УТВЕРЖДЕН
Президиумом Верховного Суда
Российской Федерации
12 октября 2022 г.
ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ
ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ1
№ 2 (2022)
ПРЕЗИДИУМ ВЕРХОВНОГО СУДА
1.
Деяние
может
квалифицироваться
как
мошенничество
при получении имущественного налогового вычета только при
установлении умысла лица на хищение бюджетных денежных средств
в виде указанного вычета путем представления налогоплательщиком
в налоговый орган заведомо ложных и (или) недостоверных сведений.
По
приговору
Волгоградского
гарнизонного
военного
суда
от 16 октября 2018 г. К. осужден по части 1 статьи 159 УК РФ к штрафу
в размере 50 000 руб.
Апелляционным
постановлением
Северо-Кавказского
окружного
военного суда от 24 декабря 2018 г. приговор в отношении К. оставлен
без изменения.
Председатель Верховного Суда в представлении поставил вопрос о
возобновлении производства по уголовному делу в отношении К. ввиду
новых обстоятельств в связи с вынесением Конституционным Судом
Российской Федерации постановления от 4 марта 2021 г. № 5-П.
Президиум Верховного Суда 20 октября 2021 г. удовлетворил
представление по следующим основаниям.
Установлено, что К. признан виновным в совершении мошенничества,
то есть в хищении путем обмана чужого имущества денежных средств
из федерального бюджета (в виде имущественного налогового вычета)
в размере 94 241 руб.
Как указано в приговоре, 10 сентября 2015 г. К., являясь участником
накопительно-ипотечной системы жилищного обеспечения военнослужащих,
на основании договора купли-продажи приобрел в собственность за
2 990 000 руб. квартиру. В период с 10 сентября 2015 г. по 16 февраля 2016 г.
у К. возник умысел, направленный на хищение бюджетных денежных
средств в виде имущественного налогового вычета путем представления
в налоговый орган заведомо ложных и недостоверных сведений о
1 Далее − Верховный Суд.
2
приобретении жилого помещения за счет собственных средств. В целях
реализации
данного
умысла
К.
обратился
к
индивидуальному
предпринимателю,
оказывавшему
помощь
в
составлении
налоговых
деклараций, который в феврале 2016 года и апреле 2017 года подготовил и
предъявил в ИФНС России по г. Волжскому Волгоградской области от имени
К. налоговые декларации на доходы физических лиц (форма 3-НДФЛ) за
2015 и 2016 годы о предоставлении ему имущественного налогового вычета,
содержавшие недостоверные сведения о том, что К. фактически затратил на
приобретение квартиры 2 000 000 руб.
Должностные лица ИФНС России по г. Волжскому Волгоградской
области, введенные в заблуждение относительно фактически произведенных
К. расходов на приобретение жилого помещения, приняли решение о
предоставлении ему имущественного налогового вычета на общую сумму
94 241 руб. (41 263 руб. за 2015 год, 52 978 руб. за 2016 год), которая
поступила на банковский счет на имя К. в порядке возврата уплаченного им
налога на доходы физических лиц. Полученными денежными средствами К.
распорядился по собственному усмотрению.
К., оспаривая конституционность части 1 статьи 159 УК РФ, обратился
в Конституционный Суд Российской Федерации.
Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от
4 марта 2021 г. № 5-П признал часть 1 статьи 159 УК РФ не противоречащей
Конституции Российской Федерации, поскольку по своему конституционно-
правовому смыслу в системе действующего правового регулирования она не
предполагает возложения уголовной ответственности за необоснованное
обращение налогоплательщика в налоговый орган с целью реализации права
на получение имущественного налогового вычета в связи с приобретением
им жилого помещения, в случае когда налоговым органом подтверждено,
а в дальнейшем опровергнуто у него право на такой вычет, если
налогоплательщик
представил
в
налоговый
орган
предусмотренные
законодательством документы, не содержащие признаков подделки или
подлога, достаточные при обычной внимательности и осмотрительности
сотрудников
налогового
органа
для
отказа
в
предоставлении
соответствующего налогового вычета, и не совершил каких-либо других
действий (бездействия), специально направленных на создание условий для
принятия
налоговым
органом
неверного
решения
в
пользу
налогоплательщика.
Поскольку
выявленный
Конституционным
Судом
Российской
Федерации конституционно-правовой смысл положений части 1 статьи 159
УК РФ применительно к уголовной ответственности за деяния, сопряженные
с обращением в налоговый орган для получения имущественного налогового
вычета
в
связи
с
приобретением
жилого
помещения,
является
общеобязательным, что исключает любое иное их истолкование в
правоприменительной практике, Президиум Верховного Суда возобновил
производство по уголовному делу в отношении К. ввиду новых
3
обстоятельств и отменил приговор от 16 октября 2018 г. и апелляционное
постановление от 24 декабря 2018 г. в отношении К., уголовное дело передал
для производства нового судебного разбирательства в тот же суд иным
составом суда2.
Постановление Президиума Верховного Суда
№ 115-ПК21
2. При назначении наказания в виде ограничения свободы
в резолютивной части обвинительного приговора должны быть указаны
конкретные
виды
ограничений,
предусмотренные
статьей
53
Уголовного кодекса Российской Федерации.
По приговору Ленинградского окружного военного суда от 1 сентября
2010 г. Т. осужден за совершение преступления, предусмотренного
пунктом «б» части 4 статьи 131 УК РФ, к лишению свободы на срок 14 лет
в исправительной колонии строгого режима без лишения права занимать
определенные должности или заниматься определенной деятельностью,
с ограничением свободы на срок 2 года и лишением в соответствии
со статьей 48 УК РФ воинского звания «старший лейтенант».
Кассационным определением Военной коллегии Верховного Суда от
23 ноября 2010 г. приговор изменен. Из приговора исключено указание о
совершении Т. изнасилования с угрозой применения насилия, и наказание
снижено до 13 лет 6 месяцев лишения свободы.
В надзорной жалобе осужденный Т. просил о пересмотре судебных
решений в связи с существенным нарушением уголовного закона при
назначении ему дополнительного наказания в виде ограничения свободы
сроком на 2 года, поскольку суд, вопреки требованиям статьи 53 УК РФ,
не возложил на осужденного обязанностей и не установил конкретных
ограничений.
Президиум Верховного Суда, рассмотрев уголовное дело по надзорной
жалобе осужденного, изменил судебные решения в части назначенного Т.
наказания по следующим основаниям.
Согласно части 1 статьи 308 УПК РФ в резолютивной части
обвинительного приговора должны быть, в частности, указаны вид и
размер наказания, назначенного подсудимому за каждое преступление,
в совершении которого он признан виновным; решение о дополнительных
наказаниях в соответствии со статьей 45 УК РФ; ограничения, которые
устанавливаются для осужденного к наказанию в виде ограничения свободы.
2 Постановлением Волгоградского гарнизонного военного суда от 28 декабря 2021 г.
уголовное
дело
в
отношении
К.,
обвиняемого
в
совершении
преступления,
предусмотренного частью 1 статьи 159 УК РФ, прекращено на основании пункта 2 части 1
статьи 24 УПК РФ в связи с отсутствием в деянии состава преступления.
4
По смыслу статьи 53 УК РФ ограничение свободы заключается в
установлении судом осужденному ограничений и возложении на него
определенных обязанностей и назначается на срок от 6 месяцев до 2 лет
в качестве дополнительного вида наказания к лишению свободы в случаях,
предусмотренных соответствующими статьями Особенной части УК РФ.
По данному делу суд назначил Т. по пункту «б» части 4 статьи 131
УК РФ дополнительное наказание в виде ограничения свободы сроком
на 2 года.
Однако вопреки требованиям статьи 53 УК РФ суд не возложил на
осужденного обязанностей и не установил конкретных ограничений.
Указанное нарушение уголовного закона при назначении наказания является
существенным, повлиявшим на исход дела.
На основании изложенного Президиум Верховного Суда изменил
приговор
и
кассационное
определение,
исключил
назначение
дополнительного наказания в виде ограничения свободы по пункту «б»
части 4 статьи 131 УК РФ сроком на 2 года.
Постановление Президиума Верховного Суда
№ 119-ПК21
3.
При
рассмотрении
уголовного
дела
в
особом
порядке
судебного разбирательства, предусмотренном главой 401 Уголовно-
процессуального
кодекса
Российской
Федерации,
в
том
числе
при обжаловании приговора в кассационной инстанции, возмещение
процессуальных издержек осуществляется за счет средств федерального
бюджета.
К процессуальным издержкам относятся и суммы, выплачиваемые
адвокату,
участвующему
в
рассмотрении
уголовного
дела
по назначению, на покрытие расходов, связанных с его явкой к месту
производства процессуальных действий и проживанием.
Уголовное дело в отношении М. было рассмотрено судом в
соответствии с положениями главы 401 УПК РФ в связи с заключением
досудебного соглашения о сотрудничестве.
При рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке Судебной
коллегией по уголовным делам Верховного Суда защиту осужденной М.
по назначению осуществлял адвокат З.
Определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного
Суда от 20 мая 2021 г. адвокату З. выплачено вознаграждение в размере
12 900 руб. из средств федерального бюджета за участие в деле в качестве
защитника М. по назначению суда. Указанная сумма взыскана с М. в доход
федерального бюджета. Заявление адвоката З. в части оплаты проезда
в размере 720 руб. оставлено без удовлетворения.
5
В надзорной жалобе адвокат З. просил отменить определение суда
кассационной инстанции. По его мнению, суд взыскал с осужденной в доход
федерального бюджета процессуальные издержки в нарушение положений
статьи 131 УПК РФ.
Президиум Верховного Суда 15 декабря 2021 г. удовлетворил
надзорную жалобу адвоката по следующим основаниям.
Согласно части 1 статьи 3177 УПК РФ судебное заседание
и постановление приговора в отношении подсудимого, с которым
заключено досудебное соглашение о сотрудничестве, проводятся в порядке,
установленном статьей 316 УПК РФ.
С учетом положений части 10 статьи 316 УПК РФ процессуальные
издержки, предусмотренные статьей 131 УПК РФ, взысканию с подсудимого
(осужденного) не подлежат, в том числе и при обжаловании приговора
в кассационной инстанции.
Несмотря на это, в определении Судебной коллегии по уголовным
делам Верховного Суда указано, что предусмотренных законом оснований
для освобождения М. от освобождения от уплаты процессуальных издержек
не имеется.
Кроме того, отказывая в удовлетворении ходатайства о выплате
720 руб. в возмещение расходов, связанных с явкой адвоката в судебное
заседание, Судебная коллегия в определении указала, что адвокат
осуществлял защиту осужденной в Верховном Суде, расположенном в том
же населенном пункте (г. Москва), где находится адвокатское образование,
в котором он осуществляет свою деятельность.
В соответствии с пунктом 1 части 2 статьи 131 УПК РФ
к процессуальным издержкам относятся суммы, выплачиваемые адвокату,
участвующему в уголовном деле по назначению дознавателя, следователя
или суда, на покрытие расходов, связанных с явкой к месту производства
процессуальных действий и проживанием.
Согласно пунктам 2 и 5 Положения о возмещении процессуальных
издержек, связанных с производством по уголовному делу, издержек в связи
с
рассмотрением
дела
арбитражным
судом,
гражданского
дела,
административного дела, а также расходов в связи с выполнением
требований Конституционного Суда Российской Федерации, утвержденного
постановлением Правительства Российской Федерации от 1 декабря 2012 г.
