Бюллетень ВС РФ от 25.11.2022

100 ЛЕТ ВЕРХОВНОМУ СУДУ РОССИИ Верховному Суду России исполняется 100 лет.

Эта значимая дата в истории Российского государства знаменует собой укрепление законности и формирование единой судебной системы нашей страны. В этой связи представляет интерес вопрос о том, по какой причине история высшего судебного органа исчисляется именно с 1922 года. 22 февраля 1711 г. Петром I был издан Указ об учреждении Правительствующего Сената, который начинался словами: “определили быть для отлучек наших Правительствующий Сенат для управления”. Сенат совмещал функции в сфере законодательной, исполнительной власти, рассмотрения судебных дел и надзора за соблюдением законности, был наделен широким кругом полномочий, не свойственных судебному органу.

Именно поэтому его нельзя расценивать как прообраз будущего Верховного Суда.

Правительствующий Сенат был упразднен на основании п. 1 Декрета о суде № 1 СНК РСФСР от 24 ноября 1917 г. В первые годы советской власти одновременно существовали две системы судов — народные суды и революционные трибуналы. Данные судебные органы в организации и деятельности основывались на противоположных принципах (трибуналы руководствовались прежде всего революционным правосознанием, а народные суды — положениями законодательства). При этом в системе революционных трибуналов действовал центральный орган — Революционный трибунал при ВЦИК, впоследствии переименованный в Верховный Трибунал при ВЦИК, а в системе народных судов высший судебный орган отсутствовал и кассационными полномочиями были наделены только губернские советы народных судей (губсовнарсуды).

Несформированность единой судебной системы и единой высшей судебной инстанции порождала серьезную проблему — отсутствие единства судебной практики.

Декретом ВЦИК и СНК РСФСР от 10 марта 1921 г. было утверждено Положение о высшем судебном контроле. Осуществление этого контроля было возложено на Народный комиссариат юстиции РСФСР, который входил в систему исполнительной власти, был подотчетен Совету народных комиссаров РСФСР и поэтому не мог быть высшим судебным органом. 1 января 1922 г. вышел в свет первый выпуск официального издания Народного комиссариата юстиции — Еженедельник Советской юстиции.

Первая полоса содержала объявление о проведении IV Всероссийского съезда деятелей Советской юстиции1.

На Съезде Председатель Верховного Трибунала при ВЦИК Н.В. Крыленко впервые публично озвучил предложение об объединении революционных трибуналов и народных судов, а также о создании во главе единой судебной системы России Верховного Суда РСФСР в целях обеспечения единообразия судебной практики в масштабах всей страны.

Дискуссия по этому вопросу была весьма эмоциональной, далеко не все участники Съезда поддержали предложения Н.В. Крыленко. Главный аргумент противников идеи создания Верховного Суда заключался в том, что новый орган не справится с потоком жалоб, поступающих со всей территории России.

Однако большинством голосов была принята резолюция, предусматривающая создание единого высшего судебного органа. Подготовленное в НКЮ РСФСР Положение о судоустройстве РСФСР, предусматривающее создание Верховного Суда РСФСР, было принято ВЦИК 11 ноября 1922 г. и введено в действие с 1 января 1923 г.

К компетенции Верховного Суда РСФСР было отнесено осуществление судебного контроля над всеми без исключения судами Республики. Он рассматривал в кассационном порядке дела, разрешенные губернскими судами, и в порядке надзо- 1Еженедельник Советской юстиции, 1922, № 1, с. 1. ра — дела, разрешенные любыми нижестоящими судами. В качестве суда первой инстанции Верховный Суд рассматривал дела особой государственной важности. 4 января 1923 г. Президиум ВЦИК РСФСР принял постановление о временном составе Верховного Суда РСФСР.

С первых дней своей работы Верховный Суд России приступил к реализации полномочий в сфере обеспечения единообразия судебной практики.

Одним из первых документов, направленных высшим судебным органом в нижестоящие суды, стал Циркуляр Верховного Суда № 6, утвержденный Президиумом Верховного Суда РСФСР 6 февраля 1923 г.: “Верховный Суд разъясняет, что циркуляры, как ранее изданные Верховным Трибуналом ВЦИК, так и имеющие быть изданными Верховным Судом, обязательны для всех судов и трибуналов всех категорий во всем, имеющем отношение к этим судам или трибуналам, хотя бы циркуляры были адресованы лишь одной категории судов и трибуналов”1. 13 февраля 1923 г. в № 6 Еженедельника Советской юстиции впервые публикуются материалы под рубрикой “Из деятельности Верховного Суда”, а в № 7—8 Еженедельника Советской юстиции от 20—27 февраля 1923 г. открывается рубрика “Кассационные решения Верховного Суда”. И первая правовая позиция Верховного Суда, с которой могли ознакомиться читатели, гласила: “Отсутствие минимума процессуальных прав, предоставленных обвиняемому по ст. Угол.-Проц. Код., влечет отмену приговора в кассац. порядке”. В этом же номере впервые были опубликованы циркуляры Верховного Суда РСФСР.

Представляет интерес тот факт, что в сфере уголовного судопроизводства уже в первые годы своей работы Верховный Суд РСФСР ориентировал суды на необходимость изменения сложившихся подходов к назначению излишне суровых наказаний, призывал к более широкому применению наказаний, не связанных с лишением свободы.

Подводя итоги работы Верховного Суда РСФСР за 1928 год и первые 5 лет его существования, первый Председатель Верховного Суда РСФСР П.И. Стучка указал: “Не установилось пока надлежащей соразмерности в определении срока лишения свободы... Если вначале истории нашего народного суда слышались жалобы на слишком мягкие приговоры, то теперь можно скорее говорить о слишком суровой оценке некоторых преступлений и проступков... Верхсуду пришлось вести самую серьезную борьбу... за снижение репрессий по бытовым преступлениям”2.

Таким образом, с самого начала работы Верховный Суд РСФСР ставил перед собой задачи обеспечения судебной защиты прав и законных интересов граждан, формирования единообразия судебной практики, гуманизации уголовного судо- 1Еженедельник Советской юстиции, 1923, № 10, с. 231. 2Еженедельник Советской юстиции, 1929, № 29, с. 668. производства. Эти приоритетные направления законотворческой и правоприменительной деятельности сохранили свою актуальность и востребованность на протяжении 100 лет, прошедших со дня образования высшего судебного органа.

В конце XX века Верховный Суд России, а также все судейское сообщество выступили основными движущими силами происходивших в стране изменений и опорой становления самостоятельной и независимой судебной власти в Российской Федерации.

Так, 11 апреля 1991 г. состоялось совместное заседание Президиума Верховного Суда РСФСР и коллегии Министерства юстиции РСФСР, на котором было принято постановление о проведении I Всероссийского съезда судей и утвержден состав оргкомитета по проведению Съезда. Его членами стали судьи всех уровней судебной системы Российской Федерации — от районных народных судов до Верховного Суда России.

Верховный Суд РСФСР как один из учредителей журнала “Советская юстиция” широко использовал возможности этого юридического издания для доведения своей позиции о необходимости проведения судебной реформы до всех судей России. Председатель Верховного Суда РСФСР и Министр юстиции РСФСР выступили на страницах журнала с Обращением к судьям Российской Федерации, которое содержало призыв направлять свои предложения по осуществлению реформы в оргкомитет Съезда.

В июле 1991 г. оргкомитет подготовил предложения по концепции судебной реформы, которые были опубликованы в журнале “Советская юстиция” в августе 1991 г. и внесены на обсуждение Съезда. Эти предложения стали первым в новейшей истории России программным документом о перспективах совершенствования правосудия.

I Всероссийский съезд судей состоялся в Москве с 17 по 18 октября 1991 г. Его делегаты поддержали предложения по концепции судебной реформы, подготовленные оргкомитетом, и приняли заявление, в котором содержался призыв к Президенту Российской Федерации, парламентариям и органам исполнительной власти наполнить многочисленные декларации о необходимости формирования судебной власти реальным содержанием.

Со дня принятия заявления I Всероссийского съезда судей прошло более 30 лет, и за этот период в Российской Федерации принято свыше 500 законодательных актов о совершенствовании судоустройства, судопроизводства и правового статуса судей. Верховный Суд внес в Государственную Думу порядка 200 законопроектов, а Пленум Верховного Суда Российской Федерации принял свыше 300 постановлений по вопросам правоприменения.

Эта работа позволила реализовать предложения судейского сообщества, развить и конкретизировать концептуальные положения, которые были поддержаны делегатами I Всероссийского съезда судей.

Первым нормативным правовым актом, предусматривающим правовой статус судьи как носителя судебной власти, устанавливающим несменяемость и неприкосновенность судей, стал Закон Российской Федерации “О статусе судей в Российской Федерации”.

Проект закона был внесен в Верховный Совет России тремя субъектами права законодательной инициативы — Президентом Российской Федерации, Верховным Судом Российской Федерации и Комитетом по законодательству Верховного Совета Российской Федерации.

Символично одобрение проекта этого закона в первом чтении в первый в отечественной истории День России — 12 июня 1992 г.

Важным этапом становления судебной власти в России стало ее конституционно-правовое закрепление. Председатель Верховного Суда Российской Федерации принимал участие в работе Конституционного совещания в июне — июле и в октябре — ноябре 1993 г., обосновывая в том числе необходимость закрепления в Основном законе полномочий Верховного Суда давать разъяснения по вопросам судебной практики.

С первого дня действия Конституции Российской Федерации Верховный Суд приступил к работе по реализации ее положений в правоприменительной практике.

Уже 24 декабря 1993 г., спустя 12 дней после принятия Конституции Российской Федерации, было принято постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации “О некоторых вопросах, связанных с применением статей 23 и 25 Конституции Российской Федерации”. В постановлении было обращено внимание на то, что положения Уголовно-процессуального кодекса РСФСР и Закона Российской Федерации от 13 марта 1992 г. “Об оперативно-розыскной деятельности в Российской Федерации”, предусматривающие возможность осуществления выемки почтово-телеграфной корреспонденции и иных действий, ограничивающих права граждан на неприкосновенность жилища, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, с санкции прокурора (т.е. без судебного решения), не подлежат применению, так как Конституция Российской Федерации, обладающая высшей юридической силой и прямым действием, предусматривает возможность ограничения этих прав только на основании решения суда.

В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 апреля 1994 г. “О судебной практике по делам об изготовлении или сбыте поддельных денег или ценных бумаг” было разъяснено, что в силу ст. 20 Конституции Российской Федерации, имеющей высшую юридическую силу, за совершение этих преступлений не может быть назначена смертная казнь. Примечательно, что соответствующие изменения в Уголовный кодекс РСФСР были внесены только 1 июля 1994 г.

Логическим продолжением этой работы стало принятие

постановления

Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 31 октября 1995 г. “О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия”.

Одним из ключевых направлений законотворческой работы Верховного Суда России стало создание федеральной судебной системы.

Процесс принятия Федерального конституционного закона “О судебной системе Российской Федерации” принял затяжной характер, поскольку руководители некоторых республик, краев и областей подвергли жесткой критике положения законопроекта, выступили против предлагаемой процедуры назначения судей, полагая, что этот вопрос должен быть отнесен к компетенции региональных органов власти.

Позиция Верховного Суда России по этому вопросу была неизменной и последовательной: Конституция Российской Федерации предусматривает назначение федеральных судей Президентом Российской Федерации, и любые отступления от конституционных требований недопустимы. 3 октября 1995 г. Закон был отклонен Советом Федерации. При его повторном рассмотрении возобновились дискуссии о предлагаемой процедуре назначения судей, было оглашено обращение Президента Российской Федерации Б.Н. Ельцина с призывом одобрить Федеральный конституционный закон. При повторном голосовании для принятия Закона не хватало всего 3 голосов сенаторов, было предложено провести голосование путем опроса всех членов Совета Федерации. Это предложение было поддержано. 26 декабря 1996 г.

Федеральный конституционный закон “О судебной системе Российской Федерации” был одобрен Советом Федерации, 31 декабря 1996 г. подписан Президентом Российской Федерации, с 1 января 1997 г. введен в действие.

Впоследствии Верховный Суд Российской Федерации отменял судебные акты, принятые судьями, которые в нарушение Конституции Российской Федерации были назначены органами власти субъектов Российской Федерации, а не Президентом Российской Федерации.

Кроме того, Верховный Суд Российской Федерации выполнял большую работу, направленную на обеспечение соответствия законов субъектов Российской Федерации актам федерального законодательства, признавал недействующими региональные законы, которые противоречили нормативно-правовым актам более высокой юридической силы. Эта работа затронула все отрасли законодательства.

С учетом требований Конституции Российской Федерации и Федерального конституционного закона “О судебной системе Российской Федерации” в 1996 году Верховным Судом России был подготовлен проект федерального конституционного закона “О военных судах Российской Федерации”, который был одобрен на заседании

Пленума Верховного Суда Российской Федерации и в апреле 1997 г. внесен в Государственную

Думу.

При его обсуждении основные замечания касались отсутствия подлинной независимости военных судов от органов военного управления. При доработке законопроекта это замечание было учтено и предусмотрено, что организационное обеспечение Военной коллегии Верховного Суда Российской Федерации осуществляет сам Верховный Суд, а остальных военных судов — Судебный департамент при Верховном Суде Российской Федерации.

Одобрение Закона Советом Федерации затянулось, так как была озвучена точка зрения, что военные суды, в которых рассмотрение дел осуществляется судьями-военнослужащими, не в полной мере соответствуют требованиям Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 года о надлежащем судебном органе, способном обеспечить независимое и справедливое правосудие. Это привело к отклонению Закона Советом Федерации и созданию согласительной комиссии. 10 июня 1998 г. Закон все-таки получил одобрение в Совете Федерации. Однако на него было наложено вето Главы государства, возражения которого также основывались на позиции о нецелесообразности совмещения судейского статуса и статуса военнослужащего.

Преодолеть трудную ситуацию с принятием Федерального конституционного закона “О военных судах Российской Федерации” в тот период стало возможным через отказ от положений, предусматривающих приостановление статуса военнослужащего на период работы судьей, что объяснялось непростыми социально-экономическими условиями, создающими риск отказа военных судей от продолжения судейской работы.

В 2009 году воинские звания в военных судах были упразднены, что стало очередным этапом на пути совершенствования военной юстиции. К этому моменту проблемы финансового и социального обеспечения судейского корпуса были решены, и сохранение военными судьями воинских званий утратило свою актуальность.

Еще одним направлением законотворческой деятельности Верховного Суда России стало изменение нормативно-правовой базы в сфере финансового и организационного обеспечения деятельности судов.

Осуществление этих функций органом исполнительной власти — Министерством юстиции Российской Федерации — не соответствовало конституционным положениям о независимости судов и нередко создавало значительные сложности в осуществлении правосудия.

IV (чрезвычайный) Всероссийский съезд судей 5 декабря 1996 г. признал необходимой передачу функций обеспечения судебной деятельности из системы органов исполнительной власти в систему органов, действующих при судебной системе Российской Федерации.

Реализуя решения Съезда судей, Верховный Суд 8 апреля 1997 г. внес в Государственную Думу проект федерального закона “О Судебном департаменте при Верховном Суде Российской Федерации”. Этот Закон вступил в силу 14 января 1998 г.

В 1999 году по законодательной инициативе Верховного Суда Российской Федерации был принят Федеральный закон “О финансировании судов Российской Федерации”. Его принятию предшествовали решение Правительства Российской Федерации о сокращении денежных средств, предусмотренных на финансирование судебной системы законом о бюджете, признание Конституционным Судом Российской Федерации этого решения противоречащим Основному закону и отказ Министерства финансов Российской Федерации исполнять Постановление Конституционного Суда Российской Федерации. Впоследствии Министерство пересмотрело свою позицию, однако необходимость законодательного закрепления финансовых гарантий независимости судебной власти стала очевидной.

Верховный Суд Российской Федерации подготовил проект федерального закона “О финансировании судов Российской Федерации” и внес его в Государственную Думу 5 ноября 1998 г. Закон вступил в силу 18 февраля 1999 г.

Повышение эффективности судопроизводства, совершенствование правосудия были и остаются ключевыми направлениями работы Верховного Суда Российской Федерации.

Так, в ст. 118 Конституции Российской Федерации получил закрепление институт административного судопроизводства, однако для реализации этого конституционного положения потребовалось более 20 лет. 21 сентября 2000 г. Пленум Верховного Суда Российской Федерации внес в Государственную Думу проект федерального конституционного закона “О федеральных административных судах в Российской Федерации”.

Правительство Российской Федерации представило негативный отзыв о проекте. В ходе рассмотрения проекта в первом чтении в Государственной Думе разгорелась дискуссия, мне было задано много вопросов о содержании предлагаемых изменений. В результате обсуждения большинство депутатов высказались в поддержку принятия проекта: “за” проголосовали 338 депутатов, “против” — всего 4 (2 воздержались).

Однако федеральный конституционный закон так и не был принят: он почти 13 лет оставался без движения, а 11 июня 2013 г. был отклонен в связи с внесением в Государственную Думу Президентом Российской Федерации Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации. Проект этого Кодекса, подготовленный Верховным Судом еще в 2003 году, получил высокую оценку отечественных и зарубежных ученых и практиков.

Одновременно с работой над проектом Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации 15 сентября 2003 г. моим приказом в Судебной коллегии по гражданским делам был образован судебный состав по административным делам. 16 ноября 2006 г. Пленум Верховного Суда Российской Федерации внес проект Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации в Государственную Думу, где он находился без движения более 6 лет. Обновленная редакция Кодекса, доработанная с участием Верхов- ного Суда Российской Федерации, была внесена в Государственную Думу Президентом Российской Федерации В.В. Путиным 26 марта 2013 г., ранее внесенный Верховным Судом проект был отозван из Государственной Думы в связи с внесением проекта Главой государства.

Благодаря поддержке Президента Российской Федерации Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации был принят и вступил в силу 15 сентября 2015 г.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации принял более 20 постановлений, содержащих

свыше 600 правовых позиций о практике рассмотрения судами административных дел, а Президиум Верховного Суда Российской Федерации утвердил свыше 30 обзоров судебной практики, которые содержат более 200 правовых позиций о рассмотрении судами данной категории дел. Эта важная работа позволяет обеспечить эффективную защиту прав и законных интересов граждан в спорах с органами власти и должностными лицами.

Одним из направлений законотворческой и правоприменительной деятельности Верховного Суда Российской Федерации остается реализация принципа гласности правосудия.

По законодательной инициативе Верховного Суда принят Федеральный закон “Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации”, который вступил в силу 1 июля 2010 г.

Во исполнение этого Закона всем судам в Российской Федерации созданы официальные Интернет-сайты, вступившие в законную силу решения судов размещаются в сети “Интернет”.

Гласность судопроизводства гармонично связана с его доступностью. Верховным Судом реализуются меры, направленные на расширение сферы применения судами современных технологий, обеспечивающих дистанционную подачу процессуальных документов в суды, участие в судебных заседаниях посредством видеоконференц-связи и веб-конференции, получение судебных постановлений в виде электронного документа.

Верховный Суд Российской Федерации также уделяет повышенное внимание вопросам реализации принципов справедливости и гуманизма в уголовном судопроизводстве.

За последние 20 лет Пленум Верховного Суда Российской Федерации более 50 раз обращался к вопросам назначения уголовных наказаний и избрания мер пресечения, и за этот период количество осужденных к реальному лишению свободы сократилось более чем в 2 раза — с 386 000 лиц в 2001 году до 159 000 лиц в 2021 году.

C 2001 года, когда мера пресечения в виде заключения под стражу согласно принятому Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации стала избираться судом, а не прокурором, численность лиц, к которым она применена, сократилась в 4 раза — с 366 000 лиц в 2001 году до 87 900 лиц в 2021 году.

С 15 июля 2016 г. по законодательной инициативе Верховного Суда Российской Федерации предусмотрена возможность прекращения уголовного дела о преступлении небольшой или средней тяжести с назначением судебного штрафа. Количество лиц, освобожденных от уголовной ответственности по этому основанию, увеличилось с 5700 лиц в 2016 году до 19 000 лиц в 2021 году.

В целях реализации принципов справедливости и гуманизма Пленум Верховного Суда 13 октября 2020 г. внес в Государственную Думу проект федерального закона “О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс РФ в связи с введением понятия уголовного проступка”. Реализация этой законодательной инициативы будет способствовать социализации граждан, впервые совершивших преступление, не представляющее большой общественной опасности.

Важной мерой, направленной на совершенствование правосудия, стало объединение Верховного Суда и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, которое было связано с необходимостью исключить отказ в судебной защите при возникновении споров о подведомственности дела, установить общие правила организации судопроизводства, обеспечить единообразие судебной практики.

Закон Российской Федерации о поправке к Конституции Российской Федерации был принят 5 февраля 2014 г., и 6 августа 2014 г. объединенный Верховный Суд Российской Федерации начал свою работу.

Более 40 постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, принятых после 6 августа 2014 г., содержат свыше 2000 правовых позиций, которые учитываются судами как в гражданском, так и в арбитражном судопроизводстве.

В результате этой работы исключены противоречия в толковании и применении правовых норм судами общей и арбитражной юрисдикции.

По очередной успешно претворенной в жизнь законодательной инициативе Верховного Суда с 1 октября 2019 г. начали работу 9 кассационных судов общей юрисдикции и 5 апелляционных судов общей юрисдикции, кассационный и апелляционный военные суды.

Новая модель судоустройства исключает совмещение в одном суде общей юрисдикции нескольких инстанций по одним и тем же делам.

