Обзор практики ВС РФ № 3 от 25.11.2015

1

Утвержден Президиумом Верховного Суда
Российской Федерации 25 ноября 2015 года







ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ
ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

№ 3 (2015)

ПРЕЗИДИУМ ВЕРХОВНОГО СУДА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

По гражданским делам

1. Решение суда признается законным и обоснованным тогда,
когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального
права и в полном соответствии с нормами материального права, а
имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными
судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона
об их относимости, допустимости, достоверности и достаточности, а
также тогда, когда в решении суда содержатся исчерпывающие
выводы, вытекающие из установленных судом фактов.

Банк обратился в суд с иском к Г. о взыскании задолженности по
кредитному договору, обеспеченному залогом квартиры, приобретенной
за счет кредитных средств.
Решением районного суда в удовлетворении иска отказано.
Апелляционным определением решение суда первой инстанции
отменено, по делу принято новое решение, которым иск банка был
удовлетворен частично.
Дело неоднократно рассматривалось судебными инстанциями.
Президиум Верховного Суда Российской Федерации, отменяя
определение суда кассационной инстанции в части оставления в силе
решения суда первой инстанции и направляя дело в этой части на новое
рассмотрение в суд апелляционной инстанции, указал следующее.
В соответствии с п. 3 ст. 3919 ГПК РФ судебные постановления
подлежат отмене или изменению, если при рассмотрении дела в порядке
надзора Президиум Верховного Суда Российской Федерации установит,
что соответствующее обжалуемое судебное постановление нарушает
единообразие в толковании и применении норм права.

2

Под нарушением судебным постановлением единообразия в
толковании и применении норм права понимается содержащееся в
судебном постановлении такое толкование и применение правовых
норм,
которое
противоречит
разъяснениям,
содержащимся
в
постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации, а
также в постановлении Президиума Верховного Суда Российской
Федерации.
В силу п. 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской
Федерации от 19 декабря 2003 г. № 23 «О судебном решении» (далее –
постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации о
судебном решении) решение является законным в том случае, когда оно
принято при точном соблюдении норм процессуального права и в
полном соответствии с нормами материального права, которые
подлежат применению к данному правоотношению, или основано на
применении в необходимых случаях аналогии закона или аналогии
права (ч. 1 ст. 1, ч. 3 ст. 11 ГПК РФ).
Решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение
для
дела
факты
подтверждены
исследованными
судом
доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их
относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися
в доказывании (ст. 55, 59-61, 67 ГПК РФ), а также тогда, когда оно
содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных
фактов (п. 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской
Федерации о судебном решении).
Поскольку в силу ч. 4 ст. 198 ГПК РФ в решении суда должен быть
указан закон, которым руководствовался суд, необходимо указать в
мотивировочной части материальный закон, примененный судом к
данным правоотношениям, и процессуальные нормы, которыми
руководствовался суд (п. 4 постановления Пленума Верховного Суда
Российской Федерации о судебном решении).
Отменяя апелляционное определение при повторном кассационном
рассмотрении и оставляя в силе решение суда первой инстанции,
Судебная коллегия сослалась на то, что данное апелляционное
определение не соответствует требованиям ст. 195 ГПК РФ.
По смыслу данной статьи, обоснованным признается судебное
решение, в котором всесторонне и полно установлены все юридически
значимые
для
дела
факты,
подтвержденные
доказательствами,
отвечающими требованиям относимости, допустимости, достоверности
и достаточности, а сами выводы суда соответствуют обстоятельствам
дела.
Поскольку юридически значимым по делу обстоятельством
являлось установление того, вследствие чего произошло прекращение
ипотеки
на
спорную
квартиру,
принадлежащую
Г.
на
праве

3

собственности, Судебная коллегия пришла к выводу о том, что суду
апелляционной инстанции следовало установить, по какому основанию,
предусмотренному ст. 352 ГК РФ (в редакции, действовавшей на момент
возникновения спорных отношений) и ст. 34 Закона Российской
Федерации от 29 мая 1992 г. № 2872-I «О залоге», был прекращен залог.
Однако таких оснований, как отметила Судебная коллегия, судом
апелляционной инстанции указано не было.
Признав,
что
судом
апелляционной
инстанции
не
были
установлены юридически важные обстоятельства, что свидетельствует о
нарушении предписаний ст. 195 и 198 ГПК РФ в их истолковании,
содержащемся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской
Федерации о судебном решении, суд кассационной инстанции оставил в
силе решение суда первой инстанции.
В соответствии со ст. 56 ГПК РФ суд определяет, какие
обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их
доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны
на какие-либо из них не ссылались.
На основании ч. 1 ст. 57 ГПК РФ доказательства представляются
сторонами и другими лицами, участвующими в деле. Суд вправе
предложить им представить дополнительные доказательства. В случае,
если
представление
необходимых
доказательств
для
этих
лиц
затруднительно, суд по их ходатайству оказывает содействие в
собирании и истребовании доказательств.
Таким образом, выявление и собирание доказательств по делу
является деятельностью не только лиц, участвующих в деле, но и суда, в
обязанность которого входит установление того, какие доказательства
могут подтвердить или опровергнуть факты, входящие в предмет
доказывания.
В случае недостаточности доказательственной базы для вынесения
законного и обоснованного решения суд вправе предложить лицам,
участвующим в деле, представить дополнительные доказательства.
Отменяя апелляционное определение, Судебная коллегия указала,
что апелляционная инстанция в нарушение требований ч. 4 ст. 198 ГПК
РФ без приведения доводов отвергла письмо заместителя председателя
исполнительной дирекции банка (истца) и письмо регистрирующего
органа об основаниях внесения записи о прекращении ипотеки.
Однако при рассмотрении кассационной жалобы представителя Г.
на новое апелляционное определение Судебная коллегия оставила без
внимания то обстоятельство, что при новом рассмотрении дела суд
апелляционной инстанции не выполнил указания суда кассационной
инстанции и не устранил допущенные нарушения норм процессуального
права.

4

Между тем установление факта того, как были исполнены указания
вышестоящего суда о необходимости соблюдения нижестоящим судом
норм процессуального законодательства, являлось обязательным.
Как указано в п. 24 постановления Пленума Верховного Суда
Российской Федерации от 11 декабря 2012 г. № 29 «О применении
судами
норм
гражданского
процессуального
законодательства,
регулирующих производство в суде кассационной инстанции», если
судом кассационной инстанции будет установлено, что судами первой и
(или)
апелляционной
инстанций
допущены
нарушения
норм
процессуального права при исследовании и оценке доказательств,
приведшие к судебной ошибке существенного и непреодолимого
характера (например, судебное постановление в нарушение требований
ст. 60 ГПК РФ основано на недопустимых доказательствах), суд
учитывает
эти
обстоятельства
при
вынесении
кассационного
постановления (определения).
Исходя из данных разъяснений, Судебная коллегия в случае
установления факта неисполнения указаний вышестоящего суда обязана
была направить дело на новое рассмотрение в суд апелляционной
инстанции в целях устранения допущенных нарушений и вынесения
определения, отвечающего требованиям законности и обоснованности.
Этого Судебной коллегией при рассмотрении кассационной жалобы
сделано не было, что повлекло за собой нарушение единообразия в
применении норм процессуального права, устанавливающих требования
к судебному решению.
Постановление Президиума
Верховного Суда Российской Федерации
№ 5-ПВ15

По экономическим спорам

2. Создание и финансирование третейского суда одной из сторон
спора либо аффилированными с ней лицами само по себе при
отсутствии доказательств нарушения гарантий справедливого
разбирательства, в частности беспристрастности конкретных
арбитров,
не
является
основанием
для
отказа
в
выдаче
исполнительного листа на принудительное исполнение решения
третейского суда.

Решением третейского суда при некоммерческой организации был
удовлетворен иск банка к обществу и гражданину о взыскании
солидарно задолженности по кредиту.

5

В связи с неисполнением ответчиками решения в добровольном
порядке банк обратился в суд с заявлением о выдаче исполнительного
листа на принудительное исполнение решения третейского суда.
Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения
постановлением
арбитражного
суда
округа,
заявление
банка
удовлетворено.
Руководствуясь ст. 236, 239 АПК РФ и ст. 5, 7, 44 Федерального
закона от 24 июля 2002 г. № 102-ФЗ «О третейских судах в Российской
Федерации» (далее – Закон о третейских судах), суды исходили из
наличия между сторонами действительных третейских соглашений.
Суды также установили, что в деле отсутствуют протоколы
разногласий и иные доказательства, подтверждающие, что общество
выдвигало
возражения
относительно
содержания
третейского
соглашения и передачи возможных споров на рассмотрение указанного
третейского суда. При этом суды не нашли оснований для признания
договоров,
содержащих
третейские
оговорки,
договорами
присоединения, отметив, что их форма и содержание не соответствуют
формуляру или иной стандартной форме, которая использовалась
банком при заключении подобных договоров с другими лицами.
Постановлением
Президиума
Высшего
Арбитражного
Суда
Российской Федерации названные судебные акты отменены, в выдаче
исполнительного листа отказано. Президиум пришел к выводу, что факт
участия банка в создании некоммерческой организации, при которой
образован третейский суд, и ее финансирование свидетельствуют о
нарушении
гарантии
объективной
беспристрастности
суда
и,
следовательно, равноправия спорящих сторон.
Согласно правовой позиции, содержащейся в постановлении
Конституционного Суда Российской Федерации от 18 ноября 2014 г. №
30-П, вынесенном при рассмотрении дела по жалобе банка, положения
ст. 18 Закона о третейских судах, п. 2 ч. 3 ст. 239 АПК РФ и п. 3 ст. 10
Федерального закона от 12 января 1996 г. № 7-ФЗ «О некоммерческих
организациях» (далее – Закон о некоммерческих организациях») не
предполагают отказ в выдаче исполнительного листа на принудительное
исполнение решения третейского суда на том лишь основании, что
сторона, в пользу которой оно было принято, является одним из
учредителей автономной некоммерческой организации, при которой
создан данный третейский суд. В резолютивной части Конституционный
Суд Российской Федерации постановил, что судебные акты по делу
банка, вынесенные на основании указанных статей в истолковании,
расходящемся с их конституционно-правовым смыслом, выявленным в
данном постановлении, подлежат пересмотру в установленном порядке,
если для этого нет иных препятствий.

6

Банк обратился в Верховный Суд Российской Федерации с
заявлением о пересмотре по новым обстоятельствам постановления
Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации.
Президиум Верховного Суда Российской Федерации удовлетворил
заявление банка, поскольку постановление Президиума Высшего
Арбитражного Суда Российской Федерации было вынесено на
основании положения ст. 18 Закона о третейских судах, п. 2 ч. 3 ст. 239
АПК РФ и п. 3 ст. 10 Закона о некоммерческих организациях в
истолковании, расходящемся с их конституционно-правовым смыслом.
При рассмотрении дела по правилам гл. 361 АПК РФ Президиум
Верховного Суда Российской Федерации согласился с выводами судов
нижестоящих инстанций о действительности третейского соглашения, в
том числе об отсутствии оснований полагать, что условия договора,
содержащие третейскую оговорку, были навязаны банком обществу и
гражданину и что они были лишены возможности заключения договоров
на иных условиях.
Вместе с тем, поскольку из отзывов банка при рассмотрении дела
Президиумом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации
следовало, что в отношении общества начата процедура банкротства и в
реестр требований кредиторов включены суммы по спорному договору,
а также что решением городского суда с гражданина в пользу банка
взыскана аналогичная задолженность, Президиум Верховного Суда
Российской Федерации отменил определение суда первой инстанции и
постановление арбитражного суда округа и направил дело на новое
рассмотрение в суд первой инстанции.
Постановление Президиума
Верховного Суда Российской Федерации
№ 49-ПЭК15

По уголовным делам

3. Назначение наказания в виде исправительных работ
исключено из приговора, поскольку суд, в нарушение закона (ст. 50
УК РФ и п. 4 ч. 1 ст. 308 УПК РФ), не указал размер удержаний в
доход государства.

