УТВЕРЖДЕН
Президиумом Верховного Суда
Российской Федерации
27 ноября 2024 г.
ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ
ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
№ 2, 3 (2024)
СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ
ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ
Разрешение споров, возникающих из договорных
отношений
1. Банк не вправе устанавливать не предусмотренные законом или
договором ограничения права клиента распоряжаться денежными
средствами, зачисленными на его банковский счет при покупке им
иностранной валюты по курсу, который был установлен самим банком
ниже биржевого курса и курса Банка России, в том числе в результате
ошибки сотрудника этого банка.
Ф. обратился в суд с иском к банку о взыскании денежных средств
в иностранной валюте, компенсации морального вреда и штрафа, указав,
что в апреле 2022 года банком с его счета без законных оснований были
списаны денежные средства в иностранной валюте, а сам счет заблокирован.
Претензия истца о возврате денежных средств оставлена ответчиком без
удовлетворения.
Решением суда исковые требования удовлетворены частично, с банка
в пользу Ф. взысканы списанные со счета истца денежные средства в рублях
в сумме, эквивалентной сумме в иностранной валюте, по курсу Банка России
на день исполнения решения суда, компенсация морального вреда и штраф.
Апелляционным определением решение суда первой инстанции
отменено, принято новое решение об отказе в удовлетворении иска.
Кассационный суд общей юрисдикции оставил апелляционное
определение без изменения.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
Российской Федерации отменила постановления судов апелляционной
2
и кассационной инстанций, дело направила на новое апелляционное
рассмотрение по следующим основаниям.
В силу положений статьи 845 ГК РФ по договору банковского счета
банк обязуется принимать и зачислять поступающие на счет, открытый
клиенту (владельцу счета), денежные средства, выполнять распоряжения
клиента о перечислении и выдаче соответствующих сумм со счета и
проведении других операций по счету (пункт 1). Банк не вправе определять
и контролировать направления использования денежных средств клиента и
устанавливать другие не предусмотренные законом или договором
банковского счета ограничения права клиента распоряжаться денежными
средствами по своему усмотрению (пункт 3).
Согласно пункту 1 статьи 858 названного выше кодекса, если иное
не предусмотрено законом или договором, ограничение распоряжения
денежными
средствами,
находящимися
на
счете,
не
допускается,
за исключением наложения ареста на денежные средства, находящиеся на
счете, или приостановления операций по счету, в том числе блокирования
(замораживания) денежных средств в случаях, предусмотренных законом.
В соответствии со статьей 854 этого же кодекса списание денежных
средств со счета осуществляется банком на основании распоряжения клиента
(пункт 1). Без распоряжения клиента списание денежных средств,
находящихся на счете, допускается по решению суда, а также в случаях,
установленных законом или предусмотренных договором между банком
и клиентом (пункт 2).
В силу пункта 6 части 1 статьи 5 Федерального закона от 2 декабря
1990 г. № 395-I «О банках и банковской деятельности» купля-продажа
иностранной валюты в наличной и безналичной формах относится
к банковским операциям.
Положениями части 7 статьи 14 Федерального закона от 10 декабря
2003 г. № 173-ФЗ «О валютном регулировании и валютном контроле»
предусмотрено, что резиденты, в том числе граждане Российской Федерации,
могут осуществлять расчеты через свои банковские счета в любой
иностранной валюте с проведением в случае необходимости конверсионной
операции по курсу, согласованному с уполномоченным банком, независимо
от того, в какой иностранной валюте был открыт банковский счет. Этим же
законом предусмотрено право уполномоченных банков совершать сделки с
иностранной валютой в соответствии с требованиями, установленными
Банком России (статья 11).
Согласно пункту 2.2 Инструкции Банка России от 16 сентября 2010 г.
№ 136-И «О порядке осуществления уполномоченными банками (филиалами)
отдельных видов банковских операций с наличной иностранной валютой и
операций с чеками (в том числе дорожными чеками), номинальная стоимость
которых указана в иностранной валюте, с участием физических лиц»
3
при осуществлении
банковских
операций
с
иностранной
валютой
уполномоченные банки самостоятельно определяют курсы иностранных
валют.
При этом банки устанавливают курсы валют, как правило, отличные от
биржевого курса и курса Банка России.
Как установлено судами, 27 февраля, 1 и 11 марта 2022 г. ответчик,
самостоятельно определив курсы валют, разместил в открытом доступе
публичную оферту для неопределенного круга лиц на совершение сделок по
купле-продаже валюты. Ф., имея в банке несколько открытых счетов, 1 и 11
марта 2022 г. совершил с их использованием операции по конвертации
валюты по установленному ответчиком в этот период курсу.
Делая вывод о злоупотреблении истцом правом при совершении
операций по конвертации валюты, суд апелляционной инстанции ничем его
не обосновал и не указал, каким образом истец мог распознать наличие
какой-либо ошибки в установленных Банком курсах валют и в силу чего он
должен был воздержаться от совершения данных сделок.
Между тем установленные ответчиком курсы валют были доступны
всем клиентам банка (ответчика), которые по своему усмотрению при
совершении сделок соглашались или не соглашались с этими курсами. Иных
курсов валют в указанные даты банк не размещал, вследствие чего Ф. не мог
приобрести валюту по иному курсу.
По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность
участников гражданских правоотношений и разумность их действий
предполагаются, пока не доказано иное.
Исходя из предмета спора и доводов банка бремя доказывания
обстоятельств, свидетельствующих о злоупотреблении истцом правом, лежит
на ответчике. Однако такие доказательства в апелляционном определении не
приведены.
Доводы банка о совершении Ф. многочисленных операций по
конвертации валют в короткий промежуток времени по кросс-курсу валют,
отличающемуся от установленного Банком России, сами по себе не
свидетельствуют о злоупотреблении истцом правом. То обстоятельство, что
сделки по конвертации валют оказались не выгодными для банка, ведущего
предпринимательскую деятельность, не лишало истца права на совершение
выгодных для него конверсионных операций с учетом отсутствия у него
каких-либо возможностей повлиять на установленные банком курсы валют.
Кроме того, в материалах дела отсутствуют доказательства того,
что установленное банком значение курсов валют 27 февраля, 1 и 11 марта
2022 г. произошло вследствие технического сбоя, поскольку представители
ответчика сами указывали на ошибки сотрудников банка при установлении
данных курсов.
4
При этом в нарушение требований закона банк неправомерно во
внесудебном порядке списал со счета истца принадлежащие ему денежные
средства.
Довод суда апелляционной инстанции о предусмотренном договором
заранее данном акцепте клиента на списание банком задолженности клиента
перед банком нельзя признать правильным, поскольку судом не указано,
в силу чего находящиеся на счете клиента денежные средства, полученные на
основании сделок, признаны его задолженностью перед банком.
Кроме
того,
судом
первой
инстанции
установлен,
а
судом
апелляционной инстанции не опровергнут факт ограничения банком права
истца распоряжаться находящимися на счете денежными средствами
в течение определенного времени путем блокировки счета. При этом каких-
либо законных оснований для этого, соответствующих пункту 1 статьи 858
ГК РФ, не установлено.
Указанным обстоятельствам надлежащей правовой оценки судом
апелляционной инстанции не дано, выводы суда о злоупотреблении правом
Ф. и о возникновении в силу этого на его стороне неосновательного
обогащения за счет ответчика в рамках исполненных договоров какими-либо
доказательствами не подтверждены, что повлияло на правильность выводов
суда по существу рассмотренного спора.
Определение № 4-КГ24-3-К1
2.
Если
сторонами
возмездного
договора
согласовано
обусловленное исполнение вытекающих из него обязательств, то такое
условие является существенным для этого договора, а его нарушение
исполнителем влечет расторжение договора и взыскание уплаченных
заказчиком в счет цены договора денежных средств.
Б. (заказчик) обратилась в суд с иском к Г. (исполнитель)
о расторжении договора об оказании юридических услуг, взыскании
денежных средств, уплаченных по договору, в размере 228 000 руб.,
компенсации морального вреда и штрафа, ссылаясь на то, что 7 октября
2019 г. заключила с ответчиком договор об оказании юридических услуг,
результатом которых должно быть включение ее в реестр накопительно-
ипотечной системы (далее − НИС) военнослужащих и взыскание
недополученного инвестиционного дохода. По условиям данного договора
стоимость услуг составляет 10 процентов от полученной истцом суммы.
26 марта 2020 г. Б. произвела оплату услуг по договору в размере
228 000 руб. Однако предусмотренный договором результат достигнут
не был, Б. не включена в реестр НИС, и доход от инвестиционных
накоплений истцом в результате юридической помощи ответчика ею
не получен.
5
Суд первой инстанции, признав, что ответчик не доказал надлежащее
исполнение обязательства по договору об оказании юридических услуг,
исковые требования удовлетворил.
Суд апелляционной инстанции, отменяя решение суда первой
инстанции, указал, что спорный договор не содержит условия об оплате
услуг в зависимости от достижения определенного результата, взыскание
с исполнителя юридических услуг суммы оплаты исходя лишь из
недостижения желаемого результата противоречит существу обязательства
и особенностям предмета договора услуг.
Кассационный суд общей юрисдикции оставил апелляционное
определение без изменения.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
Российской Федерации отменила постановления судов апелляционной
и кассационной инстанций, направив дело на новое апелляционное
рассмотрение ввиду следующего.
В соответствии с пунктом 1 статьи 779 и пунктом 1 статьи 781 ГК РФ
по договору возмездного оказания услуг исполнитель обязуется по заданию
заказчика
оказать
услуги
(совершить
определенные
действия
или
осуществить определенную деятельность), а заказчик обязуется оплатить
оказанные ему услуги в сроки и в порядке, которые указаны в договоре
возмездного оказания услуг.
Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от
23 января 2007 г. № 1-П «По делу о проверке конституционности положений
пункта 1 статьи 779 и пункта 1 статьи 781 Гражданского кодекса Российской
Федерации в связи с жалобами общества с ограниченной ответственностью
«Агентство корпоративной безопасности» и гражданина Макеева В.В.»
указал, что реализация гражданских прав и обязанностей по поводу оказания
правовых услуг не может предопределять конкретные решения и действия
органов государственной власти и должностных лиц.
В силу конституционных принципов и норм, в частности принципов
свободы
договора,
доступности
правосудия,
независимости
и
самостоятельности судебной власти, состязательности и равноправия сторон,
предполагается, что стороны в договоре об оказании правовых услуг, будучи
вправе
в
силу
диспозитивного
характера
гражданско-правового
регулирования свободно определять наиболее оптимальные условия оплаты
оказанных услуг, в том числе самостоятельно устанавливать порядок и сроки
внесения платежей (уплата аванса, предварительные платежи, рассрочка
платежа, предоставление кредита, почасовая оплата, исчисление размера
вознаграждения в процентах от цены иска и т.д.), не могут, однако,
обусловливать выплату вознаграждения принятием конкретного судебного
решения: в системе действующего правового регулирования, в том числе
положений гражданского законодательства, судебное решение не может
6
выступать ни объектом чьих-либо гражданских прав (статья 128 ГК РФ), ни
предметом какого-либо гражданско-правового договора (статья 432 ГК РФ).
