УТВЕРЖДЕН
Президиумом Верховного Суда
Российской Федерации
16 февраля 2022 г.
ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ
ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ1
№ 4 (2021)
ПРЕЗИДИУМ ВЕРХОВНОГО СУДА
1. Время нахождения под домашним арестом лицу, совершившему
преступления до 14 июля 2018 г., засчитывается в срок лишения
свободы из расчета один день нахождения под домашним арестом за
один день лишения свободы, в том числе и в случае продолжения
применения этой меры пресечения после указанной даты.
По приговору Челябинского областного суда от 10 декабря 2018 г.
(с учетом
изменений,
внесенных
судом
апелляционной
инстанции)
Ж. осужден по ч. 5 ст. 2281 УК РФ, ч. 3 ст. 30, ч. 5 ст. 2281 УК РФ
(два преступления), ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 2281 УК РФ, ч. 3 ст. 30, п. «а»
ч. 3 ст. 2281 УК РФ, на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности
преступлений к 11 годам 6 месяцам лишения свободы.
Мера пресечения в отношении Ж. в виде домашнего ареста оставлена
без изменения до вступления приговора в законную силу.
Срок отбывания наказания постановлено исчислять с 10 декабря 2018 г.
и на основании ст. 72 УК РФ (в редакции Федерального закона от 3 июля
2018 г. № 186-ФЗ) зачтено в него время нахождения Ж. под домашним
арестом в период с 18 августа 2017 г. до 13 июля 2018 г. из расчета один день
нахождения под домашним арестом за один день отбывания наказания в
исправительной колонии строгого режима, а в период с 13 июля 2018 г. до
вступления приговора в законную силу из расчета два дня нахождения под
домашним арестом за один день отбывания наказания в исправительной
колонии строгого режима.
Ж.
оправдан
по
обвинению
в
совершении
преступления,
предусмотренного пп. «а», «г» ч. 4 ст. 2281 УК РФ, на основании п. 2 ч. 2
ст. 302 УПК РФ в связи с непричастностью к совершению преступления.
Постановлением судьи Челябинского областного суда от 29 марта
2019 г. мера пресечения в отношении Ж. в виде домашнего ареста изменена
1 Далее − Верховный Суд.
2
на заключение под стражу на срок до вступления приговора от 10 декабря
2018 г. в законную силу и он взят под стражу в зале суда.
В надзорной жалобе Ж. просил о пересмотре судебных решений,
указывая, что время нахождения под домашним арестом лиц, совершивших
преступления до 14 июля 2018 г., засчитывается в срок лишения свободы из
расчета один день домашнего ареста за один день лишения свободы, в том
числе и в случае продолжения применения этой меры пресечения после
указанной даты. В отношении его мера пресечения в виде домашнего ареста
изменена на заключение под стражу 29 марта 2019 г., следовательно, в силу
ч. 1 ст. 10 УК РФ зачет времени нахождения его под домашним арестом в
период с 13 июля 2018 г. по 29 марта 2019 г. должен производиться по тем
же правилам, которые действовали на момент совершения преступления.
Однако эти требования закона не были соблюдены, в связи с чем ухудшено
его положение.
Президиум Верховного Суда изменил судебные решения в отношении
Ж. по следующим основаниям.
По приговору суда Ж. зачтено в срок лишения свободы время
нахождения его под домашним арестом. При этом время нахождения
осужденного под домашним арестом в период с 13 июля 2018 г. до
вступления приговора в законную силу зачтено из расчета два дня
нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы в
исправительной колонии строгого режима.
Между тем правила ч. 34 ст. 72 УК РФ, предусматривающие зачет
домашнего ареста в срок лишения свободы из расчета два дня нахождения
под домашним арестом за один день лишения свободы, ухудшают положение
лица по сравнению с правилами, применявшимися до вступления в силу
Федерального закона от 3 июля 2018 г. № 186-ФЗ, в соответствии с которыми
время нахождения лица под домашним арестом засчитывалось в срок
отбывания наказания исходя из расчета один день нахождения под
домашним арестом за один день лишения свободы.
Согласно приговору Ж. осужден за преступления, совершенные
до 14 июля 2018 г., то есть до вступления в силу указанного федерального
закона.
В связи с этим принятое судом при постановлении приговора решение
о зачете в срок отбывания наказания времени нахождения Ж. под домашним
арестом с 13 июля 2018 г. из расчета два дня нахождения под домашним
арестом за один день лишения свободы не соответствует положениям
ст. 9 и ч.1 ст. 10 УК РФ.
Указанное нарушение уголовного закона является существенным,
повлиявшим на исход дела.
Постановлением судьи Челябинского областного суда от 29 марта
2019 г. мера пресечения в отношении Ж. в виде домашнего ареста была
изменена на заключение под стражу на срок до вступления приговора в
законную силу.
3
В силу изложенного Президиум Верховного Суда изменил приговор,
апелляционное определение и исключил указание о применении положений
ст. 72 УК РФ (в редакции Федерального закона от 3 июля 2018 г. № 186-ФЗ).
Время нахождения Ж. под домашним арестом в период с 13 июля 2018 г.
по 29 марта 2019 г. зачтено в срок отбывания наказания из расчета один день
нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы.
Постановление Президиума Верховного Суда
№ 147-П21
СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ
ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ
Разрешение споров об исполнении обязательств
2. Превышение стоимости принадлежащего должнику земельного
участка по отношению к размеру его долга не является основанием
для отказа в удовлетворении требования кредитора об обращении
взыскания на этот земельный участок.
К. обратился в суд с иском к Д. об обращении взыскания на
принадлежащий ответчику на праве собственности земельный участок
площадью 292 кв. м, указав, что вступившим в законную силу решением суда
от 26 февраля 2019 г. с ответчика в его пользу взыскано 526 625 руб.
В отношении Д. возбуждено исполнительное производство. Решение
суда в течение длительного времени (более 6 месяцев) не исполнено, остаток
задолженности ответчика по состоянию на 25 ноября 2019 г. (на момент
обращения в суд) составляет 513 862,07 руб.
Отказывая в удовлетворении иска, суд первой инстанции указал,
что рыночная стоимость данного имущества (примерно 3 000 000 руб.)
значительно превышает размер имеющейся у Д. задолженности перед К.,
которым также не доказана невозможность исполнения решения суда за счет
иного имущества должника.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой
инстанции.
Кассационный суд общей юрисдикции судебные постановления судов
первой и апелляционной инстанций оставил без изменения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда признала
обжалуемые судебные постановления вынесенными с существенным
нарушением норм права, отменила их и направила дело на новое
рассмотрение в суд первой инстанции в связи со следующим.
Пунктом 5 ст. 4 Федерального закона от 2 октября 2007 г. № 229-ФЗ
«Об исполнительном производстве» закреплен принцип соотносимости
4
объема требований взыскателя и мер принудительного исполнения, согласно
которому все применяемые в процессе исполнения меры принуждения
должны быть адекватны требованиям, содержащимся в исполнительном
документе.
Вместе с тем в ч. 4 ст. 69 названного закона установлено, что при
отсутствии или недостаточности у должника денежных средств взыскание
обращается на иное имущество, принадлежащее ему на праве собственности,
хозяйственного ведения и (или) оперативного управления, за исключением
имущества, изъятого из оборота, и имущества, на которое в соответствии с
федеральным законом не может быть обращено взыскание, независимо от
того, где и в чьем фактическом владении и (или) пользовании оно находится.
В соответствии с ч. 12 ст. 87 указанного закона нереализованное
имущество должника передается взыскателю по цене на двадцать пять
процентов ниже его стоимости, указанной в постановлении судебного
пристава-исполнителя об оценке имущества должника. Если эта цена
превышает сумму, подлежащую выплате взыскателю по исполнительному
документу, то взыскатель вправе оставить нереализованное имущество
за собой
при
условии
одновременной
выплаты
(перечисления)
соответствующей разницы на депозитный счет подразделения судебных
приставов. Взыскатель в течение пяти дней со дня получения указанного
предложения обязан уведомить в письменной форме судебного пристава-
исполнителя о решении оставить нереализованное имущество за собой.
Согласно ч. 1 ст. 110 упомянутого закона денежные средства,
взысканные с должника в процессе исполнения требований, содержащихся
в исполнительном документе, в том числе путем реализации имущества
должника, подлежат перечислению на депозитный счет подразделения
судебных приставов, за исключением случаев, предусмотренных данным
федеральным законом.
Денежные средства, оставшиеся после удовлетворения всех указанных
требований, возвращаются должнику. О наличии остатка денежных средств и
возможности их получения судебный пристав-исполнитель извещает
должника в течение трех дней (ч. 6).
Таким образом, по смыслу закона при отсутствии иного имущества,
на которое может быть обращено взыскание, реализация имущества
должника, стоимость которого превышает размер долга, предполагает
возвращение ему денежных средств, оставшихся после удовлетворения
требований взыскателя, что не нарушает баланс интересов сторон и прав
должника, а также указанный выше принцип соотносимости объема
требований взыскателя и мер принудительного исполнения.
С учетом изложенного выводы судебных инстанций о нарушении
принципа
соотносимости
объема
требований
взыскателя
и
мер
принудительного
исполнения
в
случае
обращения
взыскания
на
принадлежащий
должнику
земельный
участок,
стоимость
которого
5
превышает размер имеющейся задолженности, Судебная коллегия по
гражданским делам Верховного Суда признала не соответствующими закону.
Определение № 18-КГ21-38-К4
3. Возникновение заемного обязательства у одного из супругов в
период брака не является безусловным основанием для возложения
обязанности по возврату займа на другого супруга.
Р.В. обратилась в суд с иском к Ф. о взыскании задолженности по
договору займа, указав на то, что 13 ноября 2011 г. она по расписке передала
ответчику в долг 650 000 руб., срок возврата денежных средств был
определен сторонами моментом востребования. 30 июня 2017 г. истец
направила в адрес Ф. требование о возврате долга по договору займа, однако
ответчиком денежные средства возвращены не были.
Истец просила суд взыскать с Ф. сумму долга в размере 650 000 руб.;
проценты по договору займа, определенные по состоянию на 31 января
2018 г. в размере 353 163 руб. 70 коп.; проценты за пользование займом
с 1 февраля 2018 г. до момента фактического исполнения обязательства по
возврату задолженности; проценты за нарушение срока возврата займа,
определенные по состоянию на 31 января 2018 г. в размере 41 409 руб. 53
коп.; проценты за пользование чужими денежными средствами с 1 февраля
2018 г. до момента фактического исполнения обязательства по возврату
задолженности.
Ф. обратился в суд со встречным иском, указав на то, что долг в сумме
650 000 руб. перед Р.В. возник по инициативе его и его бывшей супруги Р.,
денежные средства были расходованы на нужды семьи, что подтверждается
предварительным
договором
купли-продажи
земельного
участка
с
расположенным на нем жилым домом от 14 ноября 2011 г.
Ф. просил применить к сложившимся правоотношениям положения
Семейного кодекса Российской Федерации и признать долг перед истцом
общим долгом бывших супругов Ф. и Р., произвести раздел этого долга в
равных долях между ним и Р., признать расписку от 13 ноября 2011 г. о займе
недействительной в части того, что заемщиком денежных средств является
один Ф., а также применить в отношении расчетов по процентам, пеням и
штрафам ст. 333 ГК РФ с учетом его материального положения и
необоснованно завышенных, по его мнению, расчетов истца Р.В.
