ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ЗА IV КВАРТАЛ 2013 ГОДА
ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ
I. Квалификация преступлений
1. Убийство признается совершенным группой лиц только в том
случае, если в его совершении участвует не менее двух исполнителей.
Установлено, что И. и Р. находились в помещении
животноводческой фермы, где распивали спиртные напитки. Пришедший
М. сделал И. замечание по поводу распития спиртного и предложил Р.
покинуть помещение. В результате между М., с одной стороны, и Р. и
И. - с другой, произошла ссора. Через некоторое время М. уснул на
топчане, находившемся в той же комнате, а Р. и И. договорились о
его убийстве.
Во исполнение задуманного Р. фонариком мобильного телефона
осветил спавшего на топчане потерпевшего М., а И. из хранившегося в
комнате гладкоствольного охотничьего ружья произвел с близкого
расстояния выстрел в затылочную часть головы М. В результате
огнестрельного ранения головы М. скончался на месте происшествия.
Указанные действия И. и Р. квалифицированы по п. "ж" ч. 2
ст. 105 УК РФ как убийство, совершенное группой лиц по
предварительному сговору.
Президиум Верховного Суда РФ, рассмотрев уголовное дело по
надзорной жалобе осужденного Р. и проверив производство по делу в
порядке ч. 1 ст. 412-12 УПК РФ, в том числе в отношении осужденного
И., изменил приговор и кассационное определение по следующим
основаниям.
По смыслу уголовного закона, убийство признается совершенным
группой лиц, когда два или более лица, действуя совместно, с
умыслом, направленным на совершение убийства, непосредственно
участвовали в процессе лишения жизни потерпевшего.
Непосредственное участие в совершении преступления совместно с
другими лицами означает, что исполнитель выполняет объективную
сторону состава преступления совместно с другими лицами
(соисполнителями).
Предварительный сговор на убийство предполагает выраженную в
любой форме договоренность двух и более лиц, состоявшуюся до начала
совершения действий, непосредственно направленных на лишение жизни
потерпевшего. При этом наряду с соисполнителями преступления другие
участники преступной группы могут выступать в роли организаторов,
подстрекателей или пособников убийства.
Суд первой инстанции признал Р. и И. соисполнителями убийства
М. и действия каждого из них квалифицировал по п. "ж" ч. 2 ст. 105
УК РФ.
Между тем из приговора усматривается, что Р. не принимал
непосредственного участия в убийстве М. Освещая фонариком
мобильного телефона спавшего на топчане потерпевшего, он лишь
содействовал И. в совершении этого преступления, создавая ему
необходимые условия для производства прицельного выстрела из ружья
в затылочную часть головы М.
При описании преступного деяния, признанного судом доказанным,
в приговоре указано, что Р., осветив фонариком телефона спавшего на
топчане М., "...облегчил тем самым выполнение И. отведенной ему
роли".
Таким образом, из приговора следует, что убийство М. было
совершено одним И., который из гладкоствольного охотничьего ружья с
близкого расстояния произвел выстрел в голову потерпевшего, а Р.,
создавая ему условия для производства прицельного выстрела, являлся
пособником убийства.
При таких обстоятельствах Президиум Верховного Суда РФ
переквалифицировал действия Р. с п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ на ч. 5
ст. 33, ч. 1 ст. 105 УК РФ, а действия И. - с п. "ж" ч. 2 ст. 105
УК РФ на ч. 1 ст. 105 УК РФ.
Постановление Президиума
Верховного Суда РФ N 235-П13
2. Согласно примечанию 4 к ст. 158 УК РФ особо крупным
размером в статьях главы 21 УК РФ признается стоимость имущества,
превышающая один миллион рублей.
Из приговора усматривается, что по факту мошенничества от
23 мая 2006 г. в результате преступных действий осужденного
потерпевшему был причинен материальный ущерб в размере одного
миллиона рублей.
Данные действия осужденного квалифицированы по ч. 4 ст. 159 УК
РФ как мошенничество, совершенное в особо крупном размере.
Однако согласно примечанию 4 к ст. 158 УК РФ особо крупным
размером в статьях главы 21 УК РФ признается стоимость имущества,
превышающая один миллион рублей.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ
переквалифицировала действия осужденного с ч. 4 ст. 159 УК РФ
(в ред. Федерального закона от 8 декабря 2003 г. N 162-ФЗ) на ч. 3
ст. 159 УК РФ (в ред. Федеральных законов от 7 марта 2011 г.
N 26-ФЗ и 29 ноября 2012 г. N 207-ФЗ) как мошенничество,
совершенное в крупном размере.
Определение N 45-Д13-32
3. Суд обоснованно квалифицировал действия лица как
хулиганство, совершенное по мотивам национальной ненависти.
По приговору суда П. осужден по пп. "а", "б" ч. 1 ст. 213,
ч. 1 ст. 30, п. "а" ч. 2 ст. 205 и ч. 2 ст. 222 УК РФ.
В апелляционной жалобе осужденный П. просил исключить из
осуждения п. "б" ч. 1 ст. 213 УК РФ, ссылаясь на то, что он
совершил преступление из хулиганских побуждений, а не по мотивам
национальной ненависти или вражды.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ
оставила приговор в отношении П. без изменения, а апелляционную
жалобу - без удовлетворения.
Судом установлено, что П., являясь подверженным влиянию
националистических взглядов и испытывая нетерпимость к лицам другой
национальности, совершил умышленное нападение не на случайного
прохожего, а выбрал жертву именно по национальному признаку.
Так, осужденный П., проходя мимо потерпевшего Э. и разглядев
его внешность, с близкого расстояния произвел выстрелы потерпевшему
в лицо, что свидетельствует о его умышленных, целенаправленных и
осознанных действиях.
Исходя из установленных в судебном заседании фактов, суд
правильно признал, что мотивом совершения П. хулиганства является
национальная ненависть.
Определение N 56-АПУ13-25
4. Свидетельство о регистрации и паспорт технического средства
на автомашину являются важными личными документами, и их похищение
у граждан влечет уголовную ответственность по ч. 2 ст. 325 УК РФ.
Установив, что осужденные завладели свидетельством о
регистрации и паспортом технического средства на автомашину, а
также уничтожили бланки протоколов об административном
правонарушении и материалов о дорожно-транспортных происшествиях,
суд квалифицировал их действия по ч. 1 ст. 325 УК РФ как похищение,
уничтожение официальных документов, совершенные из корыстной и иной
личной заинтересованности.
Однако свидетельство о регистрации и паспорт технического
средства на автомашину не относятся к числу официальных документов,
ответственность за похищение которых наступает по вышеуказанному
закону, а являются важными личными документами, поскольку
свидетельство о регистрации подтверждает соблюдение Правил о
порядке регистрации транспортного средства в ГИБДД России, паспорт
транспортного средства предназначен для упорядочения допуска
транспортных средств к участию в дорожном движении, эти документы
выдаются для реализации гражданами их личных прав.
Президиум Верховного Суда РФ переквалифицировал действия
осужденных в части похищения указанных документов с ч. 1 ст. 325 УК
РФ на ч. 2 ст. 325 УК РФ, предусматривающую ответственность за
похищение паспорта или другого важного личного документа.
По факту уничтожения бланков протоколов и материалов о
дорожно-транспортных происшествиях действия осужденных правильно
квалифицированы по ч. 1 ст. 325 УК РФ.
Постановление Президиума
Верховного Суда РФ N 221-П13ПР
II. Назначение наказания
5. По общему правилу в соответствии с положениями ч. 1 ст. 56
УК РФ (в ред. Федерального закона от 7 декабря 2011 г. N 420-ФЗ)
при совершении лицом впервые преступления небольшой тяжести при
отсутствии обстоятельств, отягчающих наказание, не может быть
назначен такой вид наказания, как лишение свободы.
По приговору С. осужден к лишению свободы по ч. 1 ст. 322 УК
РФ на шесть месяцев, ч. 3 ст. 30, п. "а" ч. 2 ст. 105 УК РФ - на
девять лет, пп. "а", "к" ч. 2 ст. 105 УК РФ - на шестнадцать лет.
На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ - на двадцать три года лишения
свободы.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ
20 марта 2012 г. оставила приговор без изменения.
Заместитель Генерального прокурора РФ в надзорном
представлении поставил вопрос об изменении состоявшихся судебных
решений в части назначенного по ч. 1 ст. 322 УК РФ наказания в виде
лишения свободы. Автор представления указал, что на момент
рассмотрения дела в суде второй инстанции Федеральным законом от
7 декабря 2011 г. N 420-ФЗ в ч. 1 ст. 56 УК РФ внесены изменения, в
соответствии с которыми осужденному следовало назначить по ч. 1
ст. 322 УК РФ наказание, не связанное с лишением свободы.
Президиум Верховного Суда РФ изменил судебные решения на
основании ч. 1 ст. 409, п. 3 ч. 1 ст. 379, ст. 382 УПК РФ ввиду
неправильного применения уголовного закона.
В соответствии с положениями ч. 1 ст. 56 УК РФ (в ред.
Федерального закона от 7 декабря 2011 г. N 420-ФЗ) наказание в виде
лишения свободы может быть назначено осужденному, совершившему
впервые преступление небольшой тяжести, только при наличии
отягчающих обстоятельств, предусмотренных ст. 63 УК РФ, за
исключением преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 228, ч. 1
ст. 231, ст. 233 УК РФ, или только если соответствующей статьей
Особенной части Уголовного кодекса РФ лишение свободы предусмотрено
как единственный вид наказания.
В данном случае С. осужден к шести месяцам лишения свободы за
совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 322 УК РФ,
которое относится к категории преступлений небольшой тяжести.
С учетом изложенного осужденному С. по ч. 1 ст. 322 УК РФ
следует назначить наказание в виде штрафа, которое предусмотрено
санкцией указанного уголовного закона, поскольку исходя из
положений ч. 1 ст. 56 УК РФ (в ред. Федерального закона от
7 декабря 2011 г. N 420-ФЗ) ему не может быть назначено лишение
свободы за впервые совершенное преступление небольшой тяжести при
отсутствии обстоятельств, отягчающих наказание.
Президиум Верховного Суда РФ изменил приговор, кассационное
определение и назначил С. по ч. 1 ст. 322 УК РФ наказание в виде
штрафа в размере ста двадцати тысяч рублей.
Постановление Президиума
Верховного Суда РФ N 157-П13ПР
6. Суд апелляционной инстанции признал наличие у осужденного
особо опасного рецидива преступлений и назначил отбывание наказания
в исправительной колонии особого, а не строгого режима.
По приговору суда от 23 января 2013 г. М. (ранее судимый)
осужден к лишению свободы по ч. 1 ст. 166 на два года, п. "в" ч. 4
ст. 162 - на десять лет со штрафом в размере двухсот тысяч рублей,
п. "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ - на пятнадцать лет с ограничением
свободы на два года. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности
преступлений путем частичного сложения наказаний окончательно
назначено шестнадцать лет лишения свободы в исправительной колонии
строгого режима с ограничением свободы на два года со штрафом в
размере двухсот тысяч рублей.
В апелляционном представлении государственный обвинитель
просил приговор отменить, полагая, что суд необоснованно указал на
отсутствие обстоятельств, отягчающих наказание осужденного, так как
ранее М. был осужден за совершение особо тяжкого преступления и
вновь совершил особо тяжкое преступление, что является основанием
для признания наличия особо опасного рецидива преступлений; суд
также назначил осужденному отбывание наказания в исправительной
колонии строгого режима, что не основано на законе.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ
изменила приговор, указав следующее.
Назначая М. наказание, суд указал в приговоре, что
обстоятельств, отягчающих его наказание, в соответствии со ст. 63
УК РФ не имеется.
Однако из материалов дела усматривается, что М. был осужден
17 ноября 2000 г. по пп. "а", "в", "г" ч. 2 ст. 162 УК РФ (особо
тяжкое преступление) к восьми годам лишения свободы (освобожден
условно-досрочно 23 ноября 2004 г. на 2 года 26 дней). На момент
совершения преступлений по данному уголовному делу предыдущая
судимость за особо тяжкое преступление не была снята или погашена.
При таких обстоятельствах в соответствии с п. "б" ч. 3 ст. 18
УК РФ у осужденного имеется особо опасный рецидив преступлений.
Согласно п. "а" ч. 1 ст. 63 УК РФ рецидив преступлений
признается отягчающим наказание обстоятельством.
Кроме этого, суд первой инстанции указал, что наличие
смягчающих наказание обстоятельств является основанием для
изменения режима содержания М. с особого на строгий.
Данный вывод суда не основан па законе.
В соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ с учетом фактических
обстоятельств преступления и степени его общественной опасности суд
вправе при наличии смягчающих наказание обстоятельств и при
отсутствии отягчающих наказание обстоятельств изменить категорию
преступления на менее тяжкую, при условии, что за совершение особо
тяжкого преступления назначено наказание, не превышающее семи лет
лишения свободы.
Пункт "а" ч. 1 ст. 58 УК РФ предоставляет суду возможность с
учетом обстоятельств совершения преступления и личности виновного
назначить отбывание наказания лицам, осужденным за преступления,
совершенные по неосторожности, осужденным к лишению свободы за
совершение умышленных преступлений небольшой и средней тяжести,
ранее не отбывавшим лишение свободы, вместо колонии-поселения в
исправительной колонии общего режима.
Других оснований для изменения вида исправительного учреждения
при назначении наказания Уголовный кодекс РФ не предусматривает.
В связи с изложенным Судебная коллегия по уголовным делам
Верховного Суда РФ изменила приговор в отношении М., признала
наличие у него особо опасного рецидива преступлений.
Обстоятельством, отягчающим его наказание, признан рецидив
преступлений. Отбывание наказания в виде лишения свободы
осужденному назначено в исправительной колонии особого режима.
Определение N 14-АПУ13-11
7. В соответствии с п. "а" ч. 1 ст. 58 УК РФ лицу, осужденному
к лишению свободы за совершение преступлений небольшой тяжести, с
учетом его личности суд может назначить отбывание наказания в
исправительной колонии общего режима.
По приговору суда К. (ранее судимый: 15 октября 2008 г. по
ч. 1 ст. 228 УК РФ к одному году шести месяцам лишения свободы,
освобожден 17 декабря 2009 г. по отбытии срока, 31 мая 2011 г. по
п. "а" ч. 2 ст. 116 УК РФ к одному году двум месяцам лишения
свободы условно с испытательным сроком один год шесть месяцев)
осужден по п. "а" ч. 2 ст. 116 УК РФ к одному году десяти месяцам
лишения свободы. В соответствии со ст. 74 УК РФ отменено условное
осуждение по приговору от 31 мая 2011 г. и окончательно по
совокупности приговоров на основании ст. 70 УК РФ назначено
три года лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ
приговор изменила, исключила указание о признании рецидива
преступлений отягчающим наказание обстоятельством и смягчила
наказание, назначенное по п. "а" ч. 2 ст. 116 УК РФ, до одного года
шести месяцев лишения свободы. В соответствии со ст. 70 УК РФ
полностью присоединила неотбытое наказание по приговору от 31 мая
2011 г. в виде одного года двух месяцев лишения свободы и
окончательно назначила два года восемь месяцев лишения свободы. В
остальном приговор оставлен без изменения.
Президиум Верховного Суда РФ, рассмотрев уголовное дело по
надзорной жалобе осужденного, а также проверив производство по делу
в полном объеме в соответствии с ч. 1 ст. 410 УПК РФ, изменил
судебные решения по следующим основаниям.
Как усматривается из приговора, К. осужден за совершение
преступления небольшой тяжести.
Назначая К. отбывание наказания в исправительной колонии
строгого режима, суд первой инстанции исходил из положений п. "в"
ч. 1 ст. 58 УК РФ и наличия в его действиях рецидива преступлений,
который был признан обстоятельством, отягчающим наказание
осужденного.
Суд кассационной инстанции пришел к выводу об отсутствии в
действиях К. рецидива преступлений и исключил указание о признании
его обстоятельством, отягчающим наказание.
При таких обстоятельствах вид исправительного учреждения К.,
осужденному за совершение умышленного преступления небольшой
тяжести, следует назначить в соответствии с п. "а" ч. 1 ст. 58 УК
РФ.
Учитывая личность К., который ранее отбывал лишение свободы,
Президиум Верховного Суда РФ назначил отбывание наказания в
исправительной колонии общего режима.
Постановление Президиума
Верховного Суда РФ N 261-П13
8. Суд апелляционной инстанции признал в качестве
обстоятельства, смягчающего наказание осужденного, его активное
способствование раскрытию преступлений.
Т. признан виновным в разбое, совершенном с применением
предмета, используемого в качестве оружия, с причинением тяжкого
вреда здоровью потерпевшего, в убийстве, сопряженном с разбоем, и
осужден по п. "в" ч. 4 ст. 162 и п. "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ.
В апелляционных жалобах осужденный просил об изменении
приговора; по его мнению, суд не учел смягчающие наказание
обстоятельства: активное способствование раскрытию преступлений,
сообщение о месте хранения имущества, добытого в результате
преступления.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ
изменила приговор и признала в качестве обстоятельства, смягчающего
наказание осужденного, его активное способствование раскрытию
преступлений, смягчив назначенное ему наказание за каждое
преступление и назначив более мягкое наказание по их совокупности.
Судебная коллегия мотивировала свое решение следующим.
Не признавая активное способствование раскрытию преступлений в
качестве обстоятельства, смягчающего наказание, суд мотивировал
свои выводы тем, что показания Т. были противоречивы и в них
существенно искажены обстоятельства происшедшего.
Однако такие выводы нельзя признать правильными, поскольку
показания Т., данные им в ходе предварительного следствия, признаны
судом достоверными и положены в основу приговора.
В приговоре суд признал, что только после показаний Т.
следствием обнаружены орудие убийства - нож и похищенные вещи
потерпевшей, а также перчатки и куртка, в которые он был одет в
момент совершения преступлений, и стали известны обстоятельства
преступлений.
В присутствии адвокатов обвиняемый Т. отказался от дачи
показаний, но вместе с тем признал свою вину в убийстве и разбое,
что, по мнению суда первой инстанции, свидетельствует о
стабильности позиции Т. по признанию своей вины.
Таким образом, судом фактически признано установленным, что во
время предварительного следствия Т. активно способствовал раскрытию
преступлений.
Изменение Т. показаний в судебном заседании признано способом
защиты от обвинения.
Определение N 74-АПУ13-28
9. Совершение преступления с использованием доверия может быть
признано обстоятельством, отягчающим наказание, если доверие было
оказано виновному в силу его служебного положения или договора.
Согласно приговору Д. совершил хищение сотового телефона у Е.
с использованием доверия потерпевшего. В тот же день Д. продал
похищенный сотовый телефон, за который получил денежные средства в
сумме 1000 руб. и распорядился ими по своему усмотрению.
Указанные действия (с учетом последующих изменений) Д.
квалифицированы судом по ч. 2 ст. 159 УК РФ (в ред. Федерального
закона от 7 марта 2011 г. N 26-ФЗ) и ему назначено наказание в виде
одиннадцати месяцев лишения свободы.
При назначении Д. наказания суд первой инстанции признал в
качестве обстоятельства, отягчающего наказание, совершение
преступления с использованием доверия.
Согласно п. "м" ч. 1 ст. 63 УК РФ совершение преступления с
использованием доверия может быть признано обстоятельством,
отягчающим наказание, если доверие было оказано виновному в силу
его служебного положения или договора. Таких данных судом не
установлено. Помимо этого факт использования доверия является
признаком мошенничества и не может повторно учитываться при
назначении наказания.
Президиум Верховного Суда РФ, рассмотрев уголовное дело в
отношении Д. по надзорной жалобе осужденного, исключил из приговора
указание о совершении преступления с использованием доверия
обстоятельством, отягчающим наказание.
Постановление Президиума
Верховного Суда РФ N 233-П13
10. Суд кассационной инстанции при назначении наказания на
основании ст. 70 УК РФ к наказанию, назначенному по последнему
приговору, необоснованно присоединил неотбытую часть наказания по
предыдущему приговору, превышающую размер наказания, которое было
присоединено судом первой инстанции.
По приговору суда от 4 октября 2006 г. Р. (судимый 21 июля
2005 г. по ч. 3 ст. 158 УК РФ к двум годам лишения свободы условно
с испытательным сроком один год) осужден к лишению свободы: по
пп. "а", "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ (убийство С. и Д.) - на
восемнадцать лет; по п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ (убийство Н.) - на
пятнадцать лет; в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности
преступлений - на двадцать один год шесть месяцев лишения свободы.
На основании ст. 70 УК РФ с частичным присоединением неотбытого
наказания по приговору от 21 июля 2005 г. - на двадцать два года
лишения свободы.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ
27 декабря 2011 г. приговор изменила: исключила осуждение Р. по
п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ за совершение убийства Н. и назначение
ему на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ наказания по совокупности
преступлений; действия Р., связанные с причинением смерти троим
потерпевшим, квалифицированы по пп. "а", "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ, по
которым назначено наказание в виде лишения свободы на срок
восемнадцать лет; на основании ст. 70 УК РФ Р. по совокупности
приговоров от 4 октября 2006 г. и от 21 июля 2005 г. назначено
девятнадцать лет лишения свободы.