Кассационные и апелляционные суды общей юрисдикции образованы по экстерриториальному принципу, в соответствии с которым судебные округа не совпадают с административно-территориальным делением государства, чем обеспечивается повышение стандартов независимости судей.

Внесены поправки в гражданское процессуальное, уголовно-процессуальное законодательство и законодательство об административном судопроизводстве, предусматривающие введение в кассационных судах общей юрисдикции принципа “сплошной кассации”, в соответствии с которым все кассационные жалобы в судах общей юрисдикции рассматриваются коллегиально в судебном заседании с приглашением сторон, без какого-либо предварительного отбора. 2-БВС № 11 В результате количество удовлетворенных кассационных жалоб в гражданском судопроизводстве увеличилось с 4% до 14%, в административном судопроизводстве — с 3% до 13%, а в уголовном судопроизводстве — с 8% до 18%.

Верховный Суд Росси выполняет большую работу, направленную на укрепление международно-правовой интеграции и международного судебного сотрудничества. 10 октября 2003 г. Пленум Верховного Суда Российской Федерации принял постановление “О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации”, проект которого был подготовлен с участием представителей научного сообщества.

За последние 30 лет делегации Верховного Суда Российской Федерации совершили 188 официальных визитов, посетив 82 государства. Верховным Судом заключены соглашения о сотрудничестве с высшими судебными инстанциями 33 государств.

В сентябре 2006 г. в Шанхае по инициативе Председателя Верховного Народного Суда КНР Сяо Яна и Председателя Верховного Суда Российской Федерации состоялось первое Совещание председателей верховных судов государств — членов ШОС. Совещания стали проводиться ежегодно, а в 2007, 2013 и 2019 годах Совещания проводились в Российской Федерации.

Верховным Судом проводится Международный юридический форум стран Азиатско-Тихоокеанского региона. В 2021 году в работе форума посредством веб-конференции приняли участие представители 16 государств.

В период пандемии новой коронавирусной инфекции международное судебное сотрудничество не было прекращено или приостановлено. Напротив, в 2021 году Верховный Суд Российской Федерации принял участие в 17 международных форумах, конференциях, совещаниях и вебинарах.

Таким образом, с самого начала судебной реформы Верховный Суд Российской Федерации активно и последовательно осуществлял работу по совершенствованию правосудия.

Ее результатом стали формирование самостоятельной и независимой судебной власти, становление правового статуса судьи, законодательное закрепление организационных, процессуальных, финансовых и социальных гарантий их независимости, создание единой судебной системы, обеспечение единообразия судебной практики, повышение эффективности судебной защиты прав и законных интересов граждан и бизнеса, расширение доступа к правосудию.

Верховный Суд Российской Федерации продолжит законотворческую и правоприменительную деятельность, направленную на реализацию фундаментальных принципов судопроизводства.

В.М. ЛЕБЕДЕВ,

Председатель Верховного Суда

Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации

ПОСТАНОВЛЕНИЯ ПРЕЗИДИУМА,

РЕШЕНИЯ И ОПРЕДЕЛЕНИЯ СУДЕБНЫХ КОЛЛЕГИЙ

ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ Гражданин вправе требовать судебной защиты чести, достоинства и деловой репутации в случае распространения не соответствующих действительности порочащих сведений, если совокупность таких сведений позволяет сделать вывод о том, что они распространены в отношении именно него. Такие требования могут быть рассмотрены в порядке особого производства только в том случае, если установить лицо, распространившее сведения, порочащие честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, невозможно Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 26 апреля 2022 г. № 5-КГ22-28-К2 ( И з в л е ч е н и е ) К. обратился в суд с заявлением о признании не соответствующими действительности сведений, порочащих деловую репутацию, указав на то, что в сети “Интернет” одновременно на 9 сайтах размещены отзывы пользователей о его профессиональной деятельности пластического хирурга. Заявитель ссылался на то, что его стаж работы составляет 15 лет, он является кандидатом медицинских наук, на его счету более тысячи успешных операций и нет ни одного случая обращения пациентов в суд либо предъявления претензий по поводу некачественного лечения или некорректного обращения.

Однако в указанных выше отзывах на сайтах в сети “Интернет” содержатся, по мнению заявителя, не соответствующие действительности и порочащие его деловую репутацию сведения о якобы некачественно проведенных им операциях, причинивших вред здоровью пациентов, повлекших их обезображивание, а также о его грубости и некорректном отношении к пациентам.

К. просил признать распространенные в отношении него сведения не соответствующими действительности, порочащими его деловую репутацию и удалить их из сети “Интернет”.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения судом апелляционной инстанции, в удовлетворении исковых требований отказано.

Определением судебной коллегии по гражданским делам кассационного суда общей юрисдикции судебные постановления нижестоящих судебных инстанций оставлены без изменения.

Отказывая в удовлетворении заявления К., суд первой инстанции, исследовав копии страниц сайтов, указал на то, что данные отзывы являются личными мнениями пользователей сайтов и что из этих отзывов невозможно понять, о каком именно человеке в них идет речь.

С такими выводами суда первой инстанции согласились суды апелляционной и кассационной инстанций.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ 26 апреля 2022 г., указав, что судами были допущены существенные нарушения норм права, отменила судебные постановления в связи со следующим.

Согласно ч. 1 ст. 23 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на защиту своей чести и доброго имени.

В силу с пп. 1, 5 и 8 ст. 152 ГК РФ гражданин вправе требовать по суду опровержения порочащих его честь, достоинство или деловую репутацию сведений, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности. Опровержение должно быть сделано тем же способом, которым были распространены сведения о гражданине, или другим аналогичным способом.

Если сведения, порочащие честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, оказались после их распространения доступными в сети “Интернет”, гражданин вправе требовать удаления соответствующей информации, а также опровержения указанных сведений способом, обеспечивающим доведение опровержения до пользователей сети “Интернет”. Если установить лицо, распространившее сведения, порочащие честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, невозможно, гражданин, в отношении которого такие сведения распространены, вправе обратиться в суд с заявлением о признании распространенных сведений не соответствующими действительности.

В п. 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 февраля 2005 г. № 3 “О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц” разъяснено, что обстоятельствами, имеющими в силу ст. 152 ГК РФ значение для дела, которые должны быть определены судьей при принятии искового заявления и подготовке дела к судебному разбирательству, а также в ходе судебного разбирательства, являются: факт распространения ответчиком сведений об истце, порочащий характер этих сведений и несоответствие их действительности. При отсутствии хотя бы одного из указанных обстоятельств иск не может быть удовлетворен судом.

В п. 9 этого же постановления обращено внимание на то, что в соответствии со ст. 29 Конституции Российской Федерации, гарантирующей каждому право на свободу мысли и слова, а также на свободу массовой информации, судам следует различать имеющие место утверждения о фактах, соответствие действительности которых можно проверить, и оценочные суждения, мнения, убеждения, которые не являются предметом судебной защиты в порядке ст. 152 ГК РФ, поскольку, являясь выражением субъективного мнения и взглядов ответчика, они не могут быть проверены на предмет соответствия их действительности.

Не соответствующими действительности сведениями являются утверждения о фактах или событиях, которые не имели места в реальности во время, к которому относятся оспариваемые сведения (п. 7 вышеназванного постановления Пленума Верховного Суда РФ).

Из приведенных положений закона и разъяснений Пленума Верховного Суда РФ следует, что право на свободу мысли, слова и выражения мнений, в том числе в сети “Интернет”, не должно ограничивать право граждан на защиту доброго имени и деловой репутации от распространения сведений, не соответствующих действительности.

При разрешении требований о защите чести, достоинства и деловой репутации судам необходимо проверять, имело ли место в данном случае выражение оценочного мнения, суждения или взглядов либо имело место утверждение о фактах, а если имели место утверждения о фактах, то являются ли они порочащими заявителя и соответствуют ли они действительности.

Утверждения о фактах или событиях, которых не было в реальности, являются не соответствующими действительности сведениями, которые, в зависимости от их содержания, на основании ст. 152 ГК РФ могут быть признаны судом порочащими честь, достоинство и деловую репутацию заявителя.

Из установленных судами обстоятельств, в частности из приведенного в судебных постановлениях содержания отзывов, следует, что неустановленные пользователи сети “Интернет” утверждали о недобросовестном поведении К., о невыполнении им обязательств по договорам, о некачественно проведенных им операциях, о причинении вреда здоровью пациентов, вследствие чего приходилось повторно проводить операции у других врачей, чтобы исправить недостатки.

При таких обстоятельствах в соответствии с приведенными выше положениями закона для правильного разрешения требований заявителя суду согласно ч. 1 ст. 57 ГПК РФ необходимо было в качестве юридически значимых обстоятельств определить, имели ли место в реальности факты проведения операций названным пользователям, проводились ли они истцом, имело ли место повреждение здоровья пациентов и привели ли операции к отрицательному результату, в том числе имели ли место факты про- ведения повторных операций у других врачей с целью исправления последствий операций, некачественно проведенных К.

В зависимости от установленных обстоятельств суду следовало определить, чем является отношение пациентов к процессу проведения операций и их результатам, если эти события имели место в действительности: их оценочным мнением либо утверждением о фактах, и если утверждением о фактах, то соответствующим или не соответствующим действительности.

В нарушение приведенных выше положений закона и разъяснений Пленума Верховного Суда РФ эти обстоятельства судами не обсуждались, не устанавливались и не оценивались, дополнительные доказательства представить не предлагалось.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ не согласилась и с выводами судов о том, что из указанных отзывов невозможно понять, о ком идет речь.

В силу п. 1 ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Таким образом, оценка доказательств судом по своему внутреннему убеждению не может быть произвольной, а должна основываться на всестороннем исследовании имеющихся в деле доказательств.

Из установленных судом обстоятельств следует, что оспариваемые отзывы содержат имя, фамилию, отчество и род занятий заявителя, а суть их сводится к утверждению о проведении им некачественно операций.

Однако в нарушение приведенных выше норм материального и процессуального права суд не указал, почему он пришел к выводу о том, что оспариваемые сведения не порочат деловую репутацию заявителя как пластического хирурга, и почему при такой совокупности персональных данных в отзывах К. не вправе защищать свою деловую репутацию.

Факт того, что совокупность персональных данных является результатом случайного совпадения, судом не установлен.

Кроме того, суд, сославшись на положения п. 8 ст. 152 ГК РФ, рассмотрел требования К. в порядке особого производства.

Между тем в данной норме закона указано, что гражданин вправе обратиться в суд с заявлением о признании распространенных сведений не соответствующими действительности в порядке особого производства, если установить лицо, распространившее сведения, порочащие честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, невозможно.

В п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ “О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц” разъяснено, что судебная защита чести, достоинства и деловой репутации лица, в отношении которого распространены не соответствующие действительности порочащие сведения, не исключается также в случае, когда невозможно установить лицо, распространившее такие сведения (например, при направлении анонимных писем в адрес граждан и организаций либо распространении сведений в сети “Интернет” лицом, которое невозможно идентифицировать). Суд в указанном случае вправе по заявлению заинтересованного лица признать распространенные в отношении него сведения не соответствующими действительности порочащими сведениями. Такое заявление рассматривается в порядке особого производства (подраздел IV ГПК РФ).

По данному делу судом установлено, что негативные отзывы пользователей о профессиональной деятельности К. размещены в сети “Интернет” на определенных сайтах, а его обращение в суд вызвано неоднократным отказом владельцев сайтов удалить оспариваемую информацию.

Указанным обстоятельствам суды применительно к положениям п. 8 ст. 152 ГК РФ оценки не дали.

Исходя из изложенного, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила вынесенные по делу судебные постановления и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

ПО ЭКОНОМИЧЕСКИМ СПОРАМ 1. В случае признания недействительной первой сделки в цепочке сделок по отчуждению вещи право собственности не переходит к последующим приобретателям, а потому вещь может быть истребована собственником у конечного приобретателя, признанного банкротом, посредством предъявления к нему виндикационного иска Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 24 января 2022 г. № 305-ЭС20-16615(2) ( И з в л е ч е н и е ) Общество продало принадлежащие ему на праве собственности земельные участки аффилированной с ним компании. Позднее компания продала спорные участки фирме, произведена регистрация перехода права собственности.

В деле о банкротстве общества признан недействительным заключенный между обществом и компанией договор купли-продажи спорных участков. Суд установил аффилированность продавца и покупателя, их противоправную цель на вывод имущества должника в ущерб его кредиторам посредством совершения указанной сделки, а также фактическую безвозмездность отчуждения земельных участков. Так как компанией спорные участки уже были отчуждены, суд взыскал с нее в пользу общества их рыночную стоимость. Заявление в части истребования участков у фирмы оставлено судом без рассмотрения по причине неподсудности.

В деле о банкротстве фирмы общество обратилось в суд с заявлением об истребовании из незаконного владения фирмы и исключении из ее конкурсной массы спорных участков.

Суды отказали в удовлетворении заявления ввиду неразрешенности вопроса о праве собственности в споре о недействительности первой сделки в деле о банкротстве общества.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ 24 января 2022 г. отменила названные судебные акты и направила дело на новое рассмотрение, указав следующее.

Заключение последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом не исключает их формальности, поскольку имеет целью прикрытие одной сделки, направленной на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара. В таком случае первый покупатель (аналогично и последующие, исключая последнего) не имеют реального намерения приобрести право собственности на имущество должника, поскольку их воля не направлена на порождение отраженных в первом договоре купли-продажи последствий.

В подобном случае совершается одна (прикрываемая) сделка — сделка по передаче права собственности на имущество от должника к бенефициару: лицу, числящемуся конечным приобретателем, либо не названному в формально составленных договорах. Отчуждаемое имущество все время находится под контролем этого бенефициара. Такая цепочка сделок как притворная единая сделка в силу п. 2 ст. 170 Гражданского кодекса РФ (далее — ГК РФ) ничтожна, а прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании ст. 612 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ “О несостоятельности (банкротстве)” с возвратом в конкурсную массу незаконно отчужденного имущества должника по правилам ст. 616 того же Закона.

Если первый приобретатель вступил в реальные договорные отношения с должником, то при отчуждении им спорного имущества на основании последующих сделок права должника (его кредиторов) подлежат защите путем предъявления заявления об оспаривании первой сделки по правилам ст. 618 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)” к первому приобретателю. В случае признания первой сделки недействительной право собственности не переходит к последующим приобретателям имущества в силу отсутствия необходимого на то основания и спорная вещь может быть истребована у ее конечного приобретателя по правилам ст.ст. 301 и 302 ГК РФ посредством предъявления к нему виндикационного иска.

Виндикационный иск может быть рассмотрен судом в деле о банкротстве совместно с заявлением о недействительности первой сделки (если иск о виндикации подсуден этому суду) либо иным судом, определенным в соответствии с компетенцией судов и подсудностью дел.

Принятие судом в деле о банкротстве судебного акта о применении последствий недействительности первой сделки путем взыскания с другой стороны сделки стоимости вещи не препятствует удовлетворению иска о ее виндикации у иного лица, если только к моменту рассмотрения виндикационного иска стоимость вещи уже не уплачена должнику стороной первой сделки. При наличии судебных актов и о взыскании стоимости вещи у первого приобретателя, и о ее виндикации у иного лица одновременное их исполнение недопустимо.

В силу абз. 7 п. 1 ст. 126 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)” истребование кредитором (в данном случае обществом) имущества из чужого незаконного владения не относится к числу тех требований, которые могут быть предъявлены только в ходе конкурсного производства в деле о банкротстве должника (в данном случае фирмы).

В связи с этим виндикационное требование общества к фирме о возвращении спорных участков в свою конкурсную массу могло и должно было рассматриваться по существу вне рамок дела о банкротстве последнего в споре о виндикации.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ сочла ошибочной позицию нижестоящих судов о том, что вследствие оспаривания первой сделки право собственности на земельные участки за должником (обществом) восстановлено не было, ввиду следующих обстоятельств.

Наличие у общества права собственности на спорные участки на момент их первоначального отчуждения компании под сомнение кем-либо не ставилось (вопрос о принадлежности имущества истцу ранее исследован при разрешении спора о недействительности сделки и ее последствиях). Факт перерегистрации права собственности отмечен в судебном акте, принятом в пользу общества.

Кроме того, признание первой сделки недействительной означает, что контрагент должника по такой сделке (компания) не обладал распорядительной властью для перевода права собственности на фирму (конечный приобретатель), т.е. последняя не приобрела право собственности по такой сделке по смыслу ст. 131 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)”.

Общество требовало у фирмы возвратить ему свою вещь, а не исполнить какие-либо обязательства имущественного характера (передать имущество в собственность, выполнить работы и оказать услуги и т.п.). Наличие спорных участков у фирмы не отрицалось последней. В связи с этим у судов не имелось каких-либо оснований для вывода о трансформации требований общества в денежные и их включении в реестр требований кредиторов фирмы наравне с другими кредиторами. 3-БВС № 11 2. Исходя из особенностей функционирования кредитных организаций, подлежат признанию недействительными не любые платежи, осуществленные с предпочтением, а только те из них, которые совершены за пределами обычной хозяйственной деятельности банка Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 10 марта 2022 г. № 305-ЭС20-5289(8) ( И з в л е ч е н и е ) Гражданином П. на свой счет, открытый в банке (должник), внесены денежные средства и в этот же день дано платежное поручение о перечислении указанных денежных средств на счет отдела судебных приставов, в назначении платежа указано на оплату по исполнительному производству, после чего исполнительное производство было окончено в связи с исполнением.

Полагая, что данная операция по перечислению денежных средств со счета гражданина П. совершена с предпочтением, в рамках дела о банкротстве банка его конкурсным управляющим подано заявление о признании недействительной банковской операции по переводу денежных средств со счета гражданина П., применении последствий недействительности сделки.

Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями арбитражного апелляционного суда и арбитражного суда округа, заявленные требования удовлетворены.

Разрешая спор, суды исходили из того, что оспариваемая банковская операция совершена в пределах месяца до назначения временной администрации с предпочтением по отношению к иным кредиторам должника. Суды также указали, что названная операция превышает 1% стоимости активов должника за последний отчетный период, в силу чего она не может быть отнесена к сделкам, совершенным в процессе обычной хозяйственной деятельности кредитной организации.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ 10 марта 2022 г. отменила принятые судебные акты и отказала в удовлетворении требований по следующим основаниям.

Положения ст. 18940 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ “О несостоятельности (банкротстве)” (далее — Закон о банкротстве) устанавливают особенность оспаривания сделок, совершенных кредитными организациями перед банкротством, при этом не устраняют необходимости доказывания основных признаков, формирующих состав недействительности сделки, в частности, предусмотренных ст. 613 этого Закона.

По смыслу п. 1 ст. 613 Закона о банкротстве ключевым признаком, характеризующим сделку с предпочтением, является предоставление отдельному кредитору в преддверии банкротства приоритета в погашении его требований за счет имущества должника по сравнению с иными кредиторами. Тем самым оспаривание сделок с предпочтением направлено на воспрепятствование противоправным действиям по распределению имущества должника с нарушением очередности и на выравнивание шансов всех кредиторов на соразмерное удовлетворение их требований.

Следовательно, конкурсный управляющий должника, обращаясь с заявлением об оспаривании платежа гражданина П., обязан был в первую очередь доказать, что требование ответчика было погашено с нарушением очередности за счет имущества банка.

Так как гражданином П. на свой счет в банке была внесена сумма и в этот же день дано платежное поручение о перечислении этих денежных средств, платеж, по сути, был совершен не за счет имущества, подлежащего включению в конкурсную массу, а за счет личных средств ответчика, что исключает наличие признака предпочтения. Фактически банк в данной ситуации выступал в качестве платежного агента, исполнившего расчетно-кассовую операцию, через счет банка денежные средства транзитно поступили от гражданина П. на счет судебных приставов.

Исходя из особенностей функционирования кредитных организаций, недействительными подлежат признанию не любые платежи, осуществленные с предпочтением, а только те из них, которые совершены за пределами обычной хозяйственной деятельности банка. По смыслу п. 5 ст. 18940 Закона о банкротстве презумпции выхода за подобные пределы подразумевают наличие недобросовестности ответчика (его осведомленности о финансовых затруднениях должника; исполнение платежа, несмотря на сформированную в банке картотеку, и т.д.).

В то же время в рассматриваемом случае каких-либо признаков недобросовестности в действиях гражданина П. не установлено, не доказан и факт формирования картотеки неисполненных платежных документов на дату совершения оспариваемой операции. Напротив, гражданин П., обладая информацией о затруднительном положении кредитной организации, не внес бы на счет банка собственные денежные средства, что дополнительно подтверждает его добросовестность.

При таких условиях у судов не имелось оснований для удовлетворения заявленных требований и признания платежа недействительным как совершенного с предпочтением.