№ 1240, проезд к месту производства процессуальных действий и обратно к
месту жительства, работы или месту временного пребывания оплачивается
адвокату, участвующему в уголовном деле по назначению суда, не свыше
стоимости проезда, в частности, автотранспортом общего пользования
(кроме такси); при отсутствии документов, подтверждающих произведенные
расходы на проезд, к заявлению о возмещении расходов на проезд
прилагается справка транспортной организации о минимальной стоимости
проезда к месту производства процессуальных действий и обратно,
в частности, автомобильным транспортом (в автобусе общего типа),
6
действовавшей на дату прибытия к месту производства процессуальных
действий и дату отбытия обратно к месту жительства.
Адвокат З. к поданному в соответствии с пунктами 2 и 5
вышеназванного положения заявлению приобщил справку Мосгортранса
о том, что минимальная стоимость проезда в наземном пассажирском
транспорте г. Москвы, включая автобус общего типа, по состоянию на май
2021 года составляла 60 руб.
Указанным обстоятельствам Судебной коллегией по уголовным делам
Верховного Суда надлежащей оценки не дано.
В связи с изложенным Президиум Верховного Суда отменил
определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда
от 20 мая 2021 г. о взыскании процессуальных издержек, а дело в этой части
передал на новое судебное рассмотрение3.
Постановление Президиума Верховного Суда
№ 173-П21
СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ
ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ
Разрешение споров, связанных с исполнением обязательств
4. Бремя доказывания безденежности договора займа, который
заемщиком подписан и содержит указание на получение им суммы
займа до подписания этого договора, возлагается на заемщика.
Отсутствие у займодавца экземпляра нотариально удостоверенного
договора займа не является достаточным основанием для признания
обязательств заемщика исполненными.
К. обратился в суд с иском к К.Е., Я. о взыскании денежных средств по
договору займа и договору поручительства, указав, что 30 июня 2017 г.
между ним и К.Е. заключен нотариально удостоверенный беспроцентный
договор займа, согласно которому им переданы заемщику 300 000 000 руб.
наличными в день подписания договора, являющегося также распиской
в получении указанной денежной суммы. Срок возврата займа определен
моментом востребования − в течение трех месяцев со дня требования
о возврате суммы долга.
10 июля 2017 г. между К. и Я. заключен договор поручительства,
согласно которому поручитель Я. солидарно с К.Е. отвечает перед
займодавцем К. в пределах денежной суммы в размере 1 000 000 руб.
3 Определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда от 17 февраля
2022 г. адвокату З. из средств федерального бюджета за осуществление защиты
интересов М. в суде кассационной инстанции выплачено вознаграждение в размере
18 164 руб. (из них 964 руб. – стоимость проезда).
7
1 декабря 2019 г. К. впервые потребовал возвратить заем в срок
до 1 марта 2020 г., однако заемщик денежные средства не возвратила.
1 марта 2020 г. К. обратился к Я. с требованием исполнить
обязательство заемщика в предусмотренном договором объеме в течение
5 дней с момента его получения, что поручителем сделано не было.
Суд первой инстанции, удовлетворяя заявленные требования, исходил
из того, что заключение договора займа не оспаривается К.Е., которая в
обоснование своих возражений ссылается только на то, что установленный
договором срок исполнения обязательства с даты получения требования о
возврате долга еще не наступил, принимая также во внимание, что этот срок
к моменту рассмотрения данного дела истек, а доказательств возврата суммы
займа заемщиком не представлено.
Отменяя решение суда первой инстанции и отказывая в иске,
суд апелляционной инстанции сослался на отсутствие достоверных и
непротиворечивых
доказательств
передачи
истцом
указанных
выше
денежных средств К.Е., которая их получение оспаривает.
Указав, что договор займа в действительности обеспечивал возврат
перешедших к ответчику на основании брачного договора долей в уставном
капитале общества, которые на момент рассмотрения дела перешли по
договору купли-продажи к сестре истца, суд апелляционной инстанции
посчитал обоснованными доводы К.Е. о том, что после возврата ответчиком
долей общества родственнице К. свои экземпляры договора стороны
уничтожили в подтверждение прекращения имевшихся у К.Е. обязательств,
а сам договор займа суд апелляционной инстанции признал незаключенным
по безденежности, сославшись также на то, что из представленных истцом
финансовых документов не усматривается наличия у него необходимой
денежной суммы для заключения договора займа.
С такими выводами согласился суд кассационной инстанции.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда отменила
состоявшиеся по делу судебные постановления судов апелляционной и
кассационной инстанций и направила дело на новое апелляционное
рассмотрение, указав в том числе на следующее.
Судами установлено, что договор займа сторонами был заключен
в письменной форме и удостоверен нотариально.
В соответствии со статьей 431 ГК РФ при толковании условий
договора
судом
принимается
во
внимание
буквальное
значение
содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия
договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления
с другими условиями и смыслом договора в целом.
Если правила, содержащиеся в части первой указанной статьи, не
позволяют определить содержание договора, должна быть выяснена
действительная общая воля сторон с учетом цели договора. При этом
принимаются во внимание все соответствующие обстоятельства, включая
предшествующие
договору
переговоры
и
переписку,
практику,
8
установившуюся во взаимных отношениях сторон, обычаи, последующее
поведение сторон.
Из буквального содержания договора займа от 30 июня 2017 г. следует,
что он является распиской в получении денежных средств в полном объеме
в день подписания договора. Отдельной строкой, заверенной подписью К.Е.,
в договоре указано, что денежные средства в размере 300 000 000 руб.
она получила полностью 30 июня 2017 г.
Исходя из изложенного при рассмотрении данного дела суду
апелляционной инстанции в соответствии с требованиями статьи 431 ГК РФ
надлежало
дать
оценку
буквальному
содержанию
нотариально
удостоверенного договора, а в случае неясности − толковать его по
указанным в данной норме правилам, чего сделано не было.
Кроме того, этим же договором предусмотрено, что факт возврата
долга должен быть подтвержден путем выдачи займодавцем расписки и
вручением им заемщику своего экземпляра договора.
Согласно пункту 2 статьи 408 ГК РФ, если должник выдал кредитору в
удостоверение обязательства долговой документ, то кредитор, принимая
исполнение, должен вернуть этот документ, а при невозможности
возвращения указать на это в выдаваемой им расписке. Расписка может быть
заменена надписью на возвращаемом долговом документе. Нахождение
долгового документа у должника удостоверяет, пока не доказано иное,
прекращение обязательства.
Приведенные
положения
закона
и
условия
договора
судом
апелляционной инстанции не учтены.
Ссылаясь на то, что обязательство ответчиком исполнено надлежащим
образом, суд апелляционной инстанции не дал оценки отсутствию
у ответчика и расписки, и экземпляра долгового документа.
Кроме
того,
судом
апелляционной
инстанции
неправильно
распределено между сторонами бремя доказывания имеющих значение для
разрешения данного спора обстоятельств.
Из статьи 812 ГК РФ следует, что заемщик вправе оспаривать договор
займа по его безденежности, доказывая, что деньги или другие вещи
в действительности от займодавца им не получены или получены в меньшем
количестве, чем указано в договоре (пункт 1).
Если договор займа должен быть совершен в письменной форме,
его оспаривание
по
безденежности
путем
свидетельских показаний
не допускается, за исключением случаев, когда договор был заключен
под влиянием обмана, насилия, угрозы, злонамеренного соглашения
представителя (пункт 2).
Согласно разъяснениям, изложенным в Обзоре судебной практики
Верховного Суда, № 3 (2015), утвержденном Президиумом Верховного Суда
25 ноября 2015 г. (вопрос № 10), в случае спора, вытекающего из заемных
правоотношений, на кредиторе лежит обязанность доказать факт передачи
должнику предмета займа и то, что между сторонами возникли отношения,
9
регулируемые главой 42 ГК РФ, а на заемщике − факт надлежащего
исполнения обязательств по возврату займа либо безденежность займа.
Поскольку получение суммы займа подтверждено собственноручной
подписью заемщика в тексте договора и этот договор удостоверен
нотариально, обязанность доказать безденежность договора или исполнение
обязательств по нему лежала именно на заемщике.
В нарушение этого суд апелляционной инстанции, по существу,
переложил обязанность доказывания на истца.
Определение № 78-КГ21-58-К3
5.
Ненадлежащее
исполнение
страховщиком
и
станцией
технического обслуживания обязанности по ремонту поврежденного
транспортного
средства
является
основанием
для
обращения
потерпевшего
к
страховщику,
застраховавшему
ответственность
причинителя
вреда
по
договору
обязательного
страхования,
с требованием о страховой выплате.
Д. обратился в суд с иском к страховой компании о взыскании
страхового возмещения.
Судом
установлено,
что
в
результате
дорожно-транспортного
происшествия автомобилю Д. причинены механические повреждения,
гражданская ответственность истца застрахована по договору ОСАГО
в страховой компании (ответчик по делу). После обращения истца
к страховщику с заявлением о страховом возмещении ему было выдано
направление на ремонт на станцию технического обслуживания автомобилей
(далее − СТОА), расположенную по конкретному адресу. Однако осмотр
автомобиля по адресу,
указанному страховщиком, был произведен
индивидуальным предпринимателем, который предложил истцу подписать
соглашение об условиях ремонта, согласно которому при ремонте
на автомобиль могут быть установлены запчасти, предоставленные
альтернативными производителями или бывшие в употреблении.
Не согласившись на использование деталей, бывших в употреблении,
истец неоднократно обращался в страховую компанию с претензией
о проведении ремонта транспортного средства либо о выплате страхового
возмещения денежными средствами, но получал отказы.
Финансовый уполномоченный также вынес решение об отказе
в удовлетворении требований истца.
Суд первой инстанции, частично удовлетворяя иск, руководствовался
положениями статей 927, 929, 931 ГК РФ, пунктом 151 статьи 12
Федерального закона от 25 апреля 2002 г. № 40-ФЗ «Об обязательном
страховании
гражданской
ответственности
владельцев
транспортных
средств» (далее − Закон об ОСАГО), разъяснениями, изложенными
в пунктах 52 и 53 постановления Пленума Верховного Суда от 26 декабря
10
2017 г. № 58 «О применении судами законодательства об обязательном
страховании
гражданской
ответственности
владельцев
транспортных
средств» (далее − постановление Пленума от 26 декабря 2017 г. № 58),
и исходил из того, что истцу было выдано направление на СТОА с неверным
указанием исполнителя и адреса. Доказательства того, что до истца была
доведена информация о другом исполнителе, в материалах дела отсутствуют.
Документы относительно полномочий индивидуального предпринимателя
представлены только в судебном заседании. В связи с этим суд пришел
к выводу о том, что истец как потребитель был введен в заблуждение
относительно СТОА, где будет осуществляться ремонт его транспортного
средства.
Суд сослался на пункт 59 постановления Пленума от 26 декабря 2017 г.
№ 58, в котором разъяснено, что если в соответствии с единой методикой
определения размера расходов на восстановительный ремонт в отношении
поврежденного транспортного средства требуется замена комплектующих
изделий (деталей, узлов, агрегатов), то при восстановительном ремонте
поврежденного транспортного средства не допускается использование
бывших в употреблении или восстановленных комплектующих изделий
(деталей,
узлов,
агрегатов).
Иное
может
быть
определено
только
соглашением между страховщиком и потерпевшим (абзац третий пункта 151
статьи 12 Закона об ОСАГО).