По приговору суда Ч. был осужден в том числе по ст. 116 УК РФ к
6 месяцам исправительных работ по месту работы, по ч. 2 ст. 167 УК РФ
к 3 годам лишения свободы.
Кассационной инстанцией действия Ч. были переквалифицированы
на ч. 1 ст. 167 УК РФ, по которой назначено 2 года лишения свободы.
Президиум Верховного Суда Российской Федерации, рассмотрев
уголовное дело по надзорной жалобе осужденного, а также в порядке ч. 1

7

ст. 41212 УПК РФ изменил судебные решения, в том числе по
следующим основаниям.
Как усматривается из приговора, при назначении Ч. наказания по
ст. 116 УК РФ наказания в виде исправительных работ сроком на 6
месяцев суд не указал, в каком размере следует проводить удержание из
заработной платы осужденного в доход государства, то есть фактически
не назначил ему наказание за данное преступление.
В связи с этим Президиум исключил из приговора указание о
назначении Ч. по ст. 116 УК РФ исправительных работ по месту работы
сроком на 6 месяцев.
Кроме того, исходя из положений ч. 1 ст. 10 УК РФ и ч. 1 ст. 56 УК
РФ (в редакции Федерального закона от 7 декабря 2011 г. № 420-ФЗ) и с
учетом
указанных
в
приговоре
обстоятельств,
в
том
числе
положительных характеристик по месту учебы, работы и в период
службы в рядах Вооруженных Сил Российской Федерации в районе
Северного Кавказа, Президиум назначил Ч. по ч. 1 ст. 167 УК РФ
наказание в виде исправительных работ сроком 10 месяцев с
удержанием 20 % из заработной платы в доход государства в местах,
определяемых органами местного самоуправления.

Постановление Президиума
Верховного Суда Российской Федерации
№ 27П15

4. Назначая наказание по правилам ст. 70 УК РФ, суд не
выполнил требования ст. 71 УК РФ, согласно которой при
частичном или полном сложении наказаний по совокупности
приговоров одному дню лишения свободы соответствуют три дня
исправительных работ, и присоединил наказание, превышающее
неотбытую часть наказания по предыдущему приговору.

По приговору от 30 ноября 1995 г. С. был осужден по ч.2 ст. 1481
УК РСФСР к 2 годам исправительных работ с удержанием 20%
заработка в доход государства (с зачетом времени содержания под
стражей с 5 августа по 30 ноября 1995 г.).
По приговору суда от 7 сентября 1998 г. при назначении наказания
по совокупности приговоров в соответствии со ст. 70 УК РФ частично, в
виде 6 месяцев лишения свободы (из расчета один день лишения
свободы соответствует трем дням исправительных работ), присоединено
неотбытое наказание по приговору от 30 ноября 1995 г. и окончательно
назначено 18 лет 6 месяцев лишения свободы.
Однако при исчислении неотбытого срока наказания не учтено, что
в срок наказания по приговору от 30 ноября 1995 г. было зачтено время

8

содержания С. под стражей с 5 августа по 30 ноября 1995 г. и с учетом
этого обстоятельства неотбытый срок наказания составляет 1 год 15
дней исправительных работ, то есть (исходя из положений ст. 71 УК РФ)
менее 6 месяцев лишения свободы.
В результате, в соответствии со ст.70 УК РФ присоединено
наказание, превышающее неотбытую часть наказания по приговору от
30 ноября 1995 г., что является недопустимым.
Президиум Верховного Суда Российской Федерации, рассмотрев
надзорное
представление
заместителя
Генерального
прокурора
Российской Федерации, изменил приговор от 7 сентября 1998 г. и
последующие судебные решения в отношении С. и смягчил наказание,
назначенное в соответствии со ст. 70 УК РФ путем частичного
присоединения неотбытого наказания по приговору от 30 ноября 1995 г.,
до 18 лет 2 месяцев лишения свободы.
Постановление Президиума
Верховного Суда Российской Федерации
№ 70П15ПР

5. Расходы, понесенные лицом, допущенным к участию в деле в
качестве
защитника
наряду
с
адвокатом
по
ходатайству
осужденного, не относятся к процессуальным издержкам.

Из материалов уголовного дела следует, что Л. по ходатайству
осужденного Н. был допущен к участию в рассмотрении уголовного
дела в качестве его защитника определением Судебной коллегии по
уголовным
делам
Верховного
Суда
Российской
Федерации
в
соответствии с ч. 2 ст. 49 УПК РФ наряду с адвокатом.
После рассмотрения уголовного дела Судебной коллегией Л.
обратился с надзорной жалобой на судебные решения в отношении Н. и
изъявил желание участвовать в рассмотрении дела в порядке надзора.
Об участии Л. ходатайствовал и осужденный Н.
В связи с этим Л. наряду с адвокатом М. принимал участие в
рассмотрении
уголовного
дела
Президиумом
Верховного
Суда
Российской Федерации в качестве защитника осужденного Н.
Защитник Л. обратился с заявлением о возмещении расходов,
связанных с участием в рассмотрении дела Президиумом Верховного
Суда
Российской
Федерации,
просил
отнести
эти
расходы
к
процессуальным издержкам и возместить их за
счет средств
федерального бюджета.
Президиум Верховного Суда Российской Федерации отказал в
удовлетворении
данного
заявления
Л.,
поскольку
уголовно-
процессуальный закон не относит к процессуальным издержкам

9

расходы, понесенные лицом, допущенным к участию в деле в качестве
защитника наряду с адвокатом по ходатайству осужденного.
К процессуальным издержкам относятся расходы, связанные с
производством по уголовному делу, перечисленные в ч. 2 ст. 131 УПК РФ.

Постановление Президиума
Верховного Суда Российской Федерации
№ 79П14

6. В соответствии с положениями п. 3 ч. 8 ст. 246 УПК РФ
государственный обвинитель до удаления суда в совещательную
комнату для постановления приговора может изменить обвинение в
сторону смягчения путем переквалификации деяния в соответствии
с
нормой
Уголовного
кодекса
Российской
Федерации,
предусматривающей более мягкое наказание.

По приговору суда Н. осужден по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ (за
преступление, совершенное 27 марта 2006 г.), ч. 2 ст. 162 УК РФ, пп.
«а», «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ, п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ (за преступление,
совершенное 26 апреля 2006 г.), ч. 4 ст. 111 УК РФ, ч.1 ст. 105 УК РФ и
другим статьям УК РФ.
Последующие
судебные
инстанции
оставили
приговор
без
изменения.
Президиум Верховного Суда Российской Федерации, рассмотрев
уголовное дело по надзорным жалобам осужденного, изменил судебные
решения в связи с тем, что имело место существенное нарушение
уголовно-процессуального закона.
В соответствии с положениями ст. 246 УПК РФ в том случае, если в
ходе судебного разбирательства государственный обвинитель придет к
убеждению, что представленные доказательства не подтверждают
предъявленное подсудимому обвинение, то он отказывается от
обвинения и излагает суду мотивы отказа. Полный или частичный отказ
государственного
обвинителя
от
обвинения
в
ходе
судебного
разбирательства влечет за собой прекращение уголовного дела или
уголовного преследования полностью или в соответствующей его части.
Государственный обвинитель до удаления суда в совещательную
комнату для постановления приговора может также изменить обвинение
в сторону смягчения путем переквалификации деяния в соответствии с
нормой УК РФ, предусматривающей более мягкое наказание.
Из
материалов
дела
следует,
что
по
факту
совершения
преступления в отношении потерпевшего Г. органами следствия
действия осужденного квалифицированы по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ.

10

Государственный обвинитель, выступая в прениях, по данному
эпизоду предложил квалифицировать действия осужденного по ч. 3 ст.
111 УК РФ, поскольку обвинение по п. «в» ч.4 ст. 162 УК РФ не нашло
подтверждения.
Суд первой инстанции, не согласившись с мнением прокурора,
действия Н. по факту совершения преступления в отношении Г.
квалифицировал в соответствии с предъявленным обвинением по п. «в»
ч. 4 ст. 162 УК РФ как разбой, совершенный группой лиц по
предварительному сговору, с причинением тяжкого вреда здоровью
потерпевшего.
Между тем в силу ст. 246 и 254 УПК РФ полный или частичный
отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного
разбирательства, а также изменение обвинения в сторону смягчения
предопределяет принятие судом соответствующего решения.
В силу изложенного Президиум переквалифицировал действия
осужденного Н. по факту совершения преступления в отношении Г. в
ночь с 26 на 27 марта 2006 г. с п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ на п. «а» ч. 3 ст.
111 УК РФ (в редакции Федерального закона от 7 марта 2011 г. № 26-ФЗ).
Такое изменение обвинения не нарушает право осужденного на
защиту,
поскольку
при
указанном
изменении
квалификации
преступления объем нового обвинения уменьшается, составляет лишь
часть ранее вмененного преступления, а санкция п. «а» ч. 3 ст. 111 УК
РФ не устанавливает более сурового наказания.

Постановление Президиума
Верховного Суда Российской Федерации
№ 79П14

СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ
ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ

I. Разрешение споров, возникающих из договорных отношений

1. Если законом или договором не предусмотрено иное, право
первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том же
объеме и на тех же условиях, которые существовали к моменту
перехода права, включая право на неустойку с момента нарушения
должником срока исполнения обязательства, и в том случае, если
оно имело место до перехода права к новому кредитору.

Ш. обратилась в суд с иском к организации о взыскании неустойки,
компенсации морального вреда, процентов за пользование чужими
денежными средствами, штрафа и о возмещении убытков.

