Бюллетень ВС РФ от 13.08.2020

ПОСТАНОВЛЕНИЯ ПРЕЗИДИУМА,

РЕШЕНИЯ И ОПРЕДЕЛЕНИЯ СУДЕБНЫХ КОЛЛЕГИЙ

ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ При решении вопросов о законности отказа представителем нанимателя государственному служащему в заключении с ним срочного служебного контракта и о том, носит ли такой отказ дискриминационный характер, суду следует определить и установить все юридически значимые обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения спора Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 27 мая 2019 г. № 5-КГ19-54 ( И з в л е ч е н и е ) К. обратилась в суд с иском к Федеральной антимонопольной службе (далее — ФАС России) о признании незаконным отказа в допуске к прохождению государственной гражданской службы в должности советника отдела контроля морского вооружения соответствующего Управления ФАС России, об обязании заключить контракт на прохождение государственной гражданской службы на этой должности.

В обоснование заявленных требований К. указала следующее. 10 августа 2017 г. она была зачислена в кадровый резерв ФАС России. 7 сентября 2017 г. истцом было подано заявление о приеме на работу в ФАС России на должность советника отдела контроля морского вооружения на период отпуска по уходу за ребенком до достижения им возраста трех лет основного сотрудника, ей был установлен испытательный срок — шесть месяцев, определен наставник на срок три месяца. 10 сентября 2017 г. К. уволилась с предыдущего места работы, так как была уверена в том, что будет принята на службу в ФАС России. В период с 12 по 14 сентября 2017 г. она проходила комиссию на допуск к сведениям, составляющим государственную тайну. С 18 по 21 сентября 2017 г. ответчик допустил К. к выполнению своих служебных обязанностей по подготовке ряда документов.

В декабре 2017 г. ФАС России получены документы, подтверждающие положительное решение о допуске К. к сведениям, составляющим государственную тайну, по второй форме и о принятии ее на службу в отдел контроля морского вооружения.

Однако контракт на прохождение государственной гражданской службы с К. заключен не был, ей в устном порядке было сообщено о том, что она не принята на государственную гражданскую службу по причине ее беременности.

К. предприняла попытку урегулировать спор в досудебном порядке путем направления в ФАС России соответствующей претензии, в ответе на которую представитель ФАС России сообщил об отсутствии возможности принять ее на государственную гражданскую службу и заключить с ней контракт по соответствующей должности.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения определением суда апелляционной инстанции, в удовлетворении исковых требований отказано.

Разрешая спор и отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции исходил из того, что руководителем ФАС России приказ о назначении К. на должность государственной гражданской службы советника отдела контроля морского вооружения не издавался, служебный контракт с ней не заключался, с правилами внутреннего трудового распорядка, должностной инструкцией и локальными актами ФАС России ее не знакомили, табель учета рабочего времени в отношении К. не велся, денежное содержание ей не начислялось и не выплачивалось, в связи с чем пришел к выводу об отсутствии доказательств, подтверждающих факт трудовых отношений между К. и ФАС России. Суд первой инстанции указал также, что К. не доказала факт работы у ответчика в спорный период в должности советника отдела контроля морского вооружения, в частности ею не было представлено доказательств допуска ее к работе с ведома или по поручению работодателя и фактического выполнения трудовой функции в ФАС России.

Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции и их правовым обоснованием.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ 27 мая 2019 г. пришла к выводу о том, что судами первой и апелляционной инстанций были допущены существенные нарушения норм материального и процессуального права, которые выразились в следующем.

Частью 7 ст. 11 ТК РФ предусмотрено, что на государственных служащих и муниципальных служащих действие трудового законодательства и иных актов, содержащих нормы трудового права, распространяется с особенностями, предусмотренными федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, законами и иными нормативными правовыми актами субъектов Российской Федерации о государственной службе и муниципальной службе.

В соответствии с п. 2 ст. 1 Федерального закона от 27 июля 2004 г. № 79-ФЗ “О государственной гражданской службе Российской Федерации” представитель нанимателя — руководитель государственного органа, лицо, замещающее государственную должность, либо представитель указанных руководителя или лица, осуществляющие полномочия нанимателя от имени Российской Федерации или субъекта Российской Федерации.

В ст. 16 названного Закона установлены ограничения, связанные с гражданской службой.

В данной норме перечислены случаи, когда гражданин не может быть принят на гражданскую службу, а гражданский служащий не может находиться на гражданской службе: наличие заболевания, препятствующего поступлению на гражданскую службу или ее прохождению и подтвержденного заключением медицинской организации; выход из гражданства Российской Федерации или приобретение гражданства другого государства; представление подложных документов или заведомо ложных сведений при поступлении на гражданскую службу и другое.

Частью 1 ст. 22 Закона предусмотрено, что поступление гражданина на гражданскую службу для замещения должности гражданской службы или замещение гражданским служащим другой должности гражданской службы осуществляется по результатам конкурса, если иное не установлено настоящей статьей.

Согласно пп. 3 и 5 ч. 2 ст. 22 названного Закона конкурс не проводится при назначении на должность гражданской службы гражданского служащего (гражданина), включенного в кадровый резерв на гражданской службе; при заключении срочного служебного контракта.

Конкурс может не проводиться при назначении на отдельные должности гражданской службы, исполнение должностных обязанностей по которым связано с использованием сведений, составляющих государственную тайну, по перечню должностей, утверждаемому нормативным актом государственного органа (ч. 3 ст. 22 Закона).

В соответствии с ч. 1 ст. 23 указанного выше Закона прохождение гражданской службы и замещение должности гражданской службы осуществляются на основе служебного контракта — соглашения между представителем нанимателя и гражданином, поступающим на гражданскую службу, или гражданским служащим. Служебным контрактом устанавливаются права и обязанности сторон.

Срочный служебный контракт заключается в случае замещения должности гражданской службы на период отсутствия гражданского служащего, за которым в соответствии с данным Законом и другими федеральными законами сохраняется должность гражданской службы (п. 2 ч. 4 ст. 25 Закона).

В силу п. 6 Инструкции о порядке допуска должностных лиц и граждан Российской Федерации к государственной тайне, утвержденной постановлением Правительства РФ от 6 февраля 2010 г. № 63, если по характеру выполняемых должностных (специальных, функциональных) обязанностей предусматривается доступ к сведениям, составляющим государственную тайну, граждане могут быть назначены на эти должности только после оформления допуска к государственной тайне по соответствующей форме.

Статьей 73 Федерального закона от 27 июля 2004 г. № 79-ФЗ предусмотрено, что федеральные законы, иные нормативные правовые акты Российской Федерации, законы и иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации, содержащие нормы трудового права, применяются к отношениям, связанным с гражданской службой, в части, не урегулированной данным Законом.

Следовательно, данной статьей предусмотрено субсидиарное применение норм трудового законодательства к отношениям, связанным с государственной гражданской службой (Обзор судебной практики по спорам, связанным с прохождением службы государственными гражданскими служащими и муниципальными служащими, утвержденный Президиумом Верховного Суда РФ 22 июня 2016 г.).

Частью 1 ст. 64 ТК РФ запрещается необоснованный отказ в заключении трудового договора.

Частью 3 этой же статьи предусмотрен запрет отказывать в заключении трудового договора жен- щинам по мотивам, связанным с беременностью или наличием детей.

По письменному требованию лица, которому отказано в заключении трудового договора, работодатель обязан сообщить причину отказа в письменной форме в срок не позднее чем в течение семи рабочих дней со дня предъявления такого требования (ч. 5 ст. 64 ТК РФ).

В п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 г. № 2 “О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации” разъяснено, что при рассмотрении споров, связанных с отказом в приеме на работу, необходимо иметь в виду, что труд свободен и каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, а также иметь равные возможности при заключении трудового договора без какой-либо дискриминации, т.е. какого бы то ни было прямого или косвенного ограничения прав или установления прямых или косвенных преимуществ при заключении трудового договора в зависимости от пола, расы, цвета кожи, национальности, языка, происхождения, имущественного, семейного, социального и должностного положения, возраста, места жительства (в том числе наличия или отсутствия регистрации по месту жительства или пребывания), а также других обстоятельств, не связанных с деловыми качествами работников, за исключением случаев, предусмотренных федеральным законом (ст.ст. 19, 37 Конституции Российской Федерации, ст.ст. 2, 3, 64 ТК РФ, ст. 1 Конвенции Международной организации труда № 111 о дискриминации в области труда и занятий 1958 года, ратифицированной Указом Президиума Верховного Совета СССР от 31 января 1961 г.).

В п. 10 названного постановления Пленума также указано, что при рассмотрении споров, связанных с отказом в приеме на работу, необходимо проверить, делалось ли работодателем предложение об имеющихся у него вакансиях (например, сообщение о вакансиях передано в органы службы занятости, помещено в газете, объявлено по радио, оглашено во время выступлений перед выпускниками учебных заведений, размещено на доске объявлений), велись ли переговоры о приеме на работу с данным лицом и по каким основаниям ему было отказано в заключении трудового договора. При этом необходимо учитывать, что запрещается отказывать в заключении трудового договора по обстоятельствам, носящим дискриминационный характер.

Из приведенных нормативных положений Федерального закона “О государственной гражданской службе Российской Федерации”, Трудового кодекса РФ и разъяснений Пленума Верховного Суда РФ по их применению следует, что гражданин может быть принят на гражданскую службу в случае отсутствия ограничений, связанных с гражданской службой, и соответствия его квалификационным требованиям, установленным законодательством Российской Федерации для замещения должностей гражданской службы. Поступление гражданина на гражданскую службу для замещения должности гражданской службы осуществляется по результатам конкурса. Конкурс не проводится при поступлении гражданина на гражданскую службу по срочному служебному контракту. В случае отказа представителя нанимателя в принятии гражданина (не имеющего ограничений, связанных с гражданской службой, и отвечающего квалификационным требованиям, установленным для замещения должностей гражданской службы) на гражданскую службу (в том числе по срочному служебному контракту) представитель нанимателя по письменному требованию гражданина обязан сообщить причину отказа. Служебные споры о неправомерном отказе в поступлении на гражданскую службу рассматриваются также непосредственно в судах. При рассмотрении в суде спора о признании отказа в поступлении на гражданскую службу неправомерным гражданин должен доказать несоответствие отказа представителя нанимателя действующему законодательству, регулирующему поступление граждан на гражданскую службу, а представитель нанимателя, в свою очередь, — правомерность отказа в приеме на гражданскую службу. При этом необходимо проверить, предлагалась ли представителем нанимателя гражданину имеющаяся у него должность гражданской службы, по поводу поступления на которую возник спор; проводились ли представителем нанимателя процедуры по принятию этого гражданина на гражданскую службу и по каким основаниям ему было отказано в заключении служебного контракта, а кроме того, учитывать, что запрещается отказывать в заключении служебного контракта по обстоятельствам, носящим дискриминационный характер.

Изложенные нормы права, регулирующие поступление гражданина на гражданскую службу для замещения должности гражданской службы по срочному служебному контракту, судами первой и апелляционной инстанций при рассмотрении исковых требований К. были применены неправильно. Вследствие этого обстоятельства, имеющие значение для дела с учетом норм права, регулирующих спорные отношения, судебными инстанциями не установлены, действительные правоотношения сторон не определены.

Частью 2 ст. 56 ГПК РФ предусмотрено, что суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

В силу ч. 1 ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

При принятии решения суд оценивает доказательства, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения дела, установлены и какие обстоятельства не установлены, каковы правоотношения сторон, какой за- кон должен быть применен по данному делу и подлежит ли иск удовлетворению (ч. 1 ст. 196 ГПК РФ).

По данному делу для решения вопросов о том, имел ли место неправомерный отказ ФАС России в поступлении К. на гражданскую службу на должность советника отдела контроля морского вооружения по срочному служебному контракту и не носил ли данный отказ дискриминационный характер по мотиву, связанному с беременностью К., юридически значимыми, подлежащими определению и установлению с учетом исковых требований К., возражений на них ответчика и регулирующих спорные отношения норм материального права являлись следующие обстоятельства: проходила ли К. собеседование и иные процедуры, связанные с ее поступлением на гражданскую службу на должность советника отдела контроля морского вооружения на время отсутствия основного работника, и с каким результатом; какое решение было принято представителем нанимателя в отношении К. после прохождения ею собеседования на указанную должность; по согласованию с каким должностным лицом ФАС России истцом было подано заявление о назначении на должность советника отдела контроля морского вооружения; по каким причинам К. было отказано представителем ФАС России в принятии на гражданскую службу и заключении срочного служебного контракта на должность советника отдела контроля морского вооружения, могли ли эти причины с учетом действующего правового регулирования являться основанием для отказа в принятии К. на эту должность гражданской службы и др.

Суды первой и апелляционной инстанций при рассмотрении исковых требований К. в результате неправильного применения норм материального права и существенного нарушения норм процессуального права не определили и не установили названные обстоятельства, имеющие значение для дела, и то, какой стороне надлежит их доказывать.

В соответствии со ст. 12 ГПК РФ правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон. Суд, сохраняя независимость, объективность и беспристрастность, осуществляет руководство процессом, разъясняет лицам, участвующим в деле, их права и обязанности, предупреждает о последствиях совершения или несовершения процессуальных действий, оказывает лицам, участвующим в деле, содействие в реализации их прав, создает условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законодательства при рассмотрении и разрешении гражданских дел.

Доказательства представляются сторонами и другими лицами, участвующими в деле. Суд вправе предложить им представить дополнительные доказательства. В случае, если представление необходимых доказательств для этих лиц затруднительно, суд по их ходатайству оказывает содействие в собирании и истребовании доказательств (ч. 1 ст. 57 ГПК РФ).

В силу ст. 60 ГПК РФ обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами.

Для доказывания того, что документы на К. были поданы ФАС России в федеральный орган исполнительной власти, уполномоченный в области обеспечения безопасности, на оформление допуска к государственной тайне для того, чтобы заключить срочный служебный контракт на должность советника отдела контроля морского вооружения, требующую такого допуска, истцом заявлялись ходатайства в порядке ст. 57 ГПК РФ об истребовании из ФАС России и органа безопасности документов о результатах рассмотрения запроса ФАС России об оформлении К. допуска к государственной тайне для назначения на указанную должность. Эти ходатайства в нарушение положений ст.ст. 12, 57 ГПК РФ были отклонены судом первой инстанции.

Между тем из положений Закона РФ от 21 июля 1993 г. № 5485-I “О государственной тайне” и Инструкции о порядке допуска должностных лиц и граждан Российской Федерации к государственной тайне, утвержденной постановлением Правительства РФ от 6 февраля 2010 г. № 63, определяющих порядок допуска должностных лиц и граждан к государственной тайне, следует, что мероприятия по оформлению допуска к государственной тайне по соответствующей форме проводятся кадровыми и режимно-секретными подразделениями организации в отношении граждан, принимаемых на работу (службу) на должности, предусматривающие допуск к сведениям, составляющим государственную тайну. Режимно-секретное подразделение организации на каждого такого гражданина направляет в орган безопасности предусмотренные документы, в том числе письмо с обоснованием необходимости оформления гражданину допуска к государственной тайне, в котором указываются должность, на которую оформляется гражданин, и другие сведения по данной должности. По окончании процедуры проверки документы с отметкой органа безопасности о проведении проверочных мероприятий и номером допуска к государственной тайне возвращаются в организацию.

Следовательно, истребование документов на К. из ФАС России и органа безопасности по поводу прохождения ею процедуры оформления допуска к государственной тайне, их изучение и оценка необходимы были для выяснения вопроса о причинах отказа ФАС России в принятии К. на должность советника отдела контроля морского вооружения по срочному служебному контракту.

В результате отказа судебных инстанций в удовлетворении указанных ходатайств К. была фактически лишена права на представление доказательств в подтверждение своих исковых требований. Это привело к тому, что гарантированное каж- дому право на справедливую, компетентную, полную и эффективную судебную защиту, закрепленное в ст. 8 Всеобщей декларации прав человека, п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, п. 1 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, а также в ч. 1 ст. 46 Конституции Российской Федерации, в отношении К. оказалось существенно ущемленным.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала также заслуживающим внимания довод К. о том, что отказ ФАС России в ее приеме на гражданскую службу носил дискриминационный характер по мотиву беременности, сославшись при этом на положения международных актов (п. “с” ст. 4 Декларации о ликвидации дискриминации в отношении женщин, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 7 ноября 1967 г.; ст. 1 и пп. “с” и “е” ст. 2 Конвенции о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин от 18 декабря 1979 г.), нормы трудового законодательства (ст.ст. 3 и 4 ТК РФ), а также разъяснения Пленума Верховного Суда РФ (п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 января 2014 г. № 1 “О применении законодательства, регулирующего труд женщин, лиц с семейными обязанностями и несовершеннолетних”).

Ввиду изложенного Судебная коллегия отменила состоявшиеся по делу судебные постановления и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

ПО ЭКОНОМИЧЕСКИМ СПОРАМ Контролирующее должника лицо не может быть привлечено к субсидиарной ответственности на основании ст. 6112 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)” по долгам, возникшим до момента, в который это лицо должно было обратиться с заявлением о банкротстве должника Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 21 октября 2019 г. № 305-ЭС19-9992 ( И з в л е ч е н и е ) С момента создания должника и до возбуждения дела о его банкротстве Ф. являлся единственным участником и руководителем должника.

В связи с ненадлежащим исполнением должником обязательств по договору подряда решением арбитражного суда по другому делу с контролируемой Ф. организации в пользу общества взысканы убытки. Указанное судебное решение вступило в законную силу 30 апреля 2015 г.

Поскольку должник не исполнил вступивший в законную силу судебный акт, общество в 2017 году обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании его банкротом.

Определением суда возбуждено производство о банкротстве должника. Впоследствии определением того же суда на основании абз. 8 п. 1 ст. 57 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ “О несостоятельности (банкротстве)” (далее — Закон о банкротстве) производство по данному делу прекращено из-за отсутствия средств, достаточных для возмещения расходов на проведение процедур банкротства.

Полагая, что имеется предусмотренное Законом о банкротстве основание для привлечения Ф. к субсидиарной ответственности по обязательствам контролируемого им должника (за неисполнение обязанности по подаче в арбитражный суд заявления о банкротстве должника), общество обратилось в арбитражный суд с соответствующим требованием. Размер ответственности Ф. определен обществом в сумме, взысканной решением арбитражного суда в качестве убытков по договору подряда.

Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, заявление удовлетворено. Суды исходили из того, что Ф. в силу ст. 9 Закона о банкротстве должен был инициировать процесс банкротства должника в течение месяца после вступления в законную силу судебного решения по делу о взыскании убытков по договору подряда, т.е. не позднее 1 июня 2015 г., чего он не сделал.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ 21 октября 2019 г. отменила названные судебные акты и отказала в удовлетворении заявления по следующим основаниям.

Применительно к гражданским договорным отношениям невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица.

Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

Исходя из этого, в п. 2 ст. 10 Закона о банкротстве, в действовавшей ранее редакции, ст. 6112 Закона о банкротстве, в редакции, действующей в настоящее время, законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, 2-БВС № 7 по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному передать встречное исполнение.

Субсидиарная ответственность такого руководителя ограничивается объемом обязательств перед этими обманутыми кредиторами, т.е. объемом обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного п. 2 ст. 9 Закона о банкротстве.

В рассматриваемом случае суды установили, что Ф. должен был инициировать процесс банкротства должника после 30 апреля 2015 г.

На иной период возникновения обязанности по подаче в суд заявления о несостоятельности должника общество не ссылалось и соответствующие обстоятельства не доказывало.

При таких обстоятельствах у судов не имелось оснований для возложения на Ф. субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве по обязательствам должника, вытекающим из договора подряда, возникшим до 30 апреля 2015 г.