Суд также указал, что соглашение об условиях ремонта, заключить
которое с истцом было предложено индивидуальным предпринимателем,
содержит сведения о возможности использования как новых, так и бывших
в употреблении деталей для ремонта. При этом согласия на использование
в процессе ремонта бывших в употреблении деталей истец не давал, ремонт
автомобиля истца на СТОА произведен не был. Истец неоднократно
письменно обращался к ответчику для решения вопроса об организации
восстановительного ремонта либо о выплате денежных средств, однако
доказательств того, что ответчиком были приняты какие-либо меры для
урегулирования спора, не имеется, а переписка между сторонами
не свидетельствует о попытках ответчика достигнуть соглашения.
При таких обстоятельствах суд первой инстанции пришел к выводу
о том, что обязанность ответчика перед потерпевшим по организации
восстановительного ремонта поврежденного автомобиля в рамках договора
ОСАГО надлежащим образом не исполнена, потому у истца возникло право
на изменение способа возмещения вреда в виде выплаты страхового
возмещения в денежной форме.
С позицией суда первой инстанции и ее обоснованием согласился суд
апелляционной инстанции.
Кассационный суд общей юрисдикции отменил решение суда первой
инстанции и апелляционное определение и направил дело на новое
рассмотрение в суд первой инстанции, указав, что ответчик выдал истцу
направление на ремонт, который не был произведен ввиду несогласия истца
11
на использование при восстановительном ремонте транспортного средства
неоригинальных запасных частей или бывших в употреблении.
По мнению суда кассационной инстанции, страховщик выполнил
принятые на себя обязательства, выдав в предусмотренный договором срок
направление на ремонт автомобиля.
Суд кассационной инстанции отклонил доводы Д. о том, что текст
представленного ему для заключения соглашения об условиях ремонта
содержал пункт о возможности использования в процессе ремонта бывших в
употреблении запасных частей, посчитав, что это не является безусловным
основанием для удовлетворения иска. При этом суд сослался на пункт 1
статьи 421 ГК РФ о свободе договора и о том, что понуждение к заключению
договора не допускается, а также на пункт 1 статьи 432 этого же кодекса
о том, что договор считается заключенным, если между сторонами,
в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем
существенным условиям договора. Наличие опечатки в адресе СТОА,
по мнению суда кассационной инстанции, не является существенным
нарушением требований действующего закона со стороны ответчика,
поскольку истцом не оспаривалось, что он обращался в СТОА по
надлежащему адресу. Следовательно, наличие опечатки в адресе СТОА
в направлении не повлекло негативных последствий для Д.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда отменила
состоявшееся по делу судебное постановление кассационного суда общей
юрисдикции,
оставив
в
силе
решение
суда
первой инстанции и
апелляционное определение по следующим основаниям.
Пунктом 1 статьи 929 ГК РФ предусмотрено, что по договору
имущественного страхования одна сторона (страховщик) обязуется за
обусловленную договором плату (страховую премию) при наступлении
предусмотренного в договоре события (страхового случая) возместить
другой стороне (страхователю) или иному лицу, в пользу которого заключен
договор (выгодоприобретателю), причиненные вследствие этого события
убытки в застрахованном имуществе либо убытки в связи с иными
имущественными
интересами
страхователя
(выплатить
страховое
возмещение) в пределах определенной договором суммы (страховой суммы).
Согласно пункту 4 статьи 10 Закона Российской Федерации
от 27 ноября 1992 г. № 4015-I «Об организации страхового дела
в Российской Федерации» условиями страхования имущества и (или)
гражданской
ответственности
в
пределах
страховой
суммы
может
предусматриваться замена страховой выплаты предоставлением имущества,
аналогичного утраченному имуществу, а в случае повреждения имущества,
не повлекшего его утраты, − организацией и (или) оплатой страховщиком
в счет страхового возмещения ремонта поврежденного имущества.
Условия и порядок страхового возмещения по договору обязательного
страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств
регулируются Законом об ОСАГО.
12
В соответствии со статьей 3 Закона об ОСАГО одним из основных
принципов обязательного страхования является гарантия возмещения вреда,
причиненного жизни, здоровью или имуществу потерпевших, в пределах,
установленных данным федеральным законом.
Согласно абзацам первому − третьему пункта 151 статьи 12 Закона об
ОСАГО страховое возмещение вреда, причиненного легковому автомобилю,
находящемуся
в
собственности
гражданина
и
зарегистрированному
в Российской Федерации, осуществляется (за исключением случаев,
установленных пунктом 161 названной статьи) в соответствии с пунктом 152
или пунктом 153 названной статьи путем организации и (или) оплаты
восстановительного
ремонта
поврежденного
транспортного
средства
потерпевшего (возмещение причиненного вреда в натуре).
Страховщик после осмотра поврежденного транспортного средства
потерпевшего и (или) проведения его независимой технической экспертизы
выдает потерпевшему направление на ремонт на станцию технического
обслуживания и осуществляет оплату стоимости проводимого такой
станцией
восстановительного
ремонта
поврежденного
транспортного
средства потерпевшего в размере, определенном в соответствии с единой
методикой определения размера расходов на восстановительный ремонт
в отношении поврежденного транспортного средства, с учетом положений
абзаца второго пункта 19 указанной статьи.
При
проведении
восстановительного
ремонта
в
соответствии
с пунктами 152 и 153 той же статьи не допускается использование бывших
в употреблении или восстановленных комплектующих изделий (деталей,
узлов, агрегатов), если в соответствии с единой методикой определения
размера расходов на восстановительный ремонт в отношении поврежденного
транспортного средства требуется замена комплектующих изделий (деталей,
узлов, агрегатов); иное может быть определено соглашением страховщика
и потерпевшего.
Согласно разъяснениям, данным в пункте 59 постановления Пленума
от 26 декабря 2017 г. № 58, в отличие от общего правила оплата стоимости
восстановительного
ремонта
легкового
автомобиля,
находящегося
в собственности гражданина (в том числе имеющего статус индивидуального
предпринимателя)
и
зарегистрированного
в
Российской
Федерации,
осуществляется страховщиком без учета износа комплектующих изделий
(деталей, узлов, агрегатов) (абзац третий пункта 151 статьи 12 Закона
об ОСАГО в редакции Федерального закона от 28 марта 2017 г. № 49-ФЗ).
Из приведенных норм права и разъяснений Пленума Верховного Суда
следует, что возмещение вреда, причиненного легковому автомобилю,
находящемуся
в
собственности
гражданина
и
зарегистрированному
в Российской Федерации, по общему правилу, осуществляется путем
восстановительного
ремонта
поврежденного
транспортного
средства,
при этом страховщиком стоимость такого ремонта оплачивается без учета
износа комплектующих изделий (деталей, узлов, агрегатов).
13
Перечень
случаев,
когда
страховое
возмещение
по
выбору
потерпевшего или по соглашению потерпевшего и страховщика либо
в силу объективных
обстоятельств
вместо
организации
и
оплаты
восстановительного ремонта осуществляется в форме страховой выплаты,
установлен пунктом 161 статьи 12 Закона об ОСАГО.
Поскольку по данному делу судом установлено, что соглашение об
условиях ремонта, предложенное к заключению Д. с индивидуальным
предпринимателем, без подписания которого ремонт не мог быть
осуществлен, предусматривало возможность использования в процессе
ремонта транспортного средства как новых, так и бывших в употреблении
деталей, не было достигнуто сторонами, истец вправе был требовать
выплаты страхового возмещения в денежном выражении, что не было учтено
кассационным судом общей юрисдикции при рассмотрении дела.
Определение № 41-КГ21-49-К4
6.
Договором
об
участии
в
долевом
строительстве
многоквартирного дома является договор, заключенный застройщиком
в целях привлечения денежных средств граждан и юридических лиц
для долевого строительства многоквартирного дома и содержащий все
необходимые существенные условия этого договора, вне зависимости
от того, как были поименованы сторонами этот договор и полученная
по нему застройщиком денежная сумма.
К. обратилась в суд с иском к министерству строительства области,
застройщику об установлении факта участия в долевом строительстве, факта
оплаты и о признании права на получение в собственность квартиры.
В обоснование требований истец указала, что 29 января 2007 г. между
ней и обществом (заказчиком) заключен предварительный договор, согласно
которому
истец
приняла
участие
в
инвестировании
строительства
многоквартирного жилого дома. В соответствии с этим договором заказчик
обязался после получения разрешительной документации и ввода дома
в эксплуатацию передать инвестору однокомнатную квартиру определенной
площади под строительным номером 105. Взятые на себя обязательства как
инвестор истец исполнила
в полном объеме, что подтверждается
квитанциями от 18 мая 2007 г. на сумму 1 641 905 руб. и от 25 мая 2007 г.
на сумму 100 000 руб.
Письмом от 27 ноября 2019 г. министерство строительства Самарской
области сообщило К. о том, что решением комиссии от 8 мая 2014 г. она
была отнесена к числу пострадавших и включена в реестр граждан, чьи
денежные средства привлечены для строительства многоквартирного дома
и чьи права нарушены. Однако в представленном ею пакете документов
отсутствуют документы об оплате предварительных договоров, в связи с чем
14
министерство просило представить указанные документы либо решение суда
об установлении факта их оплаты.
Суд первой инстанции, отказывая К. в удовлетворении исковых
требований, указал, что из содержания предварительного договора не следует
обязанность истца по оплате цены недвижимого имущества до заключения
основного договора, условия договора займа (между сторонами заключены
предварительный договор инвестирования и договор займа) также не
содержат указания о прекращении у застройщика обязательства по возврату
суммы займа путем передачи жилого помещения в многоквартирном доме
после завершения его строительства.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой
инстанции.
Кассационный суд общей юрисдикции судебные постановления судов
первой и апелляционной инстанций оставил без изменения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда отменила
состоявшиеся по делу судебные постановления, дело направила на новое
рассмотрение в суд первой инстанции, указав следующее.
В силу части 1 статьи 1 Федерального закона от 30 декабря 2004 г.
№ 214-ФЗ «Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов
и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые
законодательные акты Российской Федерации» (норма приведена в редакции,
действовавшей на момент возникновения спорных правоотношений; далее −
Федеральный закон № 214-ФЗ) данный федеральный закон регулирует
отношения,
связанные
с
привлечением
денежных
средств
граждан
и юридических лиц для долевого строительства многоквартирных домов
и (или) иных объектов недвижимости на основании договора участия
в долевом строительстве (далее − участники долевого строительства)
и возникновением у участников долевого строительства права собственности
на объекты долевого строительства и права общей долевой собственности на
общее имущество в многоквартирном доме и (или) ином объекте
недвижимости, а также устанавливает гарантии защиты прав, законных
интересов и имущества участников долевого строительства.
Действие Федерального закона № 214-ФЗ распространяется также на
отношения, возникшие при совершении начиная с 1 апреля 2005 г. сделок по
привлечению денежных средств граждан иными способами (заключении
предварительных договоров купли-продажи жилых помещений в объекте
строительства,
договоров
об
инвестировании
строительства
многоквартирного
жилого дома
или
иного объекта
недвижимости,
договоров займа, обязательства по которым в части возврата займа
прекращаются с передачей жилого помещения в многоквартирном доме или
ином
объекте
недвижимости
после
завершения
его
строительства
в собственность,
договоров
о
совместной
деятельности
в
целях
осуществления строительства многоквартирного жилого дома или иного
объекта недвижимости и т.д.) в случаях, если судом с учетом существа
15
фактически
сложившихся
отношений
установлено,
что
сторонами
действительно имелся в виду договор участия в долевом строительстве
(вопрос 2 Обзора судебной практики Верховного Суда за четвертый квартал
2012 года, утвержденного Президиумом Верховного Суда 10 апреля 2013 г.).