Осужденный Р. в надзорной жалобе просил изменить судебные
решения, смягчить наказание, назначенное по совокупности приговоров
на основании ст. 70 УК РФ, указывая, что суд первой инстанции,
назначая наказание по ст. 70 УК РФ. присоединил частично неотбытое
наказание по предыдущему приговору в виде шести месяцев лишения
свободы, а суд кассационной инстанции в порядке ст. 70 УК РФ
присоединил один год лишения свободы, что является недопустимым.
Президиум Верховного Суда РФ, рассмотрев уголовное дело по
надзорной жалобе, изменил судебные решения по следующим основаниям.
Суд первой инстанции, назначая наказание по совокупности
приговоров, в соответствии с ч. 5 ст. 74 УК РФ отменил условное
осуждение, назначенное Р. по приговору от 21 июля 2005 г., на
основании ст. 70 УК РФ присоединил частично неотбытое наказание по
указанному приговору в виде шести месяцев лишения свободы к
назначенному наказанию и окончательно назначил двадцать два года
лишения свободы.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ,
рассмотрев дело в кассационном порядке, изменила приговор и
квалифицировала действия осужденного, связанные с лишением жизни
С., Д., Н., по пп. "а", "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ, назначив
восемнадцать лет лишения свободы, а по совокупности приговоров на
основании ст. 70 УК РФ - девятнадцать лет лишения свободы. То есть
судом кассационной инстанции к наказанию, назначенному по данному
делу, присоединено неотбытое наказание по приговору от 21 июля
2005 г. в виде одного года лишения свободы.
В этом случае при соблюдении предусмотренного ч. 4 ст. 70 УК
РФ условия о том, что окончательное наказание по совокупности
приговоров должно быть больше как наказания, назначенного за вновь
совершенное преступление, так и неотбытой части наказания по
предыдущему приговору, суд кассационной инстанции к наказанию,
назначенному по последнему приговору, ошибочно присоединил
неотбытую часть наказания по предыдущему приговору, большую по
сравнению с тем наказанием, которое было присоединено судом первой
инстанции.
Принимая во внимание изложенное, Президиум Верховного Суда РФ
изменил приговор и кассационное определение в отношении осужденного
Р., смягчив наказание, назначенное ему по совокупности приговоров
на основании ст. 70 УК РФ, до восемнадцати лет шести месяцев
лишения свободы.
Постановление Президиума
Верховного Суда РФ N 285-П13
III. Процессуальные вопросы
11. В случае оправдания подсудимого по одной из статей
предъявленного обвинения размер возмещения вреда, понесенного в
связи с оказанием юридической помощи, определяется судом исходя из
общего объема обвинения и сложности дела, а также с учетом
фактически понесенных расходов, непосредственно связанных с ее
осуществлением по этому обвинению.
По приговору суда, постановленному с участием присяжных
заседателей, от 8 июня 2010 г. Ч. осужден по п. "б" ч. 2 ст. 241,
п. "а" ч. 3 ст. 126, п. "а" ч. 3 ст. 163 УК РФ.
По обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1
ст. 132 УК РФ, Ч. оправдан на основании п. 4 ч. 2 ст. 302 УПК РФ.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ
23 декабря 2010 г. изменила приговор в отношении Ч. и признала
за ним право на реабилитацию в связи с вынесением судом
оправдательного приговора по обвинению по ч. 1 ст. 132 УК РФ.
Постановлением судьи от 28 февраля 2011 г. Ч. было отказано в
удовлетворении требований о возмещении имущественного вреда,
понесенного в связи с выплатой адвокатам денежных сумм за оказание
ему юридической помощи при производстве по уголовному делу.
В постановлении указано, что адвокат Г. в ходе
предварительного следствия и адвокат Ш. в судебном заседании
оказывали юридическую помощь по защите Ч. от всего предъявленного
ему обвинения и у суда нет оснований полагать, что оба защитника не
выполнили обусловленные договором обязательства по оказанию всего
комплекса юридических услуг. Кроме того, невозможно определить
размер юридических услуг Ч. в связи с обвинением его по ч. 1
ст. 132 УК РФ, поскольку "...суду никто не представил таких
расчетов".
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 7 июля
2011 г. постановление судьи от 28 февраля 2011 г. оставила без
изменения, а кассационные жалобы Ч. и его адвоката без
удовлетворения.
В надзорной жалобе Ч. просил отменить постановление судьи от
28 февраля 2011 г. и кассационное определение от 7 июля 2011 г.,
указывая, что при определении суммы вреда, подлежащего возмещению,
следовало исходить из количества инкриминируемых ему статей
Особенной части Уголовного кодекса РФ, а также учесть его явку с
повинной в отношении преступлений, предусмотренных ст.ст. 126 и 163
УК РФ, защищать от обвинения в совершении которых адвокатам не было
необходимости.
Президиум Верховного Суда РФ удовлетворил надзорную жалобу
частично, мотивировав решение следующим.
Согласно п. 4 ч. 1 ст. 135 УПК РФ возмещение
реабилитированному имущественного вреда включает в себя возмещение
в том числе сумм, выплаченных им за оказание юридической помощи.
Как усматривается из материалов дела, за Ч. на основании п. 1
ч. 2 ст. 133 УПК РФ признано право на реабилитацию в связи с
вынесением судом оправдательного приговора по обвинению в
совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 132 УК РФ.
При рассмотрении требований Ч. о возмещении имущественного
вреда, понесенного в связи с выплатой адвокатам денежных сумм за
оказание ему юридической помощи, установлено, что в ходе
предварительного следствия Ч. выплатил адвокату Г. за оказание ему
юридической помощи 50 тыс. рублей, а С., действовавшая по
доверенности в интересах Ч., за оказание ему юридической помощи в
ходе судебного разбирательства по уголовному делу выплатила
адвокату Ш. 20 тыс. рублей.
Отказывая в удовлетворении упомянутых требований, судья в
постановлении указал, в частности, что невозможно определить
"...размер оказания юридических услуг Ч. именно по ч. 1 ст. 132 УК
РФ...", поскольку адвокаты оказывали ему юридическую помощь по
защите от всего предъявленного обвинения.
Между тем данные обстоятельства не могут служить основанием
для отказа в удовлетворении требований о возмещении имущественного
вреда реабилитированному, в том числе в связи с его оправданием по
одной из статей предъявленного обвинения.
По смыслу закона при оправдании подсудимого по одной из статей
предъявленного обвинения размер возмещения вреда за оказание
юридической помощи определяется судом исходя из общего объема
обвинения и сложности дела, а также с учетом фактически понесенных
расходов, непосредственно связанных с ее осуществлением по этому
обвинению, и конкретных обстоятельств, которыми были обусловлены
такие расходы, в том числе с учетом позиции по этому вопросу
оправданного.
В данном случае при рассмотрении в судебном заседании
заявления Ч. о возмещении вреда, понесенного в связи с выплатой
сумм адвокатам за оказание ему юридической помощи, эти
обстоятельства, в том числе вопрос относительно расчетов,
обосновывающих его требования, не выяснялись и не обсуждались.
На основании изложенного Президиум Верховного Суда РФ отменил
постановление судьи от 28 февраля 2011 г. и кассационное
определение от 7 июля 2011 г. и передал дело в тот же суд на новое
судебное рассмотрение в порядке ст.ст. 397, 399 УПК РФ.
Постановление Президиума
Верховного Суда РФ N 184-П13
12. Суммы, выплачиваемые адвокату за оказание им юридической
помощи в случае участия в уголовном судопроизводстве по назначению,
являются процессуальными издержками и взысканы с осужденного.
При рассмотрении уголовного дела в Президиуме Верховного Суда
РФ адвокат, оказывавший по назначению суда юридическую помощь
осужденному, обратился с заявлением о выплате вознаграждения в
размере 2400 руб.
В соответствии с п. 5 ч. 2 ст. 131 УПК РФ суммы, выплачиваемые
адвокату за оказание им юридической помощи в случае участия в
уголовном судопроизводстве по назначению, являются процессуальными
издержками, которые возмещаются за счет средств федерального
бюджета либо участников уголовного судопроизводства.
Адвокатом на изучение уголовного дела и подготовку к
рассмотрению дела, а также на участие в судебном заседании суда
надзорной инстанции затрачено 2 дня. С учетом времени, затраченного
на защиту осужденного П. при рассмотрении уголовного дела в
Президиуме Верховного Суда РФ, адвокату следует выплатить из
средств бюджета Российской Федерации 2400 руб.
В расписке осужденный П. указал, что от услуг защитника он
отказывается "в связи с материальной несостоятельностью", что
свидетельствует не об отказе от защиты как таковой применительно к
положениям ч. 4 ст. 132 УПК РФ, а об отказе от защитника по мотиву
имущественной несостоятельности. Такой отказ не был удовлетворен, и
в целях реализации осужденным права на защиту, закрепленного в
ст. 16 УПК РФ в качестве принципа уголовного судопроизводства, ему
был назначен защитник.
При таких обстоятельствах не имеется оснований для возмещения
расходов на оплату труда адвоката за счет средств федерального
бюджета в порядке, предусмотренном ч. 4 ст. 132 УПК РФ.
Исходя из размера процессуальных издержек, Президиум не
усмотрел предусмотренного ч. 6 ст. 132 УПК РФ основания для
освобождения осужденного от возмещения расходов, связанных с
оплатой труда адвоката, по мотиву его имущественной
несостоятельности.
На основании изложенного Президиум Верховного Суда РФ
постановил взыскать процессуальные издержки в размере 2400 руб. с
осужденного.
Постановление Президиума
Верховного Суда РФ N 255-П13
ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ
I. Практика рассмотрения дел по спорам, возникающим из
гражданских правоотношений
Споры, возникающие из жилищных правоотношений
1. Управляющая компания не вправе без согласия собственников
жилых помещений в многоквартирном доме использовать денежные
средства фонда капитального ремонта на иные цели, в том числе на
ремонт других домов, обслуживаемых этой организацией.
Прокурор обратился с заявлением в защиту прав, свобод и
законных интересов неопределенного круга лиц к управляющей
организации о признании незаконными действий по расходованию
денежных средств, внесенных собственниками помещений
многоквартирных домов на оплату услуг и работ по проведению
капитального ремонта; об обязании организации устранить нарушения
путем восстановления указанных денежных средств на отдельном
банковском счете. В обоснование заявленных требований указал, что в
ходе проверки соблюдения управляющей организацией жилищного
законодательства установлено, что денежные средства, внесенные на
оплату капитального ремонта многоквартирных жилых домов,
перечисляются организацией на единый расчетный счет, с которого
управляющая организация производит расчеты с контрагентами в рамках
осуществления оперативно-хозяйственной деятельности. По результатам
проверки целевого использования средств капитального ремонта по
ряду многоквартирных домов, обслуживаемых организацией, установлена
недостача денежных средств, предназначенных для проведения
капитального ремонта жилых домов, что свидетельствует об их
нецелевом использовании.
Решением суда, оставленным без изменения апелляционным
определением, в удовлетворении требований прокурора отказано.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
удовлетворила кассационное представление прокурора, отменив
состоявшиеся по делу судебные постановления и направив дело на
новое рассмотрение в суд первой инстанции, указав следующее.
Отказывая в удовлетворении заявления прокурора, суд исходил из
того, что управляющая компания вправе использовать денежные
средства, внесенные собственниками помещений многоквартирного дома
на оплату капитального ремонта других домов, обслуживаемых этой
управляющей компанией.
При этом суд, установив, что прокурором проведена проверка
использования взносов на капитальный ремонт не во всех
многоквартирных домах, обслуживаемых организацией, сослался на то,
что денежные средства могли быть использованы на капитальный ремонт
тех домов, где взносов собственников помещений было недостаточно
для его проведения.
Суд также указал, что законодательством на организацию не была
возложена обязанность по открытию отдельного счета для денежных
средств, предназначенных для проведения капитального ремонта.
С выводами суда первой инстанции согласился и суд
апелляционной инстанции.
Однако на момент возникновения спорных отношений и вынесения
судом решения по данному делу порядок формирования фонда
капитального ремонта многоквартирных домов, правовой режим денежных
средств этого фонда, порядок его использования Жилищным кодексом РФ
прямо урегулированы не были.
В соответствии со ст. 7 ЖК РФ в случаях, если жилищные
отношения не урегулированы жилищным законодательством или
соглашением участников таких отношений и при отсутствии норм
гражданского или иного законодательства, прямо регулирующих такие
отношения, к ним, если это не противоречит их существу, применяется
жилищное законодательство, регулирующее сходные отношения (аналогия
закона). При невозможности использования аналогии закона права и
обязанности участников жилищных отношений определяются исходя из
общих начал и смысла жилищного законодательства (аналогия права) и
требований добросовестности, гуманности, разумности и
справедливости.
Основные начала жилищного законодательства предусматривают,
что граждане по своему усмотрению и в своих интересах осуществляют
принадлежащие им жилищные права, в том числе распоряжаются ими.
Граждане свободны в установлении и реализации своих жилищных прав в
силу договора и (или) иных предусмотренных жилищным
законодательством оснований (ч. 2 ст. 1 ЖК РФ).
Согласно чч. 1 и 2 ст. 36 ЖК РФ (в редакции, действовавшей в
период возникновения спорных отношений и разрешения спора судом)
собственникам жилых помещений в многоквартирном доме принадлежит на
праве общей долевой собственности общее имущество в многоквартирном
доме, включая общие помещения, крыши, конструкции, оборудование.
Денежные средства, внесенные собственниками помещений в
многоквартирном доме на капитальный ремонт этого общего имущества,
данной нормой в качестве общего имущества собственников помещений
прямо указаны не были.
Однако по смыслу данной нормы, с учетом приведенных выше
основных начал жилищного законодательства право на эти денежные
средства, включая право распоряжения ими, может принадлежать только
собственникам помещений многоквартирного дома.
Частями 1 и 2 ст. 158 ЖК РФ (в редакции, действовавшей в
период возникновения спорных отношений и разрешения спора судом)
предусматривалась как обязанность собственников помещений в
многоквартирных жилых домах нести расходы на содержание
принадлежащего им помещения, участвовать в расходах на содержание
общего имущества в многоквартирном жилом доме путем внесения платы
за содержание и ремонт жилого помещения, так и их право
распоряжаться этими денежными средствами путем принятия общим
собранием решения об оплате расходов на капитальный ремонт
многоквартирного дома с учетом предложений управляющей организации
о сроках, объемах работ и иных условий проведения такого ремонта.
В соответствии с ч. 5 ст. 161 и ст. 162 ЖК РФ управляющей
компанией с собственниками помещений в многоквартирном доме
заключается договор управления этим многоквартирным домом.
Таким образом, указанные выше нормы жилищного законодательства
в их системном толковании и ранее предусматривали обязанность
собственников помещений в многоквартирном доме по содержанию и
ремонту общего имущества только своего многоквартирного дома, при
этом взносы на капитальный ремонт дома также имели строго целевое
назначение. Действовавшее жилищное законодательство не
предусматривало право управляющей компании, заключившей договор с
собственниками помещений в многоквартирном доме, использовать
указанные денежные средства собственников помещений без их согласия
на иные цели, включая ремонт других многоквартирных домов.
В настоящее время указанное право собственников помещений в
многоквартирном доме на денежные средства фонда капитального
ремонта, образованного за счет их взносов, конкретизировано в
разделе IX ЖК РФ, в соответствии с которым фонд капитального
ремонта формируется путем перечисления взносов собственников
помещений на специализированный счет либо путем их перечисления на
счет регионального оператора (ч. 3 ст. 170 данного Кодекса).
Средства фонда капитального ремонта могут использоваться только в
соответствии с их целевым назначением, указанным в ст. 174 этого же
Кодекса.
Согласно чч. 1, 4, 6 ст. 36-1 ЖК РФ права на денежные
средства, находящиеся на указанном выше специальном счете,
принадлежат собственникам помещений в многоквартирном доме, при
переходе права собственности на помещение к новому собственнику
переходит и доля в праве на эти денежные средства.
Частью 4 ст. 179 ЖК РФ допускается использование региональным
оператором средств, полученных им от собственников помещений в
одних многоквартирных домах, для финансирования капитального
ремонта общего имущества в других многоквартирных домах, но на
возвратной основе. При определенных условиях средства фонда
капитального ремонта возвращаются собственникам помещений в
многоквартирных жилых домах (ч. 2 ст. 174, ст. 184 ЖК РФ).
Таким образом, судом при вынесении решения неправильно
истолкованы и применены нормы материального права, что повлекло
неправильное определение юридически значимых обстоятельств и
привело к неправильному разрешению спора.
Судом апелляционной инстанции указанные выше нарушения норм
материального и процессуального права устранены не были.
Определение N 93-КГПР13-4
2. В случае неисполнения наймодателем жилого помещения по
договору социального найма обязанностей по проведению капитального
ремонта наниматель вправе требовать возмещения понесенных им
расходов на самостоятельное выполнение соответствующих работ.
Прокурор обратился в суд с заявлением в защиту интересов
инвалида III группы Б. к администрации муниципального образования
(далее - администрация) о возмещении расходов, затраченных на
капитальный ремонт жилого помещения.
Решением районного суда требования прокурора удовлетворены. С
администрации в пользу Б. взыскано возмещение расходов на
проведение капитального ремонта жилого помещения.
Апелляционным определением указанное решение суда отменено, по
делу принято новое решение, которым в удовлетворении требований
прокурора отказано.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
признала обоснованными доводы, изложенные в кассационном
представлении прокурора, отменив апелляционное определение по
следующим основаниям.
Судом установлено, что находящееся в муниципальной
собственности жилое помещение, в котором Б. проживала на основании
заключенного с администрацией договора социального найма жилого
помещения, требовало капитального ремонта.
В связи с неисполнением наймодателем обязанности по
производству капитального ремонта истцом самостоятельно и за свой
счет произведена замена оконных блоков (полностью) и наружное
утепление внешних стен.
Отменяя решение суда первой инстанции и отказывая в
удовлетворении требований прокурора, суд второй инстанции указал,
что работы по замене оконных конструкций и обшивке стен относятся к
текущему, а не к капитальному ремонту жилищного фонда.
Между тем в силу п. 3 ч. 2 ст. 65 ЖК РФ наймодатель жилого
помещения по договору социального найма обязан осуществлять
капитальный ремонт жилого помещения.
В соответствии с п. 2 ст. 681 ГК РФ капитальный ремонт
сданного внаем жилого помещения является обязанностью наймодателя,
если иное не установлено договором найма жилого помещения.
В силу ст. 676 ГК РФ наймодатель обязан осуществлять
надлежащую эксплуатацию жилого дома, обеспечивать проведение
ремонта общего имущества многоквартирного дома и устройств для
оказания коммунальных услуг, находящихся в жилом помещении.
Согласно договору социального найма жилого помещения,
заключенному Б. с администрацией, наймодатель обязан осуществлять
капитальный ремонт жилого помещения. При неисполнении или
ненадлежащем исполнении наймодателем обязанностей по проведению
капитального ремонта сданного внаем жилого помещения наниматель
вправе требовать возмещения своих расходов на устранение
недостатков жилого помещения. Наниматель по своему выбору вправе
потребовать уменьшения платы за жилое помещение либо возмещения
своих расходов на устранение недостатков жилого помещения и (или)
общего имущества в многоквартирном доме, либо возмещения убытков,
причиненных ненадлежащим исполнением или неисполнением указанных
обязанностей наймодателем.
В силу ст.ст. 309 и 310 ГК РФ обязательства должны исполняться
надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и
требованиями закона. Односторонний отказ от исполнения
обязательства и одностороннее изменение его условий не допускаются.
Согласно акту обследования, обоснованно принятому во внимание
судом первой инстанции, установлено, что в ходе длительного срока
эксплуатации пришли в негодность кровля дома, оконные блоки, венцы
бруса наружной стены сгнили, веранда нуждается в капитальном
ремонте, а фундамент - в усилении.
Б. произведены работы по утеплению жилого дома, включая
обшивку и утепление стен, замену полностью оконных заполнений, а не
отдельных элементов.
Указанные работы в соответствии с п. 4 Примерного перечня
работ, производимых при капитальном ремонте жилищного фонда, -
приложение N 8 к постановлению Госстроя России от 27 сентября
2003 г. N 170 "Об утверждении Правил и норм технической
эксплуатации жилищного фонда" - относятся именно к капитальному
ремонту.
Размер расходов истца на выполнение работ по капитальному
ремонту подтвержден приведенными в решении суда доказательствами.
Поскольку все обстоятельства дела судом установлены, Судебная
коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ сочла возможным
оставить в силе решение суда первой инстанции, не передавая дело на
новое апелляционное рассмотрение.
Определение N 56-КГПР13-8
Споры, возникающие из договорных правоотношений
3. Передача банком прав, удостоверенных закладной, без
согласия должника-залогодателя лицам, не имеющим лицензии на право
осуществления банковской деятельности, не противоречит
законодательству о защите прав потребителей, поскольку Федеральным
законом "Об ипотеке (залоге недвижимости)" предусмотрены
специальные правила оборота закладной как ценной бумаги.
Общество обратилось в суд с иском к Н. о взыскании
задолженности по кредитному договору, пеней, судебных расходов.