Разрешая спор и частично удовлетворяя исковые требования Р.В.,
суд первой инстанции, руководствуясь положениями ст. 809, 810 ГК РФ,
ст. 39 СК РФ, исходил из того, что сумма долга в размере 650 000 руб.
является общим долгом бывших супругов Ф. и Р., возникшим в связи
с покупкой
ими
домовладения,
право
собственности
на
которое
зарегистрировано за каждым из них в равных долях, в связи с чем взыскал
с Ф. ½ часть имеющегося долга и процентов по нему.
6
Суд также признал расписку от 13 ноября 2011 г. о займе денежных
средств у займодавца Р.В. недействительной в части возложения долга
исключительно на заемщика Ф., признав долг по расписке общим долгом
бывших супругов Ф. и Р. в равных долях.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой
инстанции.
Кассационным судом общей юрисдикции судебные постановления
судов первой и апелляционной инстанций оставлены без изменения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда признала,
что судебные постановления приняты с существенными нарушениями норм
материального и процессуального права.
Из решения суда об удовлетворении встречного иска Ф. о признании
долга перед истцом Р.В. общим долгом его и его бывшей супруги Р. и
о признании на этом основании частично недействительным договора займа
усматривается,
что
суд
посчитал
значимым
для
данного
дела
обстоятельством то, на какие цели ответчиком у истца были взяты в долг
деньги и на что они впоследствии были израсходованы. Поскольку,
по мнению суда, эти деньги были израсходованы на семейные нужды Ф.
и его жены Р., дочери истца Р.В., то по логике обычных семейных
отношений между родителями и детьми деньги по договору займа истец
передала ответчику, действуя прежде всего в интересах своей родной дочери.
Ссылаясь на нормы семейного права, суд принял решение о признании
гражданско-правовой сделки частично недействительной и об освобождении
должника от обязанности возвратить долг в полном объеме.
Между тем судом не учтено, что возникшие по данному делу
правоотношения между истцом Р.В. и ответчиком Ф. являются гражданско-
правовыми и нормами семейного права не регулируются.
Как следует из материалов дела, иск Р.В. мотивирован ссылкой
на ст. 809, 810, 395 ГК РФ. Истец просила взыскать с ответчика сумму долга,
процентов по нему, а также проценты за нарушение срока возврата займа
ввиду
неисполнения
Ф.
своих
гражданско-правовых
обязательств
надлежащим образом.
В соответствии с п. 1 ст. 807 ГК РФ по договору займа одна сторона
(займодавец) передает или обязуется передать в собственность другой
стороне (заемщику) деньги, вещи, определенные родовыми признаками, или
ценные бумаги, а заемщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму
денег (сумму займа) или равное количество полученных им вещей того же
рода и качества либо таких же ценных бумаг. Если займодавцем в договоре
займа является гражданин, договор считается заключенным с момента
передачи суммы займа или другого предмета договора займа заемщику или
указанному им лицу.
Согласно п. 1 ст. 810 ГК РФ заемщик обязан возвратить займодавцу
полученную сумму займа в срок и в порядке, которые предусмотрены
договором займа. В случаях, когда срок возврата договором не установлен
7
или определен моментом востребования, сумма займа должна быть
возвращена заемщиком в течение тридцати дней со дня предъявления
займодавцем требования об этом, если иное не предусмотрено договором.
В силу п. 2 ст. 808 указанного кодекса в подтверждение договора займа
и его условий может быть представлена расписка заемщика или иной
документ, удостоверяющие передачу ему займодавцем определенной
денежной суммы или определенного количества вещей.
С
учетом
приведенных
норм
права
юридически
значимым
обстоятельством по данному делу являлось выяснение судом вопроса,
связанного с условиями получения и возврата денежных средств по договору
займа, заключенному между займодавцем Р.В. и заемщиком Ф.
Так, из содержания подписанной Ф. расписки от 13 ноября 2011 г.
следует, что именно он взял в долг у Р.В. денежные средства в размере
650 000 руб., обязавшись вернуть названную денежную сумму по первому
требованию займодавца.
Каких-либо ссылок на то, что деньги были взяты на общие нужды
супругов Ф. и Р., как и указания на то, что Р. приняла на себя обязательство
по возврату Р.В. указанной денежной суммы, в расписке не имеется.
Положения п. 1 ст. 39 СК РФ о том, что при разделе общего имущества
супругов учитываются общие долги и право требования по обязательствам,
возникшим в интересах семьи, не свидетельствует о наличии правовых
оснований для взыскания с другого супруга в пользу займодавца
невыплаченной задолженности по такому договору, равно как и уменьшение
размера ответственности заемщика перед займодавцем на сумму долга.
Возникшие в период брака обязательства по заемным договорам,
исполнение которых после прекращения брака лежит на одном из бывших
супругов, могут быть компенсированы супругу путем передачи ему
в собственность соответствующей части имущества сверх полагающейся
по закону доли в совместно нажитом имуществе. При отсутствии такого
имущества
супруг-заемщик
вправе
требовать
от
второго
супруга
компенсации соответствующей доли фактически произведенных им выплат
по договору.
Иное противоречило бы положениям п. 3 ст. 39 СК РФ и повлекло бы
наступление для другого супруга заведомо неблагоприятных последствий
в части срока исполнения денежного обязательства перед займодавцем,
равно как и повлекло бы неблагоприятные последствия для займодавца,
рассчитывающего на исполнение обязательства по возврату полученной
суммы займа в срок и в порядке, которые предусмотрены договором займа
(п. 1 ст. 810 ГК РФ).
Таким образом, именно у Ф. возникла обязанность по возврату взятой
в долг у Р.В. денежной суммы в полном объеме, что не было учтено ни судом
первой, ни судами апелляционной и кассационной инстанций.
Признавая наполовину недействительной расписку от 13 ноября 2011 г.
о займе ответчиком Ф. денежных средств у Р.В., то есть, по сути, принимая
8
решение о признании частично недействительным договора займа денежных
средств, суд в нарушение требований ст. 198 ГПК РФ не указал в решении
правовые нормы, которым противоречит указанная сделка и на основании
которых она, по мнению суда, может быть признана недействительной. При
этом решение суда об освобождении ответчика от возврата половины суммы
долга и процентов по нему фактически означает перевод части долга
на другое лицо без согласия кредитора, что прямо противоречит п. 2 ст. 391
ГК РФ.
Кроме того, суд не указал в решении, недействительна ли спорная
расписка с даты ее подписания (как ничтожная) или с даты ее признания
таковой судом (как оспоримая). В связи с этим доводы Р. о пропуске срока
исковой давности по требованию Ф. о признании недействительным
оспариваемого им договора займа, о применении которого ею было заявлено
при рассмотрении дела, суды оставили без исследования и правовой оценки,
хотя от выяснения этого обстоятельства зависело правильное разрешение
возникшего спора.
При таких обстоятельствах Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда отменила судебные постановления судов апелляционной и
кассационной инстанций и дело направила на новое апелляционное
рассмотрение.
Определение № 18-КГ21-56-К4
Разрешение споров, возникающих вследствие
причинения вреда
4. При определении размера компенсации морального вреда суду
с учетом требований разумности и справедливости следует исходить
из степени нравственных или физических страданий, связанных
с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред,
степени
вины
нарушителя
и
иных
заслуживающих
внимания
обстоятельств каждого дела.
Б. обратился в суд с иском к государственному бюджетному
учреждению г. Москвы «Автомобильные дороги Западного административного
округа»,
государственному
бюджетному
учреждению
г. Москвы
«Автомобильные дороги» (далее − ГБУ «Автомобильные дороги»), в котором
просил взыскать с ответчиков возмещение дополнительных расходов,
вызванных повреждением здоровья, компенсацию морального вреда в сумме
9 000 000 руб.
В обоснование заявленных требований Б. указывал, что 15 сентября
2018 г. он, управляя автомобилем и двигаясь по автомобильной дороге
в г. Москве в сторону центра, наехал на неисправную крышку люка
канализационного колодца, после чего его автомобиль потерял управление,
столкнулся с опорой надземного пешеходного перехода и загорелся.
9
В тяжелом состоянии Б. был доставлен в больницу, где ему оперативно были
проведены две операции на правой ноге.
Причиной дорожно-транспортного происшествия, по мнению Б.,
послужили
допущенные
ГБУ
«Автомобильные
дороги»
нарушения
требований по обеспечению безопасности дорожного движения при
содержании дорог, что привело к аварийной ситуации, в которой он
пострадал.
1 июля 2019 г. Б. установлена II группа инвалидности. Согласно
индивидуальной
программе
реабилитации
инвалида
Б.
нуждается
в социально-средовой,
социально-психологической,
социокультурной
реабилитации, ему рекомендованы технические средства реабилитации −
костыли с опорой под локоть с устройством противоскольжения, показано
ношение сложной ортопедической обуви.
На момент дорожно-транспортного происшествия участок дороги, на
котором произошло дорожно-транспортное происшествие с участием
автомобиля Б., находился в ведении ГБУ «Автомобильные дороги», которое
в рамках государственного задания проводило ремонт верхнего слоя
асфальтобетонного покрытия, в частности ремонт смотровых колодцев
(канализационных).
Разрешая спор в части исковых требований Б. о компенсации
морального вреда, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что
имеются основания для удовлетворения данных исковых требований и
взыскания компенсации морального вреда с причинителя вреда − ГБУ
«Автомобильные дороги», выполнившего с недостатками ремонт участка
автомобильной дороги, на котором 15 сентября 2018 г. произошло дорожно-
транспортное
происшествие,
повлекшее
причинение
тяжкого
вреда
здоровью Б.
Определяя размер компенсации морального вреда, суд первой
инстанции, ссылаясь на представленные истцом Б. доказательства в
обоснование
требований
о
компенсации
морального
вреда,
на
обстоятельства,
при
которых
получен
тяжкий
вред
здоровью
Б.
(без приведения в судебном постановлении таких доказательств и
обстоятельств), а также на требования разумности и справедливости, счел
возможным взыскать с ГБУ «Автомобильные дороги» в пользу Б. сумму
компенсации морального вреда в размере 400 000 руб.
Суд апелляционной инстанции согласился с размером компенсации
морального вреда, определенной судом первой инстанции, отклонив доводы
апелляционной жалобы представителя Б. о необоснованном занижении
судом первой инстанции суммы взысканной в пользу Б. компенсации
морального вреда, ограничившись указанием на то, что оснований для
увеличения данной суммы не усматривается.
Кассационный суд общей юрисдикции признал выводы судов первой и
апелляционной инстанций правильными.
10
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда посчитала,
что судебными инстанциями были допущены существенные нарушения норм
материального
и
процессуального
права
при
определении
размера
подлежащей взысканию с ГБУ «Автомобильные дороги» в пользу Б.
компенсации морального вреда, связанного с причинением тяжкого вреда его
здоровью.
К числу общепризнанных основных неотчуждаемых прав и свобод
человека, подлежащих государственной защите, относится право на охрану
здоровья (ч. 1 ст. 41 Конституции Российской Федерации), которое также
является высшим для человека благом, без которого могут утратить значение
многие другие блага.
Статьей 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ
«Об основах
охраны
здоровья
граждан
в
Российской
Федерации»
определено, что здоровье − это состояние физического, психического и
социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания,
а также расстройства функций органов и систем организма.