ПО АДМИНИСТРАТИВНЫМ ДЕЛАМ 1. Оспариваемый частично п. 39 Инструкции о порядке разработки органами исполнительной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления и организациями нормативных документов по пожарной безопасности, введения их в действие и применения, утвержденной приказом МЧС России от 16 марта 2007 г. № 140, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 17 февраля 2022 г. № АКПИ21-974, вступившее в законную силу 2. Абзац 1 п. 61, п. 63 (в части) Правил государственной регистрации транспортных средств в регистрационных подразделениях Государственной инспекции безопасности дорожного движения Министерства внутренних дел Российской Федерации, утвержденных постановлением Правительства РФ от 21 декабря 2019 г. № 1764, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 2 марта 2022 г. № АКПИ21-1084, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 31 мая 2022 г. № АПЛ22-160 3. Письмо ФАС России от 25 сентября 2020 г. № ИА/83159/20 “О направлении рекомендаций по вопросу указания в извещении о проведении аукциона всех видов разрешенного использования земельных участков, предусмотренных правилами землепользования и застройки” признано не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 21 марта 2022 г. № АКПИ22-56, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 14 июня 2022 г. № АПЛ22-187 4. Подпункты 3, “б” и последний абз. п. 8 порядка ведения личного кабинета налогоплательщика, утвержденного приказом ФНС России от 22 августа 2017 г. № ММВ-7-17/617@, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 10 марта 2022 г. № АКПИ21-1081, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 14 июня 2022 г. № АПЛ22-180 5. Оспариваемый частично п. 2 Положения о государственном регулировании цен на продукцию, поставляемую по государственному оборонному заказу, утвержденного постановлением Правительства РФ от 2 декабря 2017 г. № 1465, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 12 января 2022 г. № АКПИ21-894, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 7 апреля 2022 г. № АПЛ22-86 6. Оспариваемый частично п. 4 приложения № 1 к Правилам предоставления коммунальных услуг собственникам и пользователям помещений в многоквартирных домах и жилых домов, утвержденным постановлением Правительства РФ от 6 мая 2011 г. № 354, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 26 января 2022 г. № АКПИ21-903, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 21 апреля 2022 г. № АПЛ22-97 7. Оспариваемый частично приказ ФНС России от 20 декабря 2019 г. № ММВ-7-9/645@ “Об утверждении формы жалобы (апелляционной жалобы) и порядка ее заполнения, а также форматов и порядка представления жалобы (апелляционной жалобы) и направления решений (извещения) по ним в электронной форме” и приложение № 1 к нему признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 14 марта 2022 г. № АКПИ21-1057, вступившее в законную силу 8. Оспариваемый частично п. 152 Правил взимания, исчисления, уплаты и взыскания утилизационного сбора в отношении колесных транспортных средств (шасси) и прицепов к ним, а также возврата и зачета излишне уплаченных или излишне взысканных сумм этого сбора, утвержденных постановлением Правительства РФ от 26 декабря 2013 г. № 1291, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 16 марта 2022 г. № АКПИ21-1116, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 9 июня 2022 г. № АПЛ22-179 ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ 1. Непринятие судом кассационной инстанции необходимых мер для устранения сомнений в беспристрастности присяжных заседателей, которые вынесли обвинительный вердикт, повлекло отмену судебного решения Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 8 декабря 2021 г. № 210-П21 ( И з в л е ч е н и е ) По приговору Московского городского суда, постановленному с участием присяжных заседателей, от 6 мая 2011 г. Т. осужден по пп. “а”, “ж”, “к”, “л” ч. 2 ст. 105, ч. 2 ст. 222, ч. 3 ст. 222, ч. 3 ст. 327 УК РФ с назначением на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений наказания в виде пожизненного лишения свободы в исправительной колонии особого режима; Х. — по пп. “ж”, “л” ч. 2 ст. 105, ч. 2 ст. 222, ч. 3 ст. 222 УК РФ с назначением на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений наказания в виде восемнадцати лет лишения свободы в исправительной колонии общего режима.

Кассационным определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 14 сентября 2011 г. приговор в отношении Т. и Х. оставлен без изменения.

Председатель Верховного Суда РФ в представлении

поставил вопрос о возобновлении производства по уголовному делу в отношении Т., Х. ввиду новых обстоятельств, возникших в связи с вынесением Европейским Судом по правам человека постановления от 16 февраля 2021 г.

Президиум Верховного Суда РФ 8 декабря 2021 г. удовлетворил представление по следующим основаниям.

Европейский Суд по правам человека в постановлении от 16 февраля 2021 г. признал нарушение судами п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (заключена в Риме 4 ноября 1950 г.).

Как отмечается в постановлении Европейского Суда по правам человека, в ходе судебного разбирательства по уголовному делу в отношении Т. и Х. присяжный заседатель Д. после заявленного самоотвода, который был удовлетворен председательствующим, дала интервью представителям средств массовой информации, в котором сообщила, что присяжный заседатель М. оказывал воздействие на коллегию присяжных заседателей, зачитывая и комментируя в совещательной комнате материалы из средств массовой информации, пытаясь вызвать негативное отношение к подсудимым, а присяжный заседатель Н. пообещала сотруднику суда вынесение обвинительного вердикта.

По мнению Европейского Суда по правам человека, председательствующий судья не принял достаточных мер для проверки утверждений, касавшихся поведения присяжного заседателя Н., не опросил других присяжных заседателей по этому вопросу, не оценил, не возникают ли сомнения в беспристрастности коллегии присяжных заседателей после того, как они ознакомились с предоставленной М. информацией, а также дополнительно не разъяснил, что коллегия присяжных заседателей не должна учитывать сведения, полученные из источников, не связанных с судебным процессом.

Т. и Х. обжаловали приговор и в своих кассационных жалобах указали в числе прочего на предвзятость присяжных заседателей М. и Н., ссылаясь на интервью М. и Д.

Суд кассационной инстанции, по мнению Европейского Суда по правам человека, не принял “адекватных мер” для устранения любых сомнений в беспристрастности коллегии присяжных заседателей, вынесшей обвинительный вердикт.

Европейский Суд по правам человека отметил, что суд кассационной инстанции отклонил жалобы заявителей на предвзятость коллегии присяжных заседателей без учета проверки, проведенной по этому же вопросу председательствующим по делу в суде первой инстанции, а также не принял во внимание и не оценил их ссылки в жалобах на интервью М. в средствах массовой информации после вынесения приговора.

Европейский Суд по правам человека пришел к выводу, что “судебные процедуры” в отношении Т. и Х. не располагали “достаточными гарантиями”, позволяющими исключить любые обоснованные сомнения в беспристрастности коллегии присяжных заседателей, вынесшей обвинительный приговор в отношении Т. и Х., и соблюдении прав заявителей на беспристрастный суд в данном деле.

Таким образом, Европейским Судом по правам человека установлено нарушение п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, в том числе при рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке, в ходе которого не были устранены сомнения в беспристрастности присяжных заседателей, вынесших обвинительный вердикт.

На основании изложенного, а также руководствуясь ч. 5 ст. 415 УПК РФ, Президиум Верховного Суда РФ возобновил производство по уголовному делу в отношении Т. и Х. ввиду новых обстоятельств и отменил кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ в отношении Т. и Х.

Уголовное дело передано на новое кассационное рассмотрение в порядке, предусмотренном главой 45 УПК РФ; в отношении Т. и Х. избрана мера пресечения в виде заключения по стражу. 2. Неснятая и непогашенная судимость за преступление против половой неприкосновенности несовершеннолетнего у лица, осужденного по ч. 5 ст. 132 УК РФ, образует особо опасный рецидив преступлений и учитывается при назначении вида исправительного учреждения Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 27 мая 2021 г. № 75-УДП21-11-А2 ( И з в л е ч е н и е ) По приговору Верховного суда Республики Карелия от 14 августа 2020 г., оставленному судом апелляционной инстанции без изменения, С., ранее судимый 10 марта 2011 г. по ч. 3 ст. 135 УК РФ, осужден по ч. 5 ст. 132 УК РФ (преступление в отношении А.) к семнадцати годам шести месяцам лишения свободы, по ч. 5 ст. 132 УК РФ (преступление в отношении Ч.) — к восемнадцати годам лишения свободы, по ч. 5 ст. 132 УК РФ (преступление в отношении Р.) — к восемнадцати годам лишения свободы, по ч. 5 ст. 132 УК РФ (преступление в отношении М.) — к восемнадцати годам лишения свободы. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний окончательно назначено восемнадцать лет шесть месяцев лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

С. признан виновным в том, что, имея судимость за ранее совершенное преступление против половой неприкосновенности несовершеннолетних, совершил действия сексуального характера в отношении несовершеннолетних А., Ч., Р. и М. с использованием их беспомощного состояния.

В кассационном представлении заместитель Генерального прокурора РФ просил приговор и апелляционное определение в отношении С. отменить, уголовное дело в этой части направить на рассмотрение в порядке, предусмотренном ст.ст. 396 и 399 УПК РФ, поскольку при назначении осужденному наказания в виде лишения свободы подлежат учету неснятые и непогашенные судимости лица на момент совершения преступления; в действиях С. содержатся признаки особо опасного рецидива преступлений, в связи с чем отбывание наказания должно быть назначено в исправительной колонии особого режима.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 27 мая 2021 г. кассационное представление удовлетворила, мотивировав свое решение следующим.

Как обоснованно отражено в кассационном представлении, С. по приговору от 10 марта 2011 г. был осужден по ч. 3 ст. 135 УК РФ к пяти годам лишения свободы, и эта судимость не была снята или погашена на момент совершения инкриминируемых ему преступлений, в связи с чем в его действиях, за которые он осужден по приговору от 14 августа 2020 г., имеется особо опасный рецидив преступлений.

Согласно п. “г” ч. 1 ст. 58 УК РФ мужчинам, осужденным при особо опасном рецидиве преступлений, отбывание лишения свободы назначается в исправительной колонии особого режима.

При таких обстоятельствах Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ отменила приговор и апелляционное определение в отношении С. в части назначения ему вида исправительного учреждения, передала уголовное дело в этой части на новое судебное рассмотрение в порядке разрешения вопросов, связанных с исполнением приговоров1. 3. При квалификации действий лица, совершившего кражу по признаку причинения гражданину значительного ущерба, следует учитывать имущественное положение потерпевшего, стоимость похищенного имущества и его значимость для потерпевшего, размер заработной платы, совокупный доход членов семьи, с которыми он ведет совместное хозяйство, и другие обстоятельства Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 18 ноября 2021 г. № 18-УД21-72-К4 ( И з в л е ч е н и е ) По приговору Ленинского районного суда г. Краснодара от 11 июня 2020 г., оставленному судами апелляционной и кассационной инстанций без изменения, Щ. осуждена по п. “в” ч. 2 ст. 158 УК РФ к штрафу в размере 20 000 руб.

Щ. признана виновной в совершении кражи с причинением значительного ущерба гражданину.

Преступление совершено при следующих обстоятельствах. 1По постановлению Верховного суда Республики Карелия от 14 июля 2021 г., оставленному судом апелляционной инстанции без изменения, С. назначено отбывание наказания в виде лишения свободы по приговору от 14 августа 2020 г. в исправительной колонии особого режима.

В принадлежащем потерпевшей Т. магазине Щ. с целью реализации умысла на совершение хищения попросила для примерки несколько купальных костюмов, после чего в примерочной кабине умышленно, тайно положила один из них в свой рюкзак и ушла из магазина, получив реальную возможность распорядиться похищенным. Кража имущества стоимостью 5500 руб. квалифицирована как причинившая значительный ущерб потерпевшей.

В кассационной жалобе адвокат в защиту интересов осужденной оспаривал приговор в части квалификации действий Щ. по п. “в” ч. 2 ст. 158 УК РФ и просил об отмене судебных решений.

По мнению адвоката, судом не приведены доказательства, свидетельствующие о значительности ущерба для потерпевшей, и мотивы в обоснование выводов о наличии указанного квалифицирующего признака.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 18 ноября 2021 г. изменила судебные решения в отношении Щ., переквалифицировала ее действия с п. “в” ч. 2 ст. 158 УК РФ на ч. 1 ст. 158 УК РФ, по которой назначила наказание в виде штрафа в размере 5000 руб., указав в обоснование следующее.

Доводы в кассационной жалобе адвоката в части необоснованной квалификации действий Щ. по признаку значительности ущерба для потерпевшей заслуживают внимания.

В соответствии с примечанием 2 к ст. 158 УК РФ значительный ущерб гражданину определяется с учетом его имущественного положения, но не может составлять менее 5000 руб.

Согласно разъяснениям, данным в п. 24 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 “О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое”, при квалификации действий лица, совершившего кражу по признаку причинения гражданину значительного ущерба, судам следует, руководствуясь примечанием 2 к ст. 158 УК РФ, учитывать имущественное положение потерпевшего, стоимость похищенного имущества и его значимость для потерпевшего, размер заработной платы, пенсии, наличие у потерпевшего иждивенцев, совокупный доход членов семьи, с которыми он ведет совместное хозяйство, и другие обстоятельства.

Потерпевшая Т. заявила о значительности причиненного ей ущерба в сумме 5500 руб. Вместе с тем из ее показаний и показаний ее супруга усматривается, что она является индивидуальным предпринимателем, арендует помещение в торговом центре, используя его в качестве магазина, ее ежемесячный доход составляет около 40 000—50 000 руб., доход ее супруга составляет до 40 000 руб. в месяц, супругам принадлежат 2 транспортных средства.

В нарушение приведенных выше положений уголовного закона и разъяснений, содержащихся в постановлении Пленума Верховного Суда РФ, суд первой инстанции не привел в приговоре мотивов, по которым пришел к выводу о необходимости квалификации содеянного по признаку причинения значительного ущерба гражданину. 4-БВС № 11 Допущенная судом ошибка в применении норм уголовного права являлась существенной, повлиявшей на квалификацию преступления и назначение наказания.

При таких обстоятельствах, принимая во внимание, что размер причиненного преступлением ущерба многократно ниже дохода потерпевшей, действия Щ. подлежат переквалификации на ч. 1 ст. 158 УК РФ. 4. С учетом положений ч. 1 ст. 37 УК РФ не является преступлением причинение вреда лицу при защите от совершенного им общественно опасного посягательства, сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 9 ноября 2021 г. № 11-УД21-50СП-А4 ( И з в л е ч е н и е ) По приговору Верховного суда Республики Татарстан от 16 апреля 2021 г., постановленному с участием присяжных заседателей, Я. осужден по ч. 1 ст. 108 и ч. 2 ст. 297 УК РФ с взысканием с Я. в счет компенсации морального вреда в пользу И. 150 000 руб. и Д. 100 000 руб.

Я. на основании вердикта коллегии присяжных заседателей признан виновным в убийстве Б., совершенном при превышении пределов необходимой обороны, и неуважении к суду, выразившемся в оскорблении судьи, участвующего в отправлении правосудия.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Четвертого апелляционного суда общей юрисдикции от 13 июля 2021 г. приговор в части осуждения Я. по ч. 1 ст. 108 УК РФ отменен с прекращением уголовного дела на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием состава преступления. Этот же приговор в части взыскания с Я. суммы компенсации морального вреда в пользу И. и Д. отменен, гражданские иски И. и Д. оставлены без рассмотрения.

В кассационной жалобе адвокат, представлявший интересы потерпевшей И., просил отменить решение суда апелляционной инстанции как незаконное, поскольку в действиях Я. имелись признаки превышения пределов необходимой обороны.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 9 ноября 2021 г. приговор в части осуждения Я. по ч. 2 ст. 297 УК РФ и апелляционное определение оставила без изменения, кассационную жалобу — без удовлетворения ввиду следующего.

Суд апелляционной инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что приговор в части осуждения Я. по ч. 1 ст. 108 УК РФ подлежит отмене, а уголовное дело — прекращению в этой части на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием в действиях Я. состава преступления.

Вердиктом коллегии присяжных заседателей Я. признан виновным в совершении преступления при следующих обстоятельствах.

Потерпевший Б., являвшийся зачинщиком конфликта и находившийся в состоянии алкогольного опьянения, схватил Я. за шею, потащил его, повалил на пол, залез сверху на Я., нанес ему несколько ударов рукой по голове и стал душить, отчего последний начал терять сознание. В ответ на эти действия Я. неустановленным колюще-режущим предметом нанес Б. удары, в результате которых наступила смерть потерпевшего.

В соответствии с ч. 1 ст. 37 УК РФ не является преступлением причинение вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны, т.е. при защите личности и прав обороняющегося или других лиц, охраняемых законом интересов общества или государства от общественно опасного посягательства, если это посягательство было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия.

Установленные вердиктом присяжных заседателей действия Б. свидетельствовали о наличии реальной угрозы жизни Я.

При защите от посягательства, сопряженного с непосредственной угрозой применения насилия, опасного для жизни обороняющегося, это обороняющееся лицо вправе причинить любой по характеру и объему вред посягающему лицу и имеет право на применение любых мер по защите своей жизни1.

Судом апелляционной инстанции учтены субъективное восприятие Я. возникшей конфликтной ситуации, внезапность действий Б., находившегося в состоянии алкогольного опьянения, интенсивность действий последнего, представлявших угрозу жизни обороняющегося.

Исходя из обстоятельств, установленных вердиктом коллегии присяжных заседателей, суд апелляционной инстанции пришел к правильному выводу о том, что у Я. имелись основания обороняться от действий посягавшего на его жизнь Б. и он действовал в пределах необходимой обороны. 5. Неисполнение сотрудником полиции своих должностных обязанностей вследствие недобросовестного отношения к службе может квалифицироваться по ст. 293 УК РФ как халатность только в том случае, если это деяние повлекло существенное нарушение прав и интересов гражданина и охраняемых законом интересов государства Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 29 декабря 2021 г. № 18-УД21-84-К4 ( И з в л е ч е н и е ) По приговору Калининского районного суда Краснодарского края от 31 мая 2019 г. Д. осужден по ч. 1 ст. 293 УК РФ. 1С учетом разъяснений, содержащихся в п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 сентября 2012 г. № 19 “О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление”.

Приговор оставлен без изменения судами апелляционной и кассационной инстанций.

Д. признан виновным в ненадлежащем исполнении должностным лицом своих обязанностей вследствие недобросовестного отношения к службе, что повлекло существенное нарушение прав и законных интересов К. и охраняемых законом интересов государства.

В кассационной жалобе Д. выражал несогласие с состоявшимися судебными решениями, просил об их отмене и о прекращении производства по делу ввиду отсутствия в его действиях состава преступления.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 29 декабря 2021 г. отменила судебные решения с прекращением уголовного дела на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием в действиях Д. состава преступления и признанием за ним права на реабилитацию. Свое решение Судебная коллегия мотивировала следующим.

Являясь должностным лицом — инспектором отдельного взвода дорожно-патрульной службы ГИБДД районного отдела МВД России по Краснодарскому краю, Д., получив от пациента больницы К. информацию об обстоятельствах причинения ей телесных повреждений вследствие дорожно-транспортного происшествия, указывающих на признаки совершенного водителем транспортного средства В. преступления, в нарушение положений Федерального закона от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ “О полиции”, приказа МВД России от 29 августа 2014 г. № 736 “Об утверждении Инструкции о порядке приема, регистрации и разрешения в территориальных органах Министерства внутренних дел Российской Федерации заявлений и сообщений о преступлениях, об административных правонарушениях, о происшествиях” и должностной инструкции не принял от К. заявление о преступлении, не составил рапорт об обнаружении признаков преступления в порядке ст. 143 УПК РФ и протокол осмотра места происшествия. Кроме того, Д. не принял меры по закреплению следов преступления, установлению свидетелей и очевидцев его совершения, а также исказил сведения относительно обстоятельств получения К. телесных повреждений.

В результате ненадлежащего исполнения Д. своих должностных обязанностей указанное выше преступление было укрыто от учета и регистрации, что повлекло существенное нарушение прав и законных интересов К., подорвало авторитет органов внутренних дел.

В дальнейшем органами предварительного расследования в отношении В. возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ.

Действия Д. квалифицированы районным судом по ч. 1 ст. 293 УК РФ.

Д., не признавая себя виновным в совершении преступления, пояснил, что, получив сообщение о поступлении в больницу гражданки предположительно в связи с дорожно-транспортным происшествием, он встретился в приемном отделении с К., которая первоначально утверждала, что попала в дорожно-транспортное происшествие, позже — что упала при переходе дороги. Несколькими днями ранее в больнице в связи с аналогичным сообщением К. также поясняла, что попала в дорожно-транспортное происшествие, но позже выяснилось, что ее избил сожитель. Имея объяснение К., справку врача о наличии у К. царапин на левой руке и на левом бедре, об имеющихся побоях, пояснения водителя транспортного средства о том, что увидел К. на обочине дороги и по ее просьбе доставил в больницу, он вынес постановление об отказе в возбуждении дела об административном правонарушении. Получив информацию о дорожно-транспортном происшествии, он возбудил дело об административном правонарушении, выяснив у В., что последний по договоренности с К. скрыл факт происшествия. В. был привлечен к административной ответственности за оставление в нарушение Правил дорожного движения места дорожнотранспортного происшествия.

Приведенным доказательствам, свидетельствующим о том, что К. после поступления в больницу сообщала противоречивые сведения о причинах получения ею телесных повреждений (закрытого перелома тазовой кости и открытого перелома седалищной кости), суд не дал надлежащей оценки.

У Д. имелись основания сомневаться в достоверности сообщения К. о дорожно-транспортном происшествии и основания полагать, что объяснения К. о падении правдивы. Показания Д. не были опровергнуты исследованными в судебном заседании доказательствами.

Принимая во внимание объяснения К. и В., отсутствие у К. характерных для дорожно-транспортного происшествия телесных повреждений, что усматривалось из содержания медицинской справки, у Д. не имелось оснований для возбуждения производства по делу об административном правонарушении или составления рапорта о получении информации, указывающей на признаки преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ.

Вывод суда о том, что Д. проявил служебную халатность, не основан на материалах дела и противоречит исследованным доказательствам.