Судом установлено, что между банком и Н. заключен кредитный
договор, в силу которого кредитор предоставляет заемщику кредит под
залог квартиры, а заемщик осуществляет возврат кредита и уплачивает
проценты за пользование кредитом.
Ранее решением суда, вступившим в законную силу, с Н. в пользу
банка взыскана задолженность по кредитному договору и обращено
взыскание на квартиру.
Впоследствии на основании договора купли-продажи банк передал
права на закладную Обществу, о чем в закладной сделана отметка.
В рамках исполнения указанного решения суда определением суда
произведена замена взыскателя "банк" на взыскателя "Общество".
Решением суда исковые требования Общества к Н. удовлетворены
частично.
Апелляционным определением указанное решение суда отменено и
принято новое решение, которым в удовлетворении исковых требований
Общества к Н. отказано.
Вынося по делу новое решение, суд апелляционной инстанции
указал, что законность произведенной банком уступки прав требования
(продажи закладных) и правомерность заявленных Обществом требований
оставлены судом первой инстанции без внимания. Суд апелляционной
инстанции пришел к выводу о том, что договор купли-продажи
закладных, заключенный между банком и Обществом, не обладающим
лицензией на право осуществления банковской деятельности, нарушает
права Н. как потребителя банковских услуг и в соответствии со
ст. 168 ГК РФ является ничтожным.
При этом суд апелляционной инстанции, сославшись на п. 51
постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 г. N 17
"О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав
потребителей", указал, что кредитный договор, содержащий условие о
том, что кредитор имеет право передать свои права по закладной
другому лицу в соответствии с требованиями законодательства
Российской Федерации и передать саму закладную, не может служить
основанием для подтверждения законности сделки, поскольку исходя из
буквального толкования содержащихся в нем выражений стороны по
договору предусмотрели лишь право банка передать полностью или
частично свои права требования по закладной третьему лицу, что не
позволяет установить факт действительного наличия добровольного
волеизъявления заемщика как потребителя банковских услуг на
включение в договор условия о возможности уступки права требования
по закладной третьему лицу, не имеющему лицензии на право
осуществления банковской деятельности.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ,
рассмотрев кассационные жалобы Общества и банка, отменила
обжалуемое апелляционное определение с направлением дела на новое
рассмотрение в суд апелляционной инстанции, указав следующее.
Согласно п. 2 ст. 13 Федерального закона от 16 июля 1998 г.
N 102-ФЗ "Об ипотеке (залоге недвижимости)" (далее - Закон об
ипотеке) закладная является именной ценной бумагой, удостоверяющей
право ее владельца на получение исполнения по денежным
обязательствам, обеспеченным ипотекой, без представления других
доказательств существования этих обязательств, а также право залога
на имущество, обремененное ипотекой.
В силу п. 5 ст. 13 Закона об ипотеке закладная составляется
залогодателем, а если он является третьим лицом, также и должником
по обеспеченному ипотекой обязательству.
Согласно п. 5 ст. 47 Закона об ипотеке уступка прав по
договору об ипотеке или обеспеченному ипотекой обязательству, права
из которых удостоверены закладной, не допускается. При совершении
такой сделки она признается ничтожной.
Передача прав по закладной и залог закладной осуществляются в
порядке, установленном ст.ст. 48 и 49 данного Федерального закона.
В соответствии с пп. 1,2 ст. 48 Закона об ипотеке при передаче
прав на закладную совершается сделка в простой письменной форме.
Передача прав на закладную другому лицу означает передачу тем самым
этому лицу всех удостоверяемых ею прав в совокупности. Владельцу
закладной принадлежат все удостоверенные ею права, в том числе
права залогодержателя и права кредитора по обеспеченному ипотекой
обязательству, независимо от прав первоначального залогодержателя и
предшествующих владельцев закладной.
Согласно п. 51 постановления Пленума Верховного Суда РФ
"О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав
потребителей", разрешая дела по спорам об уступке требований,
вытекающих из кредитных договоров с потребителями (физическими
лицами), суд должен иметь в виду, что Законом о защите прав
потребителей не предусмотрено право банка, иной кредитной
организации передавать право требования по кредитному договору с
потребителем (физическим лицом) лицам, не имеющим лицензии на право
осуществления банковской деятельности, если иное не установлено
законом или договором, содержащим данное условие, которое было
согласовано сторонами при его заключении.
Указанное разъяснение гарантирует повышенную защиту интересов
граждан как потребителей соответствующих финансовых услуг при
заключении ими кредитных договоров.
Вместе с тем Законом об ипотеке, регулирующим передачу прав на
закладную, установлены специальные правила оборота закладной как
ценной бумаги, не содержащие ограничений в обороте этих ценных
бумаг и, соответственно, в оборотоспособности удостоверяемых ими
обязательственных и иных прав. Закон об ипотеке не предусматривает
положений о необходимости получения согласия должника-залогодателя
на переход к другому лицу прав на закладную, а также не содержит
каких-либо требований, предъявляемых к новому законному владельцу
закладной.
Таким образом, передача прав, удостоверенных закладной, на
основании сделки купли-продажи закладной, осуществленная без
согласия должника-залогодателя, не противоречит приведенным
положениям п. 51 постановления Пленума Верховного Суда РФ,
поскольку специальным законом установлены иные правила.
В связи с этим положенная в обоснование отказа в
удовлетворении заявленных требований ссылка суда апелляционной
инстанции на положения п. 51 постановления Пленума Верховного Суда
РФ "О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав
потребителей" не могла быть принята во внимание.
Соответственно и вывод суда о том, что договор купли-продажи
закладных, заключенный между банком и Обществом, является ничтожной
сделкой в соответствии со ст. 168 ГК РФ (в редакции, действовавшей
на момент рассмотрения дела), как заключенный с организацией, не
имеющей лицензии на осуществление банковской деятельности, также
ошибочен.
Не основан на законе и довод суда апелляционной инстанции о
том, что договор купли-продажи закладных не соответствует
положениям Федерального закона от 2 декабря 1990 г. N 395-I
"О банках и банковской деятельности", поскольку деятельность
кредитной организации на рынке ценных бумаг, в том числе покупка и
продажа ценных бумаг, прямо предусмотрена ст. 6 данного Закона.
Не было учтено судом апелляционной инстанции и следующее.
По смыслу п. 51 постановления Пленума Верховного Суда РФ от
28 июня 2012 г. N 17 "О рассмотрении судами гражданских дел по
спорам о защите прав потребителей" возможность передачи права
требования по кредитному договору с потребителем (физическим лицом)
лицам, не имеющим лицензии на право осуществления банковской
деятельности, допускается, если соответствующее условие
предусмотрено договором между кредитной организацией и потребителем
и было согласовано сторонами при его заключении.
В соответствии с абз. 1 ст. 431 ГК РФ при толковании условий
договора судом принимается во внимание буквальное значение
содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия
договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления
с другими условиями и смыслом договора в целом.
Согласно кредитному договору термин "кредитор" включает любых
его (банка) настоящих и будущих правопреемников (в том числе
некредитные и небанковские организации) как в силу договора, так и
в силу закона, в том числе любое лицо, являющееся владельцем
закладной, выданной в связи с данным договором.
По условиям кредитного договора заемщик обязался составить при
участии кредитора и надлежащим образом оформить закладную и
совершить все необходимые с его стороны действия по регистрации
договора об ипотеке и передаче закладной в орган, осуществляющий
государственную регистрацию прав на недвижимое имущество и сделок с
ним.
Н. выдана закладная, государственная регистрация которой
произведена Федеральной регистрационной службой.
Закладной предусмотрено, что залогодержатель имеет право
передать свои права по данной закладной другому лицу в соответствии
с требованиями действующего законодательства Российской Федерации и
передать саму закладную.
И кредитный договор, и закладная подписаны Н. собственноручно.
Однако эти обстоятельства, имеющие юридически важное значение
для правильного разрешения дела, какой-либо правовой оценки суда
апелляционной инстанции не получили.
Суд апелляционной инстанции не указал, в силу чего
постраничное подписание кредитного договора Н. не позволяет
установить факт наличия добровольного волеизъявления ее как
заемщика на включение в договор условия о возможности уступки права
требования по закладной третьему лицу, в том числе некредитной и
небанковской организации.
Определение N 55-КГ13-8
Споры, возникающие
из наследственных правоотношений
4. Бездействие законного представителя, приведшее к пропуску
срока для обращения в суд с иском о восстановлении срока для
принятия наследства ребенком, являвшимся малолетним на момент
открытия наследства, является уважительной причиной для
восстановления этого срока.
В., действующая в интересах несовершеннолетней К., обратилась
в суд с иском к С., Т. о восстановлении К. срока для принятия
наследства, признании К. наследником, принявшим наследство,
определении доли наследников в наследственном имуществе, признании
свидетельств о праве на наследство недействительными.
Решением суда иск В. удовлетворен. Апелляционным определением
решение суда первой инстанции отменено и по делу вынесено новое
решение, которым в удовлетворении иска В., действующей в интересах
несовершеннолетней К., отказано.
Обсудив доводы кассационной жалобы В., Судебная коллегия по
гражданским делам Верховного Суда РФ отменила определение суда
апелляционной инстанции в кассационном порядке, оставив в силе
решение суда первой инстанции, по следующим основаниям.
Судом установлено, что после смерти 10 апреля 2010 г. А.,
являвшегося супругом С. и отцом их дочери Т., открылось наследство,
на которое 3 ноября 2010 г. принявшие его С. и Т. получили
свидетельства о праве на наследство по закону.
Решением суда от 19 апреля 2011 г., вступившим в законную силу
11 мая 2011 г., установлен факт признания отцовства А. в отношении
К., родившейся у В. На основании данного решения суда 2 июня
2011 г. органом ЗАГСа составлена запись акта об установлении
отцовства и выдано повторное свидетельство о рождении, где отцом К.
указан А.
Истец В. указала, что в установленный законом шестимесячный
срок она, являясь законным представителем своей несовершеннолетней
дочери, наследство не приняла по уважительной причине, поскольку
для установления факта отцовства ей было необходимо обратиться в
суд, который вынес решение по делу лишь 19 апреля 2011 г. Кроме
того, о наличии наследственного имущества (в частности, квартиры)
ей стало известно лишь после получения выписки из Единого
государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с
ним.
Удовлетворяя исковые требования В., суд первой инстанции,
руководствуясь ст.ст. 1142, 1152, 1153, 1154 ГК РФ, исходил из
того, что несовершеннолетняя К. не могла в полном объеме понимать и
осознавать значимость установленных законом требований о
необходимости своевременного принятия наследства и была
неправомочна самостоятельно подать нотариусу заявление о принятии
наследства, поскольку за нее эти действия в силу ст. 64 СК РФ
осуществляет ее законный представитель или же он дает на это
согласие. Суд указал, что ненадлежащее исполнение законным
представителем возложенных на него законодательством функций по
защите прав и интересов несовершеннолетнего ребенка не должно
негативно отражаться на правах и интересах несовершеннолетнего
наследника. При этом судом было учтено также и то обстоятельство,
что отцовство А. в отношении К. было установлено решением суда,
вступившим в законную силу 11 мая 2011 г., и право на приобретение
наследства у несовершеннолетней К. после смерти отца появилось
именно с указанного времени.
Отменяя решение суда первой инстанции, суд апелляционной
инстанции сослался на то, что В. без уважительных причин пропущен
шестимесячный срок для принятия наследства. Суд апелляционной
инстанции пришел к выводу, что, поскольку отцовство А. установлено
в отношении К. решением суда, вступившим в законную силу 11 мая
2011 г., и право на приобретение наследства у несовершеннолетней К.
после смерти отца появилось именно с указанного времени,
шестимесячный срок исчисляется с этого момента и действует до
11 ноября 2011 г., после чего срок восстановлению не подлежит.
Доказательств уважительности причин пропуска срока для принятия
наследства законным представителем В. применительно к своей
личности не представлено.
Между тем в соответствии с п. 1 ст. 1142 ГК РФ наследниками
первой очереди по закону являются дети, супруг и родители
наследодателя.
Для приобретения наследства наследник должен его принять (п. 1
ст. 1152 ГК РФ).
Принятие наследства осуществляется подачей по месту открытия
наследства нотариусу или уполномоченному в соответствии с законом
выдавать свидетельства о праве на наследство должностному лицу
заявления наследника о принятии наследства либо заявления
наследника о выдаче свидетельства о праве на наследство (п. 1
ст. 1153 ГК РФ).
Наследство в соответствии с п. 1 ст. 1154 ГК РФ может быть
принято в течение шести месяцев со дня открытия наследства.
Согласно абз. 1 п. 1 ст. 1155 ГК РФ по заявлению наследника,
пропустившего срок, установленный для принятия наследства
(ст. 1154), суд может восстановить этот срок и признать наследника
принявшим наследство, если наследник не знал и не должен был знать
об открытии наследства или пропустил этот срок по другим
уважительным причинам и при условии, что наследник, пропустивший
срок, установленный для принятия наследства, обратился в суд в
течение шести месяцев после того, как причины пропуска этого срока
отпали.
В силу ст. 28 ГК РФ за несовершеннолетних, не достигших
четырнадцати лет (малолетних), сделки, за исключением указанных в
п. 2 данной статьи, могут совершать от их имени только их родители,
усыновители или опекуны. Малолетние в возрасте от шести до
четырнадцати лет вправе самостоятельно совершать: 1) мелкие бытовые
сделки; 2) сделки, направленные на безвозмездное получение выгоды,
не требующие нотариального удостоверения либо государственной
регистрации; 3) сделки по распоряжению средствами, предоставленными
законным представителем или с согласия последнего третьим лицом для
определенной цели или для свободного распоряжения.
Суд апелляционной инстанции, применяя к спорным отношениям
нормы ст.ст. 1154, 1155 ГК РФ, пришел к выводу о том, что у суда
первой инстанции не имелось оснований для восстановления
несовершеннолетней К. срока для принятия наследства.
В обоснование своего решения о необходимости отказа в
удовлетворении иска В. суд апелляционной инстанции сослался на то,
что у законного представителя имелась возможность обратиться в суд
с иском о восстановлении срока для принятия наследства в течение
шести месяцев, она этим правом не воспользовалась, доказательств
уважительности причин пропуска срока применительно к своей личности
не представила.
Между тем причины пропуска срока для принятия наследства
применительно к личности законного представителя в предмет
доказывания по данному делу не должны входить и правового значения,
исходя из заявленных исковых требований, в настоящем случае не
имели, а суждения суда апелляционной инстанции об обратном основаны
на неправильном толковании подлежащих применению норм материального
права.
Из содержания абз. 1 п. 1 ст. 1155 ГК РФ следует, что суду,
рассматривающему требования о восстановлении срока для принятия
наследства несовершеннолетнему ребенку, необходимо оценивать
реальную возможность заявить о своих правах на наследственное
имущество самого несовершеннолетнего, а не его законного
представителя, т. е. причины пропуска срока для принятия наследства
должны быть связаны с личностью наследника.
Судом апелляционной инстанции не учтено, что на момент
открытия наследства К. в силу малолетнего возраста не могла в
полном объеме понимать и осознавать значимость установленных
законом требований о необходимости своевременного принятия
наследства, а также не была правомочна самостоятельно обращаться к
нотариусу с заявлением о принятии наследства, поскольку за
несовершеннолетних, не достигших четырнадцати лет (малолетних), эти
действия согласно ст. 28 ГК РФ должны осуществлять их законные
представители.
Ненадлежащее исполнение законным представителем возложенной на
него законом (ст. 64 СК РФ) обязанности действовать в интересах
несовершеннолетнего ребенка не должно отрицательно сказываться на
правах и интересах этого ребенка как наследника, не обладавшего на
момент открытия наследства дееспособностью в полном объеме.
В связи с этим субъективное отношение законного представителя
к вопросу о принятии наследства и его действия (бездействие),
приведшие к пропуску срока для обращения в суд с иском о
восстановлении срока для принятия наследства малолетним ребенком,
не могут в силу норм ст. 28 и п. 1 ст. 1155 ГК РФ являться
основанием для отказа в восстановлении срока для принятия
наследства наследнику, являющемуся малолетним на момент открытия
наследства, поскольку самостоятельная реализация несовершеннолетней
К. права на принятие наследства в течение шестимесячного срока и
последующее обращение в суд были невозможны в силу ее малолетнего
возраста.
Суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что
применительно к личности малолетней К. уважительные причины
пропуска срока для принятия наследства и основания для
восстановления названного срока имелись, так как К. на момент
открытия наследства совершеннолетия не достигла, юридический факт
признания отцовства А. в отношении ее был установлен указанным
судебным решением, в связи с чем в течение шестимесячного срока со
дня открытия наследства правовой статус малолетней К. именно в
качестве наследника юридически определен не был, а потому заявить о
принятии наследства в установленный срок она (в том числе в лице
законного представителя) не могла.
Поскольку дееспособностью в вопросе о принятии наследства как
на дату смерти наследодателя, так и на момент обращения законного
представителя в суд с указанным иском малолетняя К. не обладала,
постольку установленный ст. 1155 ГК РФ шестимесячный срок на
обращение в суд с иском о восстановлении срока для принятия
наследства после того, как отпали причины пропуска этого срока,
правомерно признан судом первой инстанции соблюденным, а
соответственно, причины пропуска срока для принятия наследства -
уважительными.
В связи с изложенным у суда апелляционной инстанции не имелось
предусмотренных пп. 3 и 4 ч. 1 ст. 330 ГПК РФ оснований для отмены
решения суда первой инстанции и принятия нового решения, поскольку
суд первой инстанции правильно определил обстоятельства, имеющие
значение для дела, и правильно применил нормы материального права к
отношениям сторон, на основании чего пришел к обоснованному выводу
о восстановлении несовершеннолетней К. срока для принятия
наследства и удовлетворил иск действующего в ее интересах законного
представителя В.
Определение N 66-КГ13-8
Практика применения
земельного законодательства
5. Реализация членом садоводческого товарищества права на
бесплатное приобретение в собственность выделенного ему земельного
участка не может быть поставлена в зависимость от бездействия
товарищества по регистрации своего создания и от предоставления
земельного участка товариществу без соблюдения установленного
законом порядка.
Л. обратилась в суд с иском к администрации муниципального
образования о признании права собственности на земельный участок в
дачном некоммерческом товариществе.
Решением суда исковые требования Л. удовлетворены.
Апелляционным определением решение суда первой инстанции
отменено, принято новое решение об отказе в удовлетворении исковых
требований.
Рассмотрев кассационную жалобу Л., Судебная коллегия по
гражданским делам Верховного Суда РФ отменила состоявшееся по делу
апелляционное определение с оставлением в силе решения суда первой
инстанции по следующим основаниям.
Судом установлено, что в 1994 году постановлением главы
администрации муниципального образования по заявлению группы
граждан был выделен земельный участок под коллективное садоводство
из спецземфонда района. Образовано садоводческое товарищество,
выделенная земля распределена согласно списку членов данного
товарищества, в котором значилась Л.
На основании постановления главы муниципального района в
1997 году утверждены границы плана отвода земельного участка и
договор аренды сроком на 49 лет под организацию садоводческого
товарищества (по фактическому пользованию) из спецземфонда района.
Договор не был заключен, что не позволило Л. и другим гражданам
оформить право на земельные участки.
В 2004 году на указанном земельном участке было образовано и
зарегистрировано в качестве юридического лица дачное некоммерческое
товарищество, состоящее из бывших членов садоводческого
товарищества и новых участников товарищества.
Л. являлась членом дачного некоммерческого товарищества,
пользователем земельного участка на основании решения общего
собрания членов товарищества.
Нахождение земельного участка в границах территории дачного
некоммерческого товарищества, границы и площадь спорного участка
подтверждены документально.
В 2006 году постановлением главы муниципального района
утвержден по фактическому пользованию проект границ земельного
участка для ведения садоводства из состава земель
сельскохозяйственного назначения дачному некоммерческому
товариществу как единое землепользование, товариществу в
безвозмездное срочное пользование предоставлен земельный участок из
состава земель сельскохозяйственного назначения для ведения
садоводства.
На обращение Л. в администрацию муниципального образования о
предоставлении в собственность бесплатно земельного участка ей был
дан ответ о том, что земельный участок может быть предоставлен ей в
собственность за плату, поскольку дачное некоммерческое
товарищество зарегистрировано в качестве юридического лица после
введения в действие Федерального закона от 15 апреля
1998 г. N 66-ФЗ "О садоводческих, огороднических и дачных
некоммерческих объединениях граждан".
Удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции пришел к
выводу о том, что материалами дела подтверждается фактическое
создание (организация) садоводческого товарищества и предоставление
данному товариществу земельного участка до введения в действие
Федерального закона "О садоводческих, огороднических и дачных
некоммерческих объединениях граждан" и до введения в действие
Земельного кодекса РФ. Также материалами дела подтверждается
членство Л. в садоводческом товариществе и предоставление ей
спорного земельного участка, входящего в состав земельного участка
дачного некоммерческого товарищества, до введения в действие
указанных выше нормативных правовых актов.