В соответствии с п. 1 ст. 150 ГК РФ жизнь и здоровье, достоинство
личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая
репутация,
неприкосновенность
частной
жизни,
неприкосновенность
жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора
места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные
нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу
закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
Если гражданину причинен моральный вред (физические или
нравственные
страдания)
действиями,
нарушающими
его
личные
неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину
нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом,
суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации
указанного вреда (п. 1 ст. 151 ГК РФ).
Согласно пп. 1, 2 ст. 1064 ГК РФ, устанавливающей общие основания
ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или
имуществу
гражданина,
а
также
вред,
причиненный
имуществу
юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом,
причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения
вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть
предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.
В силу п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации
гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными
гл. 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» (ст. 1064−1101 ГК РФ)
и ст. 151 ГК РФ.
Размер компенсации морального вреда определяется судом в
зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и
нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях,
когда вина является основанием возмещения вреда. При определении
11
размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и
справедливости.
Характер
физических
и
нравственных
страданий
оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был
причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего
(п. 2 ст. 1101 ГК РФ).
Как разъяснено в п. 32 постановления Пленума Верховного Суда от
26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства,
регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда
жизни или здоровью гражданина», при определении размера компенсации
морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости
следует исходить из степени нравственных или физических страданий,
связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен
вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания
обстоятельств каждого дела.
В постановлении Европейского Суда по правам человека от 18 марта
2010 г. по делу «Максимов (Maksimov) против Российской Федерации»
указано, что задача расчета размера компенсации является сложной.
Она особенно трудна в деле, предметом которого является личное страдание,
физическое или нравственное. Не существует стандарта, позволяющего
измерить в денежных средствах боль, физическое неудобство и нравственное
страдание и тоску. Национальные суды всегда должны в своих решениях
приводить достаточные мотивы, оправдывающие ту или иную сумму
компенсации морального вреда, присуждаемую заявителю. В противном
случае
отсутствие
мотивов,
например,
несоразмерно
малой
суммы
компенсации, присужденной заявителю, будет свидетельствовать о том, что
суды не рассмотрели надлежащим образом требования заявителя и не смогли
действовать в соответствии с принципом адекватного и эффективного
устранения нарушения.
Из изложенного следует, что моральный вред − это нравственные или
физические
страдания,
причиненные
действиями
(бездействием),
посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона
нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. В случае
причинения гражданину морального вреда (физических или нравственных
страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права
либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага,
суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации
указанного вреда.
Право на компенсацию морального вреда возникает при наличии
предусмотренных законом оснований и условий ответственности за
причинение вреда, а именно физических или нравственных страданий
потерпевшего, а также неправомерного действия (бездействия) причинителя
вреда, причинной связи между неправомерными действиями и моральным
вредом, вины причинителя вреда. Поскольку, предусматривая в качестве
способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон
12
устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой
компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда
необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия
причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему
физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями
его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства
дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности
компенсации
последствиям
нарушения
прав
как
основополагающие
принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон.
При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального
вреда должны быть приведены в судебном постановлении во избежание
произвольного завышения или занижения судом суммы компенсации.
Приведенное правовое регулирование судебными инстанциями при
рассмотрении исковых требований Б. о компенсации морального вреда
применено неправильно. Устанавливая подлежащую взысканию с ГБУ
«Автомобильные дороги» в пользу Б. компенсацию морального вреда в
размере 400 000 руб., суды первой и апелляционной инстанций ограничились
лишь формальным приведением нормативных положений, регулирующих
вопросы компенсации морального вреда и определения размера такой
компенсации. Однако судебными инстанциями не выяснялась тяжесть
причиненных истцу физических и нравственных страданий в связи с
полученными им травмами, не учтены реабилитационные мероприятия,
назначенные Б. в связи с инвалидностью, а также не принята во внимание
степень вины причинителя вреда.
Судами первой и апелляционной инстанций в нарушение ст. 67, 195,
196, 198 ГПК РФ не приведены мотивы относительно того, какие конкретно
обстоятельства дела повлияли на размер определенной к взысканию в пользу
Б. суммы компенсации морального вреда и какие из этих обстоятельств
послужили основанием для значительного снижения суммы компенсации
морального вреда по сравнению с заявленной истцом в иске.
Между тем Б. в обоснование требования о компенсации морального
вреда и ее размера ссылался на то, что в дорожно-транспортном
происшествии он пережил сильнейший болевой шок и страх смерти в
горящей машине, поскольку сам не мог выбраться из нее. Б. получил
тяжелые травмы, две недели провел в реанимационном отделении больницы,
перенес две сложные и болезненные операции. Из-за полученных травм Б.
установлена II группа инвалидности. В течение года после операций он был
ограничен в передвижении, длительное время Б. был вынужден принимать
обезболивающие лекарства, превозмогая боль, проходить реабилитационные
мероприятия, постоянно ездить в медицинские учреждения. Произошедшее
лишило Б. возможности вести привычный для него активный образ жизни
молодого человека (на момент аварии Б. было 35 лет). Б. стали не доступны,
как прежде, занятия спортом, в результате дорожно-транспортного
происшествия его правая нога стала короче на 7 см. Все эти обстоятельства
13
являются для него серьезной психотравмирующей ситуацией, причиняющей
нравственные и физические страдания.
Б. также приводил доводы о том, что после дорожно-транспортного
происшествия ГБУ «Автомобильные дороги» не принесло Б. извинения, не
приняло никаких мер к компенсации причиненного ему вреда. Напротив,
ГБУ «Автомобильные дороги» проявило полное безучастие к случившемуся
с ним, в связи с чем ему приходится до настоящего времени отстаивать свои
права в продолжительных судебных процессах.
Этим доводам Б. и приводимым в их обоснование обстоятельствам при
определении размера компенсации морального вреда суды первой и
апелляционной инстанций, вопреки требованиям ст. 56, 67, 196, 198, 329
ГПК РФ, не дали надлежащей правовой оценки, то есть, по сути, не выяснили
степень тяжести причиненных ГБУ «Автомобильные дороги» Б. физических
и нравственных страданий и не учли степень вины причинителя вреда,
что привело к необоснованному занижению судебными инстанциями размера
компенсации морального вреда, заявленного Б. к взысканию с ответчика.
Суд кассационной инстанции, проверяя по кассационной жалобе Б.
законность
и
обоснованность
решения
суда
первой
инстанции
и
апелляционного определения суда апелляционной инстанции в части
разрешения исковых требований Б. о компенсации морального вреда,
допущенные ими нарушения норм материального и процессуального права
не выявил и не устранил, тем самым не выполнил требования ст. 3796 и
чч. 1−3 ст. 379 ГПК РФ.
Исходя из изложенного, Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда признала не соответствующими закону выводы судебных
инстанций в части определения размера компенсации морального вреда,
подлежащего взысканию с ответчика в пользу Б., в связи с чем отменила
состоявшиеся по делу судебные постановления и направила дело в
отмененной части на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Определение № 5-КГ21-28-К2
5. Владельцы источников повышенной опасности, совместно
причинившие вред третьим лицам, несут солидарную ответственность
и остаются обязанными перед потерпевшими до полного возмещения
им вреда, в том числе морального вреда, причиненного повреждением
здоровья.
Ш. обратилась в суд с иском к обществу, в котором просила взыскать с
ответчика компенсацию морального вреда в размере 2 000 000 руб.
В обоснование заявленных требований Ш. указывала, что в результате
дорожно-транспортного
происшествия
с
участием
пассажирского
микроавтобуса
ГАЗ,
принадлежащего
ответчику,
предназначенного
для перевозки рабочих предприятия, под управлением водителя Б.
14
и автомобилем ВАЗ под управлением водителя Н. ее супруг Ш.А.,
находившийся вместе с другими рабочими после завершения работы
в микроавтобусе, получил травмы, повлекшие его смерть.
По приговору суда Н. признан виновным в совершении преступления,
предусмотренного ч. 5 ст. 264 УК РФ (нарушение лицом, управляющим
автомобилем,
трамваем
либо
другим
механическим
транспортным
средством, правил дорожного движения или эксплуатации транспортных
средств, повлекшее по неосторожности смерть двух или более лиц),
с назначением наказания в виде лишения свободы сроком на пять лет
с отбыванием наказания в колонии-поселении с лишением права заниматься
деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком
на два года.
Заявленный Ш. в рамках уголовного дела гражданский иск о
компенсации морального вреда с Н. удовлетворен, по приговору суда с Н.
в ее пользу взыскана компенсация морального вреда в размере 800 000 руб.
Обращаясь в суд с иском, Ш. полагала, что общество также обязано
компенсировать причиненный ей в связи с гибелью супруга Ш.А. моральный
вред, поскольку не обеспечило безопасные условия и охрану труда своих
работников, что способствовало гибели ее супруга в дорожно-транспортном
происшествии. Ш. испытала и по настоящее время испытывает из-за смерти
супруга
физические
и
нравственные
страдания
и
переживания,
выражающиеся в чувстве постоянного беспокойства и бессоннице.
Разрешая спор и отказывая Ш. в удовлетворении исковых требований
к обществу о компенсации морального вреда, суд первой инстанции пришел
к выводу о том, что виновным в дорожно-транспортном происшествии
по приговору суда признан Н. (водитель автомобиля ВАЗ), с него в пользу
Ш. по приговору суда взыскана компенсация морального вреда в размере
800 000 руб., тем самым ее нарушенные права были защищены.
Суд апелляционной инстанции, рассматривая дело по апелляционной
жалобе представителя Ш., признал решение суда первой инстанции
подлежащим отмене в связи с несоответствием выводов суда первой
инстанции обстоятельствам дела и нарушением им норм материального
права и принял по делу новое решение, которым взыскал с ответчика
в пользу Ш. компенсацию морального вреда в размере 800 000 руб.,
с указанием на то, что взыскание необходимо производить с учетом
солидарного
характера
спорных
правоотношений
с
зачетом
сумм,
взысканных с Н. по приговору суда.
Суд апелляционной инстанции отметил, что предметом данного спора
является возмещение вреда, причиненного в результате взаимодействия
источников повышенной опасности третьему лицу Ш., а не владельцам
источников повышенной опасности, однако суд первой инстанции не
применил к данным правоотношениям положения абзаца первого п. 3
ст. 1079 ГК РФ о солидарной ответственности владельцев источников
повышенной опасности за вред, причиненный третьим лицам, и не
15
определил юридически значимые обстоятельства по делу, а именно
неисполнение Н. обязанности по компенсации истцу морального вреда,
установленной по приговору суда, и не применил содержащиеся в ст. 323 и
325 ГК РФ общие правила, регулирующие отношения между должниками
и кредитором в солидарном обязательстве.
Учитывая, что солидарное обязательство по возмещению морального
вреда прекращается лишь в случае его полного исполнения перед
потерпевшим, тогда как приговор суда в части гражданского иска Ш.
о возмещении морального вреда на момент принятия судом первой
инстанции решения по данному делу не исполнен, суд апелляционной
инстанции пришел к выводу о том, что Ш. вправе в соответствии
с положениями п. 2 ст. 323 ГК РФ требовать возмещения морального вреда
от любого из остальных солидарных должников, в данном случае
от общества.