11

Судом по делу установлено, что 26 июля 2012 г. организация
(ответчик) и Х. заключили договор участия в долевом строительстве
многоквартирного дома.
Х. полностью и в установленные договором сроки оплатила
организации (ответчику) стоимость двухкомнатной квартиры.
По условиям договора участия в долевом строительстве квартира
должна быть передана дольщику не позднее 31 августа 2012 г.
25
сентября
2012
г.
стороны
заключили
дополнительное
соглашение, по которому датой сдачи объекта являлось 1 ноября 2012 г.,
а срок передачи квартиры составлял 40 рабочих дней со дня сдачи
объекта.
На основании договора об уступке права требования от 25 апреля
2013 г. Х. уступила Ш. право требования к организации (ответчику)
передачи в собственность указанного объекта недвижимости.
Квартира передана застройщиком Ш. 10 июля 2013 г., то есть по
истечении 193 дней после предусмотренной договором долевого
строительства даты.
Разрешая спор и удовлетворяя требования истца в части взыскания
неустойки за нарушение срока передачи объекта недвижимости, суд
первой инстанции пришел к выводу о том, что неустойка подлежит
исчислению с даты, определенной сторонами в договоре участия в
долевом строительстве многоквартирного дома и дополнительном
соглашении к нему.
Изменяя решение суда первой инстанции в этой части, суд
апелляционной инстанции сослался на положения заключенного между
Х. и Ш. договора об уступке прав требования от 25 апреля 2013 г.,
согласно которому право требования к организации (ответчику) у нового
кредитора возникает с момента государственной регистрации договора
уступки прав требования. Исходя из этого, суд апелляционной
инстанции сделал вывод о том, что неустойку следует исчислять с
момента регистрации данного договора, то есть с 6 мая 2013 г.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации с выводами суда апелляционной инстанции не
согласилась, признав их основанными на неправильном применении
норм материального права.
Согласно чч. 1 и 2 ст. 6 Федерального закона от 30 декабря 2004 г.
№ 214 «Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и
иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые
законодательные акты Российской Федерации» (далее – Закон об
участии в долевом строительстве) застройщик обязан передать
участнику долевого строительства объект долевого строительства не
позднее срока, который предусмотрен договором и должен быть единым
для участников долевого строительства, которым застройщик обязан

12

передать
объекты
долевого
строительства,
входящие
в
состав
многоквартирного дома и (или) иного объекта недвижимости или в
состав блок-секции многоквартирного дома, имеющей отдельный
подъезд с выходом на территорию общего пользования, за исключением
случая, установленного ч. 3 данной статьи.
В случае нарушения предусмотренного договором срока передачи
участнику долевого строительства объекта долевого строительства
застройщик уплачивает участнику долевого строительства неустойку
(пеню)
в
размере
одной
трехсотой
ставки
рефинансирования
Центрального банка Российской Федерации, действующей на день
исполнения обязательства, от цены договора за каждый день просрочки.
Если
участником
долевого
строительства
является
гражданин,
предусмотренная указанной частью неустойка (пеня) уплачивается
застройщиком в двойном размере.
В соответствии с п. 1 ст. 382 ГК РФ право (требование),
принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть
передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти
к другому лицу на основании закона.
В силу ч. 2 ст. 11 Закона об участии в долевом строительстве
уступка участником долевого строительства прав требований по
договору допускается с момента государственной регистрации договора
до момента подписания сторонами передаточного акта или иного
документа о передаче объекта долевого строительства.
Согласно ст. 384 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или
договором, право первоначального кредитора переходит к новому
кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к
моменту перехода права. В частности, к новому кредитору переходят
права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие
связанные с требованием права, в том числе право на неуплаченные
проценты.
В соответствии со ст. 431 ГК РФ при толковании условий договора
судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в
нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае
его неясности устанавливается путем сопоставления с другими
условиями и смыслом договора в целом.
Как установлено судом и следует из материалов дела, право на
взыскание с ответчика неустойки возникло у первоначального кредитора
(Х.) по договору участия в долевом строительстве многоквартирного
дома от 26 июля 2012 г. с 28 декабря 2012 г., то есть с момента
просрочки передачи квартиры. Соответственно, по договору уступки
права требования новый кредитор (Ш.) приобретает тот же объем прав, в
том числе право требовать взыскание неустойки с ответчика.

13

Пункт 2.5 договора об уступке права требования, на который
сослался суд апелляционной инстанции, указывает лишь на момент
перехода права к новому кредитору, но не изменяет срок исполнения
обязательств ответчика по договору долевого участия в строительстве и
не ограничивает объем прав, переходящих к новому кредитору, в том
числе и в части, касающейся неустойки.
Другие
положения
договора
уступки
также
не
содержат
ограничений объема прав, передаваемых новому кредитору по договору
долевого участия в строительстве.
Не содержат подобных ограничений и указанные выше положения
ч. 2 ст. 11 Закона об участии в долевом строительстве.
С учетом изложенного Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда Российской Федерации отменила апелляционное
определение в той части, в какой решение суда первой инстанции
изменено в части взыскания неустойки, штрафа и возмещения расходов
на уплату государственной пошлины, дело в этой части направила на
новое апелляционное рассмотрение.
Определение № 2-КГ14-1

II. Разрешение споров, связанных с трудовыми и социальными
отношениями

2. Размер ежемесячной страховой выплаты, назначенной в 2000
году в возмещение вреда здоровью, причиненного работнику
профессиональным заболеванием, на основании п. 10 ст. 12
Федерального закона от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ «Об обязательном
социальном страховании от несчастных случаев на производстве и
профессиональных заболеваний» в редакции Федерального закона
от 19 мая 2010 г. № 90-ФЗ, перерасчету не подлежит1.

К. через представителя по доверенности Х. обратился в суд с иском
к органу социального страхования о перерасчете ежемесячной страховой
выплаты, взыскании недоплаченных страховых выплат и индексации.
Судом установлено, что К. получил увечье вследствие несчастного
случая на производстве, произошедшего 23 июня 1993 г.
Заключением медико-социальной экспертизы ему установлена
утрата профессиональной трудоспособности в размере 40% с 18 февраля
1999 г. по 18 февраля 2000 г.

1 Из раздела II «Практика рассмотрения дел по спорам, возникающим из
социальных, трудовых и пенсионных правоотношений» Обзора судебной практики
Верховного Суда Российской Федерации за первый квартал 2013 года отзывается
Определение № 81-КГ13-1 (пример под номером 5).


14

До момента обращения в суд с данным иском степень утраты
трудоспособности К. не изменялась.
Суммы возмещения вреда здоровью впервые назначены К.
приказом работодателя от 16 февраля 1994 г. в период действия правил
возмещения работодателями вреда, причиненного работникам увечьем,
профессиональным заболеванием либо иным повреждением здоровья,
связанными с исполнением ими трудовых обязанностей, утвержденных
постановлением Верховного Совета Российской Федерации от 24
декабря 1992 г. № 4214-I (далее – Правила возмещения работодателями
вреда).
В соответствии с п. 11 указанных правил работодателем применены
все коэффициенты к заработной плате, из которой исчислено
возмещение вреда здоровью.
В связи с вступлением в силу Федерального закона от 24 июля
1998 г. № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от
несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний»
(далее – Федеральный закон от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ) личное
(учетное) дело К. передано работодателем в орган социального
страхования. При приемке личного (учетного) дела К. нарушений не
выявлено, в связи с чем на основании ст. 28 Федерального закона от 24
июля 1998 г. № 125-ФЗ страховщик продолжил выплачивать ему
страховое обеспечение в размерах, определенных работодателем.
Приказом органа социальной защиты от 22 марта 2000 г. К.
назначена ежемесячная страховая выплата с 6 января 2000 г. Размер
ежемесячных
страховых
выплат
определен
страховщиком
в
соответствии с Правилами возмещения работодателями вреда исходя из
среднемесячного заработка К. за 12 месяцев, предшествующих
установлению ему утраты профессиональной трудоспособности (с июня
1992 года по май 1993 года). В дальнейшем с 2001 по 2011 год размер
ежемесячных
страховых
выплат
ежегодно
индексировался
в
соответствии с п. 11 ст. 12 Федерального закона от 24 июля 1998 г. №
125-ФЗ.
Обращаясь с иском в суд, К., не оспаривая период, за который
исчислялся размер среднемесячного заработка, а также размер
заработной платы, указывал, что при назначении ежемесячной
страховой выплаты его заработок в расчетном периоде с июня 1992 года
по май 1993 года подлежит увеличению на повышающий коэффициент 3
в соответствии с п. 2 Правил возмещения работодателями вреда.
Разрешая спор и удовлетворяя заявленные К. исковые требования о
перерасчете размера страховых выплат, взыскании недоплаченных
страховых выплат и индексации, суд первой инстанции, ссылаясь на
нормы ст. 12 Федерального закона от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ, а также
разъяснения, изложенные в п. 23 постановления Пленума Верховного

15

Суда Российской Федерации от 10 марта 2011 г. № 2, исходил из того,
что поскольку при исчислении ежемесячной страховой выплаты
страховщиком учитывались суммы заработка К. за период до 31 января
1993 г. без применения повышающего коэффициента 3, то нарушено
право истца на полное возмещение вреда здоровью, в связи с чем
применил к заработку К. за период с июня 1992 года по май 1993 года
указанный коэффициент.
Суд, полагая, что ежемесячные страховые суммы выплачивались К.
в меньшем размере, чем гарантировалось законом, пришел к выводу о
взыскании в пользу истца с ответчика недоплаты по ежемесячным
страховым выплатам за период с 6 января 2000 г. по 28 февраля 2014 г.
(в пределах заявленных исковых требований). При этом суд произвел
индексацию недоплаченных сумм по ежемесячным страховым выплатам
с учетом роста потребительских цен по соответствующему субъекту
Российской Федерации.
С данным выводом суда первой инстанции и его обоснованием
согласился и суд апелляционной инстанции.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации признала данные выводы судов первой и
апелляционной инстанций основанными на неправильном толковании и
применении норм материального права.
В соответствии с п. 1 ст. 28 Федерального закона от 24 июля 1998 г.
№ 125-ФЗ лицам, получившим до вступления в силу данного
Федерального закона увечье, профессиональное заболевание либо иное
повреждение здоровья, связанные с исполнением ими трудовых
обязанностей и подтвержденные в установленном порядке, а также
лицам, имеющим право на возмещение вреда в связи со смертью
кормильца, обеспечение по страхованию производится страховщиком в
соответствии с этим федеральным законом независимо от сроков
получения
увечья,
профессионального
заболевания
либо
иного
повреждения здоровья.
Устанавливаемое указанным лицам при вступлении названного
федерального закона в силу обеспечение по страхованию не может быть
ниже установленного им ранее в соответствии с законодательством
Российской Федерации возмещения вреда, причиненного увечьем,
профессиональным заболеванием либо иным повреждением здоровья,
связанными с исполнением трудовых обязанностей (п. 1 ст. 28
Федерального закона от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ).
В силу п. 1 ст. 12 Федерального закона от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ
размер ежемесячной страховой выплаты определяется как доля среднего
месячного заработка застрахованного до наступления страхового случая,
исчисленная в соответствии со степенью утраты им профессиональной
трудоспособности.

16

В соответствии с п. 3 статьи 12 Федерального закона от 24 июля
1998 г. № 125-ФЗ средний месячный заработок застрахованного
подсчитывается путем деления общей суммы его заработка за 12
месяцев работы, предшествовавших наступлению страхового случая или
утрате
либо
снижению
его
трудоспособности
(по
выбору
застрахованного), на 12. По желанию застрахованного при наступлении
страхового случая по причине получения им профессионального
заболевания средний месячный заработок может быть подсчитан за
последние 12 месяцев работы, предшествовавших прекращению работы,
повлекшей такое заболевание.
Пунктом 9 ст. 12 Федерального закона от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ
установлено, что исчисленная и назначенная ежемесячная страховая
выплата в дальнейшем перерасчету не подлежит, за исключением
случаев
изменения
степени
утраты
профессиональной
трудоспособности, изменения круга лиц, имеющих право на получение
страховых выплат в случае смерти застрахованного, а также случаев
индексации ежемесячной страховой выплаты.
Согласно подп. 2 п. 2 ст. 16 Федерального закона от 24 июля 1998 г.
№ 125-ФЗ застрахованный обязан извещать страховщика об изменении
места своего жительства или места работы, а также о наступлении
обстоятельств,
влекущих
изменение
размера
получаемого
им
обеспечения по страхованию или утрату права на получение
обеспечения по страхованию, в десятидневный срок со дня наступления
таких обстоятельств.
Пунктом 10 ст. 12 Федерального закона от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ
(в редакции, действовавшей до 21 мая 2010 г.) предусматривалось, что в
связи с повышением стоимости жизни суммы заработка, из которого
исчисляется ежемесячная страховая выплата, увеличиваются в порядке,
установленном законодательством Российской Федерации.
Статьей 1 Федерального закона от 19 мая 2010 г. № 90-ФЗ «О
внесении изменений в ст. 12 Федерального закона «Об обязательном
социальном страховании от несчастных случаев на производстве и
профессиональных заболеваний» (далее – Федеральный закон от 19 мая
2010 г. № 90-ФЗ) в п. 10 ст. 12 Федерального закона от 24 июля 1998 г.
№ 125-ФЗ были внесены изменения, в соответствии с которыми суммы
заработка, из которого исчисляется размер ежемесячной страховой
выплаты,
увеличиваются
на
соответствующий
коэффициент
в
зависимости от года их получения. В связи с повышением стоимости
жизни и изменениями в уровне оплаты труда при исчислении размера
ежемесячной страховой выплаты суммы заработка, полученные за
период с 1 января 1992 по 31 января 1993 г., увеличиваются с учетом
коэффициента 3.