Включение же в текст договора о возмездном оказании правовых услуг
условия о выплате вознаграждения в зависимости от самого факта принятия
положительного для истца решения суда расходится с основными началами
гражданского
законодательства,
допускающими
свободу
сторон
в
определении любых условий договора, если они не противоречат
законодательству (пункт 2 статьи 1 ГК РФ), поскольку в данном случае это
означает введение иного, не предусмотренного законом, предмета договора.
Кроме того, в этом случае не учитывается, что, по смыслу пункта 1
статьи 423 ГК РФ, плата по договору за оказание правовых услуг,
как и по всякому возмездному договору, производится за исполнение своих
обязанностей.
Федеральным законом от 2 декабря 2019 г. № 400-ФЗ статья 25
Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ «Об адвокатской
деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» дополнена пунктом 41,
согласно которому в соответствии с правилами, установленными советом
Федеральной палаты адвокатов, в соглашение об оказании юридической
помощи может включаться условие, согласно которому размер выплаты
доверителем вознаграждения ставится в зависимость от результата оказания
адвокатом юридической помощи, за исключением юридической помощи
по уголовному делу и по делу об административном правонарушении.
Сведений о наличии у ответчика статуса адвоката материалы дела
не содержат. Условия договора о взыскании платы за достигнутый результат
сами по себе не были предметом спора по данному делу.
Согласно
пояснениям
Б.
предложение
предъявить
требования
о включении ее в НИС исходило от ответчика. Ввиду ее сомнений в
целесообразности этих требований ответчиком предложено условие договора
об оплате его услуг лишь в случае положительного результата и в
зависимости от начисленной в рамках НИС суммы накоплений. Ответчик
также подтвердил, что проект договора составил он.
Как разъяснено в пункте 45 постановления Пленума Верховного Суда
Российской Федерации от 25 декабря 2018 г. № 49 «О некоторых вопросах
применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации
о заключении и толковании договора», по смыслу абзаца второго статьи 431
ГК РФ при неясности условий договора и невозможности установить
действительную общую волю сторон иным образом толкование условий
договора осуществляется в пользу контрагента стороны, которая подготовила
проект договора либо предложила формулировку соответствующего условия.
Пока не доказано иное, предполагается, что такой стороной было лицо,
профессионально осуществляющее деятельность в соответствующей сфере,
требующей специальных познаний (например, банк по договору кредита,
7
лизингодатель по договору лизинга, страховщик по договору страхования
и т.п.).
В соответствии со статьей 3271 ГК РФ исполнение обязанностей,
а равно и осуществление, изменение и прекращение определенных прав
по договорному обязательству, может быть обусловлено совершением или
несовершением одной из сторон обязательства определенных действий либо
наступлением иных обстоятельств, предусмотренных договором, в том числе
полностью зависящих от воли одной из сторон.
С учетом изложенного суду апелляционной инстанции в целях
выявления действительной воли сторон следовало дать оценку доводам истца
о том, что условия договора исключали обязанность оплаты с ее стороны,
если она не будет включена в реестр участников НИС, а размер оплаты
определен от суммы накоплений и доходов, зачисленных на именной
накопительный счет, и что такое условие оплаты его услуг предложил
сам ответчик, являющийся профессиональной стороной в этих отношениях.
Однако это судом апелляционной инстанции сделано не было,
а кассационным
судом
общей
юрисдикции
допущенное
судом
апелляционной инстанции нарушение не устранено.
Определение № 4-КГ24-9-К1
Разрешение споров, возникающих из
земельных отношений
3. Площадь подлежащего предоставлению земельного участка
подлежит определению исходя из его функционального использования
исключительно для эксплуатации расположенных на нем объектов
недвижимого имущества и должна быть соразмерна этим объектам.
Возведение
на
земельном
участке
объекта
незавершенного
строительства, не соответствующего по своему функциональному
назначению виду разрешенного использования земельного участка, в том
числе при наличии государственной регистрации права собственности
на этот объект, не влечет возникновения у лица исключительного права
на приобретение земельных участков в собственность в порядке,
предусмотренном пунктом 1 статьи 3920 Земельного кодекса Российской
Федерации.
Прокурор обратился в суд с иском к местной администрации, Ц., ряду
граждан
о признании недействительными договоров
купли-продажи
земельных участков, об исключении из Единого государственного реестра
прав на недвижимое имущество записей и о прекращении права
собственности на земельные участки, об исключении из государственного
кадастра
недвижимости
записей
о
разделе
земельного
участка,
8
об образовании земельных участков и о постановке их на кадастровый учет,
о применении
последствий
недействительности
ничтожной
сделки
путем возврата в муниципальную собственность земельного участка,
расположенного рядом с территорией войсковой части.
В обоснование требований прокурор указал на то, что при проведении
проверки
соблюдения
требований
земельного
и
градостроительного
законодательства установлено, что на основании постановления местной
администрации от 5 декабря 2018 г. Ц. в аренду выделен земельный участок
общей
площадью
24 410
кв.
м
из
земель
населенных
пунктов,
расположенный рядом с территорией войсковой части. Договор аренды с Ц.
заключен
сроком
на
шесть
лет,
вид разрешенного
использования
«обслуживание автотранспорта», для использования под строительство
автостоянки. На земельном участке Ц. были возведены два одноэтажных
нежилых здания − контрольно-пропускные пункты со степенью готовности
90% площадью 16,2 кв.м каждое, которые в соответствии с актом от 31 мая
2019 г. снесены.
До сноса указанных объектов незавершенного строительства Ц.
обратился в местную администрацию с заявлением о предоставлении
данного земельного участка в собственность, ссылаясь на то, что он является
собственником объектов недвижимости.
Постановлением местной администрации от 15 апреля 2019 г. спорный
земельный участок передан Ц. в собственность за плату, с ним заключен
договор купли-продажи земельного участка от 15 апреля 2019 г.
По мнению прокурора, данная сделка является недействительной в силу
ничтожности, поскольку Ц., обращаясь за выкупом земельного участка,
сослался на то, что является собственником двух объектов незавершенного
строительства, расположенных на участке, при этом объекты незавершенного
строительства, в отличие от зданий, строений, сооружений, не могут быть
использованы по назначению до завершения строительства и ввода
в эксплуатацию, что исключает возможность предоставления занятого ими
земельного участка в собственность.
Кроме того, площадь спорного земельного участка во много раз
(более чем в 753 раза) превышает площадь, необходимую для эксплуатации
располагающихся на нем объектов недвижимости. Отсутствие намерения
использовать участок для обслуживания нежилых помещений подтверждает
факт их сноса спустя полтора месяца после оформления права собственности
на земельный участок.
Договор купли-продажи земельного участка от 15 апреля 2019 г.
заключен в нарушение установленного статьями 393, 3916, 3920 ЗК РФ запрета,
посягает на публичные интересы, интересы неопределенного круга лиц
и государства, в связи с чем является ничтожным.
9
Постановлением местной администрации от 24 июня 2019 г. спорный
земельный участок разделен на шесть обособленных участков с постановкой
их на кадастровый учет и с присвоением адресов.
Указанные земельные участки проданы Ц. ответчикам (ряду граждан).
Считая отчуждение муниципального земельного участка незаконным,
прокурор просил суд признать недействительным в силу ничтожности
договор купли-продажи земельного участка рядом с территорией войсковой
части, заключенный 15 апреля 2019 г. между местной администрацией и Ц.,
а также признать недействительными последующие договоры купли-
продажи вновь образованных земельных участков, заключенные между Ц.
как продавцом и покупателями (ряд граждан), исключить из Единого
государственного реестра прав на недвижимое имущество записи о
регистрации права собственности и прекратить право собственности
ответчиков на земельные участки, исключить из государственного кадастра
недвижимости записи о разделе земельного участка, об образовании
земельных участков и о постановке их на кадастровый учет, применить
последствия
недействительности
ничтожной
сделки
путем
возврата
первоначального земельного участка в муниципальную собственность.
Решением
суда,
оставленным
без
изменения
апелляционным
определением, в иске отказано.
Кассационный суд общей юрисдикции оставил принятые по делу
судебные постановления без изменения.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
Российской Федерации признала судебные постановления вынесенными
с нарушением норм права в связи со следующим.
В частях 2 и 3 статьи 36 Конституции Российской Федерации
закреплено, что владение, пользование и распоряжение землей и другими
природными ресурсами осуществляются их собственниками свободно, если
это не наносит ущерба окружающей среде и не нарушает прав и законных
интересов иных лиц. Условия и порядок пользования землей определяются
на основе федерального закона.
Правовое
регулирование
земельных
отношений
осуществляется
Земельным кодексом Российской Федерации, который одним из основных
принципов земельного законодательства провозгласил принцип единства
судьбы земельных участков и прочно связанных с ними объектов, согласно
которому все прочно связанные с земельными участками объекты следуют
судьбе земельных участков, за исключением случаев, установленных
федеральными законами (подпункт 5 пункта 1 статьи 1 ЗК РФ).
Согласно подпункту 6 пункта 2 статьи 393 ЗК РФ без проведения
торгов
осуществляется
продажа
земельных
участков,
на
которых
расположены здания, сооружения, собственникам таких зданий, сооружений
10
либо помещений в них в случаях, предусмотренных статьей 392 данного
кодекса.
В соответствии с пунктом 1 статьи 3920 ЗК РФ, если иное не
установлено указанной статьей или другим федеральным законом,
исключительное право на приобретение земельных участков в собственность
или
в
аренду
имеют
граждане,
юридические
лица,
являющиеся
собственниками зданий, сооружений, расположенных на таких земельных
участках.
Здания, сооружения, земельные участки, объекты незавершенного
строительства и все, что прочно связано с землей, то есть объекты,
перемещение
которых
без
несоразмерного
ущерба
их
назначению
невозможно, относятся к недвижимым вещам (статья 130 ГК РФ).
Однако
объекты
незавершенного
строительства,
в
том
числе
являющиеся объектами недвижимости, не указаны в статьях 393 и 3920 ЗК РФ
наряду со зданиями, сооружениями как объекты, для эксплуатации которых
может быть предоставлен земельный участок в собственность без проведения
торгов. Наличие на участке принадлежащих гражданину на праве
собственности, зарегистрированных в установленном порядке указанных
объектов незавершенного строительства в соответствии с положениями
Земельного кодекса Российской Федерации не предполагает его право
на приобретение в собственность данного участка без проведения торгов.
Исходя из пункта 3 статьи 166 и пункта 2 статьи 168 ГК РФ
иск не являющегося стороной сделки лица о применении последствий
недействительности ничтожной сделки может быть также удовлетворен,
если это необходимо для защиты публичных интересов либо прав
и охраняемых законом интересов третьих лиц.
Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 75 постановления
Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25
«О применении судами некоторых положений раздела I части первой
Гражданского кодекса Российской Федерации», применительно к статьям 166
и 168 ГК РФ под публичными интересами, в частности, следует понимать
интересы неопределенного круга лиц, обеспечение безопасности жизни
и здоровья граждан, а также обороны и безопасности государства, охраны
окружающей природной среды. Сделка, при совершении которой был
нарушен явно выраженный запрет, установленный законом, является
ничтожной, как посягающая на публичные интересы.
Отказывая в удовлетворении заявленных прокурором требований о
признании договора купли-продажи земельного участка от 15 апреля 2019 г.,
заключенного между местной администрацией и Ц., недействительным в силу
ничтожности, суды не указали конкретных мотивов, по которым пришли
к такому выводу, не дали юридической квалификации оспариваемой сделке
и правовой оценки доводам прокурора.
