пострадавший в момент несчастного случая при исполнении трудовых обязанностей, был ли он допущен работодателем к исполнению трудовых обязанностей, выявлено ли у него данное общее заболевание по результатам прохождения периодического медицинского осмотра, подтвержденное заключением медицинской организации, проводившей медицинский осмотр, и т.п.), — № 4, с. 1; при предъявлении потерпевшим в дорожно-транспортном происшествии непосредственно к причинителю вреда, ответственность которого застрахована, требования о возмещении ущерба в размере, превышающем страховое возмещение по обязательному С. гражданской ответственности, суду необходимо установить размер данного страхового возмещения и разницу между страховым возмещением и фактическим размером ущерба, если страхового возмещения недостаточно для полного возмещения причиненного вреда, — № 8, с. 6.
Суброгация — права кредитора по отношению к должнику переходят к исполнившему обязательство поручителю в порядке С., а не регресса, что не влияет на течение срока исковой давности по отношению к должнику, — № 2, с. 6.
Судебная защита чести, достоинства и деловой репутации — гражданин вправе требовать С. з. ч., д. и д. р. в случае распространения не соответствующих действительности порочащих сведений, если совокупность таких сведений позволяет сделать вывод о том, что они распространены в отношении именно него. Такие требования могут быть рассмотрены в порядке особого производства только в том случае, если установить лицо, распространившее сведения, порочащие честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, невозможно, — № 11, с. 6.
Судебные издержки — лицо, в пользу которого принят итоговый судебный акт, имеет право на возмещение С. и., понесенных в ходе рассмотрения дела судом апелляционной инстанции, в том числе расходов в связи с представлением новых доказательств по предложению суда, при наличии связи между этими издержками и рассмотрением дела судом апелляционной инстанции — № 1, с. 1.
Трудовые отношения — при проверке судом законности решения комиссии о квалификации несчастного случая с работником как не связанного с производством ввиду того, что смерть работника наступила от общего заболевания, необходимо принимать во внимание конкретные обстоятельства, при которых с работником произошел несчастный случай со смертельным исходом (находился ли пострадавший в момент несчастного случая при исполнении трудовых обязанностей, был ли он допущен работодателем к исполнению трудовых обязанностей, выявлено ли у него данное общее заболевание по результатам прохождения периодического медицинского осмотра, подтвержденное заключением медицинской организации, проводившей медицинский осмотр, и т.п.), — № 4, с. 1; суду при разрешении дела по иску о взыскании ущерба, причиненного работником работодателю, за счет наследственного имущества умершего работника следует определить, имелась ли у работника на момент его смерти признанная в установленном главой 39 ТК РФ порядке имущественная обязанность по возмещению причиненного работодателю ущерба, — № 5, с. 1.
Управление многоквартирным домом — если объект долевого строительства построен (создан) застройщиком с отступлениями от условий договора и (или) иных обязательных требований (в частности по возведению предусмотренных проектной документацией элементов благоустройства), последующее устранение застройщиком указанных недостатков не требует согласия управляющей организации и решения общего собрания собственников помещений в многоквартирном доме — № 5, с. 4.
Юридические факты — пенсионеры, у которых на иждивении находятся нетрудоспособные члены семьи, имеют право на повышенную фиксированную выплату к страховой пенсии. При этом наличие у нетрудоспособного члена семьи собственного дохода не исключает факт нахождения его на иждивении пенсионера, если оказываемая пенсионером нетрудоспособному члену семьи помощь является существенной, — № 6, с. 5; установленный вступившим в законную силу решением суда факт смерти военнослужащего при исполнении им обязанностей военной службы имеет юридическое значение для всех членов семьи умершего военнослужащего, обратившихся за назначением пенсии по случаю потери кормильца на льготных условиях, — № 9, с. 24; гражданин вправе требовать судебной защиты чести, достоинства и деловой репутации в случае распространения не соответствующих действительности порочащих сведений, если совокупность таких сведений позволяет сделать вывод о том, что они распространены в отношении именно него. Такие требования могут быть рассмотрены в порядке особого производства только в том случае, если установить лицо, распространившее сведения, порочащие честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, невозможно, — № 11, с. 6.
СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА ПО ЭКОНОМИЧЕСКИМ СПОРАМ Банкротство — в случае, когда право аренды лесного участка не может считаться активом должника ввиду отсутствия необходимого согласия арендодателя на передачу права аренды другому лицу, требование о расторжении договора аренды подлежит рассмотрению в общеисковом порядке, а не в рамках дела о Б. арендатора — № 1, с. 2; обязательства должника по уплате налогов, начисление которых связано с продолжением эксплуатации залогового имущества в период нахождения должника в процедурах Б., исполняются за счет выручки от реализации заложенного имущества до начала расчетов с залоговым кредитором — № 6, с. 7; требование кредитора, аффилированного с физическим лицом — банкротом, о возврате компенсационного финансирования, предоставленного в виде отказа от принятия мер к истребованию задолженности, не подлежит понижению в очередности (субординации) — № 7, с. 4; в случае признания недействительной первой сделки в цепочке сделок по отчуждению вещи право собственности не переходит к последующим приобретателям, а потому вещь может быть истребована собственником у конечного приобретателя, признанного банкротом, посредством предъявления к нему виндикационного иска — № 11, с. 8; исходя из особенностей функционирования кредитных организаций, подлежат признанию недействительными не любые платежи, осуществленные с предпочтением, а только те из них, которые совершены за пределами обычной хозяйственной деятельности банка, — № 11, с. 10.
Договор аренды — в случае, когда право аренды лесного участка не может считаться активом должника ввиду отсутствия необходимого согласия арендодателя на передачу права аренды другому лицу, требование о расторжении Д. а. подлежит рассмотрению в общеисковом порядке, а не в рамках дела о банкротстве арендатора — № 1, с. 2.
Договор возмездного оказания услуг — услуги режиссера (по подбору актерского состава, выбору мест для проведения натурных съемок, формированию творческого состава съемочной группы), оказанные на основании договора о создании аудиовизуального произведения, заключенного с продюсером, и имеющие для последнего потребительскую ценность, подлежат оплате, даже если соответствующие действия режиссера не привели к созданию конкретного аудиовизуального произведения, ради которого был заключен договор, — № 5, с. 6.
Договор выкупного лизинга — условие договора об уплате лизинговых платежей, причитающихся за весь срок действия договора, несмотря на его расторжение и досрочный возврат финансирования, противоречит существу законодательного регулирования отношений сторон по Д. в. л. и является ничтожным (п. 2 ст. 168 ГК РФ) — № 10, с. 4.
ЖКХ — собственник административно-офисного здания, являющегося встроенно-пристроенной частью многоквартирного жилого дома, обязан вносить плату за содержание общего имущества наряду с собственниками помещений в многоквартирном доме в случае, когда оба здания имеют общие системы водо- и теплоснабжения, которые принадлежат собственникам здания и помещений в многоквартирном доме на праве общей собственности, — № 8, с. 10; объем сточных вод, отводимых от многоквартирного дома, оборудованного общедомовыми приборами учета горячей и холодной воды, но не оборудованного общедомовым прибором учета сточных вод, в соответствии с договором ресурсоснабжения, заключенным в целях содержания общего имущества в этом доме, определяется как сумма объемов поставленной в него в этих целях хо- лодной и горячей воды, определенных по показаниям соответствующих общедомовых приборов учета, — № 9, с. 27.
Залог — обязательства должника по уплате налогов, начисление которых связано с продолжением эксплуатации залогового имущества в период нахождения должника в процедурах банкротства, исполняются за счет выручки от реализации заложенного имущества до начала расчетов с залоговым кредитором — № 6, с. 7.
Исключительное право — обладатель И. п. на знак обслуживания (товарный знак), имеющий более ранний приоритет, может требовать запрета использования в фирменном наименовании обозначения, тождественного или сходного до степени смешения со знаком обслуживания, если в результате такого сходства могут быть введены в заблуждение потребители и (или) контрагенты правообладателей (п. 6 ст. 1252 ГК РФ), — № 10, с. 3.
Исполнение судебного акта — судебная неустойка, установленная на случай неисполнения судебного акта, не подлежит взысканию с должника, если решение суда исполнено с просрочкой не по его вине, — № 12, с. 5.
Контрактная система в сфере закупок — заказчик, осуществляющий закупку на основании Федерального закона “О з