1
Утверждён
Президиумом Верховного Суда
Российской Федерации
5 февраля 2014 года
О Б З О Р
судебной практики
Верховного Суда Российской Федерации
за третий квартал 2013 года
СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА
ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ
I.
Вопросы квалификации
1. Избиение потерпевшего в ходе разбойного нападения и его
последующее
оставление
в
бессознательном
состоянии
со
связанными руками в безлюдном месте при низкой температуре
свидетельствует о наличии у виновного умысла на его убийство.
10 февраля 2012 г. Х. и А. с целью хищения чужого имущества
договорились совершить разбойное нападение на водителя такси. Во
исполнение задуманного осуждённые остановили автомашину под
управлением В., в пути следования А. накинул водителю на шею
антенный кабель и стал душить. Х. нанёс потерпевшему В. два удара
кулаком в лицо. В результате насильственных действий Х. и А.
потерпевший потерял сознание. После этого Х. связал потерпевшему
руки, совместно с А. переместил его в лесополосу и присыпал снегом.
Затем осуждённые скрылись с места преступления на автомашине
потерпевшего.
Смерть В. наступила от общего переохлаждения организма,
обусловленного воздействием низкой температуры на организм.
Указанные действия Х. и А. квалифицированы судом по п. «в» ч. 4
ст. 162 УК РФ (в редакции Федерального закона от 27 декабря 2009 г. №
377-ФЗ), пп. «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ (в редакции Федерального
2
закона от 27 декабря 2009 г. № 377-ФЗ), п. «а» ч. 2 ст. 166 УК РФ (в
редакции Федерального закона от 7 декабря 2011 г. № 420-ФЗ).
В
апелляционной
жалобе
осуждённый
Х.
просил
переквалифицировать его действия в отношении потерпевшего В. на
ч. 2 ст. 162 и ст. 109 УК РФ.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда
Российской
Федерации
оставила
приговор
без
изменения,
а
апелляционную жалобу без удовлетворения по следующим основаниям.
Действия осуждённых, которые вдвоём вынесли избитого В. из
автомобиля и оставили его в безлюдном месте со связанными руками
при температуре ниже -20 °С без верхней одежды, забросав снегом, что
повлекло наступление смерти В. от переохлаждения организма, судом
первой инстанции обоснованно расценены как убийство.
Суд правильно установил в действиях осуждённых умысел на
убийство. Подтверждением умысла является и высказанное Х.
намерение лишить В. жизни.
При
таких
установленных
обстоятельствах
суд
правильно
квалифицировал действия осуждённого Х. в отношении потерпевшего
В. по пп. «ж», «з» ч. 2 ст. 105 и п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ.
Определение № 88-АПУ13-5
2. Разбой не может быть признан совершённым с причинением
тяжкого вреда здоровью потерпевшего в том случае, когда виновное
лицо непосредственно не участвует в его причинении.
Установлено, что К. и М. заранее договорились о нападении на
оператора автозаправочной станции Г. Вооружившись бейсбольной
битой, они приехали к станции, путём обмана проникли в помещение
операторской, после чего К. стал наносить битой удары по голове
потерпевшей Г. Убедившись, что потерпевшая не подаёт признаков
жизни, нападавшие похитили денежную выручку, мобильный телефон
потерпевшей и скрылись с места преступления.
По заключению судебно-медицинского эксперта, Г. причинены
множественные повреждения, в том числе открытая черепно-мозговая
травма и закрытая травма груди, от которых наступила её смерть.
Действия М. квалифицированы судом по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ,
а К. – по п. «в» ч. 4 ст. 162 и п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда
Российской Федерации изменила приговор в отношении М. по
следующим основаниям.
3
Суд указал в приговоре, что в судебном заседании не установлен
факт того, что подсудимые, намереваясь применить насилие к
потерпевшей, одновременно с этим заблаговременно договорились
также об убийстве Г.
Приведёнными в приговоре доказательствами не установлено и то,
что М. в процессе разбойного нападения на потерпевшую Г. принимал
непосредственное участие в лишении её жизни либо оказывал какое-
либо содействие в этом исполнителю данного преступления – К.
В связи с этим по предъявленному обвинению в совершении
преступления, предусмотренного пп. «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, суд
оправдал М. на основании п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ за непричастностью к
указанному преступлению.
Одновременно с этим из обвинения К. в совершении преступления,
предусмотренного пп. «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, суд исключил
квалифицирующий признак совершения убийства «группой лиц по
предварительному сговору».
Вместе с тем суд пришёл к выводу о том, что М. подлежит
уголовной
ответственности
за
разбой,
в
том
числе
по
квалифицирующему признаку его совершения «с причинением тяжкого
вреда здоровью потерпевшего».
В соответствии с требованиями уголовного закона разбой может
быть признан совершённым с причинением тяжкого вреда здоровью
потерпевшего в том случае, когда виновное лицо участвует в
причинении такого вреда.
С учётом изложенного Судебная коллегия переквалифицировала
действия М. с п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ на ч. 3 ст. 162 УК РФ как
разбой, совершённый группой лиц по предварительному сговору, с
применением предмета, используемого в качестве оружия, с незаконным
проникновением в помещение.
Определение № 48-АПУ13-21
3. Для решения вопроса о наличии состава преступления,
предусмотренного ст. 1741 УК РФ, необходимо установить, что лицо
совершило финансовые операции с денежными средствами в целях
придания
правомерного
вида
владению,
пользованию
и
распоряжению указанными средствами.
Установлено, что Т., являясь директором общества с ограниченной
ответственностью и имея умысел на незаконное получение кредита, 27
февраля, 6 и 19 апреля 2004 г. заключил соответствующие договоры с
4
филиалом банка, представил при этом заведомо ложные сведения о
хозяйственном положении и финансовом состоянии этого общества, и
получил денежные средства на общую сумму 10 000 000 рублей.