17

Пунктом 2 ст. 2 Федерального закона от 19 мая 2010 г. № 90-ФЗ
было установлено, что ежемесячные страховые выплаты, назначенные
со дня вступления в силу Федерального закона от 30 июня 2006 г. № 90-
ФЗ «О внесении изменений в Трудовой кодекс Российской Федерации,
признании не действующими на территории Российской Федерации
некоторых нормативных правовых актов СССР и утратившими силу
некоторых законодательных актов (положений законодательных актов)
Российской Федерации», подлежат перерасчету с даты их назначения с
учетом коэффициентов, установленных абзацами вторым–пятым п. 10
ст. 12 Федерального закона от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ «Об
обязательном социальном страховании от несчастных случаев на
производстве и профессиональных заболеваний».
Федеральный закон от 30 июня 2006 г. № 90-ФЗ вступил в силу 6
октября 2006 г.
Таким образом, п. 2 ст. 2 Федерального закона от 19 мая 2010 г. №
90-ФЗ приведенным выше положениям п. 10 ст. 12 Федерального закона
от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ (в редакции Федерального закона от 19 мая
2010 г. № 90-ФЗ) придана обратная сила: они применяются для
перерасчета ежемесячных страховых выплат, назначенных со дня
вступления в силу Федерального закона от 30 июня 2006 г. № 90-ФЗ, то
есть с 6 октября 2006 г.
Поскольку страховая выплата назначена К. до 6 октября 2006 г.,
оснований для перерасчета установленной ему ежемесячной страховой
выплаты с момента ее назначения органом социального страхования (с 6
января 2000 г.) с учетом коэффициента 3 у суда не имелось, так как
Федеральным законом от 19 мая 2010 г. № 90-ФЗ указаны конкретные
условия перерасчета ранее назначенной ежемесячной страховой
выплаты и действие этого закона не распространено на выплаты,
назначенные до 6 октября 2006 г.
Кроме того, Федеральный закон от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ, а
также иные нормативные правовые акты не содержат положений об
обязании
страховщика
при
приемке
личного
(учетного)
дела
пострадавшего, которому работодателем уже назначено возмещение
вреда здоровью, производить перерасчет назначенных сумм возмещения
вреда здоровью по нормам названного федерального закона.
При этом ежемесячная страховая выплата, назначенная ответчиком
К. с 6 января 2000 г., ранее была рассчитана работодателем в
соответствии
с
нормами
действовавшего
на
тот
момент
законодательства,
регулирующего
возмещение
вреда
здоровью,
причиненного работнику, а именно п. 11 Правил возмещения
работодателями вреда.
Пунктом
2
постановления
Верховного
Совета
Российской
Федерации от 24 декабря 1992 г. № 4214-I «Об утверждении правил

18

возмещения работодателями вреда, причиненного работникам увечьем,
профессиональным заболеванием либо иным повреждения здоровья,
связанными
с
исполнением
ими
трудовых
обязанностей»
устанавливалось, что в связи с повышением стоимости жизни суммы
заработка, из которого исчисляются суммы возмещения вреда,
рассчитанные с учетом коэффициентов, указанных в данном пункте,
увеличиваются по увечьям, иным повреждениям здоровья, полученным
до 1 января 1991 г., – в шесть раз, с 1 января 1991 г. по 31 января 1993 г.
– в три раза.
Повреждение здоровья было получено К. 23 июня 1993 г. (после 31
января 1993 г.), следовательно, работодатель, исходя из действовавшего
на момент назначения сумм возмещения вреда (на 16 февраля 1994 г.)
законодательства, правомерно не применил к его заработной плате за
период с июня 1992 года по май 1993 года коэффициент 3, что не было
принято во внимание судами при разрешении спора.
Судебная коллегия признала необоснованной ссылку суда при
разрешении спора на разъяснения, изложенные в п. 23 постановления
Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 марта 2011 г. №
2 «О применении судами законодательства об обязательном социальном
страховании
от
несчастных
случаев
на
производстве
и
профессиональных
заболеваний».
Данные
разъяснения
касаются
применения при назначении страховых выплат норм п. 10 ст. 12
Федерального закона от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ в редакции
Федерального закона от 19 мая 2010 г. № 90-ФЗ и Федерального закона
от 9 декабря 2010 г. № 350, которые не подлежат применению к
спорным отношениям по поводу перерасчета ежемесячных страховых
выплат, назначенных впервые К. работодателем 16 февраля 1994 г.
Таким образом, с учетом того, что на дату назначения К. впервые
сумм возмещения вреда здоровью (16 февраля 1994 г.) действовали
Правила возмещения работодателями вреда, в соответствии с которыми
и было осуществлено назначение ему страховых выплат работодателем,
у суда не имелось правовых оснований для применения к уже
назначенным страховым выплатам норм п. 10 ст. 12 Федерального
закона от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ в редакции Федерального закона от
19 мая 2010 г. № 90-ФЗ и увеличения заработка К., полученного им за
период с июня 1992 года по 31 января 1993 г. включительно, на
коэффициент 3 для исчисления сумм возмещения вреда.
Не имелось в данном случае и обстоятельств, которые в силу п. 9
ст. 12 Федерального закона от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ могли бы
повлечь перерасчет установленной К. ежемесячной страховой выплаты,
что также не было учтено судом при разрешении спора.
Исходя из изложенного, Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда Российской Федерации отменила состоявшиеся по

19

делу судебные постановления и, не передавая дело на новое
рассмотрение, приняла новое решение об отказе в удовлетворении
исковых требований.
Определение № 81-КГ15-11

III. Процессуальные вопросы

3. Судебная защита гражданских прав, основанных на акте,
действии
органа
государственной
власти,
органа
местного
самоуправления или должностного лица, а также судебная защита
гражданских прав, нарушенных актом, действием (бездействием)
государственного органа, органа местного самоуправления или
должностного лица, осуществляется способами и в сроки, которые
предусмотрены гражданским законодательством, и в процедуре,
установленной процессуальным законом для разрешения споров о
гражданских правах и обязанностях.

Е. обратилась в суд с иском к местной администрации о признании
права собственности на долю земельного участка, сославшись на то, что
является собственником ½ доли жилого дома, расположенного на
спорном земельном участке. Собственником другой ½ доли дома
является Б.
При рассмотрении дела по иску Б. к ней об устранении препятствий
в пользовании земельным участком (решение от 13 сентября 2011 г.) ей
стало известно о том, что весь земельный участок, находящийся под
жилым домом, принадлежащим им на праве долевой собственности,
зарегистрирован на праве собственности за Б., который, в свою очередь,
приобрел этот участок у К. по договору купли-продажи (К. спорный
земельный участок предоставлен на основании постановлений главы
местной администрации, вынесенных в 2009 году). Истец полагала, что
она в силу требований земельного законодательства имеет право на
приобретение в собственность ½ доли земельного участка, которое
нарушено ответчиками по делу.
Разрешая дело, суд первой инстанции, с выводами которого
согласился суд апелляционной инстанции, руководствовался ст. 256
ГПК РФ и исходил из того, что истцом пропущен трехмесячный срок
для обжалования постановлений местной администрации, вынесенных в
2009 году, а требование Е. о признании права собственности на долю
спорного земельного участка производно от требования о признании
незаконными указанных постановлений, в связи с чем в иске отказал.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации признала данные судебные постановления

20

вынесенными с существенным нарушением требований закона, указав
следующее.
На основании подп. 2 п. 1 ст. 8 ГК РФ гражданские права и
обязанности могут возникать из актов государственных органов и
органов местного самоуправления, которые предусмотрены законом в
качестве основания возникновения данных прав и обязанностей, а
применительно к подп. 8 п. 1 указанной статьи – вследствие действий
должностных лиц этих органов.
К законам, рассматривающим акты органов государственной
власти, органов местного самоуправления и действия должностных лиц
этих органов в качестве основания возникновения гражданских прав и
обязанностей, относится, в частности, Земельный кодекс Российской
Федерации.
В п. 2 ст. 9, п. 2 ст. 10 и п. 2 ст. 11 Земельного кодекса Российской
Федерации (далее – ЗК РФ) предусматривается право органов
государственной
власти
и
органов
местного
самоуправления
распоряжаться в пределах своей компетенции земельными участками,
находящимися в собственности соответствующих публично-правовых
образований.
Одновременно в п. 1 ст. 25 ЗК РФ закреплено положение о том, что
право на земельный участок возникает по основаниям, установленным
гражданским законодательством, одним из которых, согласно указанной
выше норме Гражданского кодекса Российской Федерации, является акт
(действие) государственного органа или акт (действие) органа местного
самоуправления, должностного лица.
Указанные акты (действия) государственного органа, органа
местного самоуправления или должностного лица являются формой
реализации
правомочий
собственника
по
распоряжению
принадлежащим ему имуществом уполномоченным на то лицом,
поскольку в соответствии со ст. 125 ГК РФ в отношениях, регулируемых
гражданским законодательством, от имени Российской Федерации и
субъектов
Российской
Федерации
могут
своими
действиями
приобретать
и
осуществлять
имущественные
и
личные
неимущественные права и обязанности, выступать в суде органы
государственной власти в рамках их компетенции, установленной
актами, определяющими статус этих органов, а в соответствии с п. 3
данной статьи в случаях и в порядке, которые предусмотрены
федеральными законами, указами Президента Российской Федерации и
постановлениями Правительства Российской Федерации, нормативными
актами
субъектов
Российской
Федерации
и
муниципальных
образований, по их специальному поручению от их имени могут
выступать государственные органы, органы местного самоуправления, а
также юридические лица и граждане.