По смыслу закона под существенным нарушением прав граждан или организаций в результате ненадлежащего исполнения должностным лицом своих обязанностей понимается нарушение прав и свобод физических и юридических лиц, гарантированных общепризнанными принципами и нормами международного права, Конституцией Российской Федерации (например, права на уважение чести и достоинства личности, личной и семейной жизни граждан, права на неприкосновенность жилища и тайну переписки, телефонных переговоров и т.п., а также права на судебную защиту и доступ к правосудию, в том числе права на эффективное средство правовой защиты в государственном органе и компенсацию ущерба, причиненного преступлением). При оценке существенности вреда необходимо учитывать степень отрицательного влияния противоправного деяния на нормальную работу организации, характер и размер понесенного ею материального ущерба, число потерпевших граждан, тяжесть причиненного им физического, морального или имущественного вреда.

Под нарушением законных интересов граждан или организаций в результате ненадлежащего исполнения должностным лицом своих обязанностей понимается, в частности, создание препятствий в удовлетворении гражданами или организациями своих потребностей, не противоречащих нормам права и общественной нравственности1.

Суд первой инстанции указал, что причиненный Д. существенный вред выразился в нарушении права К. на судебную защиту и доступ к правосудию, гарантированные ст. 52 Конституции Российской Федерации, а также в подрыве авторитета органов внутренних дел, вместе с тем не отразил в приговоре, какие последствия для потерпевшей повлекли действия Д. и в чем выразилась существенность вреда, причиненного его действиями.

Суд не конкретизировал, какие именно охраняемые законом интересы государства были существенно нарушены, не указал, какие реальные последствия для государства повлекли действия Д. в части подрыва авторитета правоохранительных органов, не провел разграничение между проступком должностного лица и должностным преступлением.

Вывод суда об укрытии Д. преступления от учета и регистрации не соответствует материалам дела.

В отношении водителя В. было возбуждено уголовное дело, в рамках расследования которого К. имела возможность реализовать предусмотренные ст. 42 УПК РФ права потерпевшей, ее право на правосудие ограничено не было.

Судом не принято во внимание, что за действия, выразившиеся в вынесении определения об отказе в возбуждении дела об административном правонарушении, Д. был привлечен к дисциплинарной ответственности в виде увольнения со службы в органах внутренних дел.

При таких обстоятельствах Судебная коллегия на основании фактических обстоятельств, установленных судом первой инстанции, пришла к выводу об отсутствии в действиях Д. состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 293 УК РФ. 6. Истечение сроков давности уголовного преследования после вынесения приговора, но до вступления его в законную силу влечет освобождение осужденного от наказания Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 7 сентября 2021 г. № 18-УД21-64-К4 ( И з в л е ч е н и е ) По приговору Кропоткинского городского суда Краснодарского края от 7 февраля 2019 г., оставленному без изменения судом апелляционной инстанции, С. осужден по ч. 1 ст. 228 и другим статьям Уголовного кодекса РФ. 1С учетом разъяснений, содержащихся в п. 18 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16 октября 2009 г. № 19 “О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий”.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 11 декабря 2019 г. отменено апелляционное определение, уголовное дело передано на новое апелляционное рассмотрение.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Краснодарского краевого суда от 29 января 2020 г. приговор изменен, в том числе смягчено наказание, назначенное по ч. 1 ст. 228 УК РФ.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 21 декабря 2020 г. в состоявшиеся судебные решения внесены изменения, апелляционное определение оставлено без изменения в части наказания, назначенного по ч. 1 ст. 228 УК РФ.

С. признан виновным в незаконном хранении без цели сбыта смеси, содержащей наркотическое средство, в значительном размере и в совершении иных преступлений.

В кассационной жалобе адвокат, представлявший интересы С., просил освободить С. от уголовной ответственности в связи с истечением срока давности, поскольку со дня совершения преступления небольшой тяжести, предусмотренного ч. 1 ст. 228 УК РФ, истекли 2 года.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 7 сентября 2021 г. удовлетворила жалобу по следующим основаниям.

В соответствии с п. “а” ч. 1 ст. 78 УК РФ лицо освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения преступления небольшой тяжести истекли 2 года.

Преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 228 УК РФ, в соответствии с ч. 2 ст. 15 УК РФ относится к категории небольшой тяжести, совершено 5 сентября 2017 г., следовательно, срок давности уголовного преследования истек 5 сентября 2019 г.

Приговор в отношении С. постановлен 7 февраля 2019 г. и вступил в законную силу 29 января 2020 г.

Таким образом, со дня совершения преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 228 УК РФ, и до вступления приговора в законную силу истек двухгодичный срок давности уголовного преследования.

При этом в материалах уголовного дела отсутствуют сведения, свидетельствующие об уклонении С. от суда.

Суды апелляционной и кассационной инстанций при рассмотрении уголовного дела и внесении изменений в приговор в отношении С. не учли положения ст. 78 УК РФ и п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, согласно которым С. подлежал освобождению от назначенного по ч. 1 ст. 228 УК РФ наказания.

При таких обстоятельствах Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ изменила приговор и последующие судебные решения и освободила С. от назначенного по ч. 1 ст. 228 УК РФ наказания на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.

СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА КАССАЦИОННЫХ И АПЕЛЛЯЦИОННЫХ СУДОВ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ При проверке обоснованности предъявленного подсудимому обвинения в умышленном причинении смерти потерпевшему суд наряду с другими доказательствами должен учесть сведения о событиях, предшествующих деянию, в том числе действиях потерпевшего, обстоятельствах, при которых осужденным были получены телесные повреждения и у него оказалось орудие преступления, и дать им надлежащую оценку Определение судебной коллегии по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 29 июля 2020 г. ( И з в л е ч е н и е ) По приговору Первомайского районного суда г. Новосибирска от 3 сентября 2018 г., оставленному судом апелляционной инстанции без изменения, В. осужден по ч. 1 ст. 105 УК РФ к девяти годам лишения свободы.

Он признан виновным в убийстве, т.е. умышленном причинении смерти другому человеку.

Адвокат, представлявший интересы В., просил в кассационной жалобе отменить принятые судебные решения, считая, что преступление совершено В. в состоянии необходимой обороны — в результате нападения на него вооруженного ножом Ш.

Судебная коллегия по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции 29 июля 2020 г. отменила приговор в отношении В. и передала уголовное дело на новое рассмотрение, мотивировав свое решение следующим.

В соответствии с требованиями п. 1 ст. 307 УПК РФ и разъяснениями, изложенными в п. 18 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 г. № 55 “О судебном приговоре”, описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора, постановленного в общем порядке судебного разбирательства, должна содержать описание преступного деяния, как оно установлено судом, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления.

Такая же позиция сформулирована в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. № 1 “О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)”: по каждому делу об убийстве должна быть установлена форма вины, выяснены мотивы, цель и способ причинения смерти другому человеку, исследованы иные обстоятельства, имеющие значение для правильной правовой оценки содеянного и назначения виновному справедливого наказания (п. 1); при этом равным образом должны быть исследованы данные, относящиеся к личности потерпевшего, его взаимоотношения с подсудимым, а также поведение, предшествовавшее убийству (п. 20).

В соответствии со ст.ст. 14, 302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и

постановляет:

ся лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления доказана.

Исходя из этих требований закона обвинительный приговор должен быть постановлен на достоверных доказательствах, когда по делу исследованы все возникшие версии, а имеющиеся противоречия выяснены и оценены.

Как установлено в приговоре, у В. сформировалось личное неприязненное отношение к Ш. и возник преступный умысел, направленный на его убийство. В. приискал в квартире нож, взял его и умышленно нанес им Ш. множественные удары в область расположения жизненно важных органов — по голове, туловищу, а также верхним и нижним конечностям, причинив Ш. телесные повреждения. От слепого колото-резаного ранения груди слева с повреждением сердца наступила смерть Ш.

Суд первой инстанции, отвергая версию В. об обороне от преступного посягательства Ш., принял в качестве достоверных доказательств показания свидетеля Л. (который непосредственно наблюдал за происшедшим) о том, что в результате борьбы В. завладел ножом и затем нанес им удары потерпевшему.

Вместе с тем из содержания показаний Л. усматривалось, что, находясь на балконе своей квартиры, он наблюдал за тем, как В. боролся с Ш. Свидетель уточнил, что первоначально нож находился в руке потерпевшего, а В. удерживал Ш. за руки. Затем В. выхватил нож у Ш. и стал им наносить удары последнему.

Свидетель М. подтвердила, что слышала из квартиры соседей шум падающей мебели, а также слова: “Дима, нет. Дима, не надо”. В квартире на месте происшествия в тот момент находились только В. и потерпевший Ш. по имени Дмитрий.

В ходе осмотра места происшествия в коридоре была обнаружена кровь В., а на клинке ножа обнаружена кровь, вероятно, и Ш., и В. На рукоятке ножа обнаружены кровь и поверхностные следы, которые оставил Ш. Изложенное свидетельствует о том, что орудие преступления — нож какое-то время находилось у Ш., а затем перешло к В.

Из заключения эксперта усматривалось, что у В. обнаружены кровоподтек в области глаза слева, раны на левом предплечье, ладони левой руки и на поверхности живота справа.

Суд в своих выводах относительно оценки показаний свидетелей констатировал, что между В. и Ш. произошла борьба за нож, что опровергает выводы суда о том, что орудие преступления В. заранее приискал на месте происшествия. 5-БВС № 11 Приведенные выше сведения, относящиеся к событиям, предшествующим деянию, в частности касающиеся обстоятельств, при которых орудие преступления — нож оказался в руках у В., им были получены телесные повреждения, о действиях Ш. и борьбе между ними, оставлены судом без внимания и не были изложены в приговоре.

Анализ этих доказательств свидетельствует об иных фактических обстоятельствах происшествия, что имеет существенное значение для выводов суда о мотивах, которыми руководствовался В., а также для правильной юридической оценки его действий.

Вопреки требованиям ст. 307 УПК РФ суд в описательно-мотивировочной части приговора не указал все имеющие уголовно-правовое значение действия, которые были совершены потерпевшим, и каким образом они повлияли на действия осужденного. Судом не были приведены конкретные действия каждого из участников конфликта до момента причинения В. смерти потерпевшему.

Допущенные судами первой и апелляционной инстанций нарушения уголовно-процессуального закона являлись существенными, повлиявшими на исход дела1.

ОБЗОР ПРАКТИКИ ПРИМЕНЕНИЯ СУДАМИ ПОЛОЖЕНИЙ

ГЛАВЫ 26 УГОЛОВНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ОБ ЭКОЛОГИЧЕСКИХ ПРЕСТУПЛЕНИЯХ Гарантированное ст. 42 Конституции Российской Федерации право каждого на благоприятную окружающую среду, достоверную информацию о ее состоянии и на возмещение ущерба, причиненного его здоровью или имуществу экологическим правонарушением, а также реализация положений, предусмотренных ч. 1 ст. 9, ч. 2 ст. 36, ст. 58 Конституции Российской Федерации, обеспечиваются в том числе путем правильного применения законодательства об ответственности за нарушения в области охраны окружающей среды и природопользования. При этом применение мер уголовно-правового характера является крайним средством реагирования на общественно опасное поведение субъектов, посягающих на наиболее важные и охраняемые компоненты природной среды и (или) экологическую безопасность в целом.

Согласно данным Судебного департамента при Верховном Суде РФ доля дел об экологических преступлениях (глава 26 (ст.ст. 246—262) УК РФ) в общей структуре уголовных дел, поступающих в суды, составила в 2019 году 1,2%, в 2020 году — 1,3%, в 2021 году — 1,3%.

За последние 3 года (с января 2019 г. по декабрь 2021 г.) за преступления, предусмотренные ст.ст. 246— 262 УК РФ, было осуждено 17 431 лицо (по основной квалификации в 2019 году — 6189 лиц, в 2020 году — 5299 лиц, в 2021 году — 5943 лица). При этом число осужденных за эти преступления в 2021 году увеличилось на 12,2% по сравнению с 2020 годом, а по сравнению с 2019 годом сократилось на 4%.

За период с января 2019 г. по декабрь 2021 г. 49,2% от всех осужденных за экологические преступления составили лица (8580), признанные виновными в незаконной рубке лесных насаждений (ст. 260 УК РФ), в том числе в 2019 году — 3295 лиц, в 2020 году — 2493 лица, в 2021 году — 2792 лица.

За незаконную добычу (вылов) водных биологических ресурсов по ст. 256 УК РФ осуждено 6868 лиц, или 39,4% (в 2019 году — 2237 лиц, в 2020 году — 2228 лиц, в 2021 году — 2403 лица).

За незаконную охоту по ст. 258 УК РФ осуждено 906 лиц, или 5,2% (в 2019 году — 338 лиц, в 2020 году — 255 лиц, в 2021 году — 313 лиц).

За незаконные добычу и оборот особо ценных диких животных и водных биологических ресурсов, принадлежащих к видам, занесенным в Красную книгу Российской Федерации и (или) охраняемым международными договорами Российской Федерации, по ст. 2581 УК РФ осуждено 849 лиц, или 4,9% (в 2019 году — 243 лица, в 2020 году — 240 лиц, в 2021 году — 366 лиц).

Доля судимости по иным статьям главы 26 УК РФ незначительна.

Лицам, осужденным за экологические преступления, в большинстве случаев в период 2019—2021 гг. назначалось наказание, не связанное с лишением свободы: обязательные работы — 22,5%, штраф — 12,8%, исправительные работы — 5,8%. Лишение свободы условно назначено 47,5% осужденных. Лишение свободы с его реальным отбыванием назначено 5,7% осужденных.

В отношении 13 608 лиц уголовные дела были прекращены по нереабилитирующим основаниям. Из них 9505 лиц освобождены от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа.

Оправдательные приговоры постановлены судами за указанный период в отношении 26 лиц, обвинявшихся в совершении экологических преступлений (по основной квалификации). Еще в отношении 28 лиц уголовные дела были прекращены за отсутствием события или состава преступления либо в связи с непричастностью к совершению преступления.

В целях выявления вопросов и трудностей при применении судами норм уголовного законодательства Верховным Судом РФ проведено изучение судебной практики по рассмотрению уголовных дел об экологических преступлениях, предусмотренных главой 26 УК РФ.

Проведенное обобщение показало, что суды при рассмотрении дел указанной категории в основном правильно применяли положения уголовного закона во взаимосвязи с иными нормами законодательства об ответственности за нарушения в области охраны окружающей среды и природопользования, руководствуясь при этом разъяснениями, содержащимися в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ: от 23 ноября 2010 г. № 26 “О некоторых вопросах применения судами законодательства об уголовной ответственности в сфере рыболовства и сохранения водных биологических ресурсов (часть 2 статьи 253, статьи 256, 2581 УК РФ)”; от 18 октября 2012 г. № 21 “О применении судами законодательства об ответственности за нарушения в области охраны окружающей среды и природопользования”. 1По приговору Первомайского районного суда г. Новосибирска от 23 марта 2021 г. В. осужден по ст. 108 УК РФ к ограничению свободы сроком на один год.

Изучение судебной практики позволило выявить некоторые проблемы правоприменения при рассмотрении уголовных дел об экологических преступлениях, возникшие после внесения в уголовный закон ряда изменений.

В целях обеспечения единообразных подходов к рассмотрению уголовных дел указанной категории Верховным Судом РФ подготовлен настоящий Обзор судебной практики, содержащий следующие правовые позиции. 1. При рассмотрении уголовных дел об экологических преступлениях, предусмотренных главой 26 УК РФ, необходимо устанавливать, нарушение каких требований в области охраны окружающей среды и природопользования, содержащихся в соответствующих нормативных правовых актах, вменяется в вину подсудимому, с приведением их в приговоре со ссылкой на конкретные нормы (пункт, часть, статья).

По приговору Исилькульского городского суда Омской области от 10 сентября 2021 г. Ю. осужден по ч. 3 ст. 260 УК РФ к двум годам лишения свободы условно с испытательным сроком два года.

Судебная коллегия по уголовным делам Омского областного суда 28 октября 2021 г. по апелляционному представлению государственного обвинителя приговор отменила, уголовное дело направила на новое судебное рассмотрение в тот же суд иным составом суда, указав следующее.

В соответствии со ст. 307 УПК РФ описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 18 октября 2012 г. № 21, при рассмотрении дел об экологических правонарушениях судам следует руководствоваться положениями гражданского, административного, уголовного и иного отраслевого законодательства, в том числе положениями Земельного, Лесного, Водного кодексов РФ, Федерального закона от 10 января 2002 г. № 7-ФЗ “Об охране окружающей среды”, другими законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации и ее субъектов в области охраны окружающей среды и природопользования. Судам надлежит выяснять, какими нормативными правовыми актами регулируются соответствующие экологические правоотношения, и указывать в судебном решении, в чем непосредственно выразились их нарушения со ссылкой на конкретные нормы (пункт, часть, статья).

Однако требования ст. 307 УПК РФ при рассмотрении уголовного дела судом первой инстанции не выполнены.

Органами предварительного следствия Ю. предъявлено обвинение в незаконной рубке лесных насаждений в нарушение чч. 4, 5 ст. 30 ЛК РФ, пп. 4, 9 Правил заготовки древесины и особенностей заготовки древесины в лесничествах, указанных в статье 23 Лесного кодекса Российской Федерации, утвержденных приказом Минприроды России от 1 декабря 2020 г. № 993, в особо крупном размере (ч. 3 ст. 260 УК РФ).

В связи с тем, что особенностью ст. 260 УК РФ является ее бланкетный характер, установление в действиях лица признаков состава преступления и его надлежащая квалификация возможны лишь с учетом положений нормативных правовых актов, конкретизирующих правила поведения в сфере лесопользования.

Между тем описательно-мотивировочная часть приговора ссылок на федеральные законы и подзаконные нормативные акты, нарушение которых допущено Ю. при рубке лесных насаждений, не содержит. 2. При отсутствии в обвинительном заключении или обвинительном акте указания на нарушенные нормы соответствующих правовых актов, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения, уголовное дело подлежит возвращению прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрения судом.

По приговору Зеленодольского городского суда Республики Татарстан от 24 июля 2019 г. (оставленному без изменения судом апелляционной инстанции) Х. и Ш. осуждены каждый по ч. 3 ст. 256 УК РФ к штрафу в размере 50 000 руб.

Определением Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 16 января 2020 г. приговор и апелляционное постановление отменены, уголовное дело возвращено прокурору на основании п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Положения ст. 256 УК РФ, как неоднократно указывал Конституционный Суд РФ, имеют бланкетный характер. Отношения в области рыболовства и сохранения водных биологических ресурсов урегулированы соответствующим отраслевым законодательством и основанными на нем подзаконными нормативными актами. Соответственно, нарушение положений данных нормативных правовых актов, рассматриваемых во взаимосвязи со ст. 256 УК РФ, и определяет уголовную противоправность действий виновных лиц (Определения от 29 мая 2014 г. № 1273-О и от 25 октября 2018 г. № 2774-О).

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пп. 1, 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 ноября 2010 г. № 26, судам для обеспечения правильного применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в каждом случае необходимо устанавливать и отражать в приговоре, в чем конкретно выразились незаконная добыча (вылов) или способ вылова водных биологических ресурсов, с указанием нормы федерального закона, других нормативных правовых актов, регулирующих осуществление рыболовства, которые были нарушены в результате совершения преступления.

Как следует из обвинительного акта, Х. и Ш. группой лиц по предварительному сговору на самоходном транспортном плавающем средстве — лодке “Казанка 6М” с лодочным мотором марки “Ветерок 8”, находясь на участке реки Волги, который является местом нереста видов рыб, обитающих в нем, установили запрещенное орудие лова — рыболовецкую сеть длиной 90 м, высотой 1,5 м, с размером ячейки 55 Ѕ 55 мм. Затем они совместно, по предварительному сговору осуществили незаконную добычу (вылов) водных биологических ресурсов (рыб), извлекли из воды ранее установленную ими сеть вместе с попавшей в нее рыбой (лещ — 4 экземпляра, карась серебряный — 2 экземпляра, густера — 1 экземпляр, берш — 1 экземпляр), причинив водным биологическим ресурсам Российской Федерации ущерб на общую сумму 7000 руб.

В описательно-мотивировочной части приговора указаны аналогичные обстоятельства совершения преступления Х. и Ш., которые признаны судом доказанными.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 18 октября 2012 г. № 21, судам надлежит выяснять, какими нормативными правовыми актами регулируются соответствующие экологические правоотношения, и указывать в судебном решении, в чем непосредственно выразились нарушения со ссылкой на конкретные нормы (пункт, часть, статья). При отсутствии в обвинительном заключении или обвинительном акте таких данных, восполнить которые в судебном заседа- нии не представляется возможным, уголовное дело подлежит возвращению прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Однако в обвинительном акте и приговоре отсутствовали указания на нормы федерального закона и других нормативных правовых актов, регулирующих осуществление рыболовства, которые были нарушены Х. и Ш., что послужило основанием для возвращения уголовного дела прокурору. 3. Для квалификации действий лица по ст. 2581 УК РФ необходимо установить, что незаконные добыча и оборот совершены в отношении тех диких животных и водных биологических ресурсов, их частей и производных, которые включены в перечень особо ценных диких животных и водных биологических ресурсов, принадлежащих к видам, занесенным в Красную книгу Российской Федерации и (или) охраняемым международными договорами Российской Федерации, для целей статей 2261 и 2581 Уголовного кодекса Российской Федерации (утвержденный постановлением Правительства РФ от 31 октября 2013 г. № 978).

При совершении наряду с такими действиями незаконной добычи водных биологических ресурсов, не входящих в указанный Перечень, содеянное квалифицируется по совокупности преступлений, предусмотренных ст.ст. 256 и 2581 УК РФ.