ПО АДМИНИСТРАТИВНЫМ ДЕЛАМ 1. Оспариваемая частично форма уведомления о несоответствии указанных в уведомлении о планируемых строительстве или реконструкции объекта индивидуального жилищного строительства или садового дома параметров объекта индивидуального жилищного строительства или садового дома установленным параметрам и (или) недопустимости размещения объекта индивидуального жилищного строительства или садового дома на земельном участке (приложение № 3), утвержденная приказом Минстроя России от 19 сентября 2018 г. № 591/пр, признана не противоречащей федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 27 августа 2019 г. № АКПИ19-492, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 3 декабря 2019 г. № АПЛ19-433 2. Подпункт “в” п. 15 Правил содержания общего имущества в многоквартирном доме, утвержденных постановлением Правительства РФ от 13 августа 2006 г. № 491, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 21 августа 2019 г. № АКПИ19-451, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 28 ноября 2019 г. № АПЛ19-427 3. Пункты 3, 7, 35, 51, 53 Положения об особенностях режима рабочего времени и времени отдыха членов экипажей воздушных судов гражданской авиации Российской Федерации, утвержденного приказом Минтранса России от 21 ноября 2005 г. № 139, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 26 августа 2019 г. № АКПИ19-469, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 3 декабря 2019 г. № АПЛ19-431 4. Абзац 1 п. 6 Правил организации деятельности мобильной медицинской бригады, являющихся приложением № 8 к Положению об организации оказания первичной медико-санитарной помощи взрослому населению, утвержденному приказом Минздравсоцразвития России от 15 мая 2012 г. № 543н, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 15 августа 2019 г. № АКПИ19-481, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 3 декабря 2019 г. № АПЛ19-430 5. Оспариваемые частично подп. “л” п. 11 Правил содержания общего имущества в многоквартирном доме, утвержденных постановлением Правительства РФ от 13 августа 2006 г. № 491, п. 13, подп. “б” п. 31, пп. 42, 64 Правил предоставления коммунальных услуг собственникам и пользователям помещений в многоквартирных домах и жилых домов, утвержденных постановлением Правительства РФ от 6 мая 2011 г. № 354, пп. 3, 11, 12, 17, 18, 25, 27 Правил, обязательных при заключении управляющей организацией или товариществом собственников жилья либо жилищным кооперативом или иным специализированным потребительским кооперативом договоров с ресурсоснабжающими организациями, утвержденных постановлением Правительства РФ от 14 февраля 2012 г. № 124, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 24 апреля 2019 г. № АКПИ19-78, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 8 августа 2019 г. № АПЛ19-271 6. Оспариваемый частично п. 187 Основных положений функционирования розничных рынков электрической энергии, утвержденных постановлением Правительства РФ от 4 мая 2012 г. № 442, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 30 октября 2019 г. № АКПИ19-689, вступившее в законную силу ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ 1. При квалификации преступления, предусмотренного ст. 199 УК РФ, совершенного до вступления в силу Федерального закона от 29 июля 2017 г. № 250-ФЗ, следует учитывать, что уплаченные до вступления в силу данного Федерального закона страховые взносы входят в состав исчисляемых при этом платежей, если это приведет к уменьшению доли неуплаченных платежей в сумме подлежащих уплате платежей в совокупности Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 23 октября 2019 г. № 120-П19 ( И з в л е ч е н и е ) По приговору Волжского городского суда Волгоградской области от 19 января 2018 г. А. осужден по п. “б” ч. 2 ст. 199, ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ.

Постановлено взыскать с А. в пользу Минфина России в лице управления Федерального казначейства по Волгоградской области 18 770 926 руб. в счет возмещения ущерба, причиненного государству в результате преступления.

А. признан виновным в уклонении от уплаты налогов с организации путем включения в налоговую декларацию заведомо ложных сведений в особо крупном размере и покушении на мошенничество в особо крупном размере.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Волгоградского областного суда от 23 марта 2018 г. приговор оставлен без изменения.

Председатель Верховного Суда РФ в представлении поставил вопрос о возобновлении производства по уголовному делу ввиду новых обстоятельств — в связи с вынесением Конституционным Судом РФ Постановления от 9 июля 2019 г.

№ 27-П.

Президиум Верховного Суда РФ 23 октября 2019 г. удовлетворил представление по следующим основаниям.

В соответствии с п. 1 ч. 4 ст. 413 УПК РФ признание Конституционным Судом РФ закона, примененного судом в данном уголовном деле, не соответствующим Конституции Российской Федерации является основанием для возобновления производства по уголовному делу ввиду новых обстоятельств в порядке, установленном главой 49 УПК РФ.

Конституционный Суд РФ в Постановлении от 9 июля 2019 г. № 27-П признал положения ст. 199 УК РФ, включая п. 1 примечаний к ней, в действующей редакции, изложенной Федеральным законом от 29 июля 2017 г. № 250-ФЗ, не противоречащими Конституции Российской Федерации, как предполагающие — по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования, в том числе в нормативном единстве с ч. 1 ст. 10 УК РФ, — придание этим положениям обратной силы в части включения страховых взносов в состав платежей, учитываемых для целей квалификации уклонения от уплаты налогов и (или) сборов с организации, совершенного до вступления в силу данного Федерального закона, если такое включение приведет к уменьшению доли неуплаченных организацией платежей в сумме подлежащих уплате ею платежей в совокупности (с учетом полноты исполнения обязанности по уплате страховых взносов за соответствующий период), что будет означать улучшение правового положения лица, привлекаемого к уголовной ответственности.

Конституционный Суд РФ указал, что действующая ст. 199 УК РФ в редакции Федерального закона от 29 июля 2017 г. № 250-ФЗ, который по-новому определил критерии крупного и особо крупного размеров уклонения от уплаты указанных в этой статье платежей, включив в состав как неуплаченных, так и подлежащих уплате платежей не только налоги и сборы, но и страховые взносы, подлежит применению во взаимосвязи со ст. 10 УК РФ. Введение в состав суммы подлежащих уплате организацией платежей (помимо ранее включенных в нее налогов и сборов) суммы страховых взносов, означающее увеличение той базы, от которой прежде определялась необходимая для привлечения к уголовной ответственности за уклонение от уплаты налогов и (или) сборов либо для установления признаков квалифицированного состава этого преступления доля неуплаченных платежей в процентном отношении к подлежащим уплате в совокупности, и, как следствие, возможное при определенных обстоятельствах уменьшение такой доли можно рассматривать в ряду законодательных мер, объективно влекущих улучшение положения виновного, совершившего соответствующее преступление до вступления в силу Федерального закона от 29 июля 2017 г. № 250-ФЗ, поскольку снижение удельного веса (относительной величины) налогов и сборов в общем объеме подлежащих уплате платежей открывает путь для признания сравнительно меньшей общественной опасности уклонения от их уплаты.

Следовательно, включение страховых взносов в общую сумму подлежащих уплате организацией платежей при исчислении размера уклонения от их уплаты может улучшить положение лица, привлеченного к уголовной ответственности за совершенное до вступления в силу Федерального закона от 29 июля 2017 г. № 250-ФЗ уклонение от уплаты налогов и (или) сборов, но обеспечившего при этом уплату организацией страховых взносов за тот период, за который исчислена сумма неуплаченных налогов и (или) сборов. Тем самым не исключается и возможность изменения квалификации уклонения от уплаты налогов и (или) сборов с учетом объема исполнения обязанности по уплате страховых взносов за те периоды, в которых неуплата (уклонение от уплаты) таких взносов влекла для плательщика хотя и не уголовную, но публично-правовую ответственность.

Указанное Постановление Конституционного Суда РФ является основанием для возобновления производства по данному уголовному делу ввиду новых обстоятельств, поскольку выявленный конституционно-правовой смысл ст. 199 УК РФ, в том числе п. 1 примечания к этой статье Уголовного кодекса РФ, является общеобязательным.

На основании изложенного, руководствуясь ч. 5 ст. 415 УПК РФ, Президиум Верховного Суда РФ возобновил производство по уголовному делу ввиду новых обстоятельств и отменил приговор и апелляционное определение в части осуждения А. по п. “б” ч. 2 ст. 199 УК РФ, а также в части взыскания с него в пользу Минфина России в лице управления Федерального казначейства по Волгоградской области 18 770 926 руб. в счет возмещения ущерба, причиненного государству в результате преступления.

Уголовное дело в этой части передано на новое судебное разбирательство в тот же суд иным составом суда. 2. Признание Конституционным Судом РФ положений ч. 1 ст. 73, ч. 1 ст. 299 и ст. 307 УПК РФ, позволяющих сохранять после вступления приговора в законную силу арест, наложенный в рамках производства по уголовному делу на имущество лица, не являющегося обвиняемым или лицом, несущим по закону материальную ответственность за его действия, в целях обеспечения гражданского иска, не соответствующими Конституции Российской Федерации послужило основанием для возобновления производства по уголовному делу ввиду новых обстоятельств и снятия ареста с имущества Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 18 сентября 2019 г. № 57-П19 ( И з в л е ч е н и е ) Апелляционным приговором Волгоградского областного суда от 31 марта 2016 г. осуждены: Р., П. и другие по ч. 4 ст. 159 УК РФ, Ш. — по ч. 3 ст. 159 УК РФ и М. — по ч. 5 ст. 33, ч. 4 ст. 159 УК РФ.

Р., П. и другие признаны виновными в хищении путем мошенничества денежных средств, принадлежащих вкладчикам жилищно-строительного кооператива (далее — ЖСК), организованной группой, в крупном и особо крупном размерах. Ш. признан виновным в хищении путем мошенничества денежных средств вкладчиков ЖСК в крупном размере, а М. — в пособничестве в мошенничестве, т.е. в содействии в хищении денежных средств путем мошенничества, совершенного организованной группой, в особо крупном размере.

За потерпевшими судом признано право на удовлетворение гражданских исков о возмещении материального ущерба, вопрос о размере возмещения причиненного им ущерба передан на рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства. При этом сохранен до полного возмещения потерпевшим ущерба арест, наложенный в ходе досудебного производства по уголовному делу, в том числе на двухкомнатную квартиру и на автомашину, право собственности на которые не оспорено заинтересованными лицами и зарегистрировано за Я. (прежняя фамилия — С.).

Я. участвовала в производстве по данному уголовному делу в качестве свидетеля. Данных о том, что она привлекалась в качестве подозреваемой или обвиняемой в совершении преступлений, в результате которых потерпевшим причинен материальный ущерб, либо в качестве гражданского ответчика или лица, обязанного возместить ущерб, причиненный виновными, не имеется.

Как усматривается из материалов дела, 16 октября 2006 г. между Я. (покупателем) и ЖСК “Р” (продавцом) был заключен договор купли-продажи двухкомнатной квартиры. Из выписки из Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним от 22 ноября 2013 г. следует, что собственником двухкомнатной квартиры является Я. 22 августа 2008 г. между С. (Я.) и ООО “А” был заключен договор купли-продажи автомобиля, который после исполнения покупателем обязательств по кредитному договору на основании акта приема-передачи от 15 декабря 2010 г. передан Я.

Право собственности Я. на вышеуказанное имущество никем не оспорено.

В своем обращении в Конституционный Суд РФ Я. оспорила конституционность положений ч. 1 ст. 73, ч. 1 ст. 299 и ст. 307 УПК РФ.

Председатель Верховного Суда РФ в представлении

поставил вопрос о возобновлении производства по уголовному делу в части решения, затрагивающего права и законные интересы гражданки Я., ввиду новых обстоятельств — в связи с вынесением Конституционным Судом РФ Постановления от 17 апреля 2019 г. № 18-П.

Президиум Верховного Суда РФ 18 сентября 2019 г. удовлетворил представление по следующим основаниям.

В соответствии с п. 1 ч. 4 ст. 413 УПК РФ признание Конституционным Судом РФ закона, примененного судом в данном уголовном деле, не соответствующим Конституции Российской Федерации является новым обстоятельством.

Конституционный Суд РФ 17 апреля 2019 г. вынес Постановление № 18-П “По делу о проверке конституционности части первой статьи 73, части первой статьи 299 и статьи 307 Уголовнопроцессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданки И.В. Янмаевой”, в соответствии с которым ч. 1 ст. 73, ч. 1 ст. 299 и ст. 307 УПК РФ признаны не соответствующими ч. 1 ст. 35 и ч. 1 ст. 46 Конституции Российской Федерации, в той мере, в какой в системе действующего правового регулирования по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, данные нормы позволяют сохранить после вступления приговора в законную силу арест, наложенный в рамках производства по уголовному делу на имущество лица, не являющегося обвиняемым или лицом, несущим по закону материальную ответственность за его действия, в целях обеспечения гражданского иска.

На основании изложенного Президиум Верховного Суда РФ возобновил производство по уголовному делу ввиду новых обстоятельств и отменил апелляционный приговор в части решения о сохранении ареста, наложенного в ходе досудебного производства по уголовному делу на имущество Я. (на двухкомнатную квартиру и на автомашину), и снял арест с указанного имущества.

ПОСТАНОВЛЕНИЯ ПРЕЗИДИУМА,

РЕШЕНИЯ И ОПРЕДЕЛЕНИЯ СУДЕБНЫХ КОЛЛЕГИЙ

СУДОВ РЕСПУБЛИК, КРАЕВЫХ И ОБЛАСТНЫХ СУДОВ 1. Разбирательство уголовного дела в суде производится только в отношении подсудимых, и использование в приговоре формулировок, свидетельствующих о виновности в совершении преступления других лиц, не допускается Постановление президиума Верховного Суда Республики Ингушетия от 4 апреля 2018 г. ( И з в л е ч е н и е ) По приговору Малгобекского городского суда Республики Ингушетия от 23 июля 2009 г. (оставленному без изменения судом апелляционной инстанции) Г., О. и А. осуждены по ч. 3 ст. 162 УК РФ.

В кассационной жалобе адвокат в защиту интересов М. просил исключить из описательномотивировочной части приговора сведения о совершении осужденными преступления совместно с М., уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство в связи с его розыском.

Президиум Верховного Суда Республики Ингушетия 4 апреля 2018 г. кассационную жалобу удовлетворил по следующим основаниям.

В соответствии со ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению.

Суд не должен допускать в приговоре формулировок, свидетельствующих о виновности в совершении преступления других лиц.

Указанные ограничения в части того, что недопустимо употребление в приговоре формулировок, предрешающих выводы суда о причастности к преступлению лица, уголовное дело в отношении которого по существу не рассматривалось, содержались в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996 г. № 1 “О судебном приговоре” (в редакции, действовавшей в период рассмотрения уголовного дела) и сохранились в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 г. № 55 “О судебном приговоре”.

Если уголовное дело в отношении иных обвиняемых выделено в отдельное производство, в приговоре указывается, что преступление совершено подсудимым совместно с иными лицами без упоминания их фамилий, но с указанием принятого в отношении их процессуального решения.

В связи с розыском М. уголовное дело в отношении его выделено в отдельное производство.

Судом первой инстанции было рассмотрено уголовное дело по обвинению Г., О. и А. в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 162 УК РФ. Признав указанных лиц виновными, суд в нарушение требований закона указал в приговоре, что преступление совершено ими совместно с М.

Допущенное судом нарушение положений уголовно-процессуального закона является существенным, повлиявшим на исход дела.

С учетом изложенного президиум Верховного Суда Республики Ингушетия изменил приговор: заменил в описательно-мотивировочной части приговора фамилию “М.” на “иное лицо, дело в отношении которого выделено в отдельное производство и оно объявлено в розыск”. 2. Исправительные работы не могут быть назначены иностранному гражданину, не имеющему места постоянного проживания и разрешения на работу на территории Российской Федерации Постановление президиума Хабаровского краевого суда от 1 октября 2018 г. ( И з в л е ч е н и е ) По приговору Центрального районного суда г. Хабаровска от 16 февраля 2018 г. К. осужден по ч. 1 ст. 264 УК РФ к одному году восьми месяцам принудительных работ с удержанием 15% заработка в доход государства с лишением права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами сроком на три года.

Апелляционным постановлением Хабаровского краевого суда от 31 мая 2018 г. приговор изменен, К. назначено наказание по ч. 1 ст. 264 УК РФ в виде одного года шести месяцев исправительных работ с удержанием 10% заработка в доход государства.

В кассационной жалобе К. просил изменить состоявшиеся судебные решения, поскольку он незаконно пребывает на территории Российской Федерации и у него отсутствует возможность исполнить назначенное наказание.

Президиум Хабаровского краевого суда 1 октября 2018 г. изменил приговор и апелляционное постановление, назначил К. наказание в виде штрафа в размере 100 тыс. рублей, указав в обоснование следующее.

Из материалов уголовного дела усматривается, что К. является гражданином Республики Узбекистан.

В соответствии с п. 26 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2015 г. № 58 “О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания” при наличии обстоятельств, препятствующих в соответствии с ч. 1 ст. 56 УК РФ назначению наказания в виде лишения свободы, иностранным гражданам, лицам без гражданства, а также лицам, не имеющим места постоянного проживания на территории Российской Федерации, по статьям Особенной части УК РФ, в санкциях которых предусмотрено только лишение свободы и ограничение свободы, следует назначать более мяг- 3-БВС № 7 кое наказание, чем предусмотрено соответствующей статьей, без ссылки на ст. 64 УК РФ.

Суд апелляционной инстанции, установив, что К. является иностранным гражданином, назначил ему наказание в виде исправительных работ.

Между тем с учетом разъяснения, изложенного в п. 14 упомянутого выше постановления Пленума Верховного Суда РФ, наказания в виде обязательных работ и исправительных работ предполагают привлечение осужденного к труду, с учетом этого суд должен выяснять трудоспособность такого лица, наличие или отсутствие у него основного места работы, место постоянного жительства, а также другие свидетельствующие о возможности исполнения этих видов наказаний обстоятельства.

Суд апелляционной инстанции при назначении К. наказания в виде исправительных работ не учел, что у осужденного с 3 февраля 2018 г. отсутствовало разрешение на временное проживание и работу на территории Российской Федерации.

Допущенное судом существенное нарушение положений уголовного закона повлияло на исход дела и справедливость назначенного К. наказания.

ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ № 4 (2019)1 СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ЭКОНОМИЧЕСКИМ СПОРАМ Споры, возникающие из обязательственных правоотношений 25. Если установленная уполномоченным органом плата за содержание и ремонт жилых помещений для нанимателя жилых помещений по договору социального найма и договору найма жилых помещений государственного или муниципального жилищного фонда в многоквартирном доме, управление которым осуществляется управляющей организацией, меньше, чем плата, установленная договором управления, оставшаяся часть платы вносится наймодателем этого жилого помещения.

Решением общего собрания собственников жилых помещений многоквартирного дома общество выбрано управляющей организацией этого дома.

Наймодателем нескольких жилых помещений в этом доме является федеральное казенное учреждение (далее — учреждение).

По договорам социального найма названные жилые помещения переданы нанимателям.

Постановлением уполномоченного органа местного самоуправления установлена плата за содержание и ремонт жилых помещений для нанимателей жилых помещений по договорам социального найма и договорам найма жилых помещений государственного или муниципального жилого фонда в размере 14 руб. 56 коп./кв.м.

В соответствии с протоколом общего собрания собственников помещений в многоквартирном доме и договором управления этим многоквартирным домом тариф на содержание и текущий ремонт составил 22 руб. 88 коп./кв.м.

Таким образом, размер платы, вносимой нанимателем по тарифу, установленному органом местного самоуправления, оказался меньше, чем размер платы, установленный договором управления.

Общество обратилось в арбитражный суд с иском к учреждению о взыскании задолженности, составляющей разницу между подлежащей уплате суммой по договору и суммой, уплаченной нанимателями, а также неустойки по день фактической оплаты.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апел- 1Окончание. Начало в № 6, 2020 г. ляционной инстанции и арбитражного суда округа, в удовлетворении исковых требований отказано.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.

В силу ч. 4 ст. 154 ЖК РФ (в редакции, действовавшей в спорный период) плата за жилое помещение и коммунальные услуги для нанимателя жилого помещения, занимаемого по договору социального найма или договору найма жилого помещения государственного или муниципального жилищного фонда, включает в себя плату за содержание и ремонт жилого помещения, в том числе плату за услуги и работы по управлению многоквартирным домом, содержанию и текущему ремонту общего имущества в многоквартирном доме. Капитальный ремонт общего имущества в многоквартирном доме проводится за счет собственника жилищного фонда.

Согласно ч. 3 ст. 156 ЖК РФ размер платы за содержание жилого помещения для нанимателей жилых помещений по договорам социального найма и договорам найма жилых помещений государственного или муниципального жилищного фонда и размер платы за содержание жилого помещения для собственников жилых помещений, которые не приняли решение о выборе способа управления многоквартирным домом, устанавливаются органами местного самоуправления.

В муниципальном образовании, в котором находился спорный многоквартирный дом, для многоквартирных домов, в отношении которых нет специального акта органа местного самоуправления об установлении размера такой платы, ее размер на основании постановления уполномоченного органа составил 14 руб. 56 коп./кв.м.

В соответствии с ч. 4 ст. 155 ЖК РФ наниматели жилых помещений по договору социального найма и договору найма жилых помещений государственного или муниципального жилищного фонда в многоквартирном доме, управление которым осуществляется управляющей организацией, вносят плату за содержание и ремонт жилого помещения, а также плату за коммунальные услуги этой управляющей организации, за исключением случая, предусмотренного ч. 71 этой статьи. Если размер вносимой нанимателем жилого помещения платы меньше, чем размер платы, установленный договором управления, ос- тавшаяся часть платы вносится наймодателем этого жилого помещения в согласованном с управляющей организацией порядке.

Плата за содержание жилого помещения для нанимателей в меньшем размере обусловлена, в частности, тем, что они не участвуют в общем собрании собственников помещений многоквартирного дома, к компетенции которого отнесено определение размера этой платы (ч. 7 ст. 156, ст.ст. 45—48 ЖК РФ), и не могут влиять на ее размер.

В силу приведенных правовых норм возложение на нанимателей обязанности по внесению платы за содержание жилого помещения в размере, превышающем установленный органом местного самоуправления размер этой платы, не допускается.

Отсутствие договорных отношений между обществом и наймодателем по вопросу внесения разницы, образующейся в случае установления договором управления платы, превышающей плату, предусмотренную для нанимателей жилых помещений, не является основанием для возложения таких расходов на нанимателей либо для отказа в иске.

Частью 4 ст. 155 ЖК РФ обязанность внести управляющей организации спорную разницу возлагается на наймодателя.

Определение № 309-ЭС19-378 26. Плата за коммунальную услугу в размере повышающего коэффициента к соответствующему нормативу потребления в связи с отсутствием индивидуального прибора учета подлежит взиманию с собственника, а не нанимателя помещения.