21

Акт
государственного
органа
или
акт
органа
местного
самоуправления о предоставлении земельного участка, изданный этим
органом в ходе реализации полномочий, установленных в п. 2 ст. 9, п. 2
ст. 10 и п. 2 ст. 11 ЗК РФ, является основанием, в частности, для
регистрации права собственности на земельный участок, которая
подтверждает соответствующее гражданское право, основанное на
данном акте.
Право на земельный участок на основании акта государственного
органа, органа местного самоуправления или должностного лица
приобретается и регистрируется гражданами и юридическими лицами
своей волей и в своем интересе (п. 2 ст. 1 ГК РФ).
Защита гражданских прав, основанных на акте (действии) органа
государственной
власти,
органа
местного
самоуправления
или
должностного лица, а также защита гражданских прав, нарушенных
актом, действием (бездействием) государственного органа, органа
местного
самоуправления
или
должностного
лица
должна
осуществляться, соответственно, способами и в сроки, которые
установлены
гражданским
законодательством,
и
в
процедуре,
установленной процессуальным законом для разрешения споров о
гражданских правах и обязанностях.
В соответствии с абзацем шестым ст. 12 и ст. 13 ГК РФ признание
судом
акта
государственного
органа
или
органа
местного
самоуправления недействительным является одним из способов защиты
гражданских прав.
Общий срок для защиты гражданских прав по иску лица, право
которого нарушено (исковая давность), составляет три года (ст. 195, п. 1
ст. 196 ГК РФ).
Срок обращения с заявлением в суд, установленный ст. 256 ГПК РФ
(три месяца), установлен для разрешения административных споров,
обусловленных отношениями власти и подчинения.
Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской
Федерации, из права на судебную защиту не следует возможность
выбора лицом по своему усмотрению той или иной процедуры судебной
защиты, особенности которых применительно к отдельным видам
судопроизводства
и
категориям
дел
определяются
исходя
из
Конституции Российской Федерации федеральным законом.
Соответственно, и суд для обеспечения права на судебную защиту
граждан и организаций не вправе произвольно выбирать для себя
порядок
судопроизводства,
а
обязан
действовать
по
правилам
процедуры, установленной законодательством для данного вида
судопроизводства.
В актах, разрешающих дело по существу, суд определяет
действительное материально-правовое положение сторон, то есть

22

применяет нормы права к тому или иному конкретному случаю в споре
о праве (постановление Конституционного Суда Российской Федерации
от 22 апреля 2013 г. № 8-П, постановление Конституционного Суда
Российской Федерации от 30 ноября 2012 г. № 29-П, постановление
Конституционного Суда Российской Федерации от 21 января 2010 г. №
1-П и другие).
Как разъяснено в пункте 9 постановления Пленума Верховного
Суда Российской Федерации от 10 февраля 2009 г. № 2 «О практике
рассмотрения
судами
дел
об
оспаривании
решений,
действий
(бездействия) органов государственной власти, органов местного
самоуправления, должностных лиц, государственных и муниципальных
служащих», судам следует иметь в виду, что правильное определение
ими вида судопроизводства, в котором подлежат защите права и
свободы гражданина или организации, несогласных с решением,
действием (бездействием) органа государственной власти, органа
местного самоуправления, должностного лица, государственного или
муниципального служащего, зависит от характера правоотношений, из
которых вытекает требование лица, обратившегося за судебной защитой,
а не от избранной им формы обращения в суд (например, подача
заявления в порядке, предусмотренном главой 25 ГПК РФ, или подача
искового заявления).
В силу прямого указания закона – ч. 3 ст. 247 ГПК РФ – в случае,
если при подаче заявления в суд будет установлено, что имеет место
спор о праве, подведомственный суду, судья оставляет заявление без
движения и разъясняет заявителю необходимость оформления искового
заявления с соблюдением требований ст. 131 и 132 данного кодекса. В
случае если при этом нарушаются правила подсудности дела, судья
возвращает заявление.
Из приведенных выше положений закона, конституционно-
правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации и
разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует,
что предусмотренный гл. 25 ГПК РФ порядок рассмотрения заявлений
об
оспаривании
решений,
действий
(бездействия)
органов
государственной
власти,
органов
местного
самоуправления,
должностных лиц, государственных и муниципальных служащих, а
соответственно, и предусмотренный ст. 256 данного кодекса срок для
обращения в суд не подлежат применению в тех случаях, когда имеет
место обращение в суд за защитой нарушенных или оспоренных
гражданских прав.
По данному делу Е. обратилась с иском в суд о защите
нарушенного, по ее мнению, субъективного гражданского права
собственности
на
земельный
участок,
на
котором
находится
принадлежащее ей на праве общей долевой собственности строение.

23

Требование о признании недействительными постановлений главы
местной администрации является предусмотренным ст. 12 ГК РФ
способом защиты гражданского права и было заявлено истцом наряду с
другими исковыми требованиями в отношении предмета спора.
Применение судом предусмотренного ст. 256 ГПК РФ для
административных споров трехмесячного срока для обращения в суд
привело к
незаконному
отказу в защите
гражданского права
исключительно по мотиву пропуска этого срока.
На
основании
изложенного,
поскольку
судом
неправильно
применен закон, регулирующий возникшие правоотношения, Судебная
коллегия признала обжалуемые судебные постановления незаконными и
отменила их, а дело направила на новое рассмотрение в суд первой
инстанции.
Определение № 6-КГ15-5

4.
Судебные
расходы
на
оплату
услуг
представителя,
понесенные третьим лицом, не заявляющим самостоятельных
требований относительно предмета спора, в связи с подачей
апелляционной жалобы, возмещаются ему по общим правилам.

Решением суда удовлетворен иск Н. к местной администрации о
признании права собственности на гараж, возведенный на земельном
участке, принадлежащем Н. на праве собственности.
Апелляционная жалоба на указанное решение суда была подана Б. –
лицом, не привлеченным к участию в деле, являющимся собственником
смежного с участком Н. земельного участка.
Апелляционным определением решение суда первой инстанции
отменено, по делу принято новое решение об отказе в удовлетворении
исковых требований.
Б. обратился в суд с заявлением о взыскании с Н. понесенных им
при рассмотрении данного дела расходов на оплату услуг представителя.
Определением районного суда, оставленным без изменения
апелляционным определением, в удовлетворении заявления Б. отказано.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации удовлетворила кассационную жалобу Б., в
которой он ставил вопрос об отмене судебных актов, по следующим
основаниям.
Из ч. 1 ст. 43 ГПК РФ следует, что третьи лица, не заявляющие
самостоятельных требований относительно предмета спора, пользуются
процессуальными правами и несут процессуальные обязанности
стороны, за исключением ряда прав. В числе прав, которые не могут
быть реализованы третьими лицами, не заявляющими самостоятельных

24

требований на предмет спора, право на возмещение судебных расходов
не поименовано.
Согласно ч. 1 ст. 35 ГПК РФ лица, участвующие в деле, имеют
право обжаловать судебные постановления. Частью 3 ст. 320 ГПК РФ
право подачи апелляционной жалобы предоставлено лицам, которые не
были привлечены к участию в деле и вопрос о правах и об обязанностях
которых
был
разрешен
судом.
При
обжаловании
судебного
постановления третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований
относительно предмета спора, занимает активную позицию в процессе и
защищает свои права, затронутые обжалуемым судебным актом.
В силу ч. 4 ст. 329 ГПК РФ в определении суда апелляционной
инстанции указывается на распределение между сторонами судебных
расходов, в том числе расходов, понесенных в связи с подачей
апелляционных жалобы.
Таким образом, из системного толкования указанных статей
следует, что судебные расходы на оплату услуг представителя,
понесенные
третьим
лицом,
не
заявляющим
самостоятельных
требований относительно предмета спора, в связи с подачей
апелляционной жалобы и ее удовлетворением подлежат возмещению.

Определение № 83-КГ15-4

СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ
ПО ЭКОНОМИЧЕСКИМ СПОРАМ

I. Разрешение споров, возникающих из корпоративных
правоотношений

1. В случае, если решение совета директоров о выплате
гражданину,
осуществлявшему
полномочия
единоличного
исполнительного органа акционерного общества, компенсации в
связи с досрочным расторжением с ним трудового договора или о
размере этой компенсации привело к нарушению интересов
акционерного общества и его участников, оно может быть признано
недействительным по иску акционеров, заявленному в порядке
реализации ими прав участников корпорации, предусмотренных ст.
652 ГК РФ.

На заседании совета директоров акционерного общества приняты
решения о досрочном прекращении полномочий гражданина как
единоличного исполнительного органа акционерного общества и о
выплате ему единовременной компенсации в связи с прекращением
трудового договора.

25

Ссылаясь на то, что решение о выплате компенсации принято с
нарушением закона и устава акционерного общества, акционеры
обратились в суд с иском к акционерному обществу о признании
указанного решения недействительным.
Удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции исходил
из того, что совет директоров необоснованно увеличил размер
выплаченной компенсации, что нарушило баланс интересов участников
корпоративных отношений и причинило вред обществу и его
акционерам.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой
инстанции.
Арбитражный
суд
округа
отменил
судебные
акты
судов
нижестоящих инстанций и отказал в удовлетворении исковых
требований. Суд указал, что размер компенсации фактически согласован
сторонами прекращенного трудового договора, а разрешение вопроса об
убытках, причиненных обществу, не входило в предмет доказывания по
делу.
Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации
отменила постановление арбитражного суда округа, оставила в силе
решение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной
инстанции по следующим основаниям.
Определяя сумму компенсации, совет директоров фактически
исчислил ее из максимально возможного вознаграждения единоличного
исполнительного органа.
Однако по условиям трудового договора его вознаграждение
состояло из фиксированной и переменной частей, последняя зависела от
результата работы акционерного общества и личного вклада гражданина
в достижение этого результата.
Подобный порядок установления руководителю акционерного
общества
вознаграждения,
состоящего
из
двух
составляющих
(фиксированной
и
переменной),
соответствует
рекомендациям,
изложенным в стандартах корпоративного поведения (п. 5.1.2 гл. 4
прежней редакции Кодекса корпоративного поведения, являющегося
приложением к распоряжению Федеральной комиссии по рынку ценных
бумаг от 4 апреля 2002 г. № 421/р, п. 4.3 ч. «А» действующей редакции
Кодекса корпоративного управления, являющегося приложением к
письму Центрального банка Российской Федерации от 10 апреля 2014 г.
№ 06-52/2463).
Совет
директоров,
устанавливая
компенсацию
в
твердом,
максимально возможном размере, по сути, исключил необходимость
учета личного (индивидуального) вклада гражданина в результаты
работы акционерного общества в предшествующие прекращению его

26

полномочий
периоды,
тем
самым
нивелировав
стимулирующее
воздействие переменной части вознаграждения гражданина.
В процессе установления данной компенсации сталкиваются
интересы менеджмента и акционеров.
Конституция Российской Федерации закрепляет принцип, согласно
которому осуществление прав и свобод человека и гражданина не
должно нарушать права и свободы других лиц (часть 3 статьи 17).
Поэтому, определяя размер компенсации, совет директоров не мог
действовать произвольно. Он должен был исходить из предназначения
компенсации как адекватной гарантии защиты бывшего руководителя от
негативных последствий, наступивших в результате потери работы.
Одновременно с этим на совете директоров лежала обязанность по
соблюдению баланса интересов, с одной стороны, упомянутого
руководителя, расторжение трудового договора с которым не было
связано с его противоправным поведением, с другой стороны,
акционеров, чьи инвестиционные интересы нарушаются выплатой явно
завышенной и необоснованной компенсации.
Для установления выплаты, не вытекающей из буквального
значения
условий
трудового
договора,
совету
директоров,
осуществляющему
стратегическое
управление
обществом
и
контролирующему деятельность исполнительных органов (п. 1 ст. 64, ст.
65, п. 1 ст. 69 Федерального закона от 26 декабря 1995 г. № 208-ФЗ «Об
акционерных обществах»), следовало представить веские обоснования и
раскрыть акционерам информацию о причинах ее назначения, обеспечив
прозрачность расчетов и четко разъяснив применяемые подходы и
принципы.
Как установлено судами первой и апелляционной инстанций и не
опровергнуто арбитражным судом округа, в данном случае компенсация
являлась чрезмерной.
При таких обстоятельствах судами первой и апелляционной
инстанций на основании п. 6 ст. 68 Федерального закона от 26 декабря
1995 г. № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» обоснованно
удовлетворен иск акционеров.
Определение № 307-ЭС14-8853

II. Разрешение споров, возникающих из обязательственных
правоотношений

2. При определении стоимости услуг по передаче электрической
энергии потребитель услуг и сетевая организация (исполнитель
услуг) не вправе самостоятельно изменять величины ставок
тарифов, указанных в правовом акте, которым утвержден тариф.