По приговору Икрянинского районного суда Астраханской области от 2 сентября 2021 г. К., Л. и А. осуждены по ч. 3 ст. 2581, ч. 3 ст. 256 УК РФ, на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ каждый к пяти годам шести месяцам лишения свободы условно с испытательным сроком пять лет.

К., Л. и А. признаны виновными в незаконной добыче рыбы осетровых видов (русский осетр — 4 экземпляра, белуга — 1 экземпляр, стерлядь — 5 экземпляров), совершенной группой лиц по предварительному сговору с причинением федеральным рыбным запасам Российской Федерации материального ущерба на общую сумму 781 581 руб. Кроме того, они совершили незаконную добычу водных биологических ресурсов с использованием запрещенного орудия лова, самоходного транспортного плавающего средства, на миграционных путях к местам нереста рыбы частиковых пород, причинив материальный ущерб рыбным запасам на общую сумму 203 520 руб.

Обосновывая квалификацию действий осужденных по ч. 3 ст. 2581 УК РФ, суд правильно указал, что незаконно выловленная рыба осетровых пород входит в перечень особо ценных диких животных и водных биологических ресурсов, принадлежащих к видам, занесенным в Красную книгу Российской Федерации и (или) охраняемым международными договорами Российской Федерации, для целей статей 2261 и 2581 Уголовного кодекса Российской Федерации, утвержденный постановлением Правительства РФ от 31 октября 2013 г. № 978, является объектом государственной охраны согласно требованиям Модельного закона о сохранении осетровых рыб, их воспроизводстве, рациональном использовании и регулировании оборота продукции из них, принятого постановлением от 17 апреля 2004 г. № 23-16 на 23 пленарном заседании Межпарламентской Ассамблеи государств — участников СНГ. 4. Уголовная ответственность за незаконную рубку лесных насаждений группой лиц по п. “а” ч. 2 ст. 260 УК РФ наступает вне зависимости от того, совершена ли она в значительном размере.

По приговору Шилкинского районного суда Забайкальского края от 28 сентября 2020 г. Л. и Т. признаны виновными в незаконной рубке, а равно повреждении до степени прекращения роста лесных насаждений группой лиц и осуждены по п. “а” ч. 2 ст. 260 УК РФ.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Забайкальского краевого суда от 19 января 2021 г. приговор в отношении Л. и Т. отменен.

Восьмым кассационным судом общей юрисдикции от 31 августа 2021 г. по кассационному представлению прокурора апелляционное определение отменено, уголовное дело передано на новое апелляционное рассмотрение в тот же суд иным составом суда по следующим основаниям.

Суд апелляционной инстанции, проверяя законность и обоснованность вынесенного в отношении Л. и Т. приговора, отменил решение, указав на то, что судом при вынесении приговора не указан обязательный признак состава преступления, предусмотренного ст. 260 УК РФ, — совершение деяния в значительном размере, отграничивающий уголовно наказуемую незаконную рубку лесных насаждений от незаконной рубки лесных насаждений, за которую предусмотрена административная ответственность по ст. 8.28 КоАП РФ.

Между тем суд апелляционной инстанции не принял во внимание, что в соответствии с разъяснением, содержащимся в п. 18 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 18 октября 2012 г. № 21, уголовная ответственность за незаконную рубку группой лиц (п. “а” ч. 2 ст. 260 УК РФ) наступает вне зависимости от того, совершена ли она в значительном размере.

Данное обстоятельство, имеющее существенное значение для правильного разрешения дела, не учтено судом апелляционной инстанции при принятии решения, в связи с чем апелляционное определение не может быть признано законным и обоснованным. 5. Закон не содержит запрета на освобождение от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа подозреваемых, обвиняемых в совершении экологических преступлений, при соблюдении предусмотренных ст. 762 УК РФ условий, с учетом всех обстоятельств дела и данных о личности.

Постановлением мирового судьи судебного участка № 8 Восточного округа г. Белгорода от 2 декабря 2021 г. прекращено уголовное дело с назначением судебного штрафа в размере 25 000 руб. в отношении И., который обвинялся в совершении преступления, предусмотренного пп. “б”, “в” ч. 1 ст. 256 УК РФ, а именно в незаконной добыче (вылове) водных биологических ресурсов с применением самоходного транспортного плавающего средства, запрещенных орудий и способов массового истребления водных биологических ресурсов, в местах нереста.

Принимая указанное решение, суд первой инстанции учел, что И. впервые привлекается к уголовной ответственности, обвиняется в совершении преступления небольшой тяжести, возместил причиненный преступлением ущерб в полном объеме (в размере 7400 руб.) добровольно.

При этом суд исходил из степени общественной опасности содеянного, отсутствия отягчающих наказание обстоятельств, данных о личности обвиняемого, который по месту жительства и работы характеризуется положительно. 6. При назначении наказания за совершение преступления, предусмотренного главой 26 УК РФ, суду в соответствии со ст.ст. 6 и 60 УК РФ наряду с другими обстоятельствами дела надлежит учитывать характер и степень общественной опасности деяния, которые определяются в том числе размером причиненного экологического вреда.

Апелляционным определением Астраханского областного суда от 8 апреля 2021 г. изменен приговор Володарского районного суда Астраханской области от 4 февраля 2021 г. в отношении Р. и С., осужденных по ч. 3 ст. 2581 УК РФ каждый к пяти годам лишения свободы условно с испытательным сроком четыре года.

Р. и С. признаны виновными в незаконных приобретении, хранении, перевозке особо ценных водных биологических ресурсов и их частей, принадлежащих к видам, занесенным в Красную книгу Российской Федерации и охраняемым международными договорами Российской Федерации, а именно рыбы осетровых пород общим весом 69,5 кг, совершенных группой лиц по предварительному сговору.

Судом апелляционной инстанции приговор изменен, исключено указание суда на применение при назначении наказания Р. и С. положений ст. 73 УК РФ и возложении на них обязанностей, назначенное каждому из осужденных наказание с применением ст. 64 УК РФ смягчено до двух лет шести месяцев лишения свободы в исправительной колонии общего режима.

Судебная коллегия по уголовным делам Астраханского областного суда указала в своем решении, что, формально сославшись в приговоре на характер и степень общественной опасности совершенного преступления, суд первой инстанции не принял во внимание, что данное деяние, посягающее на общественные отношения в сфере охраны природы, защиты водных биологических ресурсов, принадлежащих к видам, занесенным в Красную книгу Российской Федерации и охраняемым международными договорами Российской Федерации, повлекло изъятие их из естественной среды обитания во время миграции к местам нереста частиковых видов рыб и особо ценных осетровых видов рыб с причинением экологического ущерба водным биологическим ресурсам на сумму более 2 000 000 руб., добытые незаконным путем особи рыб не являются объектами аквакультуры, а относятся к особям, выросшим и добытым в естественной среде обитания, вылов рыбы осуществлен при помощи самоловной крючковой снасти, запрещенной для спортивного и любительского рыболовства, являющейся способом массового истребления водных биологических ресурсов. 7. При рассмотрении дел об экологических преступлениях, предусмотренных ст.ст. 256, 258, 260, 261 УК РФ, судам при определении размера ущерба следует руководствоваться утвержденными Правительством РФ таксами и методиками, действующими на момент совершения преступления.

Изменения нормативных правовых актов в части определения размера ущерба, улучшающие положение лица, совершившего экологическое преступление, имеют обратную силу и подлежат применению в отношении его в соответствии с положениями ст. 10 УК РФ.

По приговору Читинского районного суда Забайкальского края от 1 февраля 2021 г. Р., Ц. и другие осуждены за незаконную рубку лесных насаждений в особо крупном размере, группой лиц по предварительному сговору.

Апелляционным определением Забайкальского краевого суда от 8 июля 2021 г. приговор изменен по следующим основаниям.

Размер ущерба, причиненного в результате незаконной рубки в июле — августе 2019 г., судом первой инстанции определен правильно, расчет произведен в соответствии с действующим законодательством, исходя из требований, установленных Правительством РФ.

Вместе с тем размер ущерба, причиненного незаконной рубкой в период с мая по июль 2018 г., суд установил, основываясь на действовавшем во время совершения преступления постановлении Правительства РФ от 8 мая 2007 г. № 273, согласно которому расчет ущерба производился с учетом ставки платы за древесину средней крупности, в отношении вывозки древесины на расстояние до 10 км. Рассчитанная сумма ущерба составила 4 890 343 руб.

Однако согласно постановлению Правительства РФ от 29 декабря 2018 г. № 1730 при расчете ущерба объем древесины определяется по сортиментным таблицам, применяемым в субъекте Российской Федерации, по первому разряду высот в коре. Диаметр ствола деревьев измеряется на высоте 1,3 м, в случае отсутствия ствола дерева — по диаметру пня срубленного дерева. При этом учитывается расстояние места незаконной рубки, на что указано в ведомости пересчета. С учетом данных положений ущерб составляет 3 260 070 руб., что улучшает положение осужденных.

Принимая во внимание, что ст. 260 УК РФ является бланкетной, поскольку при определении ущерба, причиненного лесным насаждениям, отсылает к утвержденным Правительством РФ таксам и методикам, следует в силу ст. 10 УК РФ применять подзаконный нормативный акт, улучшающий положение лица, совершившего преступление.

На основании изложенного судебная коллегия по уголовным делам Забайкальского краевого суда с учетом положений ст. 10 УК РФ изменила приговор, применив к преступлению, совершенному осужденными в период с мая по июль 2018 г., расчет ущерба, произведенный в соответствии с постановлением Правительства РФ от 29 декабря 2018 г. № 1730, и уменьшила сумму ущерба до 3 260 070 руб. 8. Присужденные судом суммы компенсации по гражданским искам о возмещении вреда, причиненного преступлением окружающей среде, подлежат зачислению в бюджеты соответствующих уровней на основании ст. 46 Бюджетного кодекса РФ.

По приговору Прибайкальского районного суда Республики Бурятия от 29 января 2020 г. К. признан виновным в незаконной рубке лесных насаждений, совершенной в особо крупном размере, и осужден по ч. 3 ст. 260 УК РФ.

Постановлено взыскать с осужденного в пользу Российской Федерации в лице Республиканского агентства лесного хозяйства сумму ущерба, причиненного лесному фонду Российской Федерации, в размере 462 434 руб.

Суд апелляционной инстанции изменил приговор в части гражданского иска по следующим основаниям.

Разрешая гражданский иск и принимая решение о взыскании причиненного ущерба в пользу Республиканского агентства лесного хозяйства, суд не принял во внимание, что платежи по искам о возмещении вреда, причиненного окружающей среде, в соответствии с п. 22 ст. 46 БК РФ подлежат зачислению в бюджет муниципального образования по месту причинения вреда окружающей среде. Кроме того, согласно постановлению Правительства Республики Бурятия от 25 января 2007 г. № 13 “Об утверждении Положения о Республиканском агентстве лесного хозяйства” в полномочия Республиканского агентства лесного хозяйства не входит получение денежных средств в счет возмещения ущерба за незаконную рубку лесных насаждений.

На основании изложенного апелляционным определением Верховного суда Республики Бурятия приговор в части гражданского иска изменен, постановлено указать на взыскание с К. в счет возмещения материального ущерба суммы в размере 462 434 руб. в бюджет муниципального образования Прибайкальский район Республики Бурятия. 6-БВС № 11 9. В соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 309 УПК РФ в резолютивной части приговора надлежит решить вопрос о судьбе вещественных доказательств. При этом судам помимо требований Уголовного кодекса РФ и Уголовно-процессуального кодекса РФ следует учитывать положения отраслевого законодательства.

Так, исходя из взаимосвязанных положений п. 4 ч. 3 ст. 81 УПК РФ, ч. 1 ст. 991 ЛК РФ, подп. 5.5 Положения о Федеральном агентстве по управлению государственным имуществом (утверждено постановлением Правительства РФ от 5 июня 2008 г. № 432), Положения о порядке передачи на реализацию предметов, являющихся вещественными доказательствами, хранение которых до окончания уголовного дела или при уголовном деле затруднено, и их уничтожения (утверждено постановлением Правительства РФ от 23 августа 2012 г. № 848), древесина, являющаяся предметом преступления, предусмотренного ст. 260 УК РФ, подлежит передаче в территориальные органы Федерального агентства по управлению государственным имуществом для ее реализации в целях обращения вырученных средств в доход государства.

По приговору Игринского районного суда Удмуртской Республики от 7 декабря 2020 г. М. осужден по п. “г” ч. 2 ст. 260 УК РФ. Постановлено вещественное доказательство — бревна в количестве 21 штуки — передать для реализации в целях обращения в доход государства в межрегиональное территориальное управление Федерального агентства по управлению государственным имуществом в Удмуртской Республике и Кировской области.

При решении вопроса о судьбе данного вещественного доказательства суд первой инстанции указал следующее.

Согласно подп. 5.5 Положения о Федеральном агентстве по управлению государственным имуществом, утвержденного постановлением Правительства РФ от 5 июня 2008 г. № 432, Федеральное агентство по управлению государственным имуществом организует в установленном порядке реализацию, в том числе выступает продавцом, имущества (предметов), являющегося вещественным доказательством, хранение которого до окончания уголовного дела или при уголовном деле затруднено.

Кроме того, в соответствии с Положением о реализации или уничтожении предметов, являющихся вещественными доказательствами, хранение которых до окончания уголовного дела или при уголовном деле затруднено, утвержденным постановлением Правительства РФ от 23 августа 2012 г. № 848 (в ред. постановления Правительства РФ от 31 августа 2017 г. № 1062), вещественное доказательство по делу — незаконно срубленная древесина — подлежит передаче для реализации в целях обращения в доход государства в территориальные органы Федерального агентства по управлению государственным имуществом. 10. Орудия, оборудование или иные средства совершения преступления, принадлежащие обвиняемому (осужденному), приобщенные к делу в качестве вещественных доказательств, могут быть конфискованы на основании п. “г” ч. 1 ст. 1041 УК РФ.

По приговору Коченевского районного суда Новосибирской области от 30 января 2019 г. Д. и Т. осуждены каждый по ч. 2 ст. 258 УК РФ.

Согласно приговору суда Д. и Т. осуждены за незаконную охоту, совершенную группой лиц по предварительному сговору, с применением механического транспортного средства, с причинением особо крупного ущерба.

Разрешая судьбу вещественных доказательств, суд постановил охотничий карабин “ВЕПРЬ-12” калибра 12 и 3 магазина емкостью 8 патронов калибра 12 возвратить Т., охотничье ружье “МР-43Е” калибра 12 возвратить Д., автомобиль марки “УАЗ Патриот” оставить по принадлежности собственнику Т.

В апелляционном порядке приговор не обжаловался.

В кассационной жалобе представитель потерпевшего — министерства природных ресурсов и экологии Новосибирской области, указывая, что в нарушение уголовно-процессуального закона суд принял незаконное решение в части определения судьбы вещественных доказательств: охотничьего карабина, охотничьего ружья и автомобиля, которые подлежат конфискации как орудия преступления, просил приговор изменить в этой части.

Президиум Новосибирского областного суда 22 мая 2019 г. удовлетворил кассационную жалобу частично, приговор в отношении Д. и Т. в части решения судьбы вещественных доказательств: охотничьего карабина, охотничьего ружья и автомобиля марки “УАЗ Патриот” — отменил, направил материалы уголовного дела на новое судебное рассмотрение в тот же суд в ином составе суда.

Принимая решение, суд кассационной инстанции указал следующее.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 29 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 18 октября 2012 г. № 21, орудия, оборудование или иные средства совершения преступления, в том числе транспортные средства, с помощью которых совершались незаконная охота или незаконная рубка лесных насаждений, приобщенные к делу в качестве вещественных доказательств, могут быть конфискованы на основании п. “г” ч. 1 ст. 1041 УК РФ.

В силу указанной нормы уголовного закона конфискации подлежат орудия, оборудование или иные средства совершения преступления, принадлежащие обвиняемому.

В соответствии с п. 1 ч. 1, п. 1 ч. 3 ст. 81 УПК РФ вещественными доказательствами признаются любые предметы, которые служили орудиями, оборудованием или иными средствами совершения преступления.

Орудия, оборудование или иные средства совершения преступления, принадлежащие обвиняемому, подлежат конфискации, или передаются в соответствующие учреждения, или уничтожаются.

Между тем судом данные требования закона нарушены.

Судом установлено, что Д. и Т., не имея соответствующего разрешения на добычу охотничьих животных, вступили в предварительный сговор, направленный на незаконную охоту с причинением особо крупного ущерба, с применением механического транспортного средства — автомобиля “УАЗ Патриот”, на котором велся поиск и преследование косули, затем каждый произвел по 2 прицельных выстрела в косулю — Т. из охотничьего ружья марки “ВЕПРЬ-12 “Молот” калибра 12/76, а Д. из охотничьего ружья “МР-43Е” калибра 12/70. Затем при помощи автомобиля была осуществлена транспортировка туши косули в г. Новосибирск.

Однако суд принял решение не о конфискации, а о возвращении вещественных доказательств: охотничьего карабина “ВЕПРЬ-12” калибра 12 и автомобиля марки “УАЗ Патриот” — Т., охотничьего ружья “МР-43Е” калибра 12/70 — Д. Мотивы принятого решения суд в приговоре не привел. (Обзор утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 24 июня 2022 г.) ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ № 2 (2022) ПРЕЗИДИУМ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 1. Деяние может квалифицироваться как мошенничество при получении имущественного налогового вычета только при установлении умысла лица на хищение бюджетных денежных средств в виде указанного вычета путем представления налогоплательщиком в налоговый орган заведомо ложных и (или) недостоверных сведений.

По приговору Волгоградского гарнизонного военного суда от 16 октября 2018 г. К. осужден по ч. 1 ст. 159 УК РФ к штрафу в размере 50 000 руб.

Апелляционным постановлением Северо-Кавказского окружного военного суда от 24 декабря 2018 г. приговор в отношении К. оставлен без изменения.

Председатель Верховного Суда РФ в представлении поставил вопрос о возобновлении

производства по уголовному делу в отношении К. ввиду новых обстоятельств в связи с вынесением Конституционным Судом РФ Постановления от 4 марта 2021 г. № 5-П.

Президиум Верховного Суда РФ 20 октября 2021 г. удовлетворил представление по следующим основаниям.

Установлено, что К. признан виновным в совершении мошенничества, т.е. в хищении путем обмана чужого имущества — денежных средств из федерального бюджета (имущественного налогового вычета) в размере 94 241 руб.

Как указано в приговоре, 10 сентября 2015 г.

К., являясь участником накопительно-ипотечной системы жилищного обеспечения военнослужащих, на основании договора купли-продажи приобрел в собственность за 2 990 000 руб. квартиру.

В период с 10 сентября 2015 г. по 16 февраля 2016 г. у К. возник умысел, направленный на хищение бюджетных денежных средств в виде имущественного налогового вычета путем представления в налоговый орган заведомо ложных и недостоверных сведений о приобретении жилого помещения за счет собственных средств. В целях реализации данного умысла К. обратился к индивидуальному предпринимателю, оказывавшему помощь в составлении налоговых деклараций, который в феврале 2016 г. и апреле 2017 г. подготовил и предъявил в ИФНС России по г. Волжскому Волгоградской области от имени К. налоговые декларации на доходы физических лиц (форма 3-НДФЛ) за 2015 и 2016 годы о предоставлении ему имущественного налогового вычета, содержавшие недостоверные сведения о том, что К. фактически затратил на приобретение квартиры 2 000 000 руб.

Должностные лица ИФНС России по г. Волжскому Волгоградской области, введенные в заблуждение относительно фактически произведенных К. расходов на приобретение жилого помещения, приняли решение о предоставлении ему имущественного налогового вычета на общую сумму 94 241 руб. (41 263 руб. за 2015 год, 52 978 руб. за 2016 год), которая поступила на банковский счет К. в порядке возврата уплаченного им налога на доходы физических лиц. Полученными денежными средствами К. распорядился по собственному усмотрению.

К., оспаривая конституционность ч. 1 ст. 159 УК РФ, обратился в Конституционный Суд РФ.

Конституционный Суд РФ в Постановлении от 4 марта 2021 г. № 5-П признал ч. 1 ст. 159 УК РФ не противоречащей Конституции Российской Федерации, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования она не предполагает возложения уголовной ответственности за необоснованное обращение налогоплательщика в налоговый орган с целью реализации права на получение имущественного налогового вычета в связи с приобретением им жилого помещения, в случае когда налоговым органом подтверждено, а в дальнейшем опровергнуто у него право на такой вычет, если налогоплательщик представил в налоговый орган предусмотренные законодательством документы, не содержащие признаков подделки или подлога, достаточные при обычной внимательности и осмотрительности сотрудников налогового органа для отказа в предоставлении соответствующего налогового вычета, и не совершил каких-либо других действий (бездействия), специально направленных на создание условий для принятия налоговым органом неверного решения в пользу налогоплательщика.

Поскольку выявленный Конституционным Судом РФ конституционно-правовой смысл положений ч. 1 ст. 159 УК РФ применительно к уголовной ответственности за деяния, сопряженные с обращением в налоговый орган для получения имущественного налогового вычета в связи с приобретением жилого помещения, является общеобязательным, что исключает любое иное их истолкование в правоприменительной практике, Президиум Верховного Суда РФ возобновил производство по уголовному делу в отношении К. ввиду новых обстоятельств и отменил приговор от 16 октября 2018 г. и апелляционное постановление от 24 декабря 2018 г. в отношении К., уголовное дело передал для производства нового судебного разбирательства в тот же суд иным составом суда1.