Общество осуществляет управление несколькими многоквартирными домами (далее — МКД), в которых некоторые помещения находились в собственности публично-правового образования и были переданы гражданам на основании договоров социального найма. Данные помещения не оборудованы индивидуальными приборами учета (далее — ИПУ) электроэнергии.

Государственное казенное учреждение (далее — учреждение) наделено полномочиями по представлению интересов публично-правового образования как собственника помещений в МКД.

Общество, полагая, что собственником не исполнена предусмотренная законом обязанность по оснащению ИПУ находящихся в собственности публично-правового образования жилых помещений в МКД, обратилось к учреждению с требованием об уплате задолженности, составляющей разницу между платой за электроснабжение по нормативу потребления с учетом повышающего коэффициента и начисленной нанимателям платой за электроснабжение по нормативу потребления.

Решением суда первой инстанции исковые требования удовлетворены.

Постановлением суда апелляционной инстанции, оставленным без изменения постановлением арбитражного суда округа, в удовлетворении исковых требований отказано.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила постановления суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа и оставила в силе решение суда первой инстанции по следующим основаниям.

Частью 4 ст. 13 Федерального закона от 23 ноября 2009 г. № 261-ФЗ “Об энергоснабжении и о повышении энергетической эффективности и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации” (далее — Закон об энергоснабжении) на собственников зданий, строений, сооружений и иных объектов, которые введены в эксплуатацию на день вступления в силу указанного Закона и при эксплуатации которых используются энергетические ресурсы, возложена обязанность до 1 января 2011 г. завершить оснащение таких объектов приборами учета используемых воды, природного газа, тепловой энергии, электрической энергии, а также ввод установленных приборов учета в эксплуатацию.

В отношении МКД обязанность обеспечить оснащение жилых или нежилых помещений приборами учета, ввод установленных приборов учета в эксплуатацию, их надлежащая техническая эксплуатация, сохранность и своевременная замена возлагается Правилами предоставления коммунальных услуг собственникам и пользователям помещений в многоквартирных домах и жилых домов, утвержденными постановлением Правительства РФ от 6 мая 2011 г. № 354 (далее — Правила), на собственников этих помещений (п. 81).

Таким образом, действующее законодательство возлагает на собственника помещения в МКД обязанность по оборудованию этого помещения приборами учета независимо от того, относится ли оно к государственному (муниципальному) или частному жилищному фонду, и от того, использует ли собственник принадлежащее ему помещение для проживания или сдает это помещение внаем другим лицам.

Частью 1 ст. 157 ЖК РФ (в ред. Федерального закона от 29 июня 2015 г. № 176-ФЗ) предусмотрено, что при расчете платы за коммунальные услуги для собственников помещений в МКД, которые имеют установленную законодательством Российской Федерации обязанность по оснащению принадлежащих им помещений приборами учета используемых воды, электрической энергии и помещения которых не оснащены такими приборами учета, применяются повышающие коэффициенты к нормативу потребления соответствующего вида коммунальной услуги в размере и в порядке, которые установлены Правительством РФ.

В соответствии с п. 42 Правил (в редакции постановлений Правительства РФ от 29 июня 2016 г. № 603, от 26 декабря 2016 г. № 1498) при отсутствии индивидуального или общего (квартирного) прибора учета холодной воды, горячей воды, электрической энергии и в случае наличия обязанности установки такого прибора учета размер платы за коммунальную услугу по холодному водоснабжению, горячему водоснабжению и (или) электроснабжению определяется исходя из норматива потребления коммунальной услуги по холодному водоснабжению, горячему водоснабжению и (или) электроснабжению с применением повышающего коэффициента, величина которого в 2016 году принимается равной 1,4, а с 1 января 2017 г. — 1,5. Этот коэффициент не применяется при наличии акта обследования на предмет установления наличия (отсутствия) технической возможности установки индивидуального, общего (квартирного) прибора учета холодной воды, горячей воды и (или) электрической энергии, подтверждающего отсутствие технической возможности установки такого прибора учета, начиная с расчетного периода, в котором составлен такой акт.

Следовательно, применение повышающего коэффициента к нормативу потребления соответствующей коммунальной услуги обусловлено, во-первых, наличием предусмотренной действующим законодательством обязанности по оснащению помещения приборами учета используемых воды, электрической энергии, во-вторых, отсутствием в помещении таких приборов учета, когда имеется техническая возможность их установки.

При этом отсутствие такой технической возможности доказывает собственник помещения.

Поскольку законодательством обязанность по оснащению жилого помещения в МКД возлагается на его собственника, а учреждение как представитель собственника спорных жилых помещений не ссылалось на отсутствие технической возможности установки ИПУ в этих помещениях, у судов апелляционной инстанции и округа отсутствовали основания для освобождения собственника от обязанности внесения платы, обусловленной отсутствием ИПУ в принадлежащих ему помещениях.

Данное судом первой инстанции толкование приведенных норм жилищного законодательства как исключающих возможность возложения неблагоприятных имущественных последствий (применение повышающего коэффициента) за несовершение действий по оборудованию жилых помещений приборами учета потребляемых ресурсов на лиц (нанимателей), не управомоченных в силу закона на самостоятельное решение вопроса об оснащении этих помещений приборами учета и не несущих обязанности по их установке, является правильным.

Определения № 307-ЭС19-6279, 307-ЭС19-5911 27. Сетевая организация вправе провести проверку прибора учета не в месте его установки, в том числе посредством передачи прибора на исследование (экспертизу), когда у сетевой организации имеются обоснованные сомнения в исправности прибора и нет технической возможности выявить неисправность на месте.

При этом сетевая организация обязана уведомить потребителя о предстоящем исследовании с тем, чтобы предоставить последнему возможность защиты его прав и законных интересов и составить акт не позднее предусмотренного законодательством максимального срока для проведения проверки.

Гарантирующим поставщиком (заказчиком) и сетевой компанией (исполнителем) заключен договор на оказание услуг по передаче электрической энергии (мощности) и покупки электрической энергии для компенсации потерь в электрических сетях, в соответствии с которым ежемесячно в порядке, определенном в приложении к договору, исполнитель самостоятельно и (или) с привлечением территориальных сетевых организаций (ТСО) определяет объемы переданной по договору (поставленной потребителям заказчика) электроэнергии. Исполнитель самостоятельно и (или) с привлечением ТСО в порядке, определенном в приложении к договору, выявляет, актирует факты безучетного потребления и определяет объемы безучетно потребленной потребителями заказчика электроэнергии.

Приложением к договору предусмотрено, что суммарное количество объемов электроэнергии, определенное по актам безучетного потребления, составленным в расчетном периоде, подлежит включению в объем поставленной потребителям заказчика электроэнергии, в объем оказанных за расчетный период услуг по передаче электроэнергии, вычитанию из объема электрической энергии, приобретаемой исполнителем в целях компенсации потерь электроэнергии в сетях, определенного в установленном порядке за период, в котором составленный надлежащим образом акт безучетного потребления передан заказчику.

В отношении индивидуального предпринимателя сетевая компания составила акт о неучтенном потреблении электрической энергии, согласно которому безучетное потребление выявлено в ходе проверки объекта энергоснабжения — фермы. В ходе проверки прибор учета демонтирован и направлен на исследование, взамен него сетевая организация установила другой прибор учета. По расчетам сетевой компании, объем безучетного потребления электрической энергии, подлежащий включению в полезный отпуск электроэнергии, составил 151 380 кВтч.

Направленный сетевой компанией акт о неучтенном потреблении возвращен гарантирующим поставщиком со ссылкой на нарушение порядка его оформления.

Сетевая компания обратилась в суд с иском к гарантирующему поставщику об обязании включить в полезный отпуск электрической энергии (в объем оказанных услуг по передаче электрической энергии) 309 118 кВтч, исключив указанный объем из потерь.

Решением суда первой инстанции исковые требования удовлетворены в части 157 738 кВтч электрической энергии, приходящейся на предпринимателя, с одновременным исключением указанного объема из потерь. В удовлетворении остальной части исковых требований отказано.

Постановлением суда апелляционной инстанции, оставленным без изменения постановлением арбитражного суда округа, решение суда первой инстанции отменено, исковые требования удовлетворены в полном объеме.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила постановления суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа в части включения в объем полезного отпуска 151 380 кВтч электрической энергии и исключения данного объема из объема потерь электрической энергии, в указанной части оставила в силе решение суда первой инстанции по следующим основаниям.

Обязанность по обеспечению безопасности эксплуатации находящихся в ведении абонента энергетических сетей и исправности используемых им приборов и оборудования, связанных с потреблением и учетом энергии, в том числе сохранности и целостности прибора учета, а также пломб и (или) знаков визуального контроля, возложена на абонента (ст.ст. 539, 543 ГК РФ, п. 145 Основных положений функционирования розничных рынков электрической энергии, утвержденных постановлением Правительства РФ от 4 мая 2012 г. № 442 (далее — Основные положения), п. 1.2.2 Правил технической эксплуатации электроустановок потребителей, утвержденных приказом Минэнерго России от 13 января 2003 г. № 6).

Согласно п. 167 Основных положений субъекты электроэнергетики, обеспечивающие снабжение электрической энергией потребителей, в том числе гарантирующие поставщики (энергосбытовые, энергоснабжающие организации) и сетевые организации, проверяют соблюдение потребителями (производителями электрической энергии (мощности) на розничных рынках) требований названного нормативного акта, определяющих порядок учета электрической энергии, условий заключенных договоров энергоснабжения (куплипродажи (поставки) электрической энергии (мощности)), договоров оказания услуг по передаче электрической энергии, договоров оказания услуг оперативно-диспетчерского управления, а также проводят проверки на предмет выявления фактов безучетного и бездоговорного потребления электрической энергии.

В соответствии с п. 2 Основных положений под безучетным потреблением понимается потребление электрической энергии с нарушением установленного договором энергоснабжения (купли-продажи (поставки) электрической энергии (мощности), договором оказания услуг по передаче электрической энергии) и Основными положениями порядка учета электрической энергии со стороны потребителя (покупателя), выразившимся во вмешательстве в работу прибора учета (системы учета), обязанность по обеспечению целостности и сохранности которого (которой) возложена на потребителя (покупателя), в том числе в нарушении (повреждении) пломб и (или) знаков визуального контроля, нанесенных на прибор учета (систему учета), в несоблюдении установленных договором сроков извещения об утрате (неисправности) прибора учета (системы учета), а также в совершении потребителем (покупателем) иных действий (бездействия), которые привели к искажению данных об объеме потребления электрической энергии (мощности).

Из приведенного определения следует, что безучетное потребление электрической энергии действующее законодательство обусловливает совершением потребителем различных действий, одни из которых являются основанием для квалификации в качестве безучетного потребления в силу факта их совершения потребителем, тогда как другие действия для подобной квалификации должны привести к искажению данных об объеме потребления электрической энергии. Бремя доказывания наличия иных действий (бездействия), которые привели к искажению данных об объеме потребления электрической энергии (мощности), возлагается на лицо, проводящее проверку.

Потребитель — собственник прибора учета, приобретший прибор учета с вмонтированным в него посторонним электронным устройством, влияющим на работу прибора, признается совершившим действия, которые квалифицируются как иные, не связанные с вмешательством в работу прибора учета и приведшие к искажению данных об объеме потребления электрической энергии. Отсутствие явных признаков вмешательства в работу прибора учета, в том числе повреждения пломб и (или) знаков визуального контроля, не освобождает потребителя от последствий, наступающих при установлении факта безучетного потребления электрической энергии.

Между тем следствием выявления безучетного потребления электрической энергии является исчисление ее объемов в расчетах между гарантирующим поставщиком и потребителем, а также объемов полезного отпуска и потерь электрической энергии в расчетах между сторонами договора оказания услуг по передаче электрической энергии расчетным путем исходя из максимального потребления ресурса энергопринимающими устройствами потребителя за период с предыдущей проверки, т.е. влечет для потребителя такие последствия, при которых потребление энергоресурса с нарушением правил учета становится для него невыгодным.

В связи с этим законодательством предусмотрены определенные требования к процедуре проведения проверки и порядку фиксации ее результатов. Так, согласно абз. 2 п. 172 Основных положений проверки расчетных приборов учета включают визуальный осмотр схемы подключения энергопринимающих устройств (объектов по производству электрической энергии (мощности)) и схем соединения приборов учета, проверку соответствия приборов учета установленным требованиям, проверку состояния прибора учета, наличия и сохранности контрольных пломб и знаков визуального контроля, а также снятие показаний приборов учета. Указанная проверка должна проводиться не реже 1 раза в год и может проводиться в виде инструментальной проверки. Результатом такой проверки является составление акта проверки (п. 176 Основных положений), а в случае безучетного потребления — акта о неучтенном потреблении (п. 193 Основных положений).

При этом сетевая компания должна обеспечить участие потребителя (представителя) в проверке и при составлении актов. Принимая во внимание, что проверка прибора учета завершается составлением сетевой организацией итогового документа о ее проведении, все действия проверяющего лица в отношении прибора учета до составления соответствующего акта являются продолжением проверки.

Основными положениями не регламентировано проведение проверки прибора учета не в месте его установки, в том числе посредством передачи прибора на исследование (экспертизу), что само по себе не исключает такой возможности в ситуации, когда у сетевой организации имеются обоснованные сомнения в исправности прибора и нет технической возможности выявить неисправность на месте.

В целях сохранения баланса интересов сторон договора энергоснабжения (отношений по передаче электрической энергии и покупки ее для компенсации потерь) праву сетевой организации на проведение исследования прибора учета как своими силами, так и силами сторонних организаций корреспондирует обязанность уведомить потребителя о предстоящем исследовании с тем, чтобы предоставить последнему возможность присутствовать на вскрытии транспортировочных пломб, пломб и (или) знаков визуального контроля, нанесенных на прибор учета, вскрытии прибора учета, собственником которого он является, при исследовании прибора использовать средства фотосъемки и (или) видеозаписи, а также аргументированно возражать в случае несогласия с результатами исследования и проверки в целом и получить прибор для возможного последующего экспертного исследования.

О передаче прибора учета специалистам для согласования даты вскрытия и непосредственно исследования предприниматель не уведомлен, что сетевая организация не отрицала. Прибор учета предпринимателю не возвращен. При рассмотрении дела предприниматель ссылался на нарушение его прав при проведении исследования, однако суд апелляционной инстанции и арбитражный суд округа этому доводу надлежащей оценки не дали.

В отношении момента составления акта о неучтенном потреблении необходимо отметить, что отсутствие в Основных положениях нормативного определения границ допустимого срока составления акта о неучтенном потреблении само по себе не свидетельствует о возможности субъектов электроэнергетики (гарантирующих поставщиков, сетевых компаний и пр.) определять его произвольно. Из системного толкования раздела Х Основных положений (пп. 172, 192, 193) 4-БВС № 7 следует, что акт о безучетном потреблении электрической энергии составляется непосредственно по месту нахождения энергопринимающих устройств при проведении проверки потребителя, а в случае отсутствия потребителя — в срок, необходимый для его извещения о составлении акта. С учетом конкретных обстоятельств проверки оформление акта о неучтенном потреблении может быть отложено, однако такой срок, следуя предусмотренной п. 172 Основных положений периодичности плановой проверки (1 год), не должен превышать этот срок.

Исходя из представлений о разумном ожидаемом поведении добросовестных участников правоотношений в части сроков принятия акта, завершающего процедуру проверки (в данном случае акта о неучтенном потреблении), действия сетевой компании, не раскрывающей объективные причины, которые препятствовали составлению акта о неучтенном потреблении при выявлении факта безучетного потребления, подлежали исследованию и оценке судами наряду с иными обстоятельствами рассматриваемого дела.

Суд первой инстанции, оценив имеющиеся в деле доказательства, проанализировав обстоятельства проведения проверки, выявления факта безучетного потребления, содержание акта о неучтенном потреблении и обстоятельства его составления, сделал правильный вывод о том, что с учетом допущенных сетевой компанией нарушений оснований для применения последствий безучетного потребления предпринимателем электрической энергии не имеется, а спорный объем электрической энергии неправомерно включен в объем полезного отпуска сетевой компании с уменьшением объема потерь.

Определение № 309-ЭС18-22373 Практика применения законодательства о защите конкуренции 28. Отказ конкурсного управляющего от исполнения государственного контракта в связи с требованиями, установленными законодательством о банкротстве, не является основанием для включения антимонопольным органом сведений в отношении должника в реестр недобросовестных поставщиков.

Между учреждением и обществом заключен государственный контракт на строительство и реконструкцию автомобильной дороги.

Решением арбитражного суда общество признано несостоятельным (банкротом) и в отношении должника открыто конкурсное производство.

В связи с признанием несостоятельным (банкротом) общество прекратило исполнять обязательства по государственному контракту.

Неисполнение обязательств по контракту послужило основанием для принятия учреждением решения об одностороннем отказе от исполнения контракта и направления в антимонопольный орган обращения о включении сведений в отношении общества в реестр недобросовестных поставщиков.

Решением антимонопольного органа сведения, представленные в отношении общества, включены в реестр недобросовестных поставщиков.

Общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании решения антимонопольного органа незаконным.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, в удовлетворении заявленного требования отказано.

Суды исходили из соблюдения заказчиком порядка одностороннего отказа от исполнения государственного контракта и наличия у антимонопольного органа правовых оснований для включения в реестр недобросовестных поставщиков сведений в отношении общества, которым допущено ненадлежащее исполнение обязательств по контракту.

При этом суды отметили, что решением арбитражного суда оставлены без удовлетворения требования учреждения об оспаривании одностороннего отказа общества от исполнения контракта.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты и направила дело на новое рассмотрение, указав следующее.

Согласно ч. 2 ст. 104 Федерального закона от 5 апреля 2013 г. № 44-ФЗ “О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд” (далее — Закон № 44-ФЗ) в реестр недобросовестных поставщиков включается информация об участниках закупок, уклонившихся от заключения контрактов, а также о поставщиках (подрядчиках, исполнителях), с которыми контракты расторгнуты по решению суда или в случае одностороннего отказа заказчика от исполнения контракта в связи с существенным нарушением ими условий контрактов.

В соответствии с ч. 6 ст. 104 Закона № 44-ФЗ в случае расторжения контракта по решению суда или в случае одностороннего отказа заказчика от исполнения контракта заказчик в течение трех рабочих дней с даты расторжения контракта направляет в федеральный орган исполнительной власти, уполномоченный на осуществление контроля в сфере закупок, информацию, предусмотренную ч. 3 ст. 104 Закона № 44-ФЗ, а также копию решения суда о расторжении контракта или в письменной форме обоснование причин одностороннего отказа заказчика от исполнения контракта.

В течение десяти рабочих дней с даты поступления документов и информации, указанных в чч. 4—6 ст. 104 этого Закона, федеральный орган исполнительной власти, уполномоченный на осуществление контроля в сфере закупок, осуществляет проверку содержащихся в названных документах и информации фактов. В случае подтверждения достоверности этих фактов федеральный орган исполнительной власти, уполномоченный на осуществление контроля в сфере закупок, включает информацию, предусмотренную ч. 3 ст. 104 данного Закона, в реестр недобросовестных поставщиков в течение трех рабочих дней с даты подтверждения этих фактов (ч. 7 ст. 104 Закона № 44-ФЗ).

При рассмотрении дела в судебных инстанциях общество приводило доводы о том, что ч. 2 ст. 104 Закона № 44-ФЗ предусмотрена возможность включения в реестр недобросовестных поставщиков только сведений о поставщиках (подрядчиках, исполнителях), с которыми контракты расторгнуты по решению суда или в случае одностороннего отказа заказчика от исполнения контракта в связи с существенным нарушением ими условий контрактов.

Данные положения Закона, по мнению общества, неприменимы, поскольку первоначально отказ от исполнения государственного контракта осуществлен конкурсным управляющим общества на основании решения кредиторов о прекращении хозяйственной деятельности должника и в соответствии с п. 2 ст. 102, п. 3 ст. 129 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ “О несостоятельности (банкротстве)” (далее — Закон о банкротстве).

Требование заказчика о признании недействительным отказа общества от исполнения государственного контракта решением арбитражного суда, вступившим в законную силу, оставлено без удовлетворения.

Основанием для такого вывода суда послужило признание общества несостоятельным (банкротом) и наличие в связи с этим у конкурсного управляющего права на отказ от исполнения государственного контракта, предусмотренного пп. 1 и 2 ст. 102, п. 3 ст. 129 Закона о банкротстве. Порядок отказа конкурсного управляющего от исполнения сделки признан судом соблюденным.

При таких обстоятельствах у антимонопольного органа не имелось правовых оснований для вывода о соблюдении учреждением порядка одностороннего отказа от исполнения уже расторгнутого контракта и включения в реестр недобросовестных поставщиков сведений об обществе, в действиях которого отсутствует недобросовестность.

Вместе с тем в силу п. 3 ст. 129 указанного Закона конкурсный управляющий вправе заявить отказ от исполнения договоров и иных сделок в порядке, установленном ст. 102 данного Закона.

В соответствии со ст. 102 Закона о банкротстве внешний управляющий в течение трех месяцев с даты введения внешнего управления вправе отказаться от исполнения договоров и иных сделок должника. Отказ от исполнения договоров и иных сделок должника может быть заявлен только в отношении сделок, не исполненных сторонами полностью или частично, если такие сделки препятствуют восстановлению платежеспособности должника или если исполнение должником таких сделок повлечет убытки для должника по сравнению с аналогичными сделками, заключаемыми при сравнимых обстоятельствах.