27

Во исполнение договора сетевая организация (исполнитель) оказала
гарантирующему
поставщику
(заказчику)
услуги
по
передаче
электрической энергии до точек поставки потребителей гарантирующего
поставщика, энергопринимающие устройства которых присоединены к
электросетям сетевой компании через объекты по производству
электрической энергии.
Между сторонами возникли разногласия по тарифу, подлежащему
применению в расчетах стоимости услуг, оказанных в отношении
потребителей. Сетевая компания применила одноставочный тариф,
утвержденный
приказом
Управления
по
государственному
регулированию
тарифов
субъекта
Российской
Федерации.
Гарантирующий поставщик рассчитал стоимость услуг по тому же
одноставочному тарифу, самостоятельно исключив из него цену
нормативных
технологических
потерь
электрической
энергии
в
электрических сетях сетевой компании (далее – усеченный тариф).
Сетевая компания обратилась в суд с иском к гарантирующему
поставщику о взыскании задолженности по оплате услуг, размер
которой составлял разницу между одноставочным и усеченным
тарифом.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения
постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда
округа, в удовлетворении исковых требований отказано. Суды исходили
из того, что гарантирующий поставщик должен рассчитываться с
сетевой компанией по тому варианту тарифа, который выбрали его
потребители, то есть по одноставочному тарифу. Кроме того, статус
потребителей
обусловлен
особенностями
технологического
присоединения энергопринимающего оборудования к сетям сетевой
компании
и
позволял
им
не
оплачивать
ставку
на
оплату
технологического расхода (потерь) в сетях. Ввиду изложенного в
расчетах сторон следует применять усеченный тариф.
Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации
отменила указанные судебные акты, дело направила на новое
рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.
Стоимость
услуг
по
передаче
электроэнергии
подлежит
государственному ценовому регулированию (п. 1 ст. 424 ГК РФ, ст. 4 и 6
Федерального закона от 17 августа 1995 г. № 147-ФЗ «О естественных
монополиях», п. 4 ст. 231 Федерального закона от 26 марта 2003 г. № 35-
ФЗ «Об электроэнергетике» (далее – Закон об электроэнергетике)).
Как следует из абзацев 11 – 15 п. 81 Основ ценообразования в
области
регулируемых
цен
(тарифов)
в
электроэнергетике,
утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации
от 29 декабря 2012 г. № 442, по общему правилу право выбора тарифа на
услуги
по
передаче
электроэнергии
на
период
регулирования

28

предоставляется потребителям. Тарифы устанавливаются одновременно
в одноставочном и двухставочном вариантах. В последнем случае одна
ставка
отражает
удельную
величину
расходов
на
содержание
электрических сетей, другая – используется для возмещения расходов на
оплату нормативных технологических потерь электрической энергии в
электрических сетях. Одноставочный тариф определяется на основе
ставок двухставочного тарифа и устанавливается в соответствии с
Методическими указаниями по расчету регулируемых тарифов и цен на
электрическую (тепловую) энергию на розничном (потребительском)
рынке, утвержденными приказом Федеральной службы по тарифам от 6
августа 2004 г. № 20-э/2 (далее – Методические указания), в расчете на
один киловатт-час электрической энергии.
Из положений Методических указаний следует, что возможность
выбора тарифа на услуги по передаче электроэнергии предопределяется
условиями
технологического
присоединения
энергопринимающих
устройств потребителя. Потребители на генераторном напряжении
должны оплачивать эти услуги по ставке на содержание сетей, которая
устанавливается
исключительно
в
двухставочном
тарифе.
Полномочиями
по
утверждению
тарифа
наделены
органы
исполнительной власти субъектов Российской Федерации в области
государственного регулирования тарифов. Субъекты электроэнергетики
обязаны применять тарифы в соответствии с решениями регулирующих
органов и не вправе самостоятельно их изменять.
Доводы ответчика о том, что обязательства гарантирующего
поставщика перед сетевой компанией обусловлены выбором его
потребителей,
несостоятельны,
так
как
выбор
потребителей
ограничивается
нормативными
предписаниями,
обязательными
к
применению в отношениях между всеми субъектами электроэнергетики.
Таким образом, выводы судов о правомерности применения в
расчетах между сторонами спора усеченного тарифа, предложенного
гарантирующим поставщиком, противоречит ст. 424 ГК РФ, п. 4 ст. 231
Закона об электроэнергетике, п. 55 Методических указаний.

Определение № 310-ЭС14-8432

3. Выбор варианта тарифа при оплате стоимости услуг по
передаче
электроэнергии
предопределяется
условиями
технологического присоединения электросетей.

Между сетевой и сбытовой компаниями заключен договор
возмездного оказания услуг по передаче электроэнергии по сетям
сетевой компании до энергопринимающих устройств предприятия
(потребителя).

29

Сетевая компания отрицала факт присоединения предприятия к
своим
сетям
через
энергетические
установки
производителя
электроэнергии и рассчитала стоимость услуг исходя из тарифов,
предусмотренных для каждого из уровней напряжения, на котором
осуществлено присоединение предприятия (высокого – ВН и среднего –
СН-1), а также величин мощности на этих уровнях.
Сбытовая компания настаивала на присоединении предприятия к
сетевой компании через энергетические установки производителя
электроэнергии и оплатила стоимость услуг по тарифу, установленному
для наиболее высокого уровня напряжения (ВН), на котором
присоединены сети сетевой компании к производителю, и всего
суммарного объема мощности.
Ссылаясь на данные обстоятельства, сетевая компания обратилась в
суд с иском к сбытовой компании о взыскании задолженности за
оказанные услуги, размер которой составила разница в расчетах,
примененных сторонами.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения
постановлением суда апелляционной инстанции, в удовлетворении
исковых требований отказано.
Арбитражный
суд
округа
своим
постановлением
отменил
названные судебные акты и удовлетворил исковые требования.
Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации
оставила постановление арбитражного суда округа без изменения по
следующим основаниям.
Из системного толкования п. 1 ст. 424 ГК РФ, ст. 4 и 6
Федерального закона от 17 августа 1995 г. № 147-ФЗ «О естественных
монополиях», п. 4 ст. 231 Федерального закона от 26 марта 2003 г.
№
35-ФЗ
«Об
электроэнергетике»,
пп.
6,
46
–
48
Правил
недискриминационного доступа к услугам по передаче электрической
энергии и оказания этих услуг, утвержденных постановлением
Правительства Российской Федерации от 27 декабря 2004 г. № 861 и п. 81
Основ ценообразования в области регулируемых цен (тарифов) в
электроэнергетике,
утвержденных
постановлением
Правительства
Российской Федерации от 29 декабря 2011 г. № 1178, следует, что
вариант тарифа, применяемый на услуги по передаче электроэнергии,
императивно установлен законодательством и предопределен условиями
технологического присоединения сетей.
Оплата ставки за содержание сетей согласно п. 55 Методических
указаний по расчету регулируемых тарифов и цен на электрическую
(тепловую)
энергию
на
розничном
(потребительском)
рынке,
утвержденных приказом Федеральной службы по тарифам от 6 августа
2004 г. № 20-э/2, обусловлена составом электросетевого оборудования
сетевой компании, участвующим реально или потенциально в передаче

30

электроэнергии, и тем, что сетевая организация не несет расходов на
передачу электроэнергии и на ее трансформацию на пониженные уровни
напряжения, так как трансформация происходит на энергетических
установках производителя.
Для разрешения данного спора определяющее значение имеют
следующие признаки:
– опосредованность присоединения энергопринимающих устройств
потребителя к сетям сетевой организации через энергетические
установки производителя электроэнергии;
– уровень напряжения, на котором энергетические установки
производителя
электроэнергии
присоединены
к
сетям
сетевой
организации по напряжению станции наиболее высокого уровня.
Судебными актами по другому делу, рассмотренному по спору
между теми же лицами о взыскании задолженности за другой временной
период
на
основании
анализа
документов
о
технологическом
присоединении энергопринимающих устройств предприятия к сетям
сетевой компании, а также актов первичного учета электроэнергии,
отпускаемой
производителем
электроэнергии
в
энергосистему
соответствующей территории, которыми сетевая компания подтвердила
возможность перетока электроэнергии среднего уровня напряжения из
сетей сетевой компании в энергопринимающие устройства предприятия
минуя
энергетические
установки
производителя
электроэнергии,
установлен
факт
отсутствия
присоединения
потребителя
через
энергетические установки производителя электроэнергии.
В судебном заседании представители предприятия подтвердили,
что
схема
технологического присоединения
энергопринимающих
устройств и электросетей сторон не менялась.
В соответствии с п. 2 ст. 69 АПК РФ данные обстоятельства не
подлежали доказыванию вновь при рассмотрении арбитражными судами
настоящего дела, в котором участвуют те же лица.
Документами
о
технологическом
присоединении
и
актами
первичного
учета
электроэнергии,
отпускаемой
производителем
электроэнергии в энергосистему региона, сетевая компания подтвердила
возможность перетока электроэнергии среднего уровня напряжения из
сетей сетевой компании в энергопринимающие устройства предприятия
минуя энергетические установки производителя электроэнергии, что
позволило опровергнуть факт присоединения потребителя через
энергетические установки производителя электроэнергии.
В связи с этим арбитражный суд округа правомерно удовлетворил
иск.
Определение № 305-ЭС14-240



31

4. Поставка товара, выполнение работ или оказание услуг в
целях удовлетворения государственных или муниципальных нужд,
в отсутствие государственного или муниципального контракта, не
порождают
у
исполнителя
право
требовать
оплаты
соответствующего предоставления, за исключением случаев, когда
законодательство
предусматривает
возможность
размещения
государственного или муниципального заказа у единственного
поставщика.

Общество на основании доверенностей, выданных администрацией
муниципального
образования,
оказало
последнему
услуги
по
представительству его интересов в суде.
Договор в письменной форме сторонами не заключался.
Ссылаясь на то, что администрация не оплатила оказанные услуги,
общество обратилось в суд с иском о взыскании стоимости услуг как
неосновательного обогащения.
Решением
суда
первой
инстанции
исковые
требования
удовлетворены. Суд исходил из того, что администрацией получено
исполнение от общества, а следовательно, она должна осуществить
встречное предоставление.
Постановлением суда апелляционной инстанции, оставленным без
изменения постановлением арбитражного суда округа, отменено
решение суда первой инстанции и отказано в удовлетворении исковых
требований.
Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации
оставила постановления суда апелляционной инстанции и арбитражного
суда округа без изменения по следующим основаниям.
В соответствии с Федеральным законом от 5 апреля 2013 г. № 44-
ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для
обеспечения государственных и муниципальных нужд» (далее – Закон о
контрактной системе), а также пп. 1 и 2 ст. 72 БК РФ государственные
органы, органы управления внебюджетными фондами, органы местного
самоуправления, казенные учреждения и иные получатели средств
федерального бюджета, бюджетов субъектов Российской Федерации или
местных бюджетов могут вступать в договорные отношения только
посредством
заключения
государственного
и
муниципального
контракта. Государственный и муниципальный контракты размещаются
на конкурсной основе и в пределах лимитов бюджетных обязательств.
Оказывая
услуги
без
наличия
муниципального
контракта,
заключение которого является обязательным в соответствии с нормами
названного закона, общество не могло не знать, что работы
выполняются им при отсутствии обязательства.