Впоследствии Т. перечислил указанные денежные средства с
расчётного счёта ООО, открытого в банке, на расчётный счёт другой
организации в счёт оплаты за предоставление оборудования.
Действия Т. квалифицированы по ч. 1 ст. 176 УК РФ (в редакции
Федерального закона от 7 марта 2011 г. № 26-ФЗ) за преступление,
совершённое 27 февраля 2004 г., по ч. 1 ст. 176 УК РФ (в редакции
Федерального закона от 7 марта 2011 г. № 26-ФЗ) за преступление,
совершённое 6 апреля 2004 г., по ч. 1 ст. 176 УК РФ (в редакции
Федерального закона от 7 марта 2011 г. № 26-ФЗ) за преступление,
совершённое 19 апреля 2004 г., по ч. 2 ст. 1741 УК РФ за преступление,
совершённое 27 февраля 2004 г.
По эпизоду от 20 апреля 2004 г. по ч. 1 ст. 1741 УК РФ уголовное
преследование в отношении Т. прекращено и он освобождён от
уголовной ответственности за истечением сроков давности.
В надзорной жалобе адвокат осуждённого оспаривал законность и
обоснованность приговора, выражал несогласие с осуждением Т. по
ч. 1 ст. 1741 УК РФ и квалификацией его действий по ч. 1 ст. 176 УК РФ.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда
Российской Федерации изменила приговор по следующим основаниям.
Согласно ст. 3 Федерального закона от 7 августа 2001 г. № 115-ФЗ
«О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных
преступным путём, и финансированию терроризма» под легализацией
доходов,
полученных
преступным
путём,
понимается
придание
правомерного вида владению, пользованию и распоряжению денежными
средствами
или
иным
имуществом,
полученным
в
результате
совершения преступления, то есть совершение действий с доходами,
полученными от незаконной деятельности таким образом, чтобы
источники этих доходов казались законными, а равно действий,
направленных на сокрытие незаконного происхождения таких доходов.
По смыслу закона, для решения вопроса о наличии состава
преступления, предусмотренного ст. 1741 УК РФ, необходимо
установить, что лицо совершило указанные финансовые операции и
другие сделки с денежными средствами в целях придания правомерного
вида владению, пользованию и распоряжению указанными средствами.
Между тем из описательно-мотивировочной части приговора не
усматривается, какие именно действия были совершены Т. для придания
правомерности владению денежными средствами, приобретенными в
5
результате незаконного получения кредитов, а свидетельствуют лишь о
распоряжении деньгами, полученными в результате совершённого им
преступления.
При таких данных содеянное Т. полностью охватывается ч. 1
ст. 176 УК РФ.
Кроме того, квалифицируя действия осуждённого как три
самостоятельных преступления, предусмотренные ч. 1 ст. 176 УК РФ,
суд не принял во внимание установленные им же обстоятельства дела,
согласно которым Т. обратился в банк с заявлением о предоставлении
ему кредита в размере 15 000 000 рублей. Тот факт, что денежные
средства были выданы ему частями и в меньшем размере, не может
свидетельствовать о том, что умысел на незаконное получение
кредитных денежных средств у Т. каждый раз возникал заново.
Судебная коллегия приговор и последующие судебные решения в
части осуждения Т. по ч. 1 ст. 1741 УК РФ и по ч. 2 ст. 1741 УК РФ
отменила и дело прекратила на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за
отсутствием в его действиях состава преступления.
Действия Т. переквалифицированы с ч. 1 ст. 176 УК РФ как три
самостоятельных преступления, совершённые 27 февраля 2004 г., 6
апреля 2004 г., 19 апреля 2004 г., на ч. 1 ст. 176 УК РФ как одно
преступление.
Определение № 41-Д13-35
II. Назначение наказания
4. Cрок дополнительного наказания в виде ограничения
свободы, назначенного по совокупности преступлений путём
частичного или полного сложения наказаний, не может превышать
двух лет.
По приговору суда от 7 марта 2013 г. Г. (ранее судимый) осуждён
по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ к 12 годам лишения свободы с
ограничением свободы на 1 год, по пп. «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ к 15
годам лишения свободы с ограничением свободы на 2 года. На
основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путём
частичного сложения наказаний назначен 21 год лишения свободы с
ограничением свободы на 2 года 6 месяцев. В соответствии с ч. 7 ст. 79
УК РФ отменено условно-досрочное освобождение по приговору от 8
июня 2011 г. и окончательно назначено наказание Г. в виде 21 года 6
6
месяцев лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии
строгого режима, с ограничением свободы на 2 года 6 месяцев.
По этому же приговору осуждён К. по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ к
12 годам лишения свободы с ограничением свободы на 1 год, по пп. «ж»,
«з» ч. 2 ст. 105 УК РФ к 15 годам лишения свободы с ограничением
свободы на 2 года. В соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности
преступлений путём частичного сложения наказаний К. назначен 21 год
лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого
режима, с ограничением свободы на 2 года 6 месяцев.
Как видно из приговора, суд назначил Г. и К. по совокупности
преступлений, а Г. и по совокупности приговоров дополнительное
наказание в виде ограничения свободы на срок 2 года 6 месяцев, что
противоречит требованиям ст. 53 УК РФ.
Из содержания ст. 53 УК РФ ограничение свободы в качестве
дополнительного наказания к лишению свободы назначается на срок
от 6 месяцев до двух лет. При совокупности преступлений
окончательное дополнительное наказание при частичном или полном
сложении наказаний не может превышать максимального срока или
размера, предусмотренного для данного вида наказания Общей частью
настоящего кодекса.