Верховный Суд в преамбуле Обзора практики разрешения судами
споров, возникающих в связи с участием граждан в долевом строительстве
многоквартирных домов и иных объектов недвижимости, утвержденного
Президиумом Верховного Суда 4 декабря 2013 г., указал, что при
рассмотрении дел по спорам, возникающим из правоотношений, основанных
на сделках, связанных с передачей гражданами денежных средств в целях
строительства многоквартирного дома и последующей передачей жилого
помещения в таком многоквартирном доме в собственность, но совершенных
в нарушение требований Федерального закона № 214-ФЗ, независимо от
наименования заключенного сторонами договора следует исходить из
существа сделки и фактически сложившихся отношений сторон. В таких
случаях, если судом установлено, что сторонами при совершении сделки,
не отвечающей указанным требованиям, действительно имелся в виду
договор участия в долевом строительстве, к сделке применяются положения
Федерального закона № 214-ФЗ.
Пленум Верховного Суда в пункте 43 постановления от 25 декабря
2018 г. № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений
Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании
договора»
разъяснил,
что
условия
договора
подлежат
толкованию
в системной
взаимосвязи
с
основными
началами
гражданского
законодательства, закрепленными в статье 1 ГК РФ, другими положениями
ГК РФ, законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права
(статьи 3, 422 ГК РФ).
Значение условия договора устанавливается путем сопоставления
с другими условиями и смыслом договора в целом (абзац первый статьи 431
ГК РФ). Условия договора толкуются и рассматриваются судом в их
системной связи и с учетом того, что они являются согласованными частями
одного договора (системное толкование).
Толкование условий договора осуществляется с учетом цели договора
и существа законодательного регулирования соответствующего вида
обязательств.
Согласно условиям предварительного договора от 18 мая 2007 г.
стороны обязались заключить основной договор об участии в долевом
строительстве жилого дома до 1 декабря 2007 г. Этим договором
предусмотрено, что в случае, если до или в период его действия у сторон
возникнут другие обязательства по другим договорам между собой,
то стороны
заменяют
другие
обязательства
по
другим
договорам
выполнением обязательства по основному договору долевого участия.
16
В соответствии с дополнительным соглашением к предварительному
договору стоимость однокомнатной квартиры под строительным номером
105 составляет 1 741 905 руб.
По условиям договора займа и дополнительного соглашения от 18 мая
2007 г. К. (займодавец) обязалась внести в кассу заказчика (заемщика)
денежные средства в размере 1 741 905 руб. со сроком их возврата
до 1 декабря 2007 г. Судом установлено, что между сторонами заключены
предварительный договор инвестирования и договор займа.
Таким
образом,
суд
не
исключил,
что
целью
возникших
правоотношений являлось строительство объекта недвижимого имущества −
однокомнатной квартиры под строительным номером 105.
Оценивая условия предварительного договора и договора займа, суд
указал, что в них отсутствует указание на исполнение обязательств
по предварительному
договору
путем
передачи
денежных
средств
по договору займа.
Между тем, как следует из материалов дела, К. передала заказчику по
договору займа денежные средства в размере стоимости объекта долевого
участия сразу и в полном объеме до заключения основного договора, при
этом срок возврата суммы займа совпал со сроком заключения основного
договора. Кроме того, стороны согласовали в предварительном договоре
замену иных обязательств по другим договорам выполнением обязательства
по основному договору долевого участия.
Таким образом, условия предварительного договора и договора займа о
цене объекта долевого участия и сумме займа, сроках заключения основного
договора и возврата суммы займа, а также о замене иных обязательств
по другим договорам выполнением обязательства по основному договору
долевого участия тоже подлежали оценке судом по правилам статьи 431
ГК РФ на предмет соответствия указанных сделок по привлечению
денежных средств граждан существу договора участия в долевом
строительстве.
Однако указанным обстоятельствам судом в нарушение требований
статьи 67 и части 4 статьи 198 ГПК РФ оценка дана не была.
Ограничившись ссылкой на то, что договоры инвестирования и займа
не содержат указания на прекращение у застройщика обязательства
по возврату
суммы
займа
путем
передачи
жилого
помещения
в многоквартирном доме после завершения его строительства, суд не
исследовал
всю
совокупность
доказательств,
представленных
К.
в обоснование ее доводов о заключении по существу договора участия
в долевом строительстве и его оплате, и не создал условий для реализации
положений статей 2 и 195 ГПК РФ и правильного разрешения возникшего
спора.
Определение № 46-КГ21-40-К6
17
7. Возникновение
спора
о
надлежащем
исполнении
первоначальным участником долевого строительства обязательства
по уплате застройщику цены договора не является основанием
для признания недействительным ранее заключенного этим участником
долевого строительства договора об уступке прав по договору об участии
в долевом строительстве.
ООО «Глобус групп» (застройщик) обратилось в суд с иском
к ООО «Контакт» и Щ. о расторжении договора участия в долевом
строительстве,
признании
договора
цессии
недействительным,
об исключении из ЕГРН регистрационной записи и просило расторгнуть
договоры об участии в долевом строительстве, заключенные между
АО «ЛИК» (первоначальный застройщик) и ООО «Контакт» и между
ООО «Контакт» и Щ., указывая, что ООО «Контакт» не исполнило
обязательство по оплате АО «ЛИК» в рамках договора долевого участия
в строительстве, а потому не могло уступить впоследствии право требования
по данному договору Щ.
Заочным решением суда иск удовлетворен.
Принимая такое решение, суд первой инстанции на основании
положений статей 450, 4501, 453 ГК РФ, Федерального закона от 30 декабря
2004 г. № 214-ФЗ «Об участии в долевом строительстве многоквартирных
домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые
законодательные акты Российской Федерации» (далее − Закон об участии в
долевом строительстве) пришел к выводу о наличии оснований для
расторжения договора долевого участия в строительстве в отношении
объекта долевого строительства (квартиры), поскольку ООО «Контакт»
не исполнило обязательство по оплате объекта долевого строительства.
Суд первой инстанции сделал вывод, что поскольку ООО «Контакт»
не исполнило обязательство по оплате объекта долевого строительства,
то оно не имело правовых оснований заключать договор цессии, а потому
признал договор цессии, заключенный между ООО «Контакт» и Щ.,
недействительным, как совершенный в нарушение законодательного запрета,
предусмотренного частью 1 статьи 11 Закона об участии в долевом
строительстве.
Суд апелляционной инстанции поддержал позицию суда первой
инстанции.
Кассационный суд общей юрисдикции судебные постановления судов
первой и апелляционной инстанций оставил без изменения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда отменила
состоявшиеся по делу судебные постановления, дело направила на новое
рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.
Признавая недействительным договор цессии, суд сослался на часть 1
статьи 11 Закона об участии в долевом строительстве, согласно которой
уступка участником долевого строительства прав требований по договору
18
допускается только после уплаты им цены договора или одновременно
с переводом долга на нового участника долевого строительства в порядке,
установленном ГК РФ.
Между тем вывод суда о недействительности договора цессии
по данному основанию не соответствует фактическим обстоятельствам дела.
Как следует из материалов дела, Щ., которому банк предоставил
денежные средства на покупку квартиры, для получения кредита приложил
следующие документы: договор об участии в долевом строительстве
от 4 апреля 2018 г., заключенный между АО «ЛИК» и ООО «Контакт»,
зарегистрированный в установленном законом порядке; договор цессии
от 8 июня 2018 г., заключенный между ООО «Контакт» и Щ.,
зарегистрированный в установленном законом порядке; справку за подписью
исполняющего
обязанности
генерального
директора
АО
«ЛИК»,
представленную в Росреестр, свидетельствующую о том, что оплата
за квартиру по договору об участии в долевом строительстве от 4 апреля
2018 г. произведена в полном объеме в размере 1 925 100 руб.
Как предусмотрено частью 10 статьи 48 Федерального закона
от 13 июля
2015
г.
№
218-ФЗ
«О
государственной
регистрации
недвижимости» (в редакции, действовавшей на момент заключения договора
цессии), государственная регистрация соглашения (договора), на основании
которого производится уступка прав требований участника долевого
строительства по договору участия в долевом строительстве, осуществляется
по заявлению сторон договора о такой уступке (цедента и цессионария).
Для государственной регистрации договора об уступке прав требований
по договору участия в долевом строительстве также необходимы: 1) договор
об уступке прав требований по договору участия в долевом строительстве;
2) справка, подтверждающая полную или частичную уплату цены договора
участия в долевом строительстве цедентом застройщику, выступающему
стороной договора участия в долевом строительстве, с указанием размеров и
сроков внесения платежей и выданная таким застройщиком или банком,
через который осуществлялись указанные платежи.
С учетом положений приведенной нормы закона необходимые условия
для государственной регистрации договора об уступке прав требований по
договору участия в долевом строительстве сторонами соглашения были
выполнены, представлена справка о полной уплате цены договора участия
в долевом строительстве цедентом ООО «Контакт» застройщику АО «ЛИК»,
при этом справка об уплате цены договора участия в долевом строительстве,
выдаваемая застройщиком, является документом, прямо предусмотренным
законом в качестве подтверждения уплаты цены договора.
Судом не указано, по каким основаниям данная справка не принята
в качестве доказательства по делу.
При этом суд принял во внимание документы, представленные
конкурсным управляющим ООО «ЛИК», а именно бухгалтерские документы
(карточки счета, выписки по лицевым счетам, выписки из кассовой книги),
19
в которых указанная оплата не отражена. Между тем бухгалтерские
документы не являются исключительными доказательствами оплаты по
договору долевого участия.
Таким образом, суду надлежало достоверно установить, исполнило ли
ООО «Контакт» свои обязательства по договору участия в долевом
строительстве в полном объеме, поскольку данный договор зарегистрирован
в установленном законом порядке и в дальнейшем также в установленном
законом порядке зарегистрировано соглашение об уступке прав между
ООО «Контакт» и Щ.
В качестве последствий признания недействительной сделки цессии
судом первой инстанции указано на исключение из ЕГРН записи о
государственной регистрации договора цессии и ипотеки в силу закона.
Однако, делая данный вывод, суд вышел за пределы исковых
требований в нарушение части 3 статьи 196 ГПК РФ. Выйти за пределы
исковых требований суд может только в случаях, предусмотренных законом.
Как предусмотрено пунктом 4 статьи 166 ГК РФ, суд вправе применить
последствия недействительности ничтожной сделки по своей инициативе,
если это необходимо для защиты публичных интересов, и в иных
предусмотренных законом случаях. В данном деле такие обстоятельства
отсутствуют.
В пункте 78 постановления Пленума Верховного Суда от 23 июня
2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части
первой
Гражданского
кодекса
Российской
Федерации»
разъяснено,
что согласно абзацу первому пункта 3 статьи 166 ГК РФ требование
о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе
предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также
иное лицо. Исходя из системного толкования пункта 1 статьи 1, пункта 3
статьи 166 и пункта 2 статьи 168 ГК РФ иск лица, не являющегося стороной
ничтожной сделки, о применении последствий ее недействительности может
быть также удовлетворен, если гражданским законодательством не
установлен иной способ защиты права этого лица и его защита возможна
лишь путем применения последствий недействительности ничтожной сделки.