В случаях, предусмотренных п. 2 ст. 102 Закона, договор считается расторгнутым с даты получения всеми сторонами по такому договору заявления внешнего управляющего об отказе от исполнения договора.

Отказ конкурсного управляющего от исполнения контракта при изложенных обстоятельствах не относится к основаниям для включения сведений в отношении должника в реестр недобросовестных поставщиков, предусмотренным ч. 2 ст. 104 Закона № 44-ФЗ.

Определение № 305-ЭС19-4541 29. Антимонопольный орган не вправе выносить предупреждение о необходимости прекращения недобросовестной конкуренции и вторгаться в компетенцию других органов государственной власти, если действия хозяйствующего субъекта не содержат признаков нарушения антимонопольного законодательства.

Антимонопольным органом установлено, что общество при осуществлении торговой деятельности систематически реализует табачную продукцию с нарушением ограничений, установленных п. 2 ч. 7 ст. 19 Федерального закона от 23 февраля 2013 г. № 15-ФЗ “Об охране здоровья граждан от воздействия окружающего табачного дыма и последствий потребления табака” (далее — Закон № 15-ФЗ), а именно с нарушением установленного данным Законом ограничения на розничную продажу табачной продукции в пределах расстояния 100 метров от территории учебных заведений.

В связи с этим антимонопольный орган усмотрел в действиях общества признаки ведения недобросовестной конкуренции и на основании положений ст.ст. 148, 391 Федерального закона от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ “О защите конкуренции” (далее — Закон № 135-ФЗ) выдал предупреждение, в котором указал обществу на необходимость прекращения названных выше действий.

Основанием для вынесения предупреждения послужил вывод антимонопольного органа о том, что действия общества по продаже табачных изделий с нарушением установленных Законом № 15-ФЗ ограничений ставят данного хозяйствующего субъекта в более выгодное положение на рынке по отношению к добросовестным участникам розничной торговли, реализующим табачную продукцию с учетом установленных запретов и располагающим свои торговые точки за пределами 100-метровой зоны от учебных заведений.

Не согласившись с выданным предупреждением, общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании предупреждения незаконным.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, в удовлетворении требования отказано.

По мнению судов, антимонопольный орган был вправе вынести оспариваемое предупреждение, не устанавливая как таковое событие нарушения антимонопольного законодательства со стороны общества, поскольку для решения вопроса о выдаче предупреждения достаточно обнаружения лишь признаков правонарушения, а не его факта. Суды отклонили доводы общества об отсутствии у антимонопольного органа полномочий по контролю за соблюдением законодательства об охране здоровья граждан от воздействия окружающего табачного дыма и по вынесению оспариваемого предупреждения в связи с нарушениями этого законодательства, отметив, что реализация табачной продукции с нарушением п. 2 ч. 7 ст. 19 Закона № 15-ФЗ является формой проявления недобросовестной конкуренции по отношению к иным хозяйствующим субъектам.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты и удовлетворила требования общества по следующим основаниям.

В силу ч. 1 ст. 391 Закона № 135-ФЗ предупреждение выносится в целях пресечения действий (бездействия), которые приводят или могут привести к недопущению, ограничению, устранению конкуренции и (или) ущемлению интересов других лиц (хозяйствующих субъектов) в сфере предпринимательской деятельности либо ущемлению интересов неопределенного круга потребителей.

Предупреждение должно содержать выводы о наличии оснований для его выдачи; нормы антимонопольного законодательства, которые нарушены действиями (бездействием) лица, которому выдается предупреждение; перечень действий, направленных на прекращение нарушения антимонопольного законодательства, устранение причин и условий, способствовавших возникновению такого нарушения, устранение последствий такого нарушения, а также разумный срок их выполнения (ч. 4 ст. 391 Закона № 135-ФЗ).

Следовательно, антимонопольный орган при проведении государственного контроля (надзо- ра) не вправе вторгаться в предметную (ведомственную) компетенцию иных государственных органов и выносить предупреждения в связи с установлением признаков нарушения законодательства в тех сферах отношений, которые ему не подконтрольны и не связаны с защитой конкуренции.

В рассматриваемом случае антимонопольный орган ссылался на наличие в действиях общества признаков совершения такого нарушения, как ведение недобросовестной конкуренции в форме, прямо не указанной в ст.ст. 141—147 Закона № 135-ФЗ.

Согласно ч. 9 ст. 4 этого Закона под недобросовестной конкуренцией понимаются действия хозяйствующих субъектов (группы лиц), которые направлены на получение преимуществ при осуществлении предпринимательской деятельности, противоречат законодательству Российской Федерации, обычаям делового оборота, требованиям добропорядочности, разумности и справедливости и причинили или могут причинить убытки другим хозяйствующим субъектам — конкурентам либо нанесли или могут нанести вред их деловой репутации.

В соответствии с данной нормой для квалификации поведения хозяйствующего субъекта в качестве недозволенной (недобросовестной) конкуренции значение имеет не как таковое соблюдение (нарушение) им гражданского или отраслевого законодательства, а иные обстоятельства: 1) является ли его поведение актом конкуренции — затрагивает права и законные интересы иных участвующих на рынке хозяйствующих субъектов и потребителей; 2) направлено ли оно на получение преимуществ при осуществлении предпринимательской деятельности не за счет собственных экономических ресурсов, а за счет иных участников рынка — на причинение им действительных или потенциальных убытков, умаление деловой репутации; 3) совместим ли избранный хозяйствующим субъектом способ получения преимуществ с честным предпринимательством — отвечает ли он требованиям законодательства и (или) сложившимся в коммерческом обороте обычаям, представлениям о добропорядочности, разумности и справедливости (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 26 апреля 2019 г. № 303-КГ18-23327).

При выдаче предупреждения, содержащего властное требование о необходимости прекращения недобросовестной конкуренции, антимонопольный орган в соответствии с требованиями ч. 1 ст. 65 АПК РФ должен доказать, в чем состоят признаки не только недобросовестного (противоправного) поведения, но и признаки ведения недобросовестной конкуренции, прежде всего, признаки существования причинно-следственной связи между противоправным поведением хозяйствующего субъекта и получением выгод за счет своих конкурентов и потребителей.

Основаниями для вынесения оспариваемого предупреждения послужили кассовые чеки, подтверждающие продажу табачной продукции в магазинах общества, а также результаты исследования расстояний от магазинов до учебных учреждений, произведенного с использованием сервисов сети “Интернет”.

Однако эти доказательства могут свидетельствовать только о наличии признаков нарушения законодательства об охране здоровья граждан от воздействия окружающего табачного дыма и последствий потребления табака, а не нарушения антимонопольного законодательства.

Более того, в ст. 20 Закона № 15-ФЗ установлен запрет продажи табачной продукции несовершеннолетним. Соответственно, возможность существования конкуренции между магазинами розничной торговли табачной продукцией в отношении данной группы потребителей из числа обучающихся в образовательных учреждениях исключена законом.

Таким образом, при вынесении оспариваемого предупреждения антимонопольный орган вышел за пределы полномочий, предусмотренных ч. 1 ст. 3, чч. 1 и 4 ст. 391 Закона № 135-ФЗ, вторгшись в компетенцию органов, осуществляющих государственный контроль (надзор) за соблюдением законодательства об охране здоровья граждан от воздействия окружающего табачного дыма и последствий потребления табака.

Определение № 307-ЭС19-9220 Практика применения законодательства о налогах и сборах и об обязательных страховых взносах во внебюджетные фонды 30. Налоговый орган, длительное время осуществлявший администрирование субъекта предпринимательства как плательщика налогов по упрощенной системе налогообложения и обладавший информацией о нарушении порядка начала применения данного специального налогового режима, утрачивает право на принудительный перевод субъекта предпринимательства с упрощенной системой налогообложения на общую систему налогообложения по основанию, предусмотренному подп. 19 п. 3 ст. 34612 НК РФ.

По результатам налоговой проверки общества за 2013—2015 гг. налоговый орган пришел к выводу о неправомерном применении упрощенной системы налогообложения (далее — УСН) в проверенный период, поскольку в 2007 году налогоплательщик утратил право на применение данного специального налогового режима и впоследствии в нарушение п. 5 ст. 34613 НК РФ не подал уведомление о начале его применения с 2013 года. На этом основании обществу доначислены налоги по общей системе налогообложения, а также штрафы, предусмотренные ст.ст. 119 и 122 НК РФ.

Не согласившись с доначислениями, общество оспорило их в арбитражном суде.

Суды трех инстанций отказали в удовлетворении требований общества, руководствуясь положениями подп. 19 п. 3 ст. 34612 НК РФ. По мнению судов, общество, не направив уведомление о применении специального налогового режима, не вправе было применять УСН в 2013—2015 гг., а обязано было исчислять налоговые обязательства по общей системе налогообложения и исполнять обязанность по представлению налоговых деклараций, в том числе по НДС, налогам на прибыль и на имущество, в связи с чем у инспекции имелись правовые основания для принятия оспоренного решения.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила состоявшиеся по делу судебные акты и удовлетворила требования общества, указав следующее.

В соответствии с п. 1 ст. 7 Федерального закона от 24 июля 2007 г. № 209-ФЗ “О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации” спорный специальный налоговый режим установлен в целях реализации госу- дарственной политики в области развития малого и среднего предпринимательства.

Применение субъектами малого и среднего предпринимательства УСН носит уведомительный, а не разрешительный характер: правовое значение уведомления, направляемого согласно пп. 1 и 2 ст. 34613 НК РФ организациями и индивидуальными предпринимателями, изъявившими желание перейти на УСН, состоит не в получении согласия налогового органа на применение данного специального налогового режима, а в выражении волеизъявления субъектов предпринимательства на добровольное применение УСН и в обеспечении надлежащего администрирования налога, полноты и своевременности его уплаты.

При этом, как неоднократно отмечалось в решениях Конституционного Суда РФ, в силу требований ч. 1 ст. 1, ст. 2, ч. 1 ст. 17, ст.ст. 18, 19 и чч. 2 и 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации применение условий реализации прав и свобод должно осуществляться на основе принципа поддержания доверия граждан к закону и действиям государства (в том числе Определения от 3 марта 2015 г. № 417-О, от 2 апреля 2015 г. № 583-О).

В свою очередь, налоговые органы, обладающие сведениями о нарушении налогоплательщиком процедуры начала применения УСН хозяйствующим субъектом, обязаны своевременно осуществлять налоговый контроль и принимать меры в отношении состоящих на учете налогоплательщиков, в том числе требовать представления налоговой отчетности, приостанавливать операции налогоплательщиков по счетам в банках в случае ее непредставления по установленной форме в отношении тех налогов, которые налогоплательщик обязан уплачивать (п. 2 ст. 22, подп. 1 и 5 п. 1 ст. 31, п. 2 ст. 32 НК РФ).

Принимая во внимание изложенное, принудительный перевод субъекта предпринимательства с УСН на общую систему налогообложения по результатам налоговой проверки не может выступать самостоятельной целью налогового контроля, а при возникновении спора, связанного с соблюдением хозяйствующим субъектом процедуры начала применения данного специального налогового режима, во внимание должны приниматься не только действия налогоплательщика, но и поведение налогового органа, связанное с обеспечением реализации прав и законных интересов налогоплательщика, соразмерность и своевременность принимаемых налоговым органом мер.

В случае когда хозяйствующий субъект выразил свое волеизъявление использовать УСН, фактически применяя этот специальный налоговый режим (сдавал налоговую отчетность, уплачивал авансовые и налоговые платежи), налоговый орган утрачивает право ссылаться на неполучение уведомления (получение уведомления с нарушением срока) и применять положения подп. 19 п. 3 ст. 34612 НК РФ в качестве основания изменения статуса налогоплательщика, если ранее налоговым органом действия налогоплательщика, по сути, были одобрены.

Общество в проверяемом периоде соответствовало критериям для лиц, имеющих право на применение УСН, установленным в ст. 34612 НК РФ, за исключением требования об уведомлении налогового органа, и применяло УСН в течение всего периода, в том числе в охваченный налоговой проверкой период (2013—2015 гг.), сдавало налоговую отчетность по УСН, исчисляло и уплачивало налоговые платежи по данному специальному налоговому режиму без каких-либо возражений со стороны налогового органа.

Об изменениях в составе участников общества и утрате в связи с этим возможности применения УСН налоговому органу было известно с момента внесения изменений в учредительные документы и Единый государственный реестр юридических лиц (в период 2007—2012 гг.).

Инспекция, обладая сведениями о применении хозяйствующим субъектом УСН с нарушением процедуры, длительное время не требовала от общества представления отчетности по общей системе налогообложения и в течение всего охваченного налоговой проверкой периода не направляла обществу сообщение о несоответствии требованиям применения УСН, предусмотренное приказом ФНС России от 2 ноября 2012 г. № ММВ-7-3/829@. Такое сообщение направлено обществу только в 2016 году в преддверии начала выездной налоговой проверки.

Следовательно, осуществляя хозяйственный учет в качестве налогоплательщика, применяющего УСН, исчисляя и уплачивая данный налог, представляя по нему налоговую отчетность после устранения нарушения, предусмотренного подп. 14 п. 3 ст. 34612 НК РФ, общество своими действиями подтвердило волеизъявление продолжать использовать специальный налоговый режим. В то же время инспекция как орган, осуществляющий регистрацию юридических лиц, будучи осведомленной об изменении состава участников общества в прошлом и о несоблюдении обществом порядка начала применения УСН, продолжила без каких-либо возражений принимать налоговые декларации за 2013—2015 гг., констатировала отсутствие нарушений законодательства о налогах и сборах по их завершении, т.е. осуществляла налоговое администрирование общества как плательщика налогов по УСН. При таких обстоятельствах сама по себе неподача обществом повторного уведомления о намерении продолжать уплачивать налог по УСН с 2013 года в данном случае не могла служить основанием для принятия инспекцией решения об отсутствии у налогоплательщика права на применение данного налогового режима.

В сложившейся ситуации инспекция утратила право ссылаться на подп. 19 п. 3 ст. 34612 НК РФ в обоснование изменения статуса налогоплательщика, и положения данной нормы не могли служить основанием для доначисления налогов по общей системе налогообложения.

Определение № 310-ЭС19-1705 31. Машины и оборудование, выступавшие движимым имуществом при их приобретении и правомерно принятые на учет в качестве отдельных инвентарных объектов, не облагаются налогом на имущество организаций.

По результатам налоговой проверки налоговый орган вынес решение о доначислении обществу недоимки по налогу на имущество организаций, соответствующих пени и штрафа, предусмотренного ст. 122 НК РФ.

Вышестоящий налоговый орган оставил решение налоговой инспекции без изменения.

Общество обратилось в арбитражный суд с заявлением, в котором просило признать принятое налоговой инспекцией решение недействительным.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения апелляционным судом, требования общества удовлетворены частично. 5-БВС № 7 Постановлением арбитражного суда округа состоявшиеся по делу судебные акты оставлены без изменения.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила решение суда первой инстанции, постановления апелляционного суда и арбитражного суда округа и направила дело на новое рассмотрение по следующим основаниям.

Согласно материалам дела общество осуществляло строительство объекта, а также приобрело ряд объектов основных средств для производства готовой продукции, расположив их внутри здания.

Общество приняло к учету в качестве отдельных объектов основных средств здание цеха, трансформаторную подстанцию, а также установленные в здании объекты — оборудование линии по производству древесных гранул, поперечный транспортер подачи щепы, поперечный транспортер подачи щепы и опилок, поперечный транспортер подачи коры, автоматическая система защиты от пожаров и пылевых взрывов.

Основанием доначисления недоимки по налогу на имущество организаций, соответствующих сумм пеней и штрафа послужил вывод налогового органа о необходимости отнесения всех названных выше объектов к недвижимому имуществу (зданию и его составным частям) и неправомерном применении обществом п. 25 ст. 381 НК РФ об освобождении от налогообложения в отношении данных объектов.

Признавая законным решение налогового органа в части доначисления налога на имущество организаций, соответствующих сумм пени и штрафа, суд первой инстанции руководствовался положениями ст.ст. 130—134 ГК РФ и исходил из того, что к подлежащим налогообложению объектам недвижимости могут быть отнесены в том числе составные части объектов недвижимости — объекты основных средств, которые по совокупности признаков являются составной частью неделимой недвижимой вещи.

Суд апелляционной инстанции и арбитражный суд округа согласились с выводами суда первой инстанции.

Между тем судами не учтено следующее.

Как неоднократно указывалось Конституционным Судом РФ, по смыслу ст. 57 Конституции Российской Федерации в системной связи с ее ч. 1 ст. 1, чч. 2 и 3 ст. 15 и чч. 1 и 2 ст. 19 в Российской Федерации как правовом государстве законы о налогах должны содержать четкие и понятные нормы. Именно соблюдение конституционных предписаний относительно формальной определенности и полноты элементов налогового обязательства при формировании структуры налога и учет объективных характеристик экономико-правового содержания налога обеспечивают эффективность налогообложения и реальность его целей и позволяют налогоплательщикам своевременно уплатить налог, а налоговым органам — осуществлять контроль за действиями налогоплательщиков по уплате налоговых сумм в бюджет (Постановления от 6 июня 2019 г. № 22-П, от 21 декабря 2018 г. № 47-П, от 23 мая 2013 г. № 11-П, от 1 июля 2015 г. № 19-П).

Формальная определенность налоговых норм предполагает их достаточную точность, чем обеспечивается их правильное понимание и применение. Поэтому Налоговый кодекс РФ в п. 6 ст. 3 предписывает, что необходимые элементы налогообложения должны быть сформулированы таким образом, чтобы каждый точно знал, какие налоги, когда и в каком порядке он обязан платить.

В соответствии с п. 1 ст. 38 и п. 1 ст. 374 НК РФ (в редакции, действовавшей в 2013—2015 гг.) возникновение обязанности по уплате налога на имущество организаций связывается с наличием у налогоплательщика движимого и недвижимого имущества, учитываемого на балансе в качестве объектов основных средств в порядке, установленном для ведения бухгалтерского учета.

Таким образом, определенность налогообложения при взимании налога на имущество организаций обеспечивается за счет использования установленных в бухгалтерском учете формализованных критериев признания имущества налогоплательщика (движимого и недвижимого) в качестве соответствующих объектов основных средств.

При этом в отношении объектов основных средств, принятых на учет с 1 января 2013 г. в качестве движимого имущества, установлено исключение из указанной выше обязанности по уплате налога (подп. 8 п. 4 ст. 374 НК РФ, введенный Федеральным законом от 29 ноября 2012 г. № 202-ФЗ, и п. 25 ст. 381 НК РФ, введенный Федеральным законом от 24 ноября 2014 г. № 366-ФЗ).

Правила формирования в бухгалтерском учете информации об основных средствах организации установлены Положением по бухгалтерскому учету “Учет основных средств” ПБУ 6/01, утвержденным приказом Минфина России от 30 марта 2001 г. № 26н (далее — ПБУ 6/01), в соответствии с п. 5 которого рабочие и силовые машины и оборудование выделены в отдельный вид подлежащих учету объектов основных средств, отличный от зданий и сооружений.

Основой классификации объектов основных средств в бухгалтерском учете выступает Общероссийский классификатор основных фондов ОК 013-2014 (СНС 2008), введенный в действие приказом Росстандарта от 12 декабря 2014 г. № 2018-ст, и ранее действовавший Общероссийский классификатор основных фондов ОК 013-94, утвержденный постановлением Госстандарта России от 26 декабря 1994 г. № 359.

В соответствии с названными классификаторами оборудование не относится к зданиям и сооружениям, формируя самостоятельную группу основных средств, за исключением прямо предусмотренных в классификаторах случаев, когда отдельные объекты признаются неотъемлемой частью зданий и включаются в их состав (например, коммуникации внутри зданий, необходимые для их эксплуатации; оборудование встроенных котельных установок, водо-, газо- и теплопроводные устройства, а также устройства канализации).

Из содержания классификаторов также вытекает, что оборудование для осуществления процесса производства путем выполнения тех или иных технических функций, связанных с изменением предмета труда, в том числе установленное на фундаменте, по общему правилу не классифицируется в качестве сооружений (не отвечает определению понятия “сооружение”), а подлежит классификации в соответствующих группировках машин и оборудования.

Учитывая изложенное, если иное не следует из содержания ПБУ 6/01 и классификаторов основных фондов (основных средств), машины и оборудование, приобретенные как объекты движимого имущества, учитываются в бухгалтерском учете отдельно от зданий и сооружений в качестве самостоятельных инвентарных объек- тов и согласно п. 1 ст. 374 НК РФ подлежат налогообложению в таком качестве. Соответственно, по общему правилу к машинам и оборудованию, выступавшим движимым имуществом при их приобретении и правомерно принятым на учет в качестве отдельных инвентарных объектов, применимы исключения из объекта налогообложения, предусмотренные подп. 8 п. 4 ст. 374 и п. 25 ст. 381 НК РФ.