При этом судом учтено, что постановлением главы муниципального
района в 2006 году подтвержден переход права на земельный участок
для садоводства от садоводческого товарищества к
зарегистрированному в качестве юридического лица дачному
некоммерческому товариществу, также подтверждено фактическое
пользование гражданами земельным участком, предоставленным на
основании постановления главы муниципального района, принятого в
1997 году.
При таких обстоятельствах суд первой инстанции пришел к
правильному выводу о наличии у Л. права на приобретение спорного
земельного участка в собственность бесплатно.
Отменяя решение суда первой инстанции и отказывая в
удовлетворении исковых требований, суд апелляционной инстанции
исходил из того, что дачное некоммерческое товарищество было
образовано и зарегистрировано в 2004 году, земельный участок
предоставлен дачному некоммерческому товариществу на основании
постановления главы администрации муниципального образования,
принятого в 2006 году. При этом фактическое пользование земельным
участком до 2006 года без предоставления его в пользование в
установленном порядке не порождает возникновение на него права.
Вместе с тем в силу ст. 18 Конституции Российской Федерации
права и свободы человека и гражданина являются непосредственно
действующими. Они определяют смысл, содержание и применение
законов, деятельность законодательной и исполнительной власти,
местного самоуправления и обеспечиваются правосудием.
В соответствии со ст. 46 Конституции Российской Федерации
каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод.
Согласно ст. 36 Конституции Российской Федерации граждане и их
объединения вправе иметь в частной собственности землю.
Из ст. 8 ГК РФ следует, что гражданские права и обязанности
возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми
актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя
и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал
и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права
и обязанности. В частности, гражданские права и обязанности
возникают из судебного решения, установившего гражданские права и
обязанности.
В соответствии со ст. 59 ЗК РФ признание права собственности
осуществляется в судебном порядке.
Судебное решение, установившее право на землю, является
юридическим основанием, при наличии которого органы государственной
регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним обязаны
осуществить государственную регистрацию права на землю в порядке,
установленном Федеральным законом от 21 июля 1997 г. N 122-ФЗ
"О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и
сделок с ним".
В п. 2 ст. 15 ЗК РФ указано, что граждане и юридические лица
имеют право на равный доступ к приобретению земельных участков в
собственность. Земельные участки, находящиеся в государственной или
муниципальной собственности, могут быть предоставлены в
собственность граждан и юридических лиц, за исключением земельных
участков, которые в соответствии с данным Кодексом, федеральными
законами не могут находиться в частной собственности.
Согласно абз. 2 п. 9-1 ст. 3 Федерального закона от 25 октября
2001 г. N 137-ФЗ "О введении в действие Земельного кодекса
Российской Федерации" в случае, если в акте, свидетельстве или
другом документе, устанавливающих или удостоверяющих право
гражданина на земельный участок, предоставленный ему до введения в
действие Земельного кодекса РФ для ведения личного подсобного,
дачного хозяйства, огородничества, садоводства, индивидуального
гаражного или индивидуального жилищного строительства, не указано
право, на котором предоставлен такой земельный участок, или
невозможно определить вид этого права, такой земельный участок
считается предоставленным указанному гражданину на праве
собственности, за исключением случаев, если в соответствии с
федеральным законом такой земельный участок не может
предоставляться в частную собственность.
Пунктом 4 ст. 28 Федерального закона от 15 апреля 1998 г.
N 66-ФЗ "О садоводческих, огороднических и дачных некоммерческих
объединениях граждан" предусмотрено, что в случае, если земельный
участок, составляющий территорию садоводческого, огороднического
или дачного некоммерческого объединения, предоставлен данному
некоммерческому объединению либо иной организации, при которой до
вступления в силу названного Федерального закона было создано
(организовано) данное некоммерческое объединение, гражданин,
являющийся членом данного некоммерческого объединения, имеет право
бесплатно приобрести в собственность земельный участок,
предоставленный ему в соответствии с проектом организации и
застройки территории данного некоммерческого объединения либо
другим устанавливающим распределение земельных участков в данном
некоммерческом объединении документом.
Таким образом, реализация Л. гарантированного Конституцией
Российской Федерации и иными приведенными нормативными правовыми
актами права на бесплатное приобретение в собственность спорного
земельного участка, возникшего до введения в действие Федерального
закона "О садоводческих, огороднических и дачных некоммерческих
объединениях граждан" и Земельного кодекса РФ, не может быть
поставлена в зависимость от бездействия садоводческого товарищества
по исполнению обязанности зарегистрировать свое создание до
2004 года, а также от ненадлежащего исполнения администрацией
муниципального образования обязанности по предоставлению в
установленном законом порядке земельного участка данному
товариществу до 2006 года, что не было учтено судом апелляционной
инстанции.
Определение N 4-КГ13-30
II. Практика рассмотрения дел по спорам,
возникающим из социальных, трудовых
и пенсионных правоотношений
6. При определении размера единовременного пособия по случаю
повреждения здоровья, исключающего возможность дальнейшего
прохождения службы, сотруднику органов внутренних дел, уволенному
до 1 января 2012 г., не подлежат применению оклады денежного
содержания, установленные постановлением Правительства РФ от
3 ноября 2011 г. N 878.
М. обратился в суд с иском к территориальному органу МВД
России о взыскании задолженности по единовременному пособию,
ссылаясь на то, что с 9 февраля 1999 г. по 30 декабря 2011 г. он
проходил службу в органах внутренних дел и 26 сентября 2010 г.,
находясь при исполнении служебных обязанностей, получил телесные
повреждения. Приказом от 30 декабря 2011 г. он уволен из органов
внутренних дел по основанию, предусмотренному п. "з" ст. 58
Положения о службе в органах внутренних дел Российской Федерации
(по ограниченному состоянию здоровья). 12 апреля 2012 г. истцу
установлена вторая группа инвалидности со степенью утраты
профессиональной трудоспособности 70% в связи с военной травмой. В
декабре 2012 г. М. выплачено единовременное пособие по случаю
повреждения здоровья, исключающего дальнейшее прохождение службы в
органах внутренних дел.
Не согласившись с размером единовременного пособия, М.
обратился в суд. Ссылаясь на п. 5 ст. 43 Федерального закона
"О полиции", он просил суд взыскать с ответчика в его пользу за
вычетом ранее выплаченной суммы задолженность по единовременному
пособию.
Решением районного суда исковые требования М. удовлетворены в
полном объеме.
Определением суда апелляционной инстанции решение суда первой
инстанции изменено, с ответчика в пользу М. взыскана задолженность
по единовременному пособию в меньшем размере.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ по
кассационной жалобе органа внутренних дел отменила вынесенные по
делу судебные постановления и приняла новое решение об отказе в
удовлетворении иска М. по следующим основаниям.
Удовлетворяя заявленные требования, суд первой инстанции
исходил из того, что на момент выплаты истцу единовременного
пособия действовал Федеральный закон "О полиции" в редакции
Федерального закона от 19 июля 2011 г. N 247-ФЗ, ч. 5 ст. 43
которого предусматривала при получении сотрудником полиции в связи
с выполнением служебных обязанностей увечья или иного повреждения
здоровья, исключающих возможность дальнейшего прохождения службы в
полиции, выплату единовременного пособия в размере двух миллионов
рублей.
Суд апелляционной инстанции, согласившись с выводом суда
первой инстанции о правомерности взыскания с ответчика
задолженности по единовременной выплате, изменил решение суда
первой инстанции в части размера подлежащего взысканию в пользу
истца единовременного пособия, сославшись на то, что при разрешении
данного спора подлежал применению Федеральный закон "О полиции" в
редакции, действовавшей до 1 января 2012 г., ч. 5 ст. 43 которого
предусматривала при получении сотрудником милиции в связи с
осуществлением служебной деятельности телесных повреждений,
исключающих для него возможность дальнейшего прохождения службы,
выплату единовременного пособия в размере, равном 60-кратному
размеру оклада денежного содержания, установленного на день выплаты
пособия. При этом судебная коллегия пришла к выводу, что размер
данного пособия следует определять исходя из окладов денежного
содержания, установленных постановлением Правительства РФ от
3 ноября 2011 г. N 878.
Между тем согласно ч. 3 ст. 29 Закона РФ от 18 апреля 1991 г.
N 1026-I "О милиции" при получении сотрудником милиции в связи с
осуществлением служебной деятельности телесных повреждений,
исключающих для него возможность дальнейшего прохождения службы,
ему выплачивалось единовременное пособие в размере пятилетнего
денежного содержания из средств соответствующего бюджета с
последующим взысканием этой суммы с виновных лиц.
Закон РФ "О милиции" в связи с принятием Федерального закона
от 7 февраля 2011 г. N 3-ФЗ "О полиции" утратил силу с 1 марта
2011 г. Однако такое регулирование сохранено в ч. 5 ст. 43
указанного Федерального закона, согласно которой при получении
сотрудником полиции в связи с выполнением служебных обязанностей
увечья или иного повреждения здоровья, исключающих возможность
дальнейшего прохождения службы в полиции, ему выплачивается
единовременное пособие в размере, равном 60-кратному размеру оклада
денежного содержания, установленного на день выплаты пособия.
19 июля 2011 г. был принят Федеральный закон N 247-ФЗ
"О социальных гарантиях сотрудникам органов внутренних дел
Российской Федерации и внесении изменений в отдельные
законодательные акты Российской Федерации", ст. 19 которого внесены
изменения в ч. 5 ст. 43 Федерального закона "О полиции". Исходя из
новой редакции приведенной нормы при получении сотрудником полиции
в связи с выполнением служебных обязанностей увечья или иного
повреждения здоровья, исключающих возможность дальнейшего
прохождения службы в полиции, ему выплачивается единовременное
пособие в размере двух миллионов рублей.
Пунктом 3 постановления Правительства РФ от 3 ноября 2011 г.
N 878 "Об установлении окладов месячного денежного содержания
сотрудников органов внутренних дел Российской Федерации"
установлено, что действие этого постановления распространяется в
том числе на сотрудников органов внутренних дел Российской
Федерации, проходящих службу в органах внутренних дел Российской
Федерации, с 1 января 2012 г.
Согласно п. 4 указанного постановления с 1 января 2012 г.
оклады месячного денежного содержания, установленные в соответствии
с этим постановлением, применяются в целях назначения и пересмотра
размеров пенсий гражданам, уволенным или увольняемым со службы из
федеральных органов исполнительной власти, указанных в п. 3
постановления.
Таким образом, установленные данным постановлением оклады
денежного содержания распространяются на сотрудников органов
внутренних дел Российской Федерации, проходящих службу в органах
внутренних дел Российской Федерации, с 1 января 2012 г. (п. 3
постановления), а также в целях назначения и пересмотра размеров
пенсий гражданам, уволенным или увольняемым со службы из
федеральных органов исполнительной власти, указанных в п. 3
названного постановления (п. 4 постановления).
Учитывая, что истец по состоянию на 1 января 2012 г. службу в
органах внутренних дел Российской Федерации не проходил, вывод суда
апелляционной инстанции о том, что в данном случае размер
единовременного пособия следовало определять исходя из окладов
денежного содержания, установленных постановлением Правительства РФ
от 3 ноября 2011 г. N 878, признан неправильным.
Определение N 26-КГ13-12
7. Размеры должностных окладов сотрудников федеральной
противопожарной службы Государственной противопожарной службы,
установленные приказом МЧС России от 19 декабря 2011 г. N 762, не
применяются при пересмотре пенсий бывших сотрудников указанной
службы, являющихся пенсионерами МВД России.
И. обратился в суд с иском к Управлению Министерства
внутренних дел РФ по субъекту Российской Федерации (далее - УМВД
России) о признании права на перерасчет пенсии.
Судом установлено, что И. с 1965 года проходил службу в
Государственной противопожарной службе, уволен в 1995 году в связи
с выходом на пенсию с должности заместителя начальника управления
Государственной противопожарной службы УМВД России, является
пенсионером Министерства внутренних дел РФ, получает пенсию по
выслуге лет на основании Закона РФ от 12 февраля 1993 г. N 4468-I
"О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в
органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе,
органах по контролю за оборотом наркотических средств и
психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной
системы, и их семей".
Приказом МЧС России от 19 декабря 2011 г. N 762 установлены
новые должностные оклады сотрудникам Государственной
противопожарной службы, однако ответчиком для начисления истцу
пенсии применяется должностной оклад по должности сотрудника
Министерства внутренних дел РФ. По мнению И., начисление пенсии с
учетом оклада по должности сотрудника МВД России является
неправомерным, поскольку с 2002 года Государственная
противопожарная служба МЧС России является правопреемником
Государственной противопожарной службы МВД России.
Решением районного суда, оставленным без изменения
апелляционным определением, заявленные требования удовлетворены.
Суд признал за И. право на перерасчет пенсии по выслуге лет исходя
из должностного оклада заместителя начальника управления Главного
управления МЧС России по субъекту Российской Федерации и обязал
ответчика произвести перерасчет пенсии исходя из оклада по
указанной должности.
Рассмотрев кассационную жалобу УВД, Судебная коллегия по
гражданским делам Верховного Суда РФ пришла к выводу о том, что при
рассмотрении дела судами первой и апелляционной инстанций были
допущены существенные нарушения норм материального права,
являющиеся основаниями для отмены или изменения судебных
постановлений в кассационном порядке (ст. 387 ГПК РФ).
С 1 января 2012 г. в соответствии с действующим
законодательством сотрудникам органов внутренних дел установлены
новые оклады. Протоколом согласительной комиссии МВД России
должности всех бывших сотрудников службы пожарной охраны были
приравнены к должностям сотрудников органов внутренних дел исходя
из должностных окладов, из которых указанным бывшим сотрудникам и
были установлены пенсии.
Во исполнение постановления Правительства РФ от 3 ноября
2011 г. N 878 "Об установлении окладов месячного денежного
содержания сотрудников органов внутренних дел Российской Федерации"
издан приказ МВД России от 1 декабря 2011 г. N 1192
"Об установлении окладов месячного денежного содержания сотрудников
органов внутренних дел Российской Федерации", которым установлены
тарифные разряды по должностям сотрудников рядового и
начальствующего состава, проходивших службу в подразделениях
органов внутренних дел.
На основании названных нормативных актов пенсия И. исчислена
ответчиком исходя из должностного оклада по должности сотрудника
МВД России.
Принимая решение об удовлетворении требований И., суд со
ссылкой на положения Закона РФ от 12 февраля 1993 г. N 4468-I
"О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в
органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе,
органах по контролю за оборотом наркотических средств и
психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной
системы, и их семей" исходил из того, что, поскольку в настоящее
время Государственная противопожарная служба входит в структуру МЧС
России, пенсия истцу должна выплачиваться с учетом приказа МЧС
России от 19 декабря 2011 г. N 762 об увеличении должностных
окладов сотрудников Государственной противопожарной службы.
С приведенной позицией согласился суд апелляционной инстанции.
Вместе с тем в соответствии со ст. 43 Закона РФ от 12 февраля
1993 г. N 4468-I "О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную
службу, службу в органах внутренних дел, Государственной
противопожарной службе, органах по контролю за оборотом
наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах
уголовно-исполнительной системы, и их семей" пенсии, назначаемые
лицам, указанным в ст. 1 данного Закона, и их семьям, исчисляются
из денежного довольствия военнослужащих, лиц рядового и
начальствующего состава органов внутренних дел, Государственной
противопожарной службы, органов по контролю за оборотом
наркотических средств и психотропных веществ, лиц, проходящих
службу в учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы.
Согласно п. "а" ч. 1 ст. 49 названного Закона пенсии,
назначенные лицам, указанным в ст. 1 этого Закона, и их семьям,
подлежат пересмотру одновременно с увеличением денежного
довольствия соответствующих категорий военнослужащих и сотрудников
исходя из уровня увеличения денежного довольствия, учитываемого при
исчислении пенсий.
Приказом МЧС России от 19 декабря 2011 г. N 762 установлены
размеры должностных окладов по нетиповым штатным должностям
сотрудников федеральной противопожарной службы Государственной
противопожарной службы, применяемых при назначении (пересмотре)
пенсий.
В силу п. 2 названного приказа установлено применять в
соответствии с п. 3 постановления Правительства РФ от 8 декабря
2011 г. N 1020 "Об окладах денежного содержания сотрудников
некоторых федеральных органов исполнительной власти, применяемых
при пересмотре (назначении) пенсий" должностные оклады по типовым
штатным должностям и оклады по специальным званиям сотрудников, в
соответствии с п. 1 названного постановления и по нетиповым штатным
должностям сотрудников, установленные данным приказом, при
определении размеров денежного довольствия для исчисления пенсий
при назначении пенсий сотрудникам, увольняемым с 1 января 2012 г.
со службы из федеральной противопожарной службы Государственной
противопожарной службы с правом на пенсию, и членам семей
сотрудников, проходивших службу в федеральной противопожарной
службе Государственной противопожарной службы, а также при
пересмотре пенсий лиц, уволенных из федеральной противопожарной
службы Государственной противопожарной службы до указанной даты, и
членов их семей, назначенных в соответствии с Законом РФ от
12 февраля 1993 г. N 4468-I "О пенсионном обеспечении лиц,
проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел,
Государственной противопожарной службе, органах по контролю за
оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях
и органах уголовно-исправительной системы, и их семей".
Из приведенной нормы следует, что установленные данным
приказом должностные оклады применяются при пересмотре пенсий лиц,
уволенных из федеральной противопожарной службы Государственной
противопожарной службы МЧС России.
И. никогда не являлся сотрудником федеральной противопожарной
службы Государственной противопожарной службы, был уволен со службы
из органов внутренних дел, является пенсионером МВД России.
При указанных обстоятельствах вывод судов первой и
апелляционной инстанций о том, что И. является субъектом, на
которого распространяются положения нормативных правовых актов МЧС
России, на подлежащих применению положениях закона не основан.
Учитывая изложенное, Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда РФ отменила обжалуемые судебные постановления и, не
передавая дело на новое рассмотрение, приняла новое решение об
отказе в удовлетворении заявленных И. требований.
Определение N 29-КГ13-3
III. Процессуальные вопросы
Прекращение производства по делу
8. Санитарно-гигиеническая характеристика условий труда
работника при подозрении на наличие у него профессионального
заболевания не относится к решениям органа государственной власти
(должностного лица), которые подлежат оспариванию в судебном
порядке.
Организация обратилась в суд с заявлением о признании
недействительной санитарно-гигиенической характеристики условий
труда работника при подозрении на наличие у него профессионального
заболевания (отравления), составленной территориальным отделом
Управления Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав
потребителей и благополучия человека.
Оспариваемая санитарно-гигиеническая характеристика явилась
основанием для обращения в суд гражданина Б. с требованием к
организации о компенсации морального вреда в связи с наличием
профессионального заболевания. По мнению заявителя,
санитарно-гигиеническая характеристика условий труда Б. составлена
с нарушением требований Инструкции по составлению
санитарно-гигиенической характеристики условий труда работника при
подозрении у него профессионального заболевания (отравления),
утвержденной приказом Федеральной службы по надзору в сфере защиты
прав потребителей и благополучия человека от 31 марта 2008 г.
N 103.
Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения
апелляционным определением, прекращено производство по делу по
заявлению организации о признании недействительной
санитарно-гигиенической характеристики условий труда работника при
подозрении на наличие у него профессионального заболевания
(отравления) по основанию, предусмотренному абзацем вторым ст. 220
ГПК РФ.
Обсудив доводы кассационной жалобы организации, Судебная
коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ оставила
обжалуемые судебные постановления без изменения, а кассационную
жалобу - без удовлетворения, указав следующее.
В соответствии с абз. 2 ст. 220 ГПК РФ суд прекращает
производство по делу в случае, если дело не подлежит рассмотрению и
разрешению в суде в порядке гражданского судопроизводства по
основаниям, предусмотренным п. 1 ч. 1 ст. 134 данного Кодекса.
Согласно п. 1 ч. 1 ст. 134 ГПК РФ судья отказывает в принятии
искового заявления в случае, если заявление не подлежит
рассмотрению и разрешению в порядке гражданского судопроизводства,
поскольку заявление рассматривается и разрешается в ином судебном
порядке; заявление предъявлено в защиту прав, свобод или законных
интересов другого лица государственным органом, органом местного
самоуправления, организацией или гражданином, которым указанным
Кодексом или другими федеральными законами не предоставлено такое
право; в заявлении, поданном от своего имени, оспариваются акты,
которые не затрагивают права, свободы или законные интересы
заявителя.
Принимая решение о прекращении производства по делу, суд
сослался на нормативные правовые акты органов исполнительной власти
Российской Федерации, которыми предусмотрен порядок разрешения
разногласий по вопросам установления диагноза профессионального
заболевания и его расследования.
Названный порядок предусмотрен Положением о расследовании и
учете профессиональных заболеваний, утвержденным постановлением
Правительства РФ от 15 декабря 2000 г. N 967, а также Инструкцией о
порядке применения названного Положения, утвержденной приказом
Минздрава России от 28 мая 2001 г. N 176.
Согласно установленному порядку решение по итогам проведенного
расследования принимается комиссией на основании пакета документов,
в который входит и санитарно-гигиеническая характеристика условий
труда (п. 25 названного Положения о расследовании и учете
профессиональных заболеваний).