Кассационный
суд
общей
юрисдикции,
рассмотрев
дело
по
кассационной жалобе общества, отменяя апелляционное определение суда
апелляционной инстанции и направляя дело на новое апелляционное
рассмотрение, согласился с выводом суда апелляционной инстанции о
солидарной ответственности владельцев источников повышенной опасности,
но в то же время посчитал, что судом апелляционной инстанции нарушены
нормы закона, что выразилось в непривлечении к участию в деле других
участников дорожно-транспортного происшествия, вследствие чего не
установлен объем ответственности солидарных должников − общий размер
компенсации,
необходимой
для
полного
возмещения
причиненного
потерпевшей морального вреда.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда признала
выводы суда кассационной инстанции ошибочными, основанными на
неправильном применении и толковании норм материального права,
регулирующих спорные отношения.
Если гражданину причинен моральный вред (физические или
нравственные
страдания)
действиями,
нарушающими
его
личные
неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину
нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом,
суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации
указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда
суд
принимает
во
внимание
степень
вины
нарушителя
и
иные
заслуживающие
внимания
обстоятельства.
Суд
должен
также
учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных
с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред
(ст. 151 ГК РФ).
Согласно п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации
гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными
гл. 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» (ст. 1064−1101),
и ст. 151 данного кодекса.
16
Компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины
причинителя вреда в случаях, когда вред причинен жизни или здоровью
гражданина источником повышенной опасности (абзац второй ст. 1100
ГК РФ).
Право на компенсацию морального вреда в связи со смертью
потерпевшего согласно абзацу третьему п. 32 постановления Пленума
Верховного Суда от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами
гражданского
законодательства,
регулирующего
отношения
по
обязательствам вследствие
причинения вреда жизни или здоровью
гражданина» могут иметь иные лица, в частности члены семьи потерпевшего,
иждивенцы, при наличии обстоятельств, свидетельствующих о причинении
именно этим лицам физических или нравственных страданий.
Статьей
1064
ГК
РФ,
устанавливающей
общие
основания
ответственности
за
причинение
вреда,
предусмотрено,
что
вред,
причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред,
причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению
в полном объеме лицом, причинившим вред (абзац первый п. 1 ст. 1064
ГК РФ). Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на
лицо, не являющееся причинителем вреда (абзац второй п. 1 ст. 1064 ГК РФ).
Ответственность за вред, причиненный деятельностью, создающей
повышенную опасность для окружающих, регламентируется нормами
ст. 1079 ГК РФ.
В силу п. 3 ст. 1079 ГК РФ владельцы источников повышенной
опасности солидарно несут ответственность за вред, причиненный в
результате взаимодействия этих источников (столкновения транспортных
средств и т.п.) третьим лицам по основаниям, предусмотренным п. 1 ст. 1079
ГК РФ.
Статьей 1080 ГК РФ предусмотрено, что лица, совместно причинившие
вред, отвечают перед потерпевшим солидарно. По заявлению потерпевшего и
в его интересах суд вправе возложить на лиц, совместно причинивших вред,
ответственность в долях, определив их применительно к правилам,
предусмотренным п. 2 ст. 1081 данного кодекса.
Причинитель вреда, возместивший совместно причиненный вред,
вправе требовать с каждого из других причинителей вреда долю
выплаченного потерпевшему возмещения в размере, соответствующем
степени вины этого причинителя вреда. При невозможности определить
степень вины доли признаются равными (п. 2 ст. 1081 ГК РФ).
В п. 25 постановления Пленума Верховного Суда от 26 января 2010 г.
№ 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего
отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или
здоровью гражданина» разъяснено, что судам для правильного разрешения
дел по спорам, связанным с причинением вреда жизни или здоровью в
результате взаимодействия источников повышенной опасности, следует
различать случаи, когда вред причинен третьим лицам (например,
17
пассажирам, пешеходам), и случаи причинения вреда владельцам этих
источников. При причинении вреда третьим лицам владельцы источников
повышенной опасности, совместно причинившие вред, в соответствии с п. 3
ст. 1079 ГК РФ несут перед потерпевшими солидарную ответственность по
основаниям, предусмотренным п. 1 ст. 1079 ГК РФ. Солидарный должник,
возместивший совместно причиненный вред, вправе требовать с каждого из
других причинителей вреда долю выплаченного потерпевшему возмещения.
Поскольку должник, исполнивший солидарное обязательство, становится
кредитором по регрессному обязательству к остальным должникам,
распределение ответственности солидарных должников друг перед другом
(определение долей) по регрессному обязательству производится с учетом
требований абзаца второго п. 3 ст. 1079 ГК РФ по правилам п. 2 ст. 1081
ГК РФ, то есть в размере, соответствующем степени вины каждого из
должников. Если определить степень вины не представляется возможным,
доли признаются равными.
Пунктом 1 ст. 322 ГК РФ определено, что солидарная обязанность
(ответственность) или солидарное требование возникает, если солидарность
обязанности или требования предусмотрена договором или установлена
законом, в частности при неделимости предмета обязательства.
При солидарной обязанности должников кредитор вправе требовать
исполнения как от всех должников совместно, так и от любого из них в
отдельности, притом как полностью, так и в части долга. Кредитор, не
получивший полного удовлетворения от одного из солидарных должников,
имеет
право
требовать
недополученное
от
остальных
солидарных
должников. Солидарные должники остаются обязанными до тех пор, пока
обязательство не исполнено полностью (пп. 1 и 2 ст. 323 ГК РФ).
В п. 50 постановления Пленума Верховного Суда от 22 ноября 2016 г.
№ 54 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского
кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении»
разъясняется, что согласно п. 1 ст. 323 ГК РФ кредитор вправе предъявить
иск о полном взыскании долга к любому из солидарных должников. Наличие
решения суда, которым удовлетворены те же требования кредитора против
одного из солидарных должников, не является основанием для отказа в иске
о взыскании долга с другого солидарного должника, если кредитором не
было получено исполнение в полном объеме. В этом случае в решении суда
должно быть указано на солидарный характер ответственности и на
известные суду судебные акты, которыми удовлетворены те же требования к
другим солидарным должникам.
Из
приведенных
нормативных
положений
и
разъяснений
постановлений Пленума Верховного Суда по их применению следует, что в
случае причинения вреда третьим лицам в результате взаимодействия
источников повышенной опасности их владельцы солидарно несут
ответственность за такой вред. В данном правоотношении обязанность по
возмещению вреда, в частности компенсации морального вреда, владельцами
18
источников повышенной опасности исполняется солидарно. При этом
солидарные должники остаются обязанными до полного возмещения вреда
потерпевшему. Основанием для освобождения владельцев источников
повышенной опасности от ответственности за возникший вред независимо от
того, виновен владелец источника повышенной опасности в причинении
вреда или нет, является умысел потерпевшего или непреодолимая сила.
Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом
от ответственности полностью или частично также по основаниям,
предусмотренным пп. 2 и 3 ст. 1083 ГК РФ.
Надлежащее исполнение прекращает обязательство (п. 1 ст. 408 ГК РФ).
Пунктом 1 и подп. 1 п. 2 ст. 325 ГК РФ определено, что исполнение
солидарной обязанности полностью одним из должников освобождает
остальных должников от исполнения кредитору. Если иное не вытекает из
отношений между солидарными должниками, должник, исполнивший
солидарную обязанность, имеет право регрессного требования к остальным
должникам в равных долях за вычетом доли, падающей на него самого.
По смыслу положений ст. 323 ГК РФ во взаимосвязи с п. 1 ст. 325
ГК РФ обязательство, в том числе и по возмещению морального вреда,
прекращается лишь в случае его полного исполнения солидарными
должниками перед потерпевшим. При неполном возмещении вреда одним из
солидарных должников потерпевший в соответствии с приведенными выше
положениями п. 2 ст. 323 ГК РФ вправе требовать недополученное от любого
из остальных солидарных должников. Солидарный должник, исполнивший
обязательство не в полном объеме, не выбывает из правоотношения до
полного погашения требований кредитора. Вместе с тем обязательство
солидарных должников перед кредитором прекращается исполнением
солидарной обязанности полностью одним из должников. При этом
распределение долей возмещения вреда между солидарными должниками
производится
по
регрессному
требованию
должника,
исполнившего
солидарную обязанность, к другим должникам, а не по иску потерпевшего к
солидарному должнику или солидарным должникам.
Приведенное правовое регулирование кассационным судом общей
юрисдикции применено неправильно, поскольку основано на ошибочном
толковании нормативных положений п. 3 ст. 1079, ст. 323 и 325 ГК РФ
о солидарном обязательстве. Судом кассационной инстанции не учтены
разъяснения, содержащиеся в п. 50 постановления Пленума Верховного Суда
от 22 ноября 2016 г. № 54 «О некоторых вопросах применения общих
положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах
и их исполнении». В соответствии с нормативными положениями данных
статей ГК РФ Ш. была вправе требовать компенсацию морального вреда как
совместно от всех солидарных должников − владельцев источников
повышенной опасности, при взаимодействии которых (этих источников)
причинен вред жизни ее супруга Ш.А., так и от любого из них в отдельности,
в частности от общества.
19
Не получив от Н. исполнения обязанности по компенсации морального
вреда, установленной по приговору суда от 9 октября 2018 г., Ш. обратилась
в суд с иском о компенсации морального вреда к обществу (владельцу
автомобиля под управлением Б.), реализовав таким образом свое право,
предусмотренное пп. 1 и 2 ст. 323 ГК РФ, на обращение с требованием
об исполнении солидарной обязанности к другому солидарному должнику.
Кассационным
судом
общей
юрисдикции
также
не
принято
во внимание, что общество, исполнившее апелляционное определение,
как солидарный должник на основании подп. 1 п. 2 ст. 325 ГК РФ
и разъяснений п. 25 постановления Пленума Верховного Суда от 26 января
2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства,
регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда
жизни или здоровью гражданина» вправе предъявить регрессное требование
к другим солидарным должникам (владельцам источников повышенной
опасности).
Вывод кассационного суда общей юрисдикции о том, что судом
апелляционной инстанции не установлен объем ответственности солидарных
должников − общий размер компенсации, необходимой для полного
возмещения причиненного Ш. морального вреда, опровергается содержанием
апелляционного определения, в котором размер компенсации морального
вреда Ш. установлен в сумме 800 000 руб. с учетом в том числе размера
компенсации морального вреда, определенного приговором суда по
уголовному делу, вынесенным в отношении Н., при этом суд апелляционной
инстанции указал на солидарный характер спорных правоотношений.
Ввиду изложенного Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда отменила определение кассационного суда общей
юрисдикции, оставив в силе апелляционное определение суда апелляционной
инстанции.
Определение № 13-КГ21-3-К2
6. Взыскание с руководителя организации ущерба в размере не
уплаченных организацией налогов допускается при невозможности
удовлетворения налоговых требований за счет самой организации или
лиц, привлекаемых к ответственности по ее долгам в предусмотренном
законом порядке.
Прокурор в интересах Российской Федерации обратился в суд с иском
к И. о взыскании ущерба, причиненного государству, указав, что ответчик,
являясь исполнительным директором общества и осуществляя руководство
этой организацией, совершил противоправные действия, направленные на
уклонение от уплаты налогов, в связи с чем бюджетной системе Российской
Федерации причинен ущерб.
