ПОСТАНОВЛЕНИЯ ПРЕЗИДИУМА,
РЕШЕНИЯ И ОПРЕДЕЛЕНИЯ СУДЕБНЫХ КОЛЛЕГИЙ
ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ По договору ОСАГО право супруга потерпевшего на страховое возмещение вреда, причиненного его смертью, не зависит от того, находилось ли указанное лицо на иждивении у потерпевшего или нет Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 17 апреля 2018 г. № 11-КГ18-1 ( И з в л е ч е н и е ) Судом было установлено, что августа 2015 г. Е. совершил наезд на Г., в результате чего последний скончался. Гражданская ответственность Е. была застрахована в АО “НАСКО”.
Л., состоявшая в браке с Г., обратилась к страховой компании “НАСКО” с заявлением о выплате страхового возмещения за причинение вреда жизни потерпевшего в размере 475 тыс. рублей.
Страховой компанией было отказано в выплате страхового возмещения с указанием на необходимость предоставления документов, свидетельствующих о нахождении заявительницы на иждивении у погибшего либо о нахождении погибшего у нее на иждивении.
Впоследствии Л. обратилась с претензионным письмом о выплате страхового возмещения, в ответ на которое АО “НАСКО” было сообщено об отсутствии основания для его выплаты.
Л. обратилась в суд с иском к АО “НАСКО” о взыскании страховой выплаты, неустойки и штрафа.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения апелляционным определением, в удовлетворении исковых требований отказано.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ 17 апреля 2018 г. судебные постановления отменила как принятые с нарушением норм действующего законодательства по следующим основаниям.
В силу п. 1 ст. 929 ГК РФ по договору имущественного страхования одна сторона (страховщик) обязуется за обусловленную договором плату (страховую премию) при наступлении предусмотренного в договоре события (страхового случая) возместить другой стороне (страхователю) или иному лицу, в пользу которого заключен договор (выгодоприобретателю), причиненные вследствие этого события убытки в застрахованном имуществе либо убытки в связи с иными имущественными интересами страхователя (выплатить страховое возмещение) в пределах определенной договором суммы (страховой суммы).
В соответствии с пп. 1 и 4 ст. 931 ГК РФ по договору страхования риска ответственности по обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда жизни, здоровью или имуществу других лиц, может быть застрахован риск ответственности самого страхователя или иного лица, на которое такая ответственность может быть возложена.
В случае, когда ответственность за причинение вреда застрахована в силу того, что ее страхование обязательно, а также в других случаях, предусмотренных законом или договором страхования такой ответственности, лицо, в пользу которого считается заключенным договор страхования, вправе предъявить непосредственно страховщику требование о возмещении вреда в пределах страховой суммы.
В соответствии с п. 1 ст. 6 Федерального закона от 25 апреля 2002 г. № 40-ФЗ “Об обязательном страховании гражданской ответствен- ности владельцев транспортных средств” (в ред.
Федерального закона от июля 2014 г. № 223-ФЗ, далее — Закон об ОСАГО) объектом обязательного страхования являются имущественные интересы, связанные с риском гражданской ответственности владельца транспортного средства по обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда жизни, здоровью или имуществу потерпевших при использовании транспортного средства на территории Российской Федерации.
Как предусмотрено п. 1 ст. 12 Закона об ОСАГО, потерпевший вправе предъявить страховщику требование о возмещении вреда, причиненного его жизни, здоровью или имуществу при использовании транспортного средства, в пределах страховой суммы, установленной данным Законом, путем предъявления страховщику заявления о страховом возмещении или прямом возмещении убытков и документов, предусмотренных правилами обязательного страхования.
Согласно п. 6 ст. 12 Закона об ОСАГО в случае смерти потерпевшего право на возмещение вреда имеют лица, имеющие право в соответствии с гражданским законодательством на возмещение вреда в случае смерти кормильца, при отсутствии таких лиц — супруг, родители, дети потерпевшего, граждане, у которых потерпевший находился на иждивении, если он не имел самостоятельного дохода (выгодоприобретатели).
Размер страховой выплаты за причинение вреда жизни потерпевшего составляет: 475 тыс. рублей — выгодоприобретателям, указанным в п. 6 ст. 12 Закона; не более 25 тыс. рублей в счет возмещения расходов на погребение — лицам, понесшим такие расходы (п. 7 ст. 12 Закона).
Как следует из п. 1 ст. 1088 ГК РФ, в случае смерти потерпевшего в результате дорожно-транспортного происшествия право на получение страховой выплаты, предусмотренной пп. 6 и 7 ст. 12 Закона об ОСАГО, принадлежит: нетрудоспособным лицам, состоявшим на иждивении умершего или имевшим ко дню его смерти право на получение от него содержания; ребенку умершего, родившемуся после его смерти; одному из родителей, супругу либо другому члену семьи независимо от его трудоспособности, который не работает и занят уходом за находившимися на иждивении умершего его детьми, внуками, братьями и сестрами, не достигшими четырнадцати лет либо хотя и достигшими указанного возраста, но по заключению медицинских органов нуждающимися по состоянию здоровья в постороннем уходе; лицу, состоявшему на иждивении умершего и ставшему нетрудоспособным в течение пяти лет после его смерти.
В отсутствие указанных лиц право на возмещение вреда имеют супруг, родители, дети потерпевшего, не отнесенные к категориям, перечисленным в п. 1 ст. 1088 ГК РФ.
Также такое право имеют иные граждане, у которых потерпевший находился на иждивении, если он не имел самостоятельного дохода (п. 6 ст. 12 Закона об ОСАГО).
В соответствии с п. 1 ст. 5 Закона об ОСАГО порядок реализации определенных данным Законом и другими федеральными законами прав и обязанностей сторон по договору обязательного страхования устанавливается Банком России в правилах обязательного страхования.
В п. 3.10 Правил обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств, утвержденных положением Банка России от 19 сентября 2014 г. № 431-П, в редакции, действовавшей на момент возникновения правоотношений, закреплено, что потерпевший на момент подачи заявления о страховой выплате прилагает к заявлению определенный перечень документов. В зависимости от вида причиненного вреда представляет страховщику документы, предусмотренные пп. 4.1, 4.2, 4.4— 4.7 и (или) 4.13 вышеназванных Правил. Страховщик не вправе требовать от потерпевшего документы, не предусмотренные Правилами.
В силу п. 4.4 указанных Правил в случае причинения вреда жизни потерпевшего к выгодоприобретателям относятся лица, имеющие право в соответствии с гражданским законодательством на возмещение вреда в случае смерти потерпевшего (кормильца).
При отсутствии лиц, указанных в абз. 1 указанного пункта, право на возмещение вреда имеют супруг, родители, дети потерпевшего, граждане, у которых потерпевший находился на иждивении, если он не имел самостоятельного дохода.
Согласно п. 4.4.2 Правил в целях получения страховой выплаты лица, указанные в абз. 2 п. 4.4 Правил, предоставляют страховщику копию свидетельства о смерти; свидетельство о заключении брака в случае, если за получением страхового возмещения обращается супруг потерпевшего; свидетельство о рождении ребенка (детей) в случае, если за получением страхового возмещения обращаются родители или дети потерпевшего.
Из вышеприведенных норм следует, что законодателем закреплено право супруга как выгодоприобретателя на возмещение вреда в случае смерти потерпевшего вне зависимости от того, находился переживший супруг у погибшего супруга на иждивении или нет. Действующее законодательство также не связывает возможность обращения с заявлением о возмещении вреда пережившим супругом с нахождением погибшего супруга у него на иждивении.
При таких обстоятельствах Судебная коллегия пришла к выводу о том, что судебными инстанциями, отказавшими в удовлетворении исковых требований по тому основанию, что суду не было представлено доказательств нахождения одного из супругов на иждивении другого, было допущено неправильное толкование норм законодательства, подлежащих применению по настоящему делу, что в силу ст. 378 ГПК РФ явилось основанием к отмене судебных актов в кассационном порядке.
ПО ЭКОНОМИЧЕСКИМ СПОРАМ Должник вправе обратиться с заявлением о собственном банкротстве независимо от размера имеющихся у него обязательств, периода неисполнения данных обязательств, наличия вступившего в законную силу судебного акта о взыскании долга, а также правовой природы требования (основной долг или финансовые санкции), являющегося основанием заявления Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 5 апреля 2018 г. № 307-ЭС17-20207 ( И з в л е ч е н и е ) Общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о собственном банкротстве в связи с наличием задолженности по уплате административных штрафов в размере 46 363 079 руб. и по договорам займа в размере 100 тыс. рублей.
Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, отказано во введении наблюдения, производство по делу о несостоятельности прекращено. Суды сослались на положения ст. 3, п. 2 ст. 4, п. 2 ст. 33, п. 3 ст. 48 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ “О несостоятельности (банкротстве)” (далее — Закон о банкротстве) и указали, что сумма требований к должнику по основному долгу составляет 100 тыс. рублей, т.е. менее порогового значения в 300 тыс. рублей, предоставляющего право на возбуждение дела о банкротстве, а требования об уплате административного штрафа не могут быть учтены для определения признаков банкротства.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ 5 апреля 2018 г. отменила названные судебные акты и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции для рассмотрения по существу по следующим основаниям.
Законом о банкротстве предусмотрено два основных режима возбуждения дела о банкротстве в зависимости от лица, обращающегося с подобным требованием: по заявлению кредиторов (в том числе контрагентов по гражданско-правовым сделкам, уполномоченного органа по обязательным платежам, работников по заработной плате и т.д.) или самого должника.
Проверяя допустимость заявлений кредиторов, необходимо принимать во внимание следующие ограничения: требование к должнику (юридическому лицу) должно составлять не менее 300 тыс. рублей, обязательство или обязанность не исполнены в течение трех месяцев с момента, когда должны были быть исполнены (п. 2 ст. 3, п. 2 ст. 6, п. 2 ст. 33 Закона о банкротстве), право подтверждено судебным актом или документом, имеющим исполнительную силу (за исключением требований кредитных организаций) (пп. 1 и 2 ст. 7 Закона о банкротстве); право на подачу заявления возникает только при условии предварительного опубликования уведомления о намерении обратиться с заявлением о признании должника банкротом (п. 21 ст. 7 Закона о банкротстве). Кроме того, следует учесть, что п. 2 ст. 4 Закона о банкротстве предусмотрена возможность возбуждения кредиторами дела о банкротстве на основании любых денежных обязательств или обязательных платежей, помимо тех, которые прямо поименованы в закрытом перечне исключений — абз. 2 и 4 названного пункта.
В случае же, когда с заявлением о банкротстве обращается сам должник, названные ограничения, за исключением обязанности предварительного опубликования уведомления согласно п. 21 ст. 7 Закона о банкротстве (для целей информирования кредиторов и иных заинтересованных лиц о грядущем банкротстве), к нему не применяются. Указанный вывод следует из буквального толкования положений ст.ст. 8 и 9 Закона. В частности, право на обращение в случае предвидения банкротства (ст. 8 Закона) не поставлено в зависимость от суммы долга и периода просрочки. Равным образом наличие таких признаков, как недостаточность имущества или невозможность удовлетворения требования одного из кредиторов в результате удовлетворения требований другого (абз. 2 и 6 п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве), свидетельствует об обязанности (а не праве) руководителя подать заявление о банкротстве должника. Указанные признаки также не обусловлены ни размером задолженности, ни правовой природой требований к должнику, ни структурой обязательств, ни периодом их неисполнения.
Учитывая изложенное, суды не вправе были прекращать производство по настоящему делу и отказывать во введении процедуры несостоятельности без проверки по существу обстоятельств, не позволяющих обществу рассчитаться по долгам (в том числе финансовым санкциям) со своими кредиторами.
ПО АДМИНИСТРАТИВНЫМ ДЕЛАМ 1. Абзац 2 п. 20 Порядка создания и работы комиссии по рассмотрению споров о результатах определения кадастровой стоимости, утвержденного приказом Минэкономразвития России от 4 мая 2012 г. № 263, в той мере, в какой при оспаривании результатов определения кадастровой стоимости в соответствующей комиссии данное нормативное положение признает необходимым представление положительного экспертного заключения (экспертных заключений), соответствующего требованиям, установленным к нему законодательством Российской Федерации, для случая принятия решения о пересмотре кадастровой стоимости по основанию установления в отношении объекта недвижимости его рыночной стоимости, признан недействующим со 2 июня 2016 г.
Решение Верховного Суда РФ от 26 апреля 2018 г. № АКПИ18-142, вступившее в законную силу ( И з в л е ч е н и е ) Приказом Минэкономразвития России от 4 мая 2012 г. № 263 утвержден Порядок создания и работы комиссии по рассмотрению споров о результатах определения кадастровой стоимости (далее — Порядок).
Абзацем 2 п. 20 Порядка предусмотрено, что в случае, если рыночная стоимость объекта недвижимости отличается от его кадастровой стоимости более чем на тридцать процентов, комиссия принимает решение об отклонении заявления о пересмотре кадастровой стоимости, за исключением случаев, если заявителем представлено положительное экспертное заключение (если отчет об оценке рыночной стоимости составлен оценщиками, являющимися членами разных саморегулируемых организаций оценщиков, — положительные экспертные заключения соответствующих саморегулируемых организаций оценщиков), соответствующее требованиям, установленным к нему законодательством Российской Федерации, и содержание и оформление отчета об оценке рыночной стоимости объекта недвижимости соответствуют требованиям ст. 11 Федерального закона “Об оценочной деятельности в Российской Федерации”, требованиям к содержанию отчета об оценке, к описанию в отчете об оценке информации, используемой при проведении оценки, установленным федеральными стандартами оценки.
Индивидуальный предприниматель Ч. обратилась в Верховный Суд РФ с административным исковым заявлением о признании недействующим абз. 2 п. 20 Порядка, ссылаясь на его противоречие ч. 16 ст. 2418 Федерального закона “Об оценочной деятельности в Российской Федерации”. По мнению административного истца, оспариваемое нормативное положение нарушает ее право на пересмотр кадастровой стоимости принадлежащего ей на праве собственности земельного участка, препятствует восстановлению прав плательщика земельного налога, нарушенных установлением кадастровой стоимости земельного участка в размере, превышающем его рыночную стоимость.
Верховный Суд РФ 26 апреля 2018 г. административное исковое заявление удовлетворил частично, указав следующее.
В соответствии с чч. 1 и 2 ст. 2418 Федерального закона от 29 июля 1998 г. № 135-ФЗ “Об оценочной деятельности в Российской Федерации” результаты определения кадастровой стоимости могут быть оспорены в суде и комиссии по рассмотрению споров о результатах определения кадастровой стоимости. Частью 6 указанной статьи предусмотрено, что порядок создания и работы комиссии устанавливается уполномоченным федеральным органом, осуществляющим функции по нормативно-правовому регулированию в области оценочной деятельности.
Как следует из п. 1, подп. 5.2.28(168) Положения о Министерстве экономического развития Российской Федерации, утвержденного постановлением Правительства РФ от 5 июня 2008 г. № 437, Минэкономразвития России является федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере оценочной деятельности; принимает нормативные правовые акты, в том числе порядок создания и работы комиссии по рассмотрению споров о результатах определения кадастровой стоимости.
Таким образом, оспариваемый нормативный правовой акт утвержден уполномоченным федеральным органом исполнительной власти при реализации предоставленных полномочий. Порядок принятия, государственной регистрации и опубликования нормативного правового акта соблюден и не оспаривается административным истцом.
Анализ абз. 2 п. 20 Порядка, предусматривающего необходимость представления заявителем положительного экспертного заключения (экспертных заключений), позволяет сделать вывод, что его содержание основано на действующей до 2 июня 2016 г. редакции абз. 6 ч. 16 ст. 2418 Федерального закона “Об оценочной деятельности в Российской Федерации”, который предусматривал обязательное приложение к заявлению о пересмотре кадастровой стоимости положительного экспертного заключения на бумажном носителе и в форме электронного документа в отношении отчета об определении рыночной стоимости объекта недвижимости, подготовленного экспертом или экспертами саморегулируемой организации оценщиков, членом которой является оценщик, составивший отчет, в случаях, установленных уполномоченным федеральным органом, осуществляющим функции по нормативно-правовому регулированию оценочной деятельности, и в порядке, который предусмотрен Порядком.
Между тем согласно Федеральному закону от 2 июня 2016 г. № 172-ФЗ “О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации”, введенному в действие со 2 июня 2016 г., абз. 6 ч. 16 ст. 2418 Федерального закона “Об оценочной деятельности в Российской Федерации” признан утратившим силу. Следовательно, с указанной даты представление заявителем положительного экспертного заключения (экспертных заключений) при оспаривании результатов определения кадастровой стоимости в соответствующей комиссии не является обязательным.
Однако по смыслу абз. 2 п. 20 Порядка в случае, если рыночная стоимость объекта недвижимости отличается от его кадастровой стоимости более чем на тридцать процентов, для принятия комиссией решения об удовлетворении заявления о пересмотре кадастровой стоимости представление положительного экспертного заключения (экспертных заключений) является необходимым. Отсутствие подобного документа (документов) для определенного в таком абзаце случая отличия рыночной стоимости объекта недвижимости от его кадастровой стоимости влечет принятие комиссией решения об отклонении заявления о пересмотре кадастровой стоимости.
С даты введения в действие указанного Закона — 2 июня 2016 г. — оспариваемая норма Порядка вошла в противоречие с нормативным правовым актом большей юридической силы.
Такой вывод следует в том числе из правовой позиции Конституционного Суда РФ, согласно которой с момента вступления Федерального за- кона от 2 июня 2016 г. № 172-ФЗ в силу отпали нормативно-правовые основания для определения уполномоченным федеральным органом случаев, в которых при оспаривании результатов определения кадастровой стоимости получение положительного экспертного заключения на отчет об оценке рыночной стоимости объекта недвижимости является необходимым (Определение от 9 марта 2017 г. № 592-О).
Кроме того, положениями ч. 9 ст. 22 Федерального закона от 3 июля 2016 г. № 237-ФЗ “О государственной кадастровой оценке” определен перечень документов, которые подлежат приложению к заявлению об оспаривании результатов определения кадастровой стоимости, также не предусматривающий необходимость представления положительного экспертного заключения на отчет об оценке рыночной стоимости.
До настоящего времени в Порядок не внесены соответствующие изменения, направленные на реализацию нормативных предписаний актов большей юридической силы.
Доводы административного ответчика о рекомендательном и доказательном характере оспариваемого нормативного положения являются несостоятельными, так как они не соответствуют действующим требованиям закона и смысловому содержанию самой нормы, нарушающей права административного истца.
При изложенных обстоятельствах абз. 2 п. 20 Порядка подлежит признанию недействующим со 2 июня 2016 г. в той мере, в какой при оспаривании результатов определения кадастровой стоимости в соответствующей комиссии данное нормативное положение признает необходимым представление положительного экспертного заключения (экспертных заключений), соответствующего требованиям, установленным к нему законодательством Российской Федерации, для случая принятия решения о пересмотре кадастровой стоимости по основанию установления в отношении объекта недвижимости его рыночной стоимости.
Признание абз. 2 п. 20 Порядка недействующим полностью привело бы к возникновению недостаточной правовой урегулированности правоотношений, связанных с порядком работы комиссии по рассмотрению споров о результатах определения кадастровой стоимости, полномочия которой в Порядке не были бы определены для случая, когда рыночная стоимость объекта недвижимости отличается от его кадастровой стоимости более чем на тридцать процентов. В свою очередь, это не соответствовало бы положениям ст. 2418 Федерального закона “Об оценочной деятельности в Российской Федерации”, которая не ограничивает полномочия комиссии по принятию решения об определении кадастровой стоимости объекта недвижимости в размере его рыночной стоимости в зависимости от их относительной разницы в процентах. В связи с этим требование административного истца в названной части не подлежит удовлетворению.
Исходя из вышеизложенного, Верховный Суд РФ административное исковое заявление индивидуального предпринимателя Ч. удовлетворил частично, признал недействующим со 2 июня 2016 г. абз. 2 п. 20 Порядка создания и работы комиссии по рассмотрению споров о результатах определения кадастровой стоимости, утвержденного приказом Минэкономразвития России от 4 мая 2012 г. № 263, в той мере, в какой при оспаривании результатов определения кадастровой стоимости в соответствующей комиссии данное нормативное положение признает необходимым представление положительного экспертного заключения (экспертных заключений), соответствующего требованиям, установленным к нему законодательством Российской Федерации, для случая принятия решения о пересмотре кадастровой стоимости по основанию установления в отношении объекта недвижимости его рыночной стоимости. 2. Пункт 84 Административного регламента предоставления Федеральной миграционной службой государственной услуги по регистрационному учету граждан Российской Федерации по месту пребывания и по месту жительства в пределах Российской Федерации, утвержденного приказом ФМС России от 11 сентября 2012 г. № 288, в той мере, в какой хранение карточек регистрации по форме № 9 (приложение № 13 к Регламенту) и поквартирных карточек по форме № 10 (приложение № 7 к Регламенту), оформляемых при регистрации граждан в жилые помещения государственного, муниципального, частного жилищного фонда, в том числе жилищно-строительных и жилищных кооперативов, домов-интернатов для инвалидов, ветеранов, одиноких и престарелых, других учреждений социального назначения, акционерных обществ и коммерческих организаций, других государственных и муниципальных организаций и учреждений, имеющих жилищный фонд на праве хозяйственного ведения либо на праве оперативного управления, у лиц, ответственных за прием и передачу в органы регистрационного учета документов для регистрации и снятия с регистрационного учета граждан Российской Федерации по месту пребывания и по месту жительства в пределах Российской Федерации, установлено данным Регламентом, признан недействующим со дня вступления решения суда в законную силу Решение Верховного Суда РФ от 9 февраля 2018 г. № АКПИ17-1007, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 10 мая 2018 г. № АПЛ18-144 ( И з в л е ч е н и е ) Приказом ФМС России от 11 сентября 2012 г. № 288 (далее — Приказ) утвержден Административный регламент предоставления Федеральной миграционной службой государственной услуги по регистрационному учету граждан Российской 2-БВС № 3 Федерации по месту пребывания и по месту жительства в пределах Российской Федерации (далее — Регламент).