Между тем в исковом заявлении ООО «Глобус групп» не указано,
какие права и законные интересы истца были нарушены договором цессии,
стороной которого он не является, договор зарегистрирован в установленном
законом порядке и самими сторонами договора не оспаривается. По сути,
требование истца направлено на восстановление ООО «Контакт» в правах
участника по договору об участии в долевом строительстве жилья с тем,
чтобы расторгнуть с ним договор. ООО «Контакт» требования о признании
договора цессии недействительным не заявляло.
Из статьи 390 ГК РФ следует, что недействительность переданного
требования в случае, если такое будет установлено, является основанием для
привлечения
цессионарием
к
ответственности
цедента.
При
этом
обстоятельства наличия либо прекращения договора долевого участия
20
в строительстве и его исполнение сами по себе не находятся в причинной
связи с действительностью и заключенностью оспариваемого договора
цессии. В случае, если истец полагает, что ООО «Контакт» не исполнило
перед ним обязательства по договору долевого участия, он вправе заявить
имущественные требования к стороне договора.
Кроме того, согласно пункту 5 статьи 166 ГК РФ заявление о
недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся
на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности
если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам
полагаться на действительность сделки.
При регистрации договора уступки прав требования между ООО
«Контакт» и Щ. представлена справка за подписью исполняющего
обязанности генерального директора АО «ЛИК», свидетельствующая о
полной оплате долевого строительства (квартиры) по договору об участии в
долевом строительстве. Таким образом, все стороны договора, а также третьи
лица полагались на действительность договора уступки, что не получило
оценки со стороны суда.
Кроме
того,
суд
признал
недействительным
договор
цессии,
заключенный между ООО «Контакт» и Щ., поскольку расторг договор,
на основании которого к ООО «Контакт» переходило уступаемое право.
Согласно пункту 3 статьи 453 ГК РФ в случае изменения или
расторжения
договора
обязательства
считаются
измененными
или
прекращенными с момента заключения соглашения сторон об изменении или
о расторжении договора, если иное не вытекает из соглашения или характера
изменения договора, а при изменении или расторжении договора в судебном
порядке − с момента вступления в законную силу решения суда об
изменении или о расторжении договора.
Стороны не вправе требовать возвращения того, что было исполнено
ими по обязательству до момента изменения или расторжения договора, если
иное не установлено законом или соглашением сторон (пункт 4).
Таким образом, переданное право могло быть возвращено ООО «ЛИК»
только после вступления в законную силу решения суда о расторжении
договора от 4 апреля 2018 г., а потому на момент вынесения решения суда и
апелляционного определения оснований для признания недействительным
договора цессии от 9 июня 2018 г. по данному мотиву не имелось.
Нельзя признать обоснованной ссылку суда на положения статьи 5
Закона об участии в долевом строительстве о праве застройщика на
односторонний отказ от исполнения договора, который в указанном случае
считается расторгнутым со дня направления другой стороне уведомления об
этом, поскольку в данном случае уведомление о расторжении договора
направлено не стороне договора долевого участия Щ., а ООО «Контакт».
При вынесении решения судом также не учтены интересы физического
лица Щ., уплатившего полную стоимость по договору цессии, и банка,
предоставившего кредит на такую покупку и являющегося залогодержателем
21
имущественных прав по договору цессии, не приняты меры к восстановлению
их прав, нарушенных в результате признания недействительными договоров
цессии, и, соответственно, не разрешен в полном объеме гражданский спор,
как того требует статья 2 ГПК РФ.
Определение № 77-КГ21-5-К1
Исковая давность
8. Срок исковой давности, пропущенный истцом − юридическим
лицом, о применении которого заявил ответчик, не подлежит
восстановлению судом независимо от причин его пропуска.
ПАО «Кубаньэнерго» (далее − общество) 5 мая 2020 г. обратилось
в суд с иском к К. о взыскании стоимости бездоговорного потребления
электрической энергии.
Судом установлено, что К. с 5 июня 2014 г. до 28 августа 2017 г.
в качестве индивидуального предпринимателя осуществляла деятельность
по розничной торговле пищевыми продуктами.
5 декабря 2016 г. обществом с выходом на место и проведением
осмотра торгового павильона составлен акт о потреблении ИП К.
электрической энергии путем самовольного подключения электропровода
в отсутствие договора электроснабжения. Акт составлен в присутствии
свидетелей, К. от подписания акта отказалась.
Требование
общества
об
оплате
бездоговорного
потребления
электроэнергии, направленное ответчику письмом от 3 апреля 2017 г.
с приложением счета на оплату, К. выполнено не было.
При рассмотрении этого дела в суде первой инстанции ответчик К.
заявил о применении срока исковой давности, в связи с чем истцом было
подано заявление о восстановлении указанного срока.
Решением
суда,
оставленным
без
изменения
апелляционным
определением, восстановлен пропущенный срок для обращения с исковым
заявлением в суд, исковые требования удовлетворены.
Кассационный суд общей юрисдикции судебные постановления судов
первой и апелляционной инстанций оставил без изменения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда отменила
состоявшиеся по делу судебные постановления и направила дело на новое
рассмотрение в суде первой инстанции по следующим основаниям.
Статьей 195 ГК РФ установлено, что исковой давностью признается
срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.
Согласно пункту 1 статьи 196 ГК РФ общий срок исковой давности
составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200
данного кодекса.
Если законом не установлено иное, течение срока исковой давности
начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении
22
своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите
этого права (пункт 1 статьи 200 ГК РФ).
В силу статьи 205 ГК РФ в исключительных случаях, когда суд
признает уважительной причину пропуска срока исковой давности по
обстоятельствам,
связанным
с
личностью
истца
(тяжелая
болезнь,
беспомощное
состояние,
неграмотность
и
т.п.),
нарушенное
право
гражданина подлежит защите. Причины пропуска срока исковой давности
могут признаваться уважительными, если они имели место в последние
шесть месяцев срока давности, а если этот срок равен шести месяцам или
менее шести месяцев − в течение срока давности.
Разрешая спор по существу, суд пришел к выводу о восстановлении
пропущенного обществом срока исковой давности по требованиям о
взыскании стоимости бездоговорного потребления электрической энергии,
признав причину его пропуска уважительной.
Вместе с тем из буквального толкования приведенных выше норм
права, а также из разъяснений, изложенных в пункте 12 постановления
Пленума Верховного Суда от 29 сентября 2015 г. № 43 «О некоторых
вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской
Федерации об исковой давности», следует, что в соответствии со статьей 205
ГК РФ в исключительных случаях суд может признать уважительной
причину пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с
личностью истца − физического лица, если последним заявлено такое
ходатайство и им представлены необходимые доказательства. По смыслу
указанной нормы, а также пункта 3 статьи 23 ГК РФ срок исковой давности,
пропущенный юридическим лицом и гражданином − индивидуальным
предпринимателем, по требованиям, связанным с осуществлением им
предпринимательской
деятельности,
не
подлежит
восстановлению
независимо от причин его пропуска.
Таким образом, у суда не имелось предусмотренных законом
оснований для восстановления обществу как юридическому лицу срока
исковой давности в случае его пропуска.
С учетом заявленных истцом требований и подлежащих применению
норм материального права по данному делу юридически значимыми и
подлежащими
установлению
являлись
обстоятельства,
связанные
с
исчислением срока исковой давности, определением момента его начала и
истечения. Названные юридически значимые обстоятельства не вошли в
предмет доказывания по делу и в нарушение положений статей 56 и 67
ГПК РФ не получили соответствующей правовой оценки со стороны суда
первой инстанции, который ограничился лишь формальным указанием
на наличие оснований для восстановления срока исковой давности
по заявленным требованиям.
23
Указанные нарушения норм материального и процессуального права
не были устранены судами апелляционной и кассационной инстанций.
Определение № 18-КГ22-15-К4
Разрешение споров, связанных с жилищными
отношениями
9. Удовлетворение исковых требований собственника жилого
помещения, расположенного в многоквартирном доме, связанных
с проведением работ по ремонту фасада этого дома в отсутствие
решения общего собрания его собственников, противоречит жилищному
законодательству.
Мировое соглашение сторон об урегулировании спора не подлежит
утверждению судом, если этим соглашением нарушаются права и
законные интересы третьих лиц.
Х. обратилась в суд с иском к товариществу собственников жилья
(далее − ТСЖ), обществу о возложении обязанности выполнить работы по
ремонту фасада многоквартирного дома, взыскании неустойки, штрафа,
компенсации морального вреда, мотивируя свои требования тем, что
в период отопительного сезона в принадлежащем ей жилом помещении было
холодно, в связи с чем Х. обратилась к ТСЖ с требованием установить и
устранить причину утечки тепла. На направленные в адрес ТСЖ заявление о
ремонте фасада здания и претензию ответы истцом не получены, ремонтные
работы не выполнены. Также истец ссылалась на то, что своим бездействием
ответчик нарушает ее право на благоприятные и безопасные условия
проживания, а ответственность за содержание и ремонт фасада наряду с ТСЖ
несет общество (ответчик), оказывающее услуги и работы по содержанию и
ремонту общего имущества многоквартирного дома.
Разрешая спор и отказывая в удовлетворении исковых требований,
суд первой инстанции исходил из того, что нарушений прав Х., на которые
истец указывала в исковом заявлении, не установлено, показатели колебания
температуры в принадлежащем истцу жилом помещении при замере были в
пределах допустимых, кроме того, ремонт фасада многоквартирного дома
относится
к
капитальному
ремонту,
затрагивает
интересы
всех
жильцов многоквартирного дома, при этом собственниками помещений
в многоквартирном доме решения о проведении капитального ремонта
не принималось.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой
инстанции.
Определением кассационного суда общей юрисдикции решение суда
первой инстанции и апелляционное определение отменены, производство
по делу прекращено в связи с заключением между Х. и ТСЖ мирового
24
соглашения, по условиям которого ТСЖ обязуется в течение трех месяцев со
дня утверждения судом мирового соглашения выполнить следующий
проектный объем работ по ремонту фасада многоквартирного дома по всей
площади периметра квартиры и сдать по акту приема-передачи Х.: демонтаж
фасадной
плитки;
демонтаж
смонтированного
утеплителя;
монтаж
утеплителя; восстановление гидроизоляции и утепление наружных откосов и
балконных дверей; монтаж фасадной плитки; замена утеплителя; вывоз
отходов ремонта; иные необходимые работы. ТСЖ обязуется произвести все
необходимые
согласования
для
выполнения
указанных
в
мировом
соглашении работ, в том числе с управляющей организацией. В случае
нарушения ТСЖ обязательств по мировому соглашению (полное или
частичное невыполнение указанного объема работ, нарушение срока
выполнения работ) ТСЖ обязуется уплатить Х. неустойку за нарушение
срока исполнения требований потребителя в размере 1 809 866 руб. 68 коп.,
сумму компенсации морального вреда в размере 150 000 руб. и штраф
в размере 904 933 руб. 34 коп. Указанные денежные средства ТСЖ должно
перечислить на расчетный счет Х. по реквизитам, указанным в мировом
соглашении, в течение 30 рабочих дней с даты поступления требования Х.
о выплате. В случае неисполнения ТСЖ обязательств по данному мировому
соглашению Х. вправе обратиться в суд с заявлением о выдаче
исполнительного листа на принудительное взыскание с ТСЖ всех указанных
в мировом соглашении сумм.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда,
рассмотрев дело по кассационной жалобе Д., С., Л., М., С.А. (собственников
помещений, расположенных в том же многоквартирном доме, что и квартира
Х.), отменила определение кассационного суда общей юрисдикции, направив
дело на новое рассмотрение в суд кассационной инстанции в связи
со следующим.