Удовлетворяя иск, суд первой инстанции исходил из того, что И.,
осуществляющий функции руководителя общества, достоверно знал об
20
имеющейся задолженности общества по уплате налога на имущество в
бюджет, а также о том, что денежные средства должны быть списаны в
бесспорном порядке по выставленным на расчетный счет общества
инкассовым поручениям налогового органа, тем не менее, действуя
умышленно и недобросовестно, с целью сокрытия денежных средств, за счет
которых должно производиться взыскание недоимки по налогу, дал
поручение путем распорядительных писем на оплату кредиторской
задолженности перед контрагентом, минуя расчетный счет общества, что
привело к невозможности исполнения обязанности по уплате указанного
налога, в результате чего государству причинен ущерб.
Отменяя
решение
суда
первой
инстанции
и
отказывая
в
удовлетворении исковых требований, суд апелляционной инстанции пришел
к выводу о том, что ответчиком не осуществлялись действия по уклонению
от уплаты налогов. Наличие постановления об отказе в возбуждении
уголовного дела в отношении И. по факту сокрытия денежных средств от
взыскания недоимки по налогам в связи с истечением сроков давности
уголовного
преследования
не
свидетельствует
об
установлении
следственным органом вины И. в причинении ущерба в виде неуплаченного
обществом налога, кроме того, налоговым органом не
исчерпана
возможность взыскания денежных средств за счет имущества общества.
Суд кассационной инстанции, оставляя в силе решение суда первой
инстанции, указал, что действия И. как руководителя общества по
проведению взаимозачетов средств для прекращения обязательств в обход
расчетного счета организации обоснованно оценены судом первой инстанции
как сокрытие денежных средств во избежание обращения на них взыскания.
Факт совершения И. противоправных действий следственными органами
установлен.
Кроме того, кассационная инстанция пришла к выводу о том,
что сформированной конкурсной массы общества, в отношении которого
решением арбитражного суда введена процедура конкурсного производства,
не достаточно для погашения недоимки по налоговому требованию,
включенной в реестр требований кредиторов третьей очереди.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда признала
выводы суда кассационной инстанции основанными на неправильном
применении и толковании норм права по следующим основаниям.
В соответствии со ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или
имуществу
гражданина,
а
также
вред,
причиненный
имуществу
юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, его
причинившим.
В силу п. 1 ст. 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может
требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или
договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.
Статьей 106 НК РФ предусмотрено, что виновное нарушение
законодательства
о
налогах
и
сборах
признается
налоговым
21
правонарушением, влекущим предусмотренную кодексом ответственность,
а по делам о нарушениях законодательства о налогах и сборах, содержащих
признаки
административного
правонарушения
или
преступления,
соответственно
административную
или
уголовную
ответственность
(п. 2 ст. 10 НК РФ).
Согласно постановлению Конституционного Суда от 8 декабря 2017 г.
№ 39-П возмещение физическим лицом вреда, причиненного неуплатой
организацией налога в бюджет или сокрытием денежных средств
организации, в случае привлечения его к уголовной ответственности может
иметь место только при соблюдении установленных законом условий
привлечения к гражданско-правовой ответственности и только при
подтверждении окончательной невозможности исполнения
налоговых
обязанностей
организацией-налогоплательщиком.
В противном
случае
имело бы место взыскание ущерба в двойном размере (один раз −
с юридического лица в порядке налогового законодательства, а второй −
с физического лица в порядке гражданского законодательства), а значит,
неосновательное обогащение бюджета, чем нарушался бы баланс частных и
публичных интересов, а также гарантированные Конституцией Российской
Федерации
свобода
экономической
деятельности
и
принцип
неприкосновенности частной собственности.
Таким образом, ст. 15 и п. 1 ст. 1064 ГК РФ в системной связи
с соответствующими положениями НК РФ, УК РФ и УПК РФ − по своему
конституционно-правовому
смыслу
−
должны
рассматриваться
как
исключающие возможность взыскания денежных сумм в счет возмещения
вреда, причиненного публично-правовым образованиям в форме неуплаты
подлежащих зачислению в соответствующий бюджет налогов, с физического
лица, которое было осуждено за совершение налогового преступления или в
отношении которого уголовное преследование было прекращено по
нереабилитирующим основаниям, при сохранении возможности исполнения
налоговых обязанностей самой организацией-налогоплательщиком и (или)
причастными к ее деятельности лицами, с которых может быть взыскана
налоговая недоимка (в порядке ст. 45 НК РФ), а также иными субъектами,
несущими
предусмотренную
законом
ответственность
по
долгам
юридического лица − налогоплательщика в соответствии с нормами
гражданского законодательства, законодательства о банкротстве.
После исчерпания или объективной невозможности реализации
установленных
налоговым
законодательством
механизмов
взыскания
налоговых платежей с организации-налогоплательщика и предусмотренных
гражданским законодательством механизмов привлечения указанных лиц к
установленной законом ответственности обращение в суд в рамках ст. 15 и
1064 ГК РФ к физическому лицу, привлеченному или привлекавшемуся к
уголовной ответственности за совершение налогового преступления, с целью
возмещения вреда, причиненного публично-правовым образованиям, в
размере подлежащих зачислению в соответствующий бюджет налогов и
22
пеней по ним является одним из возможных способов защиты и
восстановления нарушенного права.
Таким образом, привлечение физического лица к гражданско-правовой
ответственности за вред, причиненный публично-правовому образованию в
размере подлежащих зачислению в его бюджет налогов организации-
налогоплательщика, возникший в результате уголовно-противоправных
действий этого физического лица, возможно лишь при исчерпании либо
отсутствии
правовых
оснований
для
применения
предусмотренных
законодательством механизмов удовлетворения налоговых требований
за счет самой организации или лиц, привлекаемых к ответственности по ее
долгам в предусмотренном законом порядке, в частности после внесения в
единый государственный реестр юридических лиц сведений о прекращении
этой организации, либо в случаях, когда организация-налогоплательщик
фактически является недействующей, в связи с чем взыскание с нее или с
указанных лиц налоговой недоимки и пени в порядке налогового и
гражданского законодательства невозможно.
Возможность привлечения физического лица к ответственности за
вред, причиненный бюджету в связи с совершением соответствующего
налогового преступления, еще до наступления признаков невозможности
исполнения юридическим лицом налоговых обязательств не исключается
в тех случаях, когда судом установлено, что юридическое лицо служит лишь
«прикрытием» для действий контролирующего его физического лица
(т.е. de facto не является самостоятельным участником экономической
деятельности).
Отменяя обжалуемое судебное постановление, Судебная коллегия
по гражданским делам Верховного Суда указала, что для возложения на И.
ответственности за ущерб бюджетной системе Российской Федерации,
причиненный неуплатой налогов обществом, суду необходимо было
установить, наступили ли обстоятельства, исключающие возможность
взыскания с юридического лица налоговой недоимки и пени.
На момент рассмотрения дела судом кассационной инстанции
конкурсное производство в отношении общества завершено не было,
реализация имущества организации не произведена, не проведена работа по
взысканию дебиторской задолженности. Определением арбитражного суда
срок конкурсного производства в отношении общества был продлен.
Формально сославшись на недостаточность выявленных в процедуре
банкротства денежных средств для погашения недоимки общества по
налогам и пеням, суд не установил, в каком именно объеме задолженность по
уплате налогов может быть погашена самим юридическим лицом
и, следовательно, в этой части не может быть взыскана с ответчика, несущего
субсидиарную ответственность как руководитель юридического лица −
должника.
Данные обстоятельства оценки судебных инстанций при рассмотрении
дела не получили.
23
С учетом изложенного Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда отменила определение суда кассационной инстанции,
направив дело на новое рассмотрение в кассационный суд общей
юрисдикции.
Определение № 73-КГ20-5-К8
Разрешение споров, возникающих в сфере финансовых услуг
7. Предъявление банком заявления о выдаче судебного приказа
на взыскание всей суммы долга по договору займа (кредита) в связи
с неисполнением заемщиком обязательства вносить ежемесячные
платежи означает досрочное востребование кредитором суммы займа
(кредита) с процентами в соответствии со ст. 811 ГК РФ, что изменяет
срок исполнения обязательства заемщиком.
10 сентября 2019 г. банк обратился к Р. с иском о взыскании
задолженности по договору кредита.
Судом установлено, что на основании заключенного 6 июля 2012 г.
между банком и Р. в офертно-акцептной форме договора ответчик получил
кредитную карту с лимитом 50 000 руб. на дату заключения договора.
Кредитная задолженность подлежала погашению ответчиком путем
внесения ежемесячных минимальных платежей в размере 5% от размера
задолженности не позднее 20 дней с даты формирования отчета и была
зафиксирована в графике погашения.
Р. свои обязательства по возврату кредита и уплате процентов
надлежащим образом не исполнила.
На основании заявления банка, поданного 4 сентября 2015 г., мировым
судьей в тот же день выдан судебный приказ о взыскании всей суммы
задолженности, в том числе о взыскании непросроченной задолженности.
Определением мирового судьи от 16 декабря 2015 г. указанный
судебный приказ отменен.
При рассмотрении судом иска банка Р. заявила о пропуске банком
срока исковой давности.
Отказывая в удовлетворении иска, суд первой инстанции исходил из
того, что, обратившись с заявлением о выдаче судебного приказа, банк
фактически досрочно востребовал всю сумму кредита в соответствии с п. 2
ст. 811 ГК РФ, изменив тем самым срок исполнения кредитного
обязательства. Учитывая, что судебный приказ отменен 16 декабря 2015 г.,
а с иском банк обратился только 10 сентября 2019 г., суд первой инстанции
признал срок исковой давности пропущенным.
Отменяя решение суда первой инстанции, суд апелляционной
инстанции указал, что при разрешении заявления ответчика о пропуске срока
исковой давности надлежало исчислить указанный срок отдельно по
каждому предусмотренному договором кредитной карты ежемесячному
24
обязательному платежу за трехлетний период, предшествующий подаче иска,
что судом первой инстанции сделано не было.
При
таких
обстоятельствах
суд
апелляционной
инстанции,
руководствуясь п. 38 постановления Пленума Верховного Суда от 19 июня
2012 г. № 13 «О применении судами норм гражданского процессуального
законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной
инстанции», направил дело для рассмотрения по существу в суд первой
инстанции.
Кассационный суд общей юрисдикции с выводами суда апелляционной
инстанции согласился.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда признала
апелляционное и кассационное определения вынесенными с нарушением
норм действующего законодательства, отменила обжалуемые судебные
постановления, направив дело на новое рассмотрение в суд апелляционной
инстанции.
Как следует из разъяснений, содержащихся в п. 24 постановления
Пленума Верховного Суда от 29 сентября 2015 г. № 43 «О некоторых
вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской
Федерации об исковой давности», по смыслу п. 1 ст. 200 ГК РФ течение
срока давности по иску, вытекающему из нарушения одной стороной
договора условия об оплате товара (работ, услуг) по частям, начинается в
отношении каждой отдельной части. Срок давности по искам о
просроченных повременных платежах (проценты за пользование заемными
средствами, арендная плата и т.п.) исчисляется отдельно по каждому
просроченному платежу.