Согласно п. 84 Регламента карточки регистрации по форме № 9 (приложение № 13 к Регламенту) и поквартирные карточки по форме № 10 (приложение № 7 к Регламенту) оформляются при регистрации граждан в жилые помещения государственного, муниципального, частного жилищного фонда, в том числе жилищно-строительных и жилищных кооперативов, домов-интернатов для инвалидов, ветеранов, одиноких и престарелых, других учреждений социального назначения, акционерных обществ и коммерческих организаций, других государственных и муниципальных организаций и учреждений, имеющих жилищный фонд на праве хозяйственного ведения либо на праве оперативного управления, и хранятся у лиц, ответственных за прием и передачу в органы регистрационного учета документов.
Администрация муниципального образования города Братска обратилась в Верховный Суд РФ с административным исковым заявлением о признании недействующим приведенного положения Регламента в той части, согласно которой карточки регистрации по форме № 9 (приложение № 13 к Регламенту) и поквартирные карточки по форме № 10 (приложение № 7 к Регламенту) хранятся у лиц, ответственных за прием и передачу в органы регистрационного учета документов, как противоречащего Закону РФ от 25 июня 1993 г. № 5242-I “О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации”, постановлению Правительства РФ от 17 июля 1995 г. № 713 “Об утверждении Правил регистрации и снятия граждан Российской Федерации с регистрационного учета по месту пребывания и по месту жительства в пределах Российской Федерации и перечня лиц, ответственных за прием и передачу в органы регистрационного учета документов для регистрации и снятия с регистрационного учета граждан Российской Федерации по месту пребывания и по месту жительства в пределах Российской Федерации”, которыми ФМС России не была наделена полномочиями по установлению обязанностей для лиц, ответственных за прием и передачу в органы регистрационного учета документов для регистрации и снятия с регистрационного учета граждан Российской Федерации по месту пребывания и по месту жительства в пределах Российской Федерации (далее — лица, ответственные за прием и передачу в органы регистрационного учета документов), и нарушающего принципы и правила обработки персональной информации, предусмотренные Федеральным законом от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ “Об информации, информационных технологиях и о защите информации” и Федеральным законом от 27 июля 2006 г. № 152-ФЗ “О персональных данных”, права и свободы человека и гражданина при обработке его персональных данных на неприкосновенность частной жизни и защиту личной и семейной тайны.
Указом Президента Российской Федерации от 5 апреля 2016 г. № 156 “О совершенствовании государственного управления в сфере контроля за оборотом наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров и в сфере миграции” ФМС России упразднена, функции и полномочия по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере миграции переданы МВД России.
Верховный Суд РФ 9 февраля 2018 г. административное исковое заявление удовлетворил, указав следующее.
Отношения, возникающие в связи с предоставлением государственных и муниципальных услуг соответственно федеральными органами исполнительной власти, органами государственных внебюджетных фондов, исполнительными органами государственной власти субъектов Российской Федерации, а также местными администрациями и иными органами местного самоуправления, осуществляющими исполнительно-распорядительные полномочия (далее — органы местного самоуправления), регулируются Федеральным законом от июля 2010 г. № 210-ФЗ “Об организации предоставления государственных и муниципальных услуг” (ч. 1 ст. 1).
По смыслу п. 1 ст. 2 данного Закона под государственной услугой, предоставляемой федеральным органом исполнительной власти, органом государственного внебюджетного фонда, исполнительным органом государственной власти субъекта Российской Федерации, а также органом местного самоуправления при осуществлении отдельных государственных полномочий, переданных федеральными законами и законами субъектов Российской Федерации (далее — государственная услуга), понимается деятельность по реализации функций соответственно федерального органа исполнительной власти, государственного внебюджетного фонда, исполнительного органа государственной власти субъекта Российской Федерации, а также органа местного самоуправления при осуществлении отдельных государственных полномочий, переданных федеральными законами и законами субъектов Российской Федерации (далее — органы, предоставляющие государственные услуги), которая осуществляется по запросам заявителей в пределах установленных нормативными правовыми актами Российской Федерации и нормативными правовыми актами субъектов Российской Федерации полномочий органов, предоставляющих государственные услуги.
Предоставление государственных и муниципальных услуг осуществляется в соответствии с административным регламентом — нормативным правовым актом, устанавливающим порядок предоставления государственной или муниципальной услуги и стандарт предоставления государственной или муниципальной услуги, разработка проекта которого осуществляется орга- ном, предоставляющим государственную услугу, или органом, предоставляющим муниципальную услугу (п. 4 ст. 2, ч. 1 ст. 12, ч. 1 ст. 13 Федерального закона от 27 июля 2010 г. № 210-ФЗ).
Порядок разработки и утверждения административных регламентов предоставления государственных услуг установлен Правилами разработки и утверждения административных регламентов предоставления государственных услуг, утвержденными постановлением Правительства РФ от 16 мая 2011 г. № 373, в соответствии с п. 1 которых регламентом является нормативный правовой акт федерального органа исполнительной власти или государственной корпорации, наделенной в соответствии с федеральным законом полномочиями по предоставлению государственных услуг в установленной сфере деятельности (далее — государственная корпорация), устанавливающий сроки и последовательность административных процедур (действий) федерального органа исполнительной власти, государственной корпорации и органа государственного внебюджетного фонда, осуществляемых по запросу физического или юридического лица либо их уполномоченных представителей (далее — заявитель) в пределах, установленных нормативными правовыми актами Российской Федерации полномочий в соответствии с требованиями Федерального закона от 27 июля 2010 г. № 210-ФЗ. Регламент также устанавливает порядок взаимодействия между структурными подразделениями федерального органа исполнительной власти, государственной корпорации и органа государственного внебюджетного фонда, их должностными лицами, взаимодействия федерального органа исполнительной власти, государственной корпорации и органа государственного внебюджетного фонда с заявителями, иными органами государственной власти и органами местного самоуправления, учреждениями и организациями при предоставлении государственной услуги.
Согласно п. 1 Положения о Федеральной миграционной службе, утвержденного постановлением Правительства РФ от 13 июля 2012 г. № 711, действовавшего на день издания Приказа, ФМС России являлась федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере миграции, правоприменительные функции, функции по федеральному государственному контролю (надзору) и предоставлению (исполнению) государственных услуг (функций) в сфере миграции. Кроме того, ФМС России осуществляла регистрационный учет граждан Российской Федерации по месту пребывания и по месту жительства в пределах Российской Федерации (подп. 7.13.12 п. 7).
Процедура издания, введения в действие и опубликования Приказа, утвердившего Регламент, соответствует положениям Указа Президента Российской Федерации от 23 мая 1996 г. № 763 “О порядке опубликования и вступления в силу актов Президента Российской Федерации, Правительства Российской Федерации и нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти” и Правил подготовки нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти и их государственной регистрации, утвержденных постановлением Правительства РФ от 13 августа 1997 г. № 1009.
Следовательно, оспариваемый в части нормативный правовой акт принят полномочным федеральным органом исполнительной власти с соблюдением формы и порядка введения в действие.
В соответствии с чч. 1 и 6 ст. 3 Закона РФ от 25 июня 1993 г. № 5242-I в целях обеспечения необходимых условий для реализации гражданином Российской Федерации его прав и свобод, а также исполнения им обязанностей перед другими гражданами, государством и обществом вводится регистрационный учет граждан Российской Федерации по месту пребывания и по месту жительства в пределах Российской Федерации.
Правила регистрации и снятия граждан Российской Федерации с регистрационного учета по месту пребывания и по месту жительства в пределах Российской Федерации и перечень лиц, ответственных за прием и передачу в органы регистрационного учета документов для регистрации и снятия с регистрационного учета граждан Российской Федерации по месту пребывания и по месту жительства в пределах Российской Федерации, утверждаются Правительством РФ.
Пунктом 4 Правил регистрации и снятия граждан Российской Федерации с регистрационного учета по месту пребывания и по месту жительства в пределах Российской Федерации, утвержденных постановлением Правительства РФ от 17 июля 1995 г. № 713 (далее — Правила регистрации), установлено, что ответственными за прием и передачу в органы регистрационного учета документов для регистрации и снятия с регистрационного учета граждан Российской Федерации являются лица, предусмотренные перечнем, утвержденным указанным постановлением Правительства РФ (далее — Перечень).
К таким лицам Перечнем отнесены: должностные лица органов государственной власти Российской Федерации в области жилищных отношений, органов государственной власти субъектов Российской Федерации в области жилищных отношений, органов местного самоуправления в области жилищных отношений, занимающие постоянно или временно должности, связанные с выполнением организационно-распорядительных или административно-хозяйственных обязанностей по контролю за соблюдением правил пользования жилыми помещениями государственного и муниципального жилищного фонда (1), собственники, самостоятельно осуществляющие управление своими жилыми помещениями, или уполномоченные лица товарищества собственников жилья либо управляющей жилищным фондом организации (2), уполномоченные лица органов управления жилищными и жилищно-строительными кооперативами (3), уполномоченные должностные лица многофункцио- нальных центров оказания государственных (муниципальных) услуг (4).
Как следует из п. 1 Регламента, предметом его регулирования является установление порядка предоставления государственной услуги по регистрационному учету граждан Российской Федерации по месту пребывания и по месту жительства в пределах Российской Федерации (далее — государственная услуга), определение сроков и последовательность действий (административных процедур) территориальных органов ФМС России, а также порядок их взаимодействия с территориальными органами федеральных органов исполнительной власти, органами исполнительной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления при осуществлении полномочий по регистрации и снятию граждан Российской Федерации с регистрационного учета по месту пребывания и по месту жительства в пределах Российской Федерации.
ФМС России (в настоящее время — МВД России) как федеральный орган исполнительной власти, осуществляющий предоставление государственных услуг в сфере миграции и регистрационный учет граждан Российской Федерации по месту пребывания и по месту жительства в пределах Российской Федерации, полномочиями по установлению порядка деятельности лиц, ответственных за прием и передачу в органы регистрационного учета документов, не наделен.
В силу приведенных выше положений нормативных правовых актов административный регламент определяет порядок взаимодействия между структурными подразделениями федерального органа исполнительной власти, их должностными лицами, а также порядок взаимодействия федерального органа исполнительной власти с заявителями, иными органами государственной власти и органами местного самоуправления, учреждениями и организациями при предоставлении государственной услуги.
Установление п. 84 Регламента в оспариваемой части для лиц, ответственных за прием и передачу в органы регистрационного учета документов, функции по хранению карточек регистрации и поквартирных карточек не может быть отнесено к определению порядка взаимодействия территориальных органов ФМС России с иными органами государственной власти и органами местного самоуправления, учреждениями и организациями при осуществлении полномочий по регистрации и снятию граждан Российской Федерации с регистрационного учета.
Оспариваемым положением Регламента фактически установлен порядок работы лиц, перечисленных в Перечне, деятельность которых не является предметом регулирования Регламента.
Вместе с тем нельзя согласиться с утверждением административного истца о том, что указанные карточки подлежат хранению в органах регистрационного учета, которыми в силу ст. 4 Закона РФ от 25 июня 1993 г. № 5242-I являются территориальные органы федерального органа исполнительной власти, уполномоченного на осуществление функций по контролю и надзору в сфере миграции.
Ни названный Закон, ни Правила регистрации не возлагают на органы регистрации обязанность по хранению этих документов.
Ранее действующее правовое регулирование свидетельствует о том, что названные в оспариваемой норме Регламента карточки предусматривалось хранить в жилищно-эксплуатационных конторах, домоуправлениях, у комендантов домов и общежитий, председателей жилищно-строительных кооперативов или у лиц, уполномоченных на ведение паспортной работы, в исполкомах сельских, поселковых Советов народных депутатов либо у владельцев домов. В частности, в соответствии с абз. 3 п. 1 постановления Совмина СССР от 28 августа 1974 г. № 677 “Об утверждении Положения о паспортной системе в СССР” Министерством внутренних дел СССР была издана Инструкция о порядке применения Положения о паспортной системе в СССР, утвержденная приказом от 15 мая 1975 г. № 0320, согласно п. 52 которой прописка и выписка осуществлялась в домах местных Советов народных депутатов, государственных и общественных организаций, жилищно-строительных кооперативов и общежитиях — по карточкам прописки формы № 16 и поквартирным карточкам формы № 17, которые хранятся в жилищно-эксплуатационных конторах, домоуправлениях, у комендантов домов и общежитий, председателей жилищно-строительных кооперативов или у лиц, уполномоченных на ведение паспортной работы; в домах, принадлежащих гражданам на праве личной собственности, — по домовым книгам формы № 18, которые хранятся в исполкомах сельских, поселковых Советов народных депутатов либо у владельцев домов.
Впоследствии принятые в соответствии с Законом РФ от 25 июня 1993 г. № 5242-I нормативные правовые акты также предусматривали, что должностные лица, ответственные за регистрацию, а также граждане и юридические лица, предоставляющие для проживания принадлежащие им на праве собственности жилые помещения, заполняют карточки регистрации по форме № 9, поквартирные карточки по форме № 10 или вносят соответствующие сведения в домовые (поквартирные) книги по форме № 11, карточки регистрации по форме № 9 и поквартирные карточки по форме № 10 могут оформляться на жилые помещения, находящиеся у граждан на праве собственности, и хранятся у должностных лиц, ответственных за регистрацию.
Частью 7 ст. 3 Закона контроль за соблюдением гражданами Российской Федерации, нанимателями (собственниками) жилых помещений, должностными лицами и лицами, ответственными за прием и передачу в органы регистрационного учета документов, Правил регистрации возлагается на федеральный орган исполнительной власти, уполномоченный на осуществление функций по контролю и надзору в сфере мигра- ции, его территориальные органы и органы внутренних дел.
Вопреки доводам административного ответчика данная норма не наделяет МВД России полномочиями по регулированию деятельности лиц, ответственных за прием и передачу в органы регистрационного учета документов, на которых Правилами регистрации возлагается обязанность принять у граждан необходимые для регистрации по месту пребывания и месту жительства документы и в установленные сроки передать в органы регистрационного учета.
Осуществление контроля является исполнением государственной функции и не может быть предметом регулирования административного регламента по предоставлению государственной услуги.
Исполнение МВД России, его территориальными органами государственной функции по контролю за соблюдением гражданами Российской Федерации, нанимателями (собственниками) жилых помещений, должностными лицами и лицами, ответственными за прием и передачу в органы регистрационного учета документов, Правил регистрации осуществляется в порядке, установленном Административным регламентом исполнения Федеральной миграционной службой, ее территориальными органами и Министерством внутренних дел Российской Федерации, его территориальными органами государственной функции по контролю за соблюдением гражданами Российской Федерации и должностными лицами правил регистрации и снятия граждан Российской Федерации с регистрационного учета по месту пребывания и по месту жительства в пределах Российской Федерации, утвержденным приказом ФМС России и МВД России от 1 августа 2013 г. № 338/587, принятым в соответствии с ч. 7 ст. 3 Закона РФ от 25 июня 1993 г. № 5242-I, Федеральным законом от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ “О полиции” и Правилами регистрации.
Нельзя признать состоятельными доводы административного истца о том, что п. 84 Регламента нарушает права и свободы человека и гражданина при обработке его персональных данных на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну.
В пп. 1 и 2 ст. 3 Федеральный закон от 27 июля 2006 г. № 152-ФЗ определяет, что персональные данные — это любая информация, относящаяся к прямо или косвенно определенному или определяемому физическому лицу (субъекту персональных данных). Государственный орган, муниципальный орган, юридическое или физическое лицо, самостоятельно или совместно с другими лицами организующие и (или) осуществляющие обработку персональных данных, а также определяющие цели обработки персональных данных, состав персональных данных, подлежащих обработке, действия (операции), совершаемые с персональными данными, является оператором.
Пунктом 4 ч. 1 ст. 6 указанного Закона установлено, что обработка персональных данных допускается, если она необходима для исполнения полномочий федеральных органов исполнительной власти, исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации, органов местного самоуправления и функций организаций, участвующих в предоставлении государственных или муниципальных услуг.
Из приведенных законоположений следует, что лица, ответственные за прием и передачу в органы регистрационного учета документов, являются операторами по обработке персональных данных.
Поименованным Федеральным законом закреплено, что оператор при обработке персональных данных обязан принимать необходимые правовые, организационные и технические меры или обеспечивать их принятие для защиты персональных данных от неправомерного или случайного доступа к ним, уничтожения, изменения, блокирования, копирования, предоставления, распространения персональных данных, а также от иных неправомерных действий в отношении персональных данных (ч. 1 ст. 19). Лица, виновные в нарушении требований этого Федерального закона, несут предусмотренную законодательством Российской Федерации ответственность (ч. 1 ст. 24).
Из изложенного следует, что персональные данные, содержащиеся в карточках регистрации по форме № 9 (приложение № 13 к Регламенту) и поквартирных карточках по форме № 10 (приложение № 7 к Регламенту), защищены законом.
Исходя из разъяснений, данных в п. 18 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2007 г. № 48 “О практике рассмотрения судами дел об оспаривании нормативных правовых актов полностью или в части”, если судом будет установлено, что оспариваемый акт или его часть приняты по вопросу, который не мог быть урегулирован нормативным правовым актом данного уровня, или приняты с нарушением полномочий органа, издавшего этот акт, то оспариваемый акт или его часть признаются недействующими.
Поскольку положение п. 84 Регламента в оспариваемой части противоречит нормативным правовым актам, имеющим большую юридическую силу, принято с нарушением полномочий органа, издавшего этот акт, то в соответствии с п. 1 ч. 2 ст. 215 КАС РФ заявленное требование подлежит удовлетворению.
Исходя из вышеизложенного, Верховный Суд РФ административное исковое заявление удовлетворил, признал недействующим со дня вступления решения суда в законную силу положение п. 84 Административного регламента предоставления Федеральной миграционной службой государственной услуги по регистрационному учету граждан Российской Федерации по месту пребывания и по месту жительства в пределах Российской Федерации, утвержденного приказом ФМС России от 11 сентября 2012 г. № 288, в той мере, в какой хранение карточек регистрации по форме № 9 (приложение № 13 к Регламенту) и поквартирных карточек по форме № 10 (приложение № 7 к Регламенту), оформляемых при регистрации граждан в жилые помещения государственного, муниципального, частного жилищного фонда, в том числе жилищно-строительных и жилищных кооперативов, домов-интернатов для инвалидов, ветеранов, одиноких и престарелых, 3-БВС № 3 других учреждений социального назначения, акционерных обществ и коммерческих организаций, других государственных и муниципальных организаций и учреждений, имеющих жилищный фонд на праве хозяйственного ведения либо на праве оперативного управления, у лиц, ответственных за прием и передачу в органы регистрационного учета документов для регистрации и снятия с регистрационного учета граждан Российской Федерации по месту пребывания и по месту жительства в пределах Российской Федерации, установлено данным Регламентом. 3. Пункт 3.3.4 Санитарно-эпидемиологических правил и норм СанПиН 2.1.4.2496-09 “Гигиенические требования к обеспечению безопасности систем горячего водоснабжения”, утвержденных постановлением Главного государственного санитарного врача РФ от 7 апреля 2009 г. № 20, в части указания на марки товаров: реагенты “СИЛИФОС”, ингибиторы комплексного действия (“Эктоскейл”, “ОПТИОН”), признан недействующим со дня вступления в законную силу решения суда Решение Верховного Суда РФ от 2 апреля 2018 г. № АКПИ18-91, вступившее в законную силу ( И з в л е ч е н и е ) Согласно пункту 3.3.4 Санитарно-эпидемиологических правил и норм СанПиН 2.1.4.2496-09 “Гигиенические требования к обеспечению безопасности систем горячего водоснабжения”, утвержденных постановлением Главного государственного санитарного врача РФ от 7 апреля 2009 г. № 20 (далее — СанПиН 2.1.4.2496-09), при открытой системе теплоснабжения деаэрация должна проводиться при температуре более 100°С.
Для противонакипной обработки воды используются реагенты “СИЛИФОС”, силикат натрия и другие, разрешенные для применения в установленном порядке.
