Обзор практики ВС РФ № 4 от 30.01.2012

УТВЕРЖДЕН
Президиумом Верховного Суда
Российской Федерации
26 декабря 2018 г.








ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ
ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

№ 4 (2018)

ПРЕЗИДИУМ ВЕРХОВНОГО СУДА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

По уголовным делам

1.
Если
обвиняемый
скрылся
в
ходе
судебного
разбирательства, суд при наличии ходатайства стороны может
рассмотреть уголовное дело в его отсутствие. В этом случае при
устранении обстоятельств, указанных в ч. 5 ст. 247 УПК РФ, по
ходатайству осужденного или его защитника приговор, вынесенный
заочно, отменяется и судебное разбирательство проводится в
обычном порядке.

Из материалов уголовного дела следует, что при производстве
расследования уголовного дела в отношении Т. мера пресечения в виде
заключения под стражу была изменена на подписку о невыезде и
надлежащем поведении.
Постановлением судьи от 30 января 2012 г. рассмотрение
уголовного дела в отношении Т. назначено на 7 февраля 2012 г. Мера
пресечения в отношении Т. оставлена прежняя - в виде подписки о
невыезде и надлежащем поведении.
Постановлением судьи от 8 февраля 2012 г. производство по
уголовному делу приостановлено в связи с тем, что Т. скрылся и был
объявлен его розыск.
Постановлением судьи от 25 марта 2013 г. производство по
уголовному делу возобновлено, судебное заседание для рассмотрения
ходатайства
потерпевшей
о
рассмотрении
дела
в
отсутствие
подсудимого назначено на 3 апреля 2013 г.
3 апреля 2013 г. судьей постановлено продолжить рассмотрение
уголовного дела в отношении Т. в отсутствие подсудимого.
2
Уголовное дело в соответствии с ч. 5 ст. 247 УПК РФ рассмотрено
в отсутствие подсудимого, 10 апреля 2013 г. постановлен приговор, по
которому Т. осужден по ч. 1 ст. 131 УК РФ, по ч. 1 ст. 132 УК РФ,
по п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ (оставленный без изменения судом
апелляционной инстанции).
28 марта 2018 года Т. был задержан в г. Иркутске.
В надзорной жалобе адвокат в защиту интересов осужденного Т.
просил отменить приговор и апелляционное определение, поскольку
уголовное дело рассмотрено в отсутствие подсудимого, который
скрылся в ходе судебного рассмотрения.
Президиум Верховного Суда Российской Федерации отменил
приговор и апелляционное определение в отношении Т. по следующим
основаниям.
Согласно ч. 5 ст. 247 УПК РФ, в исключительных случаях
судебное разбирательство по уголовным делам о тяжких и особо тяжких
преступлениях может проводиться в отсутствие подсудимого, который
находится за пределами территории Российской Федерации и (или)
уклоняется от явки в суд, если это лицо не было привлечено к
ответственности на территории иностранного государства по данному
уголовному делу.
В соответствии с ч. 7 ст. 247 УПК РФ в случае устранения
обстоятельств, указанных в ч. 5 ст. 247 УПК РФ, приговор или
определение суда, вынесенные заочно по ходатайству осужденного или
его защитника, отменяются в порядке, предусмотренном главой 48 УПК
РФ. Судебное разбирательство в таком случае проводится в обычном
порядке.
На основании изложенного Президиум отменил приговор и
апелляционное определение в отношении Т., уголовное дело передал на
новое судебное рассмотрение в тот же суд иным составом суда.

Постановление Президиума Верховного Суда
Российской Федерации № 120П18

СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ
ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ

Разрешение споров, связанных с защитой личных
неимущественных прав

2.
Граждане, проживая в жилых помещениях, имеют право
на благоприятную окружающую среду, свободную от воздействия
табачного дыма и любых последствий потребления табака соседями.
3
Нарушение этого права курящими соседями влечет обязанность
компенсировать причиненный моральный вред.

Т., действующий в защиту интересов несовершеннолетнего Т.С.,
обратился в суд с иском к Ф. о запрете курения на лоджии и
компенсации морального вреда в размере 250 000 руб., указав на то, что
ответчик более пяти лет курит на лоджии, при этом дым от курения
потоками воздуха затягивает в квартиру истца, чем подвергает риску
здоровье и причиняет моральные страдания.
Судами первой и апелляционной инстанций в удовлетворении
исковых требований отказано.
Отменяя решение суда первой инстанции и определение суда
апелляционной инстанции в кассационном порядке, Судебная коллегия
по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации указала
на то, что для правильного разрешения возникшего между сторонами
спора суду с учетом заявленных исковых требований надлежало, в
частности, установить, имеются ли препятствия к пользованию истцом
занимаемым жилым помещением, чем вызваны данные препятствия
(действиями ответчика либо иными причинами). С учетом изложенного
дело было направлено на новое рассмотрение в суд апелляционной
инстанции.
При новом рассмотрении дела суд апелляционной инстанции
отменил
решение
суда
первой
инстанции
в
части
отказа
в
удовлетворении исковых требований о запрете курения на лоджии и в
указанной части принял отказ истца от иска, в связи с чем в данной
части производство по делу прекратил.
Отставляя решение суда первой инстанции без изменения в части
отказа истцу в компенсации морального вреда, суд апелляционной
инстанции указал на то, что качество воздуха, попадающего в квартиру
истца,
должно
соответствовать
качеству
атмосферного
воздуха
населенных
мест,
установленному
санитарными
правилами
«Гигиенические требования к обеспечению качества атмосферного
воздуха населенных мест. СанПиН 2.1.6.1032-01»; уровни запаха
санитарными
нормами
не
регламентируются,
в
связи
с
чем
доказательств нарушения гигиенических нормативов или гигиенических
требований к качеству воздуха, попадающего в квартиру истца через
открытое окно, суду не представлено. При этом субъективное
восприятие запаха табака в квартире само по себе не может являться
основанием для компенсации истцу морального вреда.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации отменила обжалуемые судебные постановления
в части отказа в удовлетворении требования о компенсации морального
вреда и приняла в указанной части по делу новое решение о частичном
4
удовлетворении требований и взыскании с Ф. в пользу Т.С. компенсации
морального вреда в размере 5000 руб. по следующим основаниям.
В соответствии со ст. 42 Конституции Российской Федерации
каждый
имеет
право
на
благоприятную
окружающую
среду,
достоверную информацию о ее состоянии и на возмещение ущерба,
причиненного
его
здоровью
или
имуществу
экологическим
правонарушением.
Согласно ст. 1 Федерального закона от 30 марта 1999 г. № 52-ФЗ
«О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения» (далее –
Закон о благополучии населения) среда обитания человека –
совокупность объектов, явлений и факторов окружающей (природной и
искусственной) среды, определяющая условия жизнедеятельности
человека; вредное воздействие на человека – воздействие факторов
среды обитания, создающее угрозу жизни или здоровью человека либо
угрозу жизни или здоровью будущих поколений; благоприятные
условия жизнедеятельности человека – состояние среды обитания, при
котором отсутствует вредное воздействие ее факторов на человека
(безвредные условия) и имеются возможности для восстановления
нарушенных функций организма человека; безопасные условия для
человека – состояние среды обитания, при котором отсутствует
опасность вредного воздействия ее факторов на человека.
В силу абзаца второго ст. 8 Закона о благополучии населения
граждане имеют право на благоприятную среду обитания, факторы
которой не оказывают вредного воздействия на человека.
В соответствии с абзацем четвертым ст. 10 Закона о благополучии
населения граждане обязаны не осуществлять действия, влекущие
нарушение прав других граждан на охрану здоровья и благоприятную
среду обитания.
Как следует из преамбулы Рамочной конвенции Всемирной
организации здравоохранения по борьбе против табака (заключена в
г. Женеве 21 мая 2003 г.), к которой Российская Федерация
присоединилась 24 апреля 2008 г., сигареты и некоторые другие
изделия,
содержащие
табак,
являются
высокотехнологичными
изделиями, разработанными таким образом, чтобы создавать и
поддерживать зависимость, и многие содержащиеся в них компоненты и
выделяемый
ими
дым
являются
фармакологически
активными,
токсичными, мутагенными и канцерогенными.
Согласно ст. 1 Федерального закона от 23 февраля 2013 г. № 15-ФЗ
«Об охране здоровья граждан от воздействия окружающего табачного
дыма и последствий потребления табака» (далее – Закон об охране
здоровья граждан) этот федеральный закон в соответствии с Рамочной
конвенцией Всемирной организации здравоохранения по борьбе против
табака регулирует отношения, возникающие в сфере охраны здоровья
5
граждан от воздействия окружающего табачного дыма и последствий
потребления табака.
На основании п. 1 ст. 4 Закона об охране здоровья граждан одним
из основных принципов охраны здоровья граждан от воздействия
окружающего табачного дыма и последствий потребления табака
является соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья граждан от
воздействия окружающего табачного дыма и последствий потребления
табака.
В соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 9 Закона об охране здоровья граждан
в сфере охраны здоровья граждан от воздействия окружающего
табачного дыма и последствий потребления табака граждане имеют
право на благоприятную среду жизнедеятельности без окружающего
табачного дыма и охрану здоровья от воздействия окружающего
табачного дыма и последствий потребления табака.
Как указано в ч. 2 ст. 9 Закона об охране здоровья граждан,
граждане обязаны соблюдать нормы законодательства в сфере охраны
здоровья граждан от воздействия окружающего табачного дыма и
последствий потребления табака; заботиться о формировании у детей
отрицательного отношения к потреблению табака, а также о
недопустимости их вовлечения в процесс потребления табака; не
осуществлять действия, влекущие нарушение прав других граждан на
благоприятную среду жизнедеятельности без окружающего табачного
дыма и охрану их здоровья от воздействия окружающего табачного
дыма и последствий потребления табака.
Согласно ст. 288 ГК РФ собственник осуществляет права
владения, пользования и распоряжения принадлежащим ему жилым
помещением в соответствии с его назначением.
В силу ч. 4 ст. 17 ЖК РФ пользование жилым помещением
осуществляется с учетом соблюдения прав и законных интересов
проживающих в этом жилом помещении граждан, соседей, требований
пожарной безопасности, санитарно-гигиенических, экологических и
иных требований законодательства, а также в соответствии с правилами
пользования жилыми помещениями, утвержденными уполномоченным
Правительством
Российской
Федерации
федеральным
органом
исполнительной власти.
По смыслу изложенных выше правовых норм граждане, проживая
в жилом помещении, имеют право на благоприятную окружающую
среду, свободную от воздействия табачного дыма и любых последствий
потребления
табака,
обусловленных
курением
соседей.
Право
гражданина пользоваться жилым помещением свободно, в том числе
курить в нем, должно осуществляться таким образом, чтобы
последствия потребления табака, которые могут вызвать проникновение
табачного дыма или запаха табака в жилое помещение соседей, не
6
распространялись за пределы помещения курящего лица и не причиняли
неудобства соседям.
При рассмотрении дела судами установлено и не отрицалось
ответчиком, что он осуществлял курение табака на лоджии своей
квартиры, находящейся непосредственно под квартирой, занимаемой
истцом.
Факт проникновения запаха в результате курения в квартиру истца
как последствие потребления табака сторонами не оспаривался.
На основании ст. 150 ГК РФ здоровье, достоинство личности,
личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация,
неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища,
личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места
пребывания
и
жительства,
имя
гражданина,
авторство,
иные
нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в
силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом (п. 1).
Нематериальные блага защищаются в соответствии с названным
выше кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими
предусмотренных, а также в тех случаях и пределах, в каких
использование способов защиты гражданских прав (ст. 12) вытекает из
существа
нарушенного
нематериального
блага
или
личного
неимущественного права и характера последствий этого нарушения.
В случаях, если того требуют интересы гражданина, принадлежащие ему
нематериальные блага могут быть защищены, в частности, путем
признания судом факта нарушения его личного неимущественного
права, опубликования решения суда о допущенном нарушении, а также
путем пресечения или запрещения действий, нарушающих или
создающих угрозу нарушения личного неимущественного права либо
посягающих или создающих угрозу посягательства на нематериальное
благо. В случаях и в порядке, которые предусмотрены законом,
нематериальные блага, принадлежавшие умершему, могут защищаться
другими лицами (п. 2).
Согласно ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный
вред
(физические
или
нравственные
страдания)
действиями,
нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими
на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других
случаях,
предусмотренных
законом,
суд
может
возложить
на
нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.
В силу ст. 23 Закона об охране здоровья граждан за нарушение
законодательства в сфере охраны здоровья граждан от воздействия
окружающего табачного дыма и последствий потребления табака
устанавливается
дисциплинарная,
гражданско-правовая,
административная ответственность в соответствии с законодательством
Российской Федерации.
7
Таким
образом,
действующее
законодательство
допускает
компенсацию морального вреда за нарушение прав гражданина в сфере
охраны здоровья от воздействия окружающего табачного дыма и
последствий потребления табака. Это судами учтено не было.