Постановление Президиума Верховного Суда РФ № 115-ПК21 2. При назначении наказания в виде ограничения свободы в резолютивной части обвинительного приговора должны быть указаны конкретные виды ограничений, предусмотренные ст. 53 УК РФ.

По приговору Ленинградского окружного военного суда от 1 сентября 2010 г. Т. осужден за совершение преступления, предусмотренного п. “б” ч. 4 ст. 131 УК РФ, к лишению свободы на срок четырнадцать лет в исправительной колонии строгого режима без лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, с ограничением свободы на срок два года и лишением в соответствии со ст. 48 УК РФ воинского звания “старший лейтенант”.

Кассационным определением Военной коллегии Верховного Суда РФ от 23 ноября 2010 г. приговор изменен, из приговора исключено указание о совершении Т. изнасилования с угрозой применения насилия, наказание снижено до тринадцати лет шести месяцев лишения свободы. 1Постановлением Волгоградского гарнизонного военного суда от 28 декабря 2021 г. уголовное дело в отношении К., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 159 УК РФ, прекращено на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием в деянии состава преступления.

В надзорной жалобе осужденный Т. просил о пересмотре судебных решений в связи с существенным нарушением уголовного закона при назначении ему дополнительного наказания в виде ограничения свободы сроком на два года, поскольку суд вопреки требованиям ст. 53 УК РФ не возложил на осужденного обязанностей и не установил конкретных ограничений.

Президиум Верховного Суда РФ, рассмотрев уголовное дело по надзорной жалобе осужденного, изменил судебные решения в части назначенного Т. наказания по следующим основаниям.

Согласно ч. 1 ст. 308 УПК РФ в резолютивной части обвинительного приговора должны быть, в частности, указаны вид и размер наказания, назначенного подсудимому за каждое преступление, в совершении которого он признан виновным; решение о дополнительных наказаниях в соответствии со ст. 45 УК РФ; ограничения, которые устанавливаются для осужденного к наказанию в виде ограничения свободы.

По смыслу ст. 53 УК РФ ограничение свободы заключается в установлении судом осужденному ограничений и возложении на него определенных обязанностей и назначается на срок от шести месяцев до двух лет в качестве дополнительного вида наказания к лишению свободы в случаях, предусмотренных соответствующими статьями Особенной части названного Кодекса.

По данному делу суд назначил Т. по п. “б” ч. 4 ст. 131 УК РФ дополнительное наказание в виде ограничения свободы сроком на два года.

Однако вопреки требованиям ст. 53 УК РФ суд не возложил на осужденного обязанности и не установил конкретных ограничений. Указанное нарушение уголовного закона при назначении наказания является существенным, повлиявшим на исход дела.

На основании изложенного Президиум Верховного Суда РФ изменил приговор и кассационное определение, исключил назначение дополнительного наказания в виде ограничения свободы по п. “б” ч. 4 ст. 131 УК РФ сроком на два года.

Постановление Президиума Верховного Суда РФ № 119-ПК21 3. При рассмотрении уголовного дела в особом порядке судебного разбирательства, предусмотренном главой 401 УПК РФ, в том числе при обжаловании приговора в кассационной инстанции, возмещение процессуальных издержек осуществляется за счет средств федерального бюджета.

К процессуальным издержкам относятся и суммы, выплачиваемые адвокату, участвующему в рассмотрении уголовного дела по назначению, на покрытие расходов, связанных с его явкой к месту производства процессуальных действий и проживанием.

Уголовное дело в отношении М. рассмотрено районным судом в соответствии с положениями главы 401 УПК РФ в связи с заключением досудебного соглашения о сотрудничестве.

При рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда РФ защиту осужденной М. по назначению суда осуществлял адвокат З.

Определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 20 мая 2021 г. адвокату З. выплачено вознаграждение в размере 12 900 руб. из средств федерального бюджета за участие в деле в качестве защитника М. по назначению суда. Указанная сумма взыскана с М. в доход федерального бюджета, заявление адвоката З. в части оплаты его проезда в размере 720 руб. оставлено без удовлетворения.

В надзорной жалобе адвокат З. просил отменить определение суда кассационной инстанции, поскольку, по его мнению, суд взыскал с осужденной в доход федерального бюджета процессуальные издержки в нарушение положений ст. 131 УПК РФ.

Президиум Верховного Суда РФ 15 декабря 2021 г. удовлетворил надзорную жалобу адвоката по следующим основаниям.

Согласно ч. 1 ст. 3177 УПК РФ судебное заседание и постановление приговора в отношении подсудимого, с которым заключено досудебное соглашение о сотрудничестве, проводятся в порядке, установленном ст. 316 УПК РФ.

С учетом положений ч. 10 ст. 316 УПК РФ процессуальные издержки, предусмотренные ст. 131 УПК РФ, взысканию с подсудимого (осужденного) не подлежат, в том числе при обжаловании приговора в кассационной инстанции.

Между тем в определении Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ указано, что предусмотренных законом оснований для освобождения М. от уплаты процессуальных издержек не имеется.

Кроме того, отказывая в удовлетворении ходатайства о выплате 720 руб. в возмещение расходов, связанных с явкой адвоката З. в судебное заседание, Судебная коллегия в определении указала, что адвокат осуществлял защиту осужденной М. в Верховном Суде РФ, расположенном в том же населенном пункте (г. Москва), где находится адвокатское образование, в котором он осуществляет свою деятельность.

В соответствии с п. 1 ч. 2 ст. 131 УПК РФ к процессуальным издержкам относятся суммы, выплачиваемые адвокату, участвующему в уголовном деле по назначению дознавателя, следователя или суда, на покрытие расходов, связанных с явкой к месту производства процессуальных действий и проживанием.

Согласно пп. 2 и 5 Положения о возмещении процессуальных издержек, связанных с производством по уголовному делу, издержек в связи с рассмотрением дела арбитражным судом, гражданского дела, административного дела, а также расходов в связи с выполнением требований Конституционного Суда Российской Федерации, утвержденного постановлением Правительства РФ от 1 декабря 2012 г. № 1240, проезд к месту производства процессуальных действий и обратно к месту жительства, работы или месту временного пребывания оплачивается адвокату, участвующему в уголовном деле по назначению суда, не свыше стоимости проезда, в частности, автотранспортом общего пользования (кроме такси); при отсутствии документов, подтверждающих произведенные расходы на проезд, к заявлению о возмещении расходов на проезд прилагается справка транспортной организации о минимальной стоимости проезда к месту производства процессуальных действий и обратно, в частности, автомобильным транспортом (в автобусе общего типа), действовавшей на дату прибытия к месту производства процессуальных действий и дату отбытия обратно к месту жительства.

Адвокат З. к поданному в соответствии с пп. 2 и 5 вышеназванного Положения заявлению приобщил справку Мосгортранса о том, что минимальная стоимость проезда в наземном пассажирском транспорте г. Москвы, включая автобус общего типа, по состоянию на май 2021 г. составляла 60 руб.

Указанным обстоятельствам Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда РФ надлежащей оценки не дано.

В связи с изложенным Президиум Верховного Суда РФ отменил определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 20 мая 2021 г. о взыскании процессуальных издержек, а дело в этой части передал на новое судебное рассмотрение1.

Постановление Президиума Верховного Суда РФ № 173-П21 СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ Разрешение споров, связанных с исполнением обязательств 4. Бремя доказывания безденежности договора займа, который заемщиком подписан и содержит указание на получение им суммы займа до подписания этого договора, возлагается на заемщика.

Отсутствие у займодавца экземпляра нотариально удостоверенного договора займа не является достаточным основанием для признания обязательств заемщика исполненными.

К. обратился в суд с иском к Е., Я. о взыскании денежных средств по договору займа и договору поручительства, указав, что 30 июня 2017 г. между ним и Е. заключен нотариально удостоверенный беспроцентный договор займа, согласно которому им переданы заемщику 300 000 000 руб. наличными в день подписания договора, являющегося также распиской в получении указанной денежной суммы. Срок возврата займа определен моментом востребования — в течение 3 месяцев со дня требования о возврате суммы долга. 10 июля 2017 г. между К. и Я. заключен договор поручительства, согласно которому поручитель Я. солидарно с Е. отвечает перед займодавцем К. в пределах денежной суммы в размере 1 000 000 руб. 1 декабря 2019 г. К. впервые потребовал возвратить сумму займа в срок до 1 марта 2020 г., однако заемщик Е. денежные средства не возвратила. 1 марта 2020 г. К. обратился к Я. с требованием исполнить обязательство заемщика в предусмотренном договором объеме в течение 5 дней с момента получения этого требования, что поручителем сделано не было.

Суд первой инстанции, удовлетворяя заявленные требования, исходил из того, что заключение договора займа не оспаривается Е., которая в обоснование своих возражений ссылается только на то, что установленный договором срок исполнения обязательства с даты получения требования о возврате долга еще не наступил, принимая также во внимание, что этот срок к моменту рассмотрения данного дела истек, а доказательств возврата суммы займа заемщиком не представлено. 1Определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 17 февраля 2022 г. адвокату З. из средств федерального бюджета за осуществление защиты интересов М. в суде кассационной инстанции выплачено вознаграждение в размере 18 164 руб. (из них 964 руб. — стоимость проезда).

Отменяя решение суда первой инстанции и отказывая в иске, суд апелляционной инстанции сослался на отсутствие достоверных и непротиворечивых доказательств передачи истцом указанных выше денежных средств Е., которая их получение оспаривает.

Указав, что договор займа в действительности обеспечивал возврат перешедших к ответчику на основании брачного договора долей в уставном капитале общества, которые на момент рассмотрения дела перешли по договору купли-продажи к сестре истца, суд апелляционной инстанции посчитал обоснованными доводы Е. о том, что после возврата ответчиком долей в уставном капитале общества родственнице К. стороны уничтожили свои экземпляры договора в подтверждение прекращения имевшихся у Е. обязательств, а сам договор займа суд апелляционной инстанции признал незаключенным по безденежности, сославшись также на то, что из представленных истцом финансовых документов не усматривается наличие у него необходимой денежной суммы для заключения договора займа.

С такими выводами согласился суд кассационной инстанции.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила состоявшиеся по делу судебные постановления судов апелляционной и кассационной инстанций и направила дело на новое апелляционное рассмотрение, указав в том числе на следующее.

Судами установлено, что договор займа был заключен сторонами в письменной форме и удостоверен нотариально.

В соответствии со ст. 431 ГК РФ при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом (ч. 1).

Если правила, содержащиеся в ч. 1 указанной статьи, не позволяют определить содержание договора, должна быть выяснена действительная общая воля сторон с учетом цели договора. При этом принимаются во внимание все соответствующие обстоятельства, включая предшествующие договору переговоры и переписку, практику, установившуюся во взаимных отношениях сторон, обычаи, последующее поведение сторон (ч. 2).

Из буквального содержания договора займа от 30 июня 2017 г. следует, что он является распиской в получении денежных средств в полном объеме в день подписания договора. Отдельной строкой, заверенной подписью Е., в договоре указано, что денежные средства в размере 300 000 000 руб. она получила полностью 30 июня 2017 г.

Исходя из изложенного, при рассмотрении данного дела суду апелляционной инстанции в соответствии с требованиями ст. 431 ГК РФ надлежало дать оценку буквальному содержанию нотариально удостоверенного договора, а в случае неясности — толковать его по указанным в данной норме правилам, чего сделано не было.

Кроме того, этим же договором предусмотрено, что факт возврата долга должен быть подтвержден путем выдачи займодавцем расписки и вручением им заемщику своего экземпляра договора.

Согласно п. 2 ст. 408 ГК РФ, если должник выдал кредитору в удостоверение обязательства долговой документ, то кредитор, принимая исполнение, должен вернуть этот документ, а при 7-БВС № 11 невозможности возвращения указать на это в выдаваемой им расписке. Расписка может быть заменена надписью на возвращаемом долговом документе.

Нахождение долгового документа у должника удостоверяет, пока не доказано иное, прекращение обязательства.

Приведенные положения закона и условия договора судом апелляционной инстанции не учтены.

Ссылаясь на то, что обязательство ответчиком исполнено надлежащим образом, суд апелляционной инстанции не дал оценки отсутствию у ответчика и расписки, и экземпляра долгового документа.

Кроме того, судом апелляционной инстанции неправильно распределено между сторонами бремя доказывания имеющих значение для разрешения данного спора обстоятельств.

Из положений пп. 1, 2 ст. 812 ГК РФ следует, что заемщик вправе оспаривать договор займа по его безденежности, доказывая, что деньги или другие вещи в действительности от займодавца им не получены или получены в меньшем количестве, чем указано в договоре.

Если договор займа должен быть совершен в письменной форме, его оспаривание по безденежности путем свидетельских показаний не допускается, за исключением случаев, когда договор был заключен под влиянием обмана, насилия, угрозы, злонамеренного соглашения представителя.

Согласно разъяснениям, изложенным в ответе на вопрос 10 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2015), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 25 ноября 2015 г., в случае спора, вытекающего из заемных правоотношений, на кредиторе лежит обязанность доказать факт передачи должнику предмета займа и то, что между сторонами возникли отношения, регулируемые главой 42 ГК РФ, а на заемщике — факт надлежащего исполнения обязательств по возврату займа либо безденежность займа.

Поскольку получение суммы займа подтверждено собственноручной подписью заемщика в тексте договора и этот договор удостоверен нотариально, обязанность доказать безденежность договора или исполнение обязательств по нему лежала именно на заемщике.

В нарушение закона суд апелляционной инстанции, по существу, переложил обязанность доказывания на истца.

Определение № 78-КГ21-58-К3 5. Ненадлежащее исполнение страховщиком и станцией технического обслуживания обязанности по ремонту поврежденного транспортного средства является основанием для обращения потерпевшего к страховщику, застраховавшему ответственность причинителя вреда по договору обязательного страхования, с требованием о страховой выплате.

Д. обратился в суд с иском к страховой компании о взыскании страхового возмещения.

Судом установлено, что в результате дорожно-транспортного происшествия автомобилю Д. причинены механические повреждения, гражданская ответственность истца застрахована по договору ОСАГО в страховой компании (ответчик).

После обращения истца к страховщику с заявлением о страховом возмещении ему было выдано направление на ремонт на станцию технического обслуживания автомобилей (далее — СТОА), расположенную по конкретному адресу. Однако осмотр автомобиля по адресу, указанному страховщиком, был произведен индивидуальным предпринимателем, который предложил истцу подписать соглашение об условиях ремонта, согласно которому при ремонте автомобиля могут быть использованы запчасти, предоставленные альтернативными производителями или бывшие в употреблении.

Не согласившись на использование деталей, бывших в употреблении, истец неоднократно обращался в страховую компанию с претензией о проведении ремонта транспортного средства либо о выплате страхового возмещения в денежной форме, но получал отказы.

Финансовый уполномоченный также вынес решение об отказе в удовлетворении требований истца.

Суд первой инстанции, частично удовлетворяя иск, руководствовался положениями ст.ст. 927, 929, 931 ГК РФ, п. 151 ст. 12 Федерального закона от 25 апреля 2002 г. № 40-ФЗ “Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств” (далее — Закон об ОСАГО), разъяснениями, изложенными в пп. 52 и 53 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 декабря 2017 г. № 58 “О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств”, и исходил из того, что истцу было выдано направление на СТОА с неверным указанием исполнителя и адреса. Доказательства того, что до истца была доведена информация о другом исполнителе, в материалах дела отсутствуют. Документы относительно полномочий индивидуального предпринимателя представлены только в судебном заседании. В связи с этим суд пришел к выводу о том, что истец как потребитель был введен в заблуждение относительно СТОА, где будет осуществляться ремонт его транспортного средства.

Суд сослался на п. 59 постановления Пленума Верховного Суд РФ от 26 декабря 2017 г. № 58, в котором разъяснено, что если в соответствии с единой методикой определения размера расходов на восстановительный ремонт в отношении поврежденного транспортного средства, утвержденной положением Банка России от 19 сентября 2014 г. № 432-П, требуется замена комплектующих изделий (деталей, узлов, агрегатов), то при восстановительном ремонте поврежденного транспортного средства не допускается использование бывших в употреблении или восстановленных комплектующих изделий (деталей, узлов, агрегатов). Иное может быть определено только соглашением между страховщиком и потерпевшим (абз. 3 п. 151 ст. 12 Закона об ОСАГО).

Суд также указал, что соглашение об условиях ремонта, заключить которое с истцом было предложено индивидуальным предпринимателем, содержит сведения о возможности использования как новых, так и бывших в употреблении деталей для ремонта. При этом согласия на использование в процессе ремонта бывших в употреблении деталей истец не давал, ремонт автомобиля истца на СТОА произведен не был. Истец неоднократно письменно обращался к ответчику для решения вопроса об организации восстановительного ремонта либо о выплате денежных средств, однако доказательств того, что ответчиком были приняты какие-либо меры для урегулирования спора, не имеется, а переписка между сторонами не свидетельствует о попытках ответчика достигнуть соглашения.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции пришел к выводу о том, что обязанность ответчика перед потерпевшим по организации восстановительного ремонта поврежденного автомобиля в рамках договора ОСАГО надлежащим образом не исполнена и у истца возникло право на изменение способа возмещения вреда в виде выплаты страхового возмещения в денежной форме.

С позицией суда первой инстанции и ее обоснованием согласился суд апелляционной инстанции.

Кассационный суд общей юрисдикции отменил решение суда первой инстанции и апелляционное определение и направил дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, указав, что ответчик выдал истцу направление на ремонт, который не был произведен ввиду несогласия истца на использование при восстановительном ремонте транспортного средства неоригинальных запасных частей или бывших в употреблении.

По мнению суда кассационной инстанции, страховщик выполнил принятые на себя обязательства, выдав в предусмотренный договором срок направление на ремонт автомобиля.

Суд кассационной инстанции отклонил доводы Д. о том, что текст представленного ему для заключения соглашения об условиях ремонта содержал пункт о возможности использования в процессе ремонта бывших в употреблении запасных частей, посчитав, что это не является безусловным основанием для удовлетворения иска.

При этом суд сослался на п. 1 ст. 421 ГК РФ о свободе договора и о том, что понуждение к заключению договора не допускается, а также на п. 1 ст. 432 этого же Кодекса, согласно которому договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Наличие опечатки в адресе СТОА, по мнению суда кассационной инстанции, не является существенным нарушением требований действующего закона со стороны ответчика, поскольку истцом не оспаривалось, что он обращался в СТОА по надлежащему адресу.

Следовательно, наличие опечатки в адресе СТОА в направлении не повлекло негативных последствий для Д.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила судебное постановление кассационного суда общей юрисдикции, оставив в силе решение суда первой инстанции и апелляционное определение, по следующим основаниям.

Пунктом 1 ст. 929 ГК РФ предусмотрено, что по договору имущественного страхования одна сторона (страховщик) обязуется за обусловленную договором плату (страховую премию) при наступлении предусмотренного в договоре события (страхового случая) возместить другой стороне (страхователю) или иному лицу, в пользу которого заключен договор (выгодоприобретателю), причиненные вследствие этого события убытки в застрахованном имуществе либо убытки в связи с иными имущественными интересами страхователя (выплатить страховое возмещение) в пределах определенной договором суммы (страховой суммы).

Согласно п. 4 ст. 10 Закона РФ от 27 ноября 1992 г. № 4015-I “Об организации страхового дела в Российской Федерации” условиями страхования имущества и (или) гражданской ответственности в пределах страховой суммы может предусматриваться замена страховой выплаты предоставлением имущества, аналогичного утраченному имуществу, а в случае повреждения имущества, не повлекшего его утраты, — организацией и (или) оплатой страховщиком в счет страхового возмещения ремонта поврежденного имущества.

Условия и порядок страхового возмещения по договору обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств регулируются Законом об ОСАГО.

В соответствии со ст. 3 Закона об ОСАГО одним из основных принципов обязательного страхования является гарантия возмещения вреда, причиненного жизни, здоровью или имуществу потерпевших, в пределах, установленных данным Федеральным законом.

Согласно абз. 1—3 п. 151 ст. 12 Закона об ОСАГО страховое возмещение вреда, причиненного легковому автомобилю, находящемуся в собственности гражданина и зарегистрированному в Российской Федерации, осуществляется (за исключением случаев, установленных п. 161 названной статьи) в соответствии с п. 152 или п. 153 названной статьи путем организации и (или) оплаты восстановительного ремонта поврежденного транспортного средства потерпевшего (возмещение причиненного вреда в натуре).

Страховщик после осмотра поврежденного транспортного средства потерпевшего и (или) проведения его независимой технической экспертизы выдает потерпевшему направление на ремонт на станцию технического обслуживания и осуществляет оплату стоимости проводимого такой станцией восстановительного ремонта поврежденного транспортного средства потерпевшего в размере, определенном в соответствии с единой методикой определения размера расходов на восстановительный ремонт в отношении поврежденного транспортного средства, с учетом положений абз. 2 п. 19 указанной статьи.

При проведении восстановительного ремонта в соответствии с пп. 152 и 153 той же статьи не допускается использование бывших в употреблении или восстановленных комплектующих изделий (деталей, узлов, агрегатов), если в соответствии с единой методикой определения размера расходов на восстановительный ремонт в отношении поврежденного транспортного средства требуется замена комплектующих изделий (деталей, узлов, агрегатов); иное может быть определено соглашением страховщика и потерпевшего.