32

Следовательно, в силу п. 4 ст. 1109 ГК РФ не подлежит взысканию
плата за фактически оказанные услуги для государственных и
муниципальных нужд в отсутствие заключенного государственного или
муниципального контракта.
Иной подход допускал бы поставку товаров, выполнение работ и
оказание услуг для государственных или муниципальных нужд в обход
норм Закона о контрактной системе (ст. 10 ГК РФ).
Вместе с тем в соответствии со ст. 93 Закона о контрактной системе
возможно размещение заказа у единственного поставщика (подрядчика,
исполнителя),
в
том
числе
в
случаях,
когда
проведение
предусмотренных законом конкурсных процедур было нецелесообразно
в силу значительных временных затрат. К таким случаям могут быть
отнесены закупки определенных товаров, работ, услуг вследствие
аварии, иных чрезвычайных ситуаций природного или техногенного
характера, непреодолимой силы, в случае возникновения необходимости
в оказании медицинской помощи в экстренной форме либо в оказании
медицинской помощи в неотложной форме, в том числе при заключении
федеральным органом исполнительной власти контракта с иностранной
организацией на лечение гражданина Российской Федерации за
пределами территории Российской Федерации (при условии, что такие
товары, работы, услуги не включены в утвержденный Правительством
Российской Федерации перечень товаров, работ, услуг, необходимых
для оказания гуманитарной помощи либо ликвидации последствий
чрезвычайных ситуаций природного или техногенного характера).
На основании этой нормы обстоятельствами, свидетельствующими
о невозможности в конкретной ситуации заключить государственный
или муниципальный контракт в установленном порядке, также являются
случаи, в которых поставка товаров, выполнение работ или оказание
услуг является обязательным для соответствующего исполнителя вне
зависимости от волеизъявления сторон правоотношения, в связи с чем
он не мог отказаться от выполнения данных действий даже в отсутствие
государственного или муниципального контракта или истечения срока
его действия.
При наличии указанных обстоятельств у исполнителя возникает
право требования вознаграждения, которое может быть взыскано в
судебном порядке.
В рассматриваемом деле оказанные обществом услуги не являлись
ни социально значимыми, ни необходимыми.

Определение № 309-ЭС15-26




33

III. Процессуальные вопросы

5. Если действия третьего лица привели к увеличению
судебных расходов других лиц, участвующих в деле, на нем лежит
обязанность их возмещения в соответствующей части.

Общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о
пересмотре по новым обстоятельствам судебных актов по делу по иску
общества о признании незаконным решения Роспатента.
В качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных
требований относительно предмета спора, привлечена фирма, на основе
возражений которой принято оспариваемое решение Роспатента.
Решением суда первой инстанции отменен ранее принятый по делу
судебный акт и назначено предварительное заседание для нового
рассмотрения дела.
Указанное решение обжаловалось фирмой в суды апелляционной и
кассационной инстанций, которыми данный судебный акт оставлен без
изменения.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения
постановлением суда апелляционной инстанции и постановлением Суда
по интеллектуальным правам, заявление общества удовлетворено, с
Роспатента в пользу общества взысканы судебные расходы.
Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации
отменила названные судебные акты в части взыскания судебных
расходов, направила дело в указанной части на новое рассмотрение в
суд первой инстанции по следующим основаниям.
В настоящем деле Роспатент (ответчик) не возражал против
удовлетворения заявления общества об отмене судебных актов по делу
по новым обстоятельствам. Часть судебных расходов возникла у
общества в результате действий фирмы по обжалованию решения об
отмене ранее принятого по делу судебного акта, поскольку судебные
заседания суда первой инстанции для рассмотрения дела по существу
спора в связи с этим неоднократно откладывались.
Системное толкование ст. 40, 101, 110 АПК РФ предполагает
включение в состав субъектов отношений по возмещению судебных
расходов не только сторон соответствующего спора, но и иных лиц, к
которым в числе прочих относятся третьи лица, не заявляющие
самостоятельных требований относительно предмета спора.
Получив возможность пользоваться процессуальными правами,
третье лицо принимает на себя и процессуальные обязанности, одной из
которых является обязанность по возмещению судебных расходов.
Таким образом, у судов не имелось основания для взыскания всех
судебных расходов общества с Роспатента и освобождения фирмы от

34

обязанности по возмещению судебных расходов истца в той мере, в
которой она способствовала их возникновению.
Иное
толкование
могло
бы
привести
к
необоснованному
обжалованию судебных актов третьими лицами без несения риска
соответствующих неблагоприятных последствий.

Определение № 305-ЭС14-6827

IV. Практика рассмотрения дел, возникающих из
административных и иных публичных отношений

6. При возврате излишне взысканных в принудительном
порядке
таможенных
платежей
на
сумму
таких
платежей
начисляются проценты со дня, следующего за днем взыскания, по
день фактического возврата независимо от того, соблюден ли
таможенным
органом
месячный
срок
возврата
указанных
денежных средств

В отношении общества таможенным органом принято решение о
корректировке таможенной стоимости ввезенных товаров и зачете
денежных средств, предоставленных ранее в качестве денежного залога,
в счет погашения задолженности по уплате таможенных платежей.
По заявлению общества решением суда по другому делу указанное
решение таможенного органа признано незаконным.
В течение месяца после подачи обществом заявления о возврате
излишне взысканных таможенных платежей таможенный орган вернул
денежные средства обществу.
Общество обратилось в суд с иском к таможенному органу о
взыскании процентов, начисляемых в порядке, установленном ч. 6 ст.
147 Федерального закона от 27 октября 2010 г. № 311-ФЗ «О
таможенном регулировании в Российской Федерации» (далее – Закон о
таможенном
регулировании),
на
сумму
излишне
взысканных
таможенных платежей.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения
постановлением суда апелляционной инстанции, исковые требования
удовлетворены. Суды исходили из того, что, поскольку таможенные
платежи взысканы таможенным органом в принудительном порядке, то
в силу ч. 6 ст. 147 Закона о таможенном регулировании при возврате
излишне взысканных в соответствии с положениями гл. 18 данного
закона таможенных пошлин, налогов проценты на их сумму
начисляются со дня, следующего за днем взыскания, по день
фактического возврата.

35

Арбитражный суд округа своим постановлением отменил решение
суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции
и отказал в удовлетворении исковых требований. Суд пришел к выводу,
что проценты на сумму излишне взысканных таможенных платежей не
начисляются,
если
возврат
денежных
средств
осуществлен
с
соблюдением установленного в ч. 6 ст. 147 Закона о таможенном
регулировании месячного срока возврата.
Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации
отменила постановление арбитражного суда округа, решение суда
первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции
оставила без изменения по следующим основаниям.
В соответствии с ч. 6 ст. 147 Закона о таможенном регулировании
возврат излишне уплаченных или излишне взысканных таможенных
пошлин, налогов производится по решению таможенного органа,
который осуществляет администрирование данных денежных средств.
Общий срок рассмотрения заявления о возврате, принятия решения о
возврате и возврата сумм излишне уплаченных или излишне
взысканных таможенных пошлин, налогов не может превышать один
месяц со дня подачи заявления о возврате и представления всех
необходимых документов. При нарушении указанного срока на сумму
излишне уплаченных или излишне взысканных таможенных пошлин,
налогов, не возвращенную в установленный срок, начисляются
проценты за каждый день нарушения срока возврата. При возврате
излишне взысканных в соответствии с положениями гл. 18 данного
закона таможенных пошлин, налогов проценты на сумму излишне
взысканных таможенных пошлин, налогов начисляются со дня,
следующего за днем взыскания, по день фактического возврата.
Процентная ставка принимается равной ставке рефинансирования
Центрального банка Российской Федерации, действовавшей в период
нарушения срока возврата.
Из буквального толкования положений приведенной нормы
следует, что в случае возврата таможенных платежей, излишне
взысканных
в
принудительном
порядке,
проценты
подлежат
начислению в любом случае, независимо от того, был нарушен
таможенным органом месячный срок возврата подобных таможенных
платежей или нет.
Указанная мера является дополнительной гарантией защиты прав
граждан и юридических лиц от незаконных действий (бездействия)
органов государственной власти и направлена на реализацию принципа
охраны частной собственности (ч. 1 ст. 35, ст. 52 и 53 Конституции
Российской Федерации).
Определение № 303-КГ14-7912


36

СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ
ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ

I. Квалификация преступлений

1.
Причинение
смерти
по
неосторожности
вследствие
ненадлежащего
исполнения
лицом
своих
профессиональных
обязанностей не влечет уголовной ответственности, если между
действиями (бездействием) лица и наступившими последствиями
отсутствует причинно-следственная связь.

Установлено,
что
Б.,
работая
воспитателем
детского
оздоровительно-образовательного лагеря, оставила на футбольном поле
без должного присмотра восьмилетнего К., который схватился руками за
горизонтальную перекладину футбольных ворот и стал раскачиваться.
После
кратковременного
раскачивания
произошло
падение
металлической конструкции футбольных ворот на малолетнего К.,
которому в результате ударного воздействия был причинен тяжкий вред
здоровью, повлекший его смерть на месте происшествия.
Действия Б. квалифицированы судом по ч. 2 ст. 109 УК РФ как
причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего
исполнения своих профессиональных обязанностей.
В кассационной жалобе осужденная Б. просила приговор отменить
и уголовное дело прекратить, поскольку между ее действиями и
наступившими
последствиями
нет
причинно-следственной
связи.
Ссылалась на то, что судом не установлено и в судебных решениях не
указано, какие именно профессиональные обязанности ею нарушены, а
причиной смерти потерпевшего явилось отсутствие надлежащей
проверки спортивного сооружения (футбольных ворот), которые не
отвечали требованиям техники безопасности.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда
Российской Федерации отменила приговор и все последующие судебные
решения в отношении Б. и уголовное дело прекратила в соответствии с
п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в ее деянии состава
преступления, признав за ней право на реабилитацию. Судебная
коллегия мотивировала свое решение следующим.
По смыслу ч. 2 ст. 109 УК РФ под ненадлежащим исполнением
профессиональных обязанностей виновным понимается поведение лица,
полностью
или
частично
не
соответствующее
официальным
требованиям или предписаниям, предъявляемым к лицу, в результате
чего наступает смерть потерпевшего. Обязательным условием для
привлечения лица к уголовной ответственности является установление
правовых предписаний, регламентирующих поведение лица в той или

37

иной профессиональной сфере. Отсутствие соответствующей правовой
нормы (правил поведения) свидетельствует и об отсутствии самого
общественно опасного деяния, поскольку в таком случае нельзя
установить отношение лица к тем или иным правовым предписаниям
(профессиональным обязанностям).
Кроме
того,
несовершение
необходимого
действия
либо
совершение запрещаемого действия должно быть обязательным
условием наступившего последствия, то есть таким условием,
устранение
которого
(или
отсутствие
которого)
предупреждает
последствие.
Из материалов дела и акта судебно-медицинской экспертизы
следует, что смерть потерпевшего К. наступила от черепно-мозговой
травмы, полученной в результате падения на него металлической
конструкции футбольных ворот. Таким образом, причиной смерти
потерпевшего стало падение на него футбольных ворот, которые не
были
надлежащим
образом
закреплены
и
не
соответствовали
техническим требованиям, предъявляемым к спортивным сооружениям.
Однако в должностные обязанности воспитателя лагеря Б., как это
следует из документов, регламентирующих ее деятельность, не входила
обязанность
по
проверке
технического
состояния
спортивных
сооружений.
Судом установлено, что в нарушение требований приказа Комитета
по физической культуре Российской Федерации от 1 апреля 1993г. № 44
«Об обеспечении безопасности и профилактики травматизма при
занятиях физкультурой и спортом», Государственных стандартов
Российской Федерации ГОСТ Р 52025-2003 и ГОСТ Р 52024-2003 были
допущены в эксплуатацию несертифицированные футбольные ворота,
не отвечающие требованиям техники безопасности.
Более того, из материалов дела следует, что техническое состояние
ворот,
упавших на
потерпевшего,
а
также
иных
спортивных
сооружений, имеющихся на территории оздоровительного учреждения,
не проверялось ни комиссией по приемке организации отдыха детей и
их оздоровления, ни директором лагеря, ни физруком, в должностной
инструкции которого содержится обязанность осуществлять контроль за
состоянием и эксплуатацией имеющихся спортивных сооружений.
Тем самым судом установлен факт допуска в эксплуатацию
несертифицированных футбольных ворот, не отвечающих требованиям
безопасности, о чем осужденной не было известно. В приговоре не
приведены
правовые
предписания,
обязывающие
Б.
проверять
техническое состояние спортивных сооружений, осуществлять их
эксплуатацию. При этом осужденная не предвидела возможности
наступления смерти потерпевшего от своих действий (бездействия) и по
обстоятельствам дела не могла предвидеть наступления тяжких

38

последствий в результате падения незакрепленной надлежащим образом
конструкции футбольных ворот.
При таких данных допущенные Б. нарушения не являются уголовно
наказуемыми, поскольку не содержат одного из признаков объективной
стороны состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ,
каковым является причинно-следственная связь между действиями
(бездействием) и наступившими последствиями.