По результатам работы комиссии составляется акт о случае
профессионального заболевания (п. 27 Положения о расследовании и
учете профессиональных заболеваний), подтверждающий
причинно-следственную связь между заболеванием и вредными условиями
труда работника (п. 30 Положения о расследовании профессиональных
заболеваний).
Согласно п. 35 Положения о расследовании и учете
профессиональных заболеваний, утвержденного постановлением
Правительства РФ от 15 декабря 2000 г. N 967, разногласия по
вопросам установления диагноза профессионального заболевания и его
расследования рассматриваются органами и учреждениями
государственной санитарно-эпидемиологической службы Российской
Федерации, Центром профессиональной патологии Минздрава России,
федеральной инспекцией труда, страховщиком или судом.
Таким образом, в судебном порядке разрешаются разногласия,
возникшие по вопросам непосредственно установления диагноза
профессионального заболевания и его расследования.
В то же время приведенными нормативными правовыми актами
предусмотрен порядок подачи работодателем возражений в случае
несогласия с содержанием санитарно-гигиенической характеристики
условий труда работника в вышестоящий орган Федеральной службы по
надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека.
При таких обстоятельствах у суда имелись основания для
прекращения производства по делу по заявлению организации,
поскольку санитарно-гигиеническая характеристика условий труда
работника при подозрении на наличие у него профессионального
заболевания не может быть отнесена к таким решениям органа
государственной власти (должностного лица), которые подлежат
оспариванию в избранном заявителем порядке.
Определение N 88-КГ13-11
Вопросы уплаты государственной пошлины
9. Для установления льгот по уплате государственной пошлины
при решении вопроса о принятии искового заявления о защите прав
потребителя в случае явного несоответствия цены иска, указанной
истцом, действительной стоимости истребуемого имущества цена иска
определяется судьей.
Группа граждан обратилась в суд с иском к организации о
признании права собственности на гаражные боксы. В обоснование
заявленных требований они указали, что по договорам долевого
участия в строительстве и договорам уступки права требования
приобрели право участников долевого строительства гаражных боксов.
Ответчик обязался построить гаражи и ввести их в эксплуатацию к IV
кварталу 2004 г. Обязательства по оплате строительства выполнены,
однако ответчик свои обязательства по вводу объектов в эксплуатацию
и представлению документов для регистрации права собственности не
выполнил.
Определением судьи районного суда исковое заявление оставлено
без движения, истцам предоставлен срок для уплаты государственной
пошлины исходя из стоимости гаражных боксов, а также для уточнения
предмета и основания иска и представления приложений к исковому
заявлению для ответчика и третьего лица.
В установленный срок истцами представлено в суд уточненное
исковое заявление с приложениями, в котором указано, что сумма иска
составляет 1 млн. рублей, а истцы, как потребители, освобождены от
уплаты государственной пошлины в силу закона.
Определением судьи районного суда, оставленным без изменения
апелляционным определением, исковое заявление возвращено.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
признала обоснованными доводы, изложенные в ходатайстве
Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, отменив
в кассационном порядке вынесенные судебные постановления.
Судья районного суда, возвращая исковое заявление, указал, что
истцами устранены не все недостатки, перечисленные в определении об
оставлении заявления без движения, а именно не уплачена
государственная пошлина исходя из стоимости гаражных боксов.
Суд апелляционной инстанции согласился с таким выводом,
указав, что Закон РФ от 7 февраля 1992 г. N 2300-I "О защите прав
потребителей" на данные правоотношения не распространяется,
поскольку право собственности, о признании которого просили истцы,
не связано с правами потребителей на надлежащее качество товара.
Вместе с тем согласно п. 10 постановления Пленума Верховного
Суда РФ от 28 июня 2012 г. N 17 "О рассмотрении судами гражданских
дел по спорам о защите прав потребителей" к отношениям, возникающим
из договора участия в долевом строительстве, заключенного
гражданином в целях приобретения в собственность жилого помещения и
иных объектов недвижимости исключительно для личных, семейных,
домашних, бытовых и иных нужд, не связанных с осуществлением
предпринимательской деятельности, законодательство о защите прав
потребителей применяется в части, не урегулированной данным
Законом.
В соответствии с преамбулой Закона РФ "О защите прав
потребителей" потребителем является гражданин, имеющий намерение
заказать или приобрести либо заказывающий, приобретающий или
использующий товары (работы, услуги) исключительно для личных,
семейных, домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением
предпринимательской деятельности, а исполнителем - организация
независимо от ее организационно-правовой формы, а также
индивидуальный предприниматель, выполняющий работы или оказывающий
услуги потребителям по возмездному договору.
Согласно ст. 27 этого же Закона исполнитель обязан осуществить
выполнение работы (оказание услуги) в срок, установленный правилами
выполнения отдельных видов работ (оказания отдельных видов услуг)
или договором о выполнении работ (оказании услуг).
Исходя из обжалуемых судебных постановлений истцы являлись
сторонами в договорах долевого строительства гаражей,
предназначенных для личных бытовых нужд, предъявленные ими
требования связаны с нарушением ответчиком (организацией,
выполняющей работы по строительству гаражей) обязательства по вводу
в эксплуатацию объекта долевого строительства и передаче его истцам
в установленный договором срок.
Указанные отношения регулируются приведенными выше нормами
Закона РФ "О защите прав потребителей".
В соответствии с подп. 4 п. 2 и п. 3 ст. 333-36 НК РФ от
уплаты государственной пошлины по делам, рассматриваемым в судах
общей юрисдикции, освобождаются истцы по искам о защите прав
потребителей, если цена иска не превышает 1 млн. рублей.
Из названной нормы следует, что от уплаты государственной
пошлины истцы по искам о защите прав потребителей освобождаются,
если цена иска каждого из истцов не превышает 1 млн. рублей.
В силу ч. 2 ст. 91 ГПК РФ цена иска указывается истцом. В
случае явного несоответствия указанной цены действительной
стоимости истребуемого имущества цену иска определяет судья при
принятии искового заявления.
Истцами совокупная цена всех исковых требований указана в
размере 1 млн. рублей.
В определении судьи районного суда не было ссылки на явное
несоответствие цены иска действительной стоимости истребуемого
имущества, какая-либо иная цена иска для требования каждого из
истцов, которая превышала бы 1 млн. рублей, судьей не определена.
Таким образом, у судьи отсутствовали основания для возвращения
искового заявления по мотиву неуплаты государственной пошлины, а
иных оснований для возвращения искового заявления в определении
судьи не указано.
Определением 11-КГ13-15
ПО АДМИНИСТРАТИВНЫМ ДЕЛАМ
1. Разграничение компетенции Российской Федерации и субъекта
Российской Федерации в вопросах установления административной
ответственности должно исключать возможность привлечения лица к
административной ответственности за совершение одного и то же
правонарушения по федеральному законодательству и законодательству
субъекта Российской Федерации.
Частью 1 ст. 4 Закона Республики Коми от 30 декабря 2003 г.
N 95-РЗ "Об административной ответственности в Республике Коми"
(далее - Закон Республики Коми) предусмотрена административная
ответственность за нарушение установленного правовыми актами
органов государственной власти Республики Коми и органов местного
самоуправления порядка организации и (или) проведения массовых
публичных мероприятий на улицах, площадях, стадионах, открытых
концертных площадках, в парках и скверах, в иных общественных
местах (за исключением собраний, митингов, шествий, демонстраций,
пикетирования).
Частью 4 этой же статьи установлена административная
ответственность за действия, указанные в чч. 1 - 3.1 данной статьи,
совершенные повторно в течение года со дня окончания исполнения
наложенного за их совершение административного наказания.
Часть 5 ст. 8(1) Закона Республики Коми предусматривает
административную ответственность за нарушение установленных
дополнительных требований пожарной безопасности в условиях особого
противопожарного режима на территории Республики Коми, если это
правонарушение не подпадает под административные правонарушения,
предусмотренные Кодексом Российской Федерации об административных
правонарушениях.
Статьей 15(1) этого же Закона органы исполнительной власти
Республики Коми, осуществляющие региональный государственный
экологический надзор за геологическим изучением, рациональным
использованием и охраной недр, региональный государственный надзор
в области использования и охраны водных объектов, наделены
полномочиями по рассмотрению дел об административных
правонарушениях, предусмотренных в том числе ч. 5 ст. 8(1) Закона.
Статья 16 определяет круг должностных лиц, уполномоченных
составлять протоколы об административных правонарушениях,
предусмотренных в том числе ч. 5 ст. 8(1) Закона. В соответствии с
пп. 10 и 14 ч. 1 ст. 16 Закона такими полномочиями обладают
должностные лица органов внутренних дел, а также должностные лица
органов исполнительной власти Республики Коми, уполномоченные на
осуществление регионального государственного экологического
надзора.
Прокурор Республики Коми обратился в суд с заявлением, в
котором просил признать противоречащими федеральному
законодательству и недействующими с момента вступления решения суда
в законную силу вышеприведенные положения Закона Республики Коми.
Решением Верховного Суда Республики Коми от 12 июля 2013 г.
заявление прокурора было удовлетворено.
Проверив материалы дела по апелляционным жалобам Главы
Республики Коми и Государственного Совета Республики Коми, Судебная
коллегия по административным делам Верховного Суда РФ установила
следующее.
В соответствии с п. "к" ч. 1 ст. 72 Конституции Российской
Федерации административное, административно-процессуальное
законодательство находятся в совместном ведении Российской
Федерации и субъектов Российской Федерации.
Пунктами 3 и 4 ч. 1 ст. 1.3 КоАП РФ к ведению Российской
Федерации отнесено установление административной ответственности по
вопросам, имеющим федеральное значение, в том числе
административной ответственности за нарушение правил и норм,
предусмотренных федеральными законами и иными нормативными
правовыми актами Российской Федерации, а также установление порядка
производства по делам об административных правонарушениях, в том
числе установление мер обеспечения производства по делам об
административных правонарушениях.
Согласно пп. 1 и 2 ч. 1 ст. 1.3-1 приведенного Кодекса к
ведению субъектов Российской Федерации относится установление
законами субъектов Российской Федерации об административных
правонарушениях административной ответственности за нарушение
законов и иных нормативных правовых актов субъектов Российской
Федерации, нормативных правовых актов органов местного
самоуправления, а также организация производства по делам об
административных правонарушениях, предусмотренных законами
субъектов Российской Федерации.
Статьей 20.2 КоАП РФ предусмотрена административная
ответственность за нарушение установленного порядка организации
либо проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или
пикетирования.
Административная ответственность за организацию не являющегося
публичным мероприятием массового одновременного пребывания и (или)
передвижения граждан в общественных местах, повлекших нарушение
общественного порядка, установлена ст. 20.2-2 данного Кодекса.
Вместе с тем ч. 1 ст. 4 оспариваемого Закона предусмотрена
административная ответственность за нарушение установленного
правовыми актами органов государственной власти Республики Коми и
органов местного самоуправления порядка организации и (или)
проведения массовых публичных мероприятий на улицах, площадях,
стадионах, открытых концертных площадках, в парках и скверах, в
иных общественных местах (за исключением собраний, митингов,
шествий, демонстраций, пикетирования).
Удовлетворяя требования прокурора, заявленные в отношении чч.
1 и 4 ст. 4 Закона, суд первой инстанции обоснованно исходил из
того, что оспариваемые нормы не содержат указания на нарушение
каких-либо конкретных требований, установленных нормативными
правовыми актами органов государственной власти Республики Коми и
органов местного самоуправления. Отсутствие такого указания не
позволяет отграничить состав правонарушения, предусмотренный
Законом Республики Коми, от составов правонарушений, содержащихся в
ст.ст. 20.2 и 20.2-2 КоАП РФ, и, следовательно, не исключает
двойной ответственности за одно и то же правонарушение.
КоАП РФ предусмотрена административная ответственность за
нарушение порядка организации либо проведения публичных
мероприятий, определяемых в соответствии с Федеральным законом от
19 июня 2004 г. N 54-ФЗ "О собраниях, митингах, демонстрациях,
шествиях и пикетированиях" (ст. 20.2 КоАП РФ), а также за
организацию и участие в массовых мероприятиях, не подпадающих под
правовую категорию "публичные мероприятия", при наступлении
общественно опасных последствий (ст. 20.2-2 КоАП РФ).
Поскольку субъект Российской Федерации обладает ограниченными
полномочиями по правовому регулированию в этой сфере,
административная ответственность может быть им установлена лишь в
той части, в какой спорные правоотношения урегулированы
специальными нормами регионального законодательства или
муниципальными правовыми актами. При этом правовая норма,
предусматривающая такую ответственность, должна содержать
конкретные действия (бездействие), не подпадающие под составы
административных правонарушений, установленные ст.ст. 20.2 и 20.2-2
КоАП РФ.
Поскольку ч. 1 ст. 4 Закона такие действия не определены, у
суда первой инстанции имелись все основания для признания данной
нормы, а также указания на нее в ч. 4 этой же статьи недействующими
по мотиву правовой неопределенности и двусмысленности толкования.
Частью 1 ст. 20.4 КоАП РФ предусмотрена административная
ответственность за нарушение требований пожарной безопасности за
исключением случаев, предусмотренных ст.ст. 8.32, 11.16 и чч. 3-8
ст. 20.4 данного Кодекса.
Часть 2 этой же статьи устанавливает ответственность за те же
действия, совершенные в условиях особого противопожарного режима.
В соответствии со ст. 1 Федерального закона от 21 декабря
1994 г. N 69-ФЗ "О пожарной безопасности" под требованиями пожарной
безопасности понимаются специальные условия социального и (или)
технического характера, установленные в целях обеспечения пожарной
безопасности законодательством Российской Федерации, нормативными
документами или уполномоченным государственным органом.
Этой же статьей дано понятие особого противопожарного режима
как дополнительных требований пожарной безопасности,
устанавливаемых органами государственной власти или органами
местного самоуправления в случае повышения пожарной опасности на
соответствующих территориях.
Согласно ст. 2 Федерального закона "О пожарной безопасности"
законодательство Российской Федерации о пожарной безопасности
основывается на Конституции Российской Федерации и включает в себя
названный Федеральный закон, принимаемые в соответствии с ним
федеральные законы и иные нормативные правовые акты, а также законы
и иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации,
муниципальные правовые акты, регулирующие вопросы пожарной
безопасности.
В силу ст. 30 этого же Федерального закона особый
противопожарный режим может устанавливаться на соответствующих
территориях в случае повышения пожарной опасности решением органов
государственной власти или органов местного самоуправления на
соответствующих территориях.
На период действия особого противопожарного режима на
соответствующих территориях нормативными правовыми актами
Российской Федерации, нормативными правовыми актами субъектов
Российской Федерации и муниципальными правовыми актами по пожарной
безопасности устанавливаются дополнительные требования пожарной
безопасности, в том числе предусматривающие привлечение населения
для локализации пожаров вне границ населенных пунктов, запрет на
посещение гражданами лесов, принятие дополнительных мер,
препятствующих распространению лесных и иных пожаров вне границ
населенных пунктов на земли населенных пунктов (увеличение
противопожарных разрывов по границам населенных пунктов, создание
противопожарных минерализованных полос и подобные меры).
Таким образом, требования и дополнительные требования пожарной
безопасности могут устанавливаться как на федеральном, так и на
региональном и муниципальном уровнях правового регулирования.
Вместе с тем диспозиции чч. 1 и 2 ст. 20.4 КоАП РФ не содержат
изъятий в отношении требований и дополнительных требований,
установленных законодательством субъекта Российской Федерации и
муниципальными правовыми актами.
Следовательно, административная ответственность за нарушение
дополнительных требований пожарной безопасности в условиях особого
противопожарного режима, независимо от того, на каком уровне
правового регулирования установлены данные требования,
предусмотрена ч. 2 ст. 20.4 КоАП РФ.
При таких обстоятельствах судом первой инстанции правомерно
удовлетворены требования о признании недействующими норм
регионального законодательства, которыми установлена
административная ответственность за аналогичное правонарушение и
определены органы, уполномоченные на составление протокола об
административном правонарушении и рассмотрение дела об
административном правонарушении.
Ссылка в жалобах на то, что, поскольку дополнительные
требования пожарной безопасности в условиях особого
противопожарного режима могут устанавливаться органами
государственной власти субъекта Российской Федерации, органами
местного самоуправления, административная ответственность в силу
ст. 1.3-1 КоАП РФ может быть предусмотрена законом субъекта
Российской Федерации, основана на неверном толковании норм
материального права.
Как указывалось выше, ответственность за нарушения требований
пожарной безопасности, совершенные в условиях особого
противопожарного режима, вне зависимости от того, какими органами
эти требования дополнены, предусмотрена ч. 2 ст. 20.4 КоАП РФ.
На основании изложенного Судебная коллегия по административным
делам Верховного Суда РФ оставила без изменения решение Верховного
Суда Республики Коми от 12 июля 2013 г.
Определение N 3-АПГ13-3
2. Исполнительный орган государственной власти субъекта
Российской Федерации обязан отказать в принятии решения о включении
в границы населенного пункта земельного участка, относящегося к
категории земель "земли особо охраняемых территорий и объектов".
Постановлением правительства Московской области в границы
населенного пункта К. включен принадлежащий на праве собственности
ООО "С." земельный участок площадью 64 500 кв. м (категория земель
"земли особо охраняемых территорий и объектов", вид разрешенного
использования "для строительства санатория-профилактория").
Этим же постановлением вид разрешенного использования
земельного участка изменен для строительства многоэтажной жилой
застройки (п. 2).
Общественная благотворительная организация "П." в интересах
неопределенного круга лиц обратилась в суд с заявлением о признании
недействующим указанного нормативного правового акта, полагая, что
он противоречит федеральному законодательству, нарушает законные
экологические интересы и конституционные права граждан на охрану
здоровья и благополучную окружающую среду, право на защиту
окружающей среды от негативного воздействия, на приоритет охраны
жизни и здоровья человека, согласно которому должны осуществляться
земельные отношения.
Решением Московского областного суда заявленные требования
удовлетворены, постановление признано недействующим со дня его
принятия.
Правительство Московской области обратилось в Верховный Суд РФ
с апелляционной жалобой.
Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы,
Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда РФ не
нашла оснований для отмены решения суда.
Суд, удовлетворяя заявленные требования, проанализировав нормы
федерального законодательства, регулирующего вопросы включения
земельных участков в границы населенного пункта и изменения вида
разрешенного использования, исследовав представленные материалы, на
основании которых принят оспариваемый нормативный правовой акт,
сделал правильный вывод о том, что он противоречит
законодательству, имеющему большую юридическую силу.
Согласно подп. "в" ч. 1 ст. 72 Конституции Российской
Федерации вопросы владения, пользования и распоряжения землей
находятся в совместном ведении Российской Федерации и субъектов
Российской Федерации, в связи с чем принимаемые по ним законы и
иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации не
могут противоречить федеральным законам.
В соответствии с п. 8 ч. 1 ст. 1 ЗК РФ одним из принципов, на
которых основываются данный Кодекс и изданные в соответствии с ним
иные акты земельного законодательства, является принцип, согласно
которому правовой режим земель определяется исходя из их
принадлежности к определенной категории и виду разрешенного
использования в соответствии с зонированием территорий и
требованиями законодательства.
Пунктом 1 ст. 7 ЗК РФ установлено, что земли в Российской
Федерации по целевому назначению подразделяются на 7 категорий, в
том числе на земли населенных пунктов (подп. 2), земли особо
охраняемых территорий и объектов (подп. 4).
Как следует из содержания ст. 8 ЗК РФ, категория земель
указывается в официальных документах, в том числе в государственном
кадастре недвижимости, в договорах, предметом которых являются
земельные участки, а также в документах о государственной
регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним (п. 2).
Перевод земель населенных пунктов в земли иных категорий и земель
иных категорий в земли населенных пунктов независимо от их форм
собственности осуществляется путем установления или изменения
границ населенных пунктов в порядке, определенном названным
Кодексом и законодательством Российской Федерации о
градостроительной деятельности.
Изучив материалы дела, суд установил, что ООО "С." является
собственником земельного участка, расположенного рядом с населенным
пунктом К., относившегося до издания оспариваемого нормативного
правового акта к категории земель особо охраняемых территорий и
объектов с видом разрешенного использования "под строительство
санатория-профилактория". На момент принятия оспариваемого
постановления генеральный план данного городского поселения не был
утвержден.
Суд при разрешении возникшего спора руководствовался
положениями ст. 4-1 Федерального закона от 29 декабря 2004 г.
N 191-ФЗ "О введении в действие Градостроительного кодекса
Российской Федерации" (далее - Федеральный закон N 191-ФЗ),
согласно которым до утверждения генеральных планов городских
округов, генеральных планов поселений, схем территориального
планирования муниципальных районов, расположенных на территории
Московской области, но не позднее 31 декабря 2014 г., включение
земельных участков в границы населенных пунктов осуществляется
исполнительными органами государственной власти субъектов
Российской Федерации в порядке, предусмотренном данной статьей
(ч. 1).