С учётом изложенного Судебная коллегия по уголовным делам
Верховного Суда Российской Федерации изменила приговор в
отношении Г. и К.: назначенное им по пп. «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ
дополнительное наказание в виде ограничения свободы смягчила до 1
года 6 месяцев, в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности
преступлений, а Г. и в соответствии со ст. 70 УК РФ по совокупности
приговоров назначенное наказание в виде ограничения свободы
смягчила до 2 лет каждому.
Определение № 24-АПУ13-2
5. В соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ мужчинам,
осуждённым
к
лишению
свободы
за
совершение
тяжких
преступлений, ранее не отбывавшим лишение свободы, отбывание
наказания назначается в исправительной колонии общего режима.
Судом первой инстанции С. и другие осуждены по пп. «а», «б» ч. 2
ст. 158, ч. 2 ст. 162 УК РФ и по другим статьям. Отбывание наказания
назначено в исправительной колонии строгого режима.
Определяя местом отбывания наказания исправительную колонию
строгого режима, суд сослался на п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ и указал, что
осуждёнными совершены деяния, относящиеся в том числе к тяжким
7
преступлениям, при этом в местах лишения свободы наказание они не
отбывали.
Между тем в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ в
исправительной колонии строгого режима назначается отбывание
лишения свободы мужчинам, осуждённым к лишению свободы за особо
тяжкие преступления, ранее не отбывавшим лишение свободы, а также
при рецидиве или опасном рецидиве преступлений, если осужденный
ранее отбывал лишение свободы.
Как следует из приговора, ни один из осуждённых не признан
судом виновным в совершении особо тяжкого преступления.
В действиях С. суд признал рецидив преступлений, однако ранее он
не отбывал лишение свободы, так как ему назначалось наказание в виде
обязательных работ.
Что касается других осуждённых, то согласно приговору они
признаны несудимыми, значит и не отбывавшими лишение свободы.
Таким
образом,
при
определении
режима
исправительного
учреждения
судом
неправильно применён
уголовный
закон,
в
соответствии с которым мужчинам, осуждённым к лишению свободы за
совершение тяжких преступлений, ранее не отбывавшим лишение
свободы, отбывание наказания назначается в исправительной колонии
общего режима (п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ).
С учётом этого суд апелляционной инстанции определил местом
отбывания осуждёнными наказания исправительную колонию общего
режима.
Определение № 89-АПУ13-10
6. При смягчении окончательного наказания, назначенного по
совокупности преступлений, суд надзорной инстанции не учёл, что
уголовный закон, смягчающий наказание, должен быть применён в
отношении каждого из совершённых преступлений.
По приговору суда от 10 ноября 2010 г. М. (ранее судимый)
осуждён по п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ к 3 годам лишения свободы, по ч. 2
ст. 162 УК РФ к 5 годам лишения свободы. На основании ч. 3 ст. 69 УК
РФ по совокупности преступлений путём частичного сложения
наказаний окончательно назначено 5 лет 6 месяцев лишения свободы в
исправительной колонии строгого режима.
Постановлением суда от 20 июня 2011 г. приговор в отношении М.
приведён в соответствие с Федеральным законом от 7 марта 2011 г.
Действия осуждённого квалифицированы по п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ
8
(в редакции Федерального закона от 7 марта 2011 г. № 26-ФЗ) и по ч. 2
ст. 162 УК РФ (в редакции Федерального закона от 7 марта 2011 г.
№ 26-ФЗ). В остальной части приговор оставлен без изменения.
В кассационном порядке материал не рассматривался.
Постановлением президиума областного суда от 13 июня 2012 г.
постановление в отношении М. изменено. Назначенное осуждённому
окончательное наказание по приговору от 10 ноября 2010 г. смягчено
до 5 лет 4 месяцев лишения свободы.
В надзорной жалобе осуждённый М. просил о пересмотре
состоявшихся судебных решений, ссылаясь на необходимость смягчения
назначенного ему наказания с учётом внесённых в приговор изменений.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда
Российской
Федерации
надзорную
жалобу
осуждённого
М.
удовлетворила частично, указав следующее.
Принимая решение о смягчении М. лишь окончательного
наказания, назначенного по совокупности преступлений, суд надзорной
инстанции не учёл, что в соответствии с ч. 1 ст. 69 УК РФ при
совокупности преступлений наказание назначается по каждой статье
отдельно, а затем по совокупности. При этом наказание за каждое из
преступлений, входящих в совокупность, определяется по правилам,
предусмотренным иными статьями Общей части УК РФ отдельно,
поскольку ответственность за преступления, входящие в совокупность,
определяется не только характером совершённых преступлений, но и
степенью общественной опасности составляющих их деяний.
Федеральным законом от 7 марта 2011 г. № 26-ФЗ «О внесении
изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации» исключен
нижний предел наказания в виде лишения свободы, предусмотренного
ч. 2 ст. 161 и ч. 2 ст. 162 УК РФ, тем самым он снижен до минимального
срока, установленного Общей частью УК РФ.
Таким
образом,
указанный
закон
смягчил
наказание
за
преступление, предусмотренное как ч. 2 ст. 161 УК РФ, так и ч. 2 ст. 162
УК РФ. Следовательно, он имеет обратную силу и распространяется на
лиц, совершивших указанное деяние до вступления данного закона в
силу.
При таких обстоятельствах назначенное М. наказание подлежало
смягчению за каждое из совершённых им преступлений с назначением
более мягкого наказания по их совокупности.
Судебная коллегия изменила постановление от 20 июня 2011 г. и
постановление президиума областного суда от 13 июня 2012 г. в
отношении М. и смягчила наказание, назначенное по п. «г» ч. 2 ст. 161
9
УК РФ (в редакции Федерального закона от 7 марта 2011 г. № 26-ФЗ), до
2 лет 11 месяцев лишения свободы, по ч. 2 ст. 162 УК РФ (в редакции
Федерального закона от 7 марта 2011 г. № 26-ФЗ) – до 4 лет 11 месяцев
лишения свободы. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности
преступлений путём частичного сложения наказаний окончательно
назначено М. 5 лет 3 месяца лишения свободы.