Для антикоррозионной и противонакипной обработки воды нашли применение комплексонаты — комплексы многоосновных органических фосфоновых кислот с ионами металлов. Цинковые комплексонаты рекомендуется применять без других способов обработки воды, например, при отсутствии деаэрации или неэффективной работе катионных фильтров по умягчению воды. Наиболее широко распространены ингибиторы комплексного действия (“Эктоскейл”, “ОПТИОН”).
Общество с ограниченной ответственностью “Гидротехсервис” обратилось в Верховный Суд РФ с административным исковым заявлением о признании недействующим п. 3.3.4 СанПиН 2.1.4.2496-09 в части указания на марки товаров: реагенты “СИЛИФОС”, а также ингибиторы комплексного действия “Эктоскейл”, “ОПТИОН”, ссылаясь на то, что оспариваемые положения нормативного правового акта противоречат пп. 5, 8, 10 ч. 1 ст. 15 Федерального закона от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ “О защите конкуренции” и нарушают права административного истца как хозяйствующего субъекта, являющегося производителем другой марки товара, предоставляют указанным маркам продукции преимущество на рынке в сравнении с аналогичными товарами других производителей.
Верховный Суд РФ 2 апреля 2018 г. административный иск удовлетворил, указав следующее.
Согласно п. 1 ст. 39 Федерального закона от 30 марта 1999 г. № 52-ФЗ “О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения” на территории Российской Федерации действуют федеральные санитарные правила, утвержденные федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим федеральный государственный санитарно-эпидемиологический надзор, в порядке, установленном Правительством РФ.
Порядок осуществления федерального государственного санитарно-эпидемиологического надзора установлен Положением о федеральном государственном санитарно-эпидемиологическом надзоре, утвержденным постановлением Правительства РФ от 5 июня 2013 г. № 476, в соответствии с подп. “а” п. 5 которого организацию государственного надзора осуществляет руководитель Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека — Главный государственный санитарный врач РФ.
В соответствии с п. 1 Положения о Федеральной службе по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека, утвержденного постановлением Правительства РФ от 30 июня 2004 г. № 322, Роспотребнадзор является федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию, в том числе разработке и утверждению государственных санитарно-эпидемиологических правил и гигиенических нормативов. Руководитель Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека является главным государственным санитарным врачом РФ (п. 8 Положения).
СанПиН 2.1.4.2496-09 устанавливают гигиенические требования к качеству воды и организации систем централизованного горячего водоснабжения, а также правила контроля качества воды, подаваемой системами централизованного горячего водоснабжения, и являются обязательными для исполнения всеми юридическими лицами, индивидуальными предпринимателями, чья деятельность связана с организацией и (или) обеспечением систем централизованного горячего водоснабжения.
Федеральный закон “О защите конкуренции” определяет конкуренцию как соперничество хозяйствующих субъектов, при котором самостоятельными действиями каждого из них исключается или ограничивается возможность каждого из них в одностороннем порядке воздействовать на общие условия обращения товаров на соответствующем товарном рынке (ст. 4).
Согласно пп. 5, 8, 10 ч. 1 ст. 15 названного Федерального закона федеральным органам исполнительной власти запрещается принимать акты и (или) осуществлять действия (бездействие), которые приводят или могут привести к недопущению, ограничению, устранению конкуренции, в частности, запрещаются: установление для приобретателей товаров ограничений выбора хозяйствующих субъектов, которые предоставляют такие товары, создание дискриминационных условий, дача хозяйствующим субъектам указаний о приобретении товара, за исключением случаев, предусмотренных законодательством Российской Федерации.
Так, Федеральный закон от 27 декабря 2002 г. № 184-ФЗ “О техническом регулировании” в ст. 18 устанавливает, что подтверждение соответствия осуществляется в том числе с целью удостоверения соответствия продукции техническим регламентам, документам по стандартизации.
Решением Комиссии Таможенного союза от 28 мая 2010 г. № 299 “О применении санитарных мер в Евразийском экономическом союзе” утверждены Единые санитарно-эпидемиологические и гигиенические требования к продукции (товарам), подлежащей санитарно-эпидемиологическому надзору (контролю), согласно которым информация для потребителя по содержанию и способу предоставления должна позволять идентифицировать товар и его изготовителя, удовлетворять требованиям к маркировке товаров, установленным в нормативных правовых документах государств-членов и нормативных документах в области технического регулирования на конкретный вид товара (ст. 3 “Санитарно-эпидемиологические и гигиенические требования безопасности подконтрольных товаров”). Тогда как санитарно-эпидемиологические требования в соответствии с Федеральным законом “О санитарноэпидемиологическом благополучии населения” устанавливают обязательные требования к обеспечению безопасности и (или) безвредности для человека факторов среды обитания, условий деятельности юридических лиц и граждан (ст. 1).
Устанавливая требования к стабилизационной обработке горячей воды, СанПиН 2.1.4.2496-09 в п. 3.3.4 предусматривает использование для противонакипной обработки воды реагентов “СИЛИФОС”, силиката натрия и других, разрешенных для применения в установленном порядке, а для антикоррозионной и противонакипной обработки воды — ингибиторов комплексного действия (“Эктоскейл”, “ОПТИОН”). Упоминание в нормативном правовом акте конкретных торговых марок, служащих для индивидуализации товаров юридических лиц или индивидуальных предпринимателей, не соответствует требованиям антимонопольного законодательства Российской Федерации и нарушает права административного истца.
На основании изложенного Верховный Суд РФ административное исковое заявление удовлетворил, признав недействующим со дня вступления в законную силу решения суда п. 3.3.4 Санитарно-эпидемиологических правил и норм СанПиН 2.1.4.2496-09 “Гигиенические требования к обеспечению безопасности систем горячего водоснабжения”, утвержденных постановлением Главного государственного санитарного врача РФ от 7 апреля 2009 г. № 20, в части указания на марки товаров: реагенты “СИЛИФОС”, ингибиторы комплексного действия (“Эктоскейл”, “ОПТИОН”). 4. Абзац 1 п. 1 Положения о взаимодействии Федеральной службы судебных приставов и Министерства внутренних дел Российской Федерации, их территориальных органов, утвержденного приказом Минюста России и МВД России от 9 декабря 2005 г. № 208/1003, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 22 января 2018 г. № АКПИ17-990, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 17 апреля 2018 г. № АПЛ18-117 5. Подпункт 84.13 Административного регламента исполнения Министерством внутренних дел Российской Федерации государственной функции по осуществлению федерального государственного надзора за соблюдением участниками дорожного движения требований законодательства Российской Федерации в области безопасности дорожного движения, утвержденного приказом МВД России от 23 августа 2017 г. № 664, в части установления возможности остановки транспортного средства в целях проверки документов на право пользования и управления транспортным средством, документов на транспортное средство и перевозимый груз вне стационарных постов признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 12 февраля 2018 г. № АКПИ17-1115, вступившее в законную силу 6. Пункт 15.1, подп. “е” п. 15.2 приложения № 1 к приказу МВД России, Минюста России, МЧС России, Минфина России, Минобороны России, ФСБ России, ФСКН России, ФСО России, СВР России, ФТС России, ФМС России, ГФС России, СК России, Генеральной прокуратуры Российской Федерации от 12 февраля 2014 г. № 89дсп/19дсп/73дсп/1адсп/113дсп/108дсп/ 75дсп/93дсп/19дсп/324дсп/133дсп/63дсп/14/95дсп “Об утверждении Наставления по ведению и использованию централизованных оперативносправочных, криминалистических и розыскных учетов, формируемых на базе органов внутренних дел Российской Федерации” в части установления сроков хранения в пофамильных учетах учетных документов (без перевода в архивные фонды автоматизированных оперативно-справочных картотек) на лиц в зависимости от их возраста и независимо от погашения и снятия судимости признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 5 февраля 2018 г. № АКПИ17-1073, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 10 мая 2018 г. № АПЛ18-143 7. Подпункт “в” п. 2 Методики исчисления размера вреда, причиненного почвам как объекту охраны окружающей среды, утвержденной приказом Минприроды России от 8 июля 2010 г. № 238, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 19 марта 2018 г. № АКПИ18-113, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 3 июля 2018 г. № АПЛ18-236 8. Пункты 7, 9 и 10 Порядка организации оказания медицинской помощи лицам, занимающимся физической культурой и спортом (в том числе при подготовке и проведении физкультурных мероприятий и спортивных мероприятий), включая порядок медицинского осмотра лиц, желающих пройти спортивную подготовку, заниматься физической культурой и спортом в организациях и (или) выполнить нормативы испытаний (тестов) Всероссийского физкультурно-спортивного комплекса “Готов к труду и обороне”, утвержденного приказом Минздрава России от 1 марта 2016 г. № 134н, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 22 марта 2018 г. № АКПИ18-55, вступившее в законную силу 9. Подпункт “б” п. 2, подп. “б” п. 3, пп. 5 и 6 Методики исчисления размера вреда, причиненного охотничьим ресурсам, утвержденной приказом Минприроды России от 8 декабря 2011 г. № 948, в той мере, в какой они по своему содержанию допускают привлечение лиц, осуществляющих правомерную лесозаготовительную деятельность, к имущественной ответственности за вред, причиненный в ходе такой деятельности охотничьим ресурсам, и определяют правила исчисления размера вреда для данной категории случаев, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 29 марта 2018 г. № АКПИ18-3, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 3 июля 2018 г. № АПЛ18-231 10. Пункт 3.4 Порядка подачи в федеральные суды общей юрисдикции документов в электронном виде, в том числе в форме электронного документа, утвержденного приказом Судебного департамента при Верховном Суде РФ от 27 декабря 2016 г. № 251, в той части, в какой он возлагает на заявителя обязанность удостоверять подаваемые в электроном виде документы квалифицированной электронной подписью, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 12 января 2018 г. № АКПИ17-948, вступившее в законную силу 11. Подпункт 6.5 Положения о Министерстве промышленности и торговли Российской Федерации, утвержденного постановлением Правительства РФ от 5 июня 2008 г. № 438, в части вопросов, отнесенных к сфере деятельности Минпромторга России, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 7 февраля 2018 г. № АКПИ17-1097, вступившее в законную силу 12. Пункт 7 раздела II приложения к постановлению Правительства РФ от 14 мая 2015 г. № 466 “О ежегодных основных удлиненных оплачиваемых отпусках” признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 7 февраля 2018 г. № АКПИ17-1014, вступившее в законную силу 13. Пункты 9.2, 9.3, 9.5, 11.3, 11.4, 29.1, 29.2, 29.4, 31.3, 31.4 правил рыболовства для Дальневосточного рыбохозяйственного бассейна, утвержденных приказом Минсельхоза России от 21 октября 2013 г. № 385, в части применения в отношении рыболовства, осуществляемого с использованием рыбоналивных судов (перевозящих уловы наливом), ведущих многовидовой промысел, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 19 марта 2018 г. № АКПИ17-1171, вступившее в законную силу 14. Подпункт 60.9 п. 60 Положения о паспортах транспортных средств и паспортах шасси транспортных средств, утвержденного приказом МВД России, Минпромэнерго России, Минэкономразвития России от 23 июня 2005 г. № 496/192/134, в части, не допускающей оформление паспорта транспортного средства без сведений о наличии одобрения типа транспортного средства или свидетельства на автомобили, выпущенные в свободное обращение и зарегистрированные в органах регистрации на территории других государств — членов Евразийского экономического союза до вступления в силу Технического регламента Таможенного союза “О безопасности колесных транспортных средств” (ТР ТС 018/2011), утвержденного решением Комиссии Таможенного союза от 9 декабря 2011 г. № 877, при условии соответствия экологического класса автомобиля требованиям, установленным законодательством Таможенного союза на момент выпуска транспортного средства в свободное обращение, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 11 января 2018 г. № АКПИ17-949, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 3 апреля 2018 г. № АПЛ18-88 15. Абзац 1 п. 4, п. 14 Правил указания информации, идентифицирующей платеж, в распоряжениях о переводе денежных средств в уплату налогов, сборов, страховых взносов и иных платежей в бюджетную систему Российской Федерации, администрируемых налоговыми органами (приложение № 2), утвержденных приказом Минфина России от 12 ноября 2013 г. № 107н, в части, возлагающей на физических лиц обязанность знать и сообщать по первому требованию заинтересованных лиц свой идентификационный номер налогоплательщика, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 11 декабря 2017 г. № АКПИ17-888, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 15 марта 2018 г. № АПЛ18-33 16. Административный регламент исполнения Министерством внутренних дел Российской Федерации государственной функции по осуществлению федерального государственного надзора за соблюдением участниками дорожного движения требований законодательства Российской Федерации в области безопасности дорожного движения, утвержденный приказом МВД России от 23 августа 2017 г. № 664, в части отсутствия нормы, обязывающей сотрудника полиции не препятствовать использованию видеои звукозаписывающей аппаратуры участником дорожного движения, если таковое не запрещено законодательством, а также п. 78 данного Административного регламента в той части, в какой он допускает применение средств автоматической фиксации в местах, где ограничения движения установлены временными дорожными знаками, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 16 января 2018 г. № АКПИ17-960, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 3 апреля 2018 г. № АПЛ18-91 17. Письма Минфина России от 13 апреля 2017 г. № 03-13-05/22068 и от 24 апреля 2017 г. № 03-10-12/24504 признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 26 февраля 2018 г. № АКПИ17-1109, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 7 июня 2018 г. № АПЛ18-188 18. Пункт 13.111 Правил дорожного движения Российской Федерации, утвержденных постановлением Совета Министров — Правительства РФ от 23 октября 1993 г. № 1090, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 28 февраля 2018 г. № АКПИ17-1122, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 19 июня 2018 г. № АПЛ18-200 19. Приказ Федерального агентства лесного хозяйства от 15 мая 2015 г. № 158 “Об отмене приказа Рослесхоза от 29.12.2007 № 523 “Об утверждении методических документов” признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 20 февраля 2018 г. № АКПИ17-1174, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 19 июня 2018 г. № АПЛ18-195 20. Пункт 723 Правил противопожарного режима в Российской Федерации, утвержденных постановлением Правительства РФ от 25 апреля 2012 г. № 390, п. 91 Правил пожарной безопасности в лесах, утвержденных постановлением Правительства РФ от 30 июня 2007 г. № 417, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 14 февраля 2018 г. № АКПИ17-1046, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 15 мая 2018 г. № АПЛ18-151 21. Письмо Федеральной налоговой службы от 17 августа 2016 г. № СД-4-3/15110@ признано не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 15 марта 2018 г. № АКПИ17-1162, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 28 июня 2018 г. № АПЛ18-213 22. Абзацы 3 и 5 информации Росрыболовства от 16 марта 2015 г. “Позиция Федерального агентства по рыболовству по вопросу пользования водными объектами, предоставленными для осуществления товарной аквакультуры (товарного рыбоводства) и осуществления любительского рыболовства” признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 12 января 2018 г. № АКПИ17-989, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 12 апреля 2018 г. № АПЛ18-87 4-БВС № 3 ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ 1. Избранные лицами орудия преступления, локализация повреждений жизненно важных органов, количество нанесенных ранений свидетельствуют о наличии у каждого из этих лиц умысла на убийство потерпевшего Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 28 ноября 2017 г. № 45-АПУ17-26 ( И з в л е ч е н и е ) По приговору Свердловского областного суда от 28 августа 2017 г. О. и К. осуждены по п. “ж” ч. 2 ст. 105, п. “а” ч. 2 ст. 158 УК РФ, а К., кроме того, осужден по ч. 2 ст. 167 УК РФ.
О. и К. признаны виновными в убийстве Л. группой лиц, в тайном хищении чужого имущества группой лиц по предварительному сговору.
К. также признан виновным в умышленном уничтожении чужого имущества путем поджога, повлекшем причинение значительного ущерба.
В апелляционных жалобах О. и К. просили приговор отменить, утверждая, что умысла на совершение убийства у них не было.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 28 ноября 2017 г. оставила приговор без изменения, апелляционные жалобы — без удовлетворения, указав в обоснование следующее.
Виновность осужденных О. и К. в содеянном подтверждается их собственными показаниями, обоснованно признанными судом достоверными, поскольку они согласуются между собой, подтверждаются другими доказательствами по делу, в том числе показаниями свидетелей и потерпевших, протоколом осмотра места происшествия и иными доказательствами.
Так, из показаний К., данных им на предварительном следствии в качестве подозреваемого, усматривается, что они с О. пришли к Л., с которым ранее договаривались выполнить работу за вознаграждение, однако Л. стал ругаться и выгонять их.
О. разозлился на нецензурную брань в их адрес, взял с дивана молоток и нанес Л. в затылок около шести ударов, от которых Л. упал. Он сказал О., что Л. нужно добить, так как тот запомнил их. Взял на кухне нож и нанес лежащему на полу Л. удары в живот, после чего Л. перестал подавать признаки жизни. После этого они похитили из комнаты имущество потерпевшего, с целью сокрытия следов преступления забрав также нож и молоток, которые затем выбросили, К. поджег дом.
Из заключения эксперта усматривается, что смерть Л. наступила в результате сочетанной травмы головы и туловища в виде открытой черепно-мозговой травмы с ушибом головного мозга, кровоизлияния по поверхности затылочной доли головного мозга, шести ушибленных ран головы, трех колото-резаных ранений живота и других телесных повреждений.
При совокупности таких доказательств суд обоснованно пришел к выводу о том, что избранные О. и К. орудия преступления (молоток и нож), локализация повреждений в области жизненно важных органов, количество нанесенных ими ударов с достоверностью свидетельствуют о наличии у каждого из них умысла на убийство Л.
Между умышленными действиями О. и К. по причинению Л. телесных повреждений и наступлением его смерти имеется прямая причинноследственная связь, и нанесенные ими совместно телесные повреждения образовали единую сочетанную механическую травму головы и туловища, приведшую к смерти потерпевшего.
Умышленные действия О. и К. по совместному причинению смерти потерпевшему Л. обоснованно квалифицированы судом как убийство, совершенное группой лиц. 2. При назначении наказания лицу, которое признано заслуживающим снисхождения, учитываются кроме решения присяжных заседателей и иные обстоятельства, в том числе явка с повинной, активное способствование раскрытию преступлений и изобличению соучастников преступления Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 7 сентября 2017 г. № 42-УД17-3СП ( И з в л е ч е н и е ) По приговору Верховного Суда Республики Калмыкия от 29 декабря 2005 г., постановленному с участием присяжных заседателей, М. осужден по п. “в” ч. 4 ст. 162 УК РФ к десяти годам лишения свободы, по пп. “ж”, “з” ч. 2 ст. 105 УК РФ к тринадцати годам лишения свободы. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний окончательно назначено четырнадцать лет лишения свободы.
Осужденный М. в кассационной жалобе просил об изменении приговора и о смягчении наказания по п. “в” ч. 4 ст. 162 УК РФ, поскольку суд не учел смягчающие наказание обстоятельства, в том числе заявление о явке с повинной, активное способствование раскрытию преступлений и изобличению соучастников преступления, наличие на иждивении малолетнего ребенка.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 7 сентября 2017 г. изменила приговор, указав следующее.
Согласно ст. 60 УК РФ лицу, признанному виновным в совершении преступления, назначается справедливое наказание в пределах, предусмотренных соответствующей статьей Особенной части УК РФ, и с учетом положений Общей части данного Кодекса. При назначении наказания учитываются характер и степень общественной опасности преступления и личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи.
Кроме того, при вердикте присяжных заседателей о снисхождении в соответствии со ст. 65 УК РФ срок или размер наказания не может превышать двух третей максимального срока или раз- мера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за совершенное преступление.
Указанные положения уголовного закона не были учтены судом при назначении М. наказания.
М., признанному присяжными заседателями заслуживающим снисхождения за преступление, предусмотренное п. “в” ч. 4 ст. 162 УК РФ, в силу только ч. 1 ст. 65 УК РФ могло быть назначено наказание, не превышающее десяти лет лишения свободы.
При назначении наказания помимо решения присяжных заседателей о снисхождении при определении вида и размера наказания согласно ст. 60 УК РФ подлежат учету и иные обстоятельства.
По смыслу закона (ст.ст. 334, 335 УПК РФ) эти обстоятельства, содержание которых связано с характеристикой личности подсудимого, а не с конкретными обстоятельствами содеянного, не могут быть предметом исследования и оценки со стороны присяжных заседателей и, соответственно, не подлежат учету ими в том числе при принятии решения о снисхождении.
При таких данных не имелось оснований полагать, что смягчающие наказание обстоятельства учтены присяжными заседателями при признании подсудимого заслуживающим снисхождения и не подлежат самостоятельному учету председательствующим судьей при определении вида и размера назначаемого наказания.
Назначение наказания без учета смягчающих обстоятельств свидетельствует о несоблюдении судом принципа справедливости и установленных в ст. 60 УК РФ общих начал назначения наказания.
Допущенное нарушение уголовного закона в соответствии с ч. 1 ст. 40115 УПК РФ является существенным, повлиявшим на исход дела.
На основании изложенного Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ изменила приговор и смягчила осужденному М. наказание, назначенное по п. “в” ч. 4 ст. 162 УК РФ, до девяти лет шести месяцев лишения свободы; на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, предусмотренных п. “в” ч. 4 ст. 162, пп. “ж”, “з” ч. 2 ст. 105 УК РФ, путем частичного сложения наказаний окончательно назначила М. тринадцать лет шесть месяцев лишения свободы.