Определение № 67-КГ17-16

Разрешение споров, связанных с защитой права собственности
и других вещных прав

3.
Раздел имущества, находящегося в общей собственности,
осуществляется в целях прекращения права общей собственности и
обеспечения возможности бывшим сособственникам максимально
беспрепятственно
самостоятельно
владеть,
пользоваться
и
распоряжаться выделенным имуществом с учетом его целевого
назначения, нуждаемости и заинтересованности в нем.
Добросовестность действий стороны по делу, изменившей
свою позицию после вынесения решения суда, должна оцениваться
судом апелляционной инстанции при повторном рассмотрении дела.

Я. обратилась в суд с иском к Б. о разделе жилых строений и
земельного участка.
Судом установлено, что Я. принадлежали 24/100 доли, ответчику
Б. – 76/100 доли в праве общей долевой собственности на два жилых
строения (два дачных дома площадью 129,2 кв.м и 90,4 кв.м) и
земельный участок площадью 8002 кв.м. Какой-либо сложившийся
порядок пользования спорным имуществом отсутствовал.
Судом была назначена строительно-техническая экспертиза на
предмет возможности раздела имущества и определения приемлемых
вариантов такого раздела.
Согласно заключению эксперта определены варианты раздела
домов и земельного участка.
Решением суда иск Я. удовлетворен. Прекращено право общей
долевой собственности Я. и Б. на домовладение и земельный участок и
произведен раздел данного имущества по варианту № 3, предложенному
в заключении эксперта. Удовлетворяя требования истца, суд первой
инстанции выделил в собственность Б. несколько жилых строений, а
также земельный участок площадью 5541 кв.м. В собственность Я. суд
выделил сарай и земельный участок площадью 2461 кв.м. При этом суд
первой инстанции согласился с мнением сторон, включая мнение
представителя Б. – П. (действующего на основании нотариально
удостоверенной доверенности), полагавших наиболее приемлемым
именно этот вариант, поскольку он отвечает интересам сторон, удобен в
8
пользовании
имуществом
по
назначению,
не
предусматривает
переоборудования и учитывает все компенсации.
Апелляционным определением решение суда первой инстанции
отменено, принято новое решение, которым прекращено право общей
долевой собственности Я. и Б. на указанное выше имущество и
произведен его раздел по варианту № 1, предложенному в заключении
по результатам судебной строительно-технической экспертизы.
Отменяя решение суда первой инстанции и принимая новое
решение, которым прекращено право общей долевой собственности Я. и
Б. на указанное выше имущество и произведен его раздел по варианту
№ 1, предложенному в заключении эксперта (по данному варианту
требуется проведение строительных работ по переустройству и
переоборудованию жилых домов), суд апелляционной инстанции
исходил из необходимости выделить каждому из участников общей
собственности часть каждого из объектов, соответствующую доле
участников в праве общей собственности. Я. выделен земельный
участок площадью 1920 кв.м, Б. – 6082 кв.м с конфигурацией,
обеспечивающей для каждой из сторон возможность прохода к
выделенным частям обоих домов.
При этом суд апелляционной инстанции указал на то, что раздел
домов и земельного участка по варианту № 3 существенно нарушает
права Б., поскольку он не просил передать ему весь дом за счет
уменьшения площади полагающейся ему доли земельного участка.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской
Федерации,
отменяя
апелляционное
определение
и
направляя дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции,
указала следующее.
В соответствии со ст. 252 ГК РФ имущество, находящееся в
долевой собственности, может быть разделено между ее участниками по
соглашению между ними (п. 1). Участник долевой собственности вправе
требовать выдела своей доли из общего имущества (п. 2). При
недостижении участниками долевой собственности соглашения о
способе и условиях раздела общего имущества или выдела доли одного
из них участник долевой собственности вправе в судебном порядке
требовать выдела в натуре своей доли из общего имущества (п. 3).
В случаях, когда доля собственника незначительна, не может быть
реально выделена и он не имеет существенного интереса в
использовании общего имущества, суд может и при отсутствии согласия
этого
собственника
обязать
остальных
участников
долевой
собственности выплатить ему компенсацию (п. 4).
В п. 36 постановления Пленума Верховного Суда Российской
Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской
Федерации от 1 июля 1996 г. № 8 «О некоторых вопросах, связанных с
применением
части
первой
Гражданского
кодекса
Российской
9
Федерации» разъяснено, что при невозможности раздела имущества
между всеми участниками общей собственности либо выдела доли в
натуре
одному
или
нескольким
из
них
суд
по
требованию
выделяющегося собственника вправе обязать остальных участников
долевой собственности выплатить ему денежную компенсацию, с
получением которой сособственник утрачивает право на долю в общем
имуществе.
В
исключительных
случаях,
когда
доля
сособственника
незначительна, не может быть реально выделена и он не имеет
существенного интереса в использовании общего имущества, суд может
и при отсутствии согласия этого сособственника обязать остальных
участников долевой собственности выплатить ему компенсацию (п. 4
ст. 252 ГК РФ).
Вопрос о том, имеет ли участник долевой собственности
существенный интерес в использовании общего имущества, решается
судом в каждом конкретном случае на основании исследования и оценки
в
совокупности
представленных
сторонами
доказательств,
подтверждающих, в частности, нуждаемость в использовании этого
имущества в силу возраста, состояния здоровья, профессиональной
деятельности, наличия детей, других членов семьи, в том числе
нетрудоспособных, и т.д.
По смыслу приведенной нормы права и акта ее толкования раздел
находящегося в общей собственности имущества не предполагает
обязательного выдела всем сособственникам доли либо части в каждой
из входящих в состав общего имущества вещей, включая недвижимое
имущество. Целью раздела является прекращение общей собственности
и обеспечение возможности бывшим сособственникам максимально
беспрепятственно
самостоятельно
владеть,
пользоваться
и
распоряжаться выделенным имуществом с учетом его целевого
назначения, нуждаемости и заинтересованности в нем. При наличии в
общей собственности нескольких объектов раздел объектов в натуре
может
быть
признан
обоснованным,
если
судом
установлена
невозможность по каким-либо причинам выдела каждому из участников
общей собственности самостоятельных объектов из числа имеющихся.
Принудительный раздел имущества судом не исключает, а,
напротив, предполагает, что сособственники не достигли соглашения и
раздел производится вопреки желанию кого-либо из них, а при
определенных условиях возможен не только раздел вопреки воли одного
из сособственников, но и выплата ему денежной компенсации вместо
его доли в имуществе.
По данному делу невозможность раздела по предложенному
экспертом варианту № 3 с предоставлением каждой из сторон отдельных
самостоятельных объектов не установлена. Несогласие одной из сторон
10
с вариантом раздела само по себе не исключает возможности принятия
судом такого варианта.
Производя раздел спорных домовладений и земельного участка по
варианту № 1, суд апелляционной инстанции не учел, что такой вариант
раздела
требует
как
дополнительных
существенных
затрат
и
компенсационных выплат, так и проведения сторонами строительных
работ. Кроме того, вариант раздела № 1 требует формирования
земельных участков сложной конфигурации, а также установления
сервитута на часть помещений в жилых домах, вопрос о которых судом
апелляционной инстанции не разрешен. Выделяя сторонам части единых
объектов, суд апелляционной инстанции не учел, что между ними
сложились конфликтные отношения, что осложняет пользование
различными частями единого строения.
Судом при отмене решения суда первой инстанции допущены
также и существенные нарушения норм процессуального права.
Удовлетворяя исковые требования Я., суд первой инстанции
исходил из того, что обе стороны согласились с разделом домов и
земельного участка по варианту № 3.
При этом сторонами обсуждены, а судом в решении оценены
обстоятельства, касающиеся въезда на подлежащий разделу земельный
участок.
При обсуждении названных вопросов от имени Б. в суде выступал
уполномоченный им нотариальной доверенностью представитель П.
Сам Б., находясь в здании суда, в судебное заседание не явился, а после
вынесения решения в апелляционной жалобе сослался на несогласие с
принятым решением.
В соответствии с ч. 1 ст. 330 ГПК РФ основаниями для отмены
решения суда в апелляционном порядке являются: неправильное
определение
обстоятельств,
имеющих
значение
для
дела;
недоказанность установленных судом первой инстанции обстоятельств,
имеющих значение для дела; несоответствие выводов суда первой
инстанции, изложенных в решении суда, обстоятельствам дела;
нарушение или неправильное применение норм материального права
или норм процессуального права.
Подобного рода оснований для отмены решения суда первой
инстанции в апелляционном определении не приведено.
В ч. 1 ст. 35 ГПК РФ предусмотрено, что лица, участвующие в
деле, должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им
процессуальными правами.
В соответствии с пп. 3 и 4 ст. 1 ГК РФ при установлении,
осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении
гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений
должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать
преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.
11

Согласно разъяснению, содержащемуся в п. 1 постановления
Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г.
№ 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части
первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая
действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует
исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского
оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны,
содействующего ей в том числе в получении необходимой информации.
Поведение
одной
из
сторон
может
быть
признано
недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления
другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное
отклонение
действий
участника
гражданского
оборота
от
добросовестного поведения. В этом случае суд при рассмотрении дела
выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о
таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них не
ссылались (ст. 56 ГПК РФ).
При рассмотрении данного дела судом первой инстанции
представитель ответчика
П. против удовлетворения заявленных
требований не возражал, согласился с предложенным вариантом раздела
спорного имущества.
Каких-либо данных о том, что доверенность представителя Б. была
отменена
доверителем
либо
полномочия
представителя
были
ограничены иным способом, а также о том, что доверитель довел до суда
иную позицию, дающую суду основания не принимать во внимание
позицию его представителя, в материалах дела не имеется.
Однако после принятия решения судом первой инстанции
ответчик подал апелляционную жалобу на это решение, содержащую
доводы о несогласии с принятым судом вариантом раздела № 3 и
требование произвести раздел по варианту № 1, что послужило
основанием для отмены решения судом апелляционной инстанции.
Между тем по смыслу приведенных выше положений ст. 330
ГПК РФ несогласие с решением суда первой инстанции либо другая
точка зрения стороны на то, как могло быть рассмотрено дело, сами по
себе не являются основанием для отмены или изменения судебного
решения, а суду апелляционной инстанции следовало дать оценку
изменению позиции стороны после вынесения решения.