При исчислении сроков исковой давности по требованиям о взыскании
просроченной
задолженности
по
кредитному
обязательству,
предусматривающему исполнение в виде периодических платежей, суды
применяют общий срок исковой давности (ст. 196 ГК РФ), который подлежит
исчислению отдельно по каждому платежу со дня, когда кредитор узнал или
должен был узнать о нарушении своего права (п. 3 Обзора судебной
практики по гражданским делам, связанным с разрешением споров
об исполнении кредитных обязательств, утвержденного Президиумом
Верховного Суда 22 мая 2013 г.).
Таким образом, срок исковой давности предъявления кредитором
требования о возврате заемных денежных средств, погашение которых в
соответствии с условиями договора осуществляется периодическими
платежами, действительно исчисляется отдельно по каждому платежу с
момента его просрочки.
Между тем в соответствии с п. 2 ст. 811 ГК РФ, если договором займа
предусмотрено возвращение займа по частям (в рассрочку), то при
нарушении заемщиком срока, установленного для возврата очередной части
займа, займодавец вправе потребовать досрочного возврата всей оставшейся
суммы займа вместе с причитающимися процентами.
25
По смыслу приведенной нормы закона предъявление кредитором
требования о досрочном возврате суммы займа (кредита) изменяет срок
исполнения обязательства по возврату суммы долга (кредита).
Обращаясь 4 сентября 2015 г. к мировому судье за выдачей судебного
приказа о взыскании с Р. задолженности по кредитной карте, банк, ссылаясь
на положения п. 2 ст. 811 ГК РФ, потребовал досрочного возврата всей
суммы кредита с причитающимися процентами, неустойками и комиссиями.
Тем самым обращение банка с заявлением о выдаче судебного приказа
о взыскании всей суммы задолженности по договору кредитной карты
привело к изменению срока исполнения кредитного обязательства, что не
было учтено судами апелляционной и кассационной инстанций.
При таких обстоятельствах Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда признала вывод суда апелляционной инстанции о том, что
срок исковой давности надлежит исчислять по каждому предусмотренному
договором платежу с учетом трехлетнего периода, предшествовавшего
подаче иска, неправомерным.
Определение № 66-КГ21-8-К8
Разрешение споров, связанных с управлением
многоквартирным домом
8. Установление управляющей компанией платы за оказываемые
услуги без соответствующего решения общего собрания собственников
помещений многоквартирного дома является незаконным.
Ч. обратился в суд с иском к управляющей компании о признании
незаконными действий по начислению платы за отопление, содержание и
ремонт нежилого помещения за период с 12 мая 2016 г. по 7 сентября 2016 г.,
о возложении обязанности произвести перерасчет, списать с лицевого счета
предъявленную сумму за отопление, содержание и ремонт жилого
помещения в размере 31 885,01 руб. за период с 13 мая 2016 г. по 10 августа
2016 г., о признании действий ответчика по начислению платы за
дополнительную услугу «Содержание земельного участка и элементов
благоустройства» за период с 13 мая 2016 г. по 1 августа 2018 г.
незаконными, об обязании сделать перерасчет, списать с лицевого счета
предъявленную сумму за содержание земельного участка и элементов
благоустройства в размере 31 580,73 руб. за период с 13 мая 2016 г. по
1 августа 2018 г., взыскать штраф в размере 50 % за отказ от добровольного
удовлетворения исковых требований.
В обоснование заявленных требований истец ссылался на то,
что является собственником нежилого помещения в многоквартирном доме
на основании решения суда от 30 марта 2016 г.
Ответчик является управляющей компанией указанного жилого дома.
В соответствии с письмом от 26 января 2015 г. управляющая компания
26
приступила к выполнению работ и услуг с 1 января 2015 г. По мнению истца,
начисление платы за отопление, содержание и ремонт жилого помещения
должно производиться начиная с 10 августа 2016 г. − даты государственной
регистрации права в Едином государственном реестре прав на недвижимое
имущество и сделок с ним, в связи с чем сумма в размере 31 885,01 руб.
за период с 13 мая 2016 г. по 10 августа 2016 г. начислена незаконно, истец
также полагал, что ответчик с 13 мая 2016 г. по 1 августа 2018 г. незаконно
производил начисление за содержание земельного участка и элементов
благоустройства. Общего собрания собственников дома до 3 августа 2018 г.,
на котором был принят платеж за услугу «Содержание земельного участка и
элементов благоустройства» в размере 7,14 руб./м2, не проводилось,
в спорный период размер платы за содержание земельного участка и
элементов благоустройства не устанавливался. В ответ на претензию Ч.
ответчик ссылался на то, что общим собранием собственников от 3 июля
2018 г. принято решение об утверждении тарифа на оказание услуги
«Содержание земельного участка и элементов благоустройства» в размере
7,14 руб./м2. Однако согласно протоколу данного собрания решения об
утверждении тарифа «Содержание земельного участка и элементов
благоустройства» в размере 7,14 руб./м2 не принято. Таким образом, сумма в
размере 31 580,73 руб. начислена ответчиком незаконно, что нарушает права
истца как потребителя.
Разрешая спор и отказывая в удовлетворении заявленных требований,
суд исходил из того, что в силу п. 6 ч. 2 ст. 153 ЖК РФ, несмотря на
отсутствие регистрации права собственности истца на нежилое помещение в
установленном законом порядке до 10 августа 2016 г., это обстоятельство не
является основанием для освобождения его от обязанности нести расходы по
содержанию помещения и оплачивать оказываемые ему управляющей
организацией услуги, при этом управляющая компания является лицом,
ответственным за содержание общего имущества жилого комплекса,
правомерно производила начисления за содержание общего имущества
истцу, в том числе за оказание дополнительной услуги «Содержание
земельного участка и элементов благоустройства», тарифы и перечень услуг
управляющей компании истцом не оспаривались, доказательств того,
что такие услуги ответчиком не оказывались, истцом суду не предъявлено,
представленный Ч. протокол внеочередного общего собрания от 3 июля
2018 г., согласно которому решение об утверждении тарифа за содержание
земельного участка и элементов благоустройства общим собранием не
принято, суд не признал допустимым доказательством, поскольку копия
протокола надлежащим образом не заверена, оригинал данного документа не
представлен.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводом суда первой
инстанции и его правовым обоснованием.
Кассационный
суд
общей
юрисдикции
оставил
судебные
постановления судов первой и апелляционной инстанций без изменения.
27
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда признала
состоявшиеся по делу судебные постановления незаконными в связи со
следующим.
Согласно
ч.
2
ст.
162
ЖК
РФ
по
договору
управления
многоквартирным домом одна сторона (управляющая организация) по
заданию другой стороны (в данном случае − собственников помещений в
многоквартирном доме) в течение согласованного срока за плату обязуется
оказывать услуги и выполнять работы по надлежащему содержанию и
ремонту общего имущества в таком доме.
В соответствии с ч. 2 ст. 154 ЖК РФ плата за жилое помещение и
коммунальные услуги для собственника помещения в многоквартирном доме
включает в себя:
1) плату за содержание и ремонт жилого помещения, включающую в
себя плату за услуги и работы по управлению многоквартирным домом,
содержанию, текущему и капитальному ремонту общего имущества в
многоквартирном доме;
2) плату за коммунальные услуги.
В силу ч. 1 ст. 158 ЖК РФ собственник помещения в многоквартирном
доме обязан нести расходы на содержание принадлежащего ему помещения,
а также участвовать в расходах на содержание общего имущества в
многоквартирном доме соразмерно своей доле в праве общей собственности
на это имущество путем внесения платы за содержание жилого помещения,
взносов на капитальный ремонт.
В соответствии с ч. 5 ст. 46 ЖК РФ решение общего собрания
собственников
помещений
в
многоквартирном
доме,
принятое
в
установленном порядке, по вопросам, отнесенным к компетенции такого
собрания, является обязательным для всех собственников помещений в
многоквартирном доме, в том числе для тех собственников, которые не
участвовали в голосовании.
Из
вышеуказанных
норм
права
следует,
что
основным
(первоочередным) способом установления и изменения размера платы за
содержание и ремонт помещения для собственников (всех ее составных
частей) на законодательном уровне определено только волеизъявление
собственников помещений в многоквартирном доме путем принятия решения
об этом на общем собрании. Соблюдение подобной процедуры направлено
на защиту прав и законных интересов таких лиц, а также пресечение со
стороны
управляющей
организации
в
одностороннем
порядке
необоснованного, по своему собственному усмотрению, изменения платы.
При рассмотрении требований о признании действий ответчика по
начислению платы за дополнительную услугу незаконными суд ссылался
как на основание для начисления собственнику нежилого помещения
данных расходов на решение внеочередного общего собрания собственников
помещений от 3 июля 2018 г.
28
По данному делу юридически значимым и подлежащим установлению
с учетом заявленных исковых требований и подлежащих применению норм
материального права являлось выяснение следующих вопросов: принималось
ли решение общего собрания собственников помещений по утверждению
тарифа на содержание земельного участка и элементов благоустройства,
какие тарифы применялись ответчиком при расчете платы за содержание и
ремонт спорного помещения, а также за содержание земельного участка и
элементов благоустройства, кем они утверждены, каковы основания их
применения и правильно ли произведены расчеты.
Однако эти обстоятельства, от выяснения которых зависело правильное
разрешение спора, суд в нарушение ч. 2 ст. 56 ГПК РФ не установил,
не определил их в качестве юридически значимых для правильного
разрешения спора, не включил их в предмет доказывания и, соответственно,
не дал этим обстоятельствам правовой оценки.
Как усматривается из материалов дела, согласно копии протокола
указанного собрания по вопросу об утверждении тарифа на содержание
земельного участка и элементов благоустройства решение не принято,
данный документ расположен в открытом доступе на сайте ответчика,
управляющая компания при рассмотрении дела не оспаривала содержание
копии документа.
Подпунктом «а» п. 28 Правил содержания общего имущества в
многоквартирном доме, утвержденных постановлением Правительства
Российской Федерации от 13 августа 2006 г. № 491 (далее − Правила),
предусмотрено, что собственники помещений обязаны нести бремя расходов
на содержание общего имущества соразмерно своим долям в праве общей
собственности на это имущество путем внесения платы за содержание и
ремонт жилого помещения в многоквартирном доме в случае управления
многоквартирным домом управляющей организацией или непосредственно
собственниками помещений.
Состав
принадлежащего
собственникам
помещений
в
многоквартирном доме на праве общей долевой собственности общего
имущества в многоквартирном доме определен в ч. 1 ст. 36 ЖК РФ и пп. 2,
5−7 Правил.
Согласно ч. 1 ст. 36 ЖК РФ собственникам помещений в
многоквартирном доме принадлежит на праве общей долевой собственности
общее имущество в многоквартирном доме, в том числе земельный участок,
на котором расположен данный дом, с элементами озеленения и
благоустройства, иные предназначенные для обслуживания, эксплуатации и
благоустройства данного дома и расположенные на указанном земельном
участке объекты. Границы и размер земельного участка, на котором
расположен многоквартирный дом, определяются в соответствии с
требованиями
земельного
законодательства
и
законодательства
о
градостроительной деятельности (п. 4).
29
В соответствии с подп. «е» п. 2 Правил в состав общего имущества
включается земельный участок, на котором расположен многоквартирный
дом и границы которого определены на основании данных государственного
кадастрового учета, с элементами озеленения и благоустройства.