Определение № 307-ЭС19-5241 32. Суммы субсидий, полученные унитарным предприятием на частичное возмещение затрат по содержанию и ремонту объектов имущества муниципального образования, не подлежат включению в налоговую базу по НДС. Между администрацией и созданным ею предприятием заключены соглашения по предоставлению предприятию субсидий на частичное возмещение затрат по содержанию и ремонту объектов внешнего благоустройства муниципального образования, принадлежащих предприятию на праве хозяйственного ведения.

По результатам налоговой проверки предприятие привлечено к ответственности за совершение налогового правонарушения, ему доначислены налоги, пени и взыскан штраф за совершение правонарушения, предусмотренного п. 1 ст. 122 НК РФ, за неполную уплату НДС и транспортного налога.

Основанием доначисления НДС, соответствующих сумм пеней и штрафа послужил вывод налогового органа о том, что денежные средства в виде субсидий фактически получены предприятием в качестве оплаты за оказанные услуги (выполненные работы) и являются его выручкой от реализации, в связи с чем на основании подп. 1 п. 1 ст. 146, п. 2 ст. 153, п. 1 ст. 154 и подп. 2 п. 1 ст. 162 НК РФ данные суммы подлежат включению в налоговую базу при исчислении НДС.

Не согласившись с результатами налоговой проверки, предприятие обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании решения налогового органа незаконным.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, в удовлетворении требований отказано.

При этом суды отметили, что в соответствии с п. 2 ст. 154 НК РФ в налоговую базу по НДС не включаются только те субсидии, которые предоставляются налогоплательщику бюджетом в связи с применением таким лицом государственных регулируемых цен или льгот, предоставляемых отдельным потребителям для целей покрытия соответствующего убытка, в то время как спорные субсидии выделены налогоплательщику на частичное возмещение его затрат, возникших при выполнении работ (оказании услуг) по содержанию и обслуживанию объектов, переданных ему в хозяйственное ведение.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты и признала решение налогового органа незаконным в части доначисления НДС, указав следующее.

На основании п. 2 ст. 153, подп. 2 п. 1 ст. 162 НК РФ при определении налоговой базы выручка от реализации работ и услуг определяется исходя из всех доходов налогоплательщика, связанных с расчетами по их оплате в денежной и (или) натуральной формах, а также исходя из сумм, полученных налогоплательщиком в счет увеличения доходов либо иначе связанных с оплатой реализованных товаров (работ, услуг), включая финансовую помощь.

В силу приведенных положений законодательства сам по себе факт получения налогоплательщиком финансовой помощи от своего учредителя — муниципального образования, например, в виде бюджетной субсидии, не является основанием для взимания НДС с полученных сумм. Значение имеет возможность квалификации деятельности предприятия как реализации услуг (работ) в соответствии с п. 1 ст. 39 НК РФ и направленность финансовой помощи на увеличение доходов налогоплательщика от реализации работ и услуг.

Исходя из изложенного, в налоговую базу по НДС могут включаться субсидии из бюджетов бюджетной системы Российской Федерации, предоставленные в целях возмещения недополученных доходов в связи с производством и (или) реализацией товаров (работ, услуг), облагаемых НДС. При этом суммы НДС по товарам (работам, услугам, имущественным правам), приобретенным налогоплательщиками за счет указанных субсидий, подлежат вычету в порядке и на условиях, установленных ст.ст. 171 и 172 НК РФ.

В случае получения налогоплательщиками субсидий из бюджетов бюджетной системы Российской Федерации на возмещение ранее понесенных затрат, связанных с оплатой приобретенных товаров (работ, услуг, имущественных прав), основания для включения таких сумм в налоговую базу отсутствуют, а принятые налогоплательщиками в установленном порядке к вычету по товарам (работам, услугам, имущественным правам), затраты на приобретение которых возмещаются за счет указанных субсидий, подлежат восстановлению на основании подп. 6 п. 3 ст. 170 НК РФ (в ред. Федерального закона от 27 ноября 2017 г. № 335-ФЗ).

Суды установили, что деятельность по содержанию муниципального имущества (объектов городского благоустройства) велась налогоплательщиком в силу его уставных задач как унитарного предприятия, а не в связи с необходимостью удовлетворения потребностей администрации как хозяйствующего субъекта.

Субсидии предоставлялись предприятию не в силу его вступления в гражданско-правовые отношения с администрацией и не по согласованной между ними цене, подлежавшей безусловной уплате, а по основаниям, предусмотренным бюджетным законодательством, — на основании правового акта муниципального образования о предоставлении субсидии, в пределах выделенного на эти цели бюджетного финансирования.

Следовательно, несмотря на то, что упоминание о выполнении предприятием работ и оказании услуг имеется в соглашении о предоставлении субсидий, деятельность предприятия не отвечала определению понятия реализации услуг и работ, приведенному в п. 1 ст. 39 НК РФ.

Не свидетельствует о наличии оснований для взимания НДС и тот факт, что содержание, ремонт объектов уличного освещения, автомобильных дорог местного значения, связанных с ними ливневых канализаций, дорожной разметки и дорожных знаков необходимы для решения вопросов местного значения.

Налогоплательщик как унитарное предприятие, созданное для решения вопросов местного значения, нес бремя содержания имущества, переданного ему на баланс муниципальным образованием. Предприятие несло расходы на поддержание этого имущества в надлежащем состоя- нии, на ремонт и создание условий для его безопасной эксплуатации, закупая необходимые товары, работы и услуги у третьих лиц, и целью предоставления субсидий являлась финансовая поддержка налогоплательщика посредством возмещения понесенных им затрат на содержание данного имущества, а не возмещение неполученных доходов. Таким образом, субсидирование расходов предприятия являлось способом целевого финансирования деятельности налогоплательщика со стороны учредителя, а не способом оплаты реализованных им работ (услуг) и не могло выступать основанием для взимания НДС с полученных сумм финансовой помощи.

Определение № 301-ЭС19-7881 33. Глава 25 “Налог на прибыль организаций” НК РФ не устанавливает предельный размер затрат налогоплательщика на контроль за финансово-хозяйственной деятельностью дочерних хозяйственных обществ, учитываемый при налогообложении, а также предписаний о каком-либо распределении данных расходов между различными видами доходов налогоплательщика.

Между обществом и организацией заключен договор, по которому общество передало управляющей компании осуществление полномочий единоличного исполнительного органа. Кроме того, в составе налогоплательщика создан филиал, который осуществлял деятельность, связанную с выполнением управленческих функций в отношении общества и его дочерних организаций.

Затраты по договору, а также затраты по филиалу учтены обществом при формировании налоговой базы для исчисления налога на прибыль организаций за отчетный период по ставке 20%.

В ходе налоговой проверки налоговым органом установлено, что помимо доходов от доверительного управления, облагаемых по общей ставке (20%), общество получило доход от дочерних организаций в виде дивидендов, который в соответствии с п. 3 ст. 284 НК РФ подлежит налогообложению по ставке, отличной от общего порядка (0%).

По результатам налоговой проверки налоговый орган исключил часть расходов общества за отчетный период, понесенных на оплату услуг организации и на содержание филиала, приходящуюся на долю 12,2%, поскольку налогоплательщик не вел раздельного учета данных расходов между основным видом деятельности налогоплательщика и деятельностью, относящейся к получению дивидендов.

Общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании решения налогового органа незаконным.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, в удовлетворении заявленных требований отказано. Суды указали, что расходы общества по управлению дочерними организациями направлены исключительно на повышение эффективности и доходности дочерних компаний, что в конечном итоге и привело к получению дивидендов. При этом расходы по содержанию филиала и по договору с организацией не представляется возможным отнести непосредственно к производственной деятельности общества либо только к деятельности, связанной с управлением дочерними обществами.

В связи с этим, руководствуясь положениями п. 1 ст. 272, п. 2 ст. 274, п. 3 ст. 284 НК РФ, суды пришли к выводу о правомерном распределении налоговым органом расходов по видам деятельности пропорционально доле дохода общества, полученного от конкретного вида деятельности в суммарном объеме всех доходов, и необоснованном включении налогоплательщиком спорных затрат в состав расходов, уменьшающих доходы от деятельности, облагаемой по ставке 20%.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты в части эпизода, связанного с доначислением налога на прибыль организаций, и направила дело на новое рассмотрение в этой части в связи со следующим.

Согласно п. 1 ст. 247 НК РФ для российских организаций объектом налогообложения по налогу на прибыль организаций признается полученная ими прибыль, определяемая как доходы, уменьшенные на величину произведенных расходов.

Как указано в п. 1 ст. 252 НК РФ, налогоплательщик уменьшает полученные доходы на сумму произведенных расходов — обоснованных и документально подтвержденных затрат. Под обоснованными расходами при этом понимаются экономически оправданные затраты, оценка которых выражена в денежной форме, при условии, что они произведены для осуществления деятельности, направленной на получение дохода.

Критерий экономической обоснованности расходов не предусматривает оценку понесенных налогоплательщиком затрат с точки зрения целесообразности, рациональности и эффективности их осуществления. В то же время экономическая оправданность затрат предполагает, что они понесены налогоплательщиком в его собственных интересах.

Экономически оправданными, в частности, могут быть признаны затраты, необходимость осуществления которых обусловлена фактом принадлежности налогоплательщику имущества, способного приносить экономические выгоды, — долей в уставных капиталах (акций) хозяйственных обществ, вытекающим из этого факта интересом налогоплательщика в обеспечении эффективности функционирования хозяйственных обществ, в том числе затраты на осуществление контроля за их финансово-хозяйственной деятельностью.

Названные затраты могут быть учтены при налогообложении прибыли в составе прочих расходов, связанных с производством и (или) реализацией, применительно к подп. 18 п. 1 ст. 264 НК РФ.

В отношении расходов этого вида глава 25 НК РФ не содержит положений, которые бы устанавливали их предельный размер, учитываемый при налогообложении, а также предписаний о каком-либо распределении данных расходов между различными видами доходов.

Положениями п. 2 ст. 274 НК РФ предусмотрено отдельное определение налоговой базы по прибыли, облагаемой по ставке, отличной от ставки, указанной в п. 1 ст. 284 НК РФ, т.е. по иной ставке, чем ставка 20%. Однако данная норма не подлежала применению в сложившейся ситуации, поскольку в силу ст. 275 и п. 3 ст. 284 НК РФ налоговой базой при получении дивидендов выступает не прибыль (доходы за вычетом расходов), а исключительно сами суммы выплаченных дивидендов. Таким образом, распределения расходов между несколькими налоговыми базами для данного случая закон не предполагает.

Вместе с тем отсутствуют и основания для распределения расходов налогоплательщика пропорционально доле соответствующего дохода в суммарном объеме всех доходов налогоплательщика по правилам п. 1 ст. 272 НК РФ, поскольку названная норма, исходя из ее буквального содержания, применяется в случаях ведения налогоплательщиком нескольких видов деятельности, в то время как дивиденды выступают внереализационным доходом от долевого участия налогоплательщика в других организациях, а не доходом от деятельности.

Таким образом, соглашаясь с выводами налогового органа о невозможности полного учета спорных расходов при налогообложении прибыли, суды исходили из неправильного толкования положений главы 25 НК РФ. Позиция, занятая судами, привела к невозможности учесть понесенные налогоплательщиком затраты в полном объеме при исчислении налога на прибыль организаций по основаниям, не предусмотренным п. 1 ст. 252, ст. 270 НК РФ, что не может быть признано правильным.

Определение № 309-КГ18-26166 34. В случаях, когда векселя выступают объектами имущества (ценными бумагами), полученными налогоплательщиком при участии в хозяйственном обороте, в соответствии с п. 1 ст. 280 НК РФ налоговая база определяется с учетом доходов налогоплательщика, в том числе от погашения или частичного погашения их номинальной стоимости и понесенных расходов, определяемых исходя из цены приобретения ценных бумаг.

В силу принципа добросовестности налогового администрирования при возникновении вопроса о переносе накопленного убытка прошлых лет налоговый орган в ходе проведения налоговой проверки и рассмотрения ее результатов обязан предоставить налогоплательщику реальную возможность подтвердить соблюдение требований п. 4 ст. 283 НК РФ.

Обществу принадлежали векселя иностранных компаний. Данные векселя получены обществом в порядке правопреемства от присоединенных к нему российских организаций, получивших векселя безвозмездно от своих иностранных участников.

На основании договора об отчуждении исключительных прав обществом у иностранной компании приобретены права на товарные знаки. Обязательство общества по оплате приобретенных товарных знаков прекращено в результате заключения соглашения о зачете данного требования против обязанности иностранной компании по уплате долга по спорным векселям.

По итогам проверки налоговым органом вынесено решение о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения, которым обществу доначислен налог на прибыль организаций, взысканы пени, а также штраф, предусмотренный ст. 122 НК РФ.

Основанием для вынесения решения послужил вывод налогового органа о том, что при осуществлении зачета встречных требований в 2012 году общество в нарушение п. 3 ст. 271, п. 2 ст. 280, п. 2 ст. 286 НК РФ не отразило доход от реализации безвозмездно полученных векселей, в результате чего налоговая база по налогу на прибыль организаций за 2012 год была занижена и не уплачен налог.

Не согласившись с результатами налоговой проверки, общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании решения незаконным.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции, заявленные требования удовлетворены.

Суды исходили из того, что спорные векселя были использованы обществом в качестве средства платежа при приобретении товарных знаков и общество не получило какой-либо экономической выгоды, подлежащей налогообложению. По мнению судов, погашение спорных векселей в сложившейся ситуации должно рассматриваться как возврат займа, который согласно подп. 10 п. 1 ст. 251 НК РФ не является доходом в целях налогообложения.

Кроме того, суды пришли к выводу о том, что налоговый орган, начисляя недоимку, неправомерно не принял во внимание накопленный налогоплательщиком убыток предыдущих налоговых периодов. Как указали суды, в ходе выездной проверки налоговый орган запросил, а общество предоставило документы, подтверждающие период образования и правомерность формирования соответствующего убытка, начиная с 2008 года, в связи с чем пришли к выводу о том, что в рамках применения ст. 283 НК РФ налоговый орган при доначислении соответствующих налогов был обязан скорректировать произведенные доначисления на сумму сформированного убытка.

Постановлением арбитражного суда округа решение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции отменены. Суд указал, что в 2012 году у общества произошло выбытие векселей как ценных бумаг в результате их предъявления к оплате и погашения номинальной стоимости векселей. Эта операция в силу п. 2 ст. 280 НК РФ является объектом налогообложения по налогу на прибыль. Не соглашаясь с выводами судов первой и апелляционной инстанций о том, что предъявление векселей к оплате должно рассматриваться как необлагаемая налогом операция по возврату займа, арбитражный суд округа отметил, что материалами дела не подтверждается существование заемных отношений с участием общества, напротив, векселя получены им безвозмездно как ценные бумаги.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила указанные судебные акты в части вывода по эпизоду, связанному с учетом убытков при исчислении налога на прибыль, и направила дело в этой части на новое рассмотрение, обратив внимание на следующее.

Главой 25 “Налог на прибыль организаций” НК РФ установлен различный порядок ведения налогового учета и определения налоговой базы в отношении векселей, удостоверяющих вступление налогоплательщика (его правопредшественников) в заемные отношения, и векселей третьих лиц, полученных налогоплательщиком в качестве ценных бумаг.

В силу подп. 10 п. 1 ст. 251 НК РФ при определении налоговой базы не учитываются средства и имущество, полученные в счет погашения заимствований по договорам кредита или займа, и иные аналогичные средства или иное имущество независимо от формы оформления заимствований, включая ценные бумаги по долговым обязательствам.

Данная норма применима к ситуациям, когда именно налогоплательщик (его правопредшественник) выступал участником заемных отношений, оформленных выдачей векселя. Возврат заимствования не приводит к образованию дохода у лица, которое ранее предоставило соответст- 6-БВС № 7 вующую сумму в долг и не включало эту сумму в состав расходов.

Для тех случаев, когда векселя выступали объектами имущества (ценными бумагами), полученными налогоплательщиком (его правопредшественниками) при участии в хозяйственном обороте, например, на основании сделки, предметом которой выступала передача прав на вексель, в соответствии с п. 1 ст. 280 НК РФ налоговая база определяется с учетом особенностей, установленных данной статьей, — с учетом доходов налогоплательщика, в том числе от погашения или частичного погашения их номинальной стоимости (п. 2 ст. 280 НК РФ), и понесенных расходов, определяемых исходя из цены приобретения ценных бумаг (п. 3 ст. 280 НК РФ).

При этом, поскольку реорганизация не изменяет порядок налогообложения, исходя из п. 1 ст. 277 НК РФ для определения налоговой базы при выбытии ценных бумаг налогоплательщиком может быть принята в том числе цена приобретения ценных бумаг его правопредшественником.

При рассмотрении дела общество не представило доказательств, подтверждающих вступление его правопредшественников именно в заемные отношения с иностранными компаниями, выдавшими спорные векселя. Напротив, как установили суды, данные векселя переданы обществу безвозмездно на основании отдельных соглашений.

Следовательно, как правильно указал суд округа, у судов первой и апелляционной инстанций отсутствовали основания для вывода о применении к спорным векселям подп. 10 п. 1 ст. 251 НК РФ и об освобождении от налогообложения дохода, полученного обществом при предъявлении векселей к погашению.

Между тем, делая вывод об отсутствии у налогового органа при определении окончательного размера недоимки обязанности по корректировке данного дохода на величину накопленного обществом убытка прошлых лет, суд округа не учел следующее.

В п. 1 ст. 283 НК РФ закреплено положение, согласно которому налогоплательщики, понесшие убыток (убытки) в предыдущем налоговом периоде или в предыдущих налоговых периодах, вправе уменьшить налоговую базу текущего налогового периода на всю сумму полученного ими убытка или на часть этой суммы (перенести убыток на будущее). Налогоплательщики вправе осуществлять перенос убытка на будущее в течение десяти лет, следующих за тем периодом, в котором получен этот убыток (п. 2 ст. 283 НК РФ).

Следовательно, для отказа в применении положений ст. 283 НК РФ должно быть установлено, что соответствующие расходы налогоплательщика, входящие в объем переносимого убытка, документально не подтверждены.

Данное обстоятельство устанавливается в ходе налоговой проверки, т.е. по результатам взаимодействия налогового органа и налогоплательщика, если принять во внимание поведение сторон в рамках такого взаимодействия.

Исходя из положений п. 2 ст. 22 НК РФ, налоговое администрирование должно осуществляться с учетом принципа добросовестности, предполагающего учет законных интересов плательщиков налогов и недопустимость создания формальных условий для взимания налогов сверх того, что требуется по закону.

Это означает, что при возникновении вопроса о переносе накопленного убытка прошлых лет налоговый орган в ходе проведения налоговой проверки и рассмотрения ее результатов обязан предоставить налогоплательщику реальную возможность подтвердить соблюдение требований п. 4 ст. 283 НК РФ.

Принимая во внимание то обстоятельство, что суды трех инстанций не дали должной оценки поведению налогового органа и общества на стадии налоговой проверки при подтверждении размера переносимого убытка и не установили размер переносимого убытка, отвечающий требованиям п. 4 ст. 283 НК РФ, Судебная коллегия отменила все состоявшиеся по делу судебные акты.

Определение № 305-ЭС19-9969 35. В отношении выплат, произведенных работникам юридического лица, занятым на видах работ, указанных в подп. 2—18 п. 1 ст. 27 Федерального закона “О трудовых пенсиях в Российской Федерации”, а с 1 января 2015 г. — в пп. 2—18 ч. 1 ст. 30 Федерального закона “О страховых пенсиях”, условия труда на рабочих местах которых признаны допустимыми по результатам проведенной в соответствии с порядком аттестации рабочих мест, действовавшим до дня вступления в силу Федерального закона “О специальной оценке условий труда”, подлежат применению дополнительные тарифы страховых взносов, предусмотренные ч. 2 ст. 583 Федерального закона “О страховых взносах в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Российской Федерации, Федеральный фонд обязательного медицинского страхования”.

На основании выездной проверки пенсионным фондом вынесено решение, которым общество привлечено к ответственности, предусмотренной ч. 1 ст. 47 Федерального закона от 24 июля 2009 г. № 212-ФЗ “О страховых взносах в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Российской Федерации, Федеральный фонд обязательного медицинского страхования” (далее — Закон № 212-ФЗ).

Основанием для принятия указанного решения послужил вывод налогового органа о наличии у общества обязанности применять дополнительные тарифы страховых взносов, предусмотренные ч. 2 ст. 583 Закона № 212-ФЗ, в отношении выплат, произведенных в 2014—2016 гг. работникам общества, занятым на видах работ, указанных в подп. 2—18 п. 1 ст. 27 Федерального закона от 17 декабря 2001 г. № 173-ФЗ “О трудовых пенсиях в Российской Федерации” (далее — Закон № 173-ФЗ), а с 1 января 2015 г. — в пп. 2—18 ч. 1 ст. 30 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. № 400-ФЗ “О страховых пенсиях” (далее — Закон № 400-ФЗ), условия труда на рабочих местах которых признаны допустимыми по результатам проведенной в соответствии с порядком, действовавшим до дня вступления в силу Федерального закона от 28 декабря 2013 г. № 426-ФЗ “О специальной оценке условий труда” (далее — Закон № 426-ФЗ), аттестации рабочих мест.

Общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании решения пенсионного фонда незаконным и об обязании налогового органа возвратить денежные средства, взысканные в рамках исполнения решения пенсионного фонда.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, заявленные требования удовлетворены. Суды указали следующее.

Частью 2 ст. 583 Закона № 212-ФЗ, действовавшей в спорный период, установлены дополнительные тарифы страховых взносов в отношении выплат и иных вознаграждений в пользу физических лиц, занятых на соответствующих видах работ, указанных в подп. 2—18 п. 1 ст. 27 Закона № 173-ФЗ (с 1 января 2015 г. — в пп. 2—18 ч. 1 ст. 30 Закона № 400-ФЗ).

С 1 января 2014 г. вступил в силу Закон № 426-ФЗ, в п. 7 ст. 7 которого предусмотрено, что с 1 января 2014 г. при установлении дополнительного тарифа страховых взносов в Пенсионный фонд РФ с учетом класса (подкласса) условий труда на рабочем месте применяются результаты проведения специальной оценки условий труда.

В связи с принятием Закона № 426-ФЗ Федеральным законом от 28 декабря 2013 г. № 421-ФЗ “О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона “О специальной оценке условий труда” (далее — Закон № 421-ФЗ) ст. 583 Закона № 212-ФЗ дополнена ч. 21, согласно которой для плательщиков страховых взносов, указанных в чч. 1 и 2 данной статьи, в зависимости от установленного по результатам специальной оценки условий труда, проводимой в порядке, установленном законодательством Российской Федерации, класса условий труда взамен установленных в чч. 1 и 2 данной статьи дополнительных тарифов применяются следующие дополнительные тарифы страховых взносов в Пенсионный фонд РФ: для опасного класса условий труда подкласс 4 — 8%, для вредного класса условий труда подкласс 3.4 — 7%, подкласс 3.3 — 6%, подкласс 3.2 — 4%, подкласс 3.1 — 2%, для допустимого класса условий труда подкласс 2 — 0%, для оптимального класса условий труда подкласс 1 — 0%.

При этом в п. 5 ст. 15 Закона № 421-ФЗ установлено, что результаты аттестации, проведенной до 1 января 2014 г., которые действительны до окончания срока их действия, применяются при определении установленного ч. 21 ст. 583 Закона № 212-ФЗ дополнительного тарифа страховых взносов в Пенсионный фонд РФ, начисляемых на выплаты работникам, условия труда которых признаны вредными и (или) опасными.

Учитывая, что согласно результатам аттестации рабочих мест по условиям труда, проведенной обществом в 2012 году и действовавшей в проверяемом периоде, условия труда по степени вредности и (или) опасности факторов производственной среды и трудового процесса отнесены ко второму классу (признаны допустимыми), в отношении которого ч. 21 ст. 583 Закона № 212-ФЗ установлен дополнительный тариф 0%, суды пришли к выводу об отсутствии у общества обязанности уплачивать дополнительные тарифы страховых взносов с выплат, произведенных указанным работникам в спорный период.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты и отказала в удовлетворении заявления общества по следующим основаниям.

Согласно п. 5 ст. 15 Закона № 421-ФЗ результаты проведенной в соответствии с порядком, действовавшим до дня вступления в силу Закона № 426-ФЗ, аттестации рабочих мест по условиям труда, действительные до окончания срока их действия, но не более чем до 31 декабря 2018 г. включительно, применяются при определении размера дополнительных тарифов страховых взносов в Пенсионный фонд РФ, установленных ч. 21 ст. 583 Закона № 212-ФЗ, в отношении рабочих мест, условия труда на которых по результатам аттестации рабочих мест по условиям труда, проведенной в соответствии с порядком, действовавшим до дня вступления в силу Закона № 426-ФЗ, признаны вредными и (или) опасными.

Таким образом, положения п. 5 ст. 15 Закона № 421-ФЗ в отношении “оптимального” и “допустимого” классов условий труда по степени вредности и (или) опасности факторов производственной среды и трудового процесса рабочих мест аналогичных положений не предусматривают.

В связи с этим в отношении выплат, произведенных работникам общества, занятым на видах работ, указанных в подп. 2—18 п. 1 ст. 27 Закона № 173-ФЗ, а с 1 января 2015 г. — в пп. 2—18 ч. 1 ст. 30 Закона № 400-ФЗ, условия труда на рабочих местах которых признаны допустимыми по результатам проведенной в соответствии с порядком аттестации рабочих мест, действовавшим до дня вступления в силу Закона № 426-ФЗ, подлежат начислению дополнительные тарифы страховых взносов, предусмотренные ч. 2 ст. 583 Закона № 212-ФЗ.

Определение № 310-ЭС19-3100 36. Самостоятельное исправление страхователем ошибки в первоначально представленных в пенсионный орган сведениях о застрахованных лицах по форме СЗВ-М до истечения срока, установленного в уведомлении пенсионного фонда об устранении имеющихся расхождений, не влечет привлечение страхователя к ответственности в форме взыскания финансовых санкций, предусмотренных ст. 17 Федерального закона “Об индивидуальном (персонифицированном) учете в системе обязательного пенсионного страхования”. По результатам проверки дополнительно представленных учреждением 27 апреля 2017 г. сведений, предусмотренных п. 22 ст. 11 Федерального закона от 1 апреля 1996 г. № 27-ФЗ “Об индивидуальном (персонифицированном) учете в системе обязательного пенсионного страхования” (далее — Закон № 27-ФЗ), о застрахованных лицах по форме СЗВ-М за октябрь 2016 г. в отношении четырех застрахованных лиц, которые не были отражены в первоначальных сведениях за указанный период, пенсионный фонд пришел к выводу о представлении учреждением неполных и недостоверных сведений о застрахованных лицах по форме СЗВ-М за октябрь 2016 г. и принял решение о привлечении учреждения к ответственности, предусмотренной ст. 17 Закона № 27-ФЗ.

В целях добровольной уплаты примененной финансовой санкции учреждению было выставлено требование, неисполнение которого в установленный срок послужило основанием для обращения пенсионного фонда в арбитражный суд.

При этом, получив уведомление пенсионного фонда от 26 апреля 2017 г. о расхождениях между сведениями о застрахованных лицах и ежемесячных отчетах по форме СЗВ-М, в том числе за октябрь 2016 г., учреждение на следующий день — 27 апреля 2016 г. представило в пенсионный фонд дополнительные (корректирующие) сведения о четырех застрахованных лицах по форме СЗВ-М за октябрь 2016 г., которые не были отражены в первоначальных сведениях за указанный период.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции, в удовлетворении требований отказано.

Постановлением арбитражного суда округа решение суда первой инстанции и постановле- ние суда апелляционной инстанции отменены, требования пенсионного фонда удовлетворены.

Суд, ссылаясь на то, что дополнительные (корректирующие) сведения о застрахованных лицах по форме СЗВ-М за октябрь 2016 г. были представлены учреждением после получения уведомления пенсионного фонда о выявлении несоответствия в представленных ранее сведениях, пришел к выводу об обнаружении допущенных учреждением ошибок непосредственно пенсионным фондом. Кроме того, по мнению суда, представление учреждением дополнительных (корректирующих) сведений о застрахованных лицах по форме СЗВ-М за октябрь 2016 г. не может рассматриваться как исправление учреждением ранее представленных сведений за указанный период, поскольку эти сведения ранее не представлялись и являются новыми.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила постановление арбитражного суда округа и оставила в силе решение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции, указав следующее. В соответствии с положениями Закона № 27-ФЗ и Инструкции о порядке ведения индивидуального (персонифицированного) учета сведений о застрахованных лицах, утвержденной приказом Минтруда России от 21 декабря 2016 г. № 766н, страхователь имеет право дополнять и уточнять (исправлять) ранее представленные в пенсионный фонд сведения в отношении застрахованных лиц. При этом в ст. 17 Закона № 27-ФЗ не установлен срок, в течение которого страхователь самостоятельно может выявить ошибку или неполноту в представленных в пенсионный фонд сведениях до их обнаружения пенсионным фондом и представить в пенсионный фонд достоверные сведения (уточненные/исправленные).

Формальный подход к вопросу привлечения плательщика страховых взносов к ответственности за совершение правонарушения и наложения на него штрафа является недопустимым. Любая санкция должна применяться с учетом ряда принципов: виновность и противоправность деяния, соразмерность наказания, презумпция невиновности.

Из анализа норм действующего пенсионного законодательства следует воля законодателя на поощрение добросовестных страхователей и освобождение их от ответственности в случае самостоятельного выявления ими ошибок и устранения их путем представления соответствующих сведений в контролирующие органы.

Такой правоприменительный подход позволяет стимулировать заинтересованность страхователей в самостоятельном и своевременном устранении допущенных ошибок, более оперативной обработке сведений индивидуального (персонифицированного) учета органами Пенсионного фонда РФ, что в итоге способствует соблюдению прав и интересов застрахованных лиц.

Указанный подход подлежит распространению также и на страхователей, представивших в органы пенсионного фонда уточненные (исправленные) индивидуальные сведения о застрахованных лицах, в отношении которых соответствующим органом пенсионного фонда страхователю вручено уведомление об устранении имеющихся в индивидуальных сведениях ошибок и несоответствий, до истечения установленного срока.

То обстоятельство, что дополнительные сведения были представлены в отношении застрахованных лиц, не указанных в первоначальных сведениях о застрахованных лицах за спорный период, не может лишать учреждение возможности без применения к нему штрафных санкций исправить допущенную ошибку и представить дополнительные сведения о застрахованных лицах, о которых первоначально такие сведения не подавались.

Исправляя ошибку в первоначально представленных сведениях о застрахованных лицах за октябрь 2016 г. до истечения срока, установленного в уведомлении пенсионного фонда об устранении имеющихся расхождений, учреждение реализовало свое право на исправление представленных сведений за указанный период, откорректировав их путем представления в пенсионный фонд дополнительных сведений за этот период, которые ранее не представлялись.

Таким образом, при установленных фактических обстоятельствах является правомерным вывод судов первой и апелляционной инстанций об отсутствии оснований для применения к учреждению финансовых санкций, предусмотренных ст. 17 Закона № 27-ФЗ.

Определение № 308-ЭС19-975 Практика применения таможенного законодательства 37. Срок исковой давности по требованию о возмещении вреда, причиненного принятием государственными органами не соответствующих закону ненормативных правовых актов, решениий и совершением незаконных действий (бездействия), не течет в период рассмотрения арбитражным судом спора о законности соответствующих актов, решений, действий (бездействия).

Таможенным органом (далее также — таможня) принято решение от 26 октября 2014 г. об отказе в выпуске товаров по декларации, представленной обществом, в связи с неполной уплатой таможенных платежей.

Вступившим в законную силу решением арбитражного суда от 9 июня 2015 г. решение таможни признано недействительным как противоречащее таможенному законодательству.

Считая, что незаконно принятое таможней решение об отказе в выпуске товара повлекло несение обществом расходов, в том числе связанных с хранением товара, общество направило в таможенный орган претензии об их возмещении как вреда, причиненного принятием упомянутого решения.

Неудовлетворение претензий послужило основанием для обращения общества в арбитражный суд с исковым заявлением о возмещении вреда за счет казны Российской Федерации.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, в удовлетворении иска отказано в связи с пропуском обществом срока исковой давности.

Суды исходили из того, что период рассмотрения в арбитражном суде дела об оспаривании решения таможенного органа от 26 октября 2014 г. не влияет на течение трехлетнего срока исковой давности по требованию о возмещении вреда, предъявленного к казне, и на момент обращения в суд с названным требованием трехлетний срок истек.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные су- дебные акты и отправила дело на новое рассмотрение по следующим основаниям.

В силу положений ч. 1 ст. 45, ч. 1 ст. 46 и ст. 53 Конституции Российской Федерации в Российской Федерации гарантируется государственная защита прав и свобод человека и гражданина, в том числе судебная защита прав и свобод, а также возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Действующий правопорядок не исключает возможность непосредственного обращения заинтересованного лица в суд с иском о возмещении вреда, причиненного публично-правовым образованием в сфере его властной деятельности.

Тот факт, что ненормативный правовой акт не был признан в судебном порядке недействительным, а решение или действия (бездействие) государственного органа — незаконными, сам по себе не является основанием для отказа в иске о возмещении вреда, причиненного таким актом, решением или действиями (бездействием). В названном случае суд оценивает законность соответствующего ненормативного акта, решения или действий (бездействия) государственного или муниципального органа (должностного лица) при рассмотрении иска о возмещении вреда. Данная правовая позиция изложена в п. 4 Обзора практики рассмотрения арбитражными судами дел о возмещении вреда, причиненного государственными органами, органами местного самоуправления, а также их должностными лицами, утвержденного Президиумом Высшего Арбитражного Суда РФ (информационное письмо от 31 мая 2011 г. № 145).

Вместе с тем субъект предпринимательской и иной экономической деятельности в равной мере наделен возможностью осуществлять защиту своих нарушенных прав в порядке административного судопроизводства — посредством обращения в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными (незаконными) соответствующих ненормативных правовых актов, решений, действий (бездействия) государственных органов (п. 2 ч. 1 ст. 29, ч. 1 ст. 198 АПК РФ).

При этом в силу п. 3 ч. 4, п. 3 ч. 5 ст. 201 АПК РФ признание оспоренного ненормативного правового акта или решения недействительным, а действий (бездействия) незаконными возлагает на государственные органы обязанность устранить допущенные нарушения прав и законных интересов лица, обратившегося в суд.

Исходя из принципа равенства всех перед законом и судом, лицо, прибегнувшее к судебной защите нарушенных прав в порядке административного судопроизводства, не может быть поставлено в худшее положение по сравнению с ситуацией обращения в суд непосредственно с иском о возмещении вреда. Иное означало бы, что невозможность восстановления имущественной сферы такого лица обусловливается длительностью судебного разбирательства, осуществляемого в рамках административного судопроизводства, и (или) поведением самого публично-правового образования (его органов), не устранившего самостоятельно и в полном объеме допущенные нарушения прав и законных интересов лица, по заявлению которого соответствующие ненормативные правовые акты, решения, действия (бездействия) в судебном порядке признаны недействительными (незаконными).

Обращение к административному суду изначально в целях признания актов, действий публичной власти незаконными также является и реализацией “права на своего судью” как элемента права на суд, следовательно, не может влечь санкцию в виде отказа в судебной защите по причине пропуска срока исковой давности.

В том случае, когда защита нарушенных прав потребовала использования со стороны заинтересованного лица сочетания нескольких способов защиты своего субъективного гражданского права (оспаривание правоприменительного акта и предъявление требования о возмещении вреда по основанию незаконности такого акта), это не может не учитываться при исчислении исковой давности.

С учетом изложенного применительно к п. 1 ст. 204 ГК РФ срок исковой давности по требованию о возмещении вреда, причиненного принятием государственными органами не соответствующих закону ненормативных правовых актов, решений и совершением незаконных действий (бездействия), не течет в период рассмотрения арбитражным судом спора о законности соответствующих актов, решений, действий (бездействия).

С учетом периода рассмотрения дела о признании решения таможни незаконным, составившего не менее шести месяцев, обратившись 1 февраля 2018 г. в суд с иском о возмещении убытков, причиненных в период с 10 октября по 5 декабря 2014 г., общество не пропустило срок исковой давности для защиты своего субъективного гражданского права на возмещение вреда, причиненного государственными органами.

Определение № 303-ЭС19-7300 38. В случае ввоза транспортных средств на территорию Российской Федерации субъектом, обязанным к уплате утилизационного сбора, выступает лицо, осуществившее ввоз соответствующих товаров. Последующее отчуждение ввезенных транспортных средств не предусмотрено Федеральным законом “Об отходах производства и потребления” в качестве основания для прекращения неисполненной обязанности по уплате утилизационного сбора для лица, осуществившего ввоз.

Обществом на территорию Российской Федерации ввезены и задекларированы транспортные средства, выпущенные в соответствии с заявленной таможенной процедурой выпуска для внутреннего потребления. При этом общество не уплатило утилизационный сбор.

Таможенный орган обратился в арбитражный суд с заявлением о взыскании с общества суммы неуплаченного утилизационного сбора.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции, заявленные требования удовлетворены.

Постановлением арбитражного суда округа указанные судебные акты отменены, дело направлено на новое рассмотрение.

При новом рассмотрении дела решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, в удовлетворении заявленных требований отказано.

При этом суды исходили из того, что до вынесения решения суда первой инстанции общество произвело отчуждение спорных транспортных средств на основании договоров, заключенных с рядом покупателей — физических лиц и организаций. По мнению судов, в связи с совершением указанных сделок обязанность по уплате утилиза- ционного сбора перешла к новым собственникам транспортных средств, ввезенных обществом.

В обоснование данного вывода суды сослались на абз. 4 п. 3 ст. 241 Федерального закона от 24 июня 1998 г. № 89-ФЗ “Об отходах производства и потребления” (далее — Закон № 89-ФЗ), устанавливающий, что к плательщикам утилизационного сбора относятся лица, которые приобрели транспортные средства на территории Российской Федерации у лиц, не уплативших в нарушение установленного порядка утилизационного сбора.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила указанные судебные акты и оставила в силе решение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции, вынесенные при первоначальном рассмотрении дела, указав следующее.

Согласно п. 1 ст. 241 Закона № 89-ФЗ за каждое колесное транспортное средство (шасси), каждую самоходную машину, каждый прицеп к ним, ввозимые в Российскую Федерацию или произведенные, изготовленные в Российской Федерации, уплачивается утилизационный сбор в целях обеспечения экологической безопасности, в том числе для защиты здоровья человека и окружающей среды от вредного воздействия эксплуатации транспортных средств, с учетом их технических характеристик и износа.

В соответствии с абз. 2 п. 3 ст. 241 Закона № 89-ФЗ отдельной категорией плательщиков утилизационного сбора являются лица, которые осуществляют ввоз транспортных средств в Российскую Федерацию.

Таким образом, в случае ввоза транспортных средств на территорию Российской Федерации субъектом, обязанным к уплате утилизационного сбора, выступает именно лицо, осуществившее ввоз соответствующих товаров. Последующее отчуждение ввезенных транспортных средств не предусмотрено законом в качестве основания для прекращения неисполненной обязанности по уплате утилизационного сбора для лица, осуществившего ввоз.

В абз. 4 п. 3 ст. 241 Закона № 89-ФЗ имеется указание о том, что плательщиками утилизационного сбора признаются лица, которые приобрели транспортные средства на территории Российской Федерации у лиц, не уплативших в нарушение установленного порядка утилизационного сбора.

Однако смысл данной нормы состоит не в прекращении обязанности по уплате утилизационного сбора у лица, осуществившего ввоз транспортных средств, а в обеспечении возможности взыскания рассматриваемого обязательного платежа за счет средств покупателя, который знал или должен был знать о неисполнении обязанности по уплате данного фискального сбора лицом, осуществившим ввоз транспортного средства, т.е., по существу, речь идет об установлении наряду с обязанностью лица, осуществившего ввоз товаров в Российскую Федерацию, солидарной обязанности лиц, ставших собственниками транспортных средств после их выпуска в оборот.

При таком положении выводы судов о прекращении у общества как лица, осуществившего ввоз товара в Российскую Федерацию, обязанности по уплате утилизационного сбора в отношении спорных транспортных средств в связи с их отчуждением третьим лицам ко дню рассмотрения дела не могут быть признаны правомерными.

Определение № 310-ЭС19-8382 39. Пени на задолженность по уплате таможенных пошлин могут не начисляться, если у декларанта имелись перечисленные авансовые платежи, превышающие произведенные ему доначисления, и таможенный орган имел возможность самостоятельно зачесть их в счет уплаты таможенных пошлин и налогов.

Таможенным представителем от имени общества поданы полные декларации на товары с соответствующим кодом классификации. После уплаты таможенных платежей товар был выпущен таможенным органом в соответствии с заявленной таможенной процедурой. В порядке ведомственного контроля Центральная таможня отменила решения таможенного органа о подтверждении классификационного кода товара, что повлекло увеличение ставок вывозных таможенных пошлин и подлежащих к уплате сумм таможенных платежей. В адрес общества направлено требование об уплате таможенных платежей, согласно которому обществу следует уплатить пени.

Вместе с тем на дату возникновения обязанности по уплате таможенных пошлин и на дату принятия решения о выпуске по таможенным декларациям у общества имелась переплата (авансовые платежи), превышающая размер подлежащих уплате вывозных таможенных пошлин.

Не согласившись с возложением обязанности по уплате пеней, общество обратилось в арбитражный суд с соответствующим требованием.

Решением суда первой инстанции в удовлетворении заявленных требований отказано.

При этом суд руководствовался положениями ст.ст. 151, 214 Федерального закона от 27 ноября 2010 г. № 311-ФЗ “О таможенном регулировании в Российской Федерации” (далее — Закон № 311-ФЗ) и пришел к выводу о том, что наличие у заявителя переплаты по авансовым платежам не свидетельствует об исполнении плательщиком обязанности по уплате таможенных платежей, поскольку авансовые платежи остаются имуществом внесшего их лица (находятся на лицевом счете участника внешнеэкономической деятельности, открытом в таможенном органе, а не в бюджете Российской Федерации) и не могут рассматриваться в качестве таможенных платежей либо денежных средств (денег), внесенных в качестве обеспечения уплаты таможенных пошлин, налогов, до тех пор, пока лицо не сделает распоряжение об этом таможенному органу либо таможенный орган не обратит взыскание на авансовые платежи.