Определение № 4-КГ17-66


4.
Отсутствие
нарушений
со
стороны
организатора
публичных торгов не является безусловным основанием для отказа
12
в удовлетворении требований собственника реализованного на
торгах имущества о признании этих торгов недействительными.

К. обратилась с иском к организатору публичных торгов (далее –
общество), Ф. о признании торгов и договора купли-продажи
недействительными и применении последствий их недействительности.
В обоснование требований истец указала, что 15 сентября 2015 г.
общество, действующее на основании контракта, заключенного с
территориальным управлением Росимущества в субъекте Российской
Федерации (далее – ТУ Росимущества), были организованы и проведены
торги в форме открытого аукциона по реализации принадлежащей истцу
квартиры, на которую в рамках исполнительного производства был
наложен арест.
Исполнительные действия по реализации недвижимого имущества
производились на основании исполнительного листа во исполнение
заочного решения суда от 2 июля 2014 г. по иску ипотечного агента к К.,
Ж. о расторжении договора займа, взыскании долга и об обращении
взыскания на заложенное недвижимое имущество.
Победителем указанных торгов признана Ф., с который 28
сентября 2015 г. общество заключило договор купли-продажи данной
квартиры.
Поскольку К. не была извещена о судебном разбирательстве и
вынесении названного заочного решения, а также о возбуждении
исполнительного производства, об аресте квартиры и о реализации ее с
торгов, она продолжала вносить платежи в счет погашения долга по
договору займа.
Узнав о данных обстоятельствах, К. обратилась в суд с заявлением
об отмене заочного решения, которое определением суда от 13 ноября
2015 г. было удовлетворено.
При новом рассмотрении дела решением суда от 3 февраля 2016 г.,
оставленным без изменения апелляционным определением от 26 апреля
2016
г.,
отказано
в
удовлетворении
исковых
требований
залогодержателя закладной к К., Ж. о расторжении договора займа,
взыскании долга и об обращении взыскания на заложенное имущество.
При таких обстоятельствах, по мнению истца, основания для
продажи ее квартиры с торгов отсутствовали.
Кроме того, К. указано, что реализация спорной квартиры
осуществлена по цене, определенной названным выше заочным
решением в соответствии с отчетом об оценке по состоянию на 2010 г.,
что значительно ниже фактической рыночной стоимости недвижимого
имущества на дату проведения торгов.
По утверждению истца, извещение о проведении торгов было
размещено в сети «Интернет» с нарушением срока, а в периодических
печатных изданиях информация о проведении торгов не публиковалась.
13
На основании изложенного К. просила признать указанные выше
торги недействительными, признать недействительным договор купли-
продажи квартиры, заключенный между обществом и Ф., применить
последствия недействительности сделки, истребовать квартиру у Ф. и
прекратить ее право собственности на квартиру, признав это право за К.
В ходе судебного разбирательства Ф. также заявила иск к
обществу и ТУ Росимущества о признании договора купли-продажи
квартиры
недействительным
и
применении
последствий
недействительности сделки.
Разрешая спор и удовлетворяя иск К. по данному делу, суд первой
инстанции указал, что ипотечный агент предъявил иск в отсутствие
законных
оснований
для
таких
притязаний
и
действовал
недобросовестно,
поскольку
ему
было
достоверно
известно
о
надлежащем исполнении заемщиком обязательств, а допущенная
просрочка платежей на день вынесения судом заочного решения от
2 июля 2014 г. была погашена в полном объеме.
Как до обращения истца с иском в суд, так и после К. вносились
очередные периодические платежи по договору займа, однако о таких
платежах ипотечный агент не сообщил ни в суде, ни при обращении
взыскания на заложенное имущество.
Кроме того, признавая торги и последующий договор купли-
продажи квартиры недействительными, суд первой инстанции указал,
что цена квартиры на торгах была установлена в соответствии с отчетом
пятилетней давности об оценке рыночной стоимости квартиры от
12 апреля 2010 г., в то время как по представленному в суд заключению
эксперта рыночная цена квартиры в 2015 г. была в полтора раза выше
цены ее продажи на торгах.
Удовлетворяя исковые требования К., суд удовлетворил также и
иск Ф. в части взыскания с ТУ Росимущества уплаченной по договору
купли-продажи денежной суммы.
Суд апелляционной инстанции, отменяя решение в части
удовлетворения исков и отказывая в их удовлетворении, указал, что при
организации и проведении торгов по продаже спорного имущества
организатором торгов каких-либо нарушений допущено не было,
а следовательно, оснований для удовлетворения иска К. не имеется.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации
отменила
апелляционное определение и
направила дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции
по следующим основаниям.
Организация и порядок проведения торгов, а также заключения
договора на торгах установлены ст. 447 и 448 ГК РФ (здесь и далее – в
редакции, действующей с 1 июня 2015 г.).
Согласно ст. 4491 указанного кодекса под публичными торгами
понимаются торги, проводимые в целях исполнения решения суда или
14
исполнительных документов в порядке исполнительного производства, а
также
в
иных
случаях,
установленных
законом.
Правила,
предусмотренные ст. 448 и 449 названного кодекса, применяются к
публичным торгам, если иное не установлено данным кодексом и
процессуальным законодательством (п. 1). Должник, взыскатели и лица,
имеющие права на имущество, продаваемое на публичных торгах,
вправе на них присутствовать (п. 3).
В ст. 93 Федерального закона от 2 октября 2007 г. № 229-ФЗ
«Об исполнительном производстве» определено, что торги могут быть
признаны недействительными по основаниям и в порядке, которые
предусмотрены ГК РФ.
В силу положений ст. 449 названного кодекса торги, проведенные
с нарушением правил, установленных законом, могут быть признаны
судом недействительными по иску заинтересованного лица в случае,
если кто-либо необоснованно был отстранен от участия в торгах; на
торгах неосновательно была не принята высшая предложенная цена;
продажа была произведена ранее указанного в извещении срока; были
допущены иные существенные нарушения порядка проведения торгов,
повлекшие неправильное определение цены продажи; были допущены
иные нарушения правил, установленных законом (п. 1).
Признание торгов недействительными влечет недействительность
договора, заключенного с лицом, выигравшим торги, и применение
последствий, предусмотренных ст. 167 названного кодекса (п. 2).
Как разъяснено в п. 71 постановления Пленума Верховного Суда
Российской Федерации от 17 ноября 2015 г. № 50 «О применении
судами законодательства при рассмотрении некоторых вопросов,
возникающих в ходе исполнительного производства», приведенный в
п. 1 ст. 449 ГК РФ перечень оснований для признания публичных торгов
недействительными не является исчерпывающим. Такими основаниями
могут быть, в частности, публикация информации о проведении
публичных торгов в ненадлежащем периодическом издании (с учетом
объема тиража, территории распространения, доступности издания);
нарушение сроков публикации и полноты информации о времени, месте
и
форме
публичных
торгов,
их
предмете,
о
существующих
обременениях
продаваемого
имущества
и
порядке
проведения
публичных торгов, в том числе об оформлении участия в них,
определении лица, выигравшего публичные торги, а также сведений о
начальной цене (п. 2 ст. 448 ГК РФ); необоснованное недопущение к
участию в публичных торгах; продолжение публичных торгов, несмотря
на поступившее от судебного пристава-исполнителя сообщение о
прекращении обращения взыскания на имущество.
Нарушения, допущенные организатором публичных торгов,
признаются существенными, если с учетом конкретных обстоятельств
дела судом будет установлено, что они повлияли на результаты
15
публичных
торгов
(в
частности,
на
формирование
стоимости
реализованного имущества и на определение победителя торгов) и
привели к ущемлению прав и законных интересов истца.
На то, что предусмотренный п. 1 ст. 449 ГК РФ перечень
оснований для признания торгов недействительными не является
исчерпывающим и не ограничивается нарушениями организаторов
торгов, указано также в Обзоре судебной практики Верховного Суда
Российской Федерации за 2016 г. № 2, утвержденном Президиумом
Верховного Суда Российской Федерации 6 июля 2016 г., согласно
которому публичные торги могут быть признаны недействительными и
в
связи
с
нарушениями,
допущенными
судебным
приставом-
исполнителем, повлекшими незаконную передачу на публичные торги
имущества должника, например, при возбуждении исполнительного
производства в отсутствие законных оснований для его возбуждения,
при обращении взыскания на имущество, не подлежащее реализации.
То
обстоятельство,
что
соответствующие
постановления
(действия)
судебного
пристава-исполнителя
не
были
признаны
незаконными в отдельном судебном производстве, не является
основанием для отказа в иске заинтересованного лица о признании
публичных торгов недействительными. Законность этих постановлений
(действий)
судебного
пристава-исполнителя
суд
оценивает
при
рассмотрении иска о признании публичных торгов недействительными.
Из приведенных положений закона и актов его толкования
следует, что отсутствие нарушений со стороны организатора торгов
само по себе не является безусловным основанием для отказа в
удовлетворении требований о признании торгов недействительными.
Не соглашаясь с основаниями, примененными судом первой
инстанции для признания торгов и заключенной на них сделки
недействительными, суд апелляционной инстанции фактически не
рассмотрел иные обстоятельства, указанные истцом в обоснование иска,
в частности связанные с лишением истца возможности воспользоваться
своими правами при реализации ее имущества и повлиявшие на
формирование его стоимости при продаже на торгах.
Отклоняя доводы истца в части, касающейся формирования цены
реализованного имущества, суд апелляционной инстанции указал, что К.
не воспользовалась правом подать заявление об изменении порядка и
способа исполнения решения суда для надлежащего определения
начальной продажной цены имущества.
При этом суд апелляционной инстанции не учел установленный
судом первой инстанции факт того, что истцу не было известно о
рассмотрении судом дела по иску об обращении взыскания на ее
имущество, об определении его начальной продажной цены, равно как и
впоследствии ей не было известно о действиях судебного пристава-
16
исполнителя по возбуждению исполнительного производства и о
продаже ее имущества на торгах.
Таким образом, истец не была допущена к процессу реализации ее
имущества,
вследствие
чего
начальная
продажная
цена
была
установлена на основании оценки пятилетней давности, воспользоваться
правом на подачу заявления о ее изменении К., как это следует из
установленных судом обстоятельств, не могла, а квартира продана по
цене значительно ниже ее действительной стоимости.
Кроме того, в соответствии с ч. 1 ст. 12 ГПК РФ правосудие по
гражданским делам осуществляется на основе состязательности и
равноправия сторон.
По смыслу ст. 3 названного кодекса право на обращение в суд на
любой его стадии предполагает обращение заинтересованного лица в
защиту своих прав, свобод или законных интересов.
Обращение в защиту прав, свобод и интересов других лиц может
производиться в случаях, предусмотренных названным кодексом или
другими федеральными законами (ч. 2 ст. 4 ГПК РФ).
Отменяя решение суда исключительно по жалобе организации по
ипотечному жилищному кредитованию, суд апелляционной инстанции
не указал, чем нарушены права данного заявителя.
При этом суд апелляционной инстанции не опроверг и не поставил
под сомнение выводы суда первой инстанции о том, что ни на момент
проведения торгов, ни позже у К. не было никаких долгов перед данным
кредитором.
Не опровергнуты и не поставлены под сомнение судом
апелляционной инстанции и выводы суда первой инстанции о
злоупотреблении правом со стороны взыскателя, правопреемником
которого является юридическое лицо, подавшее апелляционную жалобу.
Согласно п. 2 ст. 10 ГК РФ в случае несоблюдения требований о
недопустимости злоупотребления правом суд с учетом характера и
последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите
принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет
иные меры, предусмотренные законом.
Удовлетворяя апелляционную жалобу взыскателя и отменяя по его
требованию решение суда, суд апелляционной инстанции приведенные
положения закона не учел.
Определение № 37-КГ17-12

Разрешение споров, возникающих из договорных отношений

5.
При наличии разногласий сторон о сроке действия
договора, подлежащего заключению на основании решения суда,
такой срок определяется судом в силу п. 1 ст. 446 ГК РФ.