Согласно разъяснениям, данным в п. 59 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 декабря 2017 г. № 58, в отличие от общего правила оплата стоимости восстановительного ремонта легкового автомобиля, находящегося в собственности гражданина (в том числе имеющего статус индивидуального предпринимателя) и зарегистрированного в Российской Федерации, осуществляется страховщиком без учета износа комплектующих изделий (деталей, узлов, агрегатов) (абз. 3 п. 151 ст. 12 Закона об ОСАГО в редакции Федерального закона от 28 марта 2017 г. № 49-ФЗ).

Из приведенных норм права и разъяснений

Пленума Верховного Суда РФ следует, что возмещение вреда, причиненного легковому автомобилю, находящемуся в собственности гражданина и

зарегистрированному в Российской Федерации, по общему правилу осуществляется путем восстановительного ремонта поврежденного транспортного средства, при этом страховщиком стоимость такого ремонта оплачивается без учета износа комплектующих изделий (деталей, узлов, агрегатов).

Перечень случаев, когда страховое возмещение по выбору потерпевшего или по соглашению потерпевшего и страховщика либо в силу объективных обстоятельств вместо организации и оплаты восстановительного ремонта осуществляется в форме страховой выплаты, установлен п. 161 ст. 12 Закона об ОСАГО.

Поскольку по данному делу судом установлено, что соглашение об условиях ремонта, предложенное к заключению Д. с индивидуальным предпринимателем, без подписания которого ремонт не мог быть осуществлен, предусматривало возможность использования в процессе ремонта транспортного средства как новых, так и бывших в употреблении деталей, не было достигнуто сторонами, истец вправе был требовать выплаты страхового возмещения в денежном выражении, что не было учтено кассационным судом общей юрисдикции при рассмотрении дела.

Определение № 41-КГ21-49-К4 6. Договором об участии в долевом строительстве многоквартирного дома является договор, заключенный застройщиком в целях привлечения денежных средств граждан и юридических лиц для долевого строительства многоквартирного дома и содержащий все необходимые существенные условия этого договора, вне зависимости от того, как были поименованы сторонами этот договор и полученная по нему застройщиком денежная сумма.

К. обратилась в суд с иском к министерству строительства Самарской области, застройщику об установлении факта участия в долевом строительстве, факта оплаты и о признании права на получение в собственность квартиры.

В обоснование требований истец указала, что 29 января 2007 г. между ней и обществом (заказчиком) заключен предварительный договор, согласно которому истец приняла участие в инвестировании строительства многоквартирного жилого дома.

В соответствии с этим договором заказчик обязался после получения разрешительной документации и ввода дома в эксплуатацию передать инвестору однокомнатную квартиру определенной площади под строительным номером 105. Взятые на себя обязательства инвестора истец исполнила в полном объеме, что подтверждается квитанциями от 18 мая 2007 г. на сумму 1 641 905 руб. и от 25 мая 2007 г. на сумму 100 000 руб.

Письмом от 27 ноября 2019 г. министерство строительства Самарской области сообщило К. о том, что решением комиссии от 8 мая 2014 г. она отнесена к числу пострадавших и включена в реестр граждан, чьи денежные средства привлечены для строительства многоквартирного дома и чьи права нарушены. Однако в представленном ею пакете документов отсутствуют документы об оплате по предварительным договорам, в связи с чем К. предложено представить указанные документы либо решение суда об установлении факта оплаты.

Суд первой инстанции, отказывая К. в удовлетворении исковых требований, указал, что из содержания предварительного договора не следует обязанность истца по оплате цены недвижимого имущества до заключения основного договора; условия договора займа (между сторонами заключены предварительный договор инвестирования и договор займа) также не содержат указания о прекращении у застройщика обязательства по возврату суммы займа путем передачи жилого помещения в многоквартирном доме после завершения его строительства.

Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции.

Кассационный суд общей юрисдикции судебные постановления судов первой и апелляционной инстанций оставил без изменения.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила состоявшиеся по делу судебные постановления, дело направила на новое рассмотрение в суд первой инстанции, указав следующее.

В силу ч. 1 ст. 1 Федерального закона от 30 декабря 2004 г. № 214-ФЗ “Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации” (в редакции, действовавшей на момент возникновения спорных правоотношений; далее — Федеральный закон № 214-ФЗ) данный Федеральный закон регулирует отношения, связанные с привлечением денежных средств граждан и юридических лиц для долевого строительства многоквартирных домов и (или) иных объектов недвижимости на основании договора участия в долевом строительстве (далее — участники долевого строительства) и возникновением у участников долевого строительства права собственности на объекты долевого строительства и права общей долевой собственности на общее имущество в многоквартирном доме и (или) ином объекте недвижимости, а также устанавливает гарантии защиты прав, законных интересов и имущества участников долевого строительства.

Действие Федерального закона № 214-ФЗ распространяется также на отношения, возникшие при совершении начиная с 1 апреля 2005 г. сделок по привлечению денежных средств граждан иными способами (заключении предварительных договоров купли-продажи жилых помещений в объекте строительства, договоров об инвестировании строительства многоквартирного жилого дома или иного объекта недвижимости, договоров займа, обязательства по которым в части возврата займа прекращаются с передачей жилого помещения в многоквартирном доме или ином объекте недвижимости после завершения его строительства в собственность, договоров о совместной деятельности в целях осуществления строительства многоквартирного жилого дома или иного объекта недвижимости и т.д.) в случаях, если судом с учетом существа фактически сложившихся отношений установлено, что сторонами действительно имелся в виду договор участия в долевом строительстве (вопрос 2 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за IV квартал 2012 года, утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 10 апреля 2013 г.).

Верховный Суд РФ в Обзоре практики разрешения судами споров, возникающих в связи с участием граждан в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости, утвержденном Президиумом Верховного Суда РФ 4 декабря 2013 г., указал, что при рассмотрении дел по спорам, возникающим из правоотношений, основанных на сделках, связанных с передачей гражданами денежных средств в целях строительства многоквартирного дома и последующей передачей жилого помещения в таком многоквартирном доме в собственность, но совершенных в нарушение требований Федерального закона № 214-ФЗ, независимо от на- именования заключенного сторонами договора следует исходить из существа сделки и фактически сложившихся отношений сторон. В таких случаях, если судом установлено, что сторонами при совершении сделки, не отвечающей указанным требованиям, действительно имелся в виду договор участия в долевом строительстве, к сделке применяются положения Федерального закона № 214-ФЗ.

Пленум Верховного Суда РФ в п. 43 постановления от 25 декабря 2018 г. № 49 “О некоторых вопросах применения общих положений

Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора” разъяснил, что условия договора подлежат толкованию в системной взаимосвязи с основными началами гражданского законодательства, закрепленными в ст. 1 ГК РФ, другими положениями Гражданского кодекса РФ, законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права (ст.ст. 3, 422 ГК РФ).

Значение условия договора устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом (ч. 1 ст. 431 ГК РФ).

Условия договора толкуются и рассматриваются судом в их системной связи и с учетом того, что они являются согласованными частями одного договора (системное толкование).

Толкование условий договора осуществляется с учетом цели договора и существа законодательного регулирования соответствующего вида обязательств.

Согласно условиям предварительного договора от 18 мая 2007 г. стороны обязались заключить основной договор об участии в долевом строительстве жилого дома до 1 декабря 2007 г.

Этим договором предусмотрено, что в случае если до или в период его действия у сторон возникнут другие обязательства по другим договорам между собой, то стороны заменяют другие обязательства по другим договорам выполнением обязательства по основному договору долевого участия.

В соответствии с дополнительным соглашением к предварительному договору стоимость однокомнатной квартиры под строительным номером 105 составляет 1 741 905 руб.

По условиям договора займа и дополнительного соглашения от 18 мая 2007 г. К. (займодавец) обязалась внести в кассу заказчика (заемщика) денежные средства в размере 1 741 905 руб. со сроком их возврата до 1 декабря 2007 г. Судом установлено, что между сторонами заключены предварительный договор инвестирования и договор займа.

Таким образом, суд не исключил, что целью возникших правоотношений являлось строительство объекта недвижимого имущества — однокомнатной квартиры под строительным номером 105.

Оценивая условия предварительного договора и договора займа, суд указал, что в них отсутствует указание на исполнение обязательств по предварительному договору путем передачи денежных средств по договору займа.

Между тем, как следует из материалов дела, К. передала заказчику по договору займа денежные средства в размере стоимости объекта долевого участия сразу и в полном объеме до заключения основного договора, при этом срок возврата суммы займа совпал со сроком заключения основного договора. Кроме того, стороны согласовали в предварительном договоре условие о замене иных обязательств по другим договорам выполнением обязательства по основному договору долевого участия.

Таким образом, условия предварительного договора и договора займа о цене объекта долевого участия и сумме займа, сроках заключения основного договора и возврата суммы займа, а также о замене иных обязательств по другим договорам выполнением обязательства по основному договору долевого участия тоже подлежали оценке судом по правилам ст. 431 ГК РФ на предмет соответствия названных сделок по привлечению денежных средств граждан существу договора участия в долевом строительстве.

Однако указанным обстоятельствам судом в нарушение требований ст. 67 и ч. 4 ст. 198 ГПК РФ оценка дана не была.

Ограничившись ссылкой на то, что договоры инвестирования и займа не содержат указания на прекращение у застройщика обязательства по возврату суммы займа путем передачи жилого помещения в многоквартирном доме после завершения его строительства, суд не исследовал всю совокупность доказательств, представленных К. в обоснование ее доводов о заключении по существу договора участия в долевом строительстве и оплате по этому договору, и не создал условий для реализации положений ст.ст. 2 и 195 ГПК РФ и правильного разрешения возникшего спора.

Определение № 46-КГ21-40-К6 7. Возникновение спора о надлежащем исполнении первоначальным участником долевого строительства обязательства по уплате застройщику цены договора не является основанием для признания недействительным ранее заключенного этим участником долевого строительства договора об уступке прав по договору об участии в долевом строительстве.

ООО “Глобус групп” (застройщик) обратилось в суд с иском к ООО “Контакт” и Щ. о расторжении договора участия в долевом строительстве, признании договора цессии недействительным, об исключении из Единого государственного реестра недвижимости (далее — ЕГРН) регистрационной записи и просило расторгнуть договоры об участии в долевом строительстве, заключенные между АО “ЛИК” (первоначальный застройщик) и ООО “Контакт” и между ООО “Контакт” и Щ., указывая, что ООО “Контакт” не исполнило обязательство перед АО “ЛИК” по оплате в рамках договора участия в долевом строительстве, а потому не могло уступить впоследствии право требования по данному договору Щ.

Заочным решением суда иск удовлетворен.

Принимая такое решение, суд первой инстанции на основании положений ст.ст. 450, 4501, 453 ГК РФ, Федерального закона от 30 декабря 2004 г. № 214-ФЗ “Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации” (далее — Закон об участии в долевом строительстве) пришел к выводу о наличии оснований для расторжения договора участия в долевом строительстве в отношении объекта долевого строительства (квартиры), поскольку ООО “Контакт” не исполнило обязательство по оплате объекта долевого строительства.

Суд первой инстанции сделал вывод, что, поскольку ООО “Контакт” не исполнило обязательство по оплате объекта долевого строительства, оно не имело правовых оснований заключать договор цессии, а потому признал договор цессии, заключенный между ООО “Контакт” и Щ., не- 8-БВС № 11 действительным, как совершенный в нарушение законодательного запрета, предусмотренного ч. 1 ст. 11 Закона об участии в долевом строительстве.

Суд апелляционной инстанции поддержал позицию суда первой инстанции.

Кассационный суд общей юрисдикции судебные постановления судов первой и апелляционной инстанций оставил без изменения.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила состоявшиеся по делу судебные постановления, дело направила на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.

Признавая недействительным договор цессии, суд сослался на ч. 1 ст. 11 Закона об участии в долевом строительстве, согласно которой уступка участником долевого строительства прав требований по договору допускается только после уплаты им цены договора или одновременно с переводом долга на нового участника долевого строительства в порядке, установленном Гражданским кодексом РФ.

Между тем вывод суда о недействительности договора цессии по данному основанию не соответствует фактическим обстоятельствам дела.

Как следует из материалов дела, Щ., которому банк предоставил денежные средства на покупку квартиры, для получения кредита приложил к заявлению следующие документы: договор об участии в долевом строительстве от 4 апреля 2018 г., заключенный между АО “ЛИК” и ООО “Контакт”, зарегистрированный в установленном законом порядке; договор цессии от 8 июня 2018 г., заключенный между ООО “Контакт” и Щ., зарегистрированный в установленном законом порядке; справку за подписью исполняющего обязанности генерального директора АО “ЛИК”, представленную в Росреестр, свидетельствующую о том, что оплата за квартиру по договору об участии в долевом строительстве от 4 апреля 2018 г. произведена в полном объеме в размере 1 925 100 руб.

Как предусмотрено ч. 10 ст. 48 Федерального закона от 13 июля 2015 г. № 218-ФЗ “О государственной регистрации недвижимости” (в редакции, действовавшей на момент заключения договора цессии), государственная регистрация соглашения (договора), на основании которого производится уступка прав требований участника долевого строительства по договору участия в долевом строительстве, осуществляется по заявлению сторон договора о такой уступке (цедента и цессионария). Для государственной регистрации договора об уступке прав требований по договору участия в долевом строительстве также необходимы: 1) договор об уступке прав требований по договору участия в долевом строительстве; 2) справка, подтверждающая полную или частичную уплату цены договора участия в долевом строительстве цедентом застройщику, выступающему стороной договора участия в долевом строительстве, с указанием размеров и сроков внесения платежей и выданная таким застройщиком или банком, через который осуществлялись указанные платежи.

С учетом положений приведенной нормы Закона необходимые условия для государственной регистрации договора об уступке прав требований по договору участия в долевом строительстве сторонами соглашения были выполнены, представлена справка о полной уплате цены договора участия в долевом строительстве цедентом ООО “Контакт” застройщику АО “ЛИК”, при этом справка об уплате цены договора участия в долевом строительстве, выдаваемая застройщиком, является документом, прямо предусмотренным законом в качестве подтверждения уплаты цены договора.

Судом не указано, по каким основаниям данная справка не принята в качестве доказательства по делу.

При этом суд принял во внимание документы, представленные конкурсным управляющим ООО “ЛИК”, а именно бухгалтерские документы (карточки счета, выписки по лицевым счетам, выписки из кассовой книги), в которых указанная оплата не отражена. Между тем бухгалтерские документы не являются исключительными доказательствами оплаты по договору участия в долевом строительстве.

Таким образом, суду надлежало достоверно установить, исполнило ли ООО “Контакт” свои обязательства по договору участия в долевом строительстве в полном объеме, поскольку данный договор зарегистрирован в установленном законом порядке и в дальнейшем также в установленном законом порядке зарегистрировано соглашение об уступке прав между ООО “Контакт” и Щ.

В качестве последствий признания недействительной сделки цессии судом первой инстанции указано на исключение из ЕГРН записи о государственной регистрации договора цессии и ипотеки в силу закона.

Однако, делая данный вывод, суд вышел за пределы исковых требований в нарушение ч. 3 ст. 196 ГПК РФ, согласно которой выйти за пределы исковых требований суд может только в случаях, предусмотренных законом.

Как предусмотрено п. 4 ст. 166 ГК РФ, суд вправе применить последствия недействительности ничтожной сделки по своей инициативе, если это необходимо для защиты публичных интересов, и в иных предусмотренных законом случаях. В данном деле такие обстоятельства отсутствуют.

В п. 78 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25 “О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации” разъяснено, что согласно абз. 1 п. 3 ст. 166 ГК РФ требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо. Исходя из системного толкования п. 1 ст. 1, п. 3 ст. 166 и п. 2 ст. 168 ГК РФ, иск лица, не являющегося стороной ничтожной сделки, о применении последствий ее недействительности может быть также удовлетворен, если гражданским законодательством не установлен иной способ защиты права этого лица и его защита возможна лишь путем применения последствий недействительности ничтожной сделки.

Между тем в исковом заявлении ООО “Глобус групп” не указано, какие права и законные интересы истца были нарушены договором цессии, стороной которого он не является; договор зарегистрирован в установленном законом порядке; сам договор его сторонами не оспаривается. По сути, требование истца направлено на восстановление прав ООО “Контакт” как участника по договору об участии в долевом строительстве жилья с тем, чтобы расторгнуть с ним договор.

ООО “Контакт” не заявляло требования о признании договора цессии недействительным.

Из положений ст. 390 ГК РФ следует, что недействительность переданного требования в случае, если такое будет установлено, является основанием для привлечения цессионарием к ответственности цедента. При этом обстоятельства, связанные с наличием либо прекращением договора участия в долевом строительстве и его исполнением, сами по себе не находятся в причинной связи с действительностью и заключенностью оспариваемого договора цессии. В случае если истец полагает, что ООО “Контакт” не исполнило перед ним обязательства по договору участия в долевом строительстве, он вправе заявить имущественные требования к стороне договора.

Кроме того, согласно п. 5 ст. 166 ГК РФ заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки.

При регистрации договора уступки прав требования между ООО “Контакт” и Щ. представлена справка за подписью исполняющего обязанности генерального директора АО “ЛИК”, свидетельствующая о полной оплате объекта долевого строительства (квартиры) по договору об участии в долевом строительстве. Таким образом, все стороны договора, а также третьи лица полагались на действительность договора уступки, что не получило оценки суда.

Кроме того, суд признал недействительным договор цессии, заключенный между ООО “Контакт” и Щ., поскольку расторг договор, на основании которого к ООО “Контакт” перешло уступаемое право.

Согласно пп. 3, 4 ст. 453 ГК РФ в случае изменения или расторжения договора обязательства считаются измененными или прекращенными с момента заключения соглашения сторон об изменении или о расторжении договора, если иное не вытекает из соглашения или характера изменения договора, а при изменении или расторжении договора в судебном порядке — с момента вступления в законную силу решения суда об изменении или о расторжении договора.

Стороны не вправе требовать возвращения того, что было исполнено ими по обязательству до момента изменения или расторжения договора, если иное не установлено законом или соглашением сторон.

Таким образом, переданное право могло быть возвращено ООО “ЛИК” только после вступления в законную силу решения суда о расторжении договора от 4 апреля 2018 г., а потому на момент вынесения решения суда и апелляционного определения оснований для признания недействительным договора цессии от 9 июня 2018 г. по данному мотиву не имелось.

Нельзя признать обоснованной ссылку суда на положения ст. 5 Закона об участии в долевом строительстве о праве застройщика на односторонний отказ от исполнения договора, который в указанном случае считается расторгнутым со дня направления другой стороне уведомления об этом, поскольку в данном случае уведомление о расторжении договора направлено не стороне договора участия в долевом строительстве Щ., а ООО “Контакт”.

При вынесении решения судом также не учтены интересы физического лица Щ., уплатившего полную стоимость по договору цессии, и банка, предоставившего кредит на такую покупку и являющегося залогодержателем имущественных прав по договору цессии, не приняты меры к восстановлению их прав, нарушенных в результате признания недействительными договоров цессии, и, соответственно, не разрешен в полном объеме гражданский спор, как того требует ст. 2 ГПК РФ.

Определение № 77-КГ21-5-К1 Исковая давность 8. Срок исковой давности, пропущенный истцом — юридическим лицом, о применении которого заявил ответчик, не подлежит восстановлению судом независимо от причин его пропуска.

ПАО “Кубаньэнерго” (далее — общество) 5 мая 2020 г. обратилось в суд с иском к К. о взыскании стоимости бездоговорного потребления электрической энергии.

Судом установлено, что К. с 5 июня 2014 г. до 28 августа 2017 г. в качестве индивидуального предпринимателя осуществляла деятельность по розничной торговле пищевыми продуктами. 5 декабря 2016 г. обществом с выходом на место и проведением осмотра торгового павильона составлен акт о потреблении индивидуальным предпринимателем К. электрической энергии путем самовольного подключения электропровода в отсутствие договора электроснабжения. Акт составлен в присутствии свидетелей, К. от подписания акта отказалась.

Требование общества об оплате бездоговорного потребления электроэнергии, направленное ответчику письмом от 3 апреля 2017 г. с приложением счета на оплату, К. выполнено не было.

При рассмотрении этого дела в суде первой инстанции ответчик К. заявила о применении срока исковой давности, в связи с чем истцом было подано заявление о восстановлении указанного срока.

Решением суда, оставленным без изменения апелляционным определением, восстановлен пропущенный срок для обращения с исковым заявлением в суд, исковые требования удовлетворены.

Кассационный суд общей юрисдикции судебные постановления судов первой и апелляционной инстанций оставил без изменения.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила состоявшиеся по делу судебные постановления и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.

Статьей 195 ГК РФ установлено, что исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Согласно п. 1 ст. 196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет 3 года со дня, определяемого в соответствии со ст. 200 данного Кодекса.

В соответствии с п. 1 ст. 200 ГК РФ, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

В силу ст. 205 ГК РФ в исключительных случаях, когда суд признает уважительной причину пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с личностью истца (тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п.), нарушенное право гражданина подлежит защите. Причины пропуска срока исковой давности могут признаваться уважительными, если они имели место в последние 6 месяцев срока давности, а если этот срок равен 6 месяцам или менее 6 месяцев — в течение срока давности.

Суд восстановил пропущенный обществом срок исковой давности по требованиям о взыскании стоимости бездоговорного потребления электрической энергии, признав причину его пропуска уважительной.