ПО ДЕЛАМ ВОЕННОСЛУЖАЩИХ Если статья Особенной части УК РФ, по которой квалифицировано преступление, предусматривает возможность назначения дополнительного наказания по усмотрению суда, в приговоре следует указать основания его применения с приведением соответствующих мотивов Апелляционное определение Судебной коллегии по делам военнослужащих Верховного Суда РФ от 17 мая 2018 г. № 203-АПУ18-6 ( И з в л е ч е н и е ) По приговору Приволжского окружного военного суда от 1 декабря 2017 г. И., П. и Ш. признаны виновными и осуждены за приготовление к террористическому акту, совершенное организованной группой, — совершению взрыва и иных действий, устрашающих население и создающих опасность гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба и наступления иных тяжких последствий, в целях дестабилизации деятельности органов власти и воздействия на принятие ими решений, а также угрозы совершения указанных действий в тех же целях.
И. и Ш. также осуждены за участие в деятельности организации (“Исламское государство”), которая в соответствии с законодательством Российской Федерации признана террористической.
Кроме того, осуждены: И. — за незаконное изготовление взрывчатых веществ и взрывных устройств, незаконную переделку взрывных устройств организованной группой; за незаконные хранение, ношение взрывных устройств и взрывчатых веществ, совершенные организованной группой, а также за вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступлений путем обещаний, связанное с его вовлечением в преступную группу, в совершение особо тяжких преступлений, в совершение преступлений по мотивам идеологической и религиозной ненависти; П. — за незаконное хранение огнестрельного оружия и боеприпасов, совершенное организованной группой, и незаконное хранение взрывчатых веществ, совершенное организованной группой.
На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний окончательное наказание назначено: И. — в виде лишения свободы на срок шестнадцать лет в исправительной колонии строгого режима со штрафом в размере пятисот тысяч рублей с ограничением свободы на срок один год десять месяцев, которое заключается в ограничениях, указанных в приговоре; П. — в виде лишения свободы на срок тринадцать лет в исправительной колонии строгого режима со штрафом в размере трехсот тысяч рублей; Ш. — в виде лишения свободы на срок десять лет в исправительной колонии общего режима со штрафом в размере двухсот тысяч рублей с ограничением свободы на срок один год, которое заключается в ограничениях, указанных в приговоре.
Рассмотрев дело по апелляционным жалобам осужденного И., защитников осужденных, Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда РФ 17 мая 2018 г. приговор изменила в части назначенных осужденным дополнительных наказаний ввиду отсутствия мотивировки принятых решений в описательно-мотивировочной части приговора. В обоснование Судебная коллегия указала следующее.
Санкцией ч. 4 ст. 150 УК РФ предусмотрено в качестве дополнительного наказания к лишению свободы ограничение свободы на срок до двух лет либо без такового, санкцией ч. 2 ст. 2055 УК РФ (в редакции от 2 ноября 2013 г.) в качестве дополнительного наказания к лишению свободы предусмотрен штраф в размере до пятисот тысяч рублей либо в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до трех лет либо без такового, а санкцией ч. 3 ст. 222 УК РФ в качестве дополнительного наказания к лишению свободы преду- смотрен штраф в размере от ста тысяч до двухсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от одного года до восемнадцати месяцев либо без такового, т.е. указанные дополнительные наказания могут быть назначены по усмотрению суда.
По смыслу закона, если статья Особенной части УК РФ, по которой квалифицировано преступление, предусматривает возможность назначения дополнительного наказания по усмотрению суда, в приговоре следует указать основания его применения с приведением соответствующих мотивов.
В силу требований п. 4 ст. 307 УПК РФ описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать в том числе мотивы решения всех вопросов, относящихся к назначению уголовного наказания, освобождению от него или его отбывания, применению иных мер воздействия.
Между тем назначив осужденным к лишению свободы: И. по ч. 4 ст. 150 УК РФ дополнительное наказание в виде ограничения свободы на срок один год; И. и Ш. по ч. 2 ст. 2055 УК РФ (в редакции от 2 ноября 2013 г.) дополнительное наказание в виде штрафа в размере двухсот тысяч рублей каждому; П. по ч. 3 ст. 222 УК РФ дополнительное наказание в виде штрафа в размере ста пятидесяти тысяч рублей, суд принятые решения в описательно-мотивировочной части приговора не мотивировал.
При таких данных приговор в этой части не может быть признан законным и обоснованным.
На основании изложенного Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда РФ приговор изменила, исключив назначение И. по ч. 4 ст. 150 УК РФ дополнительного наказания в виде ограничения свободы на срок один год; И. и Ш. по ч. 2 ст. 2055 УК РФ дополнительного наказания в виде штрафа в размере двухсот тысяч рублей каждому; П. по ч. 3 ст. 222 УК РФ дополнительного наказания в виде штрафа в размере ста пятидесяти тысяч рублей.
ПОСТАНОВЛЕНИЯ ПРЕЗИДИУМА,
РЕШЕНИЯ И ОПРЕДЕЛЕНИЯ СУДЕБНЫХ КОЛЛЕГИЙ
СУДОВ РЕСПУБЛИК, КРАЕВЫХ И ОБЛАСТНЫХ СУДОВ Для признания лица виновным в соучастии необходимо установить причинную связь между действиями этого лица и вредными последствиями совершенного исполнителями преступления, а также наличие умысла, направленного на содействие исполнителям преступления Постановление президиума Московского городского суда от 13 декабря 2017 г. ( И з в л е ч е н и е ) По приговору Черемушкинского районного суда г. Москвы от 22 декабря 2014 г. (оставленному без изменения судом апелляционной инстанции) Г. осужден по пп. “а”, “в”, “з” ч. 2 ст. 126, п. “б” ч. 3 ст. 163 УК РФ. По приговору осуждены также Б. и В.
Г. признан виновным в совершении преступлений при следующих обстоятельствах.
В период с 21 по 22 октября 2013 г. Б., В. и неустановленные лица договорились похитить А. и потребовать от него под угрозой применения насилия передачи им за свое освобождение денежных средств. Напав на А. и подвергнув его избиению, они похитили ключи от его автомашины, насильно поместили А. в автомашину, где, удерживая против его воли и угрожая убийством, демонстрируя предмет, похожий на оружие, продолжали избиение и требовали от него 2 млн. рублей за освобождение. Затем Б., В. позвонили Г., который, пообещав, что А. заплатит за свое освобождение, просил его освободить. Тем самым Г. выполнил часть возложенной на него роли. Добившись от А. частичного исполнения требований и получив деньги, указанные лица его отпустили. После этого, продолжив исполнять возложенную на него роль в рамках единого преступного умысла, Г. в ходе переговоров с А. продолжал требовать от него передачи оставшейся части денежных средств.
Суд установил, что Г. совершил похищение человека группой лиц по предварительному сговору, с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, из корыстных побуждений, и вымогательство группой лиц по предварительному сговору, с применением насилия, в целях получения имущества в особо крупном размере.
Г. в кассационной жалобе оспаривал законность и обоснованность приговора, выражал несогласие с осуждением по ч. 2 ст. 126 УК РФ.
По постановлению заместителя Председателя Верховного Суда РФ от 13 октября 2017 г. кассационная жалоба Г. вместе с уголовным делом переданы для рассмотрения в судебном заседании президиума Московского городского суда.
Президиум Московского городского суда 13 декабря 2017 г. кассационную жалобу удовлетворил частично, указав в обоснование следующее.
В соответствии с ч. 1 ст. 40115 УПК РФ основаниями для отмены или изменения судебных решений в кассационном порядке являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела.
По настоящему уголовному делу такие нарушения были допущены.
Согласно ч. 2 ст. 33 УК РФ исполнителем признается лицо, непосредственно совершившее преступление либо непосредственно участвовавшее в его совершении совместно с другими лицами (соисполнителями).
По смыслу закона, если преступление совершено группой лиц по предварительному сговору, при описании преступного деяния должно быть указано, какие конкретно преступные действия совершены каждым из соучастников преступления.
Признавая Г. соисполнителем похищения А., суд не учел, что объективная сторона похищения состоит в совершении лицом противоправных умышленных действий, сопряженных с тайным или открытым завладением (захватом) человека, перемещением с места его постоянного или временного пребывания с последующим удержанием против его воли в другом месте.
Судом установлено, что Г. в захвате А., его перемещении и удержании непосредственного участия не принимал, физического и психологического давления в целях удержания на А. не оказывал, т.е. не совершал действий, которые бы позволяли признать его соисполнителем преступления. Эти обстоятельства подтверждены не только показаниями Г., отрицавшего свое участие в похищении, но и показаниями А. о знакомстве с Г. до похищения, о том, что похитившие его лица позвонили именно Г., попросив поручиться, что он, А., после освобождения отдаст оставшуюся часть требуемых у него денежных средств.
Учитывая изложенное, президиум Московского городского суда отменил апелляционное определение и передал уголовное дело на новое апелляционное рассмотрение1.
ОБЗОР ПРАКТИКИ РАССМОТРЕНИЯ СУДАМИ ДЕЛ,
СВЯЗАННЫХ С ПРИМЕНЕНИЕМ ГЛАВ 262 и 265 НАЛОГОВОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В ОТНОШЕНИИ СУБЪЕКТОВ МАЛОГО И СРЕДНЕГО ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА В соответствии с п. 1 ст. 7 Федерального закона от 24 июня 2007 г. № 209-ФЗ “О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации” (далее — Закон о развитии малого и среднего предпринимательства) установление специальных налоговых режимов, упрощенных правил ведения налогового учета и упрощенных форм налоговых деклараций является одной из мер, предусмотренных в целях реализации государственной политики в области развития малого и среднего предпринимательства.
К числу таких специальных налоговых режимов, в частности, относятся упрощенная система налогообложения и патентная система налогообложения, предусмотренные соответственно главами 262 и 265 НК РФ.
Президиум Верховного Суда РФ рассмотрел материалы изучения и обобщения судебной практики по спорам, связанным с применением глав 262 и 265 НК РФ, и в целях обеспечения единообразных подходов к разрешению данных категорий споров, на основании ст. 126 Конституции Российской Федерации, ст.ст. 2 и 7 Федерального конституционного закона от 5 февраля 2014 г. № 3-ФКЗ “О Верховном Суде Российской Федерации” рекомендует судам учитывать следующие позиции. 1. Налоговый орган не вправе ссылаться на несвоевременность уведомления вновь созданным субъектом предпринимательства о применении упрощенной системы налогообложения, если ранее им фактически признана обоснованность применения специального налогового режима налогоплательщиком.
Вновь созданное хозяйственное общество (далее — общество) по окончании первого налогового периода своей деятельности представило в налоговый орган (далее — инспекция) декларацию по упрощенной системе налогообложения.
По результатам камеральной налоговой проверки инспекция пришла к выводу о неправомерности применения обществом специального налогового режима, поскольку уведомление о его использовании было направлено несвоевременно. В связи с непредставлением отчетности по общей системе налогообложения инспекцией также вынесено решение о приостановлении операций общества по счетам в банке.
Общество оспорило решение, вынесенное по результатам камеральной налоговой проверки, и решение о приостановлении операций в арбитражном суде.
Суд удовлетворил заявленные требования, руководствуясь следующим.
Пунктом 2 ст. 34613 НК РФ установлено, что вновь созданная организация и вновь зарегистрированный индивидуальный предприниматель вправе уведомить о переходе на упрощенную систему не позднее 30 календарных дней с даты постановки на учет в налоговом органе, указанной в свидетельстве о постановке на учет в налоговом органе, выданном в соответствии с п. 2 ст. 84 Кодекса. В этом случае организация и индивидуальный предприниматель признаются налогоплательщиками, применяющими упрощенную систему налогообложения, с даты постановки их на учет в налоговом органе, указанной в свидетельстве о постановке на учет в налоговом органе.
В силу подп. 19 п. 3 ст. 34612 НК РФ организации и индивидуальные предприниматели, не уведомившие о переходе на упрощенную систему налогообложения в сроки, установленные пп. 1 и 2 ст. 34613 Кодекса, не вправе применять этот специальный налоговый режим.
Вместе с тем налоговые органы обязаны своевременно осуществлять налоговый контроль и принимать меры в отношении состоящих на учете налогоплательщиков, в том числе требовать представления налоговой отчетности, приостанавливать операции налогоплательщиков по счетам в банках в случае ее непредставления по установленной форме в отношении тех налогов, которые налогоплательщик обязан уплачивать (п. 2 ст. 22, подп. 1 и 5 п. 1 ст. 31, п. 2 ст. 32 НК РФ). 1По апелляционному определению Судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда от 28 февраля 2018 г. приговор в части осуждения Г. по пп. “а”, “в”, “з” ч. 2 ст. 126 УК РФ отменен, уголовное дело прекращено на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в действиях Г. состава преступления. 5-БВС № 3 В данном случае общество фактически применяло упрощенную систему налогообложения (уплачивало авансовые платежи по данному налоговому режиму, не исчисляло и не уплачивало налоги по общей системе налогообложения, в том числе не предъявляло налог на добавленную стоимость контрагентам) без возражений со стороны налогового органа в течение всего первого налогового периода своей деятельности.
Получив сведения о нарушении срока направления указанного уведомления, инспекция не требовала от общества представления отчетности по общей системе налогообложения, а напротив — выставила требование об уплате авансового платежа по упрощенной системе налогообложения.
Таким образом, своим поведением в течение налогового периода налоговый орган фактически признал правомерность применения упрощенной системы налогообложения. Соответственно, инспекция утратила право ссылаться на положения подп. 19 п. 3 ст. 34612 НК РФ в обоснование изменения статуса налогоплательщика.
Постановлениями суда апелляционной инстанции и суда округа решение суда оставлено без изменения. 2. Организация, созданная в результате преобразования юридического лица, применявшего упрощенную систему налогообложения, и продолжившая использовать данный специальный налоговый режим, не может быть переведена на общую систему налогообложения вопреки ее волеизъявлению.
Общество с ограниченной ответственностью обратилось в арбитражный суд с заявлением, в котором просило признать недействительным решение налогового органа о приостановлении операций по счетам налогоплательщика в банке.
Как следовало из материалов дела, организация создана в результате преобразования публичного акционерного общества, которое являлось плательщиком налога по упрощенной системе налогообложения.
После преобразования общество также продолжило применять упрощенную систему налогообложения.
Полагая, что вновь созданное общество не воспользовалось своим правом на переход на упрощенную систему налогообложения ввиду непредставления соответствующего уведомления согласно п. 2 ст. 34613 НК РФ, инспекция пришла к выводу об отсутствии у налогоплательщика права применить данный режим налогообложения.
Суд первой инстанции, с выводами которого согласились суд апелляционной инстанции и суд округа, признал позицию инспекции правомерной и отказал в удовлетворении требований общества.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила состоявшиеся по делу судебные акты и удовлетворила требования общества, указав следующее.
В силу пп. 6 и 7 ст. 3 НК РФ акты законодательства о налогах и сборах должны быть сформулированы таким образом, чтобы каждый точно знал, какие налоги (сборы), когда и в каком порядке он должен платить, а все неустранимые сомнения, противоречия и неясности актов законодательства о налогах и сборах толкуются в пользу налогоплательщика (плательщика сборов).
В рассматриваемом случае суды применили п. 2 ст. 34613 НК РФ, которым установлена обязательность уведомления о переходе на упрощенную систему налогообложения для вновь созданных организаций.
Применение данной нормы к организациям, поставленным на налоговый учет в результате реорганизации в форме преобразования, с однозначностью из ее содержания не вытекает.
Учитывая изложенное, при отсутствии в главе 262 НК РФ специальных правил, регулирующих применение упрощенной системы налогообложения в случае реорганизации, общество было вправе исходить из сохранения у него в неизменном состоянии права на применение данного специального налогового режима как неотъемлемого элемента своей правоспособности.
При этом налогоплательщик однозначно выразил намерение продолжить применение упрощенной системы налогообложения, исчислив авансовый платеж по специальному налоговому режиму и совершив действия по его уплате в бюджет.
Волеизъявление налогоплательщика относительно сохранения за ним права на применение упрощенной системы налогообложения должно быть учтено налоговым органом, поскольку применение данного специального налогового режима носит уведомительный, а не разрешительный характер, и согласно п. 1 ст. 7 Закона о развитии малого и среднего предпринимательства выступает одной из мер, предусмотренных в целях реализации государственной политики в области развития малого и среднего предпринимательства.
Действия инспекции, приостановившей операции общества по счетам в банке, по существу, привели к принудительному изменению условий налогообложения субъекта предпринимательства в худшую для налогоплательщика сторону и вопреки его волеизъявлению, что не может быть признано правомерным. 3. Ведение деятельности через обособленное подразделение не является препятствием для применения упрощенной системы налогообложения, если подразделению не придан статус филиала. Однако создание филиала без намерения осуществлять деятельность через это обособленное подразделение не может служить основанием для прекращения применения специального налогового режима до истечения календарного года.
Хозяйственное общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании недействительным решения налогового органа, в котором сделан вывод об утрате обществом права на применение упрощенной системы налогообложения в связи с созданием ряда обособленных подразделений.
Суд удовлетворил требования общества, указав следующее.
Исчерпывающий перечень лиц, не имеющих право на применение упрощенной системы налогообложения, приведен в п. 3 ст. 34612 НК РФ. В частности, согласно подп. 1 п. 3 данной статьи запрет на применение упрощенной системы налогообложения установлен для организаций, имеющих филиалы.
Законодательство о налогах и сборах не содержит определения понятия “филиал” для целей налогообложения, в связи с чем в силу п. 1 ст. 11 НК РФ данный термин следует применять в том значении, в котором он используется в гражданском законодательстве.
В соответствии со ст. 55 ГК РФ филиалом является обособленное подразделение юридического лица, расположенное вне места его нахождения и осуществляющее все его функции или их часть, в том числе функции представительства. Филиалы не являются юридическими лицами. Они наделяются имуществом создавшим их юридическим лицом и действуют на основании утвержденных им положений. Руководители филиалов назначаются юридическим лицом и действуют на основании его доверенности. Филиалы должны быть указаны в едином государственном реестре юридических лиц.
Следовательно, само по себе создание обособленных подразделений (рабочих мест) вне места нахождения налогоплательщика не является препятствием для применения упрощенной системы налогообложения, если подразделениям не придан статус филиалов.
Постановлением суда апелляционной инстанции, оставленным без изменения судом округа, решение суда оставлено без изменения.
В другом деле суд согласился с доводами инспекции о неправомерном прекращении применения упрощенной системы налогообложения и переходе налогоплательщика на общую систему налогообложения до окончания календарного года в ситуации, когда создание филиала ограничилось лишь внесением сведений о нем в учредительные документы (единый государственный реестр юридических лиц) и не сопровождалось реальным намерением осуществлять деятельность через обособленное подразделение.
Как указал суд первой инстанции, с выводами которого согласились суд апелляционной инстанции и суд округа, п. 3 ст. 34613 НК РФ предусмотрено, что по общему правилу налогоплательщики, применяющие упрощенную систему налогообложения, не вправе до окончания налогового периода (календарного года) перейти на иной режим налогообложения.
В той мере, в какой наличие филиала является препятствием для применения упрощенной системы налогообложения согласно подп. 1 п. 3 ст. 34612 НК РФ, создание филиала может служить исключением из этого правила и основанием для перехода налогоплательщика к общей системе налогообложения до окончания налогового периода (календарного года).
Однако, как следовало из материалов дела, необходимые признаки филиала, упомянутые в ст. 55 ГК РФ, по существу, отсутствовали: филиал не имел собственного офиса (обособленных рабочих мест), штата работников и имущества, его руководитель назначен лишь номинально и не участвовал в управлении деятельностью филиала, которая фактически не велась.
При этом формальное создание филиала позволило обществу претендовать на возмещение из бюджета налога на добавленную стоимость.
На основании изложенного суд пришел к выводу, что действия налогоплательщика были направлены на обход положений п. 3 ст. 34613 НК РФ и получение необоснованной налоговой выгоды в результате досрочного перехода к общей системе налогообложения. 4. Сам по себе факт взаимозависимости налогоплательщика и его контрагентов не является основанием для консолидации их доходов и для вывода об утрате права на применение упрощенной системы налогообложения данными лицами, если каждый из налогоплательщиков осуществляет самостоятельную хозяйственную деятельность.
По результатам выездной налоговой проверки хозяйственного общества налоговый орган пришел к выводу о получении налогоплательщиком необоснованной налоговой выгоды за счет создания искусственных условий для применения упрощенной системы налогообложения.
Как указала инспекция, общество участвовало в схеме “дробления бизнеса” путем создания подконтрольных (взаимозависимых) лиц и реализации им товаров, что формально позволяло соблюдать ограничение на применение упрощенной системы налогообложения, установленное п. 4 ст. 34613 НК РФ, связанное с предельным уровнем дохода, до достижения которого использование данного специального налогового режима является допустимым.
Рассмотрев дело по заявлению общества об оспаривании решения инспекции, суд удовлетворил требования налогоплательщика, отметив следующее.