17
К.
обратился
в
суд
с
исковым
заявлением
к
местной
администрации о разрешении разногласий при заключении договора
аренды земельного участка.
Судом по делу установлено, что К. с 1 октября 2014 г.
принадлежит
на
праве
собственности
двухэтажное
нежилое
производственно-складское здание. Спорный земельный участок, на
котором находится данное нежилое здание, имеет разрешенное
использование «для эксплуатации административных, производственно-
складских помещений».
Решением суда от 27 июля 2015 г., оставленным без изменения
апелляционным определением от 13 октября 2015 г., признано
незаконным
решение
местной
администрации
об
отказе
в
предоставлении К. в аренду спорного земельного участка, суд обязал
администрацию заключить с К. договор аренды земельного участка.
25 ноября 2015 г. К. обратился в местную администрацию с
заявлением о предоставлении спорного земельного участка в аренду
сроком на 49 лет с 13 октября 2015 г. до 13 октября 2064 г.
В ответ на это обращение К. ответчиком представлен проект
договора аренды спорного земельного участка, в котором срок аренды
установлен с 13 октября 2015 г. на неопределенный срок, но не более
чем на срок резервирования данного земельного участка для
муниципальных нужд.
Не согласившись с проектом договора в части срока аренды
земельного участка, К. направил ответчику возражения на него, которые
были отклонены со ссылкой на отсутствие в названном выше решении
суда указания на конкретные сроки аренды земельного участка.
Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования, суд первой
инстанции, применив положения подп. 9 п. 2 ст. 396, подп. 17 п. 8 ст. 398,
п. 12 ст. 39 ЗК РФ, п. 3 ст. 610 ГК РФ, пришел к выводу об
обоснованности исковых требований К.
Отменяя решение суда первой инстанции и принимая новое
решение об отказе в иске, суд апелляционной инстанции, сославшись на
положения ст. 209 и 610 ГК РФ, указал, что право установления срока
договора аренды принадлежит арендодателю, который такой срок
определил в представленном арендатору проекте договора аренды
спорного земельного участка – с 13 октября 2015 г. на неопределенный
срок, но не более чем на срок резервирования данного земельного
участка для муниципальных нужд.
При этом, отклоняя доводы истца о том, что в силу п. 12 ст. 398
ЗК РФ срок договора аренды в данном случае устанавливается по
выбору арендатора, суд апелляционной инстанции сослался на то, что
вопрос о заключении договора аренды был решен на основании
судебного акта.
18
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации с выводами суда апелляционной инстанции не
согласилась по следующим основаниям.
В соответствии с ч. 2 ст. 13 ГПК РФ вступившие в законную силу
судебные постановления являются обязательными для всех без
исключения
органов государственной власти, органов местного
самоуправления,
общественных
объединений,
должностных
лиц,
граждан, организаций и подлежат неукоснительному исполнению на
всей территории Российской Федерации.
Согласно
ч.
2
ст.
61
данного
кодекса
обстоятельства,
установленные вступившим в законную силу судебным постановлением
по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные
обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при
рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица.
В силу ч. 2 ст. 209 этого же кодекса после вступления в законную
силу решения суда стороны, другие лица, участвующие в деле, их
правопреемники не могут вновь заявлять в суде те же исковые
требования, на том же основании, а также оспаривать в другом
гражданском процессе установленные судом факты и правоотношения.
Аналогичные разъяснения даны в п. 9 постановления Пленума
Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. № 23
«О судебном решении».
Приведенные положения процессуального закона и разъяснения
Верховного Суда Российской Федерации направлены на обеспечение
обязательности вступивших в законную силу судебных постановлений и
законности выносимых судом постановлений в условиях действия
принципа состязательности.
Вступившим в законную силу решением суда на местную
администрацию возложена обязанность заключить с К. договор аренды
земельного участка.
Данное судебное постановление не исполнено, поскольку между
сторонами возник спор о сроке действия подлежащего заключению
договора аренды земельного участка.
Таким образом, обращаясь в суд с данным иском, К. просил суд
рассмотреть и разрешить разногласия, возникшие при заключении
обязательного для ответчика договора аренды земельного участка.
В силу п. 1 ст. 446 ГК РФ в случаях передачи разногласий,
возникших при заключении договора, на рассмотрение суда на
основании ст. 445 этого кодекса либо по соглашению сторон условия
договора, по которым у сторон имелись разногласия, определяются в
соответствии с решением суда.
По смыслу приведенных выше норм права разрешение судом
спора о наличии разногласий по конкретным условиям подлежащего
заключению договора сводится по существу к внесению определенности
19
в правоотношения сторон и определению судом условий, не
урегулированных сторонами в досудебном порядке. Установление
судом или изменение при рассмотрении такого спора фактических
обстоятельств, влияющих на формулировку искового требования, не
меняют его предмета как спора об условиях договора и не должны
приводить к отказу суда в их определении, поскольку последствием
такого отказа является необходимость предъявления нового иска, что
может привести к нарушению прав на судопроизводство в разумный
срок.
Определение № 49-КГ17-34

6.
Требования о взыскании арендных платежей за периоды,
которые истекли после возбуждения дела о банкротстве арендатора,
являются текущими и не подлежат рассмотрению в рамках дела о
банкротстве.

Индивидуальный предприниматель (далее – ИП) обратился в суд с
иском к Б. и с учетом уточнения исковых требований просил взыскать с
ответчика задолженность по договору аренды места на территории яхт-
клуба за период с 4 марта 2015 г. по 4 ноября 2016 г.
Судом по делу установлено, что 28 июня 2011 г. между ИП
(арендодателем) и Б. (арендатором) заключен договор аренды, по
условиям которого арендодатель предоставил арендатору за плату на
территории яхт-клуба во временное владение место для стоянки
маломерного судна. Срок аренды установлен с 25 июня 2012 г. по
23 июня 2013 г., арендная плата определена в сумме 132 000 руб.,
суточный тариф – 542 руб.
Условиями договора также предусмотрено, что по окончании
срока его действия арендатор обязан незамедлительно забрать судно.
При нарушении данного условия арендатор обязан уплатить стоимость
арендной платы сверх срока по двойной ставке.
Как следует из материалов дела, судно ответчика помещено на
стояночное место в 2012 г., где и находилось на момент рассмотрения
спора. 4 марта 2015 г. определением арбитражного суда принято
заявление К. о признании индивидуального предпринимателя Б.
несостоятельным (банкротом), на имущество должника наложен арест.
Решением арбитражного суда от 14 декабря 2015 г. признано
обоснованным
заявление
К.
о
признании
Б.
несостоятельным
(банкротом), введена процедура реструктуризации долгов.
Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования ИП, суд первой
инстанции пришел к выводу о том, что арендатор, своевременно не
возвративший арендованное имущество, по требованию арендодателя
должен внести арендную плату за все время просрочки. При этом суд,
руководствуясь положениями ст. 5 и 21311 Федерального закона от
20
26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» и
разъяснениями, содержащимися в п. 2 постановления Пленума Высшего
Арбитражного Суда Российской Федерации от 23 июля 2009 г. № 63
«О текущих платежах по денежным обязательствам в деле о
банкротстве», исходил из того, что требования, вытекающие из
договорных обязательств, предусматривающих периодическое внесение
должником платы за пользование имуществом (договор аренды), за те
периоды, которые истекли после возбуждения дела о банкротстве,
являются текущими, не подлежащими включению в реестр требований
кредиторов в деле о банкротстве.
Отменяя решение суда первой инстанции и оставляя исковое
заявление ИП без рассмотрения, суд апелляционной инстанции указал
на то, что спорные правоотношения сторон вытекают не из договора
аренды, а из обязательства по возврату неосновательного обогащения,
а следовательно, требования истца не носят текущего характера и их
рассмотрение невозможно за рамками дела о банкротстве.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации находит, что судом апелляционной инстанции не
было учтено следующее.
Арендатор обязан своевременно вносить плату за пользование
имуществом (арендную плату), порядок, условия и сроки внесения
которой определены договором аренды (п. 1 ст. 614 ГК РФ).
Согласно ст. 622 ГК РФ при прекращении договора аренды
арендатор обязан вернуть арендодателю имущество в том состоянии, в
котором он его получил, с учетом нормального износа или в состоянии,
обусловленном договором. Если арендатор не возвратил арендованное
имущество либо возвратил его несвоевременно, арендодатель вправе
потребовать внесения арендной платы за все время просрочки. В случае,
когда указанная плата не покрывает причиненных арендодателю
убытков, он может потребовать их возмещения.
Таким образом, плата за фактическое пользование арендуемым
имуществом после истечения срока действия договора производится в
размере, определенном этим договором. Прекращение договора аренды
само по себе не влечет прекращение обязательства по внесению
арендной платы, поэтому требования о взыскании арендной платы за
фактическое пользование имуществом вытекают из договорных
отношений, а не из обязательства о неосновательном обогащении.
В силу п. 2 ст. 5 названного выше федерального закона требования
кредиторов по текущим платежам не подлежат включению в реестр
требований кредиторов. Кредиторы по текущим платежам при
проведении соответствующих процедур, применяемых в деле о
банкротстве, не признаются лицами, участвующими в деле о
банкротстве.
21
При этом согласно п. 1 этой же статьи под текущими платежами
понимаются
денежные
обязательства
и
обязательные
платежи,
возникшие после даты принятия заявления о признании должника
банкротом.
По смыслу данной нормы права текущими являются любые
требования об оплате товаров, работ и услуг, поставленных,
выполненных и оказанных после возбуждения дела о банкротстве, в том
числе во исполнение договоров, заключенных до даты принятия
заявления о признании должника банкротом.
Поскольку судами установлено, что по окончании срока действия
договора аренды ответчик не освободил арендуемое место, что повлекло
для него в силу п. 2 ст. 622 ГК РФ и договора аренды обязанность
производить оплату аренды в соответствии с условиями договора, то
есть
периодическими
денежными
платежами,
выводы
суда
апелляционной инстанции о том, что требования истца не носят
текущего характера и подлежат рассмотрению в рамках дела о
банкротстве, нельзя признать основанными на законе.

Определение № 32-КГ17-37

Разрешение споров, возникающих вследствие
причинения вреда

7.
Ответственность
за
причинение
вреда
здоровью
вследствие ненадлежащего содержания прилегающего к объекту
недвижимости земельного участка несет лицо, на которое в силу
закона возложена обязанность по содержанию этого участка.