Утверждая мировое соглашение, кассационный суд общей юрисдикции
вопреки требованиям части 1 статьи 153, частей 2 и 3 статьи 1538, частей 6 и
7 статьи 15310 ГПК РФ содержание мирового соглашения на соответствие
нормам жилищного законодательства и соблюдение прав и законных
интересов третьих лиц (собственников помещений в многоквартирном доме)
не проверил, ограничившись лишь формальным указанием на отсутствие
таких
нарушений
и
соблюдение
критериев
допустимости
мирного
урегулирования спора.
Как усматривается из материалов дела, в своем исковом заявлении Х.
ставила вопрос о выполнении текущих ремонтных работ фасада жилого
многоквартирного дома за счет денежных средств Фонда благоустройства
ТСЖ, а капитальных ремонтных работ − за счет денежных средств Фонда
капитального ремонта, находящихся на специальном счете.
В силу положений пункта 5 части 1 статьи 166 ЖК РФ ремонт фасада
входит в перечень услуг и (или) работ по капитальному ремонту общего
имущества в многоквартирном доме, оказание и (или) выполнение которых
25
финансируются за счет средств фонда капитального ремонта, который
сформирован исходя из минимального размера взноса на капитальный
ремонт, установленного нормативным правовым актом субъекта Российской
Федерации.
Согласно пунктам 1 и 41 части 2 статьи 44 ЖК РФ принятие решений
о капитальном ремонте общего имущества в многоквартирном доме,
об использовании фонда капитального ремонта, о текущем ремонте общего
имущества в многоквартирном доме относится к компетенции общего
собрания собственников помещений в многоквартирном доме.
В соответствии с положениями части 1 статьи 189 ЖК РФ проведение
капитального ремонта общего имущества в многоквартирном доме
осуществляется на основании решения общего собрания собственников
помещений
в
многоквартирном
доме,
за
исключением
случаев,
предусмотренных законом.
Вопрос
о
наличии
решения
общего
собрания
собственников
многоквартирного дома о проведении капитального ремонта в спорном доме
судом кассационной инстанции не исследовался.
При этом удовлетворение требования собственника жилого помещения
в многоквартирном доме, связанного с единоличным распоряжением общим
имуществом собственников помещений такого многоквартирного дома, без
получения соответствующего согласия противоречит требованиям закона.
Кроме того, утверждая мировое соглашение, содержащее обязательство
ТСЖ по выполнению капитального ремонта на сумму 1 809 866 руб. 68 коп.,
а в случае его невыполнения в течение трех месяцев − обязательство ТСЖ
по выплате истцу неустойки в указанном размере, суммы компенсации
морального вреда в размере
150 000 руб., а
также
штрафа
в
размере 904 933 руб. 34 коп., суд кассационной инстанции не учел того
обстоятельства, что ТСЖ является некоммерческой организацией, средства
которой состоят из обязательных платежей, вступительных и иных взносов
членов товарищества (пункт 2 статьи 291 ГК РФ, пункт 1 части 2 статьи 151
ЖК РФ).
Согласно части 1 статьи 361 ЖК РФ собственникам помещений в
многоквартирном
доме
принадлежат
права
на
денежные
средства,
находящиеся на специальном счете, предназначенном для перечисления
средств на проведение капитального ремонта общего имущества в
многоквартирном доме и открытом в кредитной организации (далее −
специальный счет), и сформированные за счет взносов на капитальный
ремонт, пеней, уплаченных в связи с ненадлежащим исполнением
обязанности
по
уплате
таких
взносов,
и
начисленных
кредитной
организацией процентов за пользование денежными средствами на
специальном счете.
Принятие решений о совершении операций с денежными средствами
фонда капитального ремонта, находящимися на специальном счете,
26
относится к компетенции общего собрания собственников помещений в
многоквартирном доме (пункт 11 части 2 статьи 44 ЖК РФ).
Однако наличие соответствующего решения собрания собственников
помещений многоквартирного дома судом кассационной инстанции также не
устанавливалось.
Таким образом, мировое соглашение, заключенное между Х. и ТСЖ,
утверждено кассационным
судом общей юрисдикции в отсутствие
предусмотренных законом оснований, без проверки соответствия условий
мирового соглашения требованиям закона и наличия нарушений прав и
законных интересов других лиц.
Определение № 5-КГ21-155-К2
10. Невозможность проживания несовершеннолетнего в жилом
помещении, которое было определено ему соглашением родителей и в
котором он зарегистрирован в установленном порядке, не может
служить основанием для признания ребенка утратившим право
пользования этим жилым помещением.
У.В. обратился в суд с иском к С., действующей в интересах
несовершеннолетней дочери У., о признании утратившей право пользования
жилым помещением и снятии с регистрационного учета в спорном жилом
помещении. В обоснование требования истец ссылался на то, что ему и его
семье по договору социального найма было предоставлено жилое помещение
на состав семьи: У.В., жена, дочь и сын У.А.
14 октября 2017 г. У.А. вступил в брак с С. От брака супруги имеют
несовершеннолетнего ребенка У., которая зарегистрирована в данной
квартире. Брак между У.А. и С. расторгнут 24 сентября 2019 г. Ответчик
с дочерью выехала из квартиры 6 июля 2019 г., забрав все свои вещи и
мебель, после этого в спорной квартире не появлялась. Ответчик с 6 июля
2019 г. не оплачивала коммунальные услуги, не участвовала в расходах
на содержание жилья. С. перестала быть членом семьи истца.
У.А. (отец несовершеннолетней У.) 14 февраля 2020 г. снят
с регистрационного учета в спорной квартире и проживает постоянно
в другом месте.
Разрешая спор и принимая решение об удовлетворении исковых
требований, суд первой инстанции исходил из того, что место жительства
несовершеннолетней У. было определено соглашением родителей по месту
жительства отца несовершеннолетней У. − У.А., однако он добровольно
выехал из жилого помещения, тем самым расторгнув договор социального
найма.
Поскольку
право
пользования
жилым
помещением
несовершеннолетней
производно
от
прав
ее
отца,
оно
подлежит
прекращению. Мать несовершеннолетней У. − С. имеет другое место
жительства; наниматель спорной квартиры и члены его семьи опекунами
ребенка не являются.
27
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой
инстанции.
Кассационный
суд
общей
юрисдикции
оставил
судебные
постановления судов первой и апелляционной инстанций без изменения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда отменила
состоявшиеся по делу судебные постановления и направила дело на новое
рассмотрение в суд первой инстанции, указав следующее.
Часть 1 статьи 38 Конституции Российской Федерации провозглашает,
что материнство и детство, а также семья находятся под защитой
государства.
В силу положений статьи 3 Конвенции ООН «О правах ребенка»,
одобренной Генеральной Ассамблеей ООН 20 ноября 1989 г., во всех
действиях в отношении детей независимо от того, предпринимаются они
государственными
или
частными
учреждениями,
занимающимися
вопросами социального обеспечения, судами, административными или
законодательными
органами,
первоочередное
внимание
уделяется
наилучшему обеспечению интересов ребенка.
Государства-участники признают право каждого ребенка на уровень
жизни,
необходимый
для
физического,
умственного,
духовного,
нравственного и социального развития ребенка (пункт 1 статьи 27
Конвенции).
Согласно
пункту
2
статьи
20
ГК
РФ
местом
жительства
несовершеннолетних, не достигших четырнадцати лет, или граждан,
находящихся под опекой, признается место жительства их законных
представителей − родителей, усыновителей или опекунов.
В силу части 2 статьи 69 ЖК РФ члены семьи нанимателя жилого
помещения по договору социального найма имеют равные с нанимателем
права и обязанности.
В соответствии с частью 3 статьи 83 ЖК РФ в случае выезда
нанимателя и членов его семьи в другое место жительства договор
социального найма жилого помещения считается расторгнутым со дня
выезда.
По
смыслу
указанных
норм
права
несовершеннолетние
дети
приобретают право на жилую площадь, определяемую им в качестве места
жительства соглашением родителей, форма которого законом не установлена.
Заключение такого соглашения, одним из доказательств которого является
регистрация ребенка в жилом помещении, выступает предпосылкой
приобретения ребенком права пользования конкретным жилым помещением,
возникающего независимо от факта вселения ребенка в такое жилое
помещение.
Между тем при рассмотрении данного дела суды не учли,
что несовершеннолетняя У. приобрела право пользования спорным жилым
помещением по договору социального найма в качестве члена семьи своего
отца, вселена в жилое помещение и проживала в нем; в силу возраста лишена
28
возможности самостоятельно реализовать свои жилищные права. Судами
не установлено, что несовершеннолетняя У. приобрела право пользования
каким-либо иным жилым помещением, в связи с чем выводы о
производности
прав
несовершеннолетней
от
прав
их
законных
представителей являются ошибочными.
То обстоятельство, что отец несовершеннолетней У. − У.А.
добровольно выехал из жилого помещения и проживает по другому месту
жительства, не влияет на право пользования несовершеннолетней У.
спорным жилым помещением, которое она с выездом из него своих
родителей не утратила.
Данные обстоятельства судом при рассмотрении спора учтены не были,
что привело к ошибочному выводу об утрате несовершеннолетней права
пользования спорной квартирой.
Определение № 4-КГ22-3-К1
Разрешение споров, связанных с социальными отношениями
11.
Денежные
средства,
предоставленные
молодой
семье
(молодым специалистам) в виде социальной выплаты на строительство
(приобретение) жилья в сельской местности, не подлежат взысканию
в качестве неосновательного обогащения, если эти средства были
потрачены
указанными
лицами
на
ремонт
и
реконструкцию
приобретенного жилого дома в целях приведения его в состояние,
пригодное для постоянного проживания.
Министерство сельского хозяйства и продовольствия Республики
Мордовия (далее − Минсельхоз республики) 26 августа 2020 г. обратилось
в суд с иском к С. о взыскании денежных средств.
В обоснование заявленных требований истцом указано, что С.
с 2015 года
являлась
участником
федеральной
целевой
программы
«Устойчивое развитие сельских территорий на 2014−2017 годы и на период
до 2020 года», утвержденной постановлением Правительства Российской
Федерации от 15 июля 2013 г. № 598 «О федеральной целевой программе
«Устойчивое развитие сельских территорий на 2014−2017 годы и на период
до 2020 года» (далее также − федеральная целевая программа, Программа),
по категории «молодой специалист», состав семьи − 2 человека
(С., супруг Р.), 19 мая 2015 г. ей было выдано свидетельство о
предоставлении социальной выплаты на строительство (приобретение) жилья
в сельской местности (далее также − социальная выплата) в размере
814 851 руб. 1 и 2 июня 2015 г. социальная выплата была перечислена
Минсельхозом республики на банковский счет С.
По условиям названной федеральной целевой программы и Типового
положения о предоставлении социальных выплат на строительство
(приобретение) жилья гражданам Российской Федерации, проживающим
29
в сельской местности, в том числе молодым семьям и молодым
специалистам, − приложение № 4 к федеральной целевой программе
(далее также − Типовое положение) − гражданин, которому предоставляется
социальная выплата, вправе ее использовать на строительство жилого дома
(создание
объекта
индивидуального
жилищного
строительства
или
пристроенного жилого помещения к имеющемуся жилому дому) в сельской
местности, в том числе на завершение ранее начатого строительства жилого
дома. Согласно условиям участия в Программе С. обязалась за счет
социальной выплаты осуществить строительство жилого дома. Однако
жилой дом был приобретен С. и Р. за счет ипотечного кредита и собственных
денежных средств, а за счет социальной выплаты С. осуществила
в приобретенном доме ремонт, использовав тем самым социальную выплату
не по целевому назначению. 28 мая 2020 г. Минсельхоз республики направил
в адрес С. претензию о предоставлении документов, подтверждающих
строительство жилого дома, однако ответа на данную претензию от С.