На основании п. 7 ст. 3 НК РФ судебная практика разрешения налоговых споров исходит из презумпции добросовестности налогоплательщиков и иных участников правоотношений в сфере экономики. В связи с этим предполагается, что действия налогоплательщика, имеющие своим результатом получение налоговой выгоды, экономически оправданы, а сведения, содержащиеся в налоговой декларации и бухгалтерской отчетности, — достоверны. Принимая во внимание, что судебный контроль не призван проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых субъектами предпринимательской деятельности, возможность достижения того же экономического результата с меньшей налоговой выгодой (при уплате налогов в большем размере) не может являться основанием для признания налоговой выгоды необоснованной, если соответствующая налоговая экономия получена в связи с осуществлением реальной хозяйственной деятельности.
Вместе с тем налоговый орган не лишен права приводить доказательства, указывающие на направленность действий налогоплательщика и взаимозависимых с ним лиц в обход установленных главой 262 НК РФ ограничений в применении упрощенной системы налогообложения как специального налогового режима, предназначенного для субъектов малого и среднего предпринимательства.
На налоговом органе в этом случае лежит бремя доказывания того, что имело место деление по существу единого хозяйствующего субъекта, чья деятельность в силу значительности своего объема фактически не отвечает (перестала отвечать) ограничениям, установленным п. 3 ст. 34612, п. 4 ст. 34613 НК РФ, связанным, в частности, с размером полученного дохода, численностью работников, стоимостью основных средств.
При оценке обоснованности налоговой выгоды судом могут учитываться такие обстоятельства, как: особенности корпоративной структуры (история создания взаимозависимых лиц, причины их реорганизации и др.), практика принятия управленческих решений внутри группы взаимозависимых лиц, использование общих трудовых и производственных ресурсов, особенности гражданско-правовых отношений внутри группы.
Как следовало из материалов дела, общество являлось единственным дистрибьютором товаров определенной торговой марки на территории нескольких регионов и в силу заключенного с правообладателем соглашения имело право самостоятельно определять, каким образом выстраивать сеть продаж. Несмотря на взаимозависимость общества и его контрагентов — оптовых покупателей, каждый из контрагентов имел свой штат работников, клиентскую базу, а их деятельность осуществлялась раздельно по соответствующим сегментам рынка (оптовые продажи сельскохозяйственным производителям, мобильная торговля среди розничных покупателей, продажи через интернет-сайт).
При таком положении сам по себе факт подконтрольности нескольких контрагентов одному лицу не мог являться основанием для консолидации их доходов и, соответственно, не давал достаточных оснований для вывода об утрате права на применение упрощенной системы налогообложения обществом и его контрагентами, поскольку каждый из участников группы компаний осуществляет самостоятельную хозяйственную деятельность и несет свою часть налогового бремени, относящегося к этой деятельности.
Постановлением суда апелляционной инстанции, с выводами которого согласился суд округа, решение суда оставлено без изменения.
В другом деле суд согласился с доводами налогового органа, что посредством распределения доходов от реализации товаров между взаимозависимыми лицами налогоплательщик создал ситуацию, при которой видимость действий нескольких юридических лиц прикрывала фактическую деятельность одного хозяйствующего субъекта, не отвечавшего установленным главой 262 НК РФ условиям для применения упрощенной системы налогообложения.
Как установил суд, создание каждой последующей организации — контрагента налогоплательщика совпадало по времени с периодом, когда налогоплатель- щиком и ранее созданными контрагентами достигалось пороговое значение дохода, предусмотренное п. 4 ст. 34613 НК РФ.
Из материалов дела также следовало, что хранение товаров осуществлялось на общем складе без фактического разделения мест хранения, используемых в работе погрузочных машин и штата работников. Организации имели общий офис, состоящий из кабинетов директора, бухгалтера и операторов.
При таких обстоятельствах у налогового органа имелись основания для определения прав и обязанностей указанных юридических лиц исходя из подлинного экономического содержания их деятельности путем консолидации доходов и исчисления налогов по общей системе налогообложения применительно к подп. 7 п. 1 ст. 31 НК РФ.
Суд апелляционной инстанции и суд округа согласились с выводами суда первой инстанции, оставив принятое им решение без изменения. 5. В целях определения права на применение упрощенной системы налогообложения в соответствии с п. 4 ст. 34613 НК РФ по общему правилу учитывается реально полученный налогоплательщиком доход, а не причитающиеся ему суммы (дебиторская задолженность).
Хозяйственное общество обратилось в арбитражный суд с заявлением, в котором просило признать недействительным решение налогового органа, содержащее вывод об утрате обществом права на применение упрощенной системы налогообложения и о доначислении налогов по общей системе налогообложения.
Основанием для принятия указанного решения послужил вывод налогового органа, что общество не предпринимало мер по истребованию задолженности за реализованные товары с контрагентов, чем искусственно создавало условия для сохранения права на применение упрощенной системы налогообложения.
Суд удовлетворил требования общества, руководствуясь следующим.
Согласно материалам дела общество осуществляло реализацию товаров покупателям, у каждого из которых на конец налогового периода перед налогоплательщиком имелась просроченная задолженность по оплате поставленной продукции. В случае своевременного погашения указанной задолженности величина доходов общества за налоговый период превысила бы установленное п. 4 ст. 34613 НК РФ ограничение.
Между тем в силу п. 1 ст. 34617 Кодекса для упрощенной системы налогообложения доходы признаются по дню поступления денежных средств на счета в банках и (или) в кассу, получения иного имущества (работ, услуг) и (или) имущественных прав, а также погашения задолженности (оплаты) налогоплательщику иным способом (кассовый метод).
Таким образом, в целях определения права на применение упрощенной системы налогообложения в соответствии с п. 4 ст. 34613 НК РФ учитывается реально полученный налогоплательщиком доход, а не причитающиеся ему суммы (дебиторская задолженность).
В отношениях между налогоплательщиком и его контрагентом отсутствовали признаки взаимозависимости, установленные п. 2 ст. 1051 НК РФ. При этом налоговым органом в материалы дела не представлены доказательства, позволяющие сделать вывод, что налогоплательщик оказывал влияние на хозяйственную деятельность контрагента.
В такой ситуации само по себе непринятие мер по истребованию задолженности у контрагента не может служить признаком получения необоснованной налоговой выгоды со стороны налогоплательщика.
Постановлениями суда апелляционной инстанции и суда округа решение суда первой инстанции оставлено без изменения. 6. Индивидуальные предприниматели наравне с организациями утрачивают право на применение упрощенной системы налогообложения в случае превышения предельного размера остаточной стоимости основных средств.
По результатам налоговой проверки инспекция пришла к выводу о неправомерном прекращении применения предпринимателем упрощенной системы налогообложения до истечения календарного года, несмотря на то, что в течение года остаточная стоимость основных средств предпринимателя превысила предельное значение, установленное подп. 16 п. 3 ст. 34612 НК РФ.
В силу названной нормы Кодекса не вправе применять упрощенную систему налогообложения организации, у которых остаточная стоимость основных средств, определяемая в соответствии с законодательством Российской Федерации о бухгалтерском учете, превышает 150 млн. рублей.
По мнению инспекции, данная норма по своему буквальному содержанию распространяется только на организации, в связи с чем предприниматель не был вправе переходить на общую систему налогообложения до истечения календарного года и заявлять к возмещению налог на добавленную стоимость в рамках применения общей системы налогообложения за оставшуюся часть года.
Не согласившись с решением инспекции, предприниматель оспорил его в арбитражном суде, который удовлетворил заявленные требования по следующим основаниям.
Согласно п. 4 ст. 34613 НК РФ, если по итогам отчетного (налогового) периода доходы налогоплательщика, определяемые в соответствии со ст. 34615 и подп. 1 и 3 п. 1 ст. 34625 НК РФ, превысили установленное данной нормой значение и (или) в течение отчетного (налогового) периода допущено несоответствие требованиям, установленным пп. 3 и 4 ст. 34612 и п. 3 ст. 34614 НК РФ, такой налогоплательщик считается утратившим право на применение упрощенной системы налогообложения с начала того квартала, в котором допущены указанное превышение и (или) несоответствие указанным требованиям.
В формулировке п. 4 ст. 34613 НК РФ используется понятие “налогоплательщик”, включающее в себя как организации, так и предпринимателей.
Следовательно, исходя из системного толкования приведенных норм, на предпринимателей наравне с организациями распространяется правило об утрате права на применение упрощенной системы налогообложения при несоблюдении требования, приведенного в подп. 16 п. 3 ст. 34612 НК РФ. Определение остаточной стоимости основных средств индивидуальным предпринимателем при этом производится по правилам, установленным данной нормой для организаций. 7. Выбор объекта налогообложения, сделанный в уведомлении о применении упрощенной системы налогообложения, является обязательным для налогоплательщика и не может быть изменен после начала налогового периода.
Хозяйственное общество обратилось в арбитражный суд с заявлением, в котором просило признать недействительным решение налогового органа о доначислении налога по упрощенной системе налогообложения в связи с неправильным применением объекта налогообложения “доходы, уменьшенные на величину расходов” вместо “доходы”.
Как установил суд, после регистрации в качестве юридического лица общество направило в инспекцию уведомление о применении упрощенной системы налогообложения, в котором в качестве объекта налогообложения указало “доходы”. Однако фактически общество исчисляло налог в отношении объекта налогообложения “доходы, уменьшенные на величину расхо- дов”, ведя соответствующим образом книгу учета доходов и расходов, заполняя налоговые декларации.
Суд отказал в удовлетворении требований общества, руководствуясь следующим.
В соответствии с п. 1 ст. 34614 НК РФ объектом налогообложения по упрощенной системе налогообложения признаются доходы либо доходы, уменьшенные на величину расходов.
На основании п. 2 ст. 34614 НК РФ по общему правилу выбор объекта налогообложения осуществляется самим налогоплательщиком. Объект налогообложения может изменяться налогоплательщиком ежегодно, однако в течение налогового периода налогоплательщик не может менять объект налогообложения.
Выбранный объект налогообложения указывается в уведомлении (п. 1 ст. 34613 НК РФ).
Следовательно, законодательство о налогах и сборах, предоставляя налогоплательщикам право добровольного перехода на применение упрощенной системы налогообложения, возлагает на них обязанность выбора объекта налогообложения и уведомления налогового органа о выбранном объекте, который они не имеют права менять в течение налогового периода.
В связи с этим налоговый орган правомерно проверил соответствие применяемого объекта налогообложения выбору, сделанному налогоплательщиком при переходе на специальный налоговый режим, и доначислил недоимку по результатам проведенных мероприятий налогового контроля.
Постановлениями суда апелляционной инстанции и суда округа решение суда оставлено без изменения. 8. Доходы, относящиеся к деятельности, облагаемой по патентной системе налогообложения, но полученные в период применения упрощенной системы налогообложения, формируют налоговую базу по упрощенной системе.
Индивидуальный предприниматель обратился в арбитражный суд с заявлением, в котором просил признать недействительным решение налогового органа о доначислении налога по упрощенной системе налогообложения с денежных средств, поступивших на счет предпринимателя, но не отраженных в регистрах налогового учета.
Как следовало из материалов дела, спорная сумма денежных средств поступила предпринимателю от заказчика по договору подряда и являлась оплатой за работы по ремонту жилых помещений, выполненные в период применения предпринимателем патентной системы налогообложения, предусмотренной главой 265 НК РФ. Однако на момент поступления денежных средств срок действия патента истек, и предпринимателем применялась упрощенная система налогообложения.
Суд первой инстанции, с выводами которого согласился суд апелляционной инстанции, удовлетворил требования предпринимателя, руководствуясь тем, что денежные средства, поступившие на счет предпринимателя после окончания срока действия патента, но связанные с выполнением работ, в отношении которых налогоплательщиком ранее был получен патент за соответствующий период, не могут формировать базу по иной системе налогообложения.
Суд округа отменил решение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции и отказал в удовлетворении требований предпринимателя, указав следующее.
Исходя из п. 2 ст. 34653 НК РФ, датой получения дохода в денежной форме в рамках патентной системы налогообложения, в целях главы 265 Кодекса, является день выплаты дохода (перечисления дохода на счета налогоплательщика в банке либо по его поручению на счета третьих лиц).
Таким образом, доходом, полученным в рамках патентной системы налогообложения, являются денежные средства, поступившие на расчетный счет налогоплательщика с момента, когда индивидуальный предприниматель находился на патентной системе налогообложения, и до момента, когда истекло действие патента.
В том случае, когда оплата за ранее выполненные работы поступает в период применения упрощенной системы налогообложения, на основании п. 1 ст. 34617 НК РФ поступившие суммы должны учитываться при формировании налоговой базы по указанному специальному налоговому режиму. 9. Денежные средства, поступающие товариществу собственников жилья от его членов в качестве оплаты коммунальных услуг, не признаются налогооблагаемым доходом при условии их перечисления в том же размере поставщикам коммунальных ресурсов.
Товарищество собственников жилья (далее — товарищество) оспорило в арбитражном суде решение инспекции о доначислении минимального налога по упрощенной системе налогообложения.
Основанием для доначисления недоимки послужил вывод инспекции о том, что денежные средства, поступавшие товариществу от жителей многоквартирного дома, образуют доход налогоплательщика, в связи с чем должны учитываться при исчислении минимального налога в соответствии с п. 6 ст. 34618 НК РФ.
Суд первой инстанции удовлетворил требования товарищества, посчитав выводы инспекции ошибочными.
Постановлением суда апелляционной инстанции, оставленным без изменения судом округа, решение суда отменено, в удовлетворении требований товариществу отказано.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ, рассмотрев дело по жалобе товарищества, отменила постановления суда апелляционной инстанции, суда округа и оставила в силе решение суда первой инстанции по следующим основаниям.
В силу п. 1 ст. 135 ЖК РФ товариществом собственников жилья признается объединение собственников помещений в многоквартирном доме.
Согласно п. 5 ст. 155 ЖК РФ члены товарищества собственников жилья вносят обязательные платежи и (или) взносы, связанные с оплатой расходов на содержание и текущий ремонт общего имущества в многоквартирном доме, а также с оплатой коммунальных услуг.
В п. 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 5 октября 2007 г. № 57 “О некоторых вопросах практики рассмотрения арбитражными судами дел, касающихся взимания налога на добавленную стоимость по операциям, связанным с предоставлением жилых помещений в пользование, а также с их обеспечением коммунальными услугами и с содержанием, эксплуатацией и ремонтом общего имущества многоквартирных домов” разъяснен особый статус товарищества собственников жилья.
Как указано в данном постановлении, товарищество не является хозяйствующим субъектом с самостоятельными экономическими интересами, отличными от интересов его членов. Таким образом, заключая договоры на оказание коммунальных услуг, эксплуатацию, содержание и ремонт жилых помещений и общего имущества в многоквартирных домах, а также трудовые договоры со специалистами, товарищество собственников жилья выступает в имущественном обороте не в своих интересах, а в интересах членов товарищества.
В рассматриваемом деле все платежи за жилищно-коммунальные услуги, содержание, обслуживание и ремонт жилого фонда, поступившие от собственников помещений, ровно в той же сумме были перечислены поставщикам коммунальных ресурсов. 6-БВС № 3 При таких условиях, если фактическая деятельность товарищества собственников жилья соответствует предназначению, установленному жилищным законодательством, и, в частности, товарищество не получает какую-либо выгоду в связи с передачей от собственников помещений оплаты за вышеперечисленные коммунальные работы (услуги) их поставщикам, то, в отсутствие иных на то указаний в налоговом законодательстве, не имеется оснований полагать, что денежные средства, поступившие от собственников жилых помещений на оплату данных работ (услуг), являются доходом в смысле, придаваемом этому понятию п. 1 ст. 41 НК РФ.
Следовательно, поступления от собственников помещений, квалифицированные налоговым органом при проверке как доходы, подлежащие обложению по упрощенной системе налогообложения в соответствии с п. 1 ст. 34614 НК РФ, в действительности доходами не являлись. Суд первой инстанции обоснованно квалифицировал дополнительные доначисления как незаконные. 10. Денежные средства, поступившие налогоплательщику в качестве обеспечения исполнения обязательства, учитываются при определении налоговой базы по упрощенной системе налогообложения, если они выполняют функцию аванса.
По результатам выездной налоговой проверки инспекция установила, что в связи с заключением договора аренды нежилых помещений хозяйственное общество, применяющее упрощенную систему налогообложения, получило от арендатора денежные средства, поименованные как “гарантийный платеж”, но не отразило их в составе доходов в регистрах налогового учета. По мнению инспекции, на основании п. 1 ст. 34617 НК РФ, в момент поступления данной суммы на банковский счет налогоплательщик считается получившим доход, и указанная сумма подлежала отражению в налоговой базе. В связи с этим решением инспекции обществу доначислена недоимка, пени и соответствующая сумма штрафа за неполную уплату налога по упрощенной системе.
Не согласившись с решением инспекции, общество обратилось в арбитражный суд с заявлением, в котором просило признать решение недействительным.
Суд отказал в удовлетворении требования общества по следующим основаниям.
В силу п. 1 ст. 41 НК РФ возникновение облагаемого налогом дохода обусловлено фактом получения экономической выгоды, а также возможностью ее учета и оценки.
Момент признания доходов по упрощенной системе налогообложения установлен п. 1 ст. 34617 НК РФ, исходя из которого при исчислении налоговой базы по упрощенной системе налогообложения учет доходов по упрощенной системе налогообложения производится не только в момент погашения задолженности (оплаты) налогоплательщику, но и в момент поступления денежных средств на счета в банках налогоплательщика в порядке предварительной оплаты (аванс).
Следовательно, если денежные средства, поступившие налогоплательщику в качестве способа обеспечения исполнения обязательств, выполняют функцию аванса (экономической выгоды будущих периодов), данные поступления должны учитываться при формировании налоговой базы.
По условиям заключенного обществом договора внесенный арендатором “гарантийный платеж” подлежал учету при осуществлении расчетов за последний период аренды либо за иной период, в котором арендатором будет допущена просрочка во внесении арендной платы. Таким образом, поступление данного платежа связано с экономической выгодой от исполнения договора аренды и на основании п. 1 ст. 34617 НК РФ данная сумма денежных средств подлежала включению в налоговую базу по факту ее поступления.
В другом деле суд удовлетворил требования налогоплательщика, не включившего в налоговую базу обеспечительный платеж, поступивший от арендатора.
Как указал суд, из условий договора невозможно сделать вывод о намерении сторон соотнести поступившие денежные средства с тем или иным периодом исполнения договора аренды в будущем. Напротив, согласно договору поступившее обеспечение могло быть использовано только в случае причинения убытков имуществу арендодателя и по общему правилу подлежало возврату арендатору по окончании действия договора.
Принимая во внимание, что данные поступления носят возвратный характер, возможность их учета в качестве дохода не предусмотрена главой 262 НК РФ, общество правомерно не включило полученные денежные средства в налоговую базу. 11. В том случае, когда передачей векселя оформлены заемные отношения, погашенная сумма векселя не подлежит включению в состав доходов налогоплательщика, а уплаченные при получении векселя денежные средства не уменьшают налоговую базу в качестве затрат. Налогообложению подлежит доход в виде процента по векселю.
По результатам камеральной налоговой проверки декларации индивидуального предпринимателя по упрощенной системе налогообложения налоговый орган сделал вывод о необоснованном учете расходов на приобретение векселей, впоследствии предъявленных к оплате. По мнению инспекции, данные расходы не могли быть учтены для целей налогообложения.
Предприниматель обратился в арбитражный суд с заявлением, в котором просил признать решение инспекции недействительным.
Как установил суд, на основании договоров купли-продажи предприниматель приобрел ряд простых векселей, выпущенных продавцом и предусматривавших начисление дохода. В последующем налоговом периоде векселя предъявлены предпринимателем к оплате.
По выводу суда погашение векселя является одним из способов реализации, поскольку приводит к выбытию данного имущества от налогоплательщика. Следовательно, оплатив затраты на приобретение векселей в качестве объектов имущества, налогоплательщик вправе учесть данные расходы на основании подп. 23 п. 1 ст. 34616 НК РФ, а при погашении векселя в последующем налоговом периоде в силу п. 1 ст. 34617 Кодекса должен отразить поступившую сумму в составе доходов.
Суд апелляционной инстанции, с выводами которого согласился суд округа, отменил решение суда и отказал в удовлетворении требований предпринимателя, обратив внимание на следующее.
В рассматриваемом деле, несмотря на оформление приобретения векселей договорами купли-продажи, фактически имела место выдача собственных простых векселей предпринимателю со стороны векселедателя.
По своему экономическому содержанию эти отношения являются заемными: в момент выдачи векселей указанные ценные бумаги выступали в качестве средства привлечения денежных средств векселедателем, а в момент погашения векселей — средством исполнения обязательств по возврату займа и уплате начисленных процентов.
В соответствии с п. 1 ст. 34615 НК РФ налогоплательщики при определении объекта налогообложения по упрощенной системе налогообложения не учитывают доходы, указанные в ст. 251 Кодекса.
Согласно подп. 10 п. 1 ст. 251 Кодекса к не учитываемым при налогообложении доходам относятся средства, полученные в погашение заимствований по договорам кредита или займа (иные аналогичные средства или иное имущество независимо от формы оформления заимствований, включая ценные бумаги по долговым обязательствам).