А. обратился в суд с иском к управляющей компании, Л. о
взыскании утраченного заработка, компенсации морального вреда,
судебных расходов. Исковые требования обоснованы неисполнением
ответчиками обязанностей, связанных с надлежащим содержанием
территории, прилегающей к объектам недвижимости, в результате чего
истцу причинен средней тяжести вред здоровью.
Судами установлено, что в результате падения А., произошедшего
из-за неочищенной наледи около нежилого помещения, являющегося
пристроенным объектом к многоквартирному дому, истцу причинен
средней тяжести вред здоровью. Собственником нежилого помещения в
одноэтажной пристройке к этому дому является Л.
Согласно ответу, предоставленному местной администрацией,
земельные участки под многоквартирными домами, расположенные
вдоль межквартального проезда, где получил травмы истец, не
сформированы и не поставлены на государственный кадастровый учет.
22
Разрешая спор по существу и определяя лицо, ответственное за
ненадлежащее содержание территории, суд с учетом положений
ст. 1064, 1083, 1085 ГК РФ и правил благоустройства, обеспечения
чистоты и порядка на территории муниципального образования (далее –
правила благоустройства) исходил из отсутствия заключенного Л.
договора на уборку территории, в связи с чем пришел к выводу о том,
что
обязанность
по
надлежащему
содержанию
территории,
обеспечивающей безопасное передвижение пешеходов на прилегающей
к объекту недвижимости территории, должна быть возложена на Л. как
собственника нежилого помещения.
Суд апелляционной инстанции поддержал позицию суда первой
инстанции, указав также, что апелляционная жалоба не содержит
доводов об оспаривании вывода суда, согласно которому Л. является
надлежащим ответчиком по заявленным требованиям.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации с выводами суда апелляционной инстанции не
согласилась по следующим основаниям.
При
определении
обстоятельств,
имеющих
значение
для
правильного разрешения заявленного спора, судами не учтены
положения ст. 15 и 1064 ГК РФ, согласно которым для наступления
гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков
истцу необходимо доказать наличие следующих (обязательных)
условий: совершение противоправных действий конкретным лицом, то
есть установить лицо, совершившее действие (бездействие), размер
заявленных
убытков
и
причинно-следственную
связь
между
противоправными действиями и наступившим вредом. Ответчику, в
свою очередь, следует представить доказательства отсутствия его вины в
наступлении неблагоприятных последствий.
Статьей 210 ГК РФ установлено, что собственник несет бремя
содержания
принадлежащего
ему
имущества,
если
иное
не
предусмотрено
законом
или
договором.
Следовательно,
случаи
возложения бремени содержания имущества лицом, не являющимся его
собственником, могут быть установлены лишь федеральными законами,
к которым правила благоустройства не относятся, или договором.
В соответствии со ст. 40, 41 и 42 ЗК РФ правом на использование
земельных участков наделены собственники земельных участков,
землепользователи, землевладельцы и арендаторы земельных участков,
на которых возложена обязанность соблюдать при использовании
земельных
участков
требования
градостроительных
регламентов,
строительных,
экологических,
санитарно-гигиенических,
противопожарных и иных правил, нормативов.
Из анализа приведенных правовых норм в их системном единстве
с Федеральным законом от 30 марта 1999 г. № 52-ФЗ «О санитарно-
эпидемиологическом
благополучии
населения»,
регулирующим
23
отношения
в
сфере
обеспечения
санитарно-эпидемиологического
благополучия населения, ст. 37–39 Федерального закона от 10 января
2002 г. № 7-ФЗ «Об охране окружающей среды» следует, что
федеральное законодательство не возлагает на граждан и юридических
лиц обязанности по содержанию иных территорий, кроме земельных
участков, находящихся в их собственности или владении. Возложение
на собственников, владельцев, пользователей объектов недвижимости
обязанности по содержанию территории, прилегающей к их земельным
участкам, может быть осуществлено либо на основании федерального
закона, либо на основании договора.
Федеральный закон от 6 октября 2003 г. № 131-ФЗ «Об общих
принципах организации местного самоуправления в Российской
Федерации», допуская установление органами местного самоуправления
порядка участия собственников зданий (помещений в них) и сооружений
в благоустройстве прилегающих территорий, не предусматривает
возложение на них обязанностей по содержанию таких территорий
помимо их воли.
Из материалов дела следует, что земельные участки под
многоквартирными домами, расположенные вдоль межквартального
проезда, где получил травмы истец, не сформированы и не поставлены
на государственный кадастровый учет. Собственником земельного
участка, на котором произошло падение истца, Л. не является.
Разрешая исковые требования А., суды в нарушение указанного
законодательства, возлагая обязанность по возмещению вреда здоровью
на Л., руководствовались не федеральным законом или договором, а
правилами благоустройства, согласно которым обязанности по уборке
десятиметровой территории, прилегающей к границам занимаемых
юридическими и физическими лицами зданий, к огражденным забором
территориям, а также подъездов к ним и десятиметровой территории,
прилегающей к подъездным путям, в том числе по вывозу
образовавшегося на прилегающей территории мусора, возлагаются на
лиц, осуществляющих на указанных территориях или в зданиях
хозяйственную или иную деятельность.
Судами не приняты во внимание положения пп. 1 и 2 ст. 3 ГК РФ,
согласно которым гражданское законодательство находится в ведении
Российской Федерации, состоит из данного кодекса и принятых в
соответствии с ним иных федеральных законов, регулирующих
отношения, указанные в пп. 1 и 2 ст. 2 ГК РФ. Нормы гражданского
права, содержащиеся в других законах, должны соответствовать
данному кодексу.
Таким образом, суды при рассмотрении спора должны были
руководствоваться ч. 2 ст. 11 ГПК РФ, согласно которой суд, установив
при разрешении гражданского дела, что нормативный правовой акт не
соответствует нормативному правовому акту, имеющему большую
24
юридическую силу, применяет нормы акта, имеющего наибольшую
юридическую силу.
Суд апелляционной инстанции не учел указанную норму права и
не
проанализировал,
соответствуют
ли
названные
правила
благоустройства федеральному законодательству и могут ли они
применяться при рассмотрении данного спора.
Из изложенного следует, что обстоятельством, имеющим значение
для
правильного
разрешения
спора,
являлось
установление
принадлежности земельного участка, в границах которого получил
повреждения истец, ответчикам по данному делу или иным лицам, и, как
следствие,
основания
возложения
на
них
ответственности
за
причиненный ущерб. Однако данное обстоятельство не получило
надлежащей оценки суда.
Определение № 50-КГ18-7


8.
Расходы
на
приобретение
новых
материалов,
необходимых
для
восстановления
поврежденного
имущества,
входят в состав убытков, подлежащих возмещению причинителем
вреда.

И. обратилась в суд с иском к М.Ш. и М.Н. о возмещении убытков,
причиненных повреждением жилого дома и компенсации морального
вреда.
Судом по делу установлено, что И. принадлежит доля в праве
собственности на жилой дом. На земельном участке, принадлежащем
М.Н. и прилегающем к жилому дому истца, ведется строительство
трехэтажного жилого дома с магазином на первом этаже.
Органом исполнительной власти субъекта Российской Федерации,
уполномоченным в области архитектуры, строительства и жилищно-
коммунального хозяйства, проведена проверка обращения истца о
нарушении градостроительного законодательства при осуществляемом
М.Н. строительстве, по результатам которой установлено, что
вследствие осуществления ответчиками строительных работ вплотную к
стене жилого дома истца в несущих стенах и перегородках этого дома
образовались трещины.
В соответствии с выводами, содержащимися в заключении по
результатам судебной строительно-технической экспертизы, изменения
в техническом состоянии принадлежащей И. части жилого дома
(вертикальные и диагональные сквозные трещины, вертикальные и
горизонтальные трещины и щели, отпадение плиток и отсутствие части
погонных деталей) могли быть вызваны длительной эксплуатацией этой
части жилого дома и проведением ответчиками указанных выше
строительных работ на соседнем земельном участке.
25

Разрешая спор и частично удовлетворяя исковые требования, суд
первой инстанции, исследовав заключение эксперта в совокупности с
другими доказательствами по делу (письменные доказательства,
показания свидетеля), пришел к выводу о том, что причиной
возникновения повреждений жилого дома истца, несовместимых с его
дальнейшей
эксплуатацией,
являются
осуществляемые
М.Н.
строительные работы по возведению трехэтажного строения вплотную к
этому жилому дому.
Отменяя решение суда первой инстанции и принимая по делу
новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований, суд
апелляционной инстанции указал, что истцом не доказана причинно-
следственная связь между осуществляемым М.Н. строительством и
повреждениями, причиненными жилому дому истца, поскольку этот дом
не соответствует требованиям, предъявляемым к строительству в
сейсмических районах. Суд также сослался на то, что при определении
размера
причиненных
истцу
убытков
суд
первой
инстанции
неправомерно исходил из необходимости использования при возведении
дома новых материалов и не учитывал износ дома, тем самым породив
на стороне истца неосновательное обогащение.
Суд апелляционной инстанции также указал на невозможность
установления размера причиненных истцу убытков в связи с тем, что И.
осуществлен снос поврежденного жилого дома.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации отменила
апелляционное определение и
направила дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции,
указав следующее.
Судом установлено и сторонами не оспаривалось, что в
принадлежащем И. жилом доме, вплотную к которому М.Н. ведет
строительные работы, возникли повреждения.
При таких обстоятельствах суду апелляционной инстанции
следовало дать оценку вопросу о том, имеется ли причинно-
следственная связь между осуществляемым М.Н. строительством и
возникновением названных повреждений.
Однако суд апелляционной инстанции в нарушение ст. 1064
ГК РФ не дал какой-либо оценки вопросу о причинах повреждения
жилого дома истца, формально сославшись на несоответствие этого
дома требованиям к строительству в сейсмических районах.
При этом судом апелляционной инстанции не учтено, что
несоответствие жилого дома истца требованиям к строительству в
сейсмических районах само по себе не свидетельствует об отсутствии
причинно-следственной
связи
между
действиями
ответчика
и
причинением вреда имуществу истца, а также о том, что именно
26
несоответствие жилого дома истца требованиям к строительству в
сейсмических районах привело к повреждению этого дома.
В п. 1 ст. 15 ГК РФ предусмотрено, что лицо, право которого
нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему
убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение
убытков в меньшем размере.
Согласно разъяснению, содержащемуся в п. 12 постановления
Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г.
№ 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части
первой
Гражданского
кодекса
Российской
Федерации»,
размер
подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной
степенью достоверности. По смыслу п. 1 ст. 15 ГК РФ в удовлетворении
требования о возмещении убытков не может быть отказано только на
том основании, что их точный размер невозможно установить. В этом
случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с
учетом всех обстоятельств дела, исходя из принципов справедливости и
соразмерности ответственности допущенному нарушению.
Из приведенной правовой нормы и акта ее толкования следует, что
отсутствие возможности установить размер убытков с разумной
степенью достоверности само по себе не является основанием для отказа
в удовлетворении требования о возмещении убытков, поскольку в этом
случае суду надлежит определить размер причиненных убытков с
учетом всех обстоятельств дела, исходя из принципов справедливости и
соразмерности ответственности допущенному нарушению.
В соответствии с п. 2 ст. 15 ГК РФ под убытками понимаются
расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно
будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или
повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные
доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях
гражданского оборота, если бы его право не было нарушено
(упущенная выгода).
В п. 13 указанного выше постановления Пленума Верховного Суда
Российской
Федерации
разъяснено,
что
если
для
устранения
повреждений имущества истца использовались или будут использованы
новые материалы, то за исключением случаев, установленных законом
или договором, расходы на такое устранение включаются в состав
реального ущерба истца полностью, несмотря на то, что стоимость
имущества увеличилась или может увеличиться по сравнению с его
стоимостью до повреждения.
Таким образом, расходы на приобретение новых материалов,
необходимых для восстановления поврежденного имущества, входят в
состав убытков, подлежащих возмещению причинителем вреда.
Однако суд апелляционной инстанции в нарушение приведенной
правовой нормы и акта ее толкования указал на недопустимость
27
включения в состав убытков истца стоимости новых материалов,
необходимых для восстановления разрушенного жилого дома.