11
Судом установлено, что спорный земельный участок с видом
разрешенного использования «обслуживание автотранспорта» выделен Ц.
в аренду для строительства автостоянки. На момент предоставления
земельного участка в собственность за плату без проведения торгов на
участке не имелось принадлежащего на праве собственности Ц. здания или
сооружения, строительство которого было бы завершено и которое было бы
введено в эксплуатацию в установленном законом порядке.
Подпунктами 1 и 14 статьи 3916 ЗК РФ предусмотрено, что
уполномоченный орган принимает решение об отказе в предоставлении
земельного участка, в том числе в случаях, если с заявлением о
предоставлении земельного участка обратилось лицо, которое в соответствии
с земельным законодательством не имеет права на приобретение земельного
участка без проведения торгов; разрешенное использование земельного
участка не соответствует целям использования такого земельного участка,
указанным в заявлении о предоставлении земельного участка.
По смыслу указанных норм во взаимосвязи с положениями подпункта
6 пункта 2 статьи 393, пункта 1 статьи 3920 ЗК РФ, подлежащих применению
с учетом общих положений земельного законодательства, обязывающих
собственников земельных участков и лиц, не являющихся собственниками
земельных участков, использовать земельные участки в соответствии с их
целевым назначением (статья 42 ЗК РФ), возникновение исключительного
права на приобретение земельного участка без проведения торгов зависит от
достижения той цели, для которой он предоставлялся лицу (Обзор судебной
практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2021), утвержден
Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 7 апреля 2021 г.,
пункт 53).
Так, возведение на земельном участке объекта незавершенного
строительства,
не
соответствующего
по
своему
функциональному
назначению виду разрешенного использования земельного участка, в том
числе при наличии государственной регистрации права собственности
на этот объект, не влечет возникновения у лица права на приобретение
в собственность земельного участка в порядке, предусмотренном пунктом 1
статьи 3920 3К РФ.
Более того, по делу установлено и сторонами не оспаривается,
что через полтора месяца после предоставления земельного участка
в собственность Ц. осуществил снос двух объектов незавершенного
строительства, располагавшихся на участке.
В определении от 23 апреля 2020 г. № 935-О «Об отказе в принятии к
рассмотрению жалобы гражданина Волкова Льва Евгеньевича на нарушение
его конституционных прав положениями Земельного кодекса Российской
Федерации» Конституционный Суд Российской Федерации пришел к
выводу, что, развивая принцип единства судьбы земельных участков и
12
прочно связанных с ними объектов, Земельный кодекс Российской
Федерации предусматривает для собственников зданий или сооружений
исключительное право на приватизацию земельных участков, на которых эти
объекты расположены, реализуемое без проведения торгов (подпункт 6
пункта 2 статьи 393 и пункт 1 статьи 3920), а также порядок пользования
чужим земельным участком лицами, которые приобрели в собственность
здания или сооружения (пункт 1 статьи 35). При этом указанный порядок
обеспечивает необходимый баланс интересов собственников земельных
участков и объектов капитального строительства, расположенных на этих
участках, устанавливая границы допустимого использования чужого
земельного участка, а именно лишь той его части, которая занята зданием
или сооружением и необходима для их использования.
Таким
образом,
указанный
выше
принцип
земельного
законодательства, реализуемый в том числе при приватизации находящихся
в публичной
собственности
земельных
участков
собственниками
расположенных на них зданий и сооружений, подразумевает, что определение
границ
и
площади
соответствующего
земельного
участка
должно
производиться исходя из необходимости обеспечить функциональное
использование расположенного на этом участке здания или сооружения,
притом что размер земельного участка, предоставленного для строительства
объектов недвижимости, может не совпадать с размером земельного участка,
необходимого для эксплуатации этих объектов, поскольку данные цели
различны.
Площадь подлежащего предоставлению земельного участка подлежит
определению исходя из его функционального использования исключительно
для эксплуатации расположенных на нем объектов и должна быть
соразмерна площади объектов недвижимого имущества.
Из материалов дела видно, что на момент предоставления земельного
участка в собственность Ц. ему принадлежали на праве собственности два
объекта незавершенного строительства − контрольно-пропускные пункты
площадью по 16,2 кв.м каждый. Площадь предоставленного в собственность
земельного участка составляет 24 410 кв.м, что во много раз превышает
площадь располагавшихся на нем объектов недвижимости. При этом
указанный земельный участок был выделен Ц. в аренду для строительства
автостоянки, а не для строительства контрольно-пропускных пунктов как
самостоятельных объектов недвижимости.
Принимая во внимание, что спорный земельный участок не мог быть
предоставлен Ц. в собственность за плату без проведения торгов, сделка
купли-продажи земельного участка от 15 апреля 2019 г. между местной
администрацией и Ц. является ничтожной сделкой, как посягающая на
публичные
интересы,
заключенная
с
нарушением
действующего
13
законодательства и права неопределенного круга лиц на равный доступ к
обороту земельных участков, находящихся в муниципальной собственности.
При таких обстоятельствах Судебная коллегия признала незаконными
выводы судов об отсутствии правовых оснований для признания договора
купли-продажи земельного участка от 15 апреля 2019 г. недействительным,
отменила состоявшиеся по делу судебные постановления и направила дело
на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Определение № 26-КГПР23-4-К5
Разрешение споров, возникающих из наследственных
отношений
4.
При
рассмотрении
спора
о
признании
наследником
по завещанию, составленному наследодателем, имевшим последнее
место жительства на территории иностранного государства, суд обязан
определить применимое к возникшим наследственным отношениям
право на основании положений пунктов 1 и 2 статьи 1224 Гражданского
кодекса Российской Федерации.
К.В. и К.Н. обратились в суд с иском к Б.Л., Б.Е., Б.В. о признании
действительным завещания, составленного собственноручно Б., умершим
21 июня 2021 г., признании их наследниками Б. в равных долях имущества
умершего, мотивируя свои требованиям тем, что Б. в пользу истцов было
составлено собственноручное завещание от 21 октября 2019 г. в простой
письменной форме, которая соответствует требованиям законодательства
Княжества Монако, где Б. постоянно (преимущественно) проживал в
последние годы своей жизни, в связи с чем завещание должно быть признано
действительным в Российской Федерации, истцы − наследниками Б.,
а их доли в наследственном имуществе должны быть определены в
размере 1/2.
Решением
суда,
оставленным
без
изменения
апелляционным
определением, исковые требования удовлетворены.
Кассационный суд общей юрисдикции оставил состоявшиеся по делу
судебные постановления без изменения.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
Российской Федерации признала постановления судов вынесенными
с существенным нарушением норм права, отменила их и направила дело на
новое рассмотрение в суд первой инстанции, указав следующее.
Предусмотренное пунктом 2 статьи 1191 ГК РФ право лиц,
участвующих в деле, представлять документы, подтверждающие содержание
норм иностранного права, на которые они ссылаются в обоснование своих
требований или возражений, и иным образом содействовать суду
14
в установлении содержания этих норм не влечет освобождение суда от
обязанности по установлению содержания норм иностранного права.
Именно для надлежащего исполнения указанной обязанности закон
наделяет суд специальными (эффективными) средствами разрешения
вопроса о содержании норм иностранного права: возможностью обратиться
в установленном порядке за содействием и разъяснением в компетентные
органы или организации в Российской Федерации и за границей либо
привлечь экспертов или специалистов.
Согласно пункту 1 статьи 1224 ГК РФ отношения по наследованию
определяются по праву страны, где наследодатель имел последнее место
жительства, если иное не предусмотрено данной статьей. Наследование
недвижимого имущества определяется по праву страны, где находится это
имущество, а наследование недвижимого имущества, которое внесено
в государственный реестр в Российской Федерации, − по российскому праву.
Способность лица к составлению и отмене завещания, в том числе
в отношении недвижимого имущества, а также форма такого завещания или
акта его отмены определяются по праву страны, где завещатель имел место
жительства в момент составления такого завещания или акта. Однако
завещание или его отмена не могут быть признаны недействительными
вследствие несоблюдения формы, если она удовлетворяет требованиям права
места составления завещания или акта его отмены либо требованиям
российского права (пункт 2 названной статьи).
Таким образом, пункт 2 статьи 1224 ГК РФ устанавливает изъятие
в отношении завещательной дееспособности наследодателя и формы
составленного им завещания из закрепленного пунктом 1 статута
наследования, подлежащего применению к основной части совокупности
наследственных
отношений,
осложненных
иностранным
элементом,
и определяющего решение большинства вопросов наследования, в том числе
о возможных основаниях перехода имущества по наследству (завещание,
непосредственно закон, наследственный договор, дарение на случай смерти
и др.), о составе наследства (имущество, которое входит в состав наследства),
о времени открытия наследства, о круге лиц, которые не могут быть
наследниками, о свободе завещания и ее ограничениях (правила об
обязательной доле в наследстве), о завещательном отказе, возложении и
других обременениях, возлагаемых на наследников, о возможности
завещания имущества под условием, об исполнении и исполнителях
завещания, об особенностях наследования отдельных видов движимого
имущества
(имущественных
долей
в
различных
организациях
корпоративного типа и др.).
Из изложенного следует, что исследованием вопроса о содержании
норм иностранного права, подлежащих применению в рассматриваемом
судом деле в соответствии с пунктом 2 статьи 1224 ГК РФ, определяющих
15
завещательную дееспособность наследодателя и требования к форме
завещания, обязанность суда по определению законов и иных нормативных
правовых актов при разрешении подавляющего числа наследственных
споров, осложненных иностранным элементом, исчерпываться не может.
Более того, отношения по наследованию завещанного имущества могут
определяться правом иного государства, чем то, которым в соответствии с
пунктом 2 статьи 1224 ГК РФ регулируется завещательная дееспособность
наследодателя и форма завещания.
При рассмотрении данного дела, в рамках которого истцами были
заявлены требования о признании завещания действительным, признании
К.В. и К.Н. наследниками умершего Б., а также об определении их долей
в размере 1/2 наследственного имущества каждому, суд был обязан в
соответствии с законом определить применимое к наследственным
правоотношениям право и установить его содержание применительно как
к положениям пункта 2 статьи 1224 ГК РФ, так и к положениям пункта 1
этой статьи.
При разрешении спора по существу суд в нарушение возложенной на
него законом обязанности по определению законов и иных нормативных
правовых актов, подлежащих применению при принятии судебного
постановления,
фактически
ограничился
применением
статьи
836
Гражданского кодекса Монако, определяющей требования к форме
завещания. Содержание норм права, применимого к наследственным
отношениям в силу пункта 1 статьи 1224 ГК РФ, судом установлено не было.
Вопреки приведенным правовым нормам, суд первой инстанции,
столкнувшись с правовым вопросом, фактически самоустранился от
принятия необходимых мер для уяснения содержания норм иностранного
права: самостоятельно за содействием и разъяснением в компетентные
органы не обратился, экспертов не привлек, доводы стороны ответчиков о
необходимости обратиться в Министерство юстиции Российской Федерации
и иные компетентные органы или организации для определения содержания
применимых норм отклонил.
При установлении содержания указанной нормы иностранного права
суд исходил из представленных стороной истцов справки, составленной
профессором французского Университета Пантеон-Ассас, и правового
заключения, оформленного адвокатом защиты Княжества Монако, без учета
того, что исходя из требований приведенных выше норм российского
гражданского закона предмет судебного исследования о содержании норм
иностранного законодательства касается исключительно вопросов права.
Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пунктах 45, 46
постановления от 27 июня 2017 г. № 23 «О рассмотрении арбитражными
судами дел по экономическим спорам, возникающим из отношений,
осложненных иностранным элементом» внимание судов обратил на то, что
16
при назначении арбитражным судом экспертизы в области иностранного
права перед экспертом могут быть поставлены вопросы о содержании норм
иностранного права, а не о правовой оценке отношений сторон и
представленных доказательств, например о действительности спорного
договора. При оценке заключения эксперта суд учитывает наличие в нем
ссылок на нормы иностранного права, практику их официального толкования
и применения, включая разъяснения судебных инстанций, примеры
разрешения сходных конфликтных ситуаций, выдержки из правовой
доктрины. Заключение эксперта не признается относимым и допустимым
доказательством, если оно представляет собой анализ отношений сторон
и представленных по делу доказательств (статьи 67, 68 АПК РФ).
Равно
и
в
гражданском
процессе
представленные
лицами,
участвующими в деле, в подтверждение содержание норм иностранного
права заключения специалистов, наряду с иными доказательствами,
на которые они ссылаются в обоснование своих требований или возражений,
должны быть исследованы судом в соответствии с правилами оценки
доказательств (статьи 67 ГПК РФ), в том числе применительно к вопросу их
допустимости и относимости к предмету исследования − вопросу
применимого права.
Такой
оценки
находящимся
в
материалах
дела
документам,
представленным стороной истцов в обоснование содержания норм
иностранного права, судом дано не было.
Более
того,
указанные
заключения
иностранных
специалистов
непосредственно оценивались и были приняты судом как доказательства
надлежащего порядка толкования спорного завещания.
Давая толкование волеизъявлению наследодателя, то есть устанавливая
значение смысла содержащихся в завещании слов и выражений, как
направленному на намерение передать все свое имущество непосредственно
истцам, суд руководствовался правовой оценкой отношений сторон и
представленных
доказательств,
данных
в
заключениях
иностранных
специалистов в праве, отклонив представленные стороной ответчиков
лингвистические
(психолого-лингвистические)
заключения
российских
специалистов.
Вместе с тем процессуальная активность суда по исследованию
вопросов права должна быть существенно выше, чем при решении вопросов
по фактическим обстоятельствам дела.
Судебная коллегия также отметила, что спорное завещание составлено
Б. на русском языке как его носителем, в то время как положенная судом
в основу вынесенного решения данная в названных заключениях оценка
волеизъявления
наследодателя
обосновывается
иностранными
специалистами различными переводами текста этого завещания на
французский язык, в том числе возможности перевода русского слова «фонд»
17
на французский язык в двух вариантах, от выбора одного из которых зависит
вывод о необходимости создания юридического лица либо допустимости
передачи наследственного имущества непосредственно истцам.
В таком случае принятие во внимание опосредованной трактовки
иностранных специалистов перевода на французский язык завещания,
изначально
составленного
на
русском,
при
наличии
возможности
исследования
его
оригинального
текста
в
российском
суде
и
соответствующего установления судом содержания выполненного на
русском языке документа может приводить к приданию содержащимся в нем
словам и выражениям толкования, противоречащего аутентичному смыслу,
что недопустимо, а также не соответствует закрепленному российским
процессуальным
законом
принципу
непосредственного
исследования
имеющихся в деле доказательств.
Изложенное, однако, не исключает обязанность суда по толкованию
завещания системно в соответствии с правилами, установленными нормами
права,
подлежащего
применению
к
спорным
наследственным
правоотношениям.
Определение № 5-КГ23-139-К2
Разрешение споров, возникающих из жилищных
отношений
5. Переход общежития в частную собственность не является
основанием для выселения лиц, вселенных в общежитие на законных
основаниях.
Индивидуальный предприниматель П. (далее − ИП) обратилась в суд
с иском к Р. и Г. (мать и сын) о признании утратившими права пользования
жилым помещением и выселении из комнаты в общежитии, расположенной
в многоквартирном доме, который до 2022 года находился в государственной
собственности и принадлежал на праве хозяйственного ведения заводу.
Р. и Г. подали встречный иск к П. (новому собственнику дома) о
сохранении права проживания и пользования спорным жилым помещением,
которое было предоставлено Р. в связи с возникшими трудовыми
отношениями с заводом в 1988−1989 годах. С 1999 года Р. и Г. состоят на
учете в качестве нуждающихся в жилом помещении, иных жилых
помещений не имеют. В период проживания в спорном жилом помещении,
принадлежащем заводу, Р. производила оплату коммунальных платежей,
требования от нового собственника о взыскании коммунальных платежей
не предъявлялись.
Разрешая спор и удовлетворяя заявленные требования, суд первой
инстанции, руководствуясь статьей 304 ГК РФ, статьями 92, 94, частью 1
18
статьи 99, пунктом 1 части 2 статьи 103, частью 2 статьи 105 ЖК РФ, статьей
108 Жилищного кодекса РСФСР, пришел к выводу о том, что правовых
оснований для сохранения за Р. и Г. права пользования комнатой
в общежитии не имеется, здание общежития принадлежит ИП, а действия
ответчиков препятствуют осуществлению ее прав собственника в отношении
принадлежащего ей имущества.
Оставляя без изменения решение суда первой инстанции, суд
апелляционной инстанции также указал на то, что часть 2 статьи 105 ЖК РФ
предусматривает, что прекращение трудовых отношений, обучения, а также
увольнение со службы является основанием прекращения договора найма
жилого помещения в общежитии. Доказательств наличия оснований для
сохранения права пользования спорным жилым помещением, указанных
в части 2 статьи 102 и части 2 статьи 103 ЖК РФ, ответчиками
не представлено.
Кассационный суд общей юрисдикции согласился с выводами судов
первой и апелляционной инстанций.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
Российской Федерации признала, что при разрешении возникшего спора
судами допущены существенные нарушения норм права, отменила
состоявшиеся по делу судебные постановления и направила дело на новое
рассмотрение в суд первой инстанции, указав в том числе следующее.
Согласно статье 91 Федерального закона от 26 января 1996 г. № 15-ФЗ
«О введении в действие части второй Гражданского кодекса Российской
Федерации» (с учетом изменений и дополнений) к отношениям по
пользованию жилыми помещениями, которые находились в зданиях,
принадлежавших государственным или муниципальным предприятиям либо
государственным или муниципальным учреждениям, и использовались в
качестве общежитий или служебных жилых помещений, и не были переданы
в ведение органов местного самоуправления в результате изменения формы
собственности или ликвидации указанных предприятий или учреждений,
применяются нормы главы Гражданского кодекса Российской Федерации о
договоре найма с учетом особенностей, установленных частью 2 статьи 7
Федерального закона от 29 декабря 2004 г. № 189-ФЗ «О введении в действие
Жилищного кодекса Российской Федерации», если эти жилые помещения
предоставлены гражданам на законных основаниях до даты изменения
формы собственности или ликвидации указанных предприятий или
учреждений.
Согласно названной части 2 статьи 7 к отношениям по пользованию
жилыми помещениями, которые находились в зданиях, принадлежавших
государственным или муниципальным предприятиям либо государственным
или муниципальным учреждениям, и использовались в качестве общежитий
или служебных жилых помещений, и не были переданы в ведение органов
19
местного самоуправления в результате изменения формы собственности или
ликвидации указанных предприятий или учреждений, если эти жилые
помещения предоставлены гражданам на законных основаниях до даты
изменения формы собственности или ликвидации указанных предприятий
или учреждений, применяются нормы главы 35 ГК РФ о договоре найма,
за исключением статьи 672, пункта 2 статьи 674, статей 683 и 684, пункта 1
статьи 687 ГК РФ, а также правила о расторжении краткосрочного договора
найма абзаца второго пункта 2 статьи 687 ГК РФ. К отношениям
по пользованию жилыми помещениями, указанными в приведенной выше
части, также применяются нормы части 2 статьи 60, частей 2 и 3 статьи 83,
части 1 статьи 154, частей 1−5, 91−13 статьи 156, статей 157 и 159 ЖК РФ.
Статьей 675 ГК РФ предусмотрено, что переход права собственности
на занимаемое по договору найма жилое помещение не влечет расторжения
или изменения договора найма жилого помещения. При этом новый
собственник становится наймодателем на условиях ранее заключенного
договора найма.
Судом установлено и сторонами не оспаривалось, что Р. с сыном были
вселены в спорное жилое помещение на законных основаниях до перехода
к ИП права собственности на объект недвижимости (здание общежития),
при этом, приобретая в собственность данный объект, ИП знала об
обременении его правами третьих лиц, проживающих и зарегистрированных
по месту жительства в жилых помещениях этого дома.
При таких обстоятельствах вывод суда об отсутствии правовых
оснований для сохранения за Р. и Г. права пользования комнатой
в общежитии нельзя признать обоснованным.
Определение № 67-КГ24-1-К8
Разрешение споров, связанных с выплатой
страхового возмещения
6. Страховщик, подтвердивший действие договора выдачей
страхового полиса и принявший от страхователя исполнение в виде
страховой премии, не вправе ссылаться на незаключенность договора.
Г. обратился в суд с иском к страховой организации о взыскании
страхового возмещения, компенсации морального вреда и штрафа в размере
50 % от присужденных судом денежных сумм, ссылаясь на неисполнение
ответчиком
обязательств
по
договору
добровольного
страхования
недвижимого имущества (жилого дома).
Отказывая в удовлетворении иска, суд первой инстанции исходил из
того, что в соответствии с условиями договора страхования принадлежащий
истцу жилой дом не мог быть предметом страхования, поскольку он
20
построен ранее 1960 года. Суд также указал, что несообщение страховщику
об этом обстоятельстве вызывает сомнение в добросовестности и разумности
действий страхователя.
С выводами суда первой инстанции согласились суды апелляционной
и кассационной инстанций.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
Российской Федерации признала выводы суда о правомерности отказа
страховщика в выплате страхового возмещения не основанными на законе
и установленных по делу обстоятельствах.
В силу статьи 432 ГК РФ договор считается заключенным, если между
сторонами в требуемой в подлежащих случаях форме достигнуто соглашение
по всем существенным условиям договора. Существенными являются
условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных
правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного
вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из
сторон должно быть достигнуто соглашение (пункт 1). Договор заключается
посредством направления оферты (предложения заключить договор) одной
из сторон и ее акцепта (принятия предложения) другой стороной (пункт 2).
Сторона, принявшая от другой стороны полное или частичное исполнение по
договору либо иным образом подтвердившая действие договора, не вправе
требовать признания этого договора незаключенным, если заявление такого
требования с учетом конкретных обстоятельств будет противоречить
принципу добросовестности (пункт 3).
Из положений статей 929, 942, 957 ГК РФ следует, что основанием для
возникновения у страховщика обязательств по выплате страхового
возмещения является договор страхования, который должен быть заключен в
письменной форме, в том числе путем выдачи страховщиком полиса
страхования, и который вступает в силу в момент уплаты страховой премии
или первого ее взноса, если иное не предусмотрено этим договором.
Таким образом, при разрешении спора о страховом возмещении
подлежит установлению факт заключения договора страхования и уплаты
страховой премии (взноса). При заключении договора добровольного
страхования имущества объектом страхования является определенное
имущество, страховым риском − характер события, на случай которого
осуществляется страхование.