не последовало,
документы,
подтверждающие
строительство
дома,
не предоставлены.
Полагая, что С. не исполнила условия участия в федеральной целевой
программе, и ссылаясь на статьи 309, 310 ГК РФ, Минсельхоз республики
просил суд взыскать с С. в пользу республиканского бюджета денежные
средства в размере 803 210 руб.
Ответчик С. и привлеченный к участию в деле в качестве третьего лица
Р. в суде иск не признали.
Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования о взыскании с С.
денежных средств, полученных в виде социальной выплаты на строительство
жилого дома, суд первой инстанции сослался на статьи 309, 310 ГК РФ,
положения постановления Правительства Российской Федерации от 15 июля
2013 г. № 598 «О федеральной целевой программе «Устойчивое развитие
сельских территорий на 2014−2017 годы и на период до 2020 года» и указал
на то, что С. средства социальной выплаты использованы не по целевому
назначению, а именно не на строительство жилого дома, под которым
понимается создание объекта индивидуального жилищного строительства,
а на его приобретение и ремонт, вследствие чего пришел к выводу о том,
что С. не исполнила взятые на себя обязательства по федеральной целевой
программе и обязана возвратить полученную ею социальную выплату на
строительство (приобретение) жилья Минсельхозу республики.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой
инстанции
и
их
правовым
обоснованием,
дополнительно
отметив,
что положения федеральной целевой программы не предусматривают
использование
социальной
выплаты
на
реконструкцию
и
ремонт
приобретенного дома, а усовершенствование приобретенного жилого дома,
создание комфортных условий для проживания в доме за счет его ремонта
не отвечают целям предоставления социальной выплаты.
30
Отклоняя доводы апелляционной жалобы С. о том, что ее вины в
нецелевом использовании социальной выплаты нет и что за счет этих средств
были произведены реконструкция и ремонт приобретенного дома, поскольку
проживание в нем было невозможно, суд апелляционной инстанции,
применив к спорным отношениям положения статей 401, 1102 ГК РФ,
высказал суждение о том, что С. должна была осознавать, что
предоставленная ей социальная выплата расходуется ею не по целевому
назначению, не в соответствии с условиями Программы. Соответствие С. и Р.
условиям Программы, проживание и осуществление ими трудовой
деятельности в сельской местности не освобождают С. от обязанности
возвратить денежные средства социальной выплаты, использованные не по
целевому назначению.
Кассационный суд общей юрисдикции состоявшиеся по делу судебные
постановления судов первой и апелляционной инстанций оставил без
изменения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда выводы
судебных инстанций о нецелевом использовании С. социальной выплаты и о
наличии правовых оснований для взыскания этой выплаты признала
неправомерными ввиду следующего.
В силу пунктов «ж», «к» части 1 статьи 72 Конституции Российской
Федерации социальная защита, включая социальное обеспечение, жилищное
законодательство находятся в совместном ведении Российской Федерации и
субъектов Российской Федерации.
Правовые
основы
реализации
государственной
социально-
экономической политики в сфере развития сельского хозяйства как
экономической
деятельности
по
производству
сельскохозяйственной
продукции, оказанию услуг в целях обеспечения населения российскими
продовольственными товарами, промышленности сельскохозяйственным
сырьем и содействия устойчивому развитию территорий сельских поселений
и соответствующих межселенных территорий установлены Федеральным
законом от 29 декабря 2006 г. № 264-ФЗ «О развитии сельского хозяйства»
(часть 2 статьи 1 этого закона).
К основным целям государственной аграрной политики среди прочих
отнесено обеспечение устойчивого развития сельских территорий, занятости
сельского населения, повышения уровня его жизни, в том числе оплаты труда
работников, занятых в сельском хозяйстве (пункт 2 части 2 статьи 5
названного федерального закона).
Органы государственной власти и органы местного самоуправления в
пределах своих полномочий обеспечивают условия для осуществления
гражданами права на жилище, используют бюджетные средства и иные не
запрещенные законом источники денежных средств для улучшения
жилищных условий граждан, в том числе путем предоставления в
установленном порядке субсидий для приобретения или строительства
жилых помещений (пункт 2 статьи 2 ЖК РФ).
31
На момент заключения между Минсельхозом республики, обществом
(работодателем) и С. (получателем социальной выплаты) трехстороннего
договора об обеспечении жильем молодой семьи (молодого специалиста)
с использованием на эти цели социальной выплаты (19 мая 2015 г.)
действовала федеральная целевая программа, утвержденная постановлением
Правительства Российской Федерации от 15 июля 2013 г. № 5984.
Целями названной программы являлись: создание комфортных условий
жизнедеятельности в сельской местности; стимулирование инвестиционной
активности в агропромышленном комплексе путем создания благоприятных
инфраструктурных условий в сельской местности; содействие созданию
высокотехнологичных рабочих мест на селе; активизация участия граждан,
проживающих в сельской местности, в реализации общественно значимых
проектов; формирование позитивного отношения к сельской местности и
сельскому образу жизни.
Одна из основных задач этой федеральной целевой программы −
удовлетворение потребностей сельского населения, в том числе молодых
семей и молодых специалистов, в благоустроенном жилье.
Как
указал
Конституционный
Суд
Российской
Федерации
в
постановлении от 14 января 2020 г. № 2-П «По делу о проверке
конституционности абзацев первого и четвертого пункта 30 Типового
положения о предоставлении социальных выплат на строительство
(приобретение) жилья гражданам Российской Федерации, проживающим в
сельской местности, в том числе молодым семьям и молодым специалистам
(приложение № 4 к федеральной целевой программе «Устойчивое развитие
сельских территорий на 2014−2017 годы и на период до 2020 года»,
утвержденной постановлением Правительства Российской Федерации от
15 июля 2013 г. № 598), в связи с жалобой гражданки М.В. Алисовой»,
принципы правовой определенности и поддержания доверия к закону и
действиям государства, необходимость создания условий, обеспечивающих
достойную жизнь и свободное развитие человека, и условий для реализации
права
на
жилище
предопределяют
недопустимость
произвольного
установления оснований для взыскания с граждан денежных средств,
полученных ими в качестве социальной выплаты на строительство
(приобретение) жилья в сельской местности. Такая выплата представляет
собой безвозмездную меру социальной поддержки, носящую целевой
характер. Гражданам, действующим добросовестно и использующим
полученную выплату по целевому назначению − для строительства
(приобретения) жилья, должна быть обеспечена возможность в разумных
4 Действие федеральной целевой программы «Устойчивое развитие сельских территорий
на 2014−2017 годы и на период до 2020 года» досрочно прекращено с 1 января 2018 г.
в связи с изданием постановления Правительства Российской Федерации от 13 декабря
2017 г. № 1544.
32
пределах предвидеть последствия своего поведения и быть уверенными в
неизменности приобретенных прав и обязанностей (абзац второй пункта 3.2).
Нормы, регулирующие основания взыскания с граждан денежных
средств в размере полученной ими социальной выплаты, во всяком случае не
должны толковаться судами сугубо формально, без исследования и учета
всех обстоятельств дела и оценки действий получателя выплаты (абзац пятый
пункта 3.2 постановления Конституционного Суда Российской Федерации от
14 января 2020 г. № 2-П).
Таким
образом,
при
разрешении
спора
по
требованию
уполномоченного органа о взыскании с получателя социальной выплаты
денежных средств в размере предоставленной социальной выплаты ввиду ее
нецелевого использования суду следует исходить из целей и задач
государственной аграрной политики, направленных на повышение уровня
жизни сельского населения, включая обеспечение жильем молодых семей
(молодых специалистов), проживающих и работающих в сельской местности
и не имеющих достаточных собственных средств для приобретения жилья,
путем
предоставления
им
социальной
выплаты
на
приобретение
(строительство) жилья в сельской местности, а также правовой позиции
Конституционного Суда Российской Федерации (пункт 3.2 названного выше
постановления) о недопустимости формального подхода в делах, в которых
гражданин в отношениях с органами публичной власти, в данном случае в
отношениях, связанных с предоставлением социальной выплаты на
приобретение (строительство) жилья в сельской местности и использованием
данной выплаты ее получателем в соответствии с целевым назначением этой
выплаты, выступает как слабая сторона и в которых применение правовых
норм без учета всех обстоятельств дела может привести к тому, что его
имущественное положение будет значительно ухудшено. Ввиду этого
подлежат учету обстоятельства, связанные с совершением получателем
социальной выплаты действий, направленных на улучшение жилищных
условий с использованием этой социальной выплаты, в том числе
приобретение или создание объекта жилищного строительства (жилого дома,
жилого
помещения),
пригодного
для
постоянного
проживания,
обеспеченного
централизованными
или
автономными
инженерными
системами,
отвечающего
критериям,
установленным
постановлением
Правительства Российской Федерации от 28 января 2006 г. № 47
«Об утверждении положения о признании помещения жилым помещением,
жилого помещения непригодным для проживания и многоквартирного дома
аварийным и подлежащим сносу или реконструкции».
Однако судами первой и апелляционной инстанций нормативные
положения об условиях, о порядке назначения, целях и направлениях
использования социальной выплаты на приобретение (строительство) жилья
в сельской местности к спорным отношениям применены не были,
вследствие чего юридически значимые обстоятельства, имеющие значение
для правильного разрешения требований Минсельхоза республики о
33
взыскании
с
С.
предоставленной
ей
как
молодому
специалисту,
проживающему и работающему в сельской местности, нуждающемуся в
улучшении жилищных условий, социальной выплаты на приобретение
(строительство) жилья в сельской местности ввиду нецелевого расходования
данной социальной выплаты, определены и установлены не были.
С учетом предмета и основания заявленных исковых требований,
возражений ответчика С. и третьего лица Р. по этим требованиям и
регулирующих спорные отношения норм материального права юридически
значимыми, подлежащими установлению по данному делу являлись
следующие обстоятельства:
в каком техническом состоянии был приобретен С. и Р. за счет их
собственных средств и средств ипотечного кредита спорный жилой дом;
являлся ли этот жилой дом на момент его приобретения С. и Р.
пригодным для проживания, был ли он обеспечен централизованными или
автономными инженерными системами (электроосвещение, водоснабжение,
водоотведение,
отопление,
а в газифицированных
районах
также
и
газоснабжение), соответствовало ли это жилое помещение критериям,
приведенным в постановлении Правительства Российской Федерации
от 28 января 2006 г. № 47 «Об утверждении положения о признании
помещения жилым помещением, жилого помещения непригодным для
проживания и многоквартирного дома аварийным и подлежащим сносу или
реконструкции»;
были ли использованы приобретенные С. за счет средств социальной
выплаты строительные материалы на улучшение технического состояния
жилого дома в целях приведения его в состояние, пригодное для постоянного
проживания.
Названные юридически значимые обстоятельства судами первой и
апелляционной инстанций не устанавливались и не исследовались, они не
вошли в предмет доказывания по делу и, соответственно, какой-либо
правовой оценки судебных инстанций не получили.