Определение № 20-КГ17-21

9.
В случае повреждения транспортного средства утрата его
товарной стоимости относится к реальному ущербу наряду со
стоимостью ремонта и запасных частей к нему.

А. обратилась в суд с иском к страховой компании о взыскании
страхового возмещения в размере 167 431,54 руб., компенсации
морального вреда, штрафа, к В. – о взыскании ущерба в размере
127 671, 03 руб., компенсации морального вреда, а также о взыскании с
ответчиков пропорционально удовлетворенным требованиям расходов
на нотариальное удостоверение доверенности, на оплату юридических
услуг и стоимости независимой экспертизы.
Судом по делу установлено, что в результате дорожно-
транспортного происшествия, произошедшего по вине В., автомобиль,
принадлежащий А., получил механические повреждения.
В порядке прямого возмещения ущерба ответчик выплатил А.
страховое возмещение в размере 232 568,46 руб.
Не
согласившись
с
размером
выплаченного
страхового
возмещения, потерпевшая обратилась к независимому эксперту, в
соответствии с заключением которого стоимость восстановительного
ремонта транспортного средства с учетом износа составила 450 381,03
руб., а утрата товарной стоимости – 77 290 руб.
Истцом в адрес ответчиков направлены претензии, которые
оставлены ими без удовлетворения.
В ходе рассмотрения спора судом первой инстанции по
ходатайству В. была назначена судебная автотехническая экспертиза.
Согласно заключению эксперта стоимость восстановительного
ремонта автомобиля с учетом износа составила 217 978,33 руб., а
вероятная утрата товарной стоимости – 43 336,63 руб.
По ходатайству истца судом первой инстанции была назначена
дополнительная
автотехническая
экспертиза,
в
соответствии
с
заключением
эксперта
стоимость
восстановительного
ремонта
автомобиля составила 220 977,20 руб.
Разрешая спор и отказывая в удовлетворении иска, суд первой
инстанции исходил из того, что размер выплаченного ответчиком
страхового возмещения превышает стоимость восстановительного
ремонта транспортного средства истца, а следовательно, полностью
возмещает причиненный А. ущерб.
При этом, учитывая предположительный характер выводов
эксперта о размере утраты товарной стоимости, изложенных в
28
заключении эксперта, и отсутствие иных доказательств, позволяющих
достоверно определить ее размер, суд первой инстанции пришел к
выводу об отсутствии оснований для возмещения утраченной товарной
стоимости.
Суд апелляционной инстанции с выводами суда первой инстанции
и их обоснованием согласился.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской
Федерации
признала
выводы
судебных
инстанций
ошибочными по следующим основаниям.
В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 29
постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от
29 января 2015 г. № 2 «О применении судами законодательства об
обязательном страховании гражданской ответственности владельцев
транспортных средств» (действовавшего на момент рассмотрения
судами настоящего спора) к реальному ущербу, возникшему в
результате
дорожно-транспортного
происшествия,
наряду
со
стоимостью ремонта и запасных частей относится также утраченная
товарная стоимость, которая представляет собой уменьшение стоимости
транспортного средства, вызванное преждевременным ухудшением
товарного
(внешнего)
вида
транспортного
средства
и
его
эксплуатационных качеств в результате снижения прочности и
долговечности отдельных деталей, узлов и агрегатов, соединений и
защитных покрытий вследствие дорожно-транспортного происшествия
и последующего ремонта.
Аналогичные разъяснения приведены в п. 37 постановления
Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 декабря 2017 г.
№ 58 «О применении судами законодательства об обязательном
страховании гражданской ответственности владельцев транспортных
средств».
Таким образом, утрата товарной стоимости относится к реальному
ущербу наряду со стоимостью ремонта и запасных частей автомобиля,
поскольку уменьшение его потребительской стоимости нарушает права
владельца транспортного средства, и в ее возмещении страхователю не
может быть отказано.
Согласно разъяснениям, изложенным в абзаце втором п. 12
постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от
23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений
раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»,
размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с
разумной степенью достоверности. По смыслу п. 1 ст. 15 ГК РФ в
удовлетворении требования о возмещении убытков не может быть
отказано только на том основании, что их точный размер невозможно
установить. В этом случае размер подлежащих возмещению убытков
определяется судом с учетом всех обстоятельств дела исходя из
29
принципов
справедливости
и
соразмерности
ответственности
допущенному нарушению.
Пункт 13 данного постановления Пленума Верховного Суда
Российской Федерации разъясняет, что при разрешении споров,
связанных с возмещением убытков, необходимо иметь в виду, что в
состав реального ущерба входят не только фактически понесенные
соответствующим лицом расходы, но и расходы, которое это лицо
должно будет произвести для восстановления нарушенного права
(п. 2 ст. 15 ГК РФ).
Если
для
устранения
повреждений
имущества
истца
использовались или будут использоваться новые материалы, то за
исключением случаев, установленных законом или договором, расходы
на такое устранение включаются в состав реального ущерба истца
полностью, несмотря на то, что стоимость имущества увеличилась или
может увеличиться по сравнению с его стоимостью до повреждения.
Размер подлежащего выплате возмещения может быть уменьшен, если
ответчиком будет доказано или из обстоятельств дела следует с
очевидностью,
что
существует
иной
более
разумный
и
распространенный в обороте способ исправления таких повреждений
подобного имущества.
Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от
10 марта 2017 г. № 6-П указал, что положения ст. 15, п. 1 ст. 1064,
ст. 1072 и п. 1 ст. 1079 ГК РФ – по их конституционно-правовому
смыслу в системе мер защиты права собственности, основанной на
требованиях ч. 1 ст. 7, чч. 1 и 3 ст. 17, чч. 1 и 2 ст. 19, ч. 1 ст. 35, ч. 1
ст. 46 и ст. 52 Конституции Российской Федерации, и вытекающих из
них гарантий полного возмещения потерпевшему вреда, – не
предполагают, что правила, предназначенные исключительно для целей
обязательного страхования гражданской ответственности владельцев
транспортных средств, распространяются и на деликтные отношения,
урегулированные указанными законоположениями.
Иное означало бы, что потерпевший лишался бы возможности
возмещения вреда в полном объеме с непосредственного причинителя в
случае выплаты в пределах страховой суммы страхового возмещения,
для целей которой размер стоимости восстановительного ремонта
поврежденного транспортного средства определен на основании Единой
методики определения размера расходов на восстановительный ремонт в
отношении поврежденного транспортного средства с учетом износа
подлежащих замене деталей, узлов и агрегатов.
В контексте конституционно-правового предназначения ст. 15, п. 1
ст. 1064, ст. 1072 и п. 1 ст. 1079 ГК РФ Федеральный закон от 25 апреля
2002 г. № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской
ответственности владельцев транспортных средств», как регулирующий
иные страховые отношения, и основанная на нем Единая методика
30
определения размера расходов на восстановительный ремонт в
отношении
поврежденного
транспортного
средства
не
могут
рассматриваться в качестве нормативно установленного исключения из
общего правила об определении размера убытков в рамках деликтных
обязательств и, таким образом, не препятствуют учету полной
стоимости новых деталей, узлов и агрегатов при определении размера
убытков, подлежащих возмещению лицом, причинившим вред.
Таким
образом,
принцип
полного
возмещения
убытков
применительно
к
случаю
повреждения
транспортного
средства
предполагает, что в результате возмещения убытков в полном размере
потерпевший должен быть поставлен в положение, в котором он
находился бы, если бы его право собственности не было нарушено.
С учетом приведенных положений ст. 15 ГК РФ, разъяснений
Пленума Верховного Суда Российской Федерации по применению этой
нормы и правовой позиции Конституционного Суда Российской
Федерации судам следовало оценить совокупность имеющихся в деле
доказательств, подтверждающих размер причиненных А. убытков.
Отказ в иске о возмещении убытков в полном объеме нарушает
конституционный
принцип
справедливости
и
лишает
заявителя
возможности восстановления его нарушенных прав.
В случае несогласия с представленным истцом расчетом убытков
обязанностью суда, предусмотренной действующим законодательством,
являлось установление размера подлежащих возмещению убытков с
учетом всех обстоятельств дела исходя из принципов справедливости и
соразмерности ответственности допущенному нарушению, однако суды
от данной обязанности фактически уклонились.

Определение № 18-КГ17-257

Разрешение споров, возникающих из
жилищных отношений

10.
Гражданину,
страдающему
тяжелой
формой
хронического заболевания, при котором совместное проживание с
ним в одной квартире невозможно, соответствующее жилое
помещение должно быть предоставлено незамедлительно после
возникновения права на получение жилого помещения вне очереди.