Вместе с тем из буквального толкования приведенных выше норм права, а также из разъяснений, изложенных в п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 сентября 2015 г. № 43 “О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности”, следует, что в соответствии со ст. 205 ГК РФ в исключительных случаях суд может признать уважительной причину пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с личностью истца — физического лица, если последним заявлено такое ходатайство и им представлены необходимые доказательства. По смыслу указанной нормы, а также п. 3 ст. 23 ГК РФ срок исковой давности, пропущенный юридическим лицом и гражданином — индивидуальным предпринимателем, по требованиям, связанным с осуществлением им предпринимательской деятельности, не подлежит восстановлению независимо от причин его пропуска.

Таким образом, у суда не имелось предусмотренных законом оснований для восстановления обществу как юридическому лицу пропущенного срока исковой давности.

С учетом заявленных истцом требований и подлежащих применению норм материального права по данному делу юридически значимыми и подлежащими установлению являлись обстоятельства, связанные с исчислением срока исковой давности, определением момента его начала и истечения, однако они не вошли в предмет доказывания по делу и в нарушение положений ст.ст. 56 и 67 ГПК РФ не получили соответствующей правовой оценки со стороны суда первой инстанции, который ограничился лишь формальным указанием на наличие оснований для восстановления срока исковой давности по заявленным требованиям.

Названные нарушения норм материального и процессуального права не были устранены судами апелляционной и кассационной инстанций.

Определение № 18-КГ22-15-К4 Разрешение споров, связанных с жилищными отношениями 9. Удовлетворение исковых требований собственника жилого помещения, расположенного в многоквартирном доме, связанных с проведением работ по ремонту фасада этого дома в отсутствие решения общего собрания его собственников, противоречит жилищному законодательству.

Мировое соглашение сторон об урегулировании спора не подлежит утверждению судом, если этим соглашением нарушаются права и законные интересы третьих лиц.

Х. обратилась в суд с иском к товариществу собственников жилья (далее — ТСЖ), обществу о возложении обязанности выполнить работы по ремонту фасада многоквартирного дома, взыскании неустойки, штрафа, суммы компенсации морального вреда, мотивировав свои требования следующим. В период отопительного сезона в принадлежащем ей жилом помещении было холодно, в связи с чем она обратилась к ТСЖ с требованием установить и устранить причину утечки тепла. На направленные в адрес ТСЖ заявление о ремонте фасада здания и претензию ответы истцом не получены, ремонтные работы не выполнены. Также истец ссылалась на то, что своим бездействием ответчик нарушает ее право на благоприятные и безопасные условия проживания, а ответственность за содержание и ремонт фасада наряду с ТСЖ несет общество (ответчик), оказывающее услуги и работы по содержанию и ремонту общего имущества многоквартирного дома.

Разрешая спор и отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции исходил из того, что нарушений прав Х., на которые истец указывала в исковом заявлении, не установлено, показатели колебания температуры в принадлежащем истцу жилом помещении при замере были в пределах допустимых, кроме того, ремонт фасада многоквартирного дома относится к капитальному ремонту, затрагивает интересы всех жильцов многоквартирного дома, при этом собственниками помещений в многоквартирном доме решения о проведении капитального ремонта не принималось.

Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции.

Определением кассационного суда общей юрисдикции решение суда первой инстанции и апелляционное определение отменены, производство по делу прекращено в связи с заключением между Х. и ТСЖ мирового соглашения, по условиям которого ТСЖ обязуется в течение 3 месяцев со дня утверждения судом мирового соглашения выполнить следующий проектный объем работ по ремонту фасада многоквартирного дома по всей площади периметра квартиры и сдать по акту приема-передачи Х.: демонтаж фасадной плитки; демонтаж смонтированного утеплителя; монтаж утеплителя; восстановление гидроизоляции и утепление наружных откосов и балконных дверей; монтаж фасадной плитки; замена утеплителя; вывоз отходов ремонта; иные необходимые работы. ТСЖ обязуется произвести все необходимые согласования для выполнения указанных в мировом соглашении работ, в том числе с управляющей организацией. В случае нарушения ТСЖ обязательств по мировому соглашению (полное или частичное невыполнение указанного объема работ, нарушение срока выполнения работ) ТСЖ обязуется уплатить Х. неустойку за нарушение срока исполнения требований потребителя в размере 1 809 866 руб., сумму компенсации морального вреда в размере 150 000 руб. и штраф в размере 904 933 руб. Указанные денежные средства ТСЖ должно перечислить на расчетный счет Х. по реквизитам, указанным в мировом соглашении, в течение 30 рабочих дней с даты поступления требования Х. о выплате. В случае неисполнения ТСЖ обязательств по данному мировому соглашению Х. вправе обратиться в суд с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное взыскание с ТСЖ всех указанных в мировом соглашении сумм.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ, рассмотрев дело по кассационной жалобе Д., С., Л., М., А. (собственников помещений, расположенных в том же многоквартирном доме, что и квартира Х.), отменила определение кассационного суда общей юрисдикции, направив дело на новое рассмотрение в суд кассационной инстанции в связи со следующим.

Утверждая мировое соглашение, кассационный суд общей юрисдикции вопреки требованиям ч. 1 ст. 153, чч. 2 и 3 ст. 1538, чч. 6 и 7 ст. 15310 ГПК РФ содержание мирового соглашения на соответствие нормам жилищного законодательства и соблюдение прав и законных интересов третьих лиц (собственников помещений в многоквартирном доме) не проверил, ограничившись лишь формальным указанием на отсутствие таких нарушений и соблюдение критериев допустимости мирного урегулирования спора.

Как усматривается из материалов дела, в своем исковом заявлении Х. ставила вопрос о выполнении текущих ремонтных работ фасада жилого многоквартирного дома за счет денежных средств фонда благоустройства ТСЖ, а капитальных ремонтных работ — за счет денежных средств фонда капитального ремонта, находящихся на специальном счете.

В силу положений п. 5 ч. 1 ст. 166 ЖК РФ ремонт фасада входит в перечень услуг и (или) работ по капитальному ремонту общего имущества в многоквартирном доме, оказание и (или) выполнение которых финансируются за счет средств фонда капитального ремонта, который сформирован исходя из минимального размера взноса на капитальный ремонт, установленного нормативным правовым актом субъекта Российской Федерации.

Согласно пп. 1 и 41 ч. 2 ст. 44 ЖК РФ принятие решений о капитальном ремонте общего имущества в многоквартирном доме, об использовании фонда капитального ремонта, о текущем ремонте общего имущества в многоквартирном доме относится к компетенции общего собрания собственников помещений в многоквартирном доме.

В соответствии с положениями ч. 1 ст. 189 ЖК РФ проведение капитального ремонта общего имущества в многоквартирном доме осуществляется на основании решения общего собрания собственников помещений в многоквартирном доме, за исключением случаев, предусмотренных законом.

Вопрос о наличии решения общего собрания собственников многоквартирного дома о проведении капитального ремонта в спорном доме судом кассационной инстанции не исследовался.

При этом удовлетворение требования собственника жилого помещения в многоквартирном доме, связанного с единоличным распоряжением общим имуществом собственников помещений такого многоквартирного дома, без получения соответствующего согласия противоречит требованиям закона.

Кроме того, утверждая мировое соглашение, содержащее обязательство ТСЖ по выполнению капитального ремонта на сумму 1 809 866 руб., а в случае его невыполнения в течение 3 месяцев — обязательство ТСЖ по выплате истцу неустойки в указанном размере, суммы компенсации морального вреда в размере 150 000 руб., а также штрафа в размере 904 933 руб., суд кассационной инстанции не учел того обстоятельства, что ТСЖ является некоммерческой организацией, средства которой состоят из обязательных платежей, вступительных и иных взносов членов товарищества (п. 2 ст. 291 ГК РФ, п. 1 ч. 2 ст. 151 ЖК РФ).

Согласно ч. 1 ст. 361 ЖК РФ собственникам помещений в многоквартирном доме принадлежат права на денежные средства, находящиеся на специальном счете, предназначенном для перечисления средств на проведение капитального ремонта общего имущества в многоквартирном доме и открытом в кредитной организации (далее — специальный счет), и сформированные за счет взносов на капитальный ремонт, пеней, уплаченных в связи с ненадлежащим исполнением обязанности по уплате таких взносов, и начисленных кредитной организацией процентов за пользование денежными средствами на специальном счете.

Как следует из п. 11 ч. 2 ст. 44 ЖК РФ, принятие решений о совершении операций с денежными средствами фонда капитального ремонта, находящимися на специальном счете, относится к компетенции общего собрания собственников помещений в многоквартирном доме.

Однако наличие соответствующего решения собрания собственников помещений многоквартирного дома судом кассационной инстанции также не устанавливалось.

Таким образом, мировое соглашение, заключенное между Х. и ТСЖ, утверждено кассационным судом общей юрисдикции в отсутствие предусмотренных законом оснований, без проверки соответствия условий мирового соглашения требованиям закона и соблюдения прав и законных интересов других лиц.

Определение № 5-КГ21-155-К2 10. Невозможность проживания несовершеннолетнего в жилом помещении, которое было определено ему соглашением родителей и в котором он зарегистрирован в установленном порядке, не может служить основанием для признания ребенка утратившим право пользования этим жилым помещением.

В. обратился в суд с иском к С., действующей в интересах несовершеннолетней дочери У., о признании утратившей право пользования жилым помещением и снятии с регистрационного учета в спорном жилом помещении. В обоснование требования истец ссылался на следующее.

Ему и членам его семьи по договору социального найма было предоставлено жилое помещение на состав семьи: В., его жена, дочь и сын А. 14 октября 2017 г. А. вступил в брак с С. От брака супруги имеют несовершеннолетнего ребенка У., которая зарегистрирована в данной квартире. Брак между А. и С. расторгнут 24 сентября 2019 г. Ответчик с дочерью выехала из квартиры 6 июля 2019 г., забрав все свои вещи и мебель, после этого в спорной квартире не появлялась. Ответчик с 6 июля 2019 г. не оплачивала коммунальные услуги, не участвовала в расходах на содержание жилья. С. перестала быть членом семьи истца.

А. (отец несовершеннолетней У.) 14 февраля 2020 г. снят с регистрационного учета в спорной квартире и проживает постоянно в другом месте.

Разрешая спор и принимая решение об удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции исходил из того, что место жительства несовершеннолетней У. было определено соглашением родителей по месту жительства отца — А., однако он добровольно выехал из жилого помещения, тем самым расторгнув договор социального найма. Поскольку право пользования жилым помещением несовершеннолетней производно от прав ее отца, оно подлежит прекращению. Мать несовершеннолетней У. — С. имеет другое место жительства; наниматель спорной квартиры и члены его семьи опекунами ребенка не являются. 9-БВС № 11 Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции.

Кассационный суд общей юрисдикции оставил судебные постановления судов первой и апелляционной инстанций без изменения.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила состоявшиеся по делу судебные постановления и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, указав следующее.

Часть 1 ст. 38 Конституции Российской Федерации провозглашает, что материнство и детство, а также семья находятся под защитой государства.

В силу положений ст. 3 Конвенции о правах ребенка, одобренной Генеральной Ассамблеей ООН 20 ноября 1989 г., во всех действиях в отношении детей независимо от того, предпринимаются они государственными или частными учреждениями, занимающимися вопросами социального обеспечения, судами, административными или законодательными органами, первоочередное внимание уделяется наилучшему обеспечению интересов ребенка.

Государства-участники признают право каждого ребенка на уровень жизни, необходимый для физического, умственного, духовного, нравственного и социального развития ребенка (п. 1 ст. 27 Конвенции).

Согласно п. 2 ст. 20 ГК РФ местом жительства несовершеннолетних, не достигших четырнадцати лет, или граждан, находящихся под опекой, признается место жительства их законных представителей — родителей, усыновителей или опекунов.

В силу ч. 2 ст. 69 ЖК РФ члены семьи нанимателя жилого помещения по договору социального найма имеют равные с нанимателем права и обязанности.

В соответствии с ч. 3 ст. 83 ЖК РФ в случае выезда нанимателя и членов его семьи в другое место жительства договор социального найма жилого помещения считается расторгнутым со дня выезда.

По смыслу указанных норм права несовершеннолетние дети приобретают право на жилое помещение, определяемое им в качестве места жительства соглашением родителей, форма которого законом не установлена. Заключение такого соглашения, одним из доказательств чего является регистрация ребенка в жилом помещении, выступает предпосылкой приобретения ребенком права пользования конкретным жилым помещением, возникающего независимо от факта вселения ребенка в такое жилое помещение.

Между тем при рассмотрении данного дела суды не учли, что несовершеннолетняя У. приобрела право пользования спорным жилым помещением по договору социального найма в качестве члена семьи своего отца, вселена в жилое помещение и проживала в нем; в силу возраста она не имеет возможности самостоятельно реализовать свои жилищные права. Судами не установлено, что несовершеннолетняя У. приобрела право пользования каким-либо иным жилым помещением, в связи с чем выводы о производности прав несовершеннолетней от прав их законных представителей являются ошибочными.

То обстоятельство, что отец несовершеннолетней У. — А. добровольно выехал из жилого помещения и проживает в другом месте, не влияет на право пользования несовершеннолетней У. спорным жилым помещением, которое она с выездом из него своих родителей не утратила.

Данные обстоятельства судом при рассмотрении спора учтены не были, что привело к ошибочному выводу об утрате несовершеннолетней права пользования спорной квартирой.

Определение № 4-КГ22-3-К1 Разрешение споров, связанных с социальными отношениями 11. Денежные средства, предоставленные молодой семье (молодым специалистам) в виде социальной выплаты на строительство (приобретение) жилья в сельской местности, не подлежат взысканию в качестве неосновательного обогащения, если эти средства были потрачены указанными лицами на ремонт и реконструкцию приобретенного жилого дома в целях приведения его в состояние, пригодное для постоянного проживания.

Министерство сельского хозяйства и продовольствия Республики Мордовия (далее — минсельхоз республики) 26 августа 2020 г. обратилось в суд с иском к С. о взыскании денежных средств.

В обоснование заявленных требований истцом указано, что С. с 2015 года являлась участником федеральной целевой программы “Устойчивое развитие сельских территорий на 2014—2017 годы и на период до 2020 года”, утвержденной постановлением Правительства РФ от 15 июля 2013 г. № 598 “О федеральной целевой программе “Устойчивое развитие сельских территорий на 2014—2017 годы и на период до 2020 года” (далее также — федеральная целевая программа, Программа), по категории “молодой специалист”, состав семьи — 2 человека (С., супруг Р.); 19 мая 2015 г. ей было выдано свидетельство о предоставлении социальной выплаты на строительство (приобретение) жилья в сельской местности (далее также — социальная выплата) в размере 814 851 руб. 1 и 2 июня 2015 г. социальная выплата была перечислена минсельхозом республики на банковский счет С.

По условиям названной федеральной целевой программы и Типового положения о предоставлении социальных выплат на строительство (приобретение) жилья гражданам Российской Федерации, проживающим в сельской местности, в том числе молодым семьям и молодым специалистам (приложение № 4 к федеральной целевой программе, далее также — Типовое положение), гражданин, которому предоставляется социальная выплата, вправе ее использовать на строительство жилого дома (создание объекта индивидуального жилищного строительства или пристроенного жилого помещения к имеющемуся жилому дому) в сельской местности, в том числе на завершение ранее начатого строительства жилого дома. Согласно условиям участия в Программе С. обязалась за счет социальной выплаты осуществить строительство жилого дома.

Однако жилой дом был приобретен С. и Р. за счет ипотечного кредита и собственных денежных средств, а за счет социальной выплаты С. осуществила в приобретенном доме ремонт, использовав тем самым социальную выплату не по целевому назначению. 28 мая 2020 г. минсельхоз республики направил в адрес С. претензию о предоставлении документов, подтверждающих строительство жилого дома, однако ответа на данную претензию от С. не последовало, документы, подтверждающие строительство дома, не предоставлены.

Полагая, что С. не исполнила условия участия в федеральной целевой программе, и ссылаясь на ст.ст. 309, 310 ГК РФ, минсельхоз республики просил суд взыскать с С. в доход республиканского бюджета денежные средства в размере 803 210 руб.

Ответчик С. и привлеченный к участию в деле в качестве третьего лица Р. в суде иск не признали.

Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования о взыскании с С. денежных средств, полученных в виде социальной выплаты на строительство жилого дома, суд первой инстанции сослался на ст.ст. 309, 310 ГК РФ, положения постановления Правительства РФ от 15 июля 2013 г. № 598 “О федеральной целевой программе “Устойчивое развитие сельских территорий на 2014—2017 годы и на период до 2020 года” и указал на то, что С. средства социальной выплаты использованы не по целевому назначению: не на строительство жилого дома, под которым понимается создание объекта индивидуального жилищного строительства, а на его приобретение и ремонт, вследствие чего пришел к выводу о том, что С. не исполнила взятые на себя обязательства по федеральной целевой программе и обязана возвратить полученную ею социальную выплату на строительство (приобретение) жилья минсельхозу республики.

Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции и их правовым обоснованием, дополнительно отметив, что положения федеральной целевой программы не предусматривают использование социальной выплаты на реконструкцию и ремонт приобретенного дома, а усовершенствование приобретенного жилого дома, создание комфортных условий для проживания в доме путем его ремонта не отвечают целям предоставления социальной выплаты.

Отклоняя доводы апелляционной жалобы С. о том, что ее вины в нецелевом использовании социальной выплаты нет и что за счет этих средств были произведены реконструкция и ремонт приобретенного дома, поскольку проживание в нем было невозможно, суд апелляционной инстанции, применив к спорным отношениям положения ст.ст. 401, 1102 ГК РФ, высказал суждение о том, что С. должна была осознавать, что предоставленная социальная выплата расходуется ею не по целевому назначению, не в соответствии с условиями Программы. Соответствие С. и Р. условиям Программы, проживание и осуществление ими трудовой деятельности в сельской местности не освобождают С. от обязанности возвратить денежные средства социальной выплаты, использованные не по целевому назначению.

Кассационный суд общей юрисдикции состоявшиеся по делу судебные постановления судов первой и апелляционной инстанций оставил без изменения.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ выводы судебных инстанций о нецелевом использовании С. социальной выплаты и о наличии правовых оснований для взыскания этой выплаты признала неправомерными ввиду следующего.

В силу пп. “ж”, “к” ч. 1 ст. 72 Конституции Российской Федерации социальная защита, включая социальное обеспечение, жилищное законодательство находятся в совместном ведении Российской Федерации и субъектов Российской Федерации.

В ч. 2 ст. 1 Федерального закона от 29 декабря 2006 г. № 264-ФЗ “О развитии сельского хозяйства” указано, что данным Законом установлены правовые основы реализации государственной социально-экономической политики в сфере развития сельского хозяйства как экономической деятельности по производству сельскохозяйственной продукции, оказанию услуг в целях обеспечения населения российскими продовольственными товарами, промышленности сельскохозяйственным сырьем и содействия устойчивому развитию территорий сельских поселений и соответствующих межселенных территорий.

К основным целям государственной аграрной политики среди прочих отнесено обеспечение устойчивого развития сельских территорий, занятости сельского населения, повышения уровня его жизни, в том числе оплаты труда работников, занятых в сельском хозяйстве (п. 2 ч. 2 ст. 5 названного Федерального закона).

В силу п. 2 ст. 2 ЖК РФ органы государственной власти и органы местного самоуправления в пределах своих полномочий обеспечивают условия для осуществления гражданами права на жилище, используют бюджетные средства и иные не запрещенные законом источники денежных средств для улучшения жилищных условий граждан, в том числе путем предоставления в установленном порядке субсидий для приобретения или строительства жилых помещений.

На момент заключения между минсельхозом республики, обществом (работодателем) и С. (получателем социальной выплаты) трехстороннего договора об обеспечении жильем молодой семьи (молодого специалиста) с использованием на эти цели социальной выплаты (19 мая 2015 г.) действовала федеральная целевая программа, утвержденная постановлением Правительства РФ от 15 июля 2013 г. № 5981.

Целями названной программы являлись: создание комфортных условий жизнедеятельности в сельской местности; стимулирование инвестиционной активности в агропромышленном комплексе путем создания благоприятных инфраструктурных условий в сельской местности; содействие созданию высокотехнологичных рабочих мест на селе; активизация участия граждан, проживающих в сельской местности, в реализации общественно значимых проектов; формирование позитивного отношения к сельской местности и сельскому образу жизни.

Одна из основных задач этой федеральной целевой программы — удовлетворение потребностей сельского населения, в том числе молодых семей и молодых специалистов, в благоустроенном жилье.

Как указал Конституционный Суд РФ в абз. 2 и 5 п. 3.2 Постановления от 14 января 2020 г. № 2-П “По делу о проверке конституционности абзацев первого и четвертого пункта 30 Типового положения о предоставлении социальных выплат на строительство (приобретение) жилья гражданам Российской Федерации, проживающим в сельской местности, в том числе молодым семьям и молодым специалистам (приложе- 1Действие федеральной целевой программы “Устойчивое развитие сельских территорий на 2014—2017 годы и на период до 2020 года” досрочно прекращено с 1 января 2018 г. в связи с изданием постановления Правительства РФ от 13 декабря 2017 г. № 1544. ние № 4 к федеральной целевой программе “Устойчивое развитие сельских территорий на 2014—2017 годы и на период до 2020 года”, утвержденной постановлением Правительства Российской Федерации от 15 июля 2013 года № 598), в связи с жалобой гражданки М.В. Алисовой”, принципы правовой определенности и поддержания доверия к закону и действи