Постановлением суда апелляционной инстанции решение суда первой инстанции отменено, заявленные требования удовлетворены в части, признано недействительным требование Центральной таможни, на таможенный орган возложена обязанность восстановить нарушенные права заявителя.

Суд принял во внимание правовые позиции, изложенные в Постановлении Конституционного Суда РФ от 17 декабря 1996 г. № 20-П и разъяснения п. 21 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 12 мая 2016 г. № 18 “О некоторых вопросах применения судами таможенного законодательства”, с учетом которых заключил, что в ситуации, когда у декларанта имеется перечисленный таможенному органу авансовый платеж, соответствующий размеру требуемых платежей и налогов, таможенный орган имеет возможность самостоятельно зачесть их в счет уплаты таможенных пошлин и налогов, при этом какие-либо потери в бюджетной системе отсутствуют, что исключает возможность начисления пеней.

Постановлением арбитражного суда округа постановление суда апелляционной инстанции отменено, решение суда первой инстанции оставлено в силе.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила постановление арбитражного суда округа и оставила в силе постановление суда апелляционной инстанции в связи со следующим.

Правовая природа взимания пеней как правовосстановительной меры, применяемой в целях компенсации потерь бюджета в результате недополучения налоговых сумм в срок в случае задержки уплаты налога, а не меры юридической ответственности за виновное поведение также определена в ряде решений Конституционного Суда РФ (Постановления от 17 декабря 1996 г. № 20-П и от 15 июля 1999 г. № 11-П, Определения от 4 июля 2002 г. № 202-О, от 8 февраля 2007 г. № 381-О-П и от 7 декабря 2010 г. № 1572-О-О).

Изложенная в данных решениях правовая позиция не может не учитываться в рассматриваемой ситуации, поскольку налоги и таможенные пошлины выступают обязательными публичноправовыми платежами в бюджет, взимаемыми на основании ст. 57 Конституции Российской Федерации, и само по себе различие в классификации доходов бюджета (отнесение таможенных пошлин в состав неналоговых доходов) не свидетельствует о наличии оснований для придания пеням, взимаемым в соответствии с Законом № 311-ФЗ, характера штрафной санкции.

Таким образом, обязанность по уплате пеней является дополнительной (производной) по отношению к обязанности по уплате соответствующих таможенных платежей и возникает не по факту совершения того или иного нарушения таможенного законодательства, а в случаях, когда неуплата таможенных платежей привела к возникновению потерь в доходах бюджета, требующих компенсации. Следовательно, при оценке правомерности направления требования об уплате пеней должно приниматься во внимание не только неисполнение (несвоевременное исполнение) декларантом обязанности по уплате таможенных платежей, но и состояние расчетов декларанта (плательщика) с бюджетом в период между возникновением обязанности по уплате таможенных платежей и ее исполнением.

В силу ст. 2411 БК РФ все операции по кассовым поступлениям в бюджет и кассовым выплатам из бюджета на едином счете бюджета проводятся и учитываются органом Федерального казначейства по кодам бюджетной классификации Российской Федерации.

Авансовые платежи в счет будущих таможенных платежей и денежные залоги в обеспечение уплаты таможенных платежей, поступившие на счета, открытые территориальным органам Федерального казначейства, предназначенные для учета поступлений и их распределения между бюджетами бюджетной системы Российской Федерации, в полном объеме подлежат зачислению в доход федерального бюджета (п. 5 ч. 1 ст. 4 Федерального закона от 14 декабря 2015 г. № 359-ФЗ “О федеральном бюджете на 2016 год” и п. 5 ч. 1 ст. 4 Федерального закона от 19 декабря 2016 г. № 415-ФЗ “О федеральном бюджете на 2017 год и на плановый период 2018 и 2019 годов”).

Таким образом, авансовые платежи в счет будущих таможенных и иных платежей уплачиваются с присвоением им соответствующего кода бюджетной классификации и учитываются как отдельный вид доходов федерального бюджета с момента их поступления на счета Федерального казначейства. То обстоятельство, что идентификация авансовых платежей применительно к исполнению обязанности по уплате тех или иных конкретных таможенных платежей производится после поступления соответствующего распоряжения об использовании авансовых платежей со стороны плательщика или по инициативе таможенного органа, не означает, что до момента распоряжения авансовыми платежами соответствующие денежные средства не находились в казне и не использовались государством при кассовом исполнении федерального бюджета.

При таком положении следует признать правильным вывод суда апелляционной инстанции об отсутствии оснований для начисления обществу пеней, поскольку на момент возникновения обязанности по уплате таможенных платежей в федеральном бюджете находились авансовые платежи, поступившие от заявителя, превышающие по своему размеру величину произведенных обществу доначислений, т.е. состояние расчетов свидетельствовало об отсутствии потерь бюджета.

Высказанный судом первой инстанции и судом округа довод о том, что согласно п. 3 ст. 121 и п. 2 ст. 122 Закона № 311-ФЗ денежные средства, уплаченные в качестве авансовых платежей, до момента истечения срока их возврата являются имуществом лица, внесшего авансовые платежи, не опровергают изложенного, поскольку смысл этих положений состоит не в имущественном обособлении авансовых платежей как денежных средств, а в признании за плательщиком права требовать возврат внесенных денежных средств (неизрасходованного остатка авансовых платежей) из федерального бюджета. Иное толкование данных норм противоречило бы указанным выше положениям бюджетного законодательства.

Определение № 305-ЭС19-7439 Практика применения положений Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях 40. Деятельность по эксплуатации хроматографа, содержащего в своем составе радионуклидный источник пятой категории радиационной опасности Ni-63, в отсутствие надлежащей регистрации может быть квалифицирована по ч. 1 ст. 9.6 КоАП РФ.

Постановлением административного органа учреждение привлечено к административной ответственности, предусмотренной ч. 1 ст. 9.6 КоАП РФ, за эксплуатацию хроматографа, содержащего в своем составе радионуклидный источник пятой категории радиационной опасности Ni-63, в отсутствие надлежащей регистрации.

Учреждение обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании постановления административного органа незаконным.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции, в удовлетворении заявленного требования отказано.

Постановлением арбитражного суда округа акты судов первой и апелляционной инстанций отменены, постановление о привлечении к административной ответственности признано незаконным и отменено.

Руководствуясь положениями Федерального закона от 21 ноября 1995 г. № 170-ФЗ “Об использовании атомной энергии” (далее — Закон № 170-ФЗ), Федерального закона от 30 марта 1999 г. № 52-ФЗ “О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения”, Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, постановлением Правительства РФ от 19 ноября 2012 г. № 1184, утвердившим Правила регистрации организаций, осуществляющих деятельность по эксплуатации радиационных источников, содержащих в своем составе только радионуклидные источники четвертой и пятой категорий радиационной опасности, Санитарными правилами СанПиН 2.6.1.3287-15 “Санитарноэпидемиологические требования к обращению с радиоизотопными приборами и их устройству”, суд пришел к выводу, что заявитель не обязан получать разрешение на право проведения работ в области использования атомной энергии, в том числе по руководству безопасной эксплуатации объекта использования атомной энергии, по ведению технологического процесса, по физической защите объекта использования атомной энергии.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила постановление арбитражного суда округа и оставила в силе решение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции в связи со следующим.

В силу ч. 5 ст. 361 Закона № 170-ФЗ организации, осуществляющие деятельность по эксплуатации радиационных источников, содержащих в своем составе только радионуклидные источники четвертой и пятой категорий радиационной опасности, подлежат регистрации в порядке, установленном Правительством РФ.

Постановлением Правительства РФ от 19 ноября 2012 г. № 1184 утверждены соответствующие Правила регистрации организаций, осуществляющих деятельность по эксплуатации радиационных источников, содержащих в своем составе только радионуклидные источники четвертой и пятой категорий радиационной опасности.

В соответствии с названными Правилами регистрация производится Федеральной службой по экологическому, технологическому и атомному надзору путем внесения записи в реестр организаций, осуществляющих деятельность по эксплуатации радиационных источников, содержащих в своем составе только радионуклидные источники четвертой и пятой категорий радиационной опасности.

Объективная сторона правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 9.6 КоАП РФ, состоит в несоблюдении установленных федеральными законами, иными нормативными правовыми актами, а также техническими документами условий, запретов, ограничений и других обязательных требований, обеспечивающих безопасность в области использования атомной энергии.

Соответственно, заявитель, эксплуатирующий хроматограф, содержащий в своем составе радионуклидный источник пятой категории радиационной опасности Ni-63, подлежал регистрации в порядке, установленном постановлением Правительства РФ от 19 ноября 2012 г. № 1184, а при нарушении данного требования мог быть привлечен к ответственности по ч. 1 ст. 9.6 КоАП РФ.

В соответствии с ч. 3 ст. 3 Закона № 170-ФЗ его действие не распространяется на объекты, содержащие или использующие ядерные материалы и радиоактивные вещества в количествах и с активностью (и (или) испускающие ионизирующее излучение с интенсивностью или энергией) менее установленных федеральными нормами и правилами в области использования атомной энергии значений, для которых требуются разрешения федеральных органов исполнительной власти в области государственного регулирования безопасности при использовании атомной энергии при осуществлении деятельности с указанными объектами, если иное не предусмотрено законодательством Российской Федерации.

Указанная норма касается объектов, содержащих или использующих ядерные материалы и радиоактивные вещества, количество и активность, а также интенсивность ионизирующего излучения которых превышает минимально значимые показатели, установленные федеральными нормами и правилами в области использования атомной энергии, а не субъектов, обязанность которых по регистрации установлена в ч. 5 ст. 361 Закона № 170-ФЗ.

На основании изложенного в деяниях заявителя имели место признаки объективной стороны и все элементы состава вмененного административного правонарушения.

Определение № 306-ЭС19-4642 41. Хозяйствующий субъект, осуществляющий торговую деятельность по продаже продовольственных товаров посредством организации торговой сети, не лишен возможности по взысканию с поставщиков в качестве убытков наложенных на него за реализацию некачественной продукции административных штрафов.

Между обществом и организацией заключен договор поставки продовольственных товаров.

В связи с реализацией обществом товаров, произведенных организацией с нарушением требований технических регламентов по показателю БГКП (колиформы), общество признано виновным в совершении административного правонарушения по ч. 2 ст. 14.43 КоАП РФ с назначением наказания в виде штрафа.

Впоследствии общество на основании пункта договора поставки, содержащего условие о возмещении поставщиком расходов и штрафных санкций, в случае если на поставленный поставщиком и реализуемый покупателем товар в течение его срока годности и при соблюдении покупателем условий хранения был наложен штраф государственными контролирующими органами и (или) товар был снят с реализации, заявило требование к организации о возмещении убытков, понесенных в связи с наложением штрафа, которые были оплачены организацией.

Постановлением административного органа общество привлечено к административной ответственности, предусмотренной ч. 7 ст. 14.42 КоАП РФ, за нарушение требований п. 4 ч. 13 ст. 9 Федерального закона от 28 декабря 2009 г. № 381-ФЗ “Об основах государственного регулирования торговой деятельности в Российской Федерации” (далее — Закон № 381-ФЗ), выразившееся в совершении действий по возмещению расходов, не связанных с исполнением договора поставки продовольственных товаров.

Общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании постановления административного органа незаконным.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, в удовлетворении заявленного требования отказано.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты и признала незаконным постанов- ление административного органа, обратив внимание на следующее.

В соответствии с п. 1 ст. 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Действующее законодательство и практика его применения не исключают возможности взыскания лицом, которое уплатило наложенные на него административные штрафы, соответствующих сумм в качестве убытков с другого лица.

Правовая позиция по данному вопросу была изложена в том числе в определении Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 г. № 307-ЭС17-11637.

Пункт 4 ч. 13 ст. 9 Закона № 381-ФЗ предусматривает, что хозяйствующим субъектам, осуществляющим торговую деятельность по продаже продовольственных товаров посредством организации торговой сети, и хозяйствующим субъектам, осуществляющим поставки продовольственных товаров в торговые сети, запрещается возмещение расходов, не связанных с исполнением договора поставки продовольственных товаров и последующей продажей конкретной партии таких товаров.

Корреспондирующее положение ч. 7 ст. 14.42 КоАП РФ устанавливает, что совершение хозяйствующим субъектом, осуществляющим торговую деятельность по продаже продовольственных товаров посредством организации торговой сети, и (или) хозяйствующим субъектом, осуществляющим поставки продовольственных товаров в торговые сети, запрещенных федеральным законом действий по взиманию платы, внесению платы либо возмещению расходов влечет наложение административного штрафа на должностных лиц в размере от двадцати тысяч до пятидесяти тысяч рублей; на юридических лиц — от одного миллиона до пяти миллионов рублей.

Следовательно, взыскание обществом с организации административного штрафа по ч. 2 ст. 14.43 КоАП РФ, наложенного на него, может быть охарактеризовано как возмещение расходов, связанных с исполнением договора поставки продовольственных товаров и последующей продажей конкретной партии таких товаров.

Следует отметить, что п. 4 ч. 13 ст. 9 Закона № 381-ФЗ и ч. 7 ст. 14.42 КоАП РФ были введены в указанные нормативные акты Федеральным законом от 3 июля 2016 г. № 273-ФЗ “О внесении изменений в Федеральный закон “Об основах государственного регулирования торговой деятельности в Российской Федерации” и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях” (далее — Закон № 273-ФЗ), вступившим в силу с 15 июля 2016 г.

При этом ни из Закона № 273-ФЗ, ни из доступных материалов к законопроекту № 704631-6 прямо и однозначно не следует, что хозяйствующий субъект, осуществляющий торговую деятельность по продаже продовольственных товаров посредством организации торговой сети, на основании рассматриваемой нормы Закона № 381-ФЗ с 15 июля 2016 г. лишен возможности по взысканию с поставщиков в качестве убытков наложенных на него за реализацию некачественной продукции административных штрафов.

На основании изложенного в деяниях общества отсутствовали признаки административного правонарушения, предусмотренного ч. 7 ст. 14.42 КоАП РФ.

Таким образом, оспариваемое решение административного органа о привлечении к административной ответственности подлежит признанию незаконным и отмене.

Определение № 309-ЭС19-6011 42. Невыполнение обязанности по доведению до потребителей информации о порядке, условиях и обязательности замены установленных в жилых помещениях счетчиков влечет применение административной ответственности, предусмотренной ч. 1 ст. 14.8 КоАП РФ.

В августе 2018 г. работники общества убедили трех граждан в необходимости замены электросчетчиков, в связи с чем эти граждане купили электросчетчики и по их заявкам общество заменило старые счетчики на новые с опломбированием пломбой общества. При этом общество не проинформировало граждан о необходимости подачи заявки о замене счетчика в энергосбытовую организацию и опломбирования нового счетчика пломбой энергосбытовой организации, что, как следует из жалоб граждан, привело к начислению платы за безучетное потребление электроэнергии.

Постановлением административного органа общество привлечено к административной ответственности, предусмотренной ч. 1 ст. 14.8 КоАП РФ, за недоведение до граждан информации о порядке учета коммунальных услуг с использованием приборов учета, предусмотренной разделом VII Правил предоставления коммунальных услуг собственникам и пользователям помещений в многоквартирных домах и жилых домов, утвержденных постановлением Правительства РФ от 6 мая 2011 г. № 354 (далее — Правила предоставления коммунальных услуг), и о необходимости обращения в энергосбытовую организацию с заявкой на ввод прибора учета электроэнергии в эксплуатацию.

Общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании постановления административного органа незаконным.

Решением суда первой инстанции требования общества удовлетворено частично, обжалуемое постановление отменено в части, штраф снижен.

Постановлением суда апелляционной инстанции решение суда первой инстанции отменено в части отказа в удовлетворении требований, в этой части принято новое решение, требования удовлетворены, постановление признано незаконным и отменено.

При этом суд исходил из того, что общество довело до сведения двух граждан информацию о порядке учета коммунальных услуг с использованием приборов учета, о необходимости ввода в эксплуатацию таких приборов учета, а также о том, что надлежащих доказательств замены прибора учета третьему гражданину не представлено.

На основании этого суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что имеются неустранимые сомнения в виновности лица, привлекаемого к административной ответственности, вследствие чего штраф применен к обществу необоснованно.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила постановление суда апелляционной инстанции и оставила в силе решение суда первой инстанции по следующим основаниям.

Пунктом 1 ст. 10 Закона РФ от 7 февраля 1992 г. № 2300-I “О защите прав потребителей” предусмотрена обязанность изготовителя (исполнителя, продавца) своевременно предоставлять потребителю необходимую и достоверную информацию о товарах (работах, услугах), обеспечивающую возможность их правильного выбора. По отдельным видам товаров (работ, услуг) перечень и способы доведения информации до потребителя устанавливаются Правительством РФ.

Согласно п. 145 Основных положений функционирования розничных рынков электрической энергии, утвержденных постановлением Правительства РФ от 4 мая 2012 г. № 442 (далее — Основные положения), собственник энергопринимающих устройств (объектов по производству электрической энергии (мощности)), в границах которых такой прибор учета установлен, несет обязанность по обеспечению сохранности и целостности прибора учета, а также пломб и (или) знаков визуального контроля, по снятию, хранению и предоставлению его показаний в соответствии с указанным документом, по своевременному информированию собственника прибора учета о его выходе из строя (его утрате или неисправности), а также по возобновлению учета электрической энергии в отношении таких энергопринимающих устройств (объектов по производству электрической энергии (мощности) путем установки нового прибора учета в случае выхода из строя ранее установленного прибора учета.

На основании п. 149 Основных положений собственник энергопринимающих устройств (объектов по производству электрической энергии (мощности), имеющий намерение демонтировать в целях замены, ремонта или поверки прибор учета, ранее установленный в отношении таких энергопринимающих устройств (объектов по производству электрической энергии (мощности) обязан направить способом, позволяющим подтвердить факт получения, письменную заявку о необходимости снятия показаний существующего прибора учета, осмотра его состояния и схемы подключения до его демонтажа. Заявка должна содержать предлагаемые дату и время осуществления указанных в заявке действий, но не ранее 7 рабочих дней со дня ее направления.

Согласно пп. 80, 81 Правил предоставления коммунальных услуг учет объема (количества) коммунальных услуг, предоставленных потребителю в жилом или в нежилом помещении, осуществляется с использованием индивидуальных, общих (квартирных), комнатных приборов учета.

Оснащение жилого или нежилого помещения приборами учета, ввод установленных приборов учета в эксплуатацию, их надлежащая техническая эксплуатация, сохранность и своевременная замена должны быть обеспечены собственником жилого или нежилого помещения. Ввод установленного прибора учета в эксплуатацию, т.е. документальное оформление прибора учета в качестве прибора учета, по показаниям которого осуществляется расчет размера платы за коммунальные услуги, осуществляется исполнителем в том числе на основании заявки собственника жилого или нежилого помещения, поданной исполнителю.

При этом в силу п. 35 названных Правил потребитель не вправе самовольно нарушать пломбы на приборах учета и в местах их подключения (крепления), демонтировать приборы учета и осуществлять несанкционированное вмешательство в работу указанных приборов учета.

Для выполнения таких действий потребитель должен привлекать энергоснабжающую организацию или иную организацию, отвечающую требованиям, установленным законодательством Российской Федерации для осуществления таких действий.

В соответствии с ч. 1 ст. 14.8 КоАП РФ нарушение права потребителя на получение необходимой и достоверной информации о реализуемом товаре (работе, услуге), об изготовителе, о продавце, об исполнителе и о режиме их работы влечет предупреждение или наложение административного штрафа на должностных лиц в размере от пятисот до одной тысячи рублей; на юридических лиц — от пяти тысяч до десяти тысяч рублей.

Суды установили, что указанные гражданепотребители, приобретавшие приборы учета у общества, самостоятельно не обращались в общество с целью их приобретения, т.е. изначально не имели намерения приобрести и установить новые приборы учета электрической энергии в своих квартирах. Представители общества реализовали приборы учета по месту жительства граждан, убедив их в необходимости замены электрических счетчиков.

В данных условиях необходимая и достоверная информация о реализуемом товаре (работе, услуге) определенно должна включать сведения о том, установлена ли законодательством обязанность по замене счетчиков (а если установлена, то каким именно нормативным актом и при каких условиях); и, соответственно, могут ли граждане в настоящее время продолжать использовать имеющиеся у них в жилых помещениях счетчики без замены. Из материалов дела и судебных актов не следует, что общество довело до граждан-потребителей такую информацию.

Таким образом, в действиях общества имеется состав административного правонарушения, ответственность за которое предусмотрена ч. 1 ст. 14.8 КоАП РФ.

Определение № 310-ЭС19-7900 43. Автобус, используемый для осуществления регулярных перевозок пассажиров с нарушением установленного порядка — при отсутствии карты маршрута регулярных перевозок, наличие которой является обязательным, признается орудием совершения административного правонарушения, и в целях пресечения правонарушения в отношении его может быть применена обеспечительная мера в виде ареста.

При проведении планового (рейдового) осмотра на остановке общественного транспорта установлен факт осуществления на принадлежащем предпринимателю автобусе регулярной перевозки пассажиров при отсутствии у водителя карты маршрута регулярных перевозок, наличие которой является обязательным.