Определение № 14-Д13-12
III. Процессуальные вопросы
7. Необеспечение подсудимого возможностью пользоваться
правами, предусмотренными частями 3 и 4 статьи 47 УПК РФ,
признано существенным нарушением уголовного закона.
По приговору суда М. осуждён по ч. 3 ст. 30, ч. 6 ст. 290 УК РФ.
В апелляционных жалобах осуждённый М. указывал, что в ходе
судебного разбирательства допускались существенные нарушения
уголовно-процессуального
закона,
которые
путём
лишения
или
ограничения прав обвиняемого и подсудимого повлияли на вынесение
законного и обоснованного приговора.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда
Российской Федерации отменила приговор суда первой инстанции и
дело передала на новое судебное рассмотрение со стадии судебного
разбирательства в тот же суд иным составом суда по следующим
основаниям.
В соответствии с положениями частей 3 и 4 ст. 47 УПК РФ
обвиняемый (подсудимый) вправе защищать свои интересы и иметь
достаточное
время
и
возможность
для
подготовки
к
защите,
пользоваться помощью защитника, иметь свидания с защитником
наедине
и
конфиденциально,
без
ограничения
их
числа
и
продолжительности, знакомиться со всеми материалами уголовного
дела.
Эти требования закона по настоящему делу не выполнены.
Из протокола судебного заседания следует, что в ходе судебных
прений подсудимый М. в связи с необходимостью проанализировать
речь государственного обвинителя, аргументированно ответить на его
доводы ходатайствовал о предоставлении ему достаточного времени для
подготовки к выступлению в судебных прениях совместно с
защитником.
10
Председательствующий
частично
удовлетворил
ходатайство
подсудимого, предоставил ему один час для подготовки, но без
защитника.
После возобновления прений адвокат подсудимого заявил об
ущемлении права подсудимого пользоваться помощью защитника и
просил занести это заявление в протокол судебного заседания,
председательствующий данное заявление оставил без внимания и
возможность проконсультироваться с защитником перед выступлением
в прениях М. не предоставил.
Перед последним словом М. сообщил, что к последнему слову не
готов, так как ему необходимо проконсультироваться с адвокатом,
просил судебное разбирательство отложить на другой день, однако
председательствующим это ходатайство оставлено без внимания, в
предоставлении времени и консультации с защитником также было
отказано. При этом из протокола судебного заседания следует, что
осуждённый по существу обвинения в последнем слове ничего не
сказал.
Таким образом, право подсудимого М. на защиту судом было
нарушено, что в соответствии с п. 4 ч. 2 ст. 38917 УПК РФ является
существенным
нарушением
уголовно-процессуального
закона,
влекущим отмену приговора с передачей дела на новое судебное
разбирательство, поскольку данные нарушения не могут быть устранены
судом апелляционной инстанции.
Определение № 78-АПУ13-28
8. Возбуждение уголовного дела следователем-криминалистом
не противоречит уголовно-процессуальному закону и не может
являться основанием отмены приговора.
По приговору суда Г. осуждён по п. «б» ч. 4 ст. 132 УК РФ.
В апелляционной жалобе адвокат осуждённого просил приговор
отменить, указывая на то, что уголовное дело возбуждено следователем-
криминалистом, т.е. неправомочным лицом.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда
Российской Федерации оставила приговор в отношении Г. без
изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.
Согласно п. 401 ст. 5 УПК РФ следователь-криминалист –
должностное лицо, уполномоченное осуществлять предварительное
расследование. Как усматривается из материалов, данное уголовное дело
11
было возбуждено следователем-криминалистом, который входил в
следственную группу.
Определение № 50-АПУ13-5
9. В соответствии с ч. 2 ст. 191 УПК РФ потерпевшие и
свидетели в возрасте до шестнадцати лет не предупреждаются об
ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо
ложных показаний.
Б. признан виновным в насильственных действиях сексуального
характера с использованием беспомощного состояния потерпевших, не
достигших четырнадцатилетнего возраста.
По приговору суда, постановленному с участием коллегии
присяжных заседателей, Б. осуждён по п. «б» ч. 4 ст. 132 УК РФ.
В апелляционной жалобе осуждённый Б. просил об отмене
приговора, ссылаясь на отсутствие доказательств его вины. Утверждал,
что показания потерпевших, которые не были предупреждены об
ответственности за дачу заведомо ложных показаний, являются
недостоверными, а свидетель Д. давал ложные показания.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда
Российской
Федерации
оставила
приговор
без
изменения,
а
апелляционную жалобу без удовлетворения, указав следующее.
В соответствии с ч. 2 ст. 191 УПК РФ потерпевшие и свидетели в
возрасте до шестнадцати лет не предупреждаются об ответственности за
отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний.
При разъяснении малолетним потерпевшим процессуальных прав,
предусмотренных ст. 42 и 56 УПК РФ, им было указано на
необходимость давать правдивые показания. Малолетние потерпевшие
допрошены с участием законных представителей и педагога.
То обстоятельство, что малолетние потерпевшие не были
предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных
показаний, не ставит под сомнение их допустимость.
Допустимость протокола опознания свидетелем осуждённого Б.
сторонами не оспаривалась.
Оценка всех исследованных доказательств, в том числе и показаний
малолетних потерпевших (семи и девяти лет), свидетеля Д., правдивость
которых оспаривает осуждённый в жалобе, с точки зрения их
достоверности или недостоверности в силу ст. 17 УПК РФ в суде с
участием присяжных заседателей относится к компетенции присяжных
заседателей.
12
В связи с этим доводы осуждённого о недостоверности тех или
иных доказательств не могут являться основанием отмены приговора.