В соответствии с п. 11 Правил содержание общего имущества в
зависимости от состава, конструктивных особенностей, степени физического
износа и технического состояния общего имущества, а также в зависимости
от геодезических и природно-климатических условий расположения
многоквартирного дома включает в себя в том числе уборку и санитарно-
гигиеническую очистку помещений общего пользования, а также земельного
участка, входящего в состав общего имущества; содержание и уход за
элементами
озеленения
и
благоустройства,
а
также
иными
предназначенными для обслуживания, эксплуатации и благоустройства этого
многоквартирного дома объектами, расположенными на земельном участке,
входящем в состав общего имущества (подп. «г» и «ж»).
Пунктами 16 и 17 Правил определено, что при управлении
многоквартирным
домом
посредством
привлечения
управляющей
организации надлежащее содержание общего имущества многоквартирного
дома
обеспечивается
собственниками
путем
заключения
договора
управления домом с такой организацией, определения на общем собрании
перечня услуг и работ, условий их оказания и выполнения, а также размера
финансирования.
С учетом того, что решение внеочередного общего собрания
собственников помещений по утверждению тарифа на содержание
земельного участка и элементов благоустройства не принималось, выделение
ответчиком указанных расходов в отдельную статью, помимо статьи
расходов на содержание и ремонт помещения, является незаконным.
Исходя из изложенного, Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда отменила состоявшиеся по делу судебные постановления,
дело направила на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Определение № 5-КГ21-42-К2
Разрешение споров, возникающих в сфере
социальных отношений
9. При рассмотрении заявления супруга об установлении факта
нахождения на иждивении для назначения страховой пенсии по случаю
потери кормильца суду следует учитывать, что помощь, оказываемая
супругу, являющемуся инвалидом, другим супругом (его кормильцем)
может выражаться как в денежной форме, так и в осуществлении
необходимого супругу постоянного ухода за ним, связанного со
значительными материальными затратами в целях поддержания
жизнеобеспечения данного лица и удовлетворения его жизненных нужд
30
и потребностей, не покрываемых за счет доходов самого инвалида и
фактически возлагаемых на его кормильца.
Е. 27 марта 2019 г. обратилась в суд с заявлением об установлении
факта нахождения ее в период с 24 июня 2017 г. по 25 июня 2018 г.
на иждивении супруга С., умершего 25 июня 2018 г. В обоснование
заявления Е. ссылалась на то, что она состояла в зарегистрированном браке
с С. и проживала с ним совместно до его смерти. С июня 2017 года Е.
установлена инвалидность II группы (инвалид по зрению), в связи с чем она
является нетрудоспособной, получает страховую пенсию по инвалидности,
размер которой является незначительным, не может полностью себя
содержать, ей требуется особый уход, размера получаемой ею пенсии
недостаточно для оплаты жилья, приобретения продуктов питания, средств
первой необходимости, она находилась на иждивении супруга. Оказываемая
С. помощь носила для нее постоянный характер и была основным
источником средств к существованию. С. брал на себя всю заботу по уходу
и содержанию Е.
Установление факта нахождения на иждивении супруга С. необходимо
Е. для назначения и выплаты ей страховой пенсии по случаю потери
кормильца в соответствии с нормами Федерального закона от 28 декабря
2013 г. № 400-ФЗ «О страховых пенсиях».
Отказывая в удовлетворении заявления Е. об установлении факта
нахождения ее на иждивении супруга С., суд первой инстанции пришел к
выводу о том, что Е. имела и имеет самостоятельный достаточный и
постоянный доход, превышающий величину прожиточного минимума
пенсионера в г. Москве, составлявший в 2017 году 11 561 руб., а в 2018 году
− 11 816 руб. Сам по себе факт превышения дохода С. над доходом Е.
не является достаточным основанием для установления факта нахождения Е.
на иждивении ее супруга С.
Суд первой инстанции исходил из того, что Е. не представлено
доказательств получения от супруга С. постоянной помощи, составляющей
основную часть средств к ее существованию.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой
инстанции, дополнительно отметив, что Е. не представлено бесспорных
доказательств, свидетельствующих о том, что она находилась на иждивении
своего супруга.
Кассационный суд общей юрисдикции судебные постановления судов
первой и апелляционной инстанций оставил без изменения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда признала
выводы судебных инстанций основанными на неправильном толковании и
применении
норм
материального
и
процессуального
права,
указав
следующее.
Согласно ч. 1, п. 2 ч. 2 ст. 264, ст. 265 и 267 ГПК РФ суд устанавливает
факты, от которых зависит возникновение, изменение, прекращение личных
31
или имущественных прав граждан, организаций; суд рассматривает дела об
установлении факта нахождения на иждивении; суд устанавливает факты,
имеющие юридическое значение, только при невозможности получения
заявителем в ином порядке надлежащих документов, удостоверяющих эти
факты, или при невозможности восстановления утраченных документов;
в заявлении об установлении факта, имеющего юридическое значение,
должно быть указано, для какой цели заявителю необходимо установить
данный
факт,
а
также
должны
быть
приведены
доказательства,
подтверждающие
невозможность
получения
заявителем
надлежащих
документов или невозможность восстановления утраченных документов.
Из содержания приведенных положений процессуального закона
следует, что одним из обязательных условий для установления факта,
имеющего юридическое значение, является указание заявителем цели, для
которой необходимо установить этот факт в судебном порядке, а именно
зависят ли от установления данного факта возникновение, изменение,
прекращение личных или имущественных прав заявителя, заявителем также
должны быть приведены доказательства, подтверждающие невозможность
получения
надлежащих
документов,
удостоверяющих
этот
факт,
или невозможность восстановления утраченных документов.
В соответствии с ч. 1 ст. 10 Федерального закона от 28 декабря 2013 г.
№ 400-ФЗ «О страховых пенсиях» (далее также − Федеральный закон
«О страховых пенсиях») право на страховую пенсию по случаю потери
кормильца имеют нетрудоспособные члены семьи умершего кормильца,
состоявшие на его иждивении (за исключением лиц, совершивших уголовно
наказуемое
деяние,
повлекшее
смерть
кормильца
и
установленное
в судебном порядке).
В ч. 2 ст. 10 Федерального закона «О страховых пенсиях» определен
круг лиц, которые признаются нетрудоспособными членами семьи умершего
кормильца, в их числе родители и супруг умершего кормильца, если они
достигли возраста 60 и 55 лет (соответственно мужчины и женщины)
либо являются инвалидами (п. 3 ч. 2 ст. 10 Федерального закона
«О страховых пенсиях»; норма приводится в редакции, действовавшей
на момент смерти С. − 25 июня 2018 г.).
Члены семьи умершего кормильца признаются состоявшими на его
иждивении, если они находились на его полном содержании или получали
от него помощь, которая была для них постоянным и основным источником
средств к существованию (ч. 3 ст. 10 Федерального закона «О страховых
пенсиях»).
Частью 6 ст. 10 Федерального закона «О страховых пенсиях»
предусмотрено, что нетрудоспособные члены семьи умершего кормильца,
для которых его помощь была постоянным и основным источником средств
к существованию, но которые сами получали какую-либо пенсию, имеют
право перейти на страховую пенсию по случаю потери кормильца.
32
По смыслу изложенных норм Федерального закона «О страховых
пенсиях» понятие «иждивение» предполагает как полное содержание члена
семьи умершим кормильцем, так и получение от него помощи, являющейся
для этого лица постоянным и основным, но не единственным источником
средств к существованию, то есть не исключает наличие у члена семьи
умершего кормильца какого-либо собственного дохода (получение пенсии
и других выплат). Факт нахождения на иждивении либо получения
существенной помощи от умершего кормильца членом его семьи может быть
установлен в том числе в судебном порядке путем определения соотношения
между объемом помощи, оказываемой умершим кормильцем, и его
собственными доходами, и такая помощь может быть признана постоянным
и основным источником средств к существованию нетрудоспособного члена
семьи умершего кормильца.
Приведенные
нормативные
положения
Федерального
закона
«О страховых пенсиях» об основаниях признания члена семьи находившимся
на иждивении умершего кормильца судебными инстанциями применены
неправильно.
Отказывая в удовлетворении заявления Е. об установлении факта
нахождения ее в период с 24 июня 2017 г. по 25 июня 2018 г. на иждивении
супруга С., суды первой и апелляционной инстанций, ошибочно истолковав
понятие «иждивение», в нарушение норм Федерального закона «О страховых
пенсиях» исходили лишь из того, что Е. в названный период имела
самостоятельный достаточный и постоянный доход, превышающий величину
прожиточного минимума пенсионера в г. Москве, а превышение дохода С.
над доходом Е., по мнению судебных инстанций, не является достаточным
основанием для установления факта нахождения Е. на иждивении
ее супруга С.
Между тем Е. в заявлении об установлении факта нахождения на
иждивении супруга С., пояснениях к этому заявлению ссылалась на то, что
после того, как она в 2017 году получила инвалидность II группы по зрению
(ослепла) и стала нетрудоспособной, ее супруг С. вел домашнее хозяйство и
осуществлял за ней уход, оплату продуктов питания, коммунальных
платежей, покупку лекарственных средств и средств первой необходимости,
то есть оказывал супруге Е. помощь, являющуюся постоянным и основным
источником средств к ее существованию, поскольку ее пенсии по
инвалидности и других выплат было недостаточно для обеспечения
жизненных потребностей.
В результате неправильного применения норм права, регулирующих
спорные отношения, суды первой и апелляционной инстанций в нарушение
положений ст. 56, 67, 196 ГПК РФ не дали надлежащей правовой оценки
названным доводам Е. о том, что осуществление постоянного ухода за
потерявшей зрение Е. было сопряжено для С. со значительными
материальными затратами в целях удовлетворения ее жизненных нужд и
потребностей, которые не покрывались за счет доходов самой Е.
33
Разрешая вопрос о том, находилась ли Е. на иждивении супруга С.,
суду надлежало выяснить, могла ли Е., будучи неработающим лицом,
инвалидом II группы по зрению, при жизни супруга без его помощи
обеспечивать себя всем необходимым (приобретение лекарственных средств,
обеспечение специфического ухода, требуемого инвалиду по зрению,
покупка одежды, продуктов питания, предметов первой необходимости,
оплата коммунальных платежей, ведение домашнего хозяйства и т.п.).
Эти обстоятельства, имеющие значение для дела, судами первой
и апелляционной инстанций не устанавливались. Судами не принято
во внимание, что сам по себе факт наличия у Е. собственного дохода −
получение пенсии и других выплат − не означает, что помощь со стороны
супруга С. не являлась для Е. основным источником средств к
существованию.
Кассационный суд общей юрисдикции, проверяя по кассационной
жалобе Е. законность решения суда первой инстанции и апелляционного
определения суда апелляционной инстанции, допущенные ими нарушения
норм материального и процессуального права не устранил, не учел правовую
позицию Конституционного Суда, содержащуюся в постановлении от
22 апреля 2020 г. № 20-П «По делу о проверке конституционности части 3
статьи 17 Федерального закона «О страховых пенсиях» в связи с жалобой
гражданки И.К. Дашковой», согласно которой помощь, оказываемая члену
семьи, являющемуся инвалидом, его кормильцем, может выражаться не
только непосредственно в денежной форме, но и в осуществлении
необходимого этому члену семьи (инвалиду) постоянного ухода за ним,
сопряженного
со
значительными
материальными
затратами
в целях
поддержания жизнеобеспечения данного лица и удовлетворения его
специфических нужд и потребностей, не покрываемых за счет доходов
самого инвалида и фактически возлагаемых на его кормильца.