Указанные обстоятельства послужили основанием для возбуждения дела об административном правонарушении. В качестве меры обеспечения производства по делу об административном правонарушении на автобус наложен арест.

Постановлением административного органа водитель автобуса привлечен к административной ответственности, предусмотренной ч. 4 ст. 11.33 КоАП РФ, в виде предупреждения. Арестованный автобус возвращен в связи с окончанием производства по делу об административном правонарушении.

Не согласившись с действиями административного органа по аресту автобуса, предприниматель обратился в арбитражный суд с заявлением о признании указанных действий незаконными.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения судом апелляционной инстанции, в удовлетворении требований предпринимателя отказано.

Постановлением арбитражного суда округа решение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции отменены, заявление предпринимателя удовлетворено.

При этом суд ссылался на то, что при возбуждении дела об административном правонарушении, предусмотренном ч. 4 ст. 11.33 КоАП РФ, транспортное средство не может являться орудием совершения этого правонарушения, а также не является предметом указанного правонарушения, и пришел к выводу об отсутствии у административного органа оснований для принятия в рамках дела об административном правонарушении по ч. 4 ст. 11.33 КоАП РФ такой обеспечительной меры, как наложение ареста на транспортное средство.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила постановление арбитражного суда округа и оставила в силе решение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции, указав следующее.

В соответствии с ч. 1 ст. 27.1 КоАП РФ в целях пресечения административного правонарушения, установления личности нарушителя, составления протокола об административном правонарушении при невозможности его составления на месте выявления административного правонарушения, обеспечения своевременного и правильного рассмотрения дела об административном правонарушении и исполнения принятого по делу постановления уполномоченное лицо вправе в пределах своих полномочий применять меры обеспечения производства по делу об административном правонарушении, в частности в виде ареста транспортных средств.

Выявив факт осуществления на принадлежащем предпринимателю автобусе регулярной перевозки пассажиров при отсутствии у водителя карты маршрута регулярных перевозок, наличие которой является обязательным, сотрудник административного органа совершил предусмотренные Кодексом действия, направленные на пресечение правонарушения — нарушение порядка использования автобуса для осуществления регулярных перевозок пассажиров.

При этом автобус, используемый для осуществления регулярных перевозок пассажиров с нарушением установленного порядка — при отсутствии карты маршрута регулярных перевозок, наличие которой является обязательным, — признается орудием совершения административного правонарушения.

Порядок использования автобуса для осуществления регулярных перевозок пассажиров устанавливается в том числе в целях обеспечения безопасности дорожного движения. Нарушение установленного порядка использования автобуса для осуществления регулярных перевозок пассажиров, в том числе использование автобуса для таких перевозок без карты маршрута по произвольному (незарегистрированному) маршруту регулярных перевозок, нарушает безопасность дорожного движения, снижая степень защищенности участников дорожного движения от дорожнотранспортных происшествий и их последствий.

Таким образом, действия административного органа по наложению ареста на транспортное средство совершены в соответствии с ч. 1 ст. 27.1 и ст. 27.14 КоАП РФ в целях пресечения административного правонарушения, и указанная мера обеспечения соразмерна задачам производства по делу об административном правонарушении с учетом степени общественной опасности деяния.

Нарушений требований названного Кодекса при совершении действий по наложению ареста на транспортное средство административным органом допущено не было.

Определение № 310-ЭС19-6050 СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ Процессуальные вопросы 44. Суд кассационной инстанции отменил постановление суда о возращении уголовного дела прокурору в порядке, предусмотренном ст. 237 УПК РФ, в связи с отсутствием оснований, препятствующих его рассмотрению судом.

По постановлению суда (оставленному без изменения судами апелляционной и кассационной инстанций) уголовное дело в отношении С., Л. и Я., обвиняемых в совершении растраты чужого имущества, вверенного виновным, с использованием ими своего служебного положения, организованной группой, в особо крупном размере, возвращено прокурору на основании п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ для устранения препятствий рассмотрения его судом.

Заместитель Генерального прокурора РФ в кассационном представлении просил об отмене постановления суда и о направлении уголовного дела в суд первой инстанции для его рассмотрения по существу. Автор представления обращал внимание на то, что выводы суда первой инстанции о необходимости возвращения уголовного дела прокурору являются преждевременными, сделанными без оценки всех представленных доказательств.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ отменила постановление суда и последующие судебные решения, а уголовное дело передала на новое судебное рассмотрение в суд первой инстанции иным составом суда по следующим основаниям.

Статья 237 УПК РФ закрепляет порядок и основания возвращения уголовного дела прокурору по ходатайству стороны или по собственной инициативе для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Согласно разъяснению, данному в п. 14 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2009 г. № 28 “О применении судами норм уголовно-процессуального законодательства, регулирующих подготовку уголовного дела к судебному разбирательству” (с последующими изменениями), к нарушениям, позволяющим возвратить уголовное дело прокурору, относятся случаи, когда обвинение, изложенное в обвинительном заключении, не соответствует обвинению, изложенному в постановлении о привлечении лица в качестве обвиняемого; обвинительное заключение не подписано следователем либо не согласовано с руководителем следственного органа или не утверждено прокурором; в обвинительном заключении отсутствуют указание на прошлые неснятые и непогашенные судимости обвиняемого, данные о месте нахождения обвиняемого, данные о потерпевшем, если он был установлен по делу.

Как следует из материалов уголовного дела, в обвинительном заключении указаны существо обвинения, место и время совершения преступлений, его способы, мотивы, цели, последствия, суммы причиненного ущерба и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголов- ного дела, а также перечень доказательств, подтверждающих обвинение, и доказательств, на которые ссылается сторона защиты.

Между тем в постановлении суд указал на отсутствие в обвинительном заключении описания преступных действий, свидетельствующих о намерениях или действительном получении обвиняемыми незаконного вознаграждения, и описания доказательств личной корыстной заинтересованности обвиняемых в совершении растраты.

Однако по смыслу закона как растрата квалифицируются противоправные действия лица, которое в корыстных целях истратило вверенное ему имущество против воли собственника, в том числе путем его передачи другим лицам, включая юридические, круг которых не ограничен соучастниками виновного и близкими ему лицами.

Утверждение суда о необходимости допросов следователем специалистов и экспертов, включенных в список лиц, подлежащих вызову в судебное заседание, а в противном случае обвинительное заключение не соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ, является несостоятельным. Эксперты и специалисты были включены следователем в данный список по ходатайству стороны защиты, которое было заявлено и удовлетворено после выполнения обвиняемыми требований ст. 217 УПК РФ, т.е. по окончании предварительного следствия. При этом сторона защиты не ходатайствовала о допросе в ходе следствия специалистов и экспертов, а лишь просила включить их в список лиц, подлежащих вызову в судебное заседание.

Преждевременным является и вывод суда о неполноте экспертного заключения, поскольку, как следует из протокола судебного заседания, исследование доказательств по делу не завершено, а в случае возникновения у суда сомнений в правильности, объективности и полноте заключения эксперта они могли быть разрешены судом путем допроса в судебном заседании экспертов, участвовавших в проведении экспертизы, постановки перед ними соответствующих вопросов, исследования всех представленных сторонами доказательств, в том числе допросов специалистов, заявленных стороной защиты, и последующей оценки доказательств в совокупности. Кроме того, суд не лишен возможности назначения дополнительной либо повторной экспертизы.

Таким образом, суд, не завершив судебное следствие, не предоставив сторонам обвинения и защиты возможность в полном объеме представить все доказательства, не исследовав их в совокупности, фактически дал оценку доказательствам, изложенным в обвинительном заключении, а также сослался на обстоятельства, не предусмотренные ст. 237 УПК РФ, и возвратил уголовное дело прокурору.

Определение № 5-УД19-106 45. При пересмотре судебного решения в кассационном порядке суд вправе вынести определение, влекущее ухудшение положения осужденного, лишь по тому правовому основанию и по тем доводам, которые указаны в кассационном представлении или кассационной жалобе потерпевшего.

По приговору суда от 23 марта 2012 г. (оставленному без изменения судом кассационной инстанции) Т., ранее судимый 18 марта 2011 г. по ч. 3 ст. 30, п. “б” ч. 2 ст. 2281, ч. 3 ст. 30, п. “г” ч. 3 ст. 2281, ч. 1 ст. 228 УК РФ, с учетом ч. 3 ст. 69 УК РФ к одиннадцати годам лишения свободы, осужден по ч. 1 ст. 105 УК РФ к девяти годам лишения свободы. В соответствии с ч. 5 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенного наказания и наказания по приговору от 18 марта 2011 г. окончательно Т. назначено тринадцать лет лишения свободы.

Постановлением Амурского городского суда Хабаровского края от 13 августа 2015 г. приговор от 23 марта 2012 г. изменен. На основании ч. 5 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний, назначенных по данному приговору и по приговору от 18 марта 2011 г., окончательно осужденному назначено двенадцать лет лишения свободы.

Апелляционным постановлением Хабаровского краевого суда от 13 октября 2015 г. указанное постановление оставлено без изменения.

Постановлением президиума Хабаровского краевого суда от 17 октября 2016 г. указанные постановление и апелляционное постановление отменены. Производство по ходатайству осужденного Т. о пересмотре приговора от 23 марта 2012 г. прекращено.

В кассационной жалобе и дополнениях к ней осужденный Т. просил отменить постановление президиума от 17 октября 2016 г. и решить вопрос о смягчении ему наказания по ч. 5 ст. 69 УК РФ в связи с изменениями, внесенными в предыдущий приговор.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ отменила постановление президиума от 17 октября 2016 г., а кассационную жалобу осужденного Т. передала на новое кассационное рассмотрение в Девятый кассационный суд общей юрисдикции по следующим основаниям.

Президиум Хабаровского краевого суда, отменяя судебные решения, не учел, что в соответствии с разъяснениями п. 21 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 января 2014 г. № 2 “О применении норм главы 471 Уголовнопроцессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих производство в суде кассационной инстанции”1 при пересмотре судебного решения в кассационном порядке суд вправе вынести постановление (определение), влекущее ухудшение положения осужденного, оправданного или лица, дело в отношении которого прекращено, лишь по тому правовому основанию и по тем доводам, которые указаны в кассационном представлении прокурора, кассационной жалобе потерпевшего, его законного представителя или представителя.

Помимо этого, в соответствии с п. 22 указанного постановления Пленума, с учетом положений ч. 1 ст. 40116 УПК РФ в их взаимосвязи с положениями ст. 6 УПК РФ, определяющей назначение уголовного судопроизводства, суду кассационной инстанции надлежит устранять все выявленные в судебном заседании существенные нарушения уголовного закона (его неправильное применение) и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела, если их устранение влечет улучшение положения обвиняемого, подсудимого, осужденного, оправданного, лица, в отношении которого уголовное дело прекращено, или иного лица, в отношении которого ведется кассационное производство по делу.

Таким образом, учитывая, что пересмотр судебного решения в кассационном порядке в сторону ухудшения положения осужденного допус- 1Данное постановление Пленума Верховного Суда РФ действовало на момент вынесения постановления президиума Хабаровского краевого суда от 17 октября 2016 г. кается только по жалобе потерпевшего или по представлению прокурора, президиум Хабаровского краевого суда, пересматривая 17 октября 2016 г. постановление и апелляционное постановление только по жалобе осужденного Т. и отменив постановление, по которому осужденному было смягчено наказание по ч. 5 ст. 69 УК РФ, тем самым принял решение, ухудшающее его положение.

Определение № 58-УД19-14 46. Отмена оправдательного приговора по мотивам нарушения права обвиняемого на защиту не допускается. Оправдательный приговор может быть изменен по указанным мотивам лишь в части, касающейся основания оправдания, по жалобе оправданного, его защитника, законного представителя и (или) представителя.

По приговору суда от 9 января 2017 г. Д. оправдан по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 238 УК РФ, на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ за отсутствием в его действиях состава преступления с признанием за ним права на реабилитацию.

Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Карачаево-Черкесской Республики указанный приговор отменен и постановлен апелляционный приговор от 2 мая 2017 г., которым Д. оправдан по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 238 УК РФ, на основании п. 2 ч. 2 ст. 302 и п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ ввиду непричастности к совершению преступления.

Постановлением президиума Верховного Суда Карачаево-Черкесской Республики от 26 июля 2018 г. апелляционный приговор отменен и уголовное дело передано на новое апелляционное рассмотрение в тот же суд в ином составе судей.

Апелляционным определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Карачаево-Черкесской Республики от 26 февраля 2019 г. оправдательный приговор от 9 января 2017 г. отменен, уголовное дело по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 238 УК РФ, направлено прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ.

В кассационных жалобах адвокат в защиту интересов Д. просил отменить постановление президиума, считая, что суд кассационной инстанции необоснованно отменил апелляционный приговор, поскольку поводом для пересмотра оправдательного приговора явилась жалоба потерпевшей с доводами, ухудшающими положение Д.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ отменила постановление президиума от 26 июля 2018 г. и апелляционное определение от 26 февраля 2019 г., уголовное дело передала на новое кассационное рассмотрение в суд кассационной инстанции другого субъекта Российской Федерации, указав следующее.

Президиум Верховного Суда Карачаево-Черкесской Республики при рассмотрении уголовного дела по жалобе потерпевшей указал, что не вправе принять решение о повороте к худшему, поскольку истек годичный срок со дня вступления оправдательного приговора в законную силу.

Вместе с тем со ссылкой на ч. 1 ст. 40116 УПК РФ президиум пришел к выводу, что суд апелляционной инстанции при вынесении оправдательного приговора ухудшил положение Д., изменив основание оправдания, в связи с чем отменил оправдательный апелляционный приговор от 2 мая 2017 г. с направлением уголовного дела на новое апелляционное рассмотрение.

Как следует из материалов уголовного дела, по итогам нового апелляционного рассмотрения оправдательный приговор от 9 января 2017 г. отменен и уголовное дело по обвинению Д. в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 238 УК РФ, направлено прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом. В итоге Д., ранее оправданный по уголовному делу, вновь приобрел процессуальный статус обвиняемого.

Таким образом, президиум допустил ухудшение правового положения оправданного Д. вопреки требованиям ст. 4016 УПК РФ, в силу которой пересмотр в кассационном порядке приговора по основаниям, влекущим ухудшение положения оправданного, допускается в срок, не превышающий одного года со дня вступления его в законную силу, если в ходе судебного разбирательства были допущены повлиявшие на исход дела нарушения закона, искажающие саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия.

При этом выводы президиума относительно возможности отмены оправдательного приговора в целях изменения основания оправдания сделаны без учета разъяснений, содержащихся в п. 19 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 июня 2015 г. № 29 “О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве”, согласно которым отмена оправдательного приговора по мотивам нарушения права обвиняемого на защиту не допускается. Оправдательный приговор может быть изменен по указанным мотивам лишь в части, касающейся основания оправдания, по жалобе оправданного, его защитника, законного представителя и (или) представителя.

Как видно из материалов дела, ни оправданный Д., ни его защитник не ходатайствовали об изменении основания оправдания.

Определение № 30-УД19-6 СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО АДМИНИСТРАТИВНЫМ ДЕЛАМ 47. Положения ч. 3 ст. 89 УИК РФ предусматривают право осужденных лиц на замену длительного свидания краткосрочным, а краткосрочного или длительного свидания — телефонным разговором. При этом право замены свидания телефонным разговором является самостоятельным правом, не зависящим от права на телефонные разговоры.

И., отбывающий наказание в виде пожизненного лишения свободы в колонии особого режима, обратился в суд с административным исковым заявлением о признании незаконным решения начальника исправительного учреждения об отказе в замене краткосрочного свидания на телефонный разговор. В обоснование заявленных требований он указал, что в июне 2018 г. обратился к начальнику исправительного учреждения с заявлением о замене краткосрочного свидания на телефонный разговор с родной сестрой на основании ч. 3 ст. 89 УИК РФ, однако в удовлетворении указанного заявления ему было отказано со ссылкой на то, что осужденным, находящимся в строгих условиях отбывания наказания, телефонный разговор может быть разрешен лишь при исключительных личных обстоятельствах.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения судом апелляционной ин- станции, в удовлетворении административного искового заявления отказано. При этом суд исходил из того, что в соответствии с положениями Уголовно-исполнительного кодекса РФ осужденным, находящимся в строгих условиях отбывания наказания, предоставляются два краткосрочных свидания и одно длительное свидание в течение года и не предусмотрена возможность их замены на телефонный разговор. Данные ограничения направлены на индивидуализацию и дифференциацию условий отбывания наказания и создают предпосылки для достижения целей наказания, которыми согласно ч. 2 ст. 43 УК РФ являются восстановление справедливости, исправление осужденного и предупреждение совершения новых преступлений.

Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты и приняла новое решение об удовлетворении административного искового заявления по следующим основаниям.

Согласно ч. 1 ст. 82 УИК РФ режим в исправительных учреждениях — это установленный законом и соответствующими закону нормативными правовыми актами порядок исполнения и отбывания лишения свободы, обеспечивающий охрану и изоляцию осужденных, постоянный надзор за ними, исполнение возложенных на них обязанностей, реализацию их прав и законных интересов, личную безопасность осужденных и персонала, раздельное содержание разных категорий осужденных, различные условия содержания в зависимости от вида исправительного учреждения, назначенного судом, изменение условий отбывания наказания.

Глава 13 УИК РФ регламентирует условия отбывания наказания в исправительных учреждениях.

В частности, ст. 89 УИК РФ регламентирует порядок предоставления свиданий, на которые имеют право осужденные к лишению свободы.

Согласно данной статье осужденным к лишению свободы предоставляются краткосрочные свидания продолжительностью четыре часа и длительные свидания продолжительностью трое суток на территории исправительного учреждения. В предусмотренных указанным Кодексом случаях осужденным могут предоставляться длительные свидания с проживанием вне исправительного учреждения продолжительностью пять суток. В этом случае начальником исправительного учреждения определяются порядок и место проведения свидания (ч. 1).

Краткосрочные свидания предоставляются с родственниками или иными лицами в присутствии представителя администрации исправительного учреждения. Длительные свидания предоставляются с правом совместного проживания с супругом (супругой), родителями, детьми, усыновителями, усыновленными, родными братьями и сестрами, дедушками, бабушками, внуками, а с разрешения начальника исправительного учреждения — с иными лицами (ч. 2).

Осужденным по их просьбе разрешается заменять длительное свидание краткосрочным, краткосрочное или длительное свидание телефонным разговором. Порядок замены одного вида свидания другим устанавливается федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере исполнения уголовных наказаний (ч. 3).

Таким образом, приведенные положения ч. 3 ст. 89 УИК РФ предусматривают право осужденных лиц на замену длительного свидания краткосрочным, а краткосрочного или длительного свидания — телефонным разговором. При этом право замены свидания телефонным разговором является самостоятельным правом, не зависящим от права на телефонные разговоры.

Право осужденных на телефонные разговоры закреплено в ст. 92 УИК РФ.

Согласно положениям названной статьи осужденным к лишению свободы предоставляется право на телефонные разговоры. При отсутствии технических возможностей администрацией исправительного учреждения количество телефонных разговоров может быть ограничено до шести в год. Продолжительность каждого разговора не должна превышать 15 минут (ч. 1); осужденным, находящимся в строгих условиях отбывания наказания, а также отбывающим меру взыскания в штрафных изоляторах, дисциплинарных изоляторах, помещениях камерного типа, единых помещениях камерного типа и одиночных камерах, телефонный разговор может быть разрешен лишь при исключительных личных обстоятельствах (ч. 3).

Пунктом 89 Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, утвержденных приказом Минюста России от 16 декабря 2016 г. № 295, предусмотрено, что осужденным, находящимся в запираемых помещениях строгих условий отбывания наказания, а также отбывающим меру взыскания в ШИЗО, ПКТ, ЕПКТ и одиночных камерах, телефонный разговор может быть разрешен лишь при наличии исключительных личных обстоятельств.

При этом предоставление в исключительных случаях такому осужденному права на телефонный разговор не влияет на право осужденного, отбывающего наказание в строгих условиях, на два краткосрочных свидания и одно длительное свидание в течение года, которые осужденному, отбывающему наказание в строгих условиях, положены в силу п. “б” ч. 3 ст. 125 УИК РФ.

Из материалов административного дела следовало, что И. не просил предоставить ему право на телефонный разговор в соответствии со ст. 92 УИК РФ, а просил заменить положенное ему краткосрочное свидание телефонным разговором, что предусмотрено ч. 3 ст. 89 УИК РФ.

Каких-либо ограничений, касающихся замены по просьбе осужденного, отбывающего наказание в строгих условиях, краткосрочного или длительного свидания телефонным разговором, ст. 89 и иные положения Кодекса не содержат.

При таких обстоятельствах Судебная коллегия пришла к выводу о том, что оспариваемое решение начальника исправительного учреждения об отказе И. в замене краткосрочного свидания телефонным разговором является незаконным, а административное исковое заявление И. подлежит удовлетворению.

Определение № 58-КА19-6 48. Размер арендной платы за земельные участки, находящиеся в муниципальной собственности и предоставленные для проведения работ, связанных с пользованием недрами, не может превышать размер арендной платы,