Определение № 66-АПУ13-30СП
10. В случае нарушения порядка в судебном заседании и
неподчинения распоряжениям председательствующего, суд вправе
удалить подсудимого из зала судебного заседания.
Из протокола судебного заседания следует, что подсудимый
неоднократно во время судебного заседания проявлял неуважение к
суду, перебивал председательствующего, после сделанных замечаний и
предупреждений о возможном удалении продолжил нарушать порядок в
судебном заседании.
Действия подсудимого были расценены как нарушение порядка в
судебном
заседании
и
неподчинение
законным
распоряжениям
председательствующего, в связи с чем он был обоснованно удалён из
зала судебного заседания.
Принятое председательствующим судьёй решение соответствует
требованиям чч. 1 и 3 ст. 258 УПК РФ и не нарушает положений ст. 247
УПК РФ.
Право подсудимого на рассмотрение дела с его участием не
означает, что это право должно быть ему обеспечено даже при
нарушении им порядка в зале судебного заседания, при создании
препятствий для надлежащего осуществления правосудия и реализации
прав другими участниками процесса.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда
Российской Федерации, рассмотрев уголовное дело по кассационной
жалобе осуждённого, оставила приговор без изменения.
Определение № 19-О13-24СП
11. Отпуск государственного обвинителя, участвовавшего в
рассмотрении уголовного дела, не является основанием для
признания данного обстоятельства в качестве уважительной
причины для восстановления пропущенного срока апелляционного
обжалования приговора.
Как следует из материалов дела, приговор провозглашён 19 декабря
2012 г.
В ходе судебного разбирательства государственное обвинение
поддерживал прокурор Л.
13
29
января
2013
г.
государственным
обвинителем
подано
кассационное
представление
на
приговор
и
ходатайство
о
восстановлении срока для внесения кассационного представления со
ссылкой на уважительность причин его пропуска, а именно на
нахождение государственного обвинителя Л. в очередном отпуске с
выездом за пределы области.
Постановлением суда от 11 февраля 2013 г. государственному
обвинителю
Л.
отказано
в
восстановлении
срока
принесения
кассационного представления на приговор.
В апелляционном представлении государственный обвинитель Л.
поставил вопрос об отмене постановления суда и о восстановлении
срока обжалования приговора.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда
Российской Федерации, проверив материалы дела, обсудив доводы
апелляционного представления, оставила постановление суда от 11 февраля
2013 г. без изменения, а апелляционное представление без удовлетворения
по следующим основаниям.
Согласно положениям ст. 356 УПК РФ жалоба и представление на
приговор и иное решение суда первой инстанции могут быть поданы
сторонами в апелляционном или кассационном порядке в течение 10
суток со дня провозглашения приговора, а осуждённым, содержащимся
под стражей, − в тот же срок со дня вручения ему копии приговора.
Порядок восстановления срока обжалования судебного решения по
уголовному делу установлен ст. 357 УПК РФ, в которой предусмотрена
возможность заинтересованных лиц, имеющих право подать жалобу или
представление,
ходатайствовать
перед
судом
о
восстановлении
пропущенного срока.
Отказывая в восстановлении срока обжалования приговора, суд
сослался на то, что копия приговора от 19 декабря 2012 г. была
направлена в отдел государственных обвинителей 20 декабря 2012 г., то
есть в течение 5 суток с момента его провозглашения.
Факт
пребывания
в
отпуске
государственного
обвинителя,
участвующего в рассмотрении уголовного дела, обоснованно не
расценён судом в качестве уважительной причины для восстановления
пропущенного срока, поскольку обстоятельства, на которые имеется
ссылка в апелляционном представлении, не лишали возможности
своевременного обращения в суд с представлением прокурора в
порядке, установленном ч. 4 ст. 354 УПК РФ.
14
Как следует из материалов дела, государственному обвинителю Л.
была предоставлена часть ежегодного отпуска продолжительностью 24
календарных дня с 10 декабря 2012 г. по 10 января 2013 г.
Однако согласно протоколу судебного заседания государственный
обвинитель Л. 14 декабря 2012 г. участвовал в судебном заседании и был
поставлен в известность об оглашении приговора 19 декабря 2012 г.
Копия приговора направлена государственному обвинителю
21 декабря 2012 г.
Таким образом, по делу отсутствуют обстоятельства, указывающие
на
то,
что
имелись
какие-либо
ограничения,
препятствующие
реализации права стороне обвинения или вышестоящего прокурора на
обжалование приговора.
Определение № 67-О13-35
12. Суд ошибочно возложил на осуждённого солидарную
ответственность по возмещению вреда за преступление, по которому
обвинение ему не предъявлялось и за которое он не осуждён.
С. признан виновным в том, что в ноябре 2007 года в целях
совершения вооружённых нападений на граждан и организации
завладения чужим имуществом объединил К. и иное лицо в устойчивую
вооружённую группу (банду), которая действовала до мая 2008 года.
По приговору С. осуждён по ч. 1 ст. 209, п. «а» ч. 4 ст. 162 УК РФ
и по другим статьям УК РФ.
По этому же приговору осуждён К., приговор в отношении
которого не обжалован.
Постановлено взыскать в счёт возмещения ущерба солидарно с
осуждённых в пользу организаций: «ХПАТП-1» – 87 317 рублей 80
копеек, «Перевозчик-2» – 30 044 рубля, «АРМ-2» – 26 980 рублей.
Кассационным определением Судебной коллегии по уголовным
делам Верховного Суда Российской Федерации приговор оставлен без
изменения.
В надзорной жалобе осуждённый С. просил судебные решения
изменить, исключить указание о взыскании с него в счёт возмещения
ущерба денежных сумм, поскольку обвинение в хищении имущества
указанных организаций ему не предъявлялось и он не осуждён за
совершение этих преступлений.