С учетом изложенного Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда отменила состоявшиеся по делу судебные постановления,
направив дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Определение № 5-КГ21-25-К2
10. Право на получение пенсии с применением районного
коэффициента, в том числе в случае, если пенсия с применением такого
коэффициента уже назначена и выплачивается пенсионеру, связано с его
фактическим проживанием в районах или местностях, где установлен
соответствующий районный коэффициент.
К. 7 июня 2019 г. обратился в суд с иском к Управлению Министерства
внутренних
дел
Российской
Федерации
по
Ханты-Мансийскому
автономному округу – Югре (далее – УМВД России по Ханты-Мансийскому
автономному округу – Югре) о признании незаконными решения о выплате
34
пенсии за выслугу лет без районного коэффициента, требования о ежегодном
представлении документов, действий по удержанию денежных средств из
пенсии за выслугу лет, восстановлении районного коэффициента к пенсии за
выслугу лет.
В обоснование заявленных требований К. указал, что с 10 апреля
2018 г. является получателем пенсии за выслугу лет по линии МВД России,
пенсия была назначена ему с применением районного коэффициента 1,5,
установленного для Ханты-Мансийского автономного округа – Югры
постановлением Правительства Российской Федерации от 30 декабря 2011 г.
№ 1237 «О размерах коэффициентов и процентных надбавок и порядке их
применения
для
расчета
денежного
довольствия
военнослужащих,
проходящих военную службу по контракту, и сотрудников некоторых
федеральных органов исполнительной власти, проходящих военную службу
(службу) в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях,
а также в других местностях с неблагоприятными климатическими или
экологическими
условиями,
в
том
числе
отдаленных
местностях,
высокогорных районах, пустынных и безводных местностях». Размер пенсии
К. составил 35 229,03 руб.
29 апреля 2019 г. К. стало известно об уменьшении размера
выплачиваемой ему УМВД России по Ханты-Мансийскому автономному
округу – Югре пенсии за выслугу лет до 23 486,02 руб. Отделом пенсионного
обслуживания Центра финансового обеспечения УМВД России по Ханты-
Мансийскому автономному округу – Югре (далее – отдел пенсионного
обслуживания) ему было разъяснено, что с мая 2019 года ему произведен
перерасчет пенсии за выслугу лет и эта пенсия будет выплачиваться без
учета ранее установленного районного коэффициента ввиду того, что в срок
до 1 апреля 2019 г. К. не представил в отдел пенсионного обслуживания
документы, подтверждающие его проживание на территории Ханты-
Мансийского автономного округа – Югры.
По просьбе заместителя начальника отдела пенсионного обслуживания
К. представил документы, подтверждающие, что он проживает на
территории Ханты-Мансийского автономного округа − Югры (справку
управляющей компании о регистрации его и членов его семьи по месту
пребывания в г. Сургуте, а также справку об обучении его детей в
общеобразовательной школе г. Сургута).
К. было разъяснено, что для получения пенсии за выслугу лет с
применением районного коэффициента ему необходимо ежегодно на 1 марта
и на 1 сентября представлять в отдел пенсионного обслуживания документы,
подтверждающие его фактическое проживание и наличие трудовых
отношений на территории Ханты-Мансийского автономного округа – Югры.
Решение территориального органа МВД России о выплате ему пенсии
за выслугу лет без учета районного коэффициента, решение об удержании из
его пенсии за выслугу лет излишне выплаченных денежных средств в сумме
52 654,14 руб., а также требование этого органа о ежегодном представлении
35
документов о месте жительства на территории Ханты-Мансийского
автономного округа − Югры и наличии трудовых отношений К. считал
незаконными, поскольку отсутствие у него регистрации по месту жительства
на территории Ханты-Мансийского автономного округа − Югры при наличии
регистрации по месту пребывания и фактическом проживании в этом регионе
не могло являться основанием для принятия таких решений.
Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования К., суд первой
инстанции исходил из того, что основанием для начисления к пенсии за
выслугу лет районного коэффициента является фактическое проживание
лица, которому назначена пенсия, в местности, где такой коэффициент
установлен в соответствии с законодательством Российской Федерации.
При этом невыполнение гражданином Российской Федерации обязанности
зарегистрироваться по месту жительства или по месту пребывания в
пределах территории Российской Федерации в органах регистрационного
учета не может служить основанием ограничения или условием реализации
его конституционного права на социальное обеспечение, в том числе в
процессе выплаты уже назначенной гражданину пенсии.
Установив, что со дня выхода на пенсию за выслугу лет и по настоящее
время К. вместе с семьей постоянно проживает на территории Ханты-
Мансийского автономного округа – Югры в г. Сургуте, суд первой
инстанции пришел к выводу о том, что у УМВД России по Ханты-
Мансийскому автономному округу – Югре отсутствовали основания для
принятия решения об отмене выплаты К. районного коэффициента к пенсии
за выслугу лет и для удержания из этой пенсии суммы выплаченного ему к
пенсии за выслугу лет районного коэффициента в период с 1 ноября 2018 г.
по 15 марта 2019 г.
Отменяя по апелляционной жалобе УМВД России по Ханты-
Мансийскому автономному округу – Югре решение суда первой инстанции
об удовлетворении исковых требований К., суд апелляционной инстанции
счел, что право на получение пенсии с учетом районного коэффициента
связано с проживанием, а не с пребыванием гражданина в соответствующей
местности. Для реализации права на получение пенсии за выслугу лет с
применением
районного
коэффициента
пенсионер
должен
быть
зарегистрирован на территории Российской Федерации, где предусмотрена
выплата районного коэффициента, так как именно с наличием места
жительства в определенной местности связано возникновение права на
применение
к
пенсии
районного
коэффициента.
Такое
правовое
регулирование, по мнению суда апелляционной инстанции, не входит в
противоречие со ст. 20 ГК РФ, а потому требования территориального органа
МВД России о ежегодном представлении К. на 1 марта и 1 сентября
документов, подтверждающих его фактическое проживание и наличие
трудовых отношений на территории автономного округа, являются
законными.
36
Кассационный
суд
общей
юрисдикции признал
выводы суда
апелляционной инстанции правильными.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда признала
выводы судов апелляционной и кассационной инстанций сделанными с
существенным нарушением норм материального права.
Условия,
нормы
и
порядок
пенсионного
обеспечения
лиц,
проходивших службу в органах внутренних дел, согласно ст. 1 Закона
Российской Федерации от 12 февраля 1993 г. № 4468-I «О пенсионном
обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах
внутренних дел, Государственной противопожарной службе, органах по
контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ,
учреждениях
и
органах
уголовно-исполнительной
системы,
войсках
национальной гвардии Российской Федерации, и их семей» регулируются
названным законом.
Порядок исчисления пенсий регламентирован разделом V «Исчисление
пенсий» (ст. 43−49) Закона Российской Федерации от 12 февраля 1993 г.
№ 4468-I, где помимо определения денежного довольствия для исчисления
пенсий предусмотрены случаи повышения пенсии, а также применение
коэффициентов к размерам пенсий.
Так, согласно ч. 1 ст. 48 Закона Российской Федерации от 12 февраля
1993 г. № 4468-I пенсионерам из числа лиц, указанных в ст. 1 этого закона,
и членам их семей, проживающим в местностях, где к денежному
довольствию военнослужащих и сотрудников органов внутренних дел,
Государственной
противопожарной
службы,
органов
по
контролю
за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждений
и органов уголовно-исполнительной системы, войск национальной гвардии
Российской Федерации в соответствии с законодательством Российской
Федерации устанавливаются коэффициенты, на период проживания их в этих
местностях пенсии, назначаемые в соответствии с Законом, надбавки к этим
пенсиям, предусмотренные ст. 17, 24 и 38 названного закона, и увеличения,
предусмотренные
ст.
16
Закона,
исчисляются
с
применением
соответствующего коэффициента, установленного в данной местности для
военнослужащих и сотрудников Правительством Российской Федерации в
соответствии с федеральными законами.
Постановлением Правительства Российской Федерации от 30 декабря
2011 г. № 1237 «О размерах коэффициентов и процентных надбавок и
порядке
их
применения
для
расчета
денежного
довольствия
военнослужащих, проходящих военную службу по контракту, и сотрудников
некоторых федеральных органов исполнительной власти, проходящих
военную службу (службу) в районах Крайнего Севера и приравненных к ним
местностях,
а
также
в
других
местностях
с
неблагоприятными
климатическими или экологическими условиями, в том числе отдаленных
местностях, высокогорных районах, пустынных и безводных местностях»
37
для северной части Ханты-Мансийского автономного округа – Югры
(севернее 60 градусов северной широты) установлен коэффициент 1,5.
Общий порядок выплаты пенсий определен ст. 56 Закона Российской
Федерации от 12 февраля 1993 г. № 4468-I.
В соответствии с ч. 1 ст. 56 Закона Российской Федерации от
12 февраля 1993 г. № 4468-I выплата пенсий, предусмотренных данным
законом, осуществляется по месту жительства или месту пребывания
пенсионеров в пределах территории Российской Федерации пенсионными
органами федеральных органов исполнительной власти и федеральных
государственных органов, указанных в ст. 11 Закона Российской Федерации
от 12 февраля 1993 г. № 4468-I, через публичное акционерное общество
«Сбербанк России» путем зачисления соответствующих сумм во вклады либо
перевода соответствующих сумм через организации федеральной почтовой
связи.
Порядок организации работы по пенсионному обеспечению лиц,
уволенных со службы (военной службы), и членов их семей, пенсионное
обеспечение
которых
возложено
на
МВД
России
в
соответствии
с законодательством
Российской
Федерации
и
международными
соглашениями, установлен Инструкцией об организации работы по
пенсионному обеспечению в системе МВД России, утвержденной приказом
МВД России от 9 января 2018 г. № 7 (далее – Инструкция).
Работа по пенсионному обеспечению пенсионеров МВД России
включает в себя в том числе своевременное назначение и перерасчет пенсий,
организацию выплаты пенсий (пп. 4, 4.1 Инструкции).
Выплата пенсионерам МВД России пенсий, пособий и компенсаций,
предусмотренных законодательством Российской Федерации, производится
по месту жительства или месту пребывания пенсионеров МВД России
в пределах территории Российской Федерации через соответствующие
учреждения (филиалы) Банка на основании необходимых документов
(разрешений) с указанием конкретных сумм выплат путем перевода
учреждениями (филиалами) Банка денежных сумм во вклады пенсионеров
МВД России, открытые в учреждениях (филиалах) Банка или иных
кредитных организациях (банках) на территории Российской Федерации,
либо перевода соответствующих сумм через организации федеральной
почтовой связи (п. 34 Инструкции).
Пересмотр
пенсии
производится
в
случаях,
установленных
федеральными законами и иными нормативными правовыми актами
Российской Федерации, с первого числа месяца, следующего за месяцем, в
котором наступили обстоятельства, повлекшие изменение размера пенсии,
если федеральным законом или иным нормативным правовым актом
Российской Федерации не установлено иное (п. 51 Инструкции).
Согласно п. 1 ст. 20 ГК РФ местом жител