Проанализировав приведенную норму в системном единстве с
положениями ч. 1 ст. 8 Федерального закона от 21 декабря
2004 г. N 172-ФЗ "О переводе земель или земельных участков из одной
категории в другую", согласно которым включение земельных участков
в границы населенных пунктов является переводом земель или
земельных участков в составе таких земель из других категорий в
земли населенных пунктов, принимая во внимание положения ст.ст. 3 и
5 Закона Московской области от 7 июня 1996 г. N 23/96-03
"О регулировании земельных отношений в Московской области",
определяющих соответственно полномочия правительства Московской
области и порядок перевода земель из одной категории в другую,
Судебная коллегия согласилась с выводом суда первой инстанции о
том, что оспариваемый нормативный правовой акт принят
правительством Московской области в пределах предоставленных
законодательством полномочий.
Суд первой инстанции при рассмотрении настоящего гражданского
дела правомерно применил ч. 19 ст. 41 Федерального закона N 191-ФЗ,
предусматривающую исчерпывающий перечень обстоятельств, являющихся
безусловными основаниями для отказа в принятии решения о включении
земельного участка в границу населенного пункта, сделав правильный
вывод о том, что правительство Московской области должно было
отказать в удовлетворении заявления ООО "С." о включении
принадлежащего ему на праве собственности земельного участка в
границы населенного пункта К.
Федеральный законодатель, регламентировав в названной статье
порядок включения земельного участка в границы населенного пункта,
установил обязанность исполнительного органа государственной власти
субъекта Российской Федерации отказать в принятии решения о
включении земельного участка в границы населенного пункта, если
федеральными законами установлены ограничения изменения целевого
назначения и (или) вида разрешенного использования земельного
участка (п. 1 ч. 19 ст. 4-1).
Такие ограничения в отношении земель, относящихся к категории
особо охраняемых территорий и объектов, предусмотрены разделом XVII
ЗК РФ, устанавливающим особый правовой статус названной категории
земель, к которым относятся земли особо охраняемых природных
территорий, земли природоохранного, рекреационного и
историко-культурного назначения, а также особо ценные земли (п. 2
ст. 94). Так, в п. 5 ст. 98 ЗК РФ содержится прямой запрет
осуществления на землях рекреационного назначения деятельности, не
соответствующей их целевому назначению.
Между тем оспариваемым региональным правовым актом в отношении
земельного участка, относящегося к категории земель "земли особо
охраняемых территорий и объектов", изменен вид разрешенного
использования: вместо строительства санатория-профилактория
разрешено использование земельного участка для строительства
многоэтажной жилой застройки.
Федеральный закон от 21 декабря 2004 г. N 172-ФЗ "О переводе
земель или земельных участков из одной категории в другую", который
является одним из нормативных правовых актов, осуществляющих
правовое регулирование отношений, возникающих в связи с переводом
земель или земельных участков в составе таких земель из одной
категории в другую (ст. 1 названного Закона), также устанавливает
ограничения изменения целевого назначения земель особо охраняемых
территорий и объектов, предусматривая возможность перевода
названной категории земель в другую категорию только в том случае,
если их использование по целевому назначению невозможно ввиду
утраты ими особого природоохранного, научного,
историко-культурного, рекреационного, оздоровительного и иного
особо ценного значения при наличии положительных заключений
государственной экологической экспертизы и иных установленных
федеральными законами экспертиз в соответствии с законодательством
Российской Федерации об охране окружающей среды (ч. 1 ст. 10).
Поскольку правительство Московской области включило названный
выше земельный участок в границы населенного пункта с нарушением
положений п. 19 ст. 4-1 Федерального закона N 191-ФЗ, суд законно
удовлетворил заявленные требования.
В связи с изложенным не имеют правового значения и не влекут
отмену судебного постановления заключение Комитета по физической
культуре, спорту, туризму и работе с молодежью Московской области
об утрате спорным земельным участком особого рекреационного
назначения и письмо Министерства природных ресурсов и экологии РФ
об отсутствии оснований для проведения экологической экспертизы.
Суд признал несостоятельным довод жалобы о неверном
определении судом правового статуса земельного участка, включенного
в границы города, в силу того, что данный статус установлен
кадастровым паспортом земельного участка и свидетельством о
государственной регистрации права собственности ООО "С".
Судебная коллегия сочла ошибочной позицию, изложенную в
апелляционной жалобе, об отсутствии у заявителя процессуального
права на обращение в суд с заявлением об оспаривании нормативного
правового акта, который, по мнению заинтересованного лица, очевидно
не затрагивает его права и свободы.
В силу ст. 46 ГПК РФ организация вправе обратиться в суд в
защиту неопределенного круга лиц в случаях, предусмотренных
законом.
Как следует из Устава общественной благотворительной
организации "П.", целью ее деятельности является охрана окружающей
среды, для реализации уставных целей предусмотрено право обращения
в суд с исками по вопросам, касающимся охраны окружающей среды,
негативного воздействия на окружающую среду.
Статья 12 Федерального закона от 10 января 2002 г. N 7-ФЗ
"Об охране окружающей среды" предусматривает право общественной
организации, осуществляющей деятельность в области охраны
окружающей среды, обращаться в суд с иском в интересах
неопределенного круга лиц.
Поскольку оспариваемое постановление изменило правовой статус
земельного участка, ранее относящегося к такому виду особо
охраняемых территорий и объектов, как земли рекреационного
назначения, установив вид использования для многоэтажной жилой
застройки, обращение заявителя с требованием о признании этого
нормативного правового акта недействующим соответствует приведенным
законоположениям.
На основании изложенного Судебная коллегия по административным
делам Верховного Суда РФ решение Московского областного суда
оставила без изменения.
Определение N 4-АПГ13-16
РАЗЪЯСНЕНИЯ ПО ВОПРОСАМ,
ВОЗНИКАЮЩИМ В СУДЕБНОЙ ПРАКТИКЕ
Вопрос 1. Подведомственны ли судам общей юрисдикции требования
налогового органа о привлечении к субсидиарной ответственности на
основании п. 2 ст. 10 Федерального закона от 26 октября 2002 г.
N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" по обязательствам
должника по уплате обязательных платежей руководителя должника, не
исполнившего установленную ст. 9 данного Закона обязанность по
подаче заявления должника в арбитражный суд, в случае, если ко
времени рассмотрения дела судом производство по делу о банкротстве
в отношении должника не возбуждалось либо было прекращено в связи с
отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов
на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве?
Ответ. Статьей 9 Федерального закона от 26 октября 2002 г.
N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" установлено, что
руководитель должника в случаях, предусмотренных данным Федеральным
законом, обязан обратиться в арбитражный суд с заявлением должника
(п. 1), которое должно быть направлено в кратчайший срок, но не
позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих
обстоятельств (п. 2). Нарушение руководителем должника этой
обязанности влечет за собой в силу п. 2 ст. 10 названного
Федерального закона его субсидиарную ответственность по
обязательствам должника, возникшим после истечения указанного
срока.
Пунктом 5 ст. 10 Федерального закона "О несостоятельности
(банкротстве)" предусмотрено рассмотрение арбитражным судом
заявления уполномоченного органа (в том числе Федеральной налоговой
службы) о привлечении контролирующих должника лиц, к которым
согласно абз. 31 ст. 2 названного Федерального закона может быть
отнесен руководитель должника, к субсидиарной ответственности, в
частности по основанию, закрепленному п. 2 ст. 10 Закона, лишь в
деле о банкротстве должника. При этом указанное заявление может
быть подано в ходе конкурсного производства.
Рассмотрение арбитражным судом заявлений о привлечении
руководителя должника к субсидиарной ответственности за нарушение
обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в
случае, если производство по делу о банкротстве в отношении
должника не было возбуждено либо было прекращено в связи с
отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов
на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве (абз. 8
п. 1 ст. 57 Федерального закона "О несостоятельности
(банкротстве)"), ни Арбитражным процессуальным кодексом РФ, ни
Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)" не
предусмотрено.
Деятельность, осуществляемая Федеральной налоговой службой, по
своему характеру предпринимательской или иной экономической
деятельностью не является, поскольку целей извлечения прибыли не
преследует (ответ на вопрос 8 Разъяснений по вопросам, возникающим
в судебной практике, Обзора судебной практики Верховного Суда
Российской Федерации за первый квартал 2012 г., утвержденного
Президиумом Верховного Суда РФ 20 июня 2012 г.).
Требования налогового органа о привлечении к субсидиарной
ответственности на основании п. 2 ст. 10 Федерального закона
"О несостоятельности (банкротстве)" по обязательствам должника по
уплате обязательных платежей предъявляются к руководителю должника
как физическому лицу, не исполнившему установленную ст. 9
названного Закона обязанность по подаче заявления должника в
арбитражный суд.
Исходя из характера возникающих правоотношений и их
субъектного состава указанные требования налогового органа в
случае, если ко времени рассмотрения дела судом производство по
делу о банкротстве в отношении должника не возбуждалось либо было
прекращено в связи с отсутствием средств, достаточных для
возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в
деле о банкротстве, подлежат рассмотрению судом общей юрисдикции.
Вопрос 2. Правомерен ли отказ организации или другого лица,
выплачивающих должнику заработную плату, пенсию, стипендию и иные
периодические платежи, в принятии для принудительного исполнения
исполнительного документа о единовременном взыскании с должника
денежных средств, превышающих в сумме двадцать пять тысяч рублей, в
случае, когда исполнительный документ направлен этим лицам
взыскателем для исполнения на основании ч. 1 ст. 9 Федерального
закона "Об исполнительном производстве"?
Ответ. Положениями ч. 1 ст. 9 Федерального закона от 2 октября
2007 г. N 229-ФЗ "Об исполнительном производстве" предусмотрены
случаи, в которых взыскатель вправе направить исполнительный
документ для исполнения непосредственно в организацию или другому
лицу, выплачивающим должнику периодические доходы, минуя судебных
приставов-исполнителей. Согласно указанной норме исполнительный
документ о взыскании периодических платежей, о взыскании денежных
средств, не превышающих в сумме двадцати пяти тысяч рублей, может
быть направлен в организацию или иному лицу, выплачивающим должнику
заработную плату, пенсию, стипендию и иные периодические платежи,
непосредственно взыскателем.
К исполнительным документам о взыскании периодических платежей
могут относиться исполнительные документы, в которых содержатся
указания на требования и обязанности периодической уплаты должником
сумм, а именно о взыскании с должника установленных (в конкретном
размере или в процентном отношении) сумм с определенной
периодичностью или по определенному графику (например,
исполнительные документы о ежемесячном взыскании алиментов на
несовершеннолетних детей; о ежемесячном взыскании пожизненной
ренты; о ежемесячном взыскании платежей в возмещение вреда,
вызванного уменьшением трудоспособности или смертью потерпевшего; о
ежемесячном взыскании страховой суммы; о взыскании согласно
установленному графику определенных сумм в счет исполнения
обязательства должника).
Исходя из характера содержащихся в исполнительном документе
требований к должнику и его обязанностей к исполнительным
документам о взыскании периодических платежей не могут относиться
исполнительные документы, в которых содержатся требования и
обязанности единовременной уплаты должником сумм (в частности,
нотариально удостоверенные соглашения об уплате алиментов в твердой
сумме, уплачиваемой единовременно, или исполнительные листы о
единовременном взыскании алиментов с лица, выезжающего на
постоянное жительство в иностранное государство; исполнительные
листы о присуждении единовременно платежей в возмещение вреда,
вызванного уменьшением трудоспособности или смертью потерпевшего;
исполнительные листы о взыскании единовременно страховой суммы;
исполнительные листы о взыскании единовременно определенной суммы в
счет исполнения обязательства должника).
Единовременный характер требований к должнику и его
обязанностей, указанных в исполнительном документе, не может
измениться на периодический и в том случае, когда взыскание сумм во
исполнение этих требований и обязанностей осуществляется за счет
периодически получаемых должником доходов (заработной платы, пенсии
и других).
Соответственно, исполнение исполнительного документа о
единовременном взыскании с должника денежных средств за счет
периодически получаемых должником доходов (заработной платы, пенсии
и др.) не может послужить основанием для того, чтобы приравнять его
к исполнительным документам о взыскании периодических платежей.
Таким образом, направление взыскателем исполнительного
документа о единовременном взыскании с должника денежных средств,
превышающих в сумме двадцать пять тысяч рублей, в организацию или
другому лицу, выплачивающим должнику заработную плату, пенсию,
стипендию и иные периодические платежи, не относится ни к одному из
случаев, предусмотренных в ч. 1 ст. 9 Федерального закона
"Об исполнительном производстве", в связи с чем отказ указанных
организации или лица в принятии для принудительного исполнения
исполнительного документа является правомерным.
Отказ лица, выплачивающего должнику заработную плату, пенсию,
стипендию и иные периодические платежи, в принятии для
принудительного исполнения исполнительного документа о
единовременном взыскании с должника денежных средств, превышающих в
сумме двадцать пять тысяч рублей, не лишает взыскателя возможности
обратиться за принудительным исполнением этого исполнительного
документа в ином порядке, предусмотренном Федеральным законом
"Об исполнительном производстве", в частности направить
(предъявить) исполнительный документ судебному приставу-исполнителю
для принудительного исполнения.
Вопрос 3. Распространяется ли Закон РФ от 7 февраля 1992 г.
N 2300-I "О защите прав потребителей" на правоотношения, связанные
с выполнением управляющими компаниями обязанностей по содержанию
общего имущества многоквартирного дома?
Ответ. Закон РФ от 7 февраля 1992 г. N 2300-I "О защите прав
потребителей" согласно его преамбуле регулирует отношения,
возникающие между потребителями и изготовителями, исполнителями,
продавцами при продаже товаров (выполнении работ, оказании услуг).
При этом под потребителем понимается гражданин, имеющий
намерение заказать или приобрести либо заказывающий или
приобретающий работы или услуги исключительно для личных, семейных,
домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением
предпринимательской деятельности, а исполнителем - организация
независимо от ее организационно-правовой формы, выполняющая работы
или оказывающая услуги потребителям по возмездному договору.
Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 7 постановления
Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 г. N 17 "О рассмотрении
судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей",
законодательством о защите прав потребителей не регулируются
отношения граждан с товариществами собственников жилья,
жилищно-строительными кооперативами, жилищными накопительными
кооперативами, садоводческими, огородническими и дачными
некоммерческими объединениями граждан, если эти отношения возникают
в связи с членством граждан в этих организациях. На отношения по
поводу предоставления этими организациями гражданам, в том числе и
членам этих организаций, платных услуг (работ) Закон о защите прав
потребителей распространяется.
В соответствии с ч. 2 ст. 161 ЖК РФ по договору управления
многоквартирным домом одна сторона (управляющая организация) по
заданию другой стороны (собственников помещений в многоквартирном
доме, органов управления товарищества собственников жилья, органов
управления жилищного кооператива или органов управления иного
специализированного потребительского кооператива, лица, указанного
в п. 6 ч. 2 ст. 153 Кодекса, либо в случае, предусмотренном ч. 14
ст. 161 Кодекса, застройщика) в течение согласованного срока за
плату обязуется оказывать услуги и выполнять работы по надлежащему
содержанию и ремонту общего имущества в таком доме, предоставлять
коммунальные услуги собственникам помещений в таком доме и
пользующимся помещениями в этом доме лицам, осуществлять иную
направленную на достижение целей управления многоквартирным домом
деятельность.
При управлении многоквартирным домом управляющей организацией
она несет ответственность перед собственниками помещений в
многоквартирном доме за оказание всех услуг и (или) выполнение
работ, которые обеспечивают надлежащее содержание общего имущества
в этом доме (ч. 2.3 ст. 161 ЖК РФ).
Таким образом, граждане, являющиеся собственниками помещений в
многоквартирном доме, являются потребителями услуг, оказываемых
управляющей организацией по возмездному договору управления
многоквартирным домом, в связи с чем на данные правоотношения
распространяется Закон РФ от 7 февраля 1992 г. N 2300-I "О защите
прав потребителей".
Вопрос 4. Допустимо ли предоставление гражданину в
индивидуальном порядке земельного участка из земель
сельскохозяйственного назначения для осуществления садоводства,
огородничества и ведения дачного хозяйства?
Ответ. В силу Конституции Российской Федерации условия и
порядок пользования землей определяются на основе федерального
закона (ч. 3 ст. 36).
Согласно п. 1 ст. 1 Федерального закона от 24 июля 2002 г.
N 101-ФЗ "Об обороте земель сельскохозяйственного назначения" его
действие не распространяется на земельные участки, предоставленные
из земель сельскохозяйственного назначения гражданам для ведения
дачного хозяйства, садоводства и огородничества. Оборот указанных
земельных участков регулируется Земельным кодексом РФ.
Аналогичные положения содержатся в пп. 6, 7 ст. 27 ЗК РФ.
Пункт 1 ст. 78 этого же Кодекса определяет, что земли
сельскохозяйственного назначения могут использоваться для ведения
сельскохозяйственного производства, создания защитных лесных
насаждений, научно-исследовательских, учебных и иных связанных с
сельскохозяйственным производством целей гражданами, ведущими
личные подсобные хозяйства, садоводство, животноводство,
огородничество, а также некоммерческими организациями.
Порядок предоставления земельных участков гражданам и их
объединениям для ведения садоводства, огородничества и дачного
строительства устанавливается названным Кодексом, федеральным
законом о садоводческих, огороднических и дачных некоммерческих
объединениях граждан (п. 2 ст. 81 ЗК РФ).
В соответствии с п. 4 ст. 13 Федерального закона от 15 апреля
1998 г. N 66-ФЗ "О садоводческих, огороднических и дачных
некоммерческих объединениях граждан" орган местного самоуправления
на основании утвержденного списка граждан, подавших заявление о
предоставлении садового, огородного или дачного земельного участка,
определяет потребности в садовых, огородных или дачных земельных
участках.
Порядок выбора и предоставления земельных участков гражданам
для указанных выше целей определен ст. 14 названного Закона.
В частности, орган местного самоуправления с учетом пожеланий
граждан и с их согласия формирует персональный состав членов
садоводческого, огороднического или дачного некоммерческого
объединения, после государственной регистрации которого ему в
соответствии с земельным законодательством бесплатно
предоставляется земельный участок.
После утверждения проекта организации и застройки территории
указанного объединения и вынесения данного проекта в натуру членам
этого некоммерческого объединения предоставляются земельные участки
в собственность.
При передаче за плату земельный участок первоначально
предоставляется в совместную собственность членов некоммерческого
объединения с последующим предоставлением земельных участков в
собственность каждого члена садоводческого, огороднического или
дачного некоммерческого объединения.
Иного порядка предоставления гражданам земельных участков
сельскохозяйственного назначения для названных целей данный Закон
не содержит.
Таким образом, действующее земельное законодательство
закрепляет возможность предоставления земельных участков
сельскохозяйственного назначения для осуществления садоводства,
огородничества и ведения дачного хозяйства только гражданам,
входящим в состав соответствующего некоммерческого объединения.
Выделение названных земель гражданам в индивидуальном порядке
законом не предусмотрено.
Вопрос 5. Допускается ли использование земель
сельскохозяйственного назначения для индивидуального жилищного
строительства?
Возможно ли изменение вида разрешенного использования
земельного участка сельскохозяйственного назначения (например, "для
ведения крестьянского (фермерского) хозяйства", "для ведения
личного подсобного хозяйства") на вид разрешенного использования
"для ведения дачного хозяйства" ("для дачного строительства")?
Ответ. Согласно Конституции Российской Федерации земля и
другие природные ресурсы используются и охраняются в Российской
Федерации как основа жизни и деятельности народов, проживающих на
соответствующей территории; они могут находиться в частной,
государственной, муниципальной и иных формах собственности (ст. 9);
владение, пользование и распоряжение землей и другими природными
ресурсами осуществляются их собственниками свободно, если это не
наносит ущерба окружающей среде и не нарушает прав и законных
интересов иных лиц; условия и порядок пользования землей
определяются на основе федерального закона (чч. 2 и 3 ст. 36).
В силу п. 1 ст. 1 Федерального закона от 24 июля 2002 г.
N 101-ФЗ "Об обороте земель сельскохозяйственного назначения" его
действие не распространяется на земельные участки, предоставленные
из земель сельскохозяйственного назначения гражданам для
индивидуального жилищного, гаражного строительства, ведения личного
подсобного и дачного хозяйства, садоводства, животноводства и
огородничества, а также на земельные участки, занятые зданиями,
строениями, сооружениями.
Оборот указанных земельных участков регулируется Земельным
кодексом РФ.
Согласно ст. 77 ЗК РФ землями сельскохозяйственного назначения
признаются земли, находящиеся за границами населенного пункта и
предоставленные для нужд сельского хозяйства, а также
предназначенные для этих целей, в составе которых выделяются
сельскохозяйственные угодья.
Статья 79 названного Закона определяет особенности
использования сельскохозяйственных угодий и устанавливает, что
сельскохозяйственные угодья - пашни, сенокосы, пастбища, залежи,
земли, занятые многолетними насаждениями (садами, виноградниками и
другими), - в составе земель сельскохозяйственного назначения имеют
приоритет в использовании и подлежат особой охране. Особо ценные
продуктивные сельскохозяйственные угодья могут быть в соответствии
с законодательством субъектов Российской Федерации включены в
перечень земель, использование которых для других целей не
допускается (пп. 1 и 4).