Президиум Верховного Суда Российской Федерации изменил
судебные решения по следующим основаниям.
15
Согласно приговору 3 октября 2007 г. К. и двое соучастников
преступления в результате разбойного нападения открыто похитили из
кассы
«ХПАТП-1»
144
341
рубль
80
копеек,
из
которых
непосредственно «ХПАТП-1» принадлежали 87 317 рублей 80 копеек,
«Перевозчик-2» – 30 044 рубля, «АРМ-2» – 26 980 рублей.
Поскольку потерпевшими по делу заявлены исковые требования о
возмещении имущественного вреда, суд первой инстанции постановил
взыскать вышеуказанные суммы солидарно с К. и С.
Между тем С. обвинение в совершении 3 октября 2007 г. нападения
с целью завладения имуществом «ХПТАП-1» не предъявлялось и за
совершение этого преступления он не осуждён.
Однако суд первой инстанции при отсутствии к тому оснований
возложил солидарную ответственность по возмещению вреда указанным
организациям на С.
Как создатель банды С. также не может нести материальную
ответственность за преступление, совершённое 3 октября 2007 г.,
поскольку банда создана им в ноябре 2007 года, то есть после
указанного нападения, за участие в котором он не осуждён.
При таких обстоятельствах Президиум исключил из приговора
указание о солидарном взыскании с осуждённого С. в пользу «ХПАТП-
1» – 87 317 рублей 80 копеек, «Перевозчик-2» – 30 044 рублей,
«АРМ-2» – 26 980 рублей.
Постановление Президиума
Верховного Суда РФ № 154П13
13. Лишение потерпевшего родительских прав в отношении
дочери не лишает её права на компенсацию морального вреда в
связи с убийством отца.
По приговору суда (с учётом внесённых изменений) Н. осуждён по
пп. «а», «ж» ч. 2 ст. 105, п. «а» ч. 2 ст. 166 УК РФ.
Постановлено взыскать с Н. в пользу несовершеннолетней Т. в счёт
компенсации морального вреда 700 000 рублей.
В надзорной жалобе адвокат осуждённого просил об изменении
судебных решений в отношении осуждённого Н., ссылаясь на то, что
взыскание с Н. компенсации морального вреда в пользу дочери
потерпевшего Т. необоснованно, поскольку потерпевший был лишён
родительских прав.
Президиум Верховного Суда Российской Федерации, рассмотрев
дело по надзорной жалобе, приговор в части решения гражданских
16
исков оставил без изменения, поскольку в соответствии с положениями
ст. 71 Семейного кодекса Российской Федерации все права, основанные
на факте родства с ребёнком, в отношении которого родители лишены
родительских прав, теряют только эти родители, но не их ребёнок.
Постановление Президиума
Верховного Суда РФ №146-П13
17
СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА
ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ
I.
Практика рассмотрения дел по спорам,
возникающим из гражданских правоотношений
Споры, возникающие из договорных правоотношений
1. Применение последствий недействительности сделки купли-
продажи жилого помещения, оплата по которой произведена за счёт
средств материнского капитала, влечёт за собой возврат денежных
средств пенсионному органу, который перечислил их продавцу.
Заявитель обратилась в суд с иском к сторонам двух договоров
купли-продажи
квартиры
о
признании
этих
договоров
недействительными, ссылаясь на то, что нарушаются её права и права её
несовершеннолетней дочери как членов семьи собственника, имеющих
право пользования указанной квартирой.
Решением районного суда в удовлетворении исковых требований
отказано.
Апелляционным определением данное решение отменено, по делу
принято новое решение, которым исковые требования удовлетворены,
договоры
купли-продажи
спорной
квартиры
признаны
недействительными,
право
собственности
на
неё
признано
за
первоначальным продавцом, с продавцов в пользу покупателей
взысканы денежные средства.
Пенсионным органом была подана кассационная жалоба, в которой
ставился
вопрос
об
отмене
состоявшихся
по
делу
судебных
постановлений
со
ссылкой
на
существенные
нарушения
норм
материального права. Заявитель указывала на неправильное применение
положений
ст.
167
ГК
РФ
при
применении
последствий
недействительности
сделки,
поскольку
денежные
средства
по
последнему договору купли-продажи были уплачены не покупателем, а
пенсионным органом за счёт средств материнского капитала.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации, обсудив доводы кассационной жалобы,
отменила апелляционное определение в части взыскания с продавца в
пользу покупателя уплаченных по договору денежных средств, а также в
части взыскания государственной пошлины и дело в этой части
18
направила на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции по
следующим основаниям.
Как установлено судом первой инстанции, при заключении сделки
купли-продажи покупка квартиры была частично оплачена за счёт
средств материнского капитала. Данное обстоятельство подтверждалось
договором купли-продажи, в котором указано, что часть стоимости
квартиры уплачивается покупателем за счёт средств материнского
капитала, пояснением пенсионного органа и не опровергнуто судом
апелляционной инстанции.
Федеральным законом от 29 декабря 2006 г. № 256-ФЗ «О дополнительных
мерах государственной поддержки семей, имеющих детей» (в редакции
Федерального закона от 28 июля 2012 г. № 133-ФЗ, действовавшей на
момент
рассмотрения
дела
судом
апелляционной
инстанции)
предусмотрено строго целевое назначение средств материнского
капитала.
Так, в соответствии с ч. 3 ст. 7 указанного закона лица, получившие
сертификат, могут распоряжаться средствами материнского (семейного)
капитала в полном объёме либо по частям по следующим направлениям:
улучшение жилищных условий, получение образования ребёнком
(детьми), формирование накопительной части трудовой пенсии для
женщин, перечисленных в пп. 1 и 2 ч. 1 ст. 3 данного закона.