Суждение суда апелляционной инстанции со ссылкой на положения
статьи 1102 ГК РФ при отклонении доводов апелляционной жалобы С. об
отсутствии ее вины в нецелевом использовании социальной выплаты о том,
что С. должна была осознавать, что предоставляемая ей социальная выплата
расходуется не по целевому назначению, не в соответствии с условиями
Программы, сделано без учета норм материального права, регулирующих
обязательства вследствие неосновательного обогащения (статьи 1102, 1109
ГК РФ).
Исходя из характера и предназначения предоставленной С. меры
социальной
поддержки
−
социальной
выплаты
на
строительство
(приобретение) жилья в сельской местности эта социальная выплата по своей
правовой природе может быть отнесена к денежным суммам, перечисленным
в подпункте 3 статьи 1109 ГК РФ и не подлежащим возврату в качестве
неосновательного обогащения при отсутствии недобросовестности со
34
стороны гражданина или счетной ошибки, наличие которых обязана доказать
сторона, требующая
возврата выплаченных сумм,
в данном случае
Минсельхоз республики.
При таких обстоятельствах Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда отменила состоявшиеся по делу судебные постановления и
направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции
Определение № 15-КГ21-3-К1
12.
Право
на
получение
мер
социальной
поддержки,
установленных для членов семей погибших (умерших) инвалидов
войны, участников Великой Отечественной войны и ветеранов боевых
действий, распространяется и на членов семей военнослужащих,
умерших вследствие получения травмы, признанной по заключению
военно-врачебной комиссии «военной травмой».
М. 20 марта 2020 г. обратилась в суд с иском к органам социальной
защиты населения о признании права на меры социальной поддержки,
признании требования о возврате удостоверения о праве на льготы
незаконным, признании действительным удостоверения о праве на льготы.
В обоснование исковых требований истец указала, что она является
матерью военнослужащего − рядового К., проходившего военную службу по
призыву и умершего 22 июня 2015 г. в период прохождения службы в
войсковой части. Согласно выписке из приказа командира войсковой части
от 23 июня 2015 г. смерть К. связана с исполнением обязанностей военной
службы.
Заключением военно-врачебной комиссии от 13 декабря 2017 г.
диагноз и причинная связь увечья, приведшего к смерти рядового К.,
определены в формулировке «военная травма».
26 августа 2016 г. органом социальной защиты населения М. выдано
удостоверение о праве на льготы, установленные Федеральным законом от
12 января 1995 г. № 5-ФЗ «О ветеранах» (далее − Федеральный закон
«О ветеранах»).
Письмом органа социальной защиты населения от 17 января 2017 г. М.
было сообщено о необоснованной выдаче ей удостоверения о праве на
льготы со ссылкой на то, что меры социальной поддержки, установленные
Федеральным законом «О ветеранах», предоставляются членам семей
военнослужащих, погибших при исполнении обязанностей военной службы.
В названном письме указано, что согласно представленным М. документам
ее сын К. является умершим при исполнении обязанностей военной службы
(выписка из приказа командира части, извещение военного комиссариата), а
не погибшим, в связи с чем меры социальной поддержки, предусмотренные
для членов семьи военнослужащих, лиц рядового и начальствующего состава
органов внутренних дел и органов безопасности, погибших при исполнении
35
обязанностей военной службы, в соответствии со статьей 21 Федерального
закона «О ветеранах», М. не положены, М. предложено вернуть выданное
ранее удостоверение.
По мнению М., требование органа социальной защиты населения о
возврате удостоверения о праве на льготы, установленные Федеральным
законом «О ветеранах», является неправомерным, поскольку юридическим
фактом,
с
которым
данный
закон
связывает
право
родителей
военнослужащего на льготы, предусмотренные этим законом, является
смерть военнослужащего при выполнении им обязанностей военной службы
(служебных обязанностей). Смерть ее сына К. связана с исполнением
обязанностей военной службы, что подтверждено выпиской из приказа
командира войсковой части от 23 июня 2015 г. и заключением военно-
врачебной комиссии от 13 декабря 2017 г.
По приведенным основаниям М. просила суд признать за ней с
26 августа 2016 г. право на меры социальной поддержки, установленные
статьями 21, 231 Федерального закона «О ветеранах»; признать незаконным
требование органа социальной защиты населения от 17 января 2017 г. о
возврате удостоверения о праве на льготы; признать действительным
выданное ей удостоверение о праве на льготы.
Разрешая спор и отказывая М. в удовлетворении исковых требований о
признании за ней права на меры социальной поддержки, признании
незаконным требования о возврате удостоверения о праве на льготы,
признании действительным выданного удостоверения о праве на льготы, суд
первой инстанции сослался на нормы Федерального закона «О ветеранах»,
Федерального закона от 7 ноября 2011 г. № 306-ФЗ «О денежном
довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат»,
Федерального закона от 28 марта 1998 г. № 53-ФЗ «О воинской обязанности
и военной службе» и исходил из того, что юридическим фактом, с которым
Федеральный закон «О ветеранах» связывает право родителей погибшего
военнослужащего на льготы, предусмотренные его статьей 21, является
гибель военнослужащего при выполнении им обязанностей военной службы,
при этом погибшим при исполнении обязанностей военной службы
военнослужащим является лицо, смерть которого наступила сразу в
результате увечья (ранения, травмы, контузии) либо которое умерло от его
последствий спустя некоторое время.
Суд первой инстанции полагал, что меры социальной поддержки,
установленные для членов семей погибших (умерших) инвалидов войны,
участников Великой Отечественной войны и ветеранов боевых действий,
не распространяются на членов семей тех военнослужащих, которые умерли
в результате увечья при прохождении солдатом военной службы, в связи с
чем пришел к выводу о том, что меры социальной поддержки, установленные
Федеральным законом «О ветеранах», не распространяются на М.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой
инстанции, дополнительно высказав суждение об отсутствии причинно-
36
следственной связи смерти К. в результате увечья с исполнением
им служебных обязанностей.
Кассационный суд общей юрисдикции судебные постановления судов
первой и апелляционной инстанций оставил без изменения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда отменила
состоявшиеся по делу судебные постановления и направила дело на новое
рассмотрение в суд первой инстанции, указав в том числе следующее.
Федеральным законом «О ветеранах» установлены правовые гарантии
социальной защиты ветеранов в Российской Федерации, в том числе
определен круг лиц, на которых распространяются меры социальной
поддержки, предусмотренные названным федеральным законом.
Согласно пункту 1 статьи 21 Федерального закона «О ветеранах» меры
социальной поддержки, установленные для семей погибших (умерших)
инвалидов войны, участников Великой Отечественной войны, ветеранов
боевых действий, предоставляются нетрудоспособным членам семьи
погибшего (умершего), состоявшим на его иждивении и получающим
пенсию по случаю потери кормильца (имеющим право на ее получение)
в соответствии с пенсионным законодательством Российской Федерации.
Подпунктом 1 пункта 2 статьи 21 Федерального закона «О ветеранах»
определено, что независимо от состояния трудоспособности, нахождения на
иждивении, получения пенсии или заработной платы меры социальной
поддержки предоставляются родителям погибшего (умершего) инвалида
войны, участника Великой Отечественной войны и ветерана боевых
действий.
В соответствии с пунктом 3 названной статьи 21 (в редакции,
действовавшей на дату обращения М. − 26 августа 2016 г. − в орган
социальной защиты) меры социальной поддержки, установленные для членов
семей погибших (умерших) инвалидов боевых действий, распространяются
на членов семей военнослужащих, лиц рядового и начальствующего состава
органов внутренних дел, Государственной противопожарной службы,
учреждений и органов уголовно-исполнительной системы и органов
государственной безопасности, погибших при исполнении обязанностей
военной службы (служебных обязанностей). Указанные меры социальной
поддержки предоставляются членам семей военнослужащих, погибших
в плену, признанных в установленном порядке пропавшими без вести
в районах
боевых
действий,
со
времени
исключения
указанных
военнослужащих из списков воинских частей.
В пункте 1 статьи 37 Федерального закона от 28 марта 1998 г. № 53-ФЗ
«О воинской обязанности и военной службе» закреплен перечень случаев,
когда военнослужащий признается исполняющим обязанности военной
службы. Так, на основании подпунктов «б», «д», «е» пункта 1 статьи 37
данного федерального закона военнослужащий считается исполняющим
обязанности
военной службы в случаях: исполнения
должностных
обязанностей; выполнения приказа или распоряжения, отданных командиром
37
(начальником); нахождения на территории воинской части в течение
установленного распорядком дня служебного времени или в другое время,
если это вызвано служебной необходимостью.
Из приведенных нормативных положений следует, что Федеральный
закон «О ветеранах», устанавливая правовые гарантии социальной защиты
ветеранов в Российской Федерации, определяет как перечень мер социальной
поддержки, так и круг лиц, на которых распространяются такие меры
социальной поддержки, а также условия их предоставления. К числу этих
лиц названный закон относит членов семей военнослужащих, погибших при
исполнении обязанностей военной службы.
Пунктом
3
статьи
21
Федерального
закона
«О
ветеранах»
предусмотрено, что на членов семей военнослужащих, погибших при
исполнении обязанностей военной службы (служебных обязанностей),
распространяются меры социальной поддержки, установленные для членов
семей погибших (умерших) инвалидов боевых действий. Вместе с тем
положения пункта 3 статьи 21 Федерального закона «О ветеранах» могут
быть применены к членам семей военнослужащих, умерших при исполнении
обязанностей военной службы (служебных обязанностей), с учетом того,
что в других федеральных законах, регулирующих социальное обеспечение
военнослужащих и членов их семей, понятия «погибший» и «умерший»
применяются как равнозначные. Такой подход согласуется с правовой
позицией Конституционного Суда Российской Федерации о правовых
гарантиях государства по предоставлению мер социальной поддержки
членам семей военнослужащих, погибших (умерших) при исполнении
обязанностей
военной
службы
(постановления
Конституционного
Суда Российской Федерации от 17 июля 2014 г. № 22-П, от 19 июля 2016 г.
№ 16-П, от 25 февраля 2019 г. № 12-П).
Иное правоприменение положений пункта 3 статьи 21 Федерального
закона «О ветеранах» приведет к нарушению конституционного принципа
равенства граждан перед законом, гарантированного статьей 19 Конституции
Российской Федерации, установлению различий в правах членов семей
военнослужащих, погибших при исполнении обязанностей военной службы,
и членов семей военнослужащих, умерших при исполнении обязанностей
военной службы, поставив последних в худшее правовое положение, лишив
их социальной поддержки со стороны государства, предусмотренной для них
в рамках публично-правового механизма возмещения вреда, причиненного
гибелью (смертью) военнослужащего, наступившей при исполнении им
обязанностей военной службы (служебных обязанностей), и имеющей цель
создать условия, обеспечивающие членам семей погибших (умерших)
военнослужащих достойную жизнь.
Изложенные
нормы
материального
права
судами
первой
и
апелляционной инстанций истолкованы неправильно, вследствие чего вывод
судов первой и апелляционной инстанций о том, что меры социальной
поддержки, установленные статьей 21 Федерального закона «О ветеранах»,
38
не распространяются на М., со ссылкой исключительно на обстоятельства
смерти ее сына К., нельзя признать соответствующим нормативному
содержанию пункта 3 указанной статьи. Судами первой и апелляционной
инстанций в результате неправильного применения норм права не принято во
внимание, что в приказе командира войсковой части, где проходил службу
К., указано, что его смерть связана с исполнением обязанностей военной
службы, заключением военно-врачебной комиссии причинная связь увечья
(травмы) К., приведшего к его смерти, определена в формулировке «военная
т