В соответствии с п. 2 ст. 7 этого Кодекса правовой режим
земель определяется исходя из их принадлежности к той или иной
категории и разрешенного использования в соответствии с
зонированием территорий, общие принципы и порядок проведения
которого устанавливаются федеральными законами и требованиями
специальных федеральных законов.
Градостроительный кодекс РФ определяет градостроительное
зонирование как зонирование территорий муниципальных образований в
целях определения территориальных зон и установления
градостроительных регламентов, которые включаются в правила
землепользования и застройки и определяют правовой режим земельных
участков, равно как всего, что находится над и под поверхностью
земельных участков и используется в процессе их застройки и
последующей эксплуатации объектов капитального строительства. В
данных регламентах указываются виды разрешенного использования
земельных участков и объектов капитального строительства,
расположенных в пределах соответствующей территориальной зоны.
Градостроительные регламенты не устанавливаются для земель
сельскохозяйственных угодий в составе земель сельскохозяйственного
назначения, а решения об изменении одного вида разрешенного
использования земельных участков и объектов капитального
строительства, расположенных на землях, для которых
градостроительные регламенты не устанавливаются, на другой вид
такого использования принимаются в соответствии с федеральными
законами (п. 6 ст. 1, п. 3 ч. 2 и ч. 6 ст. 30, чч. 1, 6 ст. 36,
ч. 5 ст. 37).
Таким образом, для земель сельскохозяйственных угодий в
составе земель сельскохозяйственного назначения градостроительное
зонирование не осуществляется и виды разрешенного использования
земельных участков и объектов капитального строительства не
устанавливаются, вследствие этого они не могут быть изменены.
Запрет на установление градостроительного регламента исключает
возможность использования указанных земель для застройки и
последующей эксплуатации объектов строительства, а также применение
порядка принятия решений об изменении вида разрешенного
использования земельных участков и объектов капитального
строительства, предусмотренного п. 3 ч. 1 ст. 4 Федерального закона
от 29 декабря 2004 г. N 191-ФЗ "О введении в действие
Градостроительного кодекса Российской Федерации".
Иного федерального закона, регламентирующего использование
земельных участков, для которых градостроительные регламенты не
устанавливаются и определяется порядок проведения зонирования
территорий, не имеется, что означает невозможность изменения вида
разрешенного использования земельных участков сельскохозяйственных
угодий в составе земель сельскохозяйственного назначения и действие
принципа сохранения целевого использования данных земельных
участков, закрепленного подп. 1 п. 3 ст. 1 Федерального закона от
24 июля 2002 г. N 101-ФЗ "Об обороте земель сельскохозяйственного
назначения".
В Стратегии национальной безопасности Российской Федерации до
2020 года, утвержденной Указом Президента Российской Федерации от
12 мая 2009 г. N 537, установлено, что продовольственная
безопасность России должна обеспечиваться путем предотвращения
истощения земельных ресурсов и сокращения сельскохозяйственных
земель и пахотных угодий.
Таким образом, до принятия специального законодательства о
зонировании территорий для сельскохозяйственных угодий установлен
особый правовой режим, имеющий целью охрану указанных земель и
недопущение выведения таких земель из сельскохозяйственного
оборота, осуществления их застройки, в том числе в целях
использования в сельскохозяйственной деятельности.
С учетом изложенного изменение вида разрешенного использования
для сельскохозяйственных угодий в составе земель
сельскохозяйственного назначения возможно только после перевода
этих земель или земельных участков в составе таких земель из земель
сельскохозяйственного назначения в другую категорию. Данный перевод
допускается в исключительных случаях, перечисленных в ч. 1 ст. 7
Федерального закона от 21 декабря 2004 г. N 172-ФЗ "О переводе
земель или земельных участков из одной категории в другую", в том
числе связанных с установлением или изменением черты населенных
пунктов. Особенности перевода земель сельскохозяйственного
назначения в земли населенных пунктов путем включения земельного
участка в границы населенного пункта либо исключения из границ
населенного пункта предусмотрены ст. 41 Федерального закона от
29 декабря 2004 г. N 191-ФЗ "О введении в действие
Градостроительного кодекса Российской Федерации".
Статья 81 ЗК РФ закрепляет положение о предоставлении земель
сельскохозяйственного назначения гражданам для ведения
крестьянского (фермерского) хозяйства и личного подсобного
хозяйства, гражданам и их объединениям для ведения садоводства,
огородничества и дачного строительства и не предусматривает их
использование для индивидуального жилищного строительства.
Согласно ч. 10 ст. 35 и ч. 3 ст. 36 ГрК РФ зоны
сельскохозяйственного использования (в том числе зоны
сельскохозяйственных угодий), а также зоны, занятые объектами
сельскохозяйственного назначения и предназначенные для ведения
сельского хозяйства, дачного хозяйства, садоводства, развития
объектов сельскохозяйственного назначения, могут включаться в
состав территориальных зон, устанавливаемых в границах населенных
пунктов. На земельные участки и объекты капитального строительства,
расположенные в пределах границ этой территориальной зоны,
распространяется действие градостроительного регламента.
С учетом названных положений и правил п. 2 ст. 7 ЗК РФ
земельные участки, предоставленные из земель сельскохозяйственного
назначения гражданам для ведения крестьянского (фермерского)
хозяйства и личного подсобного хозяйства, гражданам и их
объединениям для ведения садоводства, огородничества и дачного
строительства, могут включаться в состав указанных территориальных
зон в границах населенных пунктов в результате перевода этих
земельных участков в иную категорию - "земли населенных пунктов".
Включение указанных земельных участков в границы населенного
пункта с одновременным установлением либо изменением вида
разрешенного использования может осуществляться в порядке чч. 1 и 2
ст. 4-1 Федерального закона "О введении в действие
Градостроительного кодекса Российской Федерации".
Однако до перевода земель в другую категорию в действующем
законодательстве отсутствуют основания для изменения вида
разрешенного использования земель сельскохозяйственных угодий в
составе земель сельскохозяйственного назначения, а также земельных
участков сельскохозяйственного назначения, предоставленных для
ведения садоводства, огородничества и дачного строительства,
крестьянского (фермерского) хозяйства и личного подсобного
хозяйства гражданам и их объединениям.
Вопрос 6. Образуют ли действия лица, осуществляющего перевозку
пассажиров и багажа легковым транспортным средством без разрешения
на осуществление деятельности по перевозке пассажиров и багажа
легковым такси, объективную сторону состава административного
правонарушения, предусмотренного ч. 2-1 ст. 12.3 КоАП РФ?
Ответ. В соответствии с чч. 1, 3, 7 ст. 9 Федерального закона
от 21 апреля 2011 г. N 69-ФЗ "О внесении изменений в отдельные
законодательные акты Российской Федерации" (в ред. Федерального
закона от 23 апреля 2012 г. N 34-ФЗ) деятельность по перевозке
пассажиров и багажа легковым такси осуществляется при условии
получения юридическим лицом или индивидуальным предпринимателем
разрешения на осуществление такой деятельности. Разрешение выдается
на каждое транспортное средство, используемое в качестве легкового
такси. Разрешение должно находиться в салоне легкового такси и
предъявляться по требованию пассажира, должностного лица
уполномоченного органа или сотрудника государственной инспекции
безопасности дорожного движения.
Согласно п. 2.1.1 Правил дорожного движения (утверждены
постановлением Правительства РФ от 23 октября 1993 г. N 1090)
водитель механического транспортного средства обязан иметь при себе
и по требованию сотрудников полиции передавать им для проверки в
установленных случаях разрешение на осуществление деятельности по
перевозке пассажиров и багажа легковым такси.
За перевозку пассажиров и багажа легковым транспортным
средством, используемым для оказания услуг по перевозке пассажиров
и багажа, водителем, не имеющим при себе разрешения на
осуществление такой деятельности, предусмотрена административная
ответственность по ч. 2-1 ст. 12.3 КоАП РФ.
Осуществление предпринимательской деятельности без
специального разрешения (лицензии), если такое разрешение (такая
лицензия) обязательно (обязательна), влечет административную
ответственность по ч. 2 ст. 14.1 КоАП РФ.
Анализ изложенных выше положений действующего законодательства
позволяет сделать вывод о том, что действия водителя,
осуществляющего перевозку пассажиров и багажа легковым такси, в
отсутствие у него при себе ранее полученного разрешения на
осуществление такой деятельности подлежат квалификации по ч. 2-1
ст. 12.3 КоАП РФ.
В случае, когда лицо занимается перевозкой пассажиров и багажа
легковым транспортным средством, но соответствующего разрешения на
осуществление такой деятельности не получало, его действия при
наличии доказательств, подтверждающих факт занятия этим лицом
деятельностью, направленной на систематическое получение прибыли
(предпринимательской деятельностью), следует квалифицировать по
ч. 2 ст. 14.1 КоАП РФ.
СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА ВОЕННОЙ КОЛЛЕГИИ
По уголовным делам
1. Апелляционная жалоба, поданная на постановление окружного
военного суда о частичном удовлетворении заявления оправданного
лица о реабилитации, являющееся промежуточным судебным решением,
подлежит рассмотрению президиумом окружного военного суда.
К. был оправдан окружным военным судом в полном объеме
предъявленного обвинения и за ним признано право на реабилитацию, в
связи с чем он обратился в суд с заявлением о возмещении вреда в
порядке главы 18 УПК РФ.
3 окружной военный суд 13 августа 2013 г. заявление К.
удовлетворил частично. Суд постановил взыскать с Минфина России в
пользу К. выплаченные им суммы адвокатам за оказание юридической
помощи на стадии предварительного расследования, в ходе
рассмотрения уголовного дела в суде и частично по вопросу
реабилитации, а также государственную пошлину. В части требования о
возмещении неполученного дохода за период уголовного преследования,
когда К. был лишен возможности трудиться, заявление было оставлено
без рассмотрения и оправданному было разъяснено право обратиться с
этим требованием в суд в порядке гражданского судопроизводства.
Апелляционная жалоба К. на постановление окружного военного
суда была направлена в Военную коллегию Верховного Суда РФ для ее
рассмотрения по существу.
Военная коллегия направила апелляционную жалобу К. на
постановление 3 окружного военного суда от 13 августа 2013 г.
вместе с материалами судебного производства для рассмотрения в
судебную коллегию по уголовным делам 3 окружного военного суда,
указав следующее.
Как следует из представленных материалов, обжалуемое
постановление вынесено в порядке, предусмотренном для разрешения
вопросов, связанных с исполнением приговора, регламентированном
ст.ст. 396, 397 УПК РФ.
По смыслу закона, все определения и постановления суда, за
исключением итоговых судебных решений, являются промежуточными
судебными решениями (п. 53-3 ст. 5 УПК РФ). К ним, в частности,
относятся, как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ в п. 4
постановления от 27 ноября 2012 г. N 26 "О применении норм
Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих
производство в суде апелляционной инстанции", судебные решения,
вынесенные в процессе исполнения итоговых судебных решений.
В соответствии с положением, предусмотренным п. 3 ч. 2
ст. 389-3 УПК РФ, апелляционные жалоба, представление подаются на
промежуточное решение верховного суда республики, краевого или
областного суда, суда города федерального значения, суда автономной
области, суда автономного округа, окружного (флотского) военного
суда - в судебную коллегию по уголовным делам соответствующего
суда.
В соответствии с Федеральным законом от 29 декабря 2010 г.
N 433-ФЗ положения главы 45-1 УПК РФ, регламентирующей производство
в суде апелляционной инстанции, в части пересмотра в апелляционном
порядке промежуточных судебных решений применяются с 1 мая 2011 г.
Эти требования закона не учтены 3 окружным военным судом при
направлении жалобы К. в Военную коллегию Верховного Суда РФ для
рассмотрения в апелляционном порядке.
Определение N 209-АПУ13-2
ПРАКТИКА МЕЖДУНАРОДНЫХ
ДОГОВОРНЫХ ОРГАНОВ
ОРГАНИЗАЦИИ ОБЪЕДИНЕННЫХ НАЦИЙ
В силу п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от
10 октября 2003 г. N 5 "О применении судами общей юрисдикции
общепризнанных принципов и норм международного права и
международных договоров Российской Федерации" "толкование
международного договора должно осуществляться в соответствии с
Венской конвенцией о праве международных договоров от 23 мая
1969 года (раздел 3; статьи 31-33). Согласно п. "b" ч. 3 ст. 31
Венской конвенции при толковании международного договора наряду с
его контекстом должна учитываться последующая практика применения
договора, которая устанавливает соглашение участников относительно
его толкования".
Практика международных (межгосударственных) органов,
контролирующих исполнение государствами международно-правовых
обязательств в сфере защиты прав и свобод человека, которые
предусматриваются в международном договоре, устанавливает
соглашение участников такого договора в отношении его применения.
В целях эффективной защиты прав и свобод человека судам
необходимо при рассмотрении уголовных, гражданских дел, а также дел
об административных правонарушениях учитывать правовые позиции,
сформулированные межгосударственными договорными органами.
Комитет ООН по правам человека<1>
Сообщение: Масих Шакилъ против Канады. Сообщение N 1881/2009.
Соображения приняты Комитетом 24 июля 2013 г.
Тема сообщения: высылка в Пакистан.
Вопросы существа: право на свободу и безопасность; пытки,
жестокое и бесчеловечное обращение; право на жизнь; право на
эффективную судебную защиту.
Правовые позиции Комитета. Комитет ссылается на свое Замечание
общего порядка N 31, в котором он напоминает об обязательстве
государств-участников не экстрадировать, не депортировать, не
высылать и не выдворять каким-либо иным образом лицо со своей
территории, когда имеются серьезные основания полагать, что
существует реальная опасность причинения невозместимого вреда,
такого, как вред, предусмотренный в ст.ст. 6 и 7 Пакта, будь то в
стране, в которую планируется выдворить данное лицо, или в любой
стране, в которую данное лицо может быть выслано впоследствии<2>
(п. 8.4 Соображений).
Оценка Комитетом фактических обстоятельств. Комитет полагает,
что в существующих обстоятельствах и несмотря на несоответствия,
отмеченные государством-участником, утверждениям автора о том, что
ему будет угрожать реальная опасность в случае его депортации в
страну происхождения, не было уделено достаточного внимания.
Комитет принимает к сведению, что государство-участник считает
заявления автора не вызывающими доверия и выражает сомнения в их
правдивости, не обосновывая такие утверждения. По поводу фетвы<3>
государство-участник не предприняло никакой серьезной попытки
удостовериться в ее реальности; фетве не было придано какого-либо
серьезного значения по той причине, что она имела подпись и сноску
на английском языке, в которой к тому же была допущена
орфографическая ошибка. Не было проведено официального экспертного
анализа, равно как и тщательного расследования в отношении автора
фетвы, его репутации или его права на объявление фетвы. Такое
расследование должно было бы носить тем более серьезный характер,
что именно он подал на автора заявление, зарегистрированное
полицией Карачи 4 июня 2005 г., за действия, которые
рассматривались полицией как преступление по пакистанскому
уголовному праву (закон о богохульстве), наказуемое смертной
казнью. Комитет также отмечает, что государство-участник
воздержалось от каких-либо комментариев по поводу заявления
Федерального суда, сделанного в его решении от 22 июня 2009 г., о
его готовности признать, что брат автора был забит до смерти
неизвестными лицами. Кроме того, государство-участник не приняло во
внимание представленные автором неоспоримые медицинские заключения,
в которых указывалось на опасность принудительного возвращения в
Пакистан для его психического здоровья (п. 8.5 Соображений).
Выводы Комитета. Комитет по правам человека считает, что
высылка автора в Пакистан явится нарушением его прав,
предусмотренных п. 1 ст. 6 и ст. 7 Пакта (п. 9 Соображений).
_____________
<1> Комитет ООН по правам человека (далее - Комитет) действует
на основании Международного пакта о гражданских и политических
правах от 16 декабря 1966 г. (далее - Пакт) и Факультативного
протокола к указанному Пакту. Российская Федерация является
участником этих международных договоров и в качестве государства -
продолжателя Союза ССР признает компетенцию Комитета получать и
рассматривать сообщения лиц, находящихся под ее юрисдикцией,
которые утверждают, что они являются жертвами нарушения положений
Пакта.
<2> Замечание общего порядка N 31 (2004) о характере общего
юридического обязательства, накладываемого на государства -
участники Пакта, п. 12.
<3> В исламе решение по какому-либо вопросу, выносимое муфтием
или факихом (специалист в области исламского права, а также
законовед и знаток законов шариата) и основываемое на принципах
ислама и на прецедентах мусульманской юридической практики.
Сообщение: М.М.М. и др. против Австралии. Сообщение
N 2136/2012. Соображения приняты Комитетом 25 июля 2013 г.
Тема сообщения: бессрочное задержание в иммиграционных
приемниках.
Вопросы существа: право на свободу, право на защиту от
бесчеловечного обращения.
Правовые позиции Комитета. Комитет напоминает, что понятие
"произвольности" не равнозначно понятию "противозаконности", но
должно истолковываться более широко и включать элементы
неуместности, несправедливости, непредсказуемости и надлежащего
судебного разбирательства<4>. Временное задержание в процессе
разбирательства по делам о контроле за иммиграцией само по себе не
является произвольным, однако такое задержание должно быть
обосновано как разумное, необходимое и соразмерное в свете
имеющихся обстоятельств, и с течением времени вопрос о нем должен
пересматриваться. Просители убежища, незаконно прибывающие на
территорию государства-участника, могут подвергаться задержанию на
короткий период времени для документирования их въезда, регистрации
их жалоб и, при наличии сомнений, для установления их личности. Их
дальнейшее задержание на период рассмотрения их жалоб было бы
произвольным при отсутствии таких свойственных каждому отдельному
лицу особых причин, как вероятность побега, опасность совершения
преступлений в отношении других лиц либо угроза осуществления
каких-либо акций в ущерб национальной безопасности. Принимаемое
решение должно учитывать соответствующие факторы по каждому
конкретному делу и не должно базироваться на какой-либо одной
норме, имеющей обязывающий характер для той или иной широкой
категории лиц; принимать во внимание такие средства достижения этих
же целей, которые не являются прямым вмешательством, например,
постановку на учет, поручительство или другие меры, препятствующие
побегу; а также должно подлежать периодической переоценке и
пересмотру в судебном порядке. Решение также должно принимать во
внимание потребности детей и состояние психического здоровья
задержанных. Нельзя задерживать людей на неопределенный срок в
интересах контроля над иммиграцией, если государство-участник не
способно осуществить их высылку (п. 10.3 Соображений).
_____________
<4> См. сообщения N 1134/2002, Горий-Динка против Камеруна,
Соображения от 17 марта 2005 г., п. 5.1; и N 305/1988, ван Апьпфен
против Нидерландов, Соображения от 23 июля 1990 г., п. 5.8.
Комитет отмечает, что п. 2 ст. 9 требует, чтобы любое
арестованное лицо было проинформировано во время ареста о причинах
такого ареста и что это требование применимо не только к аресту в
связи с предъявлением уголовных обвинений<1> (п. 10.5 Соображений).
Комитет напоминает свою практику, согласно которой пересмотр в
судебном порядке вопроса о законности задержания в соответствии с
п. 4 ст. 9 не ограничивается исключительно соответствием такого
задержания внутреннему законодательству, а должен включать
возможность принятия решений об освобождении в случае, если
задержание несовместимо с требованиями Пакта, в частности с
требованиями п. 1 ст. 9<2> (п. 10.6 Соображений).
Оценка Комитетом фактических обстоятельств. Комитет отмечает,
что авторы содержатся в иммиграционных приемниках с 2009 или с
2010 года сначала в порядке обязательного задержания по прибытии в
страну, а затем в результате негативных оценок угрозы безопасности.
Какие бы причины ни приводились в обоснование их первоначального
задержания, например для целей установления их личности или
выяснения других вопросов, государство-участник, по мнению
Комитета, не продемонстрировало на индивидуальной основе, что их
дальнейшее бессрочное задержание является оправданным.
Государство-участник не доказало, что другие не носящие характер
прямого вмешательства меры не смогли бы достичь той же самой цели,
т. е. удовлетворения потребности государства-участника в принятии
ответных мер на угрозу безопасности, которую, как утверждается,
представляли совершеннолетние авторы. Кроме того, авторы содержатся
под стражей в условиях, в которых их не информируют о конкретной
опасности, которая приписывалась каждому из них, а также о
предпринимаемых австралийскими властями усилиях по изысканию
решений, которые позволили бы им обрести свободу. Они также лишены
юридических гарантий, открывающих для них возможность оспаривать
свое бессрочное задержание. По всем этим причинам Комитет считает,
что задержание авторов... является произвольным и противоречит п. 1
ст. 9 Пакта. Этот вывод распространяется на авторов М. ...и ее
малолетнего сына Р. ...применительно к периоду времени,
предшествующему их освобождению (п. 10.4 Соображений).
_____________
<1> См. Замечание общего порядка N 8 (1982) о праве на свободу
и безопасность лиц (Официальный отчет Генеральной Ассамблеи,
тридцать седьмая сессия, дополнение N 40 (А/37/40), приложение V),
пп. 1 и 4; сообщения N 1460/2006, Юклимова против Туркменистана,
Соображения от 20 июля 2009 г., п. 7.2 и N 414/1990, Мика Миха
против Экваториальной Гвинеи, Соображения от 8 июля 1994 г.,
п. 6.5.