По смыслу положений п. 2 ст. 167 ГК РФ, последствием
недействительности сделки является возврат полученного по сделке
тому лицу, от которого оно получено, если иные последствия
недействительности сделки не предусмотрены законом.
Как указано выше, часть денежных средств по сделке была
получена продавцом от пенсионного органа.
С учётом изложенных выше положений ГК РФ во взаимосвязи с
приведёнными положениями Федерального закона от 29 декабря 2006 г.
№ 256-ФЗ «О дополнительных мерах государственной поддержки
семей, имеющих детей» о целевом назначении средств материнского
капитала, а также с учётом установленного судом факта оплаты покупки
спорной
квартиры
за
счёт
средств
материнского
капитала,
перечисленных продавцу в счёт оплаты по сделке пенсионным органом,
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской
Федерации
признала,
что
при
применении
последствий
недействительности сделки купли-продажи жилого помещения средства
материнского капитала должны быть возвращены пенсионному органу,
а не взысканы в пользу покупателя, поскольку законных оснований для
получения последним средств материнского капитала в наличной форме
в данном случае не имелось.
19
Указанные выше требования закона не были учтены судом
апелляционной инстанции при разрешении данного спора, что привело к
нарушению прав и законных интересов пенсионного органа.
Определение № 82-КГ13-4
2. При уступке прав требования к новому кредитору переходят
все права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также
иные связанные с данным требованием права, в том числе право на
взыскание с должника неустойки.
К. обратилась в суд с иском к строительной компании об
исполнении ответчиком договорных обязательств, признании права
собственности и взыскании суммы неустойки.
Судебными инстанциями установлено, что между компанией-
застройщиком и Л. был заключён договор о долевом участии в
строительстве жилого дома, по условиям которого ответчик принял на
себя обязательство осуществить строительство многоквартирного
жилого дома и после получения разрешения на ввод объекта в
эксплуатацию передать квартиру Л. Обязательства по оплате стоимости
квартиры Л. выполнены своевременно и в полном объёме. Указанным
договором установлен срок получения разрешения на ввод жилого дома
в эксплуатацию.
Согласно договору срок получения разрешения на ввод дома в
эксплуатацию может быть изменён путём внесения изменений в договор
в случае внесения изменений в проектную документацию и проектную
декларацию.
Договором конкретизировано, что застройщик обязуется передать
квартиру в течение тридцати дней после получения разрешения на ввод
жилого дома в эксплуатацию.
Впоследствии между К. и Л. был заключён договор уступки права
(требования), согласно которому к К. перешло право требования по
договору о долевом участии в строительстве жилого дома.
Ответчиком были нарушены предусмотренные договором сроки
передачи квартиры участнику долевого строительства. Информацию и
предложение об изменении срока сдачи дома в эксплуатацию истец не
получала, дополнительное соглашение с ней заключено не было.
На обращения истца добровольно исполнить свои обязанности по
передаче квартиры по акту приёма-передачи для оформления в
собственность, а также выплате неустойки за нарушение срока передачи
квартиры ответа от застройщика получено не было.
20
Решением
районного
суда,
оставленным
без
изменения
апелляционным определением, исковые требования К. удовлетворены
частично. За К. признано право собственности на двухкомнатную
квартиру. В остальной части исковых требований отказано.
Отказывая в удовлетворении исковых требований в части
взыскания неустойки, суд исходил из того, что причиной сдачи дома в
эксплуатацию с нарушением указанного в договоре срока явилось
тяжёлое
финансовое
положение
строительной
компании
и
экономический кризис, а также то, что в компании была начата
процедура банкротства, вводилась процедура наблюдения, которая была
окончена в связи с улучшением финансового состояния общества.
Кроме того, суд указал, что при подписании договора уступки права
требования застройщиком уже был пропущен срок получения
разрешения на ввод жилого дома в эксплуатацию, но, несмотря на это,
истец договор уступки права заключила.
Обсудив доводы, изложенные в жалобе К., Судебная коллегия по
гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации отменила
вынесенные по делу судебные постановления в части отказа в
удовлетворении требований о взыскании неустойки и направила дело в
указанной части на новое рассмотрение в суд первой инстанции по
следующим мотивам.
В соответствии с п. 1 ст. 382 ГК РФ право (требование),
принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть
передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти
к другому лицу на основании закона.
Согласно ст. 384 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или
договором, право первоначального кредитора переходит к новому
кредитору в том объёме и на тех условиях, которые существовали к
моменту перехода права. В частности, к новому кредитору переходят
права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие
связанные с требованием права, в том числе право на неуплаченные
проценты.
Таким образом, к К. перешли все права, обеспечивающие
исполнение обязательства, а также другие связанные с требованием
права, в том числе право требовать взыскания неустойки с ответчика.
Кроме того, вывод суда о том, что, подписывая акт приёма-
передачи
спорной
квартиры,
истец,
по
сути,
согласилась
с
несвоевременным сроком исполнения ответчиком обязательства по
вводу дома в эксплуатацию, противоречит нормам действующего
законодательства.
21
В соответствии с п. 2 ст. 8 Федерального закона от 30 декабря 2004 г.
№ 214-ФЗ (в редакции от 23 июля 2013 г.) «Об участии в долевом
строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости
и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской
Федерации» передача объекта долевого строительства осуществляется
не ранее чем после получения в установленном порядке разрешения на
ввод в эксплуатацию многоквартирного дома и (или) иного объекта
недвижимости.
Согласно ч. 1 ст. 7 Федерального закона от 30 декабря 2004 г. № 214-ФЗ
(в редакции от 23 июля 2013 г.) «Об участии в долевом строительстве
многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении
изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации»
застройщик обязан передать участнику долевого строительства объект
долевого строительства, качество которого соответствует условиям
договора,
требованиям
технических
регламентов,
проектной
документации и градостроительных регламентов, а также иным
обязательным требованиям.