Б. обратилась в суд с иском к органу исполнительной власти
субъекта Российской Федерации, местной администрации о возложении
обязанности предоставить жилое помещение по договору социального
найма во внеочередном порядке.
В обоснование заявленных требований истец указала на то, что
является инвалидом I группы, постановлением местной администрации
31
Б. включена в сводный список граждан, нуждающихся в жилой площади
по категории «граждане, страдающие тяжелыми формами хронических
заболеваний». На обращение Б. к ответчику с заявлением о
предоставлении ей жилого помещения во внеочередном порядке в
соответствии со ст. 57 ЖК РФ ей сообщено, что рассмотреть данный
вопрос не представляется возможным в связи с отсутствием жилого
помещения из жилищного фонда субъекта Российской Федерации.
Разрешая спор и отказывая в удовлетворении иска, суд первой
инстанции пришел к выводу об отсутствии правовых оснований для
предоставления Б. жилого помещения по договору социального найма
во внеочередном порядке, указав в том числе на то, что необходимым
условием реализации права Б. на обеспечение жилым помещением вне
очереди является наступление обстоятельств, свидетельствующих о
наличии жилого помещения из состава жилищного фонда субъекта
Российской Федерации, которое может выступать в качестве предмета
договора социального найма (например, введение жилых помещений в
эксплуатацию, их приобретение или освобождение).
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой
инстанции.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации отменила состоявшиеся судебные постановления
по следующим основаниям.
В силу ч. 3 ст. 40 Конституции Российской Федерации
малоимущим, иным указанным в законе гражданам, нуждающимся в
жилище, оно предоставляется бесплатно или за доступную плату из
государственных, муниципальных и других жилищных фондов в
соответствии с установленными законом нормами.
В целях реализации названных конституционных положений в ч. 2
ст. 49 ЖК РФ предусмотрено, что малоимущим гражданам, признанным
по установленным Жилищным кодексом Российской Федерации
основаниям нуждающимися в жилых помещениях, предоставляемых по
договорам социального найма, в установленном данным кодексом
порядке
предоставляются
жилые
помещения
муниципального
жилищного фонда.
В соответствии с ч. 1 ст. 57 ЖК РФ жилые помещения
предоставляются
гражданам,
состоящим
на
учете
в
качестве
нуждающихся в жилых помещениях, в порядке очередности исходя из
времени
принятия
таких
граждан
на
учет,
за
исключением
установленных ч. 2 этой статьи случаев.
Между тем для отдельных категорий граждан законодатель
предусмотрел возможность предоставления жилого помещения по
договорам социального найма во внеочередном порядке.
В п. 3 ч. 2 ст. 57 ЖК РФ установлено, что вне очереди жилые
помещения
по
договорам
социального
найма
предоставляются
32
гражданам, страдающим тяжелыми формами хронических заболеваний,
указанных в предусмотренном п. 4 ч. 1 ст. 51 данного кодекса перечне.
Согласно этой норме гражданами, нуждающимися в жилых
помещениях, предоставляемых по договорам социального найма,
признаются граждане, являющиеся нанимателями жилых помещений по
договорам социального найма, членами семьи нанимателя жилого
помещения по договору социального найма или собственниками жилых
помещений,
членами
семьи
собственника
жилого
помещения,
проживающими в квартире, занятой несколькими семьями, если в
составе семьи имеется больной, страдающий тяжелой формой
хронического заболевания, при которой совместное проживание с ним в
одной квартире невозможно, и не имеющими иного жилого помещения,
занимаемого по договору социального найма или принадлежащего на
праве
собственности.
Перечень
соответствующих
заболеваний
устанавливается
уполномоченным
Правительством
Российской
Федерации федеральным органом исполнительной власти.
Такой перечень был утвержден действовавшим в момент
возникновения
спорных
правоотношений
постановлением
Правительства Российской Федерации от 16 июня 2006 г. № 378
«Об утверждении перечня тяжелых форм хронических заболеваний, при
которых невозможно совместное проживание граждан в одной
квартире»1.
При этом каких-либо иных (дополнительных) требований для
предоставления жилого помещения вне очереди, кроме наличия у
гражданина, состоящего на учете в качестве нуждающегося в жилом
помещении, тяжелых форм хронических заболеваний, указанных в
перечне, п. 3 ч. 2 ст. 57 ЖК РФ не предусмотрено. Для предоставления
такому гражданину жилого помещения вне очереди исходя из данной
нормы необходимы такие условия, как принятие гражданина на учет
нуждающихся в предоставлении жилых помещений и наличие у него
тяжелой формы хронического заболевания, указанного в перечне.
Таким образом, реализация прав граждан, страдающих тяжелыми
формами хронических заболеваний, указанных в перечне, на получение
вне очереди жилых помещений по договорам социального найма по
основаниям, предусмотренным п. 3 ч. 2 ст. 57 ЖК РФ, относится к
компетенции органов местного самоуправления.
Действующим законодательством предусмотрена возможность
реализации права инвалидов на предоставление жилых помещений в

1 В связи с признанием утратившим силу постановления Правительства Российской
Федерации от 16 июня 2006 г. № 378 (постановление Правительства Российской
Федерации от 21 июля 2017 г. № 859) с 1 января 2018 г. действует Перечень тяжелых
форм хронических заболеваний, при которых невозможно совместное проживание
граждан в одной квартире, утвержденный приказом Министра здравоохранения
Российской Федерации от 29 ноября 2012 г. № 987н в соответствии со ст. 51 ЖК РФ.
33
другом порядке не из муниципального, а из государственного
жилищного фонда.
Статьей 17 Федерального закона от 24 ноября 1995 г. № 181-ФЗ
«О социальной защите инвалидов в Российской Федерации» определено,
что инвалиды и семьи, имеющие детей-инвалидов, нуждающиеся в
улучшении жилищных условий, принимаются на учет и обеспечиваются
жилыми помещениями в порядке, предусмотренном законодательством
Российской Федерации и законодательством субъектов Российской
Федерации.
Инвалиды и семьи, имеющие детей-инвалидов, нуждающиеся в
улучшении жилищных условий, вставшие на учет после 1 января 2005 г.,
обеспечиваются жилым помещением в соответствии с жилищным
законодательством Российской Федерации.
Жилые
помещения
предоставляются
инвалидам,
семьям,
имеющим детей-инвалидов, с учетом состояния здоровья и других
заслуживающих внимания обстоятельств.
Судом по делу установлено, что Б. состоит на учете граждан,
имеющих право на получение жилого помещения из жилищного фонда
субъекта Российской Федерации по договору социального найма, и
страдает заболеванием, указанным в перечне.
Постановление местной администрации от 9 ноября 2016 г. в части
постановки Б. на учет нуждающихся в предоставлении жилого
помещения по договору социального найма и включении в список
граждан, имеющих право на получение жилого помещения по договору
социального найма из жилищного фонда субъекта Российской
Федерации, как инвалида I группы, имеющего хроническое заболевание,
незаконным не признано.
Отказывая в иске, суд не учел, что порядок обеспечения жилыми
помещениями такой категории граждан, как граждане, страдающие
тяжелыми формами хронических заболеваний, при которых совместное
проживание с ними в одной квартире невозможно и которые указаны в
перечне, утверждаемом уполномоченным Правительством Российской
Федерации федеральным органом исполнительной власти, установлен
Жилищным кодексом Российской Федерации.
При
этом
дополнительных
условий
реализации
прав
на
предоставление жилья в установленном законом порядке указанной
категории граждан, таких как фактическое финансирование и наличие в
жилищном
фонде
субъекта
Российской
Федерации
или
в
муниципальном жилищном фонде жилья, федеральное законодательство
не содержит, соответственно, указанные граждане не могут быть
лишены права на обеспечение жилыми помещениями в том порядке,
который гарантирован им федеральным законом и законом субъекта
Российской Федерации.
34
Кроме того, отказывая в иске, суды не учли, что действующее
жилищное законодательство (п. 3 ч. 2 ст. 57 ЖК РФ) не ставит право на
внеочередное предоставление жилого помещения в зависимость от
наличия или отсутствия иных лиц, имеющих право на получение жилого
помещения вне очереди, от обеспечения жильем других очередников, от
времени постановки на учет в качестве нуждающихся в предоставлении
жилого помещения, от включения в список граждан, имеющих право на
получение жилого помещения вне очереди (список внеочередников).
Отсутствие в законодательстве указания на срок, в течение
которого жилье должно быть предоставлено гражданам, имеющим
право на его внеочередное предоставление, свидетельствует о том, что
жилое помещение гражданам указанной категории должно быть
предоставлено незамедлительно после возникновения соответствующего
субъективного права – права на получение жилого помещения вне
очереди.
Определение № 20-КГ18-22

11.
Реконструкция,
переустройство,
перепланировка
балконных
плит,
относящихся
к
общему
имуществу
многоквартирного дома, отвечающие требованиям технических
регламентов
и
санитарно-эпидемиологических
норм,
должны
производиться
с
согласия
всех
собственников
помещений
многоквартирного дома.

Местная администрация обратилась в суд с исковым заявлением к
А. о продаже с публичных торгов жилого помещения. В обоснование
заявленного требования указано, что А. произведены работы по
реконструкции балкона в принадлежащей ей на праве собственности
квартире
без
соответствующих
разрешений
и
согласований
с
компетентными органами. Балконные плиты входят в состав общего
имущества в многоквартирном доме и являются ограждающими
несущими конструкциями. Уменьшение размера общего имущества в
многоквартирном доме возможно только с согласия всех собственников
помещений в данном доме. Собственнику жилого помещения А.
направлено предписание о приведении балкона в прежнее состояние. В
установленный срок данные требования собственником не выполнены.
А. обратилась в суд со встречными исковыми требованиями к
местной администрации о сохранении указанной выше квартиры в
переустроенном и (или) перепланированном состоянии. В обоснование
заявленного требования истец по встречному иску указала, что является
собственником изолированного жилого помещения в многоквартирном
доме. С сентября по ноябрь 2014 г. она самовольно произвела
перепланировку спорной квартиры. Согласно экспертным заключениям
перепланировка
данного
жилого
помещения
не
противоречит
35
требованиям СП 54.13330.2011 «Здания жилые многоквартирные», в
состав которого входят требования СанПиН 2.1.2.2645-10 «Санитарно-
эпидемиологические требования к условиям проживания в жилых
зданиях
и
помещениях».
Перепланировка
указанной
квартиры
выполнена без нарушений действующих норм и правил пожарной
безопасности в Российской Федерации.
С., Г., действующая в интересах несовершеннолетнего Г.Л.,
обратились с иском к А. о сносе всех строительных конструкций,
возведенных на балконе квартиры, выходящих за границу балконной
плиты перекрытия, восстановлении фасада дома в прежнем состоянии и
демонтаже отопления на балконе.
В обоснование заявленного требования истцы указали на то, что
являются собственниками по ½ доли квартиры, расположенной над
квартирой, принадлежащей А.
А. без их согласия и без согласия всех жильцов дома, самовольно
без соответствующих разрешений и согласований с компетентными
государственными органами, выполнила работы по увеличению
размеров балкона в квартире, с облицовкой профнастила, над балконом
смонтирован козырек, выходящий за границу балконной плиты
перекрытия приблизительно на 1,5 м, который полностью перекрывает
им обзор с балкона.
Разрешая спор, отказывая в удовлетворении исковых требований
местной администрации, С. и Г. и удовлетворяя исковые требования А.,
суд первой инстанции исходил из того, что перепланировка и
переустройство квартиры выполнены ответчиком с учетом требований
строительных и санитарных норм и правил, не нарушают права и
интересы собственников других помещений, не создают угрозы их
жизни и здоровью, целевое назначение помещения изменено не было.
При этом суд первой инстанции указал на то, что местной
администрацией,
С.
и
Г.
не
представлено
доказательств,
подтверждающих, что действиями ответчиков нарушены их права.
С выводами суда первой инстанции согласился суд апелляционной
инстанции.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации отменила состоявшиеся по делу судебные
постановления и направила дело на новое рассмотрение в суд первой
инстанции по следующим основаниям.
В соответствии с ч. 1 ст. 26 ЖК РФ переустройство и (или)
перепланировка
жилого
помещения
проводятся
с
соблюдением
требований законодательства по согласованию с органом местного
самоуправления на основании принятого им решения.
Для проведения переустройства и (или) перепланировки жилого
помещения собственник данного помещения или уполномоченное им
лицо обращается в орган, осуществляющий согласование, либо через
36
многофункциональный центр с документами, указанными в ч. 2 ст. 26
ЖК РФ.
Самовольными являются переустройство и (или) перепланировка
жилого
помещения,
проведенные
при
отсутствии
основания,
предусмотренного ч. 6 ст. 26 ЖК РФ, или с нарушением проекта
переустройства
и
(или)
перепланировки,
представлявшегося
в
соответствии с п. 3 ч. 2 ст. 26 данного кодекса (ч. 1 ст. 29 ЖК РФ).
Собственник жилого помещения, которое было самовольно
переустроено и (или) перепланировано, или наниматель такого жилого
помещения по договору социального найма обязан привести такое
жилое помещение в прежнее состояние в разумный срок и в порядке,
которые установлены органом, осуществляющим согласование (ч. 3
ст. 29 ЖК РФ).
Из материалов дела видно, что А. не выполнила установленный
законом порядок
проведения
перепланировки
и
переустройства
квартиры,
произведенные
работы
выполнены
самовольно
без
соответствующих разрешений и согласований с компетентными
органами (организациями).
Собственникам помещений в многоквартирном доме принадлежит
на
праве
общей
долевой
собственности
общее
имущество
в
многоквартирном доме, в том числе крыши, ограждающие несущие и
ненесущие конструкции данного дома, механическое, электрическое
оборудование (п. 3 ч. 1 ст. 36 ЖК РФ).
Согласно п. 2 раздела I «Определение состава общего имущества»
Правил содержания общего имущества в многоквартирном доме,
утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации
от 13 августа 2006 г. № 491, в состав общего имущества включаются в
том числе ограждающие несущие конструкции многоквартирного дома
(включая фундаменты, несущие стены, плиты перекрытий, балконные и
иные плиты, несущие колонны и иные ограждающие несущие
конструкции).
В силу указанных норм права балконные плиты входят в состав
общего имущества в многоквартирном доме и являются ограждающими
несущими конструкциями.
Собственники помещений в многоквартирном доме владеют,
пользуются и в установленных Жилищных кодексом Российской
Федерации и гражданским законодательством пределах распоряжаются
общим имуществом в многоквартирном доме (ч. 2 ст. 36 ЖК РФ).
Уменьшение размера общего имущества в многоквартирном доме
возможно только с согласия всех собственников помещений в данном
доме путем его реконструкции (ч. 3 ст. 36 ЖК РФ).
Согласно ч. 2 ст. 40 ЖК РФ, если реконструкция, переустройство и
(или) перепланировка помещений невозможны без присоединения к ним
части
общего
имущества
в
многоквартирном
доме,
на
такие
37
реконструкцию, переустройство и (или) перепланировку помещений
должно быть получено согласие всех собственников помещений в
многоквартирном доме.
Исходя из положений приведенных выше правовых норм согласие
всех собственников помещений в многоквартирном доме является
обязательным условием для проведения реконструкции, переустройства
и (или) перепланировки помещения в многоквартирном доме, влекущей
присоединение
к
реконструированному
(перепланированному)
помещению части общего имущества многоквартирного дома.
При рассмотрении дела судами первой и апелляционной
инстанций не принято во внимание, что суду не представлены сведения
о наличии согласия всех жильцов многоквартирного дома, в то время
как требуется согласие всех собственников многоквартирного дома,
поскольку выполненные работы касаются общего имущества в
многоквартирном доме.
Более того, в материалах дела содержится коллективное
обращение жильцов многоквартирного дома (всего 57 подписей),
категорически
возражающих
против
расширения
балкона
и
присоединения балкона к квартире А.
Определение № 18-КГ17-164