Определение № 13-УД15-1

2. Cогласно п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ действия лица образуют
состав грабежа лишь в том случае, если во время открытого
хищения чужого имущества, насилие, не опасное для жизни и
здоровья,
применяется
с
целью
завладения
имуществом
потерпевшего или для удержания похищенного.

Т. признан виновным в открытом хищении шапки Х., совершенном
с применением насилия, не опасного для жизни и здоровья
потерпевшего, и осужден по пп. «в», «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ.
В кассационной жалобе осужденный оспаривал квалификацию его
действий в отношении потерпевшего Х., поскольку, квалифицируя его
действия как грабеж с применением насилия, не опасного для жизни и
здоровья, суд, вместе с тем, указал в приговоре, что удары
потерпевшему он нанес на почве личных неприязненных отношений.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда
Российской Федерации изменила приговор в связи с неправильным
применением уголовного закона, указав следующее.
Согласно уголовному закону квалификации по п. «г» ч. 2 ст. 161 УК
РФ подлежит такое открытое хищение чужого имущества, в ходе
которого насилие, не опасное для жизни и здоровья, применяется с
целью завладения имуществом потерпевшего или для удержания
похищенного.
Между тем установленные судом фактические обстоятельства дела
указывают на то, что насилие в отношении потерпевшего Х. со стороны
осужденного применялось на почве личных неприязненных отношений.
Каких-либо данных, свидетельствующих о применении осужденным
насилия с целью завладения имуществом потерпевшего либо удержания
похищенного, в судебном заседании не установлено и в приговоре не
приведено.
Из имеющихся в деле доказательств следует, что, когда
потерпевший после конфликта с осужденным и нанесением обоюдных
ударов зашел в помещение магазина, забыв подобрать слетевшую с
головы шапку, осужденный тайно похитил ее.

39

Таким образом, вывод суда о том, что насилие к потерпевшему Х.
осужденным применено с целью завладения его имуществом,
противоречит установленным судом обстоятельствам, при которых было
совершено преступление.
С учетом изложенного Судебная коллегия изменила приговор и
переквалифицировала действия Т. с пп. «в», «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ на
ч.1 ст. 158 УК РФ (хищение шапки у Х.) и ст. 116 УК РФ (в редакции
Федерального закона от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ).
Уголовное дело по ст. 116 УК РФ прекращено на основании п. 5 ч. 1
ст. 24 УПК РФ за отсутствием заявления потерпевшего.

Определение № 69-УД15-11

II. Назначение наказания

3. Если сообщение лица о совершенном с его участием
преступлении в совокупности с другими доказательствами учтено
судом в качестве доказательства, то данное сообщение может
рассматриваться как явка с повинной и в том случае, когда лицо
впоследствии изменило свои показания.

По приговору суда И. осужден по пп. «а», «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ к
18 годам лишения свободы.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда
Российской Федерации изменила приговор в части назначенного И.
наказания, мотивировав свое решение следующим.
Как видно из приговора, суд при назначении наказания И. не
признал наличие как отягчающих, так и смягчающих наказание
обстоятельств.
Вместе с тем из приговора усматривается, что суд, обосновывая
свой вывод о виновности И. в совершении инкриминируемого ему
преступления, сослался на исследованные доказательства, в том числе и
на явку с повинной.
На основании п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ явка с повинной относится к
обстоятельствам, смягчающим наказание.
Однако, исследовав явку с повинной И. в судебном заседании и
сославшись на нее в приговоре как на доказательство, суд не высказал
по данному вопросу каких-либо суждений, в том числе о признании
либо непризнании указанного обстоятельства в качестве смягчающего
наказание осужденного.
По смыслу закона, если сообщение лица о совершенном с его
участием преступлении в совокупности с другими доказательствами
положено судом в основу приговора, то данное сообщение может

40

рассматриваться как явка с повинной и в том случае, когда лицо в ходе
предварительного расследования или в судебном заседании изменило
свои показания.
В силу изложенного Судебная коллегия изменила приговор и
признала
в
качестве
обстоятельства,
смягчающего
наказание
осужденного, его явку с повинной и смягчила назначенное И. наказание
по пп. «а», «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ до 17 лет 10 месяцев лишения
свободы.
Определение № 13-УД15-3

4. Совершение должностного преступления сотрудником
органа внутренних дел предусмотрено ст. 290 УК РФ в качестве
признака преступления и, согласно ч. 2 ст. 63 УК РФ, не может
повторно учитываться при назначении наказания.

С. признан виновным и осужден за то, что, являясь должностным
лицом, сотрудником полиции, получил от граждан взятку в виде денег за
совершение незаконных действий (бездействие) в пользу взяткодателей,
с использованием своих служебных полномочий, в крупном размере. Он
же совершил хищение чужого имущества - мошенничество путем
обмана, в крупном размере.
Действия С. квалифицированы судом по п. «в» ч. 5 ст. 290 УК РФ и
ч. 3 ст. 159 УК РФ.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда
Российской Федерации рассмотрела уголовное дело по апелляционной
жалобе осужденного и изменила приговор, указав следующее.
Как следует из описательно-мотивировочной части приговора,
решая вопрос о назначении вида и размера наказания в отношении
осужденного,
суд
указал
на
наличие
отягчающего
наказание
обстоятельства – совершение умышленного преступления сотрудником
органа внутренних дел.
Между тем исходя из положений ч. 2 ст. 63 УК РФ обстоятельства,
относящиеся к признакам состава преступления, предусмотренного
соответствующей статьей Особенной части УК РФ, должны учитываться
при оценке судом характера и степени общественной опасности
содеянного. Однако эти же обстоятельства не могут повторно
учитываться при назначении наказания.
Квалифицируя действия С. по п. «в» ч. 5 ст. 290 УК РФ, суд не
принял во внимание, что суть этого преступления заключается в том, что
должностное лицо получает заведомо незаконное вознаграждение за
свое служебное поведение в связи с занимаемой им должностью, что и
было установлено по настоящему делу. То есть пребывание С. в
должности начальника отдела полиции в период получения им

41

денежного вознаграждения за свои незаконные действия (бездействие)
относится к субъекту преступления, предусмотренного ст. 290 УК РФ.
Однако при постановлении приговора в отношении С. по п. «в» ч. 5
ст. 290 УК РФ судом было назначено наказание с учетом отягчающего
наказание обстоятельства, предусмотренного п. «о» ч. 1 ст. 63 УК, что
ухудшает положение осужденного.
Учитывая изложенное Судебная коллегия изменила приговор и
исключила из его описательно-мотивировочной части указание на
отягчающее наказание обстоятельство применительно к п. «в» ч. 5 ст. 290
УК РФ – совершение умышленного преступления сотрудником органа
внутренних дел.
Определение № 87-АПУ15-3СС

5. Согласно ст. 81 УК РФ при рассмотрении в порядке
исполнения приговора вопросов, связанных с освобождением
осужденного от наказания в связи с болезнью, определяющее
значение имеет наличие у лица заболевания, препятствующего
отбыванию наказания, а не его поведение в период отбывания
наказания.

По приговору суда И. осужден по ч. 4 ст. 159 УК РФ к 5 годам
лишения свободы.
И. обратился в суд с ходатайством об освобождении его от
отбывания наказания в связи с болезнью.
Рассматривая данное ходатайство, суд пришел к выводу о том, что
осужденный страдает заболеванием, которое входит в соответствии с
постановлением Правительства Российской Федерации от 6 февраля
2004 г. № 54 в перечень заболеваний, препятствующих отбыванию
наказания.
Однако с учетом того, что осужденный получает регулярное
лечение, сведений о наличии у него родственников или близких лиц,
которые могут и согласны осуществлять уход за ним в случае его
освобождения, суду не представлено, И. совершил совокупность
преступлений, в том числе тяжкое, отбывает наказание в обычных
условиях содержания, имеет единственное поощрение от администрации
колонии, характеризуется неопределенностью в поведении, имеет
задолженность по исковым обязательствам и мер к ее погашению не
принимает, суд пришел к выводу, что И. нуждается в дальнейшем
отбывании назначенного ему наказания.
Постановлением
суда
осужденному
было
отказано
в
удовлетворении ходатайства об освобождении от отбывания наказания в
связи с болезнью.

42

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда
Российской Федерации отменила постановление суда и освободила И. от
дальнейшего отбывания наказания, назначенного ему по приговору суда,
на основании ч. 2 ст. 81 УК РФ в связи с болезнью, указав следующее.
В силу ч. 2 ст. 81 УК РФ лицо, заболевшее после совершения
преступления иной тяжелой болезнью, препятствующей отбыванию
наказания, может быть судом освобождено от отбывания наказания.
В соответствии с действующим законодательством суды не вправе
отказать в освобождении от отбывания наказания по основаниям, не
указанным в законе, в том числе таким, как тяжесть совершенного
преступления и условия содержания.
В тех случаях, когда вред, причиненный преступлением, не
возмещен в силу объективных причин, суд также не вправе отказать в
освобождении
от
наказания
только
на
этом
основании.
Из
представленных копий судебных документов усматривается, что
решением суда на имущество осужденного обращено взыскание во
исполнение приговора.
В суде второй инстанции сторона защиты заявила о готовности
супруги осужденного к его содержанию и осуществлению ухода за ним.
Имеющаяся в материале характеристика на осужденного является
положительной, а вывод о том, что за время отбывания наказания в
исправительной колонии он характеризуется неопределенностью в
поведении, не может служить основанием для отказа в освобождении
осужденного от отбывания наказания в связи с болезнью. К тому же, как
видно из характеристики, на момент обращения в ноябре 2013 года в суд
с указанным ходатайством И. содержался в данном учреждении с 18
сентября 2013 г., то есть непродолжительное время.
Кроме того, согласно ст. 81 УК РФ при рассмотрении в порядке
исполнения
приговора
вопросов,
связанных
с
освобождением
осужденного
от
наказания
в
связи
с
болезнью
осужденного,
предопределяющее значение имеет наличие у лица заболевания,
препятствующего отбыванию наказания, а не его поведение в период
отбывания наказания.
Определение № 85-УД15-5

III. Процессуальные вопросы

6. Суд вынес обоснованное решение о рассмотрении дела с
участием присяжных заседателей в отношении всех подсудимых в
связи с невозможностью выделения уголовного дела в