В соответствии с ч. 2 ст. 8 указанного Федерального закона
передача объекта долевого строительства осуществляется не ранее чем
после получения в установленном порядке разрешения на ввод в
эксплуатацию
многоквартирного
дома
и
(или)
иного
объекта
недвижимости.
На основании изложенного Судебная коллегия по гражданским
делам Верховного Суда Российской Федерации пришла к выводу о том,
что судом не учтено, что при уступке прав требования к другому лицу
переходят и связанные с данным требованием права, передача объекта
долевого строительства осуществляется не ранее чем после получения в
установленном
порядке
разрешения
на
ввод
в
эксплуатацию
многоквартирного дома, поэтому с судебными постановлениями в части
отказа в удовлетворении требований о взыскании неустойки не
согласилась.
Определение № 18-КГ13-86
Споры, возникающие из наследственных правоотношений
3. Задолженность по выплате алиментов, образовавшаяся на
момент смерти наследодателя, является денежным обязательством
(долгом), не связанным с личностью, обязанность по погашению
которого
переходит
к
наследникам
в
пределах
стоимости
наследуемого ими имущества.
22
И. обратилась в суд с иском к Ш. о взыскании суммы. В
обоснование иска указала, что после смерти О. открылось наследство,
состоящее из жилого дома. Дочери наследодателя – А., Н. и Ш. –
приобрели право собственности на наследственное имущество по 1/3
доли каждая.
В соответствии с решением суда на О. была возложена обязанность
выплачивать алименты в размере 1/3 части всех видов заработка на
содержание детей А., Н. в пользу взыскателя И.
В силу постановления о расчёте задолженности по алиментам,
выданного отделом судебных приставов, у наследодателя на день
смерти остался неоплаченный долг перед бывшей супругой И.
Поскольку ответчик как наследник, принявший наследство, несёт
ответственность по долгам наследодателя в пределах своей доли, а доля
Ш. в наследственном имуществе составляет 1/3 часть, истец просила
взыскать с неё 1/3 часть задолженности по алиментам.
Решением
районного
суда,
оставленным
без
изменения
апелляционным определением, в иске отказано.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской
Федерации
по
кассационной
жалобе
И.
отменила
состоявшиеся по делу судебные постановления с направлением дела на
новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.
Разрешая дело и отказывая в иске, суд указал, что задолженность по
алиментам, образовавшаяся при жизни наследодателя О., относится к
обязательствам, неразрывно связанным с личностью наследодателя,
которые не могут переходить по наследству.
Между тем в соответствии с п. 1 ст. 1110 ГК РФ при наследовании
имущество
умершего
(наследство,
наследственное
имущество)
переходит к другим лицам в порядке универсального правопреемства, то
есть в неизменном виде как единое целое и в один и тот же момент, если
из правил данного Кодекса не следует иное.
Согласно
ст.
1112
ГК
РФ
в
состав
наследства
входят
принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи,
иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности. Не
входят в состав наследства права и обязанности, неразрывно связанные с
личностью наследодателя, в частности право на алименты, право на
возмещение вреда, причинённого жизни или здоровью гражданина, а
также права и обязанности, переход которых в порядке наследования не
допускается названным Кодексом или другими законами. Не входят в
состав
наследства
личные
неимущественные
права
и
другие
нематериальные блага.
23
В силу п. 1 ст. 1175 ГК РФ наследники, принявшие наследство,
отвечают по долгам наследодателя солидарно (ст. 323). Каждый из
наследников отвечает по долгам наследодателя в пределах стоимости
перешедшего к нему наследственного имущества.
Как разъяснено в п. 14 постановления Пленума Верховного Суда
Российской Федерации от 29 мая 2012 г. № 9 «О судебной практике по
делам о наследовании», в состав наследства входит принадлежавшее
наследодателю на день открытия наследства имущество, в частности:
вещи, включая деньги и ценные бумаги (ст. 128 ГК РФ); имущественные
права (в том числе права, вытекающие из договоров, заключённых
наследодателем, если иное не предусмотрено законом или договором;
исключительные права на результаты интеллектуальной деятельности
или на средства индивидуализации; права на получение присуждённых
наследодателю, но не полученных им денежных сумм); имущественные
обязанности, в том числе долги в пределах стоимости перешедшего к
наследникам наследственного имущества (п. 1 ст. 1175 ГК РФ).
Имущественные права и обязанности не входят в состав наследства,
если они неразрывно связаны с личностью наследодателя, а также если
их переход в порядке наследования не допускается Гражданским
кодексом Российской Федерации или другими федеральными законами
(ст. 418, абзац второй ст. 1112 ГК РФ). В частности, в состав наследства
не входит право на алименты и алиментные обязательства (раздел V СК
РФ).
Выплата
алиментов,
взыскиваемых
в
судебном
порядке,
прекращается смертью лица, получающего алименты, или лица,
обязанного уплачивать алименты (абзац шестой ч. 2 ст. 120 СК РФ).
Из содержания указанных норм в их взаимосвязи следует, что не
связанные с личностью наследодателя имущественные права и
обязанности входят в состав наследства (наследственного имущества).
При этом к наследникам одновременно переходят как права на
наследственное
имущество,
так
и
обязанности
по
погашению
соответствующих долгов наследодателя, если они имелись на день его
смерти. Наследник должника, при условии принятия им наследства,
становится должником кредитора наследодателя в пределах стоимости
перешедшего к нему наследственного имущества. Не наследуются и с
момента смерти должника прекращаются на будущее обязательства по
уплате алиментов, как
обязательства, неразрывно связанные с
личностью должника.
Судебное
постановление,
предусматривающее
взыскание
алиментов с обязанного лица, возлагает на него обязанность ежемесячно
выплачивать определённую денежную сумму, неуплата которой влечёт
24
за
собой