Разрешение споров, связанных с осуществлением
профессиональной деятельности

12.
Полномочия
занимающегося
частной
практикой
нотариуса, осужденного за совершение умышленного преступления,
не связанного с совершением нотариальных действий, могут быть
прекращены на основании решения суда по требованию прокурора.

Прокурор обратился в суд с иском к нотариусу Д. о лишении права
нотариальной деятельности на основании п. 1 ч. 5 ст. 12 Основ
законодательства Российской Федерации о нотариате, утвержденных
постановлением Верховного Совета Российской Федерации от 11
февраля 1993 г. № 4462-I (далее – Основы законодательства о
нотариате), в связи с осуждением Д. за совершение умышленного
преступления после вступления приговора в законную силу.
Суд первой инстанции, принимая решение об отказе в
удовлетворении иска прокурора, пришел к выводу о том, что
инициирование процедуры лишения нотариуса, занимающегося частной
практикой, права нотариальной деятельности, в том числе обращение в
суд с заявлением о прекращении деятельности таких нотариусов,
отнесено к исключительной компетенции нотариальных палат. Кроме
того, суд первой инстанции, ссылаясь на толкование п. 4 ч. 2 ст. 2 Основ
законодательства о нотариате, данное Конституционным Судом
38
Российской Федерации в определении от 28 января 2016 г. № 198-О,
полагал, что положение названной нормы по своему смыслу касается
только лиц, претендующих на занятие нотариальной деятельностью, а не
практикующих нотариусов, к которым относится Д.
Суд апелляционной инстанции, поддержав выводы суда первой
инстанции,
ссылаясь
на
определение
Конституционного
Суда
Российской Федерации от 8 декабря 2011 г. № 1714-О-О, дополнительно
указал, что оценивать степень и характер нарушений, допущенных
нотариусом, занимающимся частной практикой, определять в пределах
своих
полномочий
меру
дисциплинарной
ответственности
или
инициировать в суде процедуру лишения нотариуса права нотариальной
деятельности должна именно нотариальная палата при выполнении
возложенных на нее контрольных полномочий.
Отвергая довод прокурора о том, что прокурор как надзорный
орган
в
сфере
соблюдения
и
исполнения
действующего
законодательства органами исполнительной власти в силу ст. 45 ГПК
РФ наделен полномочиями и правом обратиться в суд с требованиями о
лишении
нотариуса
права
нотариальной
деятельности,
суд
апелляционной инстанции исходил из того, что с такими требованиями
прокурор
вправе
обратиться
только
в
отношении
нотариуса,
работающего в государственной нотариальной конторе, в то время как
Д. является нотариусом, занимающимся частной практикой, контроль за
исполнением профессиональных обязанностей которого осуществляют
только нотариальные палаты.
При этом суд апелляционной инстанции в обоснование вывода об
отсутствии оснований для лишения Д. права нотариальной деятельности
также сослался на то, что Д. по приговору мирового судьи был признан
виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 1281
УК РФ, не как нотариус и не за совершение нотариальных действий,
противоречащих закону.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации признала ошибочными выводы судов первой и
апелляционной инстанций.
Часть 5 ст. 12 Основ законодательства о нотариате содержит
перечень
юридически
значимых
случаев,
наступление
которых
объективно требует освобождения нотариуса от полномочий.
Согласно данной норме нотариус, занимающийся частной
практикой, слагает полномочия по собственному желанию либо
освобождается от полномочий на основании решения суда о лишении
его права нотариальной деятельности, в том числе в случае осуждения
его за совершение умышленного преступления – после вступления
приговора в законную силу.
При этом вид и характер умышленного преступления не
конкретизируются. Сам факт наличия вступившего в законную силу
39
обвинительного приговора в отношении нотариуса за совершение
умышленного преступления является основанием для лишения его права
заниматься нотариальной деятельностью.
В соответствии с ч. 1 ст. 34 Основ законодательства о нотариате
контроль за исполнением профессиональных обязанностей нотариусами,
занимающимися частной практикой, осуществляют нотариальные
палаты.
Как
усматривается
из
материалов
дела,
по
поручению
прокуратуры органом юстиции в нотариальную палату неоднократно
направлялись письма с требованиями провести внеочередное заседание
правления по вопросу о лишении Д. права осуществлять нотариальную
деятельность, которые нотариальной палатой были проигнорированы.
На основании п. 3 ст. 35 Федерального закона от 17 января 1992 г.
№ 2202-I «О прокуратуре Российской Федерации» прокурор в
соответствии
с
процессуальным
законодательством
Российской
Федерации вправе обратиться в суд с заявлением или вступить в дело в
любой стадии процесса, если этого требует защита прав граждан и
охраняемых законом интересов общества или государства.
В ч. 1 ст. 45 ГПК РФ предусмотрено, что прокурор вправе
обратиться в суд с заявлением в защиту прав, свобод и законных
интересов граждан, неопределенного круга лиц или интересов
Российской
Федерации,
субъектов
Российской
Федерации,
муниципальных образований.
В п. 3 определения Конституционного Суда Российской
Федерации от 8 декабря 2011 г. № 1714-О-О указано, что отнесение к
исключительной компетенции нотариальных палат принятия решения о
наличии оснований для инициирования процедуры лишения нотариуса,
занимающегося частной практикой, права нотариальной деятельности не
означает, что граждане лишены возможности защитить свои права,
нарушенные незаконными действиями частнопрактикующего нотариуса.
Контрольные
полномочия
нотариальных
палат
не
исключают
существование и иного контроля за деятельностью как нотариусов, так и
нотариальных палат.
Ссылки судов первой и апелляционной инстанций в обоснование
отказа в иске прокурору о лишении Д. права нотариальной деятельности
на
указанное
определение
Конституционного
Суда
Российской
Федерации признаны Судебной коллегией ошибочными, поскольку в
нем
высказаны
суждения
относительно
положений
Основ
законодательства о нотариате, установленных в п. 3 ч. 5 ст. 12,
предусматривающем лишение нотариуса, занимающегося частной
практикой,
права
нотариальной
деятельности
по
ходатайству
нотариальной палаты за неоднократное совершение дисциплинарных
проступков, нарушение законодательства, что в данном деле предметом
спора не являлось.
40
Также ошибочной признана ссылка суда первой инстанции в
подтверждение своих выводов на определение Конституционного Суда
Российской Федерации от 28 января 2016 г. № 198-О.
В
этом
определении
Конституционный
Суд
Российской
Федерации указывает на то, что положения п. 4 ч. 2 ст. 2 Основ
законодательства о нотариате, в соответствии с которым нотариусом в
Российской Федерации не может быть лицо в случае наличия не снятой
или не погашенной в установленном федеральным законом порядке
судимости за умышленное преступление, по своему смыслу касаются
лиц, претендующих на занятие нотариальной деятельностью, а не
практикующих нотариусов.
Вместе с тем Конституционный Суд Российской Федерации в
определении от 28 января 2016 г. № 198-О с учетом его же определения
от 8 декабря 2011 г. № 1714-О-О обращает внимание на то, что п. 1 ч. 5
ст. 12 Основ законодательства о нотариате относит осуждение
нотариуса,
занимающегося
частной
практикой,
за
совершение
умышленного преступления к обстоятельствам, наступление которых
делает невозможным дальнейшее сохранение им своего статуса и
объективно требует освобождения нотариуса от полномочий.
Ввиду того, что нотариальная деятельность носит публично-
правовой характер, а нотариусы, как государственные, так и
занимающиеся
частной
практикой,
осуществляют
нотариальные
функции от имени Российской Федерации, а также учитывая, что
нотариус Д. является, кроме того, президентом нотариальной палаты
субъекта
Российской
Федерации,
прокурор
как
представитель
надзорного органа в сфере соблюдения законов, действующих на
территории Российской Федерации, вне зависимости от формы
деятельности нотариуса наделен полномочиями обратиться в суд с
иском в интересах Российской Федерации о лишении нотариуса права
нотариальной деятельности.
Определение № 20-КГПР18-3

Процессуальные вопросы

13.
Исковые требования членов семьи работника, лиц,
состоявших на его иждивении, связанные с возмещением вреда,
причиненного жизни и здоровью их кормильца, погибшего
(умершего) в результате несчастного случая на производстве или
профессионального заболевания, могут быть предъявлены в суд по
правилам альтернативной подсудности, установленной ч. 5 ст. 29
ГПК РФ.

М.Э., М.Г. обратились в суд с иском к региональному отделению
Фонда социального страхования Российской Федерации, учреждению
41
медико-социальной экспертизы, обществу об установлении фактов,
имеющих юридическое значение, о признании незаконным отказа в
назначении страховых выплат, назначении и выплате страховых вып