Судом по делу установлено, что страховая организация (ответчик)
выдала Г. страховой полис-оферту, а Г., уплатив страховую премию в полном
объеме, акцептовал данную оферту. Судом также установлено и сторонами
не оспаривалось, что объектом страхования являлся жилой дом истца,
а к числу страховых рисков относится его повреждение или уничтожение
в случае пожара. Установленные судами обстоятельства свидетельствуют о
заключении сторонами договора страхования названного выше имущества.
21
Согласно статье 944 ГК РФ при заключении договора страхования
страхователь обязан сообщить страховщику известные страхователю
обстоятельства,
имеющие
существенное
значение
для
определения
вероятности наступления страхового случая и размера возможных убытков
от его наступления (страхового риска), если эти обстоятельства не известны
и не должны быть известны страховщику. Существенными признаются
во всяком случае обстоятельства, определенно оговоренные страховщиком
в стандартной форме договора страхования (страхового полиса) или в его
письменном запросе (пункт 1). Если договор страхования заключен при
отсутствии ответов страхователя на какие-либо вопросы страховщика,
страховщик не может впоследствии требовать расторжения договора либо
признания его недействительным на том основании, что соответствующие
обстоятельства не были сообщены страхователем (пункт 2). Если после
заключения договора страхования будет установлено, что страхователь
сообщил страховщику заведомо ложные сведения об обстоятельствах,
указанных в пункте 1 этой статьи, страховщик вправе потребовать признания
договора недействительным и применения последствий, предусмотренных
пунктом 2 статьи 179 данного кодекса (пункт 3).
Таким образом, для страховых отношений установлены специальные
последствия
сообщения
страхователем
страховщику
неполных
или
недостоверных сведений, а также условия и порядок применения этих
последствий, что не было учтено судами при разрешении спора.
Из установленных судами обстоятельств следует, что, заключая
договор страхования жилого дома истца, страховщик не предлагал истцу
указать год постройки дома, а истец не сообщал страховщику ложных
сведений об этом обстоятельстве.
Кроме того, применительно к положениям пункта 3 статьи 432 ГК РФ
судами не дана оценка соответствия принципу добросовестности заявления
о незаключенности договора со стороны страховщика, подтвердившего
действие договора выдачей страхового полиса и принявшего от страхователя
исполнение в виде страховой премии.
При таких обстоятельствах Судебная коллегия отменила состоявшиеся
по делу судебные постановления, направив дело на новое рассмотрение в суд
первой инстанции.
Определение № 1-КГ24-1-К3
7. Основания ответственности нотариуса в связи с осуществлением
им профессиональной деятельности с нарушением закона могут быть
установлены судом одновременно с разрешением вопроса о наличии
страхового случая и взыскании страхового возмещения со страховщика,
застраховавшего риск гражданской ответственности нотариуса.
22
М. обратился в суд с иском к нотариусу К.А. о возмещении вреда,
причиненного в результате совершения нотариального действия, в размере
1 500 000 руб.
Определением суда к участию в деле в качестве соответчика
привлечена страховая компания.
Судом установлено, что 18 сентября 2020 г. нотариусом удостоверен
договор купли-продажи квартиры по цене 1 500 000 руб., заключенный
между продавцом П. и покупателем М.
Вступившим в законную силу решением суда от 9 февраля 2021 г.
по иску местной администрации к М. установлено, что П. умерла 3 декабря
2017 г. Суд признал недействительным договор купли-продажи квартиры
от 18 сентября 2020 г., прекратил право собственности М. на указанную
квартиру, признав на это имущество право муниципальной собственности.
Решением суда исковые требования оставлены без удовлетворения.
Отменяя решение суда первой инстанции, суд апелляционной
инстанции признал установленным, что нотариусом при удостоверении
договора купли-продажи квартиры не исполнена надлежащим образом
обязанность
удостоверить
личность
продавца,
обратившегося
за
совершением нотариального действия. Суд апелляционной инстанции указал,
что между действиями нотариуса и убытками истца имеется прямая
причинно-следственная связь, поскольку нотариус не проявил необходимую
для
надлежащего
исполнения
своих
обязанностей
заботливость
и
осмотрительность при совершении нотариального действия.
Кассационной суд общей юрисдикции согласился с выводами суда
апелляционной
инстанции,
указав
также,
что
нотариус
не
лишен
возможности обратиться к страховой компании для решения вопроса об
осуществлении страховой выплаты в соответствии с условиями договора
страхования гражданской ответственности.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
Российской Федерации признала постановления судов апелляционной
и кассационной инстанций вынесенными с нарушением норм права
по следующим основаниям.
Согласно части третьей статьи 17 Основ законодательства Российской
Федерации о нотариате вред, причиненный имуществу гражданина или
юридического лица в случаях, указанных в частях первой и второй данной
статьи, возмещается за счет страхового возмещения по договору страхования
гражданской ответственности нотариуса, или в случае недостаточности этого
страхового возмещения − за счет страхового возмещения по договору
коллективного
страхования
гражданской
ответственности
нотариуса,
заключенного нотариальной палатой, или в случае недостаточности
последнего страхового возмещения − за счет личного имущества нотариуса,
23
или в случае недостаточности его имущества − за счет средств
компенсационного фонда Федеральной нотариальной палаты.
В силу статьи 18 этих же Основ (в редакции, действующей на момент
совершения нотариального действия) нотариус, занимающийся частной
практикой,
обязан
заключить
договор
или
договоры
страхования
гражданской
ответственности
нотариуса
при
осуществлении
им
нотариальной деятельности со страховой организацией, аккредитованной
Федеральной нотариальной палатой. Основные требования к условиям
договора
страхования
гражданской
ответственности
нотариуса
при
осуществлении им нотариальной деятельности устанавливаются данной
статьей. Дополнительные требования к условиям договора страхования
гражданской
ответственности
нотариуса
при
осуществлении
им
нотариальной деятельности
определяются Федеральной нотариальной
палатой. Нотариус не вправе выполнять свои обязанности и совершать
нотариальные действия без заключения указанного договора страхования
гражданской ответственности (часть первая).
Объектом
страхования
по
договору
страхования
гражданской
ответственности являются имущественные интересы, связанные с риском
ответственности
нотариуса,
занимающегося
частной
практикой,
по обязательствам, возникающим вследствие причинения имущественного
вреда гражданину или юридическому лицу, обратившимся за совершением
нотариального действия, и (или) третьим лицам при осуществлении
нотариальной деятельности (часть вторая).
Страховым
случаем
по
договору
страхования
гражданской
ответственности нотариуса является установленный вступившим в законную
силу решением суда или признанный страховщиком факт причинения
имущественного вреда гражданину или юридическому лицу действиями
(бездействием) нотариуса, занимающегося частной практикой, в результате
совершения нотариального действия, противоречащего законодательству
Российской Федерации, либо неправомерного отказа в совершении
нотариального действия, подтвержденного постановлением нотариуса,
а также разглашения сведений о совершенном нотариальном действии
(часть третья).
Приведенные выше положения закона судами апелляционной и
кассационной инстанций учтены не были.
По данному делу судом установлено, что по договору страхования
гражданской
ответственности
при
осуществлении
профессиональной
деятельности нотариусов, заключенному между страховой компанией и
нотариусом К.А., выгодоприобретателями являются лица, которым может
быть причинен имущественный вред при осуществлении страхователем
нотариальной деятельности. Выгодоприобретателями в том числе являются
граждане
и
юридические
лица,
обратившиеся
к
страхователю
за
24
совершением нотариального действия (пункт 1.4). Страховым случаем
является установленный вступившим в законную силу решением суда или
признанный
страховщиком
факт
причинения
имущественного
вреда
выгодоприобретателям
действиями
(бездействием)
страхователя,
ответственность
которого
застрахована
в
результате
совершения
нотариального действия, противоречащего законодательству Российской
Федерации, неправомерного отказа в совершении нотариального действия,
подтвержденного постановлением страхователя, разглашения сведений о
совершенном нотариальном действии (пункт 2.2). Согласно порядку выплаты
страхового возмещения страховщику необходимо представить вместе с
заявлением на выплату страхового возмещения оригинал или заверенную
копию вступившего в силу решения суда (пункты 12.4 и 12.4.4). Договор
страхования заключен в соответствии с правилами страхования гражданской
ответственности
при
осуществлении
профессиональной
деятельности
нотариусов, утвержденными генеральным директором страховой компании.
Поскольку в качестве соответчика к участию в деле была привлечена
страховая компания, суд апелляционной инстанции в силу положений
части 3 статьи 196 и части 5 статьи 198 ГПК РФ должен был в резолютивной
части решения указать вывод об удовлетворении иска (полностью или
в части) либо об отказе в удовлетворении иска в отношении данного
ответчика. Однако судом апелляционной инстанции какого-либо решения
в части исковых требований к страховой компании принято не было.
Признавая факт отсутствия выводов суда апелляционной инстанции о
требованиях к страховой компании, кассационный суд общей юрисдикции
указал, что данное нарушение не может повлечь отмену апелляционного
определения, поскольку по условиям договора страхования страховщику
необходимо представить вместе с заявлением на выплату страхового
возмещения оригинал или заверенную копию вступившего в силу решения
суда.
Однако судом кассационной инстанции не учтено, что основания
ответственности нотариуса за совершение нотариального действия с
нарушением закона в случае возникновения спора могут быть установлены
судом одновременно с разрешением вопроса о наличии страхового случая и
взыскании страхового возмещения. Какого-либо предварительного судебного
порядка установления факта наличия оснований ответственности нотариуса
законом не предусмотрено.
Ввиду изложенного Судебная коллегия отменила постановления судов
апелляционной и кассационной инстанций, направив дело на новое
апелляционное рассмотрение.
Определение № 56-КГ23-18-К9
25
Разрешение споров о разделе имущества супругов
8. Единовременное пособие, выплачиваемое сотруднику полиции
при полной или частичной утрате трудоспособности, вызванной увечьем
(ранением, травмой, контузией) либо заболеванием, полученными им
при исполнении служебных обязанностей, исключающей продолжение
службы, обусловлено особыми обстоятельствами несения службы
в полиции
конкретного
сотрудника,
является
индивидуально-
определенной
выплатой,
носит
целевой
характер,
ввиду
чего
оно не входит в состав совместно нажитого имущества, подлежащего
разделу между супругами при расторжении брака.
Т. обратилась в суд с иском к Ю. (бывшему супругу) о разделе
совместно нажитого имущества, указав в том числе полученные Ю.
на основании статьи 43 Федерального закона от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ
«О полиции» единовременное денежное пособие и ежемесячную денежную
выплату в связи с утратой трудоспособности и получением инвалидности
по военной травме.
Разрешая спор и удовлетворяя иск в части, суд первой инстанции
пришел к выводу о том, что единовременное пособие и выплата в связи с
утратой трудоспособности и получением инвалидности по военной травме
относятся к числу выплат, имеющих специальное целевое назначение,
выплачены Ю. в связи с утратой трудоспособности вследствие увечья,
не относятся к числу имущества, нажитого супругами в период брака
и не подлежат разделу между супругами, отказав в удовлетворении этих
требований.
Суд апелляционной инстанции в указанной части решение суда
отменил и принял новое решение, которым иск Т. удовлетворил, полагая,
что спорные суммы в силу статьи 34 СК РФ относятся к общему имуществу
супругов, подлежащему разделу между ними в установленном законом
порядке.