<2> Сообщения N 1014/2001, Бабан против Австралии, Соображения
от 6 августа 2003 г., п. 7.2; N 1069/2002, Бахтияри против
Австралии, Соображения от 29 октября 2003 г., п. 9.4; N 1255 и др.,
Шамс и др. против Австралии, Соображения от 20 июля 2007 г.,
п. 7.3.
Авторы утверждают, что власти в личном порядке не
проинформировали их об основных причинах их задержания ни по
прибытии в страну, ни после оценки, которая была произведена
АОБР<3>. Государство-участник утверждает, что по прибытии
большинству авторов были предъявлены уведомления о задержании, в
которых разъяснялось, что их подозревали в незаконном въезде в
страну в качестве не имеющих ее гражданства лиц, и что позднее
каждому из них было сообщено письмом об оценке угрозы безопасности,
произведенной АОБР. ...Комитет считает, что в части, касающейся их
первоначального задержания, представленная авторами информация
является достаточной для удовлетворения требований п. 2 ст. 9. Что
касается тех авторов, которые позднее получили негативную оценку с
точки зрения угрозы безопасности, то такая оценка представляет
собой последующий этап в рассмотрении их миграционного статуса и не
равнозначна новому аресту по смыслу п. 2 ст. 9 и должна скорее
рассматриваться в свете п. 1 ст. 9. Соответственно, Комитет
считает, что п. 2 ст. 9 Пакта не был нарушен (п. 10.5 Соображений).
_____________
<3> Австралийская организация по вопросам безопасности и
разведки.
В связи с жалобой авторов на то, что по австралийскому
законодательству их задержание не может быть опротестовано и что ни
один суд не обладает юрисдикцией для оценки существа вопроса о
необходимости их задержания, Комитет принимает к сведению
аргументацию государства-участника, согласно которой авторы вправе
ходатайствовать о пересмотре в судебном порядке в Высоком суде
вопроса о законности их задержания и негативной оценки угрозы
безопасности. С учетом принятого в 2004 году прецедентного решения
Высокого суда по делу Аль-Катеб против Годвина, когда Суд признал
законность бессрочного задержания по миграционным причинам, а также
с учетом отсутствия указаний на соответствующие прецеденты в ответе
государства-участника, которое свидетельствует об эффективности
обращения с ходатайством в Высокий суд в аналогичных ситуациях,
Комитет не убежден в том, что Высокий суд вправе пересматривать
основания для задержания авторов по их существу. Кроме того,
Комитет отмечает, что в своем решении по делу М47 Высокий суд
признал законность дальнейшего содержания беженцев под стражей,
продемонстрировав тем самым, что успешное юридическое
опротестование не обязательно ведет к освобождению от произвольного
задержания....Соответственно, Комитет считает, что факты по данному
делу свидетельствуют о нарушении п. 4 ст. 9 (п. 10.6 Соображений).
Комитет принимает к сведению жалобы авторов по ст.ст. 7 и 10
(п. 1), а также представленную в связи с этим
государством-участником информацию, в том числе об услугах по
охране здоровья и психиатрической поддержке, которые были оказаны
лицам в иммиграционных приемниках. Комитет, однако, полагает, что
такие услуги не умаляют неопровержимые утверждения относительно
негативного воздействия на психическое здоровье задержанных
продолжительного содержания под стражей без установления его срока,
в частности даже по причине невозможности освидетельствования
состояния здоровья лица. Такие утверждения подтверждаются
медицинским осмотром некоторых авторов. Комитет считает, что
сочетание произвольного характера задержания авторов с его
продолжительностью и/или неопределенным во времени характером в
совокупности с отказом в предоставлении авторам информации и
процессуальных прав, а также тяжелые условия содержания причиняют
им серьезный психологический вред и представляют собой обращение,
которое противоречит ст. 7 Пакта. В свете этого вывода Комитет не
будет рассматривать эти же жалобы по п. 1 ст. 10 Пакта (п. 10.7
Соображений).
Выводы Комитета. Комитет по правам человека считает, что
государство-участник нарушило права авторов по ст.ст. 7 и 9 (пп. 1
и 4) Пакта (п. 11 Соображений).
В соответствии с п. 3 а) ст. 2 Пакта государство-участник
обязано предоставить авторам эффективные средства правовой защиты,
включая освобождение их на индивидуально приемлемых условиях,
реабилитацию и соответствующую компенсацию. Государство-участник
также обязано принять меры для предотвращения таких нарушений в
будущем. В связи с этим государству-участнику следует пересмотреть
свое миграционное законодательство для обеспечения его соответствия
требованиям ст.ст. 7 и 9 (пп. 1 и 4) Пакта (п. 12 Соображений).
Сообщение: Олег Анатольевич Жирнов против Российской
Федерации. Сообщение N 1795/2008. Соображения приняты Комитетом
28 октября 2013 г.
Тема сообщения: несправедливое судебное разбирательство.
Вопросы существа: право иметь достаточное время и возможности
для подготовки защиты по уголовному делу, сноситься с выбранным им
самим защитником и иметь назначенного ему защитника в любом случае,
когда интересы правосудия того требуют.
Правовые позиции Комитета. Комитет напоминает, что в п. 3 b)
ст. 14 предусмотрено, что обвиняемые лица должны иметь достаточное
время и возможности для подготовки своей защиты и сноситься с
выбранными ими самими защитниками. Это положение является важным
элементом гарантии справедливого судебного разбирательства и
применения принципа равенства состязательных возможностей<1>
(п. 10.3 Соображений).
_____________
<1> Замечание общего порядка N 32 Комитета по правам человека,
касающееся права на равенство перед судами, Официальные отчеты
Генеральной Ассамблеи, шестьдесят вторая сессия, Дополнение N 40,
том I (А/62/40) (том I), приложение VI, п. 32.
Оценка Комитетом фактических обстоятельств. Комитет принимает
к сведению утверждения автора о том, что он не имел достаточного
времени и возможности для подготовки своей защиты и не мог
сноситься с выбранным им самим защитником, поскольку ему было
предписано ознакомиться со всеми материалами уголовного дела,
состоящего из 19 томов (более 4000 листов), за 37 дней и не было
разрешено ознакомиться с некоторыми материалами дела в присутствии
своего адвоката (адвокатов). Комитет также принимает к сведению
замечание государства-участника, что утверждения автора о том, что
он был вынужден знакомиться с частью материалов уголовного дела в
отсутствие своего защитника, находятся в противоречии с фактом
наличия подписей автора и его адвоката на графике ознакомления с
материалами дела. Тем не менее Комитет отмечает, что автор под
графиком ознакомления с материалами дела сделал запись о том, что
он не смог ознакомиться с ними в полном объеме. Комитет также
отмечает, что из протокола заседания Саратовского областного суда
от 29 августа 2000 г. явствует, что адвокат автора подтвердил его
заявления о том, что он не имел достаточного времени для
ознакомления с материалами дела в полном объеме (п. 10.2
Соображений).
Комитет отмечает, что в своем определении от 12 мая 2000 г.
Саратовский областной суд государства-участника указал, что тот
факт, что некоторые материалы уголовного дела предъявлялись автору
для ознакомления в отсутствие защитника, представляет собой
нарушение национального уголовно-процессуального закона, и по этой
причине возвратил дело для производства дополнительного
расследования. Комитет также отмечает, что из протокола
последующего судебного заседания явствует, что упомянутый суд не
принял решения по идентичному ходатайству и впоследствии вынес
автору обвинительный приговор. Комитет далее отмечает, что
государство-участник утверждало, что суд отклонил указанное
ходатайство, однако не представило документального подтверждения
этого утверждения (п. 10.3 Соображений).
Выводы Комитета. Комитет по правам человека считает, что
указанные факты представляют собой нарушение
государством-участником прав автора согласно п. 3 b) ст. 14 Пакта
(п. 11 Соображений).
В соответствии с п. 3 а) ст. 2 Пакта государство-участник
обязано обеспечить автора эффективным средством правовой защиты,
включая достаточную и надлежащую компенсацию. Государство-участник
также обязано предпринять шаги по недопущению подобных нарушений в
будущем (п. 12 Соображений).
Сообщение: Станислав Жук против Республики Беларусь. Сообщение
N 1910/2009. Соображения приняты Комитетом 30 октября 2013 г.
Тема сообщения: вынесение смертного приговора после
несправедливого судебного разбирательства.
Вопросы существа: произвольное лишение жизни; пытки и
неправомерное обращение; произвольное лишение свободы; право быть в
срочном порядке.
Правовые позиции Комитета. Комитет напоминает о том, что при
получении жалобы на жестокое обращение в нарушение ст. 7
государство-участник должно провести безотлагательное и
беспристрастное расследование<2>. Комитет далее напоминает, что
гарантию, изложенную в п. 3 g) ст. 14 Пакта, следует понимать как
отсутствие любого прямого или косвенного физического или
неоправданного психологического давления со стороны следственных
органов на обвиняемых, чтобы добиться признания теми своей вины<1>
(п. 8.2 Соображений).
_____________
<2> См. Замечание общего порядка Комитета N 20 (1992) о
запрещении пыток или жестокого, бесчеловечного или унижающего
достоинство обращения и наказания (Официальные отчеты Генеральной
Ассамблеи, сорок седьмая сессия, дополнение N 40 (А/47/40),
приложение VI, раздел А).
<1> См., например, Замечание общего порядка N 32 (2007)
Комитета о праве на равенство перед судами и трибуналами и на
справедливое судебное разбирательство, п. 41 (Официальные отчеты
Генеральной Ассамблеи, шестьдесят вторая сессия, дополнение N 40,
том I (А/62/40 (том I)); сообщения N 330/1988, Бери против Ямайки,
Соображения, принятые 4 июля 1994 г., п. 11.7; N 1033/2001,
Сингараса против Шри-Ланки, Соображения, принятые 21 июля 2004 г.,
п. 7.4; N 1769/2008, Исмаилов против Узбекистана, Соображения,
принятые 25 марта 2011 г., п. 7.6.
Хотя значение термина "в срочном порядке" в соответствии с
п. 3 ст. 9 должно определяться с учетом обстоятельств каждого
конкретного случая, Комитет напоминает о своем Замечании общего
порядка N 8 (1982) о праве на свободу и личную
неприкосновенность<2> и о своей практике<3>, согласно которым такая
задержка не должна превышать нескольких дней. Комитет далее
напоминает о том, что в контексте рассмотрения докладов
государств-участников, представленных в соответствии со ст. 40
Пакта, он во многих случаях выносил рекомендацию о том, чтобы срок
содержания под стражей задержанного лица в полиции до доставки его
к судье не превышал 48 час<4>. Любая более продолжительная задержка
потребует специального обоснования, чтобы соответствовать п. 3
ст. 9 Пакта<5> (п. 8.3 Соображений).
Комитет напоминает о своей практике<6>, которая отражена в его
Замечании общего порядка N 32 и согласно которой "презумпция
невиновности, имеющая основополагающее значение для защиты прав
человека, возлагает обязанность доказывания на обвинение,
гарантирует, что никакая вина не может быть презюмирована до тех
пор, пока виновность не будет доказана вне всяких разумных
сомнений, обеспечивает, чтобы сомнения толковались в пользу
обвиняемого, и требует, чтобы с лицами, которым предъявляются
обвинения в совершении уголовного деяния, обращались в соответствии
с этим принципом"<7>.
_____________
<2> Официальные отчеты Генеральной Ассамблеи, тридцать седьмая
сессия, дополнение N 40, приложение V, п. 2.
<3> По заключению Комитета, при отсутствии каких-либо
разъяснений со стороны государства-участника трехдневная задержка в
доставлении лица к судье не удовлетворяет требованию срочности по
смыслу п. 3 ст. 9 (см. сообщение N 852/1999, Борисенко против
Венгрии, п. 7.4). См. также сообщения N 2120/2011, Ковалева и Козяр
против Беларуси, п. 11.3 и N 1787/2008, Ковш против Беларуси,
Соображения, принятые 27 марта 2013 г., пп. 7.3 - 7.5.
<4> См., например, заключительные замечания по докладу
Кувейта, CCPR/CO/69/KWT, п. 21; заключительные замечания по докладу
Зимбабве, CCPR/C/79/Add.89, п. 17; заключительные замечания по
докладу Сальвадора, CPR/C/SLV/CO/6, п. 14; заключительные замечания
по докладу Габона, CCPR/CO/70/GAB, п. 13.
<5> См. Борисенко против Венгрии, п. 7.4. См. также Основные
принципы, касающиеся роли юристов, принятые восьмым Конгрессом
Организации Объединенных Наций по предупреждению преступности и
обращению с правонарушителями, Гавана, 27 августа - 7 сентября
1990 г., принцип 7.
<6> См., например, сообщения N 770/1997, Гридин против
Российской Федерации, Соображения, принятые 20 июля 2000 г.,
п. 8.3; N 1520/2006, Мвамба против Замбии, Соображения, принятые 10
марта 2010 г., п. 6.5.
<7> См. Замечание общего порядка N 32, п. 30.
В этом же Замечании общего порядка указано, что все
государственные органы власти обязаны воздерживаться от предрешения
исхода судебного разбирательства, в том числе воздерживаться от
публичных заявлений, в которых утверждается о виновности
обвиняемого<8>; в нем также указано, что в ходе судебного
разбирательства подсудимые в качестве общего правила не должны
заковываться в наручники или содержаться в клетках или каким-либо
иным образом представать в суде в обличий, указывающем на то, что
они могут быть опасными преступниками, и что средствам массовой
информации следует воздерживаться от подачи новостей таким образом,
чтобы это подрывало презумпцию невиновности (п. 8.4 Соображений).
Комитет напоминает, что в п. 3 b) ст. 14 предусматривается,
что обвиняемые лица должны иметь достаточное время и возможности
для подготовки своей защиты и сноситься с выбранными ими самими
защитниками. Это положение является важным элементом гарантии
справедливого судебного разбирательства и применения принципа
равенства состязательных возможностей<9>. Он далее напоминает о
праве всех лиц при рассмотрении любого предъявленного им уголовного
обвинения защищать себя лично или через посредство выбранного ими
самими защитника или иметь назначенного им защитника безвозмездно,
когда того требуют интересы правосудия, как это предусмотрено п. 3
d) ст. 14<10> (п. 8.5 Соображений).
Комитет напоминает о своем Замечании общего порядка N 6 (1982)
о праве на жизнь, в котором он отметил, что смертный приговор может
быть вынесен только в соответствии с законом и с соблюдением
положений Пакта, а это предполагает, что "предусмотренные в нем
гарантии процедурного характера должны соблюдаться, включая право
на справедливое судебное разбирательство независимым судом,
презумпцию невиновности, минимальные гарантии защиты и право на
пересмотр судом высшей инстанции"<11>. В связи с этим Комитет
напоминает о своей практике, согласно которой вынесение смертного
приговора по окончании судебного разбирательства, в котором не были
соблюдены положения ст. 14 Пакта, представляет собой нарушение
ст. 6 Пакта<12> (п. 8.7 Соображений).
_____________
<8> Там же, п. 30.
<9> Там же, п. 32.
<10> См. также сообщение N 1769/2008, Исмаилов против
Узбекистана, п. 7.4.
<11> Официальные отчеты Генеральной Ассамблеи, тридцать
седьмая сессия, дополнение N 40 (А/37/40), приложение V, п. 7; см.
также сообщение N 253/1987, Келли против Ямайки, Соображения,
принятые 8 апреля 1991 г., п. 5.14.
<12> См. Замечание общего порядка N 32 Комитета, п. 59;
сообщения N 719/1996, Леви против Ямайки, Соображения, принятые 3
ноября 1998 г., п. 7.3; N 1096/2002, Курбанов против Таджикистана,
Соображения, принятые 6 ноября 2003 г., п. 7.7; N 1044/2002,
Шукурова против Таджикистана, Соображения, принятые 17 марта
2006 г., п. 8.6; N 1276/2004, Идиева против Таджикистана,
Соображения, принятые 31 марта 2009 г., п. 9.7; N 1304/2004,
Хорошенко против Российской Федерации, Соображения, принятые 29
марта 2011 г., п. 9.11; N 1545/2007, Гунан против Кыргызстана,
Соображения, принятые 25 июля 2011 г., п. 6.5.
Оценка Комитетом фактических обстоятельств. Комитет принимает
к сведению утверждения автора со ссылкой на ст. 7 и п. 3 g) ст. 14
Пакта на тот счет, что на г-на Жука оказывалось физическое и
психологическое давление с целью принуждения его к признанию вины и
что его признание служило основанием для вынесения ему
обвинительного приговора... Комитет отмечает, что, несмотря на
медицинскую амбулаторную карту, свидетельствующую о наличии у сына
автора сообщения телесных повреждений, которая была представлена
адвокатами защиты в ходе кассационного производства,
государство-участник не представило никакой информации,
свидетельствующей о том, что оно производило какое-либо
расследование в связи с утверждениями о жестоком обращении. С
учетом этих обстоятельств к заявлениям автора необходимо относиться
с должным вниманием, и Комитет приходит к заключению о том, что
факты, которыми он располагает, свидетельствуют о нарушении прав
г-на Жука согласно ст. 7 и п. 3 g) ст. 14 Пакта<1> (п. 8.2
Соображений).
_____________
<1> См., например, Замечание общего порядка N 32 Комитета,
п. 60; сообщения N 1401/2005, Кирпо против Таджикистана,
Соображения, принятые 27 октября 2009 г., п. 6.3; N 1545/2007,
Гунан против Кыргызстана, Соображения, принятые 25 июля 2011 г.,
п. 6.2.
Что касается заявлений автора о том, что г-н Жук был задержан
1 марта 2009 г. и был доставлен к судье на предмет рассмотрения
вопроса о его содержании под стражей лишь 6 июня 2009 г., т. е.
спустя три месяца и пять дней со времени его ареста, то Комитет
отмечает, что государство-участник не опровергало эти заявления.
...Комитет считает, что более чем трехмесячная задержка в
доставлении г-на Жука к судье несовместима с требованием срочности,
которое предусмотрено в п. 3 ст. 9, и, следовательно, является
нарушением прав г-на Жука согласно этому положению (п. 8.3
Соображений).
Комитет далее отмечает заявления автора о том, что принцип
презумпции невиновности не был соблюден, поскольку несколько
государственных должностных лиц выступали с публичными заявлениями
о виновности ее сына до вынесения ему обвинительного приговора
судом, а СМИ публиковали для широкой общественности материалы
предварительного следствия до начала рассмотрения этого дела судом.
Кроме того, в ходе всего судебного процесса он содержался в
металлической клетке, а в местных печатных изданиях публиковались
фотографии, изображающие его в зале суда за металлической решеткой.
Комитет также отмечает, что эти заявления не опровергались
государством-участником... С учетом имеющейся у Комитета информации
и при отсутствии какой-либо реакции со стороны
государства-участника Комитет постановляет, что презумпция
невиновности г-на Жука, гарантированная в соответствии с п. 2
ст. 14 Пакта, была нарушена (п. 8.4 Соображений).
Комитет далее отмечает заявления автора сообщения о том, что
ее сыну было разрешено встретиться с адвокатом только в течение
пяти минут, что фактически он был лишен юридической помощи на
начальных этапах следствия и что он был принужден участвовать в
следственных действиях без помощи адвоката, несмотря на просьбы о
встрече с адвокатом, в нарушение внутренних уголовно-процессуальных
норм. Комитет также отмечает, что эти заявления не были
опровергнуты государством-участником... При отсутствии каких-либо
замечаний государства-участника относительно фактов, изложенных
автором сообщения, Комитет приходит к тому заключению, что лишение
доступа к выбранному самим обвиняемым защитнику на начальном
исключительно важном этапе досудебного разбирательства представляет
собой нарушение прав г-на Жука, предусмотренных пп. 3 b) и d)
ст. 14 Пакта (п. 8.5 Соображений).
Автор далее заявляет о нарушении права г-на Жука на жизнь
согласно ст. 6 Пакта, поскольку ему был вынесен смертный приговор
после проведения несправедливого судебного разбирательства. Комитет
отмечает, что государство-участник заявило со ссылкой на п. 2 ст. 6
Пакта, что г-н Жук был приговорен к смертной казни по постановлению
судов в соответствии с Конституцией, Уголовным кодексом и
Уголовно-процессуальным кодексом Беларуси и что этот смертный
приговор не противоречит положениям международных договоров,
участником которых является Беларусь. ...В свете выводов Комитета о
нарушении пп. 1, 2 и 3 b), d) и g) ст. 14 Пакта он приходит к
заключению, что вынесение г-ну Жуку окончательного смертного
приговора и приведение его в исполнение не отвечали требованиям
ст. 14 и что в результате этого его право на жизнь согласно ст. 6
Пакта было нарушено (пункт 8.7 Соображений).
Выводы Комитета. Комитет по правам человека полагает, что
представленные ему факты свидетельствуют о нарушении прав г-на
Жука, предусмотренных ст.ст. 6, 7, 9 (п. 3) и 14 (пп. 1, 2 и 3 b),
d) и g)) Пакта. Государство-участник также нарушило свои