Таким образом, погашенная сумма векселей не подлежала включению в состав доходов налогоплательщика в последующем налоговом периоде (налогообложению подлежали только доходы в виде процентов) и, соответственно, уплаченные предпринимателем при получении векселей денежные средства не могли уменьшать налоговую базу в качестве затрат на приобретение имущества. 12. Средства финансовой поддержки в виде субсидии, предоставленной субъекту малого и среднего предпринимательства для приобретения (создания) объектов недвижимости, не включаются в состав облагаемых доходов в соответствующей части, если затраты на приобретение (создание) данных объектов понесены налогоплательщиком в течение не более чем двух налоговых периодов после получения субсидии.
В судебной практике возник вопрос о порядке налогообложения средств финансовой поддержки в виде субсидий, полученных субъектами малого и среднего предпринимательства, в тех ситуациях, когда за счет названных субсидий субъектами предпринимательства, применяющими упрощенную систему налогообложения, приобретаются (создаются) недвижимые объекты основных средств, права на которые подлежат государственной регистрации.
С 1 января 2011 г. п. 1 ст. 34617 НК РФ дополнен абз. 6, устанавливающим, что средства финансовой поддержки в виде субсидий, полученные в соответствии с Законом о развитии малого и среднего предпринимательства, отражаются в составе доходов пропорционально расходам, фактически осуществленным за счет этого источника, но не более двух налоговых периодов с даты получения. Если по окончании второго налогового периода сумма полученных средств финансовой поддержки, указанных в данном пункте, превысит сумму признанных расходов, фактически осуществленных за счет этого источника, разница между указанными суммами в полном объеме отражается в составе доходов этого налогового периода.
В соответствии с п. 2 ст. 34617 НК РФ при исчислении налоговой базы по упрощенной системе налогообложения расходы признаются при условии оплаты затрат, понесенных налогоплательщиком.
Исходя из содержания данных норм, налогообложению подлежат суммы субсидий, которые фактически не были израсходованы субъектом предпринимательства по назначению к окончанию второго налогового периода считая с момента получения денежных средств.
Обстоятельства, касающиеся момента ввода имущества в эксплуатацию, периода подачи документов на государственную регистрацию прав на имущество, в данном случае значения не имеют, поскольку определяют лишь момент, начиная с которого расходы на приобретение объектов основных средств уменьшают налоговую базу (подп. 1 и абз. 12 п. 3 ст. 34616 НК РФ), т.е. порядок, а не факт признания расходов для целей налогообложения.
Следовательно, условие п. 1 ст. 34617 НК РФ об использовании субсидии в течение не более чем двух налоговых периодов после ее получения считается соблюденным, если до истечения указанного срока налогоплательщик оплатил затраты на приобретение (создание) объекта основных средств. Введение объекта в эксплуатацию и подача документов на государственную регистрацию права на объект основных средств за пределами названного срока не являются основанием для вывода о нарушении условий использования субсидии и доначисления дохода. 13. Перечень расходов, установленный п. 1 ст. 34616 НК РФ, носит закрытый характер и не подлежит расширительному толкованию. Расходы, не поименованные в данной норме, не учитываются при определении налоговой базы.
По результатам налоговой проверки представленной индивидуальным предпринимателем налоговой декларации по упрощенной системе налогообложения налоговый орган исключил из налоговой базы расходы в виде вознаграждения, уплаченного налогоплательщиком в качестве цессионария за приобретение прав дольщика по договорам долевого участия в строительстве жилых помещений.
По мнению налогового органа, рассматриваемые расходы связаны с приобретением имущественных прав и не могли учитываться в целях налогообложения, так как расходы данного вида не указаны в исчерпывающем перечне, установленном п. 1 ст. 34616 НК РФ.
Не согласившись с решением инспекции, предприниматель оспорил его в арбитражном суде.
Суд отказал в удовлетворении требований предпринимателя, руководствуясь следующим.
На основании п. 2 ст. 34618 НК РФ для налогоплательщиков, применяющих упрощенную систему налогообложения и определяющих объект налогообложения как доходы, уменьшенные на величину расходов, налоговой базой признается денежное выражение доходов, уменьшенных на величину расходов. В случае если налогоплательщик выбрал в качестве объекта налогообложения доходы, уменьшенные на величину расходов, при определении объекта налогообложения, он уменьшает полученные доходы, исчисленные в соответствии со ст. 34615 НК РФ.
При этом перечень расходов, указанный в п. 1 ст. 34616 Кодекса, носит закрытый характер и не подлежит расширительному толкованию. Расходы, не поименованные в данной норме, не учитываются при определении налоговой базы.
Как следовало из материалов дела, в проверяемом периоде предпринимателем осуществлялись приобретение и последующая возмездная передача имущественных прав — прав по договору участия в долевом строительстве жилых помещений в многоквартирных домах.
Возможность уменьшения доходов от передачи имущественных прав на расходы, связанные с их приобретением, п. 1 ст. 34616 НК РФ не предусматривает.
Принимая во внимание, что последующая уступка прав дольщика производилась налогоплательщиком до получения в свою собственность оконченных строительством объектов недвижимости, спорные расходы также не могли быть учтены налогоплательщиком на основании подп. 23 п. 1 ст. 34616 НК РФ в качестве затрат на оплату стоимости товаров, предназначенных для продажи.
Следовательно, инспекция правомерно доначислила налог по упрощенной системе налогообложения, исключив расходы на приобретение имущественных прав из налоговой базы.
Постановлениями суда апелляционной инстанции и суда округа решение суда первой инстанции оставлено без изменения. 14. Налоговая ставка 0 процентов по упрощенной и патентной системам налогообложения, предусмотренная для впервые зарегистрированных индивидуальных предпринимателей, распространяется в том числе на граждан, ранее прекративших статус индивидуального предпринимателя и окончивших ведение предпринимательской деятельности, но решивших ее возобновить.
Изучение судебной практики показало отсутствие единообразного подхода судов к разрешению споров, связанных с применением пониженных налоговых ставок, установленных в субъектах Российской Федерации для вновь зарегистрированных субъектов предпринимательства, применяющих упрощенную или патентную систему налогообложения.
На основании п. 4 ст. 34620 НК РФ законами субъектов Российской Федерации может быть установлена налоговая ставка в размере 0 процентов для налогоплательщиков — индивидуальных предпринимателей, выбравших объект налогообложения в виде доходов или в виде доходов, уменьшенных на величину расходов, впервые зарегистрированных после вступления в силу указанных законов и осуществляющих предпринимательскую деятельность в производственной, социальной и (или) научной сферах, а также в сфере бытовых услуг населению. Такие налогоплательщики вправе применять налоговую ставку в размере 0 процентов со дня их государственной регистрации в качестве индивидуальных предпринимателей непрерывно в течение двух налоговых периодов.
Аналогичная норма предусмотрена п. 3 ст. 34650 НК РФ в отношении впервые зарегистрированных индивидуальных предпринимателей, применяющих патентную систему налогообложения.
При толковании названных положений необходимо учитывать, что они установлены в целях поддержки субъектов малого предпринимательства, решивших возобновить свою деятельность. Из буквального содержания п. 4 ст. 34620 и п. 3 ст. 34650 НК РФ при этом вытекает, что условием применения налоговой ставки 0 процентов является начало осуществления (возобновления) официальной предпринимательской деятельности гражданином впервые после начала действия соответствующего закона субъекта Российской Федерации, а не за весь период деятельности гражданина.
Следовательно, физические лица, ранее обладавшие статусом индивидуальных предпринимателей и прекратившие свою деятельность, но решившие возобновить ее впервые после начала действия закона субъекта Российской Федерации, устанавливающего налоговую ставку 0 процентов, не исключаются из сферы применения положений п. 4 ст. 34620 и п. 3 ст. 34650 НК РФ. Иной подход не отвечал бы принципу равенства налогоплательщиков, приводя к не основанной на объективных критериях дифференциации их прав (п. 2 ст. 3 Кодекса). 15. Организация, применявшая упрощенную систему налогообложения с объектом налогообложения “доходы”, в случае перехода на общую систему налогообложения не лишена права начислять амортизацию по основным средствам, приобретенным в период применения специального налогового режима, исходя из остаточной стоимости, сформированной к моменту перехода на общий режим.
По результатам выездной налоговой проверки хозяйственного общества, применявшего упрощенную систему налогообложения с объектом налогообложения “доходы”, но перешедшего на общую систему налогообложения, инспекция установила занижение налоговой базы по налогу на прибыль вследствие неправомерного включения в состав затрат суммы начисленной амортизации по основным средствам, приобретенным и введенным в эксплуатацию в период применения упрощенной системы налогообложения.
По мнению инспекции, для налогоплательщиков, выбравших объект налогообложения “доходы”, отсутствует возможность определения остаточной стоимости объектов основных средств, приобретенных в период применения специального налогового режима, в связи с чем при переходе на общую систему налогообложения амортизационные начисления с остаточной стоимости не производятся.
Не согласившись с решением инспекции, общество оспорило его в арбитражном суде.
Суд первой инстанции отказал в удовлетворении требования общества, согласившись с выводами инспекции.
Суд апелляционной инстанции отменил решение суда и удовлетворил требования общества исходя из следующего.
Пункт 3 ст. 34625 НК РФ допускает возможность определения остаточной стоимости основных средств для случаев, когда организация переходит с упрощенной системы налогообложения (независимо от объекта налогообложения) на общий режим налогообложения и имеет основные средства, расходы на приобретение которых произведены в период применения общего режима налогообложения до перехода на упрощенную систему налогообложения.
Аналогичная норма для случаев, когда основные средства приобретены в период применения упрощенной системы налогообложения, в главе 262 НК РФ отсутствует. Однако это не означает, что налогоплательщик, перешедший на общий режим налогообложения, лишен права начисления амортизации в налоговом учете.
Глава 25 НК РФ в качестве общего правила предусматривает включение в состав расходов налогоплательщика сумм амортизации по объектам основных средств, находящимся в эксплуатации налогоплательщика и используемым в рамках деятельности, направленной на получение доходов (п. 1 ст. 252, подп. 3 п. 2 ст. 253, п. 1 ст. 256 и п. 1 ст. 257 НК РФ).
Таким образом, с момента перехода на общую систему налогообложения факт износа (амортизации) объектов основных средств, находящихся в эксплуатации, приобретает юридическое значение. Отсутствие значения у этого факта в период применения субъектом предпринимательства упрощенной системы налогообложения (отсутствие возможности учитывать расходы на приобретение объекта основных средств в соответствующей части при исчислении налога по специальному налоговому режиму) не является препятствием для начисления амортизации в общеустановленном главой 25 НК РФ.
Следовательно, налогоплательщик, перешедший на общую систему налогообложения, не лишен права начислять амортизацию за оставшийся срок полезного использования исходя из остаточной стоимости объектов основных средств, определенной применительно к правилам п. 3 ст. 34625 НК РФ. 16. В случае перехода с упрощенной системы налогообложения на общую систему налогообложения налогоплательщик не лишен права принять к вычету суммы налога на добавленную стоимость по оконченным строительством объектам основных средств, если они введены в эксплуатацию после прекращения применения специального налогового режима.
Хозяйственное общество оспорило в арбитражном суде решение инспекции, которым ему отказано в вычете налога на добавленную стоимость (далее — НДС), предъявленного подрядчиками в отношении объекта недвижимости, расходы на создание которого понесены в период применения обществом упрощенной системы налогообложения. По мнению общества, в рассматриваемой ситуации оно не лишено права на вычет НДС, поскольку оконченный строительством объект основных средств введен в эксплуатацию в период применения общей системы налогообложения и используется для получения выручки, облагаемой НДС.
Суд удовлетворил требования общества, руководствуясь следующим.
На основании п. 3 ст. 3 НК РФ следует учитывать, что по своей экономико-правовой природе НДС является налогом на потребление товаров (работ, услуг), взимаемым на каждой стадии их производства и реализации субъектами хозяйственного оборота до передачи потребителю исходя из стоимости (цены), добавленной на каждой из указанных стадий.
В целях обеспечения взимания налога в соответствии с добавленной стоимостью глава 21 НК РФ предусматривает, что НДС, исчисленный налогоплательщиком при совершении собственных облагаемых операций, уплачивается в бюджет за вычетом сумм так называемого “входящего” налога, предъявленного контрагентами в дополнение к цене товаров (работ, услуг), приобретенных налогоплательщиком (п. 1 ст. 168, п. 2 ст. 171 и п. 1 ст. 173 Кодекса).
Следовательно, по общему правилу налогоплательщику, использующему приобретенные товары (работы, услуги) для ведения облагаемой НДС деятельности, гарантируется право вычета “входящего” налога, предъявленного контрагентами, а исключения из указанного правила должны быть предусмотрены законом.
Для случаев перехода налогоплательщика на общую систему налогообложения с упрощенной системы налогообложения п. 6 ст. 34625 НК РФ установлено следующее правило: суммы НДС, предъявленные налогоплательщику, применяющему упрощенную систему налогообложения, при приобретении им товаров (работ, услуг, имущественных прав), которые не были отнесены к расходам, вычитаемым из налоговой базы при применении данного специального налогового режима, принимаются к вычету при переходе на общий режим налогообложения в порядке, предусмотренном главой 21 НК РФ.
В силу подп. 1 п. 3 ст. 34616 Кодекса расходы на сооружение основных средств в период применения упрощенной системы налогообложения принимаются с момента ввода этих основных средств в эксплуатацию.
Из названных положений вытекает, что налогоплательщик не вправе принимать к вычету НДС, если оконченный строительством объект основных средств введен в эксплуатацию в период применения упрощенной системы налогообложения. В ином случае суммы “входящего” налога принимаются к вычету на общих условиях, установленных ст.ст. 171—172 НК РФ.
Как следовало из материалов дела, рассматриваемый объект недвижимости окончен строительством, введен в эксплуатацию в период применения общей системы налогообложения и предназначен для использования в деятельности по сдаче имущества в аренду, облагаемой НДС. При этом спорные суммы “входящего” налога не отнесены обществом в состав расходов при исчислении налога по упрощенной системе налогообложения. При таком положении суд пришел к выводу о правомерности заявленного налогового вычета.
Постановлениями суда апелляционной инстанции и суда округа решение суда оставлено без изменения. 17. Утрата налогоплательщиком права на применение патентной системы налогообложения не влечет одновременную утрату им права на применение упрощенной системы налогообложения.
Предпринимателем применялись упрощенная система налогообложения и патентная система налогообложения в отношении операций по сдаче в аренду недвижимого имущества.
По результатам камеральной налоговой проверки налоговый орган пришел к выводу об утрате предпринимателем права на применение патентной системы налогообложения на основании п. 6 ст. 34645 НК РФ и возникновении у него обязанности по уплате налогов, предусмотренных общей системой налогообложения, в частности налога на доходы физических лиц. В связи с этим доход предпринимателя от деятельности по сдаче имущества в аренду за соответствующий период был включен в налоговую базу по налогу на доходы физических лиц.
Ссылаясь на то, что спорные суммы дохода от сдачи имущества в аренду были учтены им при исчислении и уплате налога по упрощенной системе налогообложения, предприниматель обратился в арбитражный суд с заявлением о признании решения налогового органа незаконным.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции, требования предпринимателя удовлетворены.
Постановлением суда округа названные судебные акты отменены, дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила постановление суда округа, оставив в силе решение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции по следующим основаниям.
Согласно п. 1 ст. 34611 НК РФ упрощенная система налогообложения применяется индивидуальными предпринимателями наряду с иными режимами налогообложения, а патентная система налогообложения — в силу п. 2 ст. 34643 НК РФ — в отношении отдельных видов предпринимательской деятельности.
В случае применения патентной системы налогообложения в отношении отдельного вида предпринимательской деятельности вместо уплаты налога исходя из фактически полученной выручки от осуществления такой деятельности (п. 1 ст. 34617 НК РФ) в бюджет уплачивается налог, определенный из денежного выражения потенциально возможного к получению индивидуальным предпринимателем годового дохода (ст. 34648 НК РФ).
Пунктом 4 ст. 34613 НК РФ также установлено, что при одновременном применении упрощенной и патентной систем налогообложения доходы, полученные от деятельности, в отношении которой налогоплательщиком был получен патент, суммируются с остальными полученными им доходами для целей определения суммового порога, необходимого для сохранения права на применение упрощенной системы налогообложения. Таким образом, взаимосвязанные положения глав 262 и 265 НК РФ позволяют сделать вывод, что упрощенная система налогообложения в случае ее применения индивидуальным предпринимателем является общей по отношению к патентной системе налогообложения, в рамках которой осуществляется налогообложение доходов лишь по отдельным видам деятельности налогоплательщика.
При этом глава 265 НК РФ не содержит нормы, в силу которой утрата налогоплательщиком права на применение патентной системы налогообложения влекла бы одновременную утрату им права на применение упрощенной системы налогообложения либо изменение порядка исчисления налога, уплачиваемого в рамках упрощенной системы.
Поскольку упрощенная система налогообложения применялась предпринимателем в 2014 году, общая сумма полученных им доходов не превысила порогового значения, установленного п. 4 ст. 34613 НК РФ, то на основании п. 1 ст. 34614 и п. 1 ст. 34617 Кодекса при утрате права на применение патентной системы налогообложения предприниматель правомерно учел все полученные им доходы за этот год при исчислении налога по упрощенной системе налогообложения. 18. Выдача патента с нарушением срока после заявленной налогоплательщиком даты начала применения 7-БВС № 3 данного специального налогового режима может влечь изменение периода действия патента и соответствующий перенос сроков уплаты налога в рамках патентной системы налогообложения.
Индивидуальный предприниматель обратился в арбитражный суд с заявлением, в котором просил признать недействительным решение налогового органа о неправомерном применении патентной системы налогообложения.
Как следовало из материалов дела, предприниматель направил в инспекцию заявление на получение патента в отношении оказания услуг по перевозке грузов автомобильным транспортом сроком на шесть месяцев, выбрав дату начала действия патента — начало наступающего календарного года. Инспекция оформила патент, указав начало календарного года в качестве первого дня действия патента, но выдала его в конце первого месяца года.
По мнению предпринимателя, в связи с допущенным налоговым органом нарушением срока выдачи патента начало шестимесячного периода действия патента должно быть перенесено на дату его фактической выдачи.
В возражениях на доводы предпринимателя инспекция отметила, что несвоевременная выдача патента не влечет за собой изменение периода его действия.
Суд удовлетворил требования предпринимателя, признав, что налогоплательщик правомерно применял патентную систему налогообложения с учетом переноса периода действия патента.
Как указал суд, в силу п. 1 ст. 34645 НК РФ патент на осуществление одного из видов предпринимательской деятельности, в отношении которого законом субъекта Российской Федерации введена патентная система налогообложения, является документом, удостоверяющим право на применение патентной системы налогообложения.
На основании п. 3 ст. 34645 НК РФ налоговый орган обязан в течение пяти дней со дня получения заявления на получение патента, а в случае, предусмотренном абз. 3 п. 2 данной статьи, — со дня государственной регистрации физического лица в качестве индивидуального предпринимателя выдать или направить индивидуальному предпринимателю патент или уведомление об отказе в выдаче патента. Патент или уведомление об отказе в выдаче патента выдается индивидуальному предпринимателю под расписку или передается иным способом, свидетельствующим о дате его получения.
Таким образом, при соблюдении установленных требований к применению патентной системы налогообложения налогоплательщик вправе ожидать, что условия применения патентной системы будут установлены в патенте, выданном ему в надлежащий срок.
Значит, нарушение срока выдачи патента может учитываться при определении периода действия патента.
Иной подход означал бы, что, оплатив патент за соответствующий период в полном объеме, налогоплательщик лишается возможности осуществлять деятельность в той части оплаченного периода, которая приходится на дни просрочки в выдаче патента.
Исходя из этого предприниматель был вправе исчислять срок действия патента со дня фактического получения патента и производить уплату налога в сроки, соответствующие скорректированному периоду действия патента. 19. Максимальный размер потенциально возможного к получению годового дохода, учитываемого для целей расчета налога по патентной системе налогообложения, применяется по соответствующему виду деятельности налогоплательщика.
Предприниматель обратился в инспекцию с заявлением о выдаче патента на право применения патентной системы налогообложения в отношении осуществляемого им вида предпринимательской деятельности: сдача в аренду (наем) собственного нежилого недвижимого имущества.
Инспекцией налогоплательщику оформлен и выдан патент с расчетом налога исходя из установленного законом субъекта Российской Федерации размера потенциально возможного к получению годового дохода — 5 млн. рублей по каждому обособленному объекту аренды. Общая налоговая база в патенте определена налоговым органом путем суммирования годового дохода по трем объектам аренды и превысила 10 млн. рублей.
По мнению предпринимателя, такой расчет налоговой базы является неправомерным, поскольку указываемая в патенте величина потенциально возможного к получению дохода не должна превышать максимальный размер дохода, устанавливаемый согласно пп. 7 и 8 ст. 34643 НК РФ в целом для вида деятельности, осуществляемого налогоплательщиком в субъекте Российской Федерации, и составляющий 10 млн. рублей. В связи с этим при выдаче патента инспекция должна была применить максимальный размер дохода к совокупности всех объектов, в отношении которых предприниматель заявил о применении патентной системы налогообложения.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения судом апелляционной инстанции, в удовлетворении требований предпринимателя отказано.
Постановлением суда округа судебные акты отменены, по делу принято новое решение об удовлетворении требований предпринимателя исходя из следующего.
Согласно ст. 34648 НК РФ налоговая база по патентной системе налогообложения определяется как денежное выражение потенциально возможного к получению индивидуальным предпринимателем годового дохода по виду предпринимательской деятельности, в отношении которого применяется патентная система налогообложения.
В силу п. 7 ст. 34643 НК РФ размеры потенциально возможного к получению индивидуальным предпринимателем дохода устанавливаются законами субъектов Российской Федерации и не могут превышать 1 млн. рублей, если иное не установлено п. 8 ст. 34643 Кодекса.
Согласно подп. 4 п. 8 ст. 34643 Кодекса субъекты Российской Федерации вправе увеличивать максимальный размер потенциально возможного к получению индивидуальным предпринимателем годового дохода не более чем в десять раз по видам предпринимательской деятельности, указанным в подп. 19, 45—47 п. 2 данной статьи.
Как следует при этом из подп. 3 п. 8 ст. 34643 НК РФ, субъекты Российской Федерации вправе устанавливать размер потенциально возможного к получению индивидуальным предпринимателем годового дохода в зависимости от: средней численности наемных работников; количества транспортных средств, грузоподъемности транспортного средства, количества посадочных мест в транспортном средстве; количества обособленных объектов (площадей), а также территории действия патентов.
Таким образом, величина налоговой базы в субъекте Российской Федерации может быть дифференцирована в зависимости от конкретных обстоятельств деятельности налогоплательщика, но в силу подп. 4 п. 8 ст. 34643 НК РФ величина налоговой базы в целом по соответствующему виду деятельности не должна превышать предельного значения, составляющего 10 млн. рублей.
Публичный интерес в данном случае защищен положениями подп. 1 п. 6 ст. 34645 НК РФ, согласно которым налогоплательщик считается утратившим право на применение патентной системы налогообложения, если с начала календарного года доходы налогоплательщика от реализации по всем видам предпринимательской деятельности, в отношении которых применяется патентная система налогообложения, превысили 60 млн. рублей.
Исходя из приведенных выше норм и наличия у предпринимателя нескольких обособленных объектов, сдаваемых в аренду, размер потенциально возможного к получению годового дохода по рассматриваемому виду деятельности для заявителя не мог превышать 10 млн. рублей. При таком положении выданный инспекцией патент подлежит признанию недействительным в части завышения налоговой базы и, соответственно, суммы налога к уплате. 20. Субъекты предпринимательства не вправе применять патентную систему налогообложения в отношении деятельности по ремонту построек, не связанных с проживанием граждан.
Индивидуальный предприниматель обратился в арбитражный суд с заявлением, в котором просил признать недействительным решение налогового органа в части выводов о необоснованном применении патентной системы налогообложения по виду деятельности “ремонт жилья и других построек”.
По мнению налогового органа, предприниматель был не вправе применять патентную систему налогообложения, так как выполнял работы по ремонту объектов, не связанных с жильем.
Рассмотрев дело, суд первой инстанции отказал в удовлетворении требований предпринимателя.
Исходя из ст. 34643 НК РФ, применение патентной системы налогообложения возможно лишь в отношении тех видов предпринимательской деятельности, которые прямо перечислены в названной статье.
Предпринимателем получен патент в отношении вида деятельности “ремонт жилья и других построек”, предусмотренного подп. 12 п. 2 ст. 34643 НК РФ.
По смыслу данной нормы патентная система налогообложения может применяться при ведении деятельности по ремонту объектов, связанных с проживанием граждан (предназначенных для обслуживания жилья и т.п.). Однако предпринимателем осуществлялись работы по ремонту производственных объектов.
Следовательно, инспекция пришла к обоснованному выводу о невозможности применения патентной системы налогообложения в рассматриваемой ситуации.
Постановлениями суда апелляционной инстанции и суда округа решение суда оставлено без изменения. (Обзор утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 4 июля 2018 г.) ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ № 2 (2018) ПРЕЗИДИУМ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ П о г р а ж д а н с к и м д е л а м 1. Районный коэффициент за работу в местностях с особыми климатическими условиями начисляется на заработную плату, минимальный размер которой установлен законом.
Прокурор обратился в суд с иском к районной больнице в интересах Б., О., Ж., Л., Р. и Т. о признании за ними права на заработную плату не ниже минимального размера оплаты труда с последующим начислением на нее районного коэффициента, применяемого в данной местности с особыми климатическими условиями, и о возложении на ответчика обязанности произвести перерасчет заработной платы истцам.
Ответчик возражал против иска, ссылаясь на то, что выплаченная истцам заработная плата в совокупности с районным коэффициентом была не ниже установленного в Российской Федерации минимального размера оплаты труда. Обязательное начисление районного коэффициента сверх минимального размера оплаты труда, по мнению ответчика, законом не предусмотрено.
Решением суда, оставленным без изменения апелляционным определением, иск прокурора удовлетворен.
Определением Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации состоявшиеся по делу судебные постановления отменены и принято новое решение об отказе в удовлетворении иска.
Президиум Верховного Суда Российской Федерации, отменяя определение суда кассационной инстанции, в целях обеспечения единообразия в толковании и применении судами норм права указал следующее.
Согласно ч. 2 ст. 7 Конституции Российской Федерации охрана труда и установление гарантированного минимального размера его оплаты относятся к основам конституционного строя в Российской Федерации.
Конституцией Российской Федерации закреплено право каждого на вознаграждение за труд без какой бы то ни было дискриминации и не ниже установленного федеральным законом минимального размера оплаты труда (ч. 3 ст. 37 Конституции Российской Федерации).
Конституция Российской Федерации гарантирует также равенство прав и свобод человека и гражданина и устанавливает, что права и свободы человека и гражданина определяют смысл, содержание и применение законов и обеспечиваются правосудием (ст. 18, ч. 2 ст. 19 Конституции Российской Федерации).
В качестве основных принципов регулирования трудовых отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений в ст. 2 ТК РФ указаны запрет дискриминации в сфере труда, равенство прав и возможностей работников, право каждого работника на своевременную и в полном размере выплату справедливой заработной платы, обеспечивающей достойное человека существование для него самого и его семьи, и не ниже установленного федеральным законом минимального размера оплаты труда.
Во исполнение данных принципов ст. 22 ТК РФ на работодателя возложена обязанность обеспечивать работникам равную оплату за труд равной ценности.
В соответствии со ст. 129 названного Кодекса заработной платой (оплатой труда работника) признается вознаграждение за труд в зависимости от квалификации работника, сложности, количества, качества и условий выполняемой работы, а также компенсационные выплаты (доплаты и надбавки компенсационного характера, в том числе за работу в условиях, отклоняющихся от нормальных, работу в особых климатических условиях и на территориях, подвергшихся радиоак- тивному загрязнению, и иные выплаты компенсационного характера) и стимулирующие выплаты (доплаты и надбавки стимулирующего характера, премии и иные поощрительные выплаты) (ч. 1); тарифной ставкой — фиксированный размер оплаты труда работника за выполнение нормы труда определенной сложности (квалификации) за единицу времени без учета компенсационных, стимулирующих и социальных выплат (ч. 3); окладом (должностным окладом) — фиксированный размер оплаты труда работника за исполнение трудовых (должностных) обязанностей определенной сложности за календарный месяц без учета компенсационных, стимулирующих и социальных выплат (ч. 4); базовым окладом (базовым должностным окладом), базовой ставкой заработной платы — минимальные оклад (должностной оклад), ставка заработной платы работника государственного или муниципального учреждения, осуществляющего профессиональную деятельность по профессии рабочего или должности служащего, входящим в соответствующую профессиональную квалификационную группу, без учета компенсационных, стимулирующих и социальных выплат (ч. 5).
Согласно чч. 1 и 2 ст. 135 этого же Кодекса заработная плата работнику устанавливается трудовым договором в соответствии с действующими у данного работодателя системами оплаты труда.
Системы оплаты труда, включая размеры тарифных ставок, окладов (должностных окладов), доплат и надбавок компенсационного характера, в том числе за работу в условиях, отклоняющихся от нормальных, системы доплат и надбавок стимулирующего характера и системы премирования, устанавливаются коллективными договорами, соглашениями, локальными нормативными актами в соответствии с трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права.
Частями 5 и 6 указанной статьи установлено, что условия оплаты труда, определенные трудовым договором, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, не могут быть ухудшены по сравнению с установленными трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права.
Статьей 130 ТК РФ величина минимального размера оплаты труда в Российской Федерации включена в систему основных государственных гарантий по оплате труда работников.
В соответствии с чч. 1 и 3 ст. 133 названного Кодекса минимальный размер оплаты труда устанавливается одновременно на всей территории Российской Федерации федеральным законом (ч. 1), при этом месячная заработная плата работника, полностью отработавшего за этот период норму рабочего времени и выполнившего нормы труда (трудовые обязанности), не может быть ниже минимального размера оплаты труда (ч. 3), а согласно ч. 2 ст. 1331 этого же Кодекса размер минимальной заработной платы в субъекте Российской Федерации не может быть ниже минимального размера оплаты труда, установленного федеральным законом.
Конкретная сумма минимальной оплаты труда на соответствующий период устанавливается ст. 1 Федерального закона от 19 июня 2000 г. № 82-ФЗ “О минимальном размере оплаты труда” (с последующими изменениями) в едином размере для всей Российской Федерации без учета каких-либо особенностей климатических условий, в которых исполняются трудовые обязанности работников.
Между тем ч. 2 ст. 146 ТК РФ установлено, что труд работников, занятых на работах в местностях с особыми климатическими условиями, оплачивается в повышенном размере.
В соответствии со ст. 148 этого же Кодекса порядок и размер оплаты труда на работах в местностях с особыми климатическими условиями устанавливаются трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права.
Постановлением Правительства РФ от 27 декабря 1997 г. № 1631 “О повышении районного коэффициента к заработной плате на отдельных территориях Алтайского края” на территории Благовещенского района Алтайского края в связи с тяжелыми климатическими условиями установлен районный коэффициент — 1,25. Расходы на выплату повышенного коэффициента к заработной плате постановлено осуществлять за счет средств предприятий и организаций, а работникам бюджетной сферы — за счет средств бюджета Алтайского края.
Согласно разъяснению Минтруда России от 11 сентября 1995 г. № 3 “О порядке начисления процентных надбавок к заработной плате лицам, работающим в районах Крайнего Севера, приравненных к ним местностях, в южных районах Восточной Сибири, Дальнего Востока, и коэффициентов (районных, за работу в высокогорных районах, за работу в пустынных и безводных местностях)”, утвержденному постановлением от 11 сентября 1995 г. № 49, установленные к заработной плате лицам, работающим в местностях с неблагоприятными природно-климатическими условиями, районные коэффициенты начисляются на фактический заработок работника, включая вознаграждение за выслугу лет.
Из приведенных выше положений Конституции Российской Федерации, Трудового кодекса РФ и иных нормативных актов в их взаимосвязи следует, что законодатель возлагает на работодателей обязанность как оплачивать труд работников в размере не ниже установленного законом минимального уровня, так и оплачивать в повышенном размере труд работников в особых климатических условиях с применением установленных для этих целей нормативными актами районных коэффициентов.
Повышение оплаты труда в местностях с особыми климатическими условиями является реализацией вытекающих из положений ст.ст. 19 и 37 Конституции Российской Федерации, а также закрепленных в ст.ст. 2 и 22 ТК РФ принципов равенства прав работников и запрета дискриминации, включающих право на равную оплату за труд равной ценности.
По смыслу приведенных норм права в их системном толковании повышение оплаты труда в связи с работой в особых климатических условиях должно производиться после выполнения конституционного требования об обеспечении работнику, выполнившему установленную норму труда, заработной платы не ниже определенного законом минимального размера, а включение соответствующих районных коэффициентов в состав минимального уровня оплаты труда, установленного для всей территории Российской Федерации без учета особенностей климатических условий, противоречит цели введения этих коэффициентов. Применение одного и того же минимума оплаты за труд в отношении работни- ков, находящихся в существенно неравных природно-климатических условиях, является нарушением названного выше принципа равной оплаты за труд равной ценности.
Данная позиция изложена в п. 8 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за третий квартал 2013 года, утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 5 февраля 2014 г., а также в разделе I Обзора практики рассмотрения судами дел, связанных с осуществлением гражданами трудовой деятельности в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях, утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 26 февраля 2014 г., применительно к районным коэффициентам и процентным надбавкам, установленным для районов Крайнего Севера и приравненных к ним местностей, имеющим ту же правовую природу, что и районные коэффициенты, установленные для местностей с особыми климатическими условиями.
Аналогичная позиция впоследствии была высказана также в Постановлении Конституционного Суда РФ от 7 декабря 2017 г. № 38-П.
Постановление Президиума Верховного Суда РФ № 4-ПВ17 СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ Разрешение споров, возникающих между участниками некоммерческих объединений 2. Восстановление в качестве члена садоводческого товарищества является способом защиты нарушенного права лица, членство которого прекращено незаконно.
К. обратился в суд с иском о признании недействительным решения общего собрания садового товарищества (далее — СТ) от 30 ноября 2014 г. в части исключения его из членов СТ, а также решений общих собраний садоводческого некоммерческого товарищества собственников недвижимости (далее — СНТСН) от 18 июля, 12 августа 2015 г. и 25 сентября 2016 г.
Судом установлено, что истец является членом СТ и пользователем земельного участка. 30 ноября 2014 г. состоялось общее собрание членов СТ с повесткой дня о принятии новых членов, вступлении СТ в правовое поле Российской Федерации и принятии устава.
По результатам голосования на собрании принято решение об изменении организационно-правовой формы товарищества на СНТСН.
При этом согласно протоколу общего собрания членов СТ от 30 ноября 2014 г. при голосовании за выбор организационно-правовой формы товарищества, принятие устава и необходимых для регистрации документов ряд членов СТ выразили несогласие с выбранной организационно-правовой формой, заявили о желании создать и зарегистрировать свою общественную организацию, отказались вступать в члены СНТСН, принимать устав и платить взносы СНТСН.
Поступившее в связи с этим предложение об исключении названных лиц из членов СТ и о признании их индивидуальными пользователями было принято большинством голосов. 13 декабря 2014 г. в ЕГРЮЛ внесена запись о СНТСН. 18 июля 2015 г. состоялось общее собрание членов СНТСН, на котором в том числе был рассмотрен вопрос о подтверждении статуса указанных выше лиц как исключенных из членов СНТСН.
Разрешая спор и частично удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции указал, что уставом СТ не предусмотрено исключение из членов товарищества за отказ голосовать за изменение организационно-правовой формы товарищества, вступление в СНТСН и принятие нового устава. Кроме того, вопрос об исключении истца из СТ в повестку дня включен не был, решение об изменении повестки дня не принималось, а также было нарушено право истца на участие в рассмотрении вопроса о его исключении из членов товарищества.
Отказывая в удовлетворении требований о восстановлении членства К. в товариществе, суд первой инстанции указал, что вопросы принятия и исключения членов товарищества относятся к исключительной компетенции общего собрания садоводческого объединения.
Принимая решение об отказе в удовлетворении требований о признании недействительными решений общих собраний членов СНТСН от 18 июля, 12 августа 2015 г. и 25 сентября 2016 г., суд указал, что на момент проведения собраний К. не являлся членом СНТСН, а потому данные решения не могли повлечь неблагоприятных для него последствий.
Суд апелляционной инстанции, оставляя без изменения решение суда первой инстанции, согласился с незаконностью исключения истца из членов товарищества и указал, что дополнительного судебного подтверждения членства К. в СНТСН не требуется.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ с вынесенными судебными постановлениями не согласилась по следующим основаниям.
В соответствии с п. 2 ст. 58 ГК РФ при преобразовании юридического лица одной организационно-правовой формы в юридическое лицо другой организационно-правовой формы права и обязанности реорганизованного юридического лица в отношении других лиц не изменяются, за исключением прав и обязанностей в отношении учредителей (участников), изменение которых вызвано реорганизацией.
В соответствии с подп. 8 п. 1 ст. 19 Федерального закона от 15 апреля 1998 г. № 66-ФЗ “О садоводческих, огороднических и дачных некоммерческих объединениях граждан” член садоводческого, огороднического или дачного некоммерческого объединения имеет право обращаться в суд с заявлением о признании недействительными нарушающих его права и законные интересы решений общего собрания членов садоводческого, огороднического или дачного некоммерческого объединения либо собрания уполномоченных, а также решений правления и иных органов такого объединения.
Согласно п. 2 ст. 21 Закона член садоводческого, огороднического или дачного некоммерческого объединения вправе обжаловать в суд решение общего собрания его членов (собрания уполномоченных) или решение органа управления таким объединением, которые нарушают права и законные интересы члена такого объединения.
В ст. 46 Закона предусмотрено, что защите в соответствии с гражданским законодательством подлежат права членов садоводческих, огороднических и дачных некоммерческих объединений, связанные с вступлением в члены садоводческо- 8-БВС № 3 го, огороднического или дачного некоммерческого объединения, участием в нем и выходом из него (п. 1). Защита прав садоводческих, огороднических, дачных некоммерческих объединений и их членов в соответствии с уголовным, административным, гражданским и земельным законодательством осуществляется посредством восстановления положения, существовавшего до нарушения их прав, и пресечения действий, нарушающих их права или создающих угрозу нарушения их прав (п. 3).
Согласно ст. 12 ГК РФ одним из способов защиты гражданских прав является восстановление положения, существовавшего до нарушения права, и пресечение действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения.
Таким образом, в силу приведенных выше положений закона при обращении в суд с иском об оспаривании решения общего собрания членов садоводческого, огороднического или дачного некоммерческого объединения истец должен доказать, что оспариваемое решение общего собрания нарушило его права и законные интересы, и вправе воспользоваться таким способом защиты его нарушенного права, как восстановление положения, существовавшего до нарушения права, одной из форм которого является восстановление незаконно прекращенного членства в товариществе.
Судами обеих инстанций факт незаконного исключения истца из членов СТ, преобразованного в СНТСН, установлен. Вместе с тем в удовлетворении требований истца о его восстановлении в качестве члена товарищества судом было отказано.
Суд апелляционной инстанции, проверяя по апелляционной жалобе К. законность судебного решения, указал, что в силу ничтожности решения общего собрания от 30 ноября 2014 г. об исключении заявителя из членов товарищества оно не влечет для него правовых последствий, однако решение суда в части отказа в иске о восстановлении членства истца в товариществе оставил без изменения.
Тем самым права истца восстановлены не были.
Суды не учли, что действующее законодательство прямо предусматривает, что заявление требования о восстановлении положения, существовавшего до нарушения права, может быть использовано конкретным субъектом в качестве способа защиты его нарушенного права, поэтому применительно к рассматриваемому спору истец был вправе заявить требование о восстановлении в членах товарищества.
В связи с этим выводы судов первой и апелляционной инстанций о том, что требование истца о восстановлении в членах товарищества удовлетворению не подлежит, так как заявителем избран неверный способ защиты нарушенного права, признаны ошибочными.
Определение № 117-КГ17-22 Разрешение споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав 3. Требование о признании права собственности на недвижимое имущество отсутствующим может быть удовлетворено, если оно заявлено владеющим собственником в отношении не владеющего имуществом лица, право которого на это имущество было зарегистрировано незаконно и данная регистрация нарушает право собственника, которое не может быть защищено предъявлением иска об истребовании имущества из чужого незаконного владения.
ЗАО “Племенной завод “Черново” обратилось в суд с иском к ООО “Центр ипотечных займов”, В., К. о признании ничтожными сделок и применении последствий их недействительности, прекращении и признании отсутствующим права собственности ответчиков, об исключении из ЕГРП записей о государственной регистрации права ответчиков, а также о признании права собственности истца на спорные земельные участки.
В обоснование требований истцом указано следующее. Колхоз “Имени XVIII Партсъезда” был последовательно реорганизован в совхоз “Имени XVIII Партсъезда”, а затем в ТОО “Рейзино” (создано в 1992 году). СПК “Черново” был создан путем его выдела из ТОО “Рейзино”, которое впоследствии прекратило деятельность в результате его присоединения к СПК “Черново”.
В дальнейшем СПК “Черново” реорганизован в ЗАО “Черново”, переименованное позже в ЗАО “Племенной завод “Черново”. Все работники реорганизованного колхоза “Имени XVIII Партсъезда” передали свои имущественные и земельные паи в уставный капитал ТОО “Рейзино” и, став акционерами общества, по мнению истца, утратили право собственности на это имущество, а их свидетельства о данном праве утратили юридическую силу. Истец ссылается на то, что ЗАО “Племенной завод “Черново” как правопреемник ТОО “Рейзино” является собственником спорных земельных участков, в связи с чем право собственности ответчиков зарегистрировано незаконно.
Разрешая спор и отказывая в удовлетворении исковых требований ЗАО “Племенной завод “Черново”, суд первой инстанции исходил из того, что истцом пропущен срок исковой давности на обращение с данным иском, поскольку истец не мог не знать о выделении в натуре и межевании спорных земельных участков, на которых в настоящее время возведены индивидуальные жилые дома и проведены коммуникации, а оснований для восстановления пропущенного срока не имеется.
Отменяя решение суда первой инстанции и частично удовлетворяя исковые требования, суд апелляционной инстанции, ссылаясь на разъяснения, содержащиеся в п. 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 сентября 2015 г. № 43 “О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности”, констатировал, что срок исковой давности не распространяется на требования о признании права отсутствующим.
При этом суд апелляционной инстанции указал, что юридически значимой и подлежащей доказыванию в данном деле является совокупность следующих обстоятельств: наличие у истца права собственности или другого вещного права на имеющийся в натуре земельный участок, утрата фактического владения им, а также незаконность владения этим участком или его частью конкретным лицом (лицами).
Удовлетворяя иск в отношении 14 земельных участков, суд апелляционной инстанции отметил, что ответчики не владеют этими земельными участками, поскольку на них находятся опоры ЛЭП.
При удовлетворении требования истца в части признания за ним права собственности на спорные земельные участки, суд апелляционной инстанции исходил из того, что они были незаконно выделены из состава земельного участка, находящегося в собственности истца.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала выводы суда апелляционной инстанции ошибочными по следующим основаниям.
Согласно ст. 301 ГК РФ собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения.
В соответствии со ст. 304 данного Кодекса собственник может требовать устранения всяких нарушений его права, хотя бы эти нарушения и не были соединены с лишением владения.
Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 52 совместного постановления Пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ от 29 апреля 2010 г. № 10/22 “О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав”, зарегистрированное право на недвижимое имущество может быть оспорено только в судебном порядке.
Поскольку при таком оспаривании суд разрешает спор о гражданских правах на недвижимое имущество, соответствующие требования рассматриваются в порядке искового производства.
В случаях, когда запись в ЕГРП нарушает право истца, которое не может быть защищено путем признания права или истребования имущества из чужого незаконного владения (право собственности на один и тот же объект недвижимости зарегистрировано за разными лицами, право собственности на движимое имущество зарегистрировано как на недвижимое имущество, ипотека или иное обременение прекратились), оспаривание зарегистрированного права или обременения может быть осуществлено путем предъявления иска о признании права или обременения отсутствующим.
Таким образом, возможность обращения с требованием о признании права собственности на недвижимое имущество отсутствующим предоставлена только лицу, которое в соответствии с данными ЕГРП является собственником этого имущества и одновременно им владеет, в том случае, если по каким-либо причинам на данное имущество одновременно зарегистрировано право собственности за другим лицом.
Как следует из установленных судом обстоятельств дела, право собственности ответчиков на земельные участки возникло в результате проведения их выдела.
Выдел земельных участков означает прекращение прежнего режима права собственности как на первоначальный земельный участок, так и на выделенный как на объекты недвижимого имущества.
Выдел спорных земельных участков по данному делу не оспорен, обстоятельства, связанные с выделом, судом апелляционной инстанции не установлены.
Такие обстоятельства в силу ч. 2 ст. 56 ГПК РФ имели значение для разрешения спора и должны были быть поставлены судом на обсуждение сторон, в частности обстоятельства того, знал или должен был знать истец о проведении процедуры выдела, в том числе о проведении общего собрания.
Из материалов дела следует, что, заявляя о пропуске срока исковой давности, ответчики ссылались на то, что о выделе земельных участков истцу было известно.
Однако суд апелляционной инстанции в нарушение положений ч. 2 ст. 56 ГПК РФ данные обстоятельства не учел, что повлияло на результат разрешения спора.
Судом также не обсужден вопрос о том, сохранилось ли право собственности истца на спорные земельные участки после их выдела.
Из приведенных выше положений норм материального права и разъяснений Пленума Верховного Суда РФ следует, что исковые требования общества о признании права собственности ответчиков отсутствующим могли быть удовлетворены судебной коллегией только в случае установления того, что общество в соответствии с данными ЕГРП продолжает оставаться собственником и владельцем спорных земельных участков, а право ответчиков зарегистрировано незаконно, при этом они не владеют этими участками, вследствие чего к ним не может быть предъявлен иск об истребовании имущества из чужого незаконного владения.
В соответствии с ч. 4 ст. 67 ГПК РФ результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими.
Согласно ч. 4 ст. 198 данного Кодекса в мотивировочной части решения суда должны быть изложены обстоятельства дела, установленные судом; доказательства, на которых основаны выводы суда об этих обстоятельствах; доводы, по которым суд отвергает те или иные доказательства; законы, которыми руководствовался суд.
В обоснование вывода о том, что спорные земельные участки находятся во владении истца, а не во владении ответчиков, суд апелляционной инстанции сослался только на то, что на каждом из 14 участков находится по одной опоре ЛЭП.
При этом судом не указано, какими доказательствами подтверждено указанное обстоятельство, каким образом это подтверждает факт владения истцом земельными участками и опровергает факт владения этими участками ответчиками.
В то же время суд констатировал, что опоры ЛЭП и межевые знаки установлены за счет ответчиков.
В соответствии с ч. 1 ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.
По данному делу требования предъявлены истцом, утверждавшим, что его право собственности сохранено и земельные участки находятся в его владении. Между тем суд апелляционной инстанции, по существу, освободил истца от доказывания тех обстоятельств, на которых основаны его требования, возложив обязанность опровергать утверждения истца на ответчиков.
В связи с тем, что при рассмотрении дела судом апелляционной инстанции допущены существенные нарушения норм материального и процессуального права, которые привели к неправильному разрешению спора, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила апелляционное определение и направила дело на новое апелляционное рассмотрение.
Определение № 33-КГ17-10 4. Покупатель, который лишился приобретенной им вещи на основании решения суда, вынесенного по иску третьего лица, вправе требовать от продавца возмещения убытков исходя из реально уплаченной им за товар денежной суммы.
Исковая давность по требованию покупателя исчисляется с момента вступления в силу решения суда об истребовании вещи.
Ш. обратился в суд с иском к А., в котором просил признать договор купли-продажи земельного участка заключенным на сумму 3 900 000 руб. и взыскать убытки в названной сумме, сославшись на то, что приобрел у ответчика спорный земельный участок за 3 900 000 руб., что подтверждается распиской ответчика, однако в договоре купли-продажи стороны указали меньшую сумму. Данный земельный участок был изъят у истца вступившим в силу решением суда как выбывший из владения собственника помимо его воли.
А. иск не признал, заявил о применении исковой давности к заявленным Ш. исковым требованиям, полагая, что срок исковой давности следует исчислять с момента исполнения договора купли-продажи.
Судом установлено, что между сторонами 10 апреля 2008 г. в письменной форме заключен договор купли-продажи земельного участка, на основании которого за Ш. было зарегистрировано право собственности на данный объект недвижимости. Цена участка в договоре указана в размере 900 000 руб.
Вступившим в законную силу 14 марта 2013 г. решением суда удовлетворен иск местной администрации об истребовании названного земельного участка из чужого незаконного владения, о признании права собственности Ш. отсутствующим и признании права муниципальной собственности на данное имущество.
Основанием для изъятия участка послужил установленный по приговору суда от 22 сентября 2010 г. факт выбытия земельного участка из владения муниципального образования в результате мошеннических действий и подделки документов, совершенных группой лиц в период с февраля по март 2008 г. По данному приговору осужден в том числе и брат продавца А. 13 января 2016 г. Ш. направил А. требование о возмещении убытков, причиненных изъятием земельного участка, которое удовлетворено не было.
Обращаясь в суд, истец в обоснование размера убытков представил выданную ответчиком расписку о том, что в действительности за земельный участок он получил от покупателя Ш. 3 900 000 руб.
Установив факт изъятия у истца земельного участка по обстоятельствам, о которых ему не было известно при заключении с А. договора купли-продажи, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что истец имеет право в соответствии с положениями ст. 461 ГК РФ на возмещение ответчиком убытков, причиненных изъятием земельного участка.
При этом судом установлено, что истец уплатил А. за земельный участок 3 900 000 руб. Названная сумма обоснованно признана судом убытками истца.
Отменяя решение суда первой инстанции и принимая по делу новое решение об отказе в иске, суд апелляционной инстанции указал, что по условиям договора купли-продажи земельного участка от 10 апреля 2008 г. стороны определили стоимость земельного участка в размере 900 000 руб. и произвели между собой расчет полностью до подписания данной сделки, при этом расписка написана спустя пять дней после совершения сделки, содержит признаки договора займа, подлинника расписки о передаче денежных средств в размере 3 900 000 руб. в материалах дела не имеется, по запросу суда апелляционной инстанции истцом он также не представлен, а требование истца о признании договора купли-продажи земельного участка заключенным на сумму в размере 3 900 000 руб. фактически направлено на изменение условий данной сделки.
Кроме того, суд апелляционной инстанции применил срок исковой давности по заявленным Ш. исковым требованиям, указав, что начало течения это срока должно исчисляться с момента, когда истцу стало известно о наличии вступившего в законную силу приговора суда от 22 сентября 2010 г.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала выводы суда апелляционной инстанции не соответствующими требованиям закона.
В соответствии с п. 1 ст. 200 ГК РФ, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.
В соответствии с приведенными выше положениями ст. 461 данного Кодекса основанием для предъявления требований к продавцу является изъятие товара у покупателя, в силу чего срок исковой давности по этим требованиям не может начаться до возникновения таких оснований.
Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 83 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25 “О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации”, по смыслу п. 1 ст. 461 ГК РФ исковая давность по названному требованию исчисляется с момента вступления в законную силу решения суда по иску третьего лица об изъятии товара у покупателя.
Приведенные нормы материального права и разъяснения Пленума судом апелляционной инстанции при определении начала течения срока исковой давности по требованию истца о возмещении убытков в связи с изъятием у него земельного участка третьим лицом по основаниям, возникшим до исполнения договора купли-продажи, учтены не были, вследствие чего судом апелляционной инстанции по мотиву пропуска срока исковой давности решение суда отменено незаконно и незаконно отказано в иске.
Согласно ст. 431 ГК РФ при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом.
Если правила, содержащиеся в ч. 1 данной статьи, не позволяют определить содержание договора, должна быть выяснена действительная общая воля сторон с учетом цели договора. При этом принимаются во внимание все соответствующие обстоятельства, включая предшествующие договору переговоры и переписку, практику, установившуюся во взаимных отношениях сторон, обычаи, последующее поведение сторон.
В силу приведенных выше положений п. 1 ст. 461 данного Кодекса в указанных случаях продавец обязан возместить покупателю убытки, под которыми согласно ст. 15 этого же Кодекса понимаются произведенные лицом расходы.
Как установлено судом и следует из материалов дела, в договоре, заключенном в письменной форме 10 апреля 2008 г., стороны указали цену участка 900 000 руб.
В письменной расписке от 15 апреля 2008 г. ответчик указал, что получил от истца за продаваемый участок 3 900 000 руб.
Переход права собственности на земельный участок зарегистрирован 6 мая 2008 г.
В судебном заседании суда первой инстанции ответчик А. подтвердил факт выдачи расписки и факт уплаты истцом за земельный участок 3 900 000 руб., указав, что покупная цена в договоре купли-продажи была занижена в целях уменьшения налогообложения при продаже недвижимого имущества.
При таких обстоятельствах суд первой инстанции обоснованно и в соответствии с законом взыскал понесенные истцом убытки (расходы на приобретение земельного участка), а доводы суда апелляционной инстанции противоречат приведенным положениям закона, буквальному содержанию письменного документа — расписки, а также установленным обстоятельствам дела об убытках (расходах) истца.
Выводы суда апелляционной инстанции об отсутствии подлинника расписки сделаны также с существенным нарушением норм процессуального права, поскольку согласно ч. 7 ст. 67 ГПК РФ суд не может считать доказанными обстоятельства, подтверждаемые только копией документа или иного письменного доказательства, если утрачен и не передан суду оригинал документа, и представленные каждой из спорящих сторон копии этого документа не тождественны между собой, и невозможно установить подлинное содержание оригинала документа с помощью других доказательств.
По данному делу между сторонами отсутствовал какой-либо спор относительно факта выдачи и содержания расписки, ответчик лично подтвердил факт уплаты истцом 3 900 000 руб.
С учетом изложенного Судебная коллегия отменила определение суда апелляционной инстанции, оставив в силе решение суда первой инстанции.
Определение № 18-КГ17-121 Разрешение споров, возникающих вследствие причинения вреда 5. В удовлетворении требования о компенсации морального вреда не может быть отказано на основании того, что невозможно точно установить характер и степень телесных повреждений. Сам факт причинения таких повреждений является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда.
Привлечение ответчика к уголовной или административной ответственности не является при этом обязательным условием для удовлетворения такого иска.
С., 1953 года рождения, обратилась в суд с иском о компенсации морального вреда, ссылаясь на то, что ей были нанесены побои А., 1988 года рождения, являющейся ее соседкой по коммунальной квартире. В связи с причинением ей физических и нравственных страданий истец просила суд взыскать с ответчика сумму компенсации морального вреда в размере 100 000 руб.
Решением суда иск удовлетворен частично, с А. в пользу С. взыскана сумма компенсации морального вреда в размере 50 000 руб.
Отменяя решение суда первой инстанции и принимая новое решение об отказе в иске, суд апелляционной инстанции указал, что каких-либо материалов, подтверждающих факт уголовного либо административного преследования А. или обращение истца в правоохранительные органы и принятия каких-либо мер в отношении ответчика, истцом не представлено. В обоснование отказа в иске суд апелляционной инстанции указал, что материалы дела не содержат доказательств, с достоверностью свидетельствующих о том, что причинителем вреда в том объеме, который указывает истец, является ответчик.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала указанные выводы суда апелляционной инстанции сделанными с существенным нарушением норм материального и процессуального права.
В соответствии со ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.
При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.
В п. 24 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 11 декабря 2012 г. № 29 “О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регулирующих производство в суде кассационной инстанции” разъяснено, что при рассмотрении кассационных жалобы, представления с делом суд кассационной инстанции не вправе устанавливать или считать доказанными обстоятельства, которые не были установлены либо были отвергнуты судом первой или апелляционной инстанции, предрешать вопросы о достоверности или недостоверности того или иного доказательства, преимуществе одних доказательств перед другими, а также исследовать новые доказательства (ч. 2 ст. 390 ГПК РФ). Вместе с тем, если судом кассационной инстанции будет установлено, что судами первой и (или) апелляционной инстанций допущены нарушения норм процессуального права при исследовании и оценке доказательств, приведшие к судебной ошибке существенного и непреодолимого характера (например, судебное постановление в нарушение требований ст. 60 ГПК РФ основано на недопустимых доказательствах), суд учитывает эти обстоятельства при вынесении кассационного постановления (определения).
В соответствии с чч. 1 и 4 ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.
Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими.
Частью 4 ст. 198 данного Кодекса установлено, что в мотивировочной части решения суда должны быть указаны обстоятельства дела, установленные судом; доказательства, на которых основаны выводы суда об этих обстоятельствах; доводы, по которым суд отвергает те или иные доказательства; законы, которыми руководствовался суд.
Согласно ч. 1 ст. 195 этого же Кодекса решение суда должно быть законным и обоснованным.
Как разъяснено в п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2003 г. № 23 “О судебном решении”, решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (ст.ст. 55, 59—61 и 67 ГПК РФ), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.
Из приведенных положений закона и разъяснений Пленума следует, что суд оценивает доказательства и их совокупность по своему внутреннему убеждению, однако это не предполагает возможность оценки судом доказательств произвольно и в противоречии с законом.
Результаты оценки доказательств суд должен указать в мотивировочной части судебного постановления, в том числе доводы, по которым он отвергает те или иные доказательства или отдает предпочтение одним доказательствам перед другими.
Данные требования в силу ч. 1 ст. 328 ГПК РФ распространяются и на суд апелляционной инстанции.
Как следует из материалов дела и судебных постановлений, выводы суда первой инстанции основаны на непосредственном исследовании доказательств, в том числе объяснений сторон и показаний свидетеля.
Выводы суда об оценке доказательств изложены в решении суда.
Суд апелляционной инстанции по материалам дела сделал прямо противоположный вывод о недоказанности факта причинения ответчиком телесных повреждений истцу.
При этом в нарушение приведенных выше норм процессуального права и разъяснений Пленума Верховного Суда РФ суд апелляционной инстанции не привел никакого обоснования тому, почему он отверг приведенные судом первой инстанции доказательства, в частности медицинские документы, подтверждающие факт наличия травм, ушибов, ссадин, и показания свидетеля, прямо указавшего на нанесение ударов истцу ответчиком.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ также признала ошибочным вывод суда апелляционной инстанции о том, что невозможность установить точный объем телесных повреждений, их характер и степень является основанием для отказа в иске о компенсации морального вреда.
В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25 “О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации” разъяснено, что размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности. По смыслу п. 1 ст. 15 ГК РФ в удовлетворении требования о возмещении убытков не может быть отказано только на том основании, что их точный размер невозможно установить. В этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела, исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению.
По аналогии с данным разъяснением объем причиненных телесных повреждений, их характер и степень тяжести для разрешения спора о компенсации морального вреда тоже должны быть доказаны с разумной степенью достоверности, невозможность установления точного количества, характера и степени телесных повреждений не может являться основанием для отказа в иске о возмещении морального вреда.
Ссылаясь на то, что вопрос о привлечении ответчика к административной или уголовной ответственности не разрешался, суд апелляционной инстанции не учел, что привлечение причинителя вреда к указанным видам ответственности законом не предусмотрено в качестве обязательного условия для возмещения вреда в гражданском порядке.
Указанные выше требования закона и разъяснения, содержащиеся в постановлении Пленума Верховного Суда РФ, не были учтены судом апелляционной инстанции при разрешении данного спора, что повлекло вынесение незаконного судебного акта об отказе в иске.
Определение № 78-КГ17-30 6. Ответственность за повреждение транспортного средства в результате его наезда на выбоину в дорожном покрытии лежит на организации, ответственной за содержание автомобильной дороги.
При определении размера вреда наличие умысла или грубой неосторожности в действиях потерпевшего доказывает лицо, причинившее вред.
А. обратился в суд с иском к управлению автомобильных дорог о возмещении ущерба, сославшись на то, что во время управления принадлежащим ему автомобилем он совершил наезд на препятствие (выбоину), которое находилось на проезжей части дороги. В результате данного дорожно-транспортного происшествия автомобилю истца причинены значительные механические повреждения. По мнению истца, причиненный ущерб подлежит взысканию с управления автомобильных дорог, поскольку ответчиком в нарушение требований закона не была обеспечена безопасность дорожного движения на автодороге местного значения в границах городского округа.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения судом апелляционной инстанции, в удовлетворении иска отказано.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ не согласилась с вынесенными судебными постановлениями по следующим основаниям.
Согласно п. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.
Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (п. 2 ст. 1064 ГК РФ).
Судом апелляционной инстанции установлено, что дорожно-транспортное происшествие с участием автомобиля истца и, соответственно, причинение ущерба возникло в связи с наездом машины на выбоину в дорожном покрытии с размерами, превышающими предельно допустимые: длина повреждения составляет 15,3 м, ширина — 1,8 м, глубина — 0,26 м.
Согласно пп. 3.1.1, 3.1.2 ГОСТ Р 50597-93 “Автомобильные дороги и улицы. Требования к эксплутационному состоянию, допустимому по условиям обеспечения безопасности дорожного движения” покрытие проезжей части не должно иметь просадок, выбоин, иных повреждений, затрудняющих движение транспортных средств с разрешенной Правилами дорожного движения скоростью. Предельные размеры отдельных просадок, выбоин не должны превышать: по длине — 15 см, по ширине — 60 см, по глубине — 5 см.
Нарушение требований ГОСТ установлены инспектором ДПС, которым была составлена схема места происшествия с указанием повреждения покрытия, к материалам дела приложена фотография повреждения покрытия.
Постановлением по делу об административном правонарушении управление автомобильных дорог (ответчик по делу) признано виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ст. 12.34 КоАП РФ, и назначено административное взыскание в виде административного штрафа. Данное постановление ответчиком не обжаловалось и вступило в законную силу.
Указанные факты были установлены судом и свидетельствуют о ненадлежащем содержании дороги ответчиком.
Таким образом, суд второй инстанции установил наличие всех обстоятельств, совокупность которых предполагает возложение на ответчика обязанности возместить причиненный вред истцу.
Отказывая в удовлетворении иска, суд апелляционной инстанции фактически не основывался на том, что не доказаны обстоятельства, перечисленные в ст. 1064 ГК РФ, а исходил из наличия оснований, предусмотренных ст. 1083 данного Кодекса для отказа во взыскании ущерба.
Согласно ст. 1083 ГК РФ вред, возникший вследствие умысла потерпевшего, возмещению не подлежит. Если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен.
По смыслу приведенной правовой нормы, обязанность по доказыванию в действиях потерпевшего умысла или грубой неосторожности, со-