Кассационный суд общей юрисдикции согласился с выводами суда
апелляционной инстанции.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
Российской Федерации постановления судов апелляционной и кассационной
инстанций отменила в части удовлетворения требований, дело в этой части
направила на новое апелляционное рассмотрение ввиду следующего.
В соответствии с положениями статьи 34 СК РФ имущество, нажитое
супругами во время брака, является их совместной собственностью. К
имуществу, нажитому супругами во время брака (общему имуществу
супругов), относятся доходы каждого из супругов от трудовой деятельности,
26
предпринимательской
деятельности
и
результатов
интеллектуальной
деятельности, полученные ими пенсии, пособия, а также иные денежные
выплаты,
не
имеющие
специального
целевого
назначения
(суммы
материальной помощи, суммы, выплаченные в возмещение ущерба в связи
с утратой трудоспособности вследствие увечья либо иного повреждения
здоровья, и другие).
Согласно частям 1, 5, 10 статьи 43 Федерального закона от 7 февраля
2011 г. № 3-ФЗ «О полиции» жизнь и здоровье сотрудника полиции
подлежат обязательному государственному страхованию за счет бюджетных
ассигнований федерального бюджета на соответствующий год.
При получении сотрудником полиции в связи с выполнением
служебных обязанностей увечья
или иного повреждения
здоровья,
исключающих возможность дальнейшего прохождения службы в полиции,
ему выплачивается единовременное пособие в размере двух миллионов
рублей.
Служба в полиции, посредством прохождения которой граждане
реализуют
свое
право
на
труд,
представляет
собой
особый
вид
государственной службы, непосредственно связанной с обеспечением
противодействия
преступности,
охраной
общественного
порядка,
собственности
и
для
обеспечения
общественной
безопасности
и,
следовательно, осуществляемой в публичных интересах. На лиц, несущих
такого рода службу, возложены конституционно значимые функции,
что предполагает
неукоснительное,
в
режиме
жесткой
дисциплины
осуществление поставленных задач в любых условиях, в том числе
сопряженных со значительным риском для жизни и здоровья. Этим
предопределяется необходимость установления государством гарантий
адекватного возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью
сотрудникам полиции в связи с исполнением ими обязанностей службы.
Установление законодателем в части 5 статьи 43 Федерального закона
от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ «О полиции» права сотрудника полиции
на выплату единовременного пособия относится к формам реализации
обязанности государства по возмещению указанной категории граждан
вреда, причиненного их здоровью в связи с выполнением служебных
обязанностей,
имеет
целью
осуществление
гарантированных
им
Конституцией Российской Федерации прав и компенсации последствий
изменения их материального и социального статуса.
Указанное законоположение, являясь элементом особого публично-
правового механизма возмещения вреда пострадавшим сотрудникам
полиции, закрепляет одну из дополнительных гарантий, предоставляемых
в случае невозможности продолжения службы в связи с получением увечья
или
иного
повреждения
здоровья
при
осуществлении
служебной
деятельности, и в системе действующего правового регулирования
27
направлено
на
защиту
их
интересов,
необходимость
обеспечения
эффективной государственной поддержки. Преследуя цель наиболее полно
компенсировать сотрудникам полиции, здоровью которых был причинен
вред в связи с исполнением обязанностей службы, неблагоприятные
материальные
последствия,
вызванные
увольнением
со
службы,
обусловленным невозможностью дальнейшего исполнения служебных
обязанностей, законодатель наряду с ежемесячными денежными выплатами,
непосредственно направленными на восполнение утраченного денежного
довольствия, предусмотрел для них также выплату единовременного пособия
при увольнении в связи с признанием их негодными к службе вследствие
увечья (ранения, травмы, контузии) либо заболевания, полученных ими при
исполнении служебных обязанностей. Данное единовременное пособие,
будучи направленным на возмещение вреда здоровью, представляет собой
дополнительную
социальную
гарантию,
установленную
специальным
законом для соответствующей категории граждан, в отношении которых
государство берет на себя компенсацию причиненного вреда как орган,
действующий в публичных интересах.
Вместе
с
тем
установленное
действующим
законодательством
единовременное пособие при увольнении в связи с признанием сотрудников
полиции негодными к службе вследствие увечья (ранения, травмы, контузии)
либо
заболевания,
полученных
ими
при
исполнении
служебных
обязанностей, не означает, что данная выплата относится к обязательным
социальным выплатам в рамках социального обеспечения (статьи 7 и 39
Конституции Российской Федерации).
Единовременное пособие при увольнении в связи с признанием
сотрудников полиции негодными к службе вследствие увечья (ранения,
травмы, контузии) либо заболевания, полученных ими при исполнении
служебных обязанностей, отличается от социальных выплат на основе
обязательного социального страхования, поскольку их предоставление
является конституционной обязанностью государства по возмещению вреда,
причиненного здоровью таких граждан, что не может быть обусловлено
какими-либо сборами, взносами в тот или иной фонд и не основывается на
действии принципа солидарности поколений (как это характерно для
обязательного социального страхования).
Единовременная выплата пособия сотруднику полиции при полной или
частичной утрате трудоспособности, вызванной увечьем (ранением, травмой,
контузией) либо заболеванием, полученными им при исполнении служебных
обязанностей,
исключающей
продолжение
службы,
обусловлена
особенностями службы в полиции, не является формой компенсации
утраченного денежного содержания сотрудника и имеет специальное целевое
назначение − реализацию конституционной публично-правовой обязанности
28
государства по материальной и моральной поддержке сотрудников полиции,
пострадавших при исполнении служебных обязанностей.
Соответственно, единовременное пособие, выплачиваемое сотруднику
полиции при полной или частичной утрате трудоспособности, вызванной
увечьем (ранением, травмой, контузией) либо заболеванием, полученными
им при исполнении служебных обязанностей, исключающей продолжение
службы, обусловлено особыми обстоятельствами несения службы в полиции
конкретного сотрудника, является индивидуально-определенной выплатой,
носит целевой характер, ввиду чего она не входит в состав совместно
нажитого супругами имущества, подлежащего разделу при расторжении
брака.
Определение № 25-КГ22-8-К4
Разрешение споров, связанных с социальными, трудовыми
отношениями
9. При рассмотрении регрессных требований территориального
фонда
обязательного
медицинского
страхования
к
гражданину,
причинившему вред другому лицу по неосторожности, о возмещении
расходов на оплату медицинской помощи, оказанной потерпевшему
за счет средств фонда, суд вправе с учетом имущественного положения
причинителя вреда уменьшить размер возмещения на основании
пункта 3 статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Прокурор,
действуя
в
интересах
территориального
фонда
обязательного медицинского страхования субъекта Российской Федерации
(далее − территориальный фонд), ссылаясь на положения Федерального
закона от 29 ноября 2010 г. № 326-ФЗ «Об обязательном медицинском
страховании в Российской Федерации», статью 1081 ГК РФ, обратился в суд
с иском к С., 19 мая 1947 года рождения, о возмещении расходов на лечение
М. в общей сумме 78 310 руб. 92 коп.
В обоснование требований прокурор указал, что прокуратурой
проведена проверка по информации территориального фонда, касающейся
вопроса взыскания в порядке регресса с виновного лица − С. денежных
средств, затраченных на оказание медицинской помощи М., пострадавшему
от действий С.
Приговором суда от 3 марта 2021 г., вступившим в законную силу, С.
признан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 1
статьи 264 УК РФ (нарушение лицом, управляющим автомобилем, трамваем
либо другим механическим транспортным средством, правил дорожного
движения
или
эксплуатации
транспортных
средств,
повлекшее
по
неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека). В ходе
29
рассмотрения уголовного дела было установлено, что в результате
неосторожных действий С. водителю М. причинены телесные повреждения,
квалифицированные как тяжкий вред здоровью, в связи с чем М. в период
с 27 июля по 25 августа 2020 г. находился на стационарном лечении
в городской больнице.
Медицинская помощь, оказанная потерпевшему М., была в полном
объеме оплачена за счет средств территориального фонда, стоимость лечения
М. составила 78 310 руб. 92 коп.
Суд апелляционной инстанции, рассматривая дело по правилам
производства
в
суде
первой
инстанции
без
учета
особенностей,
предусмотренных главой 39 ГПК РФ, отменяя решение суда первой
инстанции и удовлетворяя исковые требования прокурора, действующего в
интересах территориального фонда, о взыскании с С. в порядке регресса
расходов на лечение М., со ссылкой на положения статьи 1081 ГК РФ,
части 1 статьи 31 Федерального закона от 29 ноября 2010 г. № 326-ФЗ
«Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации»
исходил из того, что территориальный фонд обязательного медицинского
страхования при несении расходов на оказание медицинской помощи
застрахованному лицу имеет право регрессного требования непосредственно
к лицу, причинившему вред. Учитывая, что лечение М. в медицинском
учреждении было осуществлено в полном объеме за счет средств
территориального фонда, при этом вред здоровью потерпевшему М. был
причинен действиями С., суд апелляционной инстанции пришел к выводу о
том, что на С. должна быть возложена гражданско-правовая ответственность
по возмещению территориальному фонду понесенных расходов на лечение
пострадавшего в дорожно-транспортном происшествии М. в размере
78 310 руб. 92 коп.
Кассационный суд общей юрисдикции апелляционное определение
суда апелляционной инстанции оставил без изменения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской
Федерации признала выводы судов апелляционной и кассационной
инстанций в части определения размера подлежащей взысканию с С. в пользу
территориального фонда в порядке регресса денежной суммы сделанными с
существенным нарушением норм материального и процессуального права
ввиду следующего.
Из положений статей 3, 12, 13, 16, 31, 34 Федерального закона от
29 ноября 2010 г. № 326-ФЗ «Об обязательном медицинском страховании
в Российской Федерации» следует, что в рамках обязательного медицинского
страхования, представляющего собой систему создаваемых государством
мер, направленных на обеспечение при наступлении страхового случая
(в том числе при причинении вреда здоровью застрахованного лица)
гарантий бесплатного оказания застрахованному лицу медицинской помощи
30
за счет средств обязательного медицинского страхования, обязательства по
оплате медицинской помощи исполняются территориальным фондом
обязательного медицинского страхования. В свою очередь, территориальный
фонд обязательного медицинского страхования, управляющий средствами
обязательного
медицинского
страхования
на
территории
субъекта
Российской Федерации, предназначенными для обеспечения гарантий
бесплатного оказания застрахованным лицам медицинской помощи в рамках
программ обязательного медицинского страхования, с целью возмещения
понесенных
им
расходов
имеет
право
регрессного
требования
к
непосредственному причинителю вреда.
Пунктом 1 статьи 1081 ГК РФ предусмотрено, что лицо, возместившее
вред, причиненный другим лицом (работником при исполнении им
служебных, должностных или иных трудовых обязанностей, лицом,
управляющим транспортным средством, и т.п.), имеет право обратного
требования (регресса) к этому лицу в размере выплаченного возмещения,
если иной размер не установлен законом.
Оплата
оказанной
потерпевшему
М.
в
городской
больнице
медицинской
помощи,
осуществленная
территориальным
фондом,
требование о взыскании расходов на которую с С. в порядке регресса
заявлено прокурором в интересах территориального фонда, исходя из ее
характера и правовой природы является выплатой в возмещение вреда,
причиненного здоровью гражданина, в связи с чем указанные выше
положения закона, предусматривающие право территориального фонда на
предъявление регрессных исков о возмещении понесенных расходов
непосредственно к лицу, ответственному за причинение вреда, подлежат
применению к спорным отношениям во взаимосвязи с соответствующими
нормативными положениями ГК РФ, регулирующими отношения по
обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина
(глава 59 «Обязательства вследствие причинения вреда»).
Пунктом 3 статьи 1083 ГК РФ определено, что суд может уменьшить
размер возмещения вреда, причиненного гражданином, с учетом его
имущественного положения, за исключением случаев, когда вред причинен
действиями, совершенными умышленно.
По смыслу пункта 3 статьи 1083 ГК РФ и разъяснений по его
применению, содержащихся в пункте 17 постановления Пленума Верховного
Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами
гражданского
законодательства,
регулирующего
отношения
по
обязательствам вследствие
причинения вреда жизни или здоровью
гражданина», суд, возлагая на гражданина, причинившего вред в результате
неумышленных действий, обязанность по его возмещению, может решить
вопрос о снижении размера возмещения вреда. При этом суду надлежит
31
оценивать в каждом конкретном случае обстоятельства, связанные с
имущественным положением гражданина − причинителя вреда.
В результате неприменения к спорным отношениям положений пункта
3 статьи 1083 ГК РФ суд апелляционной инстанции не вынес на обсуждение
сторон вопрос о наличии правовых оснований для уменьшения размера
возмещения вреда, причиненного С. по неосторожности, с учетом его
имущественного положения и в нарушение части 2 статьи 56 и части 1 статьи
196 ГПК РФ не определил обстоятельства, связанные с его материальным
положением, в качестве юридически значимых при разрешении заявленных
прокурором в интересах территориального фонда требований. Данные
обстоятельства суд апелляционной инстанции не выяснял и не устанавливал,
они не вошли в предмет доказывания по делу и какой-либо правовой оценки
в апелляционном определении суда апелляционной инстанции, вопреки
требованиям пункта 5 части 2 статьи 329 ГПК РФ, не получили.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
Российской Федерации также обратила внимание на то, что С. в кассационной
жалобе на апелляционное определение суда апелляционной инстанции
приводил доводы о том, что судом апелляционной инстанции при
разрешении данного спора не был рассмотрен вопрос о снижении размера
ущерба, подлежащего взысканию с С. с учетом его имущественного
положения, а также того, что он является пожилым пенсионером (75 лет),
пенсия для него − единственный источник средств к существованию, с него
по вступившему в законную силу приговору суда от 3 марта 2021 г.
взыскивается в пользу М. возмещение морального вреда в размере
200 000 руб. и расходы на оплату услуг представителя 60 000 руб.
Кассационный суд общей юрисдикции не рассмотрел доводы
кассационной
жалобы
С.
относительно
необходимости
применения
положения пункта 3 статьи 1083 ГК РФ, допущенные судом апелляционной
инстанции нарушения не устранил.
При таких обстоятельствах Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда Российской Федерации отменила судебные постановления
судов апелляционной и кассационной инстанций и направила дело на новое
апелляционное рассмотрение в суд апелляционной инстанции.
Определение № 117-КГ23-4-К4
10.
Для
признания
супруга
умершего
(погибшего)
военнослужащего находившимся на его иждивении в целях назначения
пенсии по случаю потери кормильца на общих основаниях (часть 1
статьи 29 Закона Российской Федерации от 12 февраля 1993 г. № 4468-I)
необходимо наличие обязательного условия – нетрудоспособности
супруга на день смерти военнослужащего.
32
Л. 23 ноября 2021 г. обратилась в суд с иском к военному
комиссариату, просила установить факт ее нахождения на иждивении
супруга − военнослужащего О. на дату его смерти в целях назначения ей
пенсии по случаю потери кормильца по линии Минобороны России на
основании части 1 статьи 29 Закона Российской Федерации от 12 февраля
1993 г. № 4468-I «О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную
службу,
службу
в
органах
внутренних
дел,
Государственной
противопожарной службе, органах по контролю за оборотом наркотических
средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-
исполнительной системы, войсках национальной гвардии Российской
Федерации, органах принудительного исполнения Российской Федерации,
и их семей» (далее − Закон РФ от 12 февраля 1993 г. № 4468-I).
Судом установлено и следует из материалов дела, что Л. состояла в
зарегистрированном браке с О., проходившим военную службу по контракту,
заключенному по 3 апреля 2016 г.
О. умер 17 августа 2013 г., смерть его наступила при нахождении в
отпуске за 2013 год в период прохождения им военной службы и не была
связана с исполнением обязанностей военной службы.
Л. на дату смерти супруга О. была трудоустроена в коммерческую
организацию, 15 ноября 2013 г. уволена по собственному желанию,
18 ноября 2013 г. вновь трудоустроилась в эту же организацию, откуда
уволилась 27 февраля 2015 г. В дальнейшем − с 2 марта 2015 г. по 19 июня
2020 г. − работала в различных организациях.
Суд первой инстанции, удовлетворяя исковое заявление Л. об
установлении факта нахождения на иждивении О. на дату его смерти
17 августа 2013 г., исходил из того, что заработок О. значительно превышал
заработок Л., в связи с чем признал, что доход О. был основным источником
дохода Л., а также принял во внимание, что супруги (О. и Л.) проживали
вместе, на момент рассмотрения дела в суде Л. достигла возраста 55 лет
(18 ноября 2021 г.), ввиду чего установил факт нахождения Л. на иждивении
О. на дату его смерти − 17 августа 2013 г.
Апелляционным определением решение суда
первой инстанции
отменено, по делу принято новое решение об отказе в удовлетворении иска.
Суд апелляционной инстанции, установив, что Л. на дату смерти О.
(17 августа 2013 г.) не достигла возраста 55 лет, то есть являлась
трудоспособным членом семьи умершего О., на дату смерти О. она была
трудоустроена и работала до 19 июня 2020 г., пришел к выводу, что у Л. не
имеется права на назначение пенсии по случаю потери кормильца по части 1
статьи 29 Закона РФ от 12 февраля 1993 г. № 4468-I.
Суд апелляционной инстанции также отметил, что у Л. отсутствует и
право на пенсию по случаю потери кормильца на льготных условиях по
части 1 статьи 30 Закона РФ от 12 февраля 1993 г. № 4468-I, так как
33
доказательств факта наступления смерти О. вследствие военной травмы
представлено не было.
Суд апелляционной инстанции, ссылаясь на часть 1 статьи 264
ГПК РФ, счел, что при таких обстоятельствах в данном случае установление
в судебном порядке факта нахождения Л. на иждивении умершего супруга О.
не влечет для нее юридических последствий в виде назначения пенсии по
случаю потери кормильца, следовательно, у суда первой инстанции
оснований для удовлетворения требований О. об установлении факта
нахождения на иждивении супруга не имелось.
Кассационный суд общей юрисдикции отменил апелляционное
определение и оставил в силе решение суда первой инстанции.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
Российской Федерации признала выводы кассационного суда общей
юрисдикции
основанными
на
неправильном
применении
норм
материального права и сделанными с нарушением норм процессуального
права по следующим основаниям.
Из нормативных положений пункта «а» статьи 21, статей 28, 29, части 1
статьи 30, статьи 31 Закона РФ от 12 февраля 1993 г. № 4468-I следует, что
право на получение пенсии по случаю потери кормильца по линии
Минобороны России на общих основаниях (статья 29 названного закона)
имеет нетрудоспособный супруг умершего (погибшего) военнослужащего,
достигший соответствующего возраста (мужчины − 60 лет, женщины −
55 лет) или являющийся инвалидом, состоявший на иждивении умершего
(погибшего) военнослужащего. Факт нахождения супруга на иждивении
умершего (погибшего) может быть подтвержден решением суда, и такое
решение
относится
к
числу
документов,
на
основании
которых
уполномоченным
органом
нетрудоспособному
супругу
умершего
военнослужащего назначается пенсия по случаю потери кормильца по
нормам Закона РФ от 12 февраля 1993 г. № 4468-I.
Для признания супруга умершего (погибшего) военнослужащего
находившимся на иждивении в целях назначения пенсии по случаю потери
кормильца по части 1 статьи 29 Закона РФ от 12 февраля 1993 г. № 4468-I
необходимо
установление
одновременно
следующих
условий:
нетрудоспособности супруга на день смерти (гибели) кормильца и
нахождения его на полном содержании умершего (погибшего) или получения
от него помощи, которая была для супруга постоянным и основным
источником средств к его существованию. Отсутствие одного из указанных
условий исключает возможность признания супруга умершего (погибшего)
военнослужащего иждивенцем в целях пенсионного обеспечения по случаю
потери кормильца.
Для назначения пенсии по случаю потери кормильца на льготных
условиях, то есть по части 1 статьи 30 Закона РФ от 12 февраля 1993 г.
34
№ 4468-I, супругам лиц, указанных в статье 1 этого закона, требуется
наличие таких условий, как достижение супругом соответствующего
возраста (55 лет для мужчин и 50 лет для женщин) и наступление смерти
кормильца вследствие военной травмы, которой признается ранение,
контузия, увечье или иное заболевание, полученные им при исполнении
обязанностей военной службы (служебных обязанностей).
Приведенные нормативные положения, регулирующие отношения,
связанные с пенсионным обеспечением супруга умершего (погибшего)
военнослужащего, в их взаимосвязи с нормами процессуального закона
(статей 264, 265, 267 ГПК РФ) об условиях и порядке рассмотрения судом
дел
об
установлении
фактов,
имеющих
юридическое
значение,
кассационным судом общей юрисдикции применены неправильно.
Отменяя апелляционное определение суда апелляционной инстанции и
соглашаясь с решением суда первой инстанции, установившего факт
нахождения Л. на иждивении умершего супруга (военнослужащего О.),
исходя исключительно из сопоставления размеров заработков супругов Л. и
О. (доход О. значительно превышал доход истца Л.), а также из факта их
совместного проживания, суд кассационной инстанции полагал, что этих
обстоятельств достаточно для признания факта нахождения Л. на иждивении
супруга О. в целях определения права Л. на пенсию по случаю потери
кормильца на общих условиях.
Однако кассационный суд общей юрисдикции не принял во внимание,
что для того, чтобы факт нахождения супруга на иждивении умершего
(погибшего)
военнослужащего
порождал
для
супруга
юридические
последствия в виде права на пенсионное обеспечение по случаю потери
кормильца, необходимо наличие еще одного обязательного условия,
предусмотренного положениями части 1 статьи 29 Закона РФ от 12 февраля
1993 г. № 4468-I, а именно нетрудоспособности супруга на день смерти
(гибели) кормильца (достижение супругом соответствующего возраста:
мужчины − 60 лет, женщины − 55 лет или наличие инвалидности).
Ввиду изложенного Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда Российской Федерации отменила судебное постановление
суда кассационной инстанции и оставила в силе апелляционное определение
суда апелляционной инстанции.
Определение № 117-КГ23-9-К4
11. Признание членом семьи военнослужащего проживающего
с ним малолетнего ребенка, его внука, закон связывает с установлением
факта нахождения его на иждивении военнослужащего. В случае
наличия у такого ребенка трудоспособных родителей, не лишенных
родительских прав и проживающих совместно с военнослужащим,
35
этот ребенок не может быть признан членом семьи военнослужащего
и находящимся на его иждивении.
Военнослужащий П. 25 июня 2021 г. обратился в суд с иском к
войсковой части, Министерству обороны Российской Федерации о
признании несовершеннолетней внучки О., родившейся 24 февраля 2020 г.,
членом его семьи.
В обоснование заявленных требований П. указал, что он проходит
военную службу по контракту, зарегистрирован и проживает вместе с
женой Т., детьми: сыном И., дочерью В., родившейся 28 октября 2000 г., и
внучкой О. (дочь В.), родившейся 24 февраля 2020 г., в предоставленной ему
на основании договора найма служебного жилого помещения квартире.
Его дочь В. (мать малолетней О.) в браке не состоит, не работает, является
студенткой образовательного учреждения высшего профессионального
образования, проходит обучение по очной форме на коммерческой основе,
самостоятельного дохода не имеет, находится на иждивении П., все расходы
по содержанию внучки О., с малолетнего возраста проживающей совместно
с ним, несет истец.
П., ссылаясь на положения статьи 15 Федерального закона от 27 мая
1998 г. № 76-ФЗ «О статусе военнослужащих» (далее − Федеральный закон
№ 76-ФЗ), предусматривающей право военнослужащих на обеспечение их
жилыми помещениями в форме предоставления им денежных средств на
приобретение или строительство жилых помещений за счет средств
федерального бюджета, пояснил, что признание его внучки О. членом семьи,
находящимся на его иждивении, необходимо для обеспечения ее жилищных
и иных прав.
Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования П. о признании
несовершеннолетней внучки − О. членом его семьи, суд первой инстанции
пришел к выводу о том, что внучка П. − О. является членом его семьи. При
этом суд исходил из того, что П. постоянно проживает с дочерью В. и
внучкой О. в одном жилом помещении, ведет с ними и другими членами
семьи совместное хозяйство, он и члены его семьи имеют общий бюджет,
несут общие расходы на приобретение продуктов питания, имущества для
совместного пользования, общими усилиями содержат малолетнюю О., дочь
В. является членом его семьи и ведет с ним общее хозяйство, внучка О.
вселена в жилое помещение в качестве члена семьи, дочь В. нигде
не работает, обучается по очной форме обучения, отец ребенка алименты
не выплачивает, имеет задолженность по алиментам.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой
инстанции и их правовым обоснованием.
Кассационный суд общей юрисдикции оставил состоявшиеся по делу
судебные постановления без изменения.
36
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
Российской Федерации пришла к выводу о том, что при рассмотрении
данного дела судами первой, апелляционной и кассационной инстанций
были
допущены
существенные
нарушения
норм
материального
и
процессуального права, и они выразились в следующем.
Статьей 2 Федерального закона № 76-ФЗ определен круг лиц, на
которых распространяются предусмотренные этим федеральным законом
социальные гарантии военнослужащих и членов их семей.
Пунктом 5 статьи 2 Федерального закона № 76-ФЗ военнослужащим и
членам их семей устанавливаются социальные гарантии и компенсации,
которые предусмотрены данным федеральным законом, федеральными
конституционными законами и федеральными законами. К членам семей
военнослужащих, граждан, уволенных с военной службы, на которых
распространяются указанные социальные гарантии, компенсации, если иное
не установлено этим федеральным законом, другими федеральными
законами, относятся: супруга (супруг), несовершеннолетние дети, дети
старше 18 лет, ставшие инвалидами до достижения ими возраста 18 лет, дети
в возрасте до 23 лет, обучающиеся в образовательных организациях по очной
форме обучения, лица, находящиеся на иждивении военнослужащих.
Таким образом, в соответствии с пунктом 5 статьи 2 Федерального
закона № 76-ФЗ лица, находящиеся на иждивении военнослужащего,
фактически уравниваются в правах на социальные гарантии с членами его
семьи, если иное не установлено другими федеральными законами.
По смыслу статьи 31 Закона Российской Федерации от 12 февраля
1993 г. № 4468-I «О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную
службу,
службу
в
органах
внутренних
дел,
Государственной
противопожарной службе, органах по контролю за оборотом наркотических
средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-
исполнительной системы, войсках национальной гвардии Российской
Федерации, органах принудительного исполнения Российской Федерации, и
их семей» члены семьи военнослужащего считаются состоящими на его
иждивении, если они находились на его полном содержании или получали от
него помощь, которая является для них постоянным и основным источником
средств к существованию.
В пункте 3 статьи 1 СК РФ закреплен принцип заботы о
благосостоянии и развитии детей, обеспечения приоритетной защиты прав и
интересов несовершеннолетних и нетрудоспособных членов семьи.
Пунктом 1 статьи 80 СК РФ установлено, что родители обязаны
содержать
своих
несовершеннолетних
детей.
Порядок
и
форма
предоставления содержания несовершеннолетним детям определяются
родителями самостоятельно.
37
Местом жительства несовершеннолетних, не достигших четырнадцати
лет, или граждан, находящихся под опекой, признается место жительства их
законных представителей − родителей, усыновителей или опекунов (пункт 2
статьи 20 ГК РФ).
Следовательно, положениями СК РФ установлена прямая обязанность
родителей содержать своих несовершеннолетних детей, заботиться об их
благосостоянии и развитии.
Как установлено судом, матерью малолетней О. является дочь
военнослужащего П. − В., 2000 года рождения, которая родительских прав в
отношении своей дочери О. не лишена и является трудоспособной.
В. состояла в браке с отцом малолетней О. − Э. (брак расторгнут 26 ноября
2019 г.), в отношении Э. в установленном законом порядке также
не принималось решения о лишении родительских прав. Таким образом,
у малолетней О. имеются трудоспособные родители (отец Э. и мать В.),
на которых в силу части 1 статьи 80 СК РФ возложена прямая обязанность
по содержанию своего ребенка О.
Суждение судов первой и апелляционной инстанций о том, что
малолетняя О. должна быть признана членом семьи военнослужащего П.,
поскольку находится на его иждивении, истец несет расходы по содержанию
внучки О., мать малолетней О. − В. трудовую деятельность не осуществляет,
обучается по очной форме обучения в образовательном учреждении высшего
профессионального образования, отец ребенка Э. на содержание О. алименты
не выплачивает и имеет задолженность по алиментным обязательствам,
сделано без учета норм СК РФ об обязанности родителей содержать своих
несовершеннолетних детей.
Вследствие неправильного применения норм материального права и
нарушения части 2 статьи 56 и части 1 статьи 196 ГПК РФ (определение
судом обстоятельств, имеющих значение для дела) судебными инстанциями
сделан вывод об удовлетворении заявленных П. требований о признании
малолетней О. членом семьи военнослужащего, не основанный на
установленных
судом,
имеющих
значение
для
разрешения
спора
обстоятельствах, свидетельствующих о том, что родители малолетней О.
(отец Э. и мать В.) имеют какие-либо объективные препятствия (например,
болезнь, инвалидность) для выполнения установленной законом прямой
обязанности родителей содержать своего ребенка или обстоятельства,
указывающие на утрату малолетней О. родительского попечения (статья 121
СК РФ).
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
Российской Федерации также обратила внимание на ошибочность вывода
судебных инстанций о том, что малолетняя О. находится на иждивении П.,
так как была вселена в предоставленное ему на основании договора найма
служебное жилое помещение в качестве члена его семьи, указав, что
38
судебными инстанциями не были приняты во внимание положения пункта 2
статьи 20 ГК РФ, в соответствии с которыми местом жительства
несовершеннолетних, не достигших четырнадцати лет, признается место
жительства их законных представителей − родителей. Малолетняя О. была
вселена в указанное жилое помещение по месту проживания своей матери −
В., а не как член семьи военнослужащего П., чему судами не была дана
правовая оценка.
В связи с изложенным Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда Российской Федерации отменила принятые по данному
делу судебные постановления судов первой, апелляционной и кассационной
инстанций и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Определение № 4-КГ23-45-К1
12. Льготный порядок исчисления размеров пенсий предусмотрен
для лиц начальствующего состава в званиях полковника и выше,
переведенных
по
решению
руководителя
министерства
или
соответствующей федеральной службы в интересах службы по
состоянию здоровья или возрасту с должностей, которые они занимали
не менее трех лет, на должности с меньшим должностным окладом,
имевшим на день перевода выслугу, дающую право на пенсию
за выслугу лет. Названным лицам пенсия за выслугу лет может
исчисляться исходя из оклада по штатной должности, которую они
занимали до указанного перевода.
К. обратился в суд с иском к главному управлению внутренних дел по
субъекту Российской Федерации (далее – ГУ МВД по субъекту Российской
Федерации) о признании права на исчисление пенсии за выслугу лет исходя
из оклада по должности по 20 тарифному разряду в размере 16 500 руб.,
возложении обязанности произвести перерасчет размера пенсии за выслугу
лет и денежных выплат при увольнении исходя из оклада по штатной
должности по этому тарифному разряду.
В обоснование исковых требований К. указал, что с 9 апреля 1998 г.
по 11 февраля 2019 г. проходил службу в органах внутренних дел
в различных должностях, имеет специальное звание «майор полиции»,
до 1 сентября 2015 г. К. занимал должность эксперта отдела ГУ МВД России
по субъекту Российской Федерации, оклад месячного денежного содержания
по этой должности соответствует 20 тарифному разряду.
В дальнейшем приказом начальника ГУ МВД России по субъекту
Российской
Федерации
К.
в
связи
с
организационно-штатными
мероприятиями с 1 сентября 2015 г. переведен на должность эксперта отдела
межмуниципального управления МВД России с сохранением тарифного
разряда (20 тарифный разряд), установленного по прежней занимаемой им
39
должности, оклад месячного денежного содержания по вновь замещаемой К.
должности соответствал 15 тарифному разряду в размере 15 600 руб.
Приказом межмуниципального управления МВД России от 5 февраля
2019 г. № 19 л/с К. уволен со службы в органах внутренних дел по пункту 8
части 2 статьи 82 Федерального закона от 30 ноября 2011 г. № 342-ФЗ
«О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и внесении
изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»
(по состоянию здоровья − на основании заключения военно-врачебной
комиссии об ограниченной годности к службе в органах внутренних дел
и о невозможности выполнять служебные обязанности в соответствии с
замещаемой должностью при отсутствии возможности перемещения
по службе). Выслуга лет К. в календарном исчислении составила 24 года
10 месяцев 3 дня.
С 11 февраля 2019 г. К. назначена пенсия за выслугу лет, размер
которой ГУ МВД по субъекту Российской Федерации был исчислен из
оклада по должности эксперта отдела межмуниципального управления МВД
России по 15 тарифному разряду в размере 15 600 руб.
Истец полагал, что расчет размера пенсии за выслугу лет и
причитающихся при увольнении денежных выплат должен производиться из
размера должностного оклада по 20 тарифному разряду – 16 500 руб.,
сохраненного ему при переводе в 2015 году на нижестоящую должность
в связи с организационно-штатными мероприятиями.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения
апелляционным
определением,
исковые
требования
К.
признаны
обоснованными и удовлетворены.
Кассационный суд общей юрисдикции оставил решение суда первой
инстанции и апелляционное определение без изменения.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
Российской Федерации пришла к выводу, что в данном деле судебными
инстанциями были доп