УТВЕРЖДЕН Президиумом
Верховного Суда Российской
Федерации
«26» июня 2024 г.
Обзор практики рассмотрения судами дел по пенсионным спорам
Верховным Судом Российской Федерации проведено изучение практики
рассмотрения судами в 2016–2023 годах и первом полугодии 2024 года дел по
пенсионным спорам.
Как следует из представленных на изучение материалов судебной
практики, в судах рассматривались дела по искам граждан, связанным с
реализацией права на назначение и выплату пенсий, и прокуроров в интересах
граждан: о признании права и обязании назначить страховую пенсию (по
старости, в том числе досрочно, по инвалидности, по случаю потери
кормильца); о включении периодов работы и (или) иной деятельности в
страховой стаж, в специальный стаж; об установлении факта нахождения на
иждивении кормильца члена его семьи для назначения страховой пенсии по
случаю потери кормильца; о перерасчёте размера страховой пенсии; об
устранении нарушений законодательства об обязательном пенсионном
страховании и понуждении работодателя представить в Фонд пенсионного и
социального
страхования
Российской
Федерации
сведения
для
индивидуального
(персонифицированного)
учёта;
об
отмене
решения
пенсионного органа об удержании из пенсии денежных средств; об
оспаривании решения пенсионного органа о снижении размера пенсии, о
прекращении выплаты пенсии и др.
Судами также рассматривались дела по искам пенсионных органов о
взыскании сумм излишне выплаченной пенсии.
Разрешая вопрос о подсудности дел по пенсионным спорам, суды
руководствовались статьями 23, 24, 28 и 29 Гражданского процессуального
кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ). Иски лиц по делам,
связанным с
реализацией права на
назначение
и
выплату
пенсий,
рассматривались
районными
судами
как
по
месту
нахождения
территориального органа Фонда пенсионного и социального страхования
Российской Федерации (отделения Фонда пенсионного и социального
страхования Российской Федерации) (статья 28 ГПК РФ), так и по месту
нахождения обособленного подразделения Фонда пенсионного и социального
страхования Российской Федерации (клиентской службы (на правах отдела),
клиентской службы (на правах группы), которой осуществляется приём
соответствующих
заявлений
(документов)
пенсионеров
и
граждан,
претендующих на назначение пенсии) (часть 2 статьи 29 ГПК РФ).
При рассмотрении дел по пенсионным спорам суды руководствовались, в
частности:
– Конституцией Российской Федерации;
– Трудовым кодексом Российской Федерации (далее – ТК РФ);
2
– Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации;
– Федеральным законом от 28 декабря 2013 г. № 400-ФЗ «О страховых
пенсиях» (далее – Федеральный закон «О страховых пенсиях»);
– Федеральным законом от 17 декабря 2001 г. № 173-ФЗ «О трудовых
пенсиях в Российской Федерации» (далее – Федеральный закон «О трудовых
пенсиях в Российской Федерации»);
– Федеральным
законом
от
1
апреля
1996
г.
№
27-ФЗ
«Об индивидуальном (персонифицированном) учете в системах обязательного
пенсионного страхования и обязательного социального страхования» (далее –
Федеральный закон «Об индивидуальном (персонифицированном) учете в
системах обязательного пенсионного страхования и обязательного социального
страхования»);
– Федеральным
законом
от
15
декабря
2001
г.
№
167-ФЗ
«Об обязательном пенсионном страховании в Российской Федерации» (далее –
Федеральный закон «Об обязательном пенсионном страховании в Российской
Федерации»;
– Федеральным
законом
от
15
декабря
2001
г.
№
166-ФЗ
«О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации» (далее
– Федеральный закон «О государственном пенсионном обеспечении в
Российской Федерации»);
– Федеральным законом от 24 ноября 1995 г. № 181-ФЗ «О социальной
защите инвалидов в Российской Федерации» (далее – Федеральный закон
«О социальной защите инвалидов в Российской Федерации»;
– другими федеральными законами и нормативными актами;
В целях обеспечения единообразного подхода к разрешению судами дел
по пенсионным спорам и, принимая во внимание, что судами по отдельным
категориям этих споров допускаются ошибки, для их устранения необходимо
обратить внимание на следующие правовые позиции.
1. При обращении гражданина в пенсионный орган по вопросу
установления страховой пенсии независимо от формы такого обращения
(устное
или
письменное
обращение)
пенсионный
орган
должен
зарегистрировать это обращение в журнале регистрации заявлений и
разъяснить гражданину его права, связанные с пенсионным обеспечением.
В
случае
невыполнения
пенсионным
органом
названной
обязанности, приведшего к несвоевременному обращению гражданина,
имеющего право на страховую пенсию, в пенсионный орган с заявлением о
назначении страховой пенсии, такой гражданин имеет право на выплату
недополученных сумм страховой пенсии за прошедшее время без
ограничения каким-либо сроком.
П. обратилась в суд с иском к пенсионному органу, в котором просила
обязать пенсионный орган выплатить ей страховую пенсию по старости
с 1 февраля 2017 г. (дня возникновения права на страховую пенсию).
В обоснование заявленных требований П. указала, что является
многодетной матерью, по достижении 30 января 2017 г. возраста 55 лет она
3
обратилась в пенсионный орган за назначением страховой пенсии по старости,
представила трудовую книжку, подтверждающую её трудовой стаж с 1 января
1997 г. по 26 декабря 1999 г., а также пояснила специалисту пенсионного
органа, что трудовая книжка, подтверждающая её трудовой стаж в период с
1983 по 1993 год ею была утеряна, вместе с тем она знает о месте нахождения
прежнего работодателя, в адрес которого необходимо сделать запрос
относительно
периода
её
трудовой
деятельности.
Однако
работники
пенсионного органа в устной форме отказались запрашивать сведения о её
трудовой деятельности, а также отказали П. в назначении страховой пенсии по
старости в связи с недостаточностью страхового стажа.
С 2017 по 2020 год П. неоднократно в устной форме обращалась в
пенсионный орган за назначением страховой пенсии по старости, в
установлении которой ей было отказано.
В 2020 году П. получила от работодателя (акционерного общества)
справку, подтверждающую период её работы с 1983 г. по 1993 г. Указанную
справку П. представила в пенсионной орган, после чего с 17 августа 2020 г. ей
назначена страховая пенсия по старости.
П. считает, что она незаконно была лишена права на пенсионное
обеспечение со дня достижения возраста 55 лет, поскольку на эту дату имела
достаточный страховой стаж для назначения страховой пенсии по старости и
обращалась до этой даты в пенсионный орган.
Разрешая спор и отказывая П. в удовлетворении исковых требований о
возложении на пенсионный орган обязанности выплатить страховую пенсию по
старости с даты ее первоначального обращения за назначением страховой
пенсии по старости по дату назначения такой пенсии, суд первой инстанции
исходил из того, что представление документов о трудовом стаже является
обязанностью
заявителя
(гражданина,
обратившегося
с
заявлением
о
назначении страховой пенсии по старости), страховая пенсия по старости
назначается пенсионным органом с даты обращения лица, претендующего на её
назначение, с заявлением о назначении такой пенсии и приложением к этому
заявлению всех необходимых документов. П. в материалы дела не
представлено доказательств обращения в пенсионный орган с заявлением о
назначении страховой пенсии по старости ранее 17 августа 2020 г., а также
доказательств ее обращения в пенсионный орган с заявлением о содействии в
истребовании документов, подтверждающих ее трудовой стаж, в связи с чем
пришел к выводу об отсутствии правовых оснований для удовлетворения иска.
При этом суд первой инстанции отметил, что в рамках проведения
заблаговременной работы администрацией сельсовета района (по месту
жительства
П.)
были
направлены
в
пенсионный
орган
документы,
представленные П. (паспорт, трудовая книжка, свидетельства о рождении
детей).
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой
инстанции и их правовым обоснованием.
4
Кассационный суд общей юрисдикции не установил нарушения либо
неправильного применения судами первой и апелляционной инстанций норм
материального права или норм процессуального права.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской
Федерации признала выводы судов первой и апелляционной инстанций, а также
кассационного суда общей юрисдикции основанными на неправильном
толковании и применении норм материального права, регулирующих спорные
отношения.
Из положений статей 7, 39 Конституции Российской Федерации,
Федерального закона «О страховых пенсиях» о целях этого закона (статья 1), о
периодах работы и (или) иной деятельности, включаемых в страховой стаж
(статьи 11, 14), о порядке установления страховой пенсии и сроках её
назначения (статьи 21, 22, 26) следует, что назначение и выплата страховой
пенсии по старости осуществляется пенсионными органами, которые при
выполнении обязанности по реализации социальной политики Российской
Федерации в области государственного пенсионного обеспечения и исполнении
положений пенсионного законодательства должны соблюдать государственные
гарантии по обеспечению прав граждан в области пенсионного обеспечения в
целях защиты их прав на страховую пенсию с учётом особого её значения для
поддержания материальной обеспеченности и удовлетворения основных
жизненных потребностей пенсионеров.
В рамках исполнения этих обязанностей пенсионный орган при
обращении гражданина по вопросу установления пенсии независимо от формы
такого обращения (телефонный звонок, устное обращение, письменное
обращение) должен зарегистрировать такое обращение в журнале регистрации
заявлений и разъяснить гражданину его права, связанные с пенсионным
обеспечением, а именно: имеет ли он право на получение пенсии; о
нормативных правовых актах, регулирующих вопросы назначения пенсии
(основания и условия назначения пенсии): о документах, необходимых для
оценки его права на назначение пенсии; о подаче заявления о назначении
пенсии в письменном виде по соответствующей форме, а при рассмотрении
документов,
представленных
для
установления
пенсии,
дать
оценку
документам, представленным гражданином, содержащимся в них сведениям,
запросить документы (сведения), находящиеся в распоряжении иных
государственных
органов,
органов
местного
самоуправления
либо
подведомственных
государственным
органам
или
органам
местного
самоуправления организаций, в случае если такие документы не были
представлены заявителем по собственной инициативе.
Решение по вопросу установления страховой пенсии пенсионный орган
должен принимать, соблюдая права гражданина на пенсионное обеспечение, на
основе
всестороннего,
полного
и
объективного
рассмотрения
всех
представленных гражданином и полученных самим пенсионным органом
документов.
Таким образом, при обращении гражданина в пенсионный орган по
вопросу назначения ему страховой пенсии по старости в связи с достижением
5
возраста, дающего право на такую пенсию, независимо от формы такого
обращения (в устной или в письменной форме) на пенсионный орган возложена
обязанность разъяснять гражданину его права и обязанности, связанные с
пенсионным обеспечением, в частности о том, имеет ли гражданин право на
получение страховой пенсии, о подаче заявления о назначении страховой
пенсии в письменном виде по соответствующей форме, о документах,
необходимых для установления страховой пенсии и оценки его пенсионных
прав, а также уведомлять гражданина об этих обстоятельствах по
установленной форме.
В случае невыполнения пенсионным органом названной обязанности,
приведшего к несвоевременному обращению гражданина, достигшего возраста,
дающего право на назначение страховой пенсии по старости, в пенсионный
орган с заявлением установленной формы о назначении страховой пенсии по
старости, указанное лицо применительно к части 2 статьи 26 Федерального
закона «О страховых пенсиях» имеет право на выплату недополученных сумм
страховой пенсии по старости за прошедшее время без ограничения каким-либо
сроком. В противном случае будут нарушены государственные гарантии в
области пенсионного обеспечения граждан.
Суды первой и апелляционной инстанций указанные нормативные
положения не применили, ошибочно полагая имеющим значение для дела
только факт подачи П. в пенсионный орган письменного заявления о
назначении страховой пенсии по старости, и не учли, что требования П. о
возложении на пенсионный орган обязанности выплатить ей страховую пенсию
по старости за прошедшее время, то есть с момента первоначального
обращения в пенсионный орган по вопросу пенсионного обеспечения, связаны
с тем, что она была лишена права получить страховую пенсию по старости с
даты достижения возраста 55 лет по вине пенсионного органа, который не
разъяснил ей пенсионные права при ее неоднократных обращениях в
пенсионный орган по этому вопросу, в том числе и до даты достижения
возраста 55 лет через сельсовет по месту жительства.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской
Федерации обратила внимание на то, что по настоящему делу юридически
значимым являлось установление того, были ли пенсионным органом по
обращениям П., в том числе через сельсовет района, которым документы П.
были направлены в пенсионный орган, совершены действия, предусмотренные
Административным регламентом1, а именно: регистрировались ли обращения
П.; разъяснялись ли П. права, связанные с пенсионным обеспечением, в том
числе о том, какие документы необходимо представить в пенсионный орган для
1 Административный регламент предоставления Пенсионным фондом Российской Федерации государственной
услуги по установлению страховых пенсий, накопительной пенсии и пенсий по государственному пенсионному
обеспечению, утвержденный приказом Министерства труда и социальной защиты Российской Федерации
от 19 января 2016 г. № 14н. Постановлением Правления Пенсионного фонда Российской Федерации
от 23 января 2019 г. № 16п утвержден новый Административный регламент предоставления Пенсионным
фондом Российской Федерации государственной услуги по установлению страховых пенсий, накопительной
пенсии и пенсий по государственному пенсионному обеспечению, содержащий аналогичное правовое
регулирование административных процедур при обращении гражданина за назначением пенсии.
6
оценки пенсионных прав и назначения страховой пенсии по старости, о
необходимости подачи заявления о назначении пенсии по установленной
форме; какая работа была проведена по документам П., направленным в
пенсионный орган сельсоветом района; направлялось ли П. пенсионным
органом соответствующее уведомление с перечнем недостающих для
назначения страховой пенсии по старости документов и разъяснением о
возможности представления таких документов в сроки, предусмотренные
законом (не позднее чем через три месяца со дня получения соответствующего
разъяснения пенсионного органа).
Судами первой и апелляционной инстанций названные обстоятельства в
качестве юридически значимых определены не были, предметом исследования
и оценки не являлись.
Ввиду
изложенного
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного Суда Российской Федерации признала не соответствующим закону
вывод судебных инстанций о том, что не имеется предусмотренных
действующим законодательством оснований для удовлетворения исковых
требований П., в связи с чем отменила принятые по делу судебные
постановления и направила дело на новое рассмотрение в суд первой
инстанции.
(Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации от 10 июля 2023 г. № 39-КГ23-7-К1).
2. Пенсионный орган обязан разъяснить гражданину, обратившемуся
с заявлением о назначении страховой пенсии с приложением не всех
необходимых для этого документов, какие документы ему следует
представить дополнительно. Если эта обязанность пенсионным органом не
исполнена, что повлекло отказ в назначении страховой пенсии, суд вправе
обязать пенсионный орган выплатить гражданину, предоставившему при
повторном обращении недостающие документы, страховую пенсию со дня
его первоначального обращения.
А. обратилась в суд с иском к пенсионному органу о признании за ней
права на получение страховой пенсии по старости в соответствии со статьей 8
Федерального закона «О страховых пенсиях» со дня первоначального
обращения с заявлением о ее назначении – с 15 августа 2017 г. и об обязании
произвести перерасчет страховой пенсии по старости за период с 15 августа
2017 г. по 8 августа 2018 г.
В обоснование заявленных требований А., 1962 года рождения, указала,
что 15 августа 2017 г. она обратилась к ответчику с заявлением о назначении
страховой пенсии по старости в соответствии со статьей 8 Федерального закона
«О страховых пенсиях», приложив необходимые для установления страховой
пенсии документы, в том числе свидетельства о рождении детей – П. и В.
Свидетельства о рождении детей пенсионный орган не принял к рассмотрению,
ссылаясь на то, что заявителем не представлены документы, подтверждающие
достижение детьми возраста полутора лет, и не включил в ее страховой стаж,
7
необходимый для назначения страховой пенсии по старости, период по уходу
за детьми.
В связи с тем, что пенсионный орган определил страховой стаж А. общей
продолжительностью 5 лет 8 месяцев 12 дней при требуемом стаже не менее
8 лет, решением руководителя пенсионного органа от 14 ноября 2017 г. А.
отказано в установлении страховой пенсии по старости из-за отсутствия у нее
требуемого страхового стажа.
После повторного обращения А. 8 августа 2018 г. в пенсионный орган с
заявлением о назначении страховой пенсии по старости ей назначена пенсия с
этой даты.
По мнению истца, в силу положений статей 21, 22 Федерального закона
«О страховых пенсиях» пенсионный орган обязан был самостоятельно
запросить
дополнительные
документы
в
соответствующих органах и
организациях либо разъяснить ей как лицу, обратившемуся за назначением
страховой пенсии по старости, какие документы необходимо дополнительно
представить, однако не исполнил возложенную на него законом обязанность, в
результате чего необоснованно отказал в установлении А. страховой пенсии по
старости со дня первоначального обращения за пенсией – с 15 августа 2017 г.
Разрешая спор и отказывая в удовлетворении исковых требований, суд
первой инстанции исходил из того, что оценка пенсионных прав А. на момент
ее первоначального обращения в пенсионный орган (15 августа 2017 г.)
произведена с учетом представленных ею документов. Несмотря на то, что
истцом представлены свидетельства о рождении детей, периоды ее нахождения
в отпуске по уходу за детьми до достижения ими возраста полутора лет не
включены пенсионным органом в ее страховой стаж при первоначальном
обращении, поскольку ею не были представлены доказательства достижения
детьми возраста полутора лет.
Суд первой инстанции не принял во внимание доводы А. о том, что
пенсионный орган не разъяснил ей право предоставить и не истребовал от нее
недостающие документы, указав, что оценка пенсионных прав производится на
основании документов, имеющихся в распоряжении органа, осуществляющего
пенсионное обеспечение; назначение пенсии носит заявительный характер;
дополнительные документы А. представила в пенсионный орган при повторном
обращении, они были приняты пенсионным органом, и страховая пенсия по
старости назначена ей с даты повторного обращения с учетом представленных
документов, а потому не имеется оснований для возложения на ответчика
обязанности выплатить А. неполученную пенсию за период с 15 августа 2017 г.
по 8 августа 2018 г.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводом суда первой
инстанции.
Кассационный суд общей юрисдикции оставил без изменения судебные
постановления судов первой и апелляционной инстанций.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской
Федерации признала выводы судов первой, апелляционной и кассационной
инстанций основанными на неправильном применении норм материального
8
права, регулирующих спорные отношения, и сделанными с нарушением норм
процессуального права ввиду следующего.
Согласно части 1 статьи 8 Федерального закона «О страховых пенсиях»
(в редакции, действовавшей на дату первоначального обращения А. в
пенсионный орган с заявлением о назначении страховой пенсии по старости –
15 августа 2017 г.) право на страховую пенсию по старости (далее также –
пенсия) имеют мужчины, достигшие возраста 60 лет, и женщины, достигшие
возраста 55 лет2.
Необходимая
для
назначения
страховой
пенсии
по
старости
продолжительность страхового стажа в 2017 году составляла 8 лет.
Постановлением Правительства Российской Федерации от 2 октября
2014 г. № 1015 утверждены Правила подсчета и подтверждения страхового
стажа для установления страховых пенсий. В соответствии с пунктом 29 этих
Правил период ухода одного из родителей за каждым ребенком до достижения
им возраста полутора лет подтверждается документами, удостоверяющими
рождение ребенка (свидетельство о рождении) и достижение им возраста
полутора лет (паспорт, свидетельство о браке, свидетельство о смерти,
документы работодателя о предоставлении отпуска по уходу за ребенком до
достижения им возраста полутора лет и другие документы, подтверждающие
необходимые сведения).
Пунктом 3 части 1 статьи 12 Федерального закона «О страховых
пенсиях» установлено, что в страховой стаж наравне с периодами работы и
(или) иной деятельности, которые предусмотрены статьей 11 данного закона,
засчитывается период ухода одного из родителей за каждым ребенком до
достижения им возраста полутора лет, но не более шести лет в общей
сложности.
Исходя из положений частей 1 и 3 статей 22 Федерального закона
«О страховых пенсиях», по общему правилу страховая пенсия назначается со
дня обращения за пенсией, но не ранее чем со дня возникновения права на
указанную пенсию. В случае, если к заявлению о назначении страховой пенсии
приложены не все необходимые документы, подлежащие представлению
заявителем, орган, осуществляющий пенсионное обеспечение, дает лицу,
обратившемуся за страховой пенсией, разъяснение, какие документы он должен
представить дополнительно.
В силу части 2 статьи 26 Федерального закона «О страховых пенсиях»
страховая пенсия, не полученная пенсионером своевременно по вине органа,
осуществляющего пенсионное обеспечение, выплачивается ему за прошедшее
время без ограничения каким-либо сроком.
Из положений пунктов 20, 22, 23, 31 Правил обращения за страховой
пенсией, утвержденных приказом Минтруда России от 17 ноября 2014 г.
2 Федеральным законом от 3 октября 2018 г. № 350-ФЗ, вступившим в силу с 1 января 2019 г., часть 1 статьи 8
Федерального закона «О страховых пенсиях» изложена в следующей редакции: «Право на страховую пенсию
по старости имеют лица, достигшие возраста 65 и 60 лет (соответственно мужчины и женщины) (с учетом
положений, предусмотренных приложением 6 к настоящему Федеральному закону)».
9
№ 884н3 (действовавших в период спорных отношений), следует, что при
приеме заявления гражданина об установлении страховой пенсии по старости и
представленных
для
этого
документов
пенсионный
орган
проверяет
правильность оформления заявления и соответствие изложенных в нем
сведений представленным документам; запрашивает документы (сведения),
находящиеся в распоряжении иных государственных (муниципальных)
органов, в случае если такие документы не представлены заявителем по
собственной инициативе; разъясняет заявителю, какие документы он должен
представить дополнительно; выдает уведомление и указывает в нем, в
частности, перечень недостающих для установления пенсии документов,
обязанность по представлению которых возложена на заявителя, и сроки их
представления.
Таким образом, пенсионный орган принимает решения о назначении
страховой пенсии по старости или об отказе в ее назначении на основе
всестороннего, полного и объективного рассмотрения всех представленных
гражданами и полученных самим пенсионным органом документов. В случае
необоснованного отказа пенсионного органа в назначении гражданину
страховой пенсии своевременно не полученная им страховая пенсия
выплачивается ему за прошедшее время без ограничения каким-либо сроком.
Суды первой и апелляционной инстанций при разрешении исковых
требований А. не применили нормативные положения, регулирующие порядок
установления гражданам страховых пенсий по старости, не установили
обстоятельства, имеющие значение для дела, не выяснили, были ли допущены
пенсионным
органом
нарушения
при
принятии
и
рассмотрении
первоначального заявления А. о назначении пенсии 15 августа 2017 г.,
приведшие к несвоевременному получению ею страховой пенсии по старости.
Между тем с учетом исковых требований А., возражений ответчика
относительно иска и норм материального права, регулирующих спорные
отношения, юридически значимым являлось установление в том числе
следующих обстоятельств: исполнена ли пенсионным органом обязанность по
разъяснению А. при ее первичном обращении с заявлением о назначении
страховой пенсии по старости (15 августа 2017 г.) вопроса о том, какие
недостающие документы ей необходимо представить дополнительно для
подтверждения достижения ее детьми П. и В. возраста полутора лет с целью
включения в ее страховой стаж периода ухода за детьми; указал ли пенсионный
орган в уведомлении о приеме и регистрации заявления от 15 августа 2017 г. на
3 Полное наименование документа: Правила обращения за страховой пенсией, фиксированной выплатой к
страховой пенсии с учетом повышения фиксированной выплаты к страховой пенсии, накопительной пенсией, в
том числе работодателей, и пенсией по государственному пенсионному обеспечению, их назначения,
установления, перерасчета, корректировки их размера, в том числе лицам, не имеющим постоянного места
жительства на территории Российской Федерации, проведения проверок документов, необходимых для их
установления, перевода с одного вида пенсии на другой в соответствии с федеральными законами
«О страховых пенсиях», «О накопительной пенсии» и «О государственном пенсионном обеспечении в
Российской Федерации», утвержденные приказом Министерства труда и социальной защиты Российской
Федерации от 17 ноября 2014 г. № 884н. Документ утратил силу с 1 января 2022 г. в связи с изданием Приказа
Минтруда России от 5 августа 2021 г. № 546н, которым утверждены новые правила обращения за страховой
пенсией, содержащие аналогичные положения.
10
необходимость дополнительно представить А. недостающие документы для
назначения страховой пенсии; предпринимались ли пенсионным органом
действия по запросу необходимых документов в органах и организациях, в
распоряжении которых они находятся.
Названные обстоятельства, имеющие значение для дела, исходя из
подлежащих применению норм права, в качестве юридически значимых
определены не были, предметом исследования и оценки судов первой и
апелляционной инстанций в нарушение требований статей 56 и 196 ГПК РФ не
являлись.
Суд
кассационной
инстанции,
проверяя
законность
обжалуемых
судебных
постановлений
судов
первой
и
апелляционной
инстанций,
допущенные ими нарушения норм материального и процессуального права не
выявил и не устранил.
При таких обстоятельствах Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда Российской Федерации признала вывод судов первой,
апелляционной и кассационной инстанций о том, что не имеется оснований,
предусмотренных действующим законодательством, для удовлетворения
исковых требований А., незаконным, отменила обжалуемые судебные
постановления и направила дело на новое рассмотрение в суд первой
инстанции.
(Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации от 17 мая 2021 г. № 5-КГ21-26-К2).
3. Суд вправе обязать пенсионный орган назначить гражданину
страховую пенсию со дня его обращения с заявлением в пенсионный орган,
а в случае обращения гражданина с заявлением о назначении пенсии ранее
возникновения у него права на пенсию – со дня возникновения такого
права, если гражданин в установленном законом порядке обращался в
орган,
осуществляющий
пенсионное
обеспечение,
за
назначением
страховой пенсии, однако в этом ему было необоснованно отказано.
Г. обратилась в суд с иском к пенсионному органу о признании
незаконным отказа в досрочном назначении страховой пенсии по старости, об
обязании назначить и выплатить страховую пенсию по старости за период с
27 сентября 2017 г. по 27 июня 2018 г., досрочном назначении страховой
пенсии по старости с даты первоначального обращения в пенсионный орган.
В обоснование заявленных требований Г. указала, что 27 сентября
2017 г. она обратилась в пенсионный орган с заявлением о досрочном
назначении ей страховой пенсии по старости в соответствии с пунктом 19
части 1 статьи 30 Федерального закона «О страховых пенсиях» как лицу, не
менее 25 лет осуществлявшему педагогическую деятельность в учреждениях
для детей.
Решением пенсионного органа от 27 декабря 2017 г. в досрочном
назначении страховой пенсии по старости Г. было отказано в связи с
отсутствием у неё требуемого для назначения такой пенсии специального стажа
(не менее 25 лет осуществления педагогической деятельности в учреждениях
11
для детей). По состоянию на 27 сентября 2017 г. учтённый пенсионным
органом стаж педагогической деятельности Г. в учреждениях для детей
составил 21 год 3 месяца 1 день.
Решением суда первой инстанции от 21 марта 2018 г. и апелляционным
определением суда апелляционной инстанции от 6 июня 2018 г. решение
пенсионного органа от 27 декабря 2017 г. признано незаконным, на пенсионный
орган возложена обязанность включить в специальный стаж Г. спорные
периоды её работы, составляющие в общей сложности 3 года 8 месяцев 3 дня. С
учётом включенных в специальный стаж Г. судебными постановлениями
спорных периодов работы стаж педагогической деятельности Г. по состоянию
на 27 сентября 2017 г. составил 24 года 11 месяцев и 4 дня.
Во исполнение названных судебных постановлений пенсионный орган
включил в специальный стаж Г. спорные периоды работы, однако назначил ей
страховую пенсию по старости только с 28 июня 2018 г. – со дня повторного
обращения Г. в пенсионный орган с заявлением о досрочном назначении
страховой пенсии по старости.
Разрешая спор и отказывая в удовлетворении исковых требований Г., суд
первой инстанции исходил из того, что у Г. по состоянию на дату её
первоначального обращения в пенсионный орган с заявлением о назначении
страховой пенсии по старости (27 сентября 2017 г.) не было требуемого для
назначения досрочной страховой пенсии по старости стажа осуществления
педагогической деятельности в учреждениях для детей (25 лет), ввиду чего не
имеется оснований для возложения на пенсионный орган обязанности по
назначению истцу страховой пенсии по старости с даты первоначального
обращения в пенсионный орган.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой
инстанции, дополнительно отметив, что по состоянию на 27 сентября 2017 г.
(дату первоначального обращения Г. в пенсионный орган с заявлением о
досрочном назначении страховой пенсии по старости) с учётом включённых
судебными постановлениями в специальный стаж Г. спорных периодов работы
стаж педагогической деятельности истца в учреждениях для детей составил
24 года 11 месяцев 4 дня. Этот стаж недостаточен для досрочного назначения
ей с 27 сентября 2017 г. страховой пенсии по старости по пункту 19 части 1
статьи 30 Федерального закона «О страховых пенсиях».
Кассационный
суд
общей
юрисдикции
оставил
без
изменения
состоявшиеся по делу судебные постановления.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской
Федерации признала выводы судов первой, апелляционной и кассационной
инстанций основанными на неправильном применении и толковании норм
материального права, указав следующее.
В соответствии с пунктом 19 части 1 статьи 30 Федерального закона
«О страховых пенсиях» страховая пенсия по старости назначается ранее
достижения возраста, установленного статьей 8 указанного федерального
закона, при наличии величины индивидуального пенсионного коэффициента в
12
размере не менее 30 лицам, не менее 25 лет осуществлявшим педагогическую
деятельность в учреждениях для детей, независимо от их возраста.
Из положений части 6 статьи 21, частей 1, 2 статьи 22 Федерального
закона «О страховых пенсиях», пунктов 19, 23 Правил обращения за страховой
пенсией, утвержденных приказом Минтруда России от 17 ноября 2014 г.
№ 884н (действовавших в период спорных отношений)4, разъяснений,
содержащихся в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда
Российской Федерации от 11 декабря 2012 г. № 30 «О практике рассмотрения
судами дел, связанных с реализацией прав граждан на трудовые пенсии»,
следует, что страховая пенсия по старости, в том числе назначаемая досрочно в
соответствии с положениями статьи 30 Федерального закона «О страховых
пенсиях», по общему правилу, назначается со дня обращения за страховой
пенсией, но во всех случаях не ранее чем со дня возникновения права на
данную пенсию. При этом заявление о назначении пенсии может быть подано
гражданином и до наступления пенсионного возраста или возникновения права
на досрочное назначение пенсии, но не ранее чем за месяц до достижения
соответствующего возраста или, соответственно, возникновения права на
досрочное пенсионное обеспечение.
Если гражданин в установленном законом порядке обращался в орган,
осуществляющий пенсионное обеспечение, за назначением страховой пенсии,
однако в этом ему было необоснованно отказано, суд вправе обязать
пенсионный орган назначить гражданину страховую пенсию со дня его
обращения с заявлением в пенсионный орган, а в случае обращения гражданина
с заявлением о назначении пенсии ранее возникновения у него права на
пенсию – со дня возникновения такого права.
Суды первой и апелляционной инстанций при разрешении исковых
требований Г. неправильно применили к спорным отношениям нормы
пенсионного законодательства, регулирующие порядок установления и
выплаты страховой пенсии, в том числе нормативные положения о назначении
страховой пенсии со дня обращения за пенсией, но не ранее возникновения
права на неё, вследствие чего сделали не соответствующий закону вывод об
отсутствии оснований для возложения на пенсионный орган обязанности по
назначению и выплате Г. страховой пенсии по старости со дня возникновения у
неё права на страховую пенсию по старости.
Между тем Г., обращаясь в суд с исковыми требованиями к пенсионному
органу о досрочном назначении страховой пенсии по старости с даты
первоначального обращения в пенсионный орган, ссылалась на то, что
заявление о назначении страховой пенсии по старости первоначально было
подано ею в пенсионный орган 27 сентября 2017 г. Принимая решение по этому
заявлению 27 декабря 2017 г., пенсионный орган необоснованно не включил в
специальный страховой стаж периоды ее работы, составляющие в общей
сложности 3 года 8 месяцев 3 дня. С учетом периодов работы, включенных в ее
4 Документ утратил силу с 1 января 2022 г. в связи с изданием приказа Минтруда России от 5 августа 2021 г.
№ 546н, утвердившего новые Правила обращения за страховой пенсией, содержащие аналогичные положения.
13
специальный страховой стаж решением суда первой инстанции от 21 марта
2018 г. и апелляционным определением суда апелляционной инстанции от
6 июня 2018 г., у Г. имелось право на назначение страховой пенсии по старости
уже на день принятия 27 декабря 2017 г. пенсионным органом решения об
отказе в досрочном назначении ей страховой пенсии. Однако до вступления в
силу названных судебных актов (6 июня 2018 г.) истец из-за неправомерного
невключения ей пенсионным органом в специальный стаж периодов ее работы
(3 года 8 месяцев 3 дня) фактически была лишена возможности реализовать
свое право на досрочное назначение страховой пенсии со дня его
возникновения.
Эти доводы Г. не получили с учетом подлежащих применению к спорным
отношениям норм материального права правовой оценки судов первой и
апелляционной инстанций.
Суды первой и апелляционной инстанций оставили без внимания
взаимосвязанные
положения
статьи
22
Федерального
закона
«О страховых пенсиях» и пункта 19 Правил обращения за страховой пенсией,
утвержденных приказом Минтруда России от 17 ноября 2014 г. № 884н, по
смыслу которых гражданин вправе обратиться в пенсионный орган за
назначением страховой пенсии ранее возникновения у него права на пенсию
(до наступления пенсионного возраста), при этом назначение гражданину
пенсии будет осуществляться пенсионным органом со дня возникновения у
гражданина права на пенсию, что гарантирует своевременное пенсионное
обеспечение.
Вследствие неправильного применения норм материального права суды
первой и апелляционной инстанций не определили и не установили
юридически
значимое
для
правильного
разрешения
данного
спора
обстоятельство, а именно: с какого дня у Г. возникло право на страховую
пенсию по старости в соответствии с пунктом 19 части 1 статьи 30
Федерального закона «О страховых пенсиях» как у лица, не менее 25 лет
осуществлявшего педагогическую деятельность в учреждениях для детей.
Поскольку Г. первоначально обратилась в пенсионный орган с
заявлением о досрочном назначении страховой пенсии по старости 27 сентября
2017 г. и на этот день с учетом включенных вступившими в законную силу
судебными постановлениями периодов работы стаж ее педагогической
деятельности в учреждениях для детей составлял 24 года 11 месяцев и 4 дня, то
пенсионному органу следовало досрочно назначить Г. страховую пенсию по
старости со дня возникновения у нее права на эту пенсию, а не со дня
повторной подачи ею заявления в пенсионный орган (28 июня 2018 г.) после
признания судебными инстанциями незаконным решения пенсионного органа
от 27 декабря 2017 г., не включившего спорные периоды работы в ее
специальный стаж при первоначальном обращении.
Кассационный суд общей юрисдикции, проверяя по кассационной жалобе
Г. законность решения суда первой инстанции и апелляционного определения
суда
апелляционной
инстанции,
допущенные
ими
нарушения
норм
материального права не устранил.
14
Ввиду
изложенного
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного Суда Российской Федерации отменила состоявшиеся по делу
судебные постановления и направила дело на новое рассмотрение в суд первой
инстанции.
(Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации от 21 декабря 2020 г. № 16-КГ20-24-К4).
4. Право на одновременное получение двух пенсий – государственной
пенсии
по
инвалидности
на
основании
Федерального
закона
«О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации» и
страховой пенсии по старости в соответствии с Федеральным законом
«О страховых
пенсиях»
–
предоставлено
инвалидам
вследствие
катастрофы
на
Чернобыльской
АЭС
из
числа
военнообязанных,
призванных на военные сборы и направленных для ликвидации
последствий этой катастрофы.
Ч. обратился в суд с иском к пенсионному органу о признании
незаконным решения об отказе в установлении пенсии по инвалидности по
государственному пенсионному обеспечению, признании права на назначение
этой
пенсии,
об
обязании
назначить
пенсию
по
инвалидности
по
государственному пенсионному обеспечению.
В обоснование исковых требований Ч. ссылался на то, что относится к
категории инвалидов вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС из числа
военнообязанных, призванных на специальные сборы и привлечённых к
выполнению работ, связанных с ликвидацией последствий этой катастрофы, и
получает пенсию по старости по государственному пенсионному обеспечению.
Ч. обратился в пенсионный орган с заявлением о переводе его с одного
вида пенсии по государственному пенсионному обеспечению на другой вид
такой пенсии, а именно с пенсии по старости на пенсию по инвалидности.
Пенсионным органом было принято решение об отказе Ч. в установлении
пенсии по инвалидности по государственному пенсионному обеспечению в
связи с нецелесообразностью, поскольку её размер значительно меньше
размера получаемой им пенсии по старости по государственному пенсионному
обеспечению.
По мнению Ч., решение пенсионного органа является незаконным,
поскольку он как военнообязанный, призванный на специальные сборы,
направленный для работы по ликвидации последствий катастрофы на
Чернобыльской АЭС и при этом исполнявший обязанности военной службы,
ставший инвалидом вследствие чернобыльской катастрофы, в случае перевода
с пенсии по старости по государственному пенсионному обеспечению на
пенсию по инвалидности по государственному пенсионному обеспечению
будет иметь право на одновременное получение двух пенсий – пенсии по
инвалидности, предусмотренной Федеральным законом «О государственном
пенсионном обеспечении в Российской Федерации», и страховой пенсии по
старости согласно Федеральному закону «О страховых пенсиях». В таком
случае общий размер получаемых им пенсий окажется выше, чем размер
15
пенсии по старости по государственному пенсионному обеспечению,
выплачиваемой ему пенсионным органом.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения судом
апелляционной инстанции, в удовлетворении исковых требований Ч. отказано.
Разрешая спор и отказывая в удовлетворении исковых требований Ч., суд
первой инстанции полагал основанным на неправильном толковании закона
довод истца о том, что он имеет право на одновременное получение пенсии по
инвалидности и страховой пенсии по старости. Установление же Ч. пенсии по
инвалидности по государственному пенсионному обеспечению приведёт к
уменьшению размера выплачиваемой пенсионным органом Ч. пенсии и
повлечёт нарушение его пенсионных прав.
Суд апелляционной инстанции, соглашаясь с выводами суда первой
инстанции, дополнил их указанием на то, что истец не относится к категории
лиц, которым гарантировано право на назначение пенсии как инвалидам
вследствие военной травмы, имеющим право на одновременное получение двух
пенсий – пенсии по инвалидности, предусмотренной Федеральным законом «О
государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации», и
страховой пенсии по старости согласно Федеральному закону «О страховых
пенсиях».
Кассационный суд общей юрисдикции не установил нарушения либо
неправильного применения судебными инстанциями норм материального
права.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской
Федерации признала выводы судов первой, апелляционной и кассационной
инстанций сделанными с существенным нарушением норм материального
права ввиду следующего.
Из нормативных положений пункта 2 части первой статьи 13, части
первой статьи 29 Закона Российской Федерации от 15 мая 1991 г. № 1244-I
«О социальной
защите
граждан,
подвергшихся
воздействию
радиации
вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС» (далее – Закон Российской
Федерации от 15 мая 1991 г. № 1244-I), статей 3, 10 Федерального закона
«О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации»,
части 2 статьи 5 Федерального закона «О страховых пенсиях», разъяснений,
содержащихся в пункте 15 постановления Пленума Верховного Суда
Российской Федерации от 14 декабря 2000 г. № 355, следует, что к числу лиц,
нуждающихся в повышенной социальной защите, отнесены граждане,
принимавшие
участие
в
ликвидации
последствий
катастрофы
на
Чернобыльской АЭС и пострадавшие от радиационного воздействия, в
частности военнообязанные, призванные на специальные сборы, направленные
и командированные для работы по ликвидации последствий катастрофы на
Чернобыльской АЭС и при этом исполнявшие обязанности военной службы
5 Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 14 декабря 2000 г. № 35 «О некоторых
вопросах, возникающих при рассмотрении дел, связанных с реализацией инвалидами прав, гарантированных
Законом Российской Федерации «О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации
вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС».
16
(служебные обязанности), ставшие инвалидами вследствие чернобыльской
катастрофы. Для этих граждан установлен льготный порядок пенсионного
обеспечения. Они приравниваются в сфере пенсионного обеспечения к
гражданам, ставшим инвалидами вследствие военной травмы, и имеют право на
одновременное получение двух пенсий – пенсии по инвалидности по нормам
Федерального закона «О государственном пенсионном обеспечении в
Российской Федерации» и страховой пенсии по старости на основании
Федерального
закона
«О
страховых
пенсиях».
Критерием
такого
приравнивания является получение при исполнении обязанностей военной
службы (служебных обязанностей) военнообязанными, призванными на
специальные сборы, направленными и командированными для работы по
ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС, заболевания,
приведшего к инвалидности.
Суд первой инстанции при рассмотрении исковых требований Ч. не
применил нормативные положения Закона Российской Федерации от 15 мая
1991 г. № 1244-I в их взаимосвязи с нормами Федерального закона «О
государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации» о
льготном пенсионном обеспечении инвалидов вследствие военной травмы, не
исследовал и не дал оценки представленным Ч. документам, в которых
содержались сведения о том, что он был призван на специальные сборы,
направлен
для
работы
по
ликвидации
последствий
катастрофы
на
Чернобыльской АЭС, исполнял обязанности военной службы (служебные
обязанности) и стал инвалидом вследствие чернобыльской катастрофы. Ввиду
этого суд первой инстанции не установил обстоятельства, имеющие значение
для правильного разрешения спора, а именно: наличие у Ч. права на
одновременное получение двух пенсий – пенсии по инвалидности по
государственному пенсионному обеспечению и страховой пенсии по старости,
а также права на выбор вида пенсии по государственному пенсионному
обеспечению, в связи с чем вывод суда первой инстанции об отказе в
удовлетворении исковых требований Ч. со ссылкой на нецелесообразность его
перевода с пенсии по старости по государственному пенсионному обеспечению
на пенсию по инвалидности по государственному пенсионному обеспечению,
так как это приведёт к уменьшению размера выплачиваемой пенсионным
органом Ч. пенсии, является неправомерным.
Утверждение суда первой инстанции о том, что довод Ч. о наличии у него
права на одновременное получение двух пенсий основан на неправильном
толковании
закона,
противоречит
правовому
регулированию
спорных
отношений.
Суд апелляционной инстанции, делая вывод о том, что Ч. не относится к
категории лиц, которым может быть назначена пенсия в соответствии
положениями пункта 2 части первой статьи 29 Закона Российской Федерации
от 15 мая 1991 г. № 1244-I, то есть граждан, приравненных в сфере пенсионного
обеспечения к инвалидам вследствие военной травмы, имеющим в силу
подпункта 1 пункта 3 статьи 3 Федерального закона «О государственном
пенсионном обеспечении в Российской Федерации» право на одновременное
17
получение двух пенсий – пенсии по инвалидности по государственному
пенсионному обеспечению и страховой пенсии по старости, не принял во
внимание правовую позицию Конституционного Суда Российской Федерации,
изложенную в определении от 19 января 2021 г. № 1-О, согласно которой
положения
подпункта
1
пункта
3
статьи
3
Федерального
закона
«О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации» и
пункта 2 части первой статьи 29 Закона Российской Федерации от 15 мая
1991 г. № 1244-I по своему буквальному смыслу не предполагают возможности
отказа гражданам, которые, являясь военнообязанными, были призваны на
специальные сборы, направлены для выполнения работ по ликвидации
последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС и при этом исполняли
обязанности военной службы и стали инвалидами вследствие чернобыльской
катастрофы, в предоставлении права на одновременное получение двух пенсий
– по инвалидности (по государственному пенсионному обеспечению) и
страховой пенсии по старости (с учётом назначения её ранее достижения
общеустановленного пенсионного возраста).
Суд кассационной инстанции, проверяя по жалобе Ч. законность
судебных
постановлений
судов
первой
и
апелляционной
инстанций,
допущенные ими нарушения норм материального права не выявил и не
устранил, правовую позицию Конституционного Суда Российской Федерации,
изложенную в определении от 19 января 2021 г. № 1-О, во внимание также не
принял.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской
Федерации отменила судебные постановления судов первой, апелляционной,
кассационной инстанций и направила дело на новое рассмотрение в суд первой
инстанции.
(Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации от 28 февраля 2022 г. № 29-КГ21-9-К1).
5. Право на повышенную фиксированную выплату к страховой
пенсии
имеют пенсионеры, у которых на иждивении находятся
нетрудоспособные члены семьи. Наличие у нетрудоспособного члена семьи
собственного дохода не исключает нахождения его на иждивении
пенсионера, если оказываемая пенсионером нетрудоспособному члену
семьи помощь является существенной.
Б. обратилась в суд с иском к пенсионному органу об установлении
факта нахождения внучки Д. на ее иждивении и о перерасчете размера
фиксированной выплаты к страховой пенсии по старости.
В обоснование заявленных требований Б. указала, что она является
получателем страховой пенсии по старости и опекуном своей внучки Д.,
2000 года рождения, после смерти ее родителей. Д. установлена инвалидность с
детства I группы, она не ходит, не разговаривает, обслуживать себя не может,
нуждается в постоянном уходе, находится на учете у врачей-специалистов в
связи
с
наличием
ряда
заболеваний.
Решением
суда
Д.
признана
недееспособной.
18
Б.
осуществляет
постоянный
уход
за
внучкой
Д.,
оплачивает
коммунальные услуги, покупает продукты, специальное питание, предметы для
реабилитации внучки и необходимые медикаменты, несет расходы на лечебную
физкультуру и иную поддерживающую здоровье внучки терапию. Получаемых
Д. пенсии по инвалидности и ежемесячной доплаты к ней не хватает на
расходы, связанные с обеспечением ее всем необходимым для жизни.
Фактически Д. находится на иждивении своей бабушки Б. На время отсутствия
Б. для ухода за внучкой приглашается няня, услуги которой оплачиваются за
счет денежных средств истца.
21 марта 2019 г. Б. обратилась в пенсионный орган с заявлением о
повышении фиксированной выплаты к ее страховой пенсии по старости, так
как на ее иждивении находится нетрудоспособный член семьи (внучка Д.). В
удовлетворении данного заявления пенсионным органом отказано ввиду
неподтверждения факта нахождения внучки Д. на иждивении Б.
Разрешая спор и отказывая Б. в удовлетворении исковых требований, суд
первой инстанции пришел к выводу о том, что размер собственного
ежемесячного дохода Д. (15 093 руб.) превышает размер прожиточного
минимума для пенсионеров в регионе проживания и не позволяет признать
доход Б. основным и постоянным источником средств к существованию Д., в
связи с чем не имеется правовых оснований для признания ее находящейся на
иждивении Б. и перерасчета размера фиксированной выплаты к страховой
пенсии по старости истца с учетом повышения.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой
инстанции и их правовым обоснованием.
Кассационный суд общей юрисдикции, оставляя без изменения судебные
постановления судов первой и апелляционной инстанций, счел содержащиеся в
них выводы законными и обоснованными.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской
Федерации признала выводы судов первой, апелляционной и кассационной
инстанций ошибочными, основанными на неправильном применении и
толковании норм материального права.
Исходя из нормативных положений части 3 статьи 17 и пункта 1 части 2
статьи 10 Федерального закона «О страховых пенсиях» лицу, получающему
страховую пенсию по старости либо страховую пенсию по инвалидности (далее
также – пенсионер), на иждивении которого находится нетрудоспособный член
семьи, производится повышение фиксированной выплаты к страховой пенсии.
Применительно к части 3 статьи 10 Федерального закона «О страховых
пенсиях» понятие «иждивение» предполагает как полное содержание
нетрудоспособного члена семьи пенсионером, так и получение от него помощи,
являющейся для этого нетрудоспособного члена семьи постоянным и
основным, но не единственным источником средств к существованию, то есть
иждивение не исключает наличия у нетрудоспособного члена семьи указанного
пенсионера какого-либо собственного дохода (получение пенсии и других
выплат). Факт нахождения на иждивении либо получения существенной
помощи от пенсионера нетрудоспособным членом его семьи может быть
19
установлен в том числе в судебном порядке путём определения соотношения
между объёмом помощи, оказываемой пенсионером нетрудоспособному члену
семьи, и собственными доходами нетрудоспособного лица, и такая помощь
может быть признана постоянным и основным источником средств к
существованию нетрудоспособного члена семьи этого пенсионера.
Из правовых норм статей 3, 10, 16, 17 Федерального закона «О страховых
пенсиях» можно сделать вывод о том, что установленное частью 3 статьи 17
этого закона повышение фиксированной выплаты к страховой пенсии по
старости и к страховой пенсии по инвалидности представляет собой способ
материальной
компенсации
иждивенческой
нагрузки
получателя
соответствующей пенсии, а потому право на повышенную фиксированную
выплату к страховой пенсии по старости и к страховой пенсии по инвалидности
и перерасчет ее размера связывается с фактом наличия на иждивении у
пенсионера нетрудоспособного члена семьи, относящегося к какой-либо из
предусмотренных законом категорий. При этом наличие у нетрудоспособного
члена семьи собственного дохода не исключает факта нахождения его на
иждивении пенсионера, если оказываемая пенсионером нетрудоспособному
члену семьи помощь является существенной, что может быть установлено в
том числе в судебном порядке путем определения соотношения между объемом
помощи, оказываемой пенсионером нетрудоспособному члену семьи, и
собственными доходами нетрудоспособного члена семьи, и такая помощь
может быть признана постоянным и основным источником средств к
существованию этого нетрудоспособного члена семьи.
Нормативные положения Федерального закона «О страховых пенсиях» об
основаниях признания нетрудоспособного члена семьи находящимся на
иждивении пенсионера в целях повышения фиксированной выплаты к его
страховой пенсии судебными инстанциями применены неправильно.
В результате неправильного применения норм права, регулирующих
спорные отношения, суды первой и апелляционной инстанций в нарушение
требований статей 56, 67, 196 ГПК РФ не дали надлежащей правовой оценки
доводам Б. о том, что осуществление постоянного ухода за недееспособным
инвалидом с детства I группы Д. сопряжено для Б. со значительными
материальными затратами в целях удовлетворения жизненных нужд и
потребностей, которые не покрывались за счет доходов самой Д., вследствие
чего пришли к незаконному выводу об отсутствии правовых оснований для
признания Д. находящейся на иждивении Б. и перерасчета размера
фиксированной выплаты к страховой пенсии по старости Б. с учетом
повышения. Кроме того, этот вывод судов первой и апелляционной инстанций
сделан без установления юридически значимых обстоятельств по делу.
С учетом подлежащего применению правового регулирования судебным
инстанциям для разрешения вопроса о том, находится ли Д. на иждивении
своей бабушки-опекуна Б., надлежало выяснить, может ли Д., будучи
недееспособным лицом, инвалидом с детства I группы, не имеющим
возможности самостоятельно себя обслуживать, без помощи бабушки Б.,
проживающей совместно с ней, обеспечивать себя всем необходимым
20
(приобретение лекарственных средств, обеспечение специфического ухода,
требуемого инвалиду с детства I группы, покупка одежды, продуктов питания,
предметов первой необходимости, оплата коммунальных платежей, ведение
домашнего
хозяйства,
оплата
многочисленных
реабилитационных
мероприятий, услуг няни-сиделки и т.п.), определить денежный эквивалент
оказываемых Б. своей внучке Д. помощи и ухода и с учетом этого сделать
вывод о том, могут ли эта помощь и уход считаться постоянным и основным
источником средств к существованию Д.
Однако данные обстоятельства, имеющие значение для дела, судебными
инстанциями не устанавливались.
Кассационный
суд
общей
юрисдикции,
рассматривая
дело
по
кассационной жалобе Б., указал, что выводы судов первой и апелляционной
инстанций являются правильными, соответствующими характеру спорных
отношений и установленным по делу обстоятельствам. При этом, делая такой
вывод, кассационный суд общей юрисдикции не принял во внимание правовую
позицию Конституционного Суда Российской Федерации, изложенную в
постановлении от 22 апреля 2020 г. № 20-П «По делу о проверке
конституционности части 3 статьи 17 Федерального закона «О страховых
пенсиях» в связи с жалобой гражданки И.К. Дашковой», согласно которой для
признания инвалида с детства находящимся на иждивении своего родителя не
имеет значения соотношение размеров доходов самого инвалида с детства и его
родителя, поскольку помощь, которую оказывает инвалиду с детства его
родитель при осуществлении необходимого такому инвалиду постоянного
ухода за ним, может выражаться не только непосредственно в денежной форме,
но и в иных, также требующих определенных денежных затрат, формах
(например, в приобретении продуктов питания, одежды, лекарственных
средств, оплате медицинских и иных услуг в целях жизнеобеспечения инвалида
с детства и др.). Между тем данная правовая позиция в полной мере может
быть применена к спорным отношениям, связанным с установлением факта
нахождения на иждивении бабушки-опекуна ее внучки – инвалида с детства в
целях повышения размера фиксированной выплаты к страховой пенсии
бабушки, осуществляющей постоянный уход за своей внучкой.
Исходя из изложенного Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда Российской Федерации признала не соответствующими
закону выводы судов первой, апелляционной и кассационной инстанций, в
связи с чем отменила состоявшиеся по делу судебные постановления и
направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
(Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации от 19 июля 2021 г. № 8-КГ21-4-К2).
6. В случае изменения количества нетрудоспособных членов семьи,
находящихся на иждивении пенсионера, получающего пенсию по
инвалидности,
пенсионный
орган
обязан
информировать
такого
пенсионера о праве на перерасчет фиксированной выплаты к пенсии по
инвалидности и о порядке реализации этого права.
21
З. обратился в суд с иском к пенсионному органу о признании
незаконным отказа в назначении повышенной фиксированной выплаты к
страховой пенсии по инвалидности за прошлое время, взыскании повышенной
фиксированной выплаты к пенсии в связи с наличием на иждивении двух
нетрудоспособных членов семьи (детей) за период с 21 августа 2008 г. по
31 марта 2020 г.
В обоснование заявленных требований З. указывал, что он является
инвалидом III группы, в 2003 году ему была назначена пенсия по инвалидности,
размер базовой части которой был установлен в повышенном размере с учётом
нахождения у него на иждивении одного нетрудоспособного члена семьи –
дочери 2002 года рождения.
21 августа 2008 г. у него родилась еще одна дочь, однако пенсионным
органом не был произведен перерасчёт пенсии по инвалидности З. с учётом
нахождения у него на иждивении не одного, а двух нетрудоспособных членов
семьи.
В марте 2020 г. З. обратился в пенсионный орган с заявлением о выплате
ему за прошлое время недополученной суммы повышенной фиксированной
выплаты к страховой пенсии по инвалидности, в чём ему было отказано со
ссылкой на то, что заявление З. о перерасчёте размера данной повышенной
выплаты в связи с нахождением у него на иждивении ещё одного
нетрудоспособного члена семьи и свидетельство о рождении второй дочери
ранее в пенсионный орган не поступали.
Истец полагал этот отказ незаконным, так как у пенсионного органа
имелись документы о рождении у него второй дочери (свидетельство о
рождении), однако ответчик не выполнил свою обязанность по его
информированию о праве на получение повышенной фиксированной выплаты к
пенсии по инвалидности в большем размере с учётом нахождения у него на
иждивении двух нетрудоспособных членов семьи (детей), для реализации
которого следует обратиться в пенсионный орган с соответствующим
заявлением.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения судом
апелляционной
инстанции,
исковые
требования
З.
оставлены
без
удовлетворения.
Разрешая спор и отказывая в полном объёме в удовлетворении исковых
требований З., суд первой инстанции сделал вывод об отсутствии оснований
для назначения истцу повышенной фиксированной выплаты к пенсии по
инвалидности за прошлое время с учётом нахождения у него на иждивении
двух нетрудоспособных членов семьи (детей), исходя из того, что пенсионные
правоотношения возникают на основании письменного заявления гражданина,
обращающегося за перерасчётом пенсии и представляющего необходимые
документы. Поскольку З. в пенсионный орган с письменным заявлением о
перерасчёте размера повышенной фиксированной выплаты к пенсии по
инвалидности обратился только в марте 2020 г., то и перерасчёт ему был
произведён с 1 апреля 2020 г. (с 1-го числа месяца, следующего за месяцем, в
22
котором принято заявление З. о перерасчёте размера фиксированной выплаты в
сторону увеличения).
По
мнению
суда
первой
инстанции,
действующее
пенсионное
законодательство не предусматривает обязанности пенсионного органа по
перерасчёту пенсии без соответствующего заявления пенсионера, а также
обязанности по разъяснению пенсионеру его пенсионных прав.
Кассационный суд общей юрисдикции согласился с выводами судов
первой и апелляционной инстанций и их правовым обоснованием.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской
Федерации признала выводы судебных инстанций сделанными с существенным
нарушением норм материального и процессуального права, указав следующее.
Из положений статей 16–18, 23, части 2 статьи 26 Федерального закона
«О страховых пенсиях» следует, что лицам, имеющим право на страховую
пенсию в соответствии с данным федеральным законом, устанавливается
обеспечение в виде выплаты в фиксированном размере к страховой пенсии.
Лицо, получающее страховую пенсию по инвалидности, на иждивении
которого находится нетрудоспособный член семьи, имеет право на повышение
фиксированной выплаты к этой пенсии, которое производится одновременно с
назначением страховой пенсии по инвалидности. В случае изменения
количества нетрудоспособных членов семьи пенсионным органом делается
перерасчёт размера фиксированной выплаты к страховой пенсии по
инвалидности.
По общему правилу перерасчёт фиксированной выплаты к страховой
пенсии по инвалидности носит заявительный характер, то есть осуществляется
пенсионным органом на основании соответствующего заявления лица,
являющегося инвалидом, на иждивении которого находятся нетрудоспособные
члены семьи, и прилагающихся к такому заявлению необходимых документов.
Вместе с тем гражданин, являющийся инвалидом, при обращении в
пенсионный орган по вопросам пенсионного обеспечения или в связи с иными
жизненными событиями имеет право на получение от пенсионного органа
информации о его правах, в том числе о праве на фиксированную выплату к
пенсии по инвалидности, о порядке определения её размера и условиях
перерасчёта, и этому праву корреспондирует обязанность пенсионного органа
предоставить гражданину указанную информацию.
Пенсионный орган при обращении гражданина, являющегося инвалидом,
с заявлением о назначении пенсии по инвалидности должен разъяснить ему
права, связанные с его пенсионным обеспечением, в частности право на
получение фиксированной выплаты к пенсии по инвалидности в повышенном
размере с учётом количества нетрудоспособных членов семьи, находящихся у
него на иждивении, основания, влекущие перерасчёт размера получаемой им
пенсии по инвалидности, и необходимость подачи заявления в пенсионный
орган для перерасчёта размера пенсии по инвалидности в случае изменения
количества нетрудоспособных членов семьи, находящихся у него на
иждивении, с целью своевременной реализации права на данный перерасчёт.
23
В случае невыполнения пенсионным органом названной обязанности,
приведшего к несвоевременному обращению инвалида, на иждивении которого
находятся нетрудоспособные члены семьи, в пенсионный орган с заявлением о
перерасчёте размера пенсии по инвалидности, указанное лицо применительно к
части 2 статьи 26 Федерального закона «О страховых пенсиях» (страховая
пенсия,
не
полученная
пенсионером
своевременно
по
вине
органа,
осуществляющего пенсионное обеспечение, выплачивается ему за прошедшее
время без ограничения каким-либо сроком) имеет право на выплату
недополученных сумм пенсии по инвалидности за прошедшее время без
ограничения каким-либо сроком. В противном случае будет нарушено право на
социальное обеспечение в случае инвалидности в размере, определённом
законом.
Суды первой и апелляционной инстанций в результате неправильного
применения регулирующих спорные отношения норм материального права не
приняли во внимание, что в ходе рассмотрения дела ответчик (пенсионный
орган) не представил данных о том, что при обращении З. с заявлением о
назначении пенсии по инвалидности, при получении от истца свидетельства о
рождении второй дочери он выполнил обязанность по информированию З. о
праве на перерасчёт размера фиксированной выплаты к пенсии по
инвалидности в случае изменения количества нетрудоспособных членов семьи,
находящихся у него на иждивении, для реализации которого следует
обратиться в пенсионный орган с соответствующим заявлением.
Делая вывод о том, что действующее пенсионное законодательство не
предусматривает обязанности пенсионного органа по перерасчёту пенсии без
соответствующего заявления пенсионера, как и обязанности по разъяснению
пенсионеру его пенсионных прав, суды первой и апелляционной инстанций
оставили
без
внимания
нормативные
положения,
предусматривающие
обеспечение пенсионным органом разъяснительной работы среди населения по
вопросам выплат пенсий и подлежащие применению к спорным отношениям во
взаимосвязи с положениями пенсионного законодательства, регулирующими
вопросы установления инвалидам фиксированной выплаты к пенсии по
инвалидности, о порядке определения её размера и условиях перерасчёта.
Ввиду того, что суды первой и апелляционной инстанций не установили,
была ли пенсионным органом исполнена обязанность по разъяснению З. его
права на повышенную фиксированную выплату к страховой пенсии по
инвалидности
с
учётом
нахождения
у
него
на
иждивении
двоих
нетрудоспособных членов семьи, имелась ли вина пенсионного органа в
несвоевременном обращении З. с заявлением о перерасчёте фиксированной
выплаты к страховой пенсии по инвалидности и, как следствие, имеется ли у
него право на выплату ему недополученной части фиксированной выплаты к
страховой пенсии по инвалидности за прошлое время без ограничения каким-
либо сроком, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации пришла к выводу о том, что спор по иску З. разрешён с
нарушением
норм
права,
регулирующих
спорные
отношения,
при
неустановлении обстоятельств, имеющих значение для дела, в связи с чем
24
отменила состоявшиеся по делу судебные постановления и направила дело на
новое рассмотрение в суд первой инстанции.
(Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации от 7 февраля 2022 г. № 3-КГ21-6-К3).
7. При рассмотрении заявления члена семьи об установлении факта
нахождения на иждивении для назначения страховой пенсии по случаю
потери кормильца суду следует учитывать, что помощь, оказываемая
члену семьи, являющемуся инвалидом, другим членом семьи (его
кормильцем) может выражаться как в денежной форме, так и в
осуществлении необходимого члену семьи постоянного ухода за ним,
связанного со значительными материальными затратами в целях
поддержания
жизнеобеспечения
данного
лица
и
удовлетворения
его жизненных нужд и потребностей, не покрываемых за счет доходов
самого инвалида и фактически возлагаемых на его кормильца.
Е. обратилась в суд с заявлением об установлении факта ее нахождения в
период с 24 июня 2017 г. по 25 июня 2018 г. на иждивении супруга С.,
умершего 25 июня 2018 г. Установление факта нахождения на иждивении
супруга С. необходимо Е. для назначения и выплаты ей страховой пенсии по
случаю потери кормильца в соответствии с нормами Федерального закона «О
страховых пенсиях».
В обоснование заявления Е. ссылалась на то, что она состояла в
зарегистрированном браке с С. и проживала с ним совместно до его смерти. С
июня 2017 г. Е. установлена инвалидность II группы (инвалид по зрению), в
связи с чем она является нетрудоспособной, получает страховую пенсию по
инвалидности, размер которой является незначительным, не может полностью
себя содержать, ей требуется особый уход, размера получаемой ею пенсии
недостаточно для оплаты жилья, приобретения продуктов питания, средств
первой необходимости. Она находилась на иждивении супруга, и оказываемая
С. помощь носила для нее постоянный характер, была основным источником
средств к существованию; С. брал на себя всю заботу по уходу и содержанию
Е.
Отказывая в удовлетворении заявления Е. об установлении факта
нахождения ее на иждивении супруга С., суд первой инстанции пришел к
выводу о том, что Е. имела и имеет самостоятельный достаточный и
постоянный
доход,
превышающий
величину
прожиточного
минимума
пенсионера в субъекте Российской Федерации. Сам по себе факт превышения
дохода С. над доходом Е. не является достаточным основанием для
установления факта нахождения Е. на иждивении ее супруга С.
Суд первой инстанции исходил из того, что Е. не представлено
доказательств получения от супруга С. постоянной помощи, составляющей
основную часть средств к ее существованию.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой
инстанции, дополнительно отметив, что Е. не представлено бесспорных
25
доказательств, свидетельствующих о том, что она находилась на иждивении
своего супруга.
Кассационный суд общей юрисдикции судебные постановления судов
первой и апелляционной инстанций оставил без изменения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской
Федерации признала выводы судов первой, апелляционной и кассационной
инстанций ошибочными в связи со следующим.
В соответствии с частью 1 статьи 10 Федерального закона «О страховых
пенсиях» право на страховую пенсию по случаю потери кормильца имеют
нетрудоспособные члены семьи умершего кормильца, состоявшие на его
иждивении (за исключением лиц, совершивших уголовно наказуемое деяние,
повлекшее за собой смерть кормильца и установленное в судебном порядке).
В части 2 статьи 10 Федерального закона «О страховых пенсиях»
определен круг лиц, которые признаются нетрудоспособными членами семьи
умершего кормильца, в их числе родители и супруг умершего кормильца, если
они достигли возраста 60 и 55 лет (соответственно мужчины и женщины) либо
являются инвалидами (пункт 3 части 2 статьи 10 Федерального закона
«О страховых пенсиях»; норма приводится в редакции, действовавшей
на момент смерти С. − 25 июня 2018 г.)6.
Члены семьи умершего кормильца признаются состоявшими на его
иждивении, если они находились на его полном содержании или получали
от него помощь, которая была для них постоянным и основным источником
средств к существованию (часть 3 статьи 10 Федерального закона «О страховых
пенсиях»).
Частью 6 статьи 10 Федерального закона «О страховых пенсиях»
предусмотрено, что нетрудоспособные члены семьи умершего кормильца, для
которых его помощь была постоянным и основным источником средств
к существованию, но которые сами получали какую-либо пенсию, имеют право
перейти на страховую пенсию по случаю потери кормильца.
По смыслу изложенных норм Федерального закона «О страховых
пенсиях» понятие «иждивение» предполагает как полное содержание члена
семьи умершим кормильцем, так и получение от него помощи, являющейся для
этого лица постоянным и основным, но не единственным источником средств к
существованию, то есть не исключает наличие у члена семьи умершего
кормильца какого-либо собственного дохода (получение пенсии и других
выплат). Факт нахождения на иждивении либо получения существенной
помощи от умершего кормильца членом его семьи может быть установлен в
том числе в судебном порядке путем определения соотношения между объемом
помощи, оказываемой умершим кормильцем, и его собственными доходами, и
такая помощь может быть признана постоянным и основным источником
6 Федеральным законом от 3 октября 2018 г. № 350-ФЗ, вступившим в силу с 1 января 2019 г., пункт 3 части 2
статьи 10 Федерального закона «О страховых пенсиях» изложен в следующей редакции: «Нетрудоспособными
членами семьи умершего кормильца признаются родители и супруг умершего кормильца, если они достигли
возраста 65 и 60 лет (соответственно мужчины и женщины) (с учетом положений, предусмотренных
приложением 6 к настоящему Федеральному закону) либо являются инвалидами».
26
средств
к
существованию
нетрудоспособного
члена
семьи
умершего
кормильца.
Приведенные
нормативные
положения
Федерального
закона
«О страховых пенсиях» об основаниях признания члена семьи находившимся
на иждивении умершего кормильца судебными инстанциями применены
неправильно.
Отказывая в удовлетворении заявления Е. об установлении факта
нахождения ее в период с 24 июня 2017 г. по 25 июня 2018 г. на иждивении
супруга С., суды первой и апелляционной инстанций, ошибочно истолковав
понятие «иждивение», в нарушение норм Федерального закона «О страховых
пенсиях» исходили лишь из того, что Е. в названный период имела
самостоятельный достаточный и постоянный доход, превышающий величину
прожиточного минимума пенсионера в субъекте Российской Федерации, а
превышение дохода С. над доходом Е., по мнению судебных инстанций, не
является достаточным основанием для установления факта нахождения Е. на
иждивении ее супруга С.
Между тем Е. в заявлении об установлении факта нахождения на
иждивении супруга С., пояснениях к этому заявлению ссылалась на то, что
после того, как она в 2017 году получила инвалидность II группы по зрению
(ослепла) и стала нетрудоспособной, ее супруг С. вел домашнее хозяйство и
осуществлял за ней уход, оплату продуктов питания, коммунальных платежей,
покупку лекарственных средств и средств первой необходимости, то есть
оказывал супруге Е. помощь, являющуюся постоянным и основным
источником средств к ее существованию, поскольку ее пенсии по инвалидности
и других выплат было недостаточно для обеспечения жизненных потребностей.
В результате неправильного применения норм права, регулирующих
спорные отношения, суды первой и апелляционной инстанций в нарушение
положений статей 56, 67, 196 ГПК РФ не дали надлежащей правовой оценки
доводам Е. о том, что осуществление постоянного ухода за потерявшей зрение
Е. было сопряжено для С. со значительными материальными затратами в целях
удовлетворения ее жизненных нужд и потребностей, которые не покрывались
за счет доходов самой Е.
Разрешая вопрос о том, находилась ли Е. на иждивении супруга С., суду
надлежало выяснить, могла ли Е., будучи неработающим лицом, инвалидом II
группы по зрению, при жизни супруга без его помощи обеспечивать себя всем
необходимым
(приобретение
лекарственных
средств,
обеспечение
специфического ухода, требуемого инвалиду по зрению, покупка одежды,
продуктов питания, предметов первой необходимости, оплата коммунальных
платежей, ведение домашнего хозяйства и т.п.).
Эти обстоятельства, имеющие значение для дела, судами первой
и апелляционной инстанций
не
устанавливались.
Судами
не
принято
во внимание, что сам по себе факт наличия у Е. собственного дохода −
получение пенсии и других выплат − не означает, что помощь со стороны
супруга С. не являлась для Е. основным источником средств к существованию.
27
Кассационный суд общей юрисдикции, проверяя по кассационной жалобе
Е. законность решения суда первой инстанции и апелляционного определения
суда
апелляционной
инстанции,
допущенные
ими
нарушения
норм
материального и процессуального права не устранил, не учел правовую
позицию Конституционного Суда РФ, содержащуюся в постановлении от
22 апреля 2020 г. № 20-П «По делу о проверке конституционности части 3
статьи 17 Федерального закона «О страховых пенсиях» в связи с жалобой
гражданки И.К. Дашковой», согласно которой помощь, оказываемая члену
семьи, являющемуся инвалидом, его кормильцем, может выражаться не только
непосредственно в денежной форме, но и в осуществлении необходимого этому
члену семьи (инвалиду) постоянного ухода за ним, сопряженного со
значительными
материальными
затратами
в
целях
поддержания
жизнеобеспечения данного лица и удовлетворения его специфических нужд и
потребностей, не покрываемых за счет доходов самого инвалида и фактически
возлагаемых на его кормильца.
В связи с изложенным Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда Российской Федерации отменила судебные постановления
судов первой, апелляционной и кассационной инстанций и направила дело на
новое рассмотрение в суд первой инстанции.
(Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации от 21 июня 2021 г. № 5-КГ21-25-К2).
8. Внуки, находившиеся на иждивении умершего кормильца и
отвечающие требованиям, названным в пункте 1 части 2 статьи 10
Федерального закона «О страховых пенсиях», отнесены законом к
нетрудоспособным членам семьи умершего кормильца (дедушки или
бабушки) и имеют право на получение пенсии по случаю потери
кормильца только в том случае, если у них отсутствуют трудоспособные
родители.
Фактическое неосуществление родителем трудовой деятельности
правового значения, как правило, не имеет.
Д. обратилась в суд с иском к пенсионному органу об установлении факта
нахождения её несовершеннолетнего сына Л. на иждивении у Е. (отца истца),
обязании назначить её сыну страховую пенсию по случаю потери кормильца.
В обоснование заявленных требований Д. ссылалась на то, что она одна
воспитывает несовершеннолетнего сына Л., в его свидетельстве о рождении
отец не указан (стоит прочерк). Заботу о ребёнке взял на себя её отец Е.,
который впоследствии умер.
Истец после смерти своего отца обратилась в пенсионный орган с
заявлением о назначении её сыну Л. страховой пенсии по случаю потери
кормильца (дедушки ребёнка – Е.), однако ответа на заявление от пенсионного
органа не получила.
Решением суда первой инстанции исковые требования Д. оставлены без
удовлетворения.
28
Апелляционным определением суда апелляционной инстанции решение
суда первой инстанции отменено, по делу принято новое решение, которым
исковые требования Д. удовлетворены. Суд апелляционной инстанции
установил факт нахождения несовершеннолетнего Л. на иждивении его
дедушки – Е. на день смерти последнего, обязал пенсионный орган назначить
Л. пенсию по случаю потери кормильца.
Удовлетворяя исковые требования Д., суд апелляционной инстанции
сделал вывод о том, что имеются основания для установления факта
нахождения несовершеннолетнего Л. на иждивении у его дедушки и для
назначения Л. страховой пенсии по случаю потери кормильца со дня смерти Е.
Суд апелляционной инстанции исходил из того, что Е. (дедушка) при
жизни взял на себя обязательства по содержанию внука Л. и оказывал ему
помощь, которая была для него основным и постоянным источником средств к
существованию, мать ребёнка Д. не работает по объективным причинам,
поскольку ухаживает за ребёнком и воспитывает его, ребёнок детский сад не
посещает, что исключает возможность матери ребёнка трудоустроиться, иного
дохода Д. не имеет.
Кассационный суд общей юрисдикции оставил без изменения судебное
постановление суда апелляционной инстанции, не установив нарушения либо
неправильного
применения
судом
апелляционной
инстанции
норм
материального или процессуального права.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской
Федерации признала выводы судов апелляционной и кассационной инстанций
сделанными
с
существенным
нарушением
норм
материального
и
процессуального права ввиду следующего.
Основания возникновения и порядок реализации права граждан
Российской Федерации на страховую пенсию по случаю потери кормильца,
круг лиц, имеющих право на эту пенсию, и условия её назначения определены
Федеральным законом «О страховых пенсиях».
Так, в соответствии с частью 1 статьи 10 этого закона право на страховую
пенсию по случаю потери кормильца имеют нетрудоспособные члены семьи
умершего кормильца, состоявшие на его иждивении. Одному из родителей,
супругу или другим членам семьи, указанным в пункте 2 части 2 данной статьи,
названная пенсия назначается независимо от того, состояли они или нет на
иждивении умершего кормильца.
Перечень лиц, которые признаются нетрудоспособными членами семьи
умершего кормильца, приведён в пунктах 1–4 части 2 статьи 10 Федерального
закона «О страховых пенсиях». В их числе внуки умершего кормильца, не
достигшие возраста 18 лет или достигшие возраста 18 лет и завершившие
обучение, а также внуки умершего кормильца, обучающиеся по очной форме
обучения по основным образовательным программам в организациях,
осуществляющих образовательную деятельность, в том числе в иностранных
организациях,
расположенных
за
пределами
территории
Российской
Федерации, до окончания ими такого обучения, но не дольше чем до
достижения ими возраста 23 лет или внуки умершего кормильца старше этого
29
возраста, если они до достижения возраста 18 лет стали инвалидами. При этом
внуки умершего кормильца признаются нетрудоспособными членами семьи
при условии, что они не имеют трудоспособных родителей.
Члены семьи умершего кормильца признаются состоявшими на его
иждивении, если они находились на его полном содержании или получали от
него помощь, которая была для них постоянным и основным источником
средств к существованию (часть 3 статьи 10 Федерального закона
«О страховых пенсиях»).
Из нормативных положений Федерального закона «О страховых пенсиях»
следует, что по общему правилу право на страховую пенсию по случаю потери
кормильца имеют нетрудоспособные члены семьи умершего кормильца, круг
которых определён в части 2 статьи 10 данного федерального закона, если они
состояли на иждивении умершего кормильца, то есть находились на его полном
содержании или получали от него помощь, которая была для них постоянным и
основным источником средств к существованию.
Внуки, находившиеся на иждивении умершего кормильца и отвечающие
требованиям, названным в пункте 1 части 2 статьи 10 Федерального закона «О
страховых пенсиях» (не достигшие возраста 18 лет либо достигшие возраста 18
лет и завершившие обучение по основным образовательным программам
основного общего или среднего общего образования в организациях,
осуществляющих образовательную деятельность, на период до 1 сентября года,
в котором завершено указанное обучение (внуки, достигшие возраста 18 лет и
завершившие обучение), а также обучающиеся по очной форме обучения по
основным образовательным программам в соответствующих образовательных
организациях до окончания ими такого обучения, но не дольше чем до
достижения ими возраста 23 лет или старше этого возраста, если они до
достижения возраста 18 лет стали инвалидами), отнесены законом к
нетрудоспособным членам семьи умершего кормильца (дедушки или бабушки)
только в том случае, если они не имеют трудоспособных родителей. Если
родители внука, находившегося на иждивении умершего кормильца, являются
трудоспособными, то отсутствует необходимое условие для назначения такому
внуку страховой пенсии по случаю потери кормильца.
Нетрудоспособность
гражданина,
как
правило,
определяется
на
основании возрастных критериев или обусловливается наличием инвалидности.
Судом апелляционной инстанции неправильно применены нормы
Федерального закона «О страховых пенсиях» об основаниях возникновения
права на страховую пенсию по случаю потери кормильца, о круге лиц,
имеющих право на эту пенсию, и об условиях её назначения. Суду
апелляционной инстанции следовало принять во внимание положения пункта 1
части 2 статьи 10 названного Федерального закона о том, что внуки относятся к
нетрудоспособным членам семьи умершего кормильца (дедушки или бабушки)
только в том случае, если они не имеют трудоспособных родителей и, как
следствие, выяснить и установить для правильного разрешения спора
трудоспособна или нетрудоспособна Д. как родитель внука умершего
30
кормильца. При этом фактическое неосуществление Д. трудовой деятельности
правового значения не имеет.
Поскольку
обстоятельства,
касающиеся
трудоспособности
или
нетрудоспособности Д., судом апелляционной инстанции не устанавливались,
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской
Федерации признала неправомерным исходя из положений части первой статьи
264 ГПК РФ установление судом апелляционной инстанции факта нахождения
несовершеннолетнего Л. (внука) на иждивении у Е. (дедушки) в целях
назначения внуку страховой пенсии по случаю потери кормильца – дедушки.
Данный факт (нахождение внука Л. на иждивении дедушки Е.) в случае
трудоспособности его матери Д. юридического значения не имеет.
Кассационный суд общей юрисдикции, проверяя по кассационной жалобе
ответчика
законность
судебного
постановления
суда
апелляционной
инстанции, допущенные им нарушения норм права не выявил и не устранил,
тем самым не выполнил требования статьи 3796 и частей первой – третьей
статьи 3797 ГПК РФ.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской
Федерации отменила судебные постановления судов апелляционной и
кассационной инстанций, как принятые с существенными нарушениями норм
материального и процессуального права, и направила дело на новое
рассмотрение в суд апелляционной инстанции.
(Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации от 19 июня 2023 г. № 41-КГ23-19-К4).
9. При рассмотрении судами дел, связанных с реализацией прав
граждан на досрочное назначение страховой пенсии по старости, характер
работы, включаемой в специальный стаж для досрочного назначения
страховой пенсии по старости, подтверждается на основании документов,
выдаваемых работодателями или соответствующими государственными
(муниципальными) органами в установленном порядке. Показаниями
свидетелей характер работы не подтверждается.
Х. обратился в суд с иском к пенсионному органу о признании
незаконным решения об отказе в назначении пенсии и его отмене, включении в
стаж работы по специальности, дающий право на досрочное назначение пенсии
по старости в связи с тяжелыми условиями труда, периодов работы в качестве
каменщика стройчасти, признании права на досрочное назначение страховой
пенсии по старости и назначении пенсии со дня обращения.
В обоснование заявленных требований Х. указал, что решением
пенсионного органа от 28 августа 2015 г. ему было отказано в досрочном
назначении страховой пенсии по старости по пункту 2 части 1 статьи 30
Федерального закона «О страховых пенсиях» из-за отсутствия специального
стажа работы с тяжелыми условиями труда. В стаж работы, дающей право на
досрочное назначение страховой пенсии по старости, пенсионным органом не
были включены периоды работы истца в качестве каменщика стройчасти в
колхозе «Подгорненский» с 16 мая 1988 г. по 29 июня 1992 г. и в АОЗТ
31
«Подгорненское» с 30 июня 1992 г. по 28 марта 1995 г., с 18 сентября 1995 г. по
26 января 2000 г. в связи с отсутствием документального подтверждения
занятости истца в бригаде каменщиков или в специализированном звене
каменщиков комплексной бригады.
Между тем в спорные периоды Х. в течение полного рабочего дня
выполнял работу в тяжелых условиях труда, работал в качестве каменщика в
звене каменщиков стройбригады (стройчасти) в одной и той же организации. В
связи с прекращением производственной деятельности сельскохозяйственной
артели «Подгорненская» он лишен возможности представить в пенсионный
орган дополнительные доказательства, подтверждающие его работу с
тяжелыми условиями труда, в том числе справки, уточняющие особый характер
его работы, а подтвердить факт его работы в спорный период каменщиком
стройчасти могут свидетели Д. и А., работавшие каменщиками вместе с ним.
Разрешая спор и отказывая Х. в удовлетворении исковых требований о
признании незаконным решения пенсионного органа об отказе в досрочном
назначении страховой пенсии по старости по пункту 2 части 1 статьи 30
Федерального закона «О страховых пенсиях», суд первой инстанции исходил из
того, что характер работы Х., связанный с тяжелыми условиями труда, в
качестве каменщика, постоянно работающего в бригаде каменщиков и в
специализированных звеньях каменщиков комплексных бригад, в периоды его
работы
в
колхозе
«Подгорненский»,
АОЗТ
«Подгорненское»,
сельскохозяйственной артели «Подгорненская» не подтвержден записями в его
трудовой книжке, являющейся основным документом о трудовой деятельности
работника, а также представленными письменными доказательствами. При
этом суд первой инстанции указал, что свидетельские показания не могут быть
приняты в качестве доказательств, подтверждающих характер работы Х., в
связи с чем пришел к выводу об отсутствии правовых оснований для
удовлетворения исковых требований.
Отменяя решение суда первой инстанции и удовлетворяя исковые
требования Х., суд апелляционной инстанции, принимая в качестве
допустимых доказательств свидетельские показания в подтверждение наличия
у Х. специального стажа, пришел к выводу о том, что Х. на момент обращения
за досрочным назначением страховой пенсии по старости имел необходимый
стаж работы с тяжелыми условиями труда, поскольку в спорные периоды
работал каменщиком соответствующего разряда в составе строительной
бригады каменщиков.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской
Федерации признала выводы суда апелляционной инстанции основанными на
неправильном толковании и применении норм материального права, а также
сделанными с существенным нарушением норм процессуального права.
Как следует из положений статьи 30 Федерального закона «О страховых
пенсиях» и подлежащих применению к спорным периодам работы Х.
положений Списка № 2 производств, работ, профессий, должностей и
показателей с вредными и тяжелыми условиями труда, занятость в которых
дает право на пенсию по возрасту (по старости) на льготных условиях,
32
утвержденного постановлением Кабинета Министров СССР от 26 января
1991 г. № 10, право на досрочное назначение страховой пенсии по старости в
связи с тяжелыми условиями труда имеют в том числе мужчины-каменщики,
проработавшие постоянно не менее 12 лет 6 месяцев в бригадах каменщиков и
в специализированных звеньях каменщиков комплексных бригад, при наличии
величины индивидуального пенсионного коэффициента в размере не менее 30 и
страхового стажа не менее 20 лет.
Устанавливая правовые основания и условия назначения пенсий и
предусматривая для отдельных категорий граждан, занятых определенной
профессиональной
деятельностью,
возможность
досрочного
назначения
страховой пенсии по старости, законодатель связывает право на назначение
пенсии ранее достижения общеустановленного пенсионного возраста не с
любой работой в определенной сфере профессиональной деятельности, а лишь
с такой, выполнение которой сопряжено с неблагоприятным воздействием
различного рода факторов, повышенными психофизиологическими нагрузками,
обусловленными
спецификой
и
характером
труда.
При
этом
также
учитываются различия в характере работы и функциональных обязанностях
работающих лиц. Под характером работы понимаются особенности условий
осуществления трудовой функции.
В соответствии со статьей 60 ГПК РФ обстоятельства дела, которые по
закону должны быть подтверждены определенными средствами доказывания,
не могут подтверждаться никакими другими доказательствами.
Периоды
работы
после
регистрации
гражданина
в
качестве
застрахованного лица в силу пункта 2 статьи 13 Федерального закона «О
трудовых пенсиях в Российской Федерации» подтверждаются выпиской из
индивидуального лицевого счёта застрахованного лица, сформированной на
основании сведений индивидуального (персонифицированного) учёта.
В соответствии с пунктом 3 статьи 13 Федерального закона «О трудовых
пенсиях в Российской Федерации» (аналогичное правило предусмотрено в
части 3 статьи 14 Федерального закона «О страховых пенсиях») к допустимым
доказательствам,
подтверждающим
особенности
работы
(работы
в
определённых условиях), определяющие её характер и влияющие на досрочное
назначение трудовой пенсии по старости, не могут быть отнесены
свидетельские показания. Указанные обстоятельства могут подтверждаться
иными доказательствами, предусмотренными в статье 55 ГПК РФ (например,
приказами, расчётной книжкой, нарядами и т.п.).
Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 15 постановления Пленума
Верховного Суда Российской Федерации от 11 декабря 2012 г. № 30 «О
практике рассмотрения судами дел, связанных с реализацией прав граждан на
трудовые пенсии», периоды работы до регистрации гражданина в качестве
застрахованного подтверждаются документами, выдаваемыми в установленном
порядке
работодателями
или
соответствующими
государственными
(муниципальными) органами (к примеру, архивными). Если документы о
работе утрачены в связи со стихийным бедствием (землетрясением,
наводнением, ураганом, пожаром и тому подобными причинами), а также по
33
другим причинам (вследствие небрежного их хранения, умышленного
уничтожения и тому подобных причин), не связанным с виной работника, и
восстановить их невозможно, то такие периоды работы могут быть
установлены на основании показаний двух или более свидетелей. При этом
характер работы показаниями свидетелей не подтверждается.
Из приведённых нормативных положений и разъяснений Пленума
Верховного Суда Российской Федерации следует, что при рассмотрении судами
дел, связанных с реализацией прав граждан на страховые пенсии, характер
работы, включаемый в специальный стаж для досрочного назначения страховой
пенсии по старости, подтверждается на основании документов, выдаваемых
работодателями или соответствующими государственными (муниципальными)
органами в установленном порядке.
Суд апелляционной инстанции, отменяя решение суда первой инстанции
об отказе Х. в иске о досрочном назначении страховой пенсии по старости в
связи с отсутствием документального подтверждения работы Х. с тяжелыми
условиями труда в бригадах каменщиков и в специализированных звеньях
каменщиков комплексных бригад и удовлетворяя иск Х. на основании
свидетельских показаний, не учел положения указанных норм закона,
устанавливающих круг допустимых доказательств в подтверждение характера
работы для досрочного назначения страховой пенсии по старости, не применил
к спорным отношениям закон, подлежащий применению, вследствие чего
пришел к ошибочному выводу о наличии у Х. специального стажа для
досрочного назначения страховой пенсии по старости в связи с тяжелыми
условиями труда.
Письменные доказательства, подтверждающие, что в спорные периоды Х.
работал каменщиком в бригаде каменщиков или в специализированных звеньях
каменщиков комплексных бригад, в деле отсутствуют. В материалах дела также
отсутствуют какие-либо документы, выданные в установленном порядке
работодателем Х., подтверждающие, что Х. в спорные периоды, работая
каменщиком стройчасти, имел право на применение льготного порядка
исчисления стажа указанной работы для досрочного назначения страховой
пенсии по старости.
Имеющимися
в
материалах
дела
данными
индивидуального
(персонифицированного) учёта не подтверждается льготный характер работы
Х. в период после регистрации его в системе обязательного пенсионного
страхования, спорные периоды отражены по данным этого учета без указания
кода особых условий труда.
С учётом приведённого выше Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда Российской Федерации признала вывод суда апелляционной
инстанции о включении спорных периодов работы Х. в должности каменщика
стройчасти в специальный стаж для досрочного назначения страховой пенсии
по старости, как подтвержденный недопустимыми средствами доказывания, не
основанным на законе, в связи с чем отменила апелляционное определение суда
апелляционной инстанции, оставив в силе решение суда первой инстанции.
34
(Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации от 3 июля 2017 г. № 19-КГ17-13).
10. При наличии спора между работником и работодателем о
льготном характере работы работника в целях досрочного назначения
страховой пенсии по старости работодатель должен доказать, что он
подавал в пенсионный орган достоверные сведения о страховом стаже
такого работника исходя из условий его труда и определённого ему
условиями трудового договора рабочего времени.
В страховой стаж для досрочного назначения страховой пенсии по
старости в связи с работой с тяжелыми условиями труда включаются
периоды выполнения такой работы, если она составляет не менее 80
процентов рабочего времени. В это рабочее время входит не только
непосредственное время выполнения работ с тяжелыми условиями труда,
но и время выполнения подготовительных и вспомогательных работ.
М. обратился в суд с иском к акционерному обществу, пенсионному
органу о возложении обязанности начислить и уплатить страховые взносы на
обязательное пенсионное страхование по дополнительному тарифу, зачесть в
страховой стаж период работы для досрочного назначения страховой пенсии по
старости.
В обоснование заявленных требований М. ссылался на то, что работал в
акционерном
обществе
в
должности
электрогазосварщика
4
разряда,
занимаемая им должность включена в Список № 2 производств, работ,
профессий, должностей и показателей с вредными и тяжелыми условиями
труда, занятость в которых дает право на пенсию по возрасту (по старости) на
льготных условиях, утвержденный постановлением Кабинета Министров СССР
от 26 января 1991 г. № 10. Сварочные работы производились М. на
стационарном сварочном посту полный восьмичасовой рабочий день, в состав
заработной платы М. включена доплата за работу во вредных условиях труда в
размере 12 процентов должностного оклада.
При обращении в пенсионный орган М. стало известно о том, что весь
период его работы электрогазосварщиком в акционерном обществе не учтен
для целей досрочного назначения страховой пенсии по старости по пункту 2
части 1 статьи 30 Федерального закона «О страховых пенсиях» (работа с
тяжелыми условиями труда), поскольку работодателем не уплачивался
предусмотренный статьей 428 Налогового кодекса Российской Федерации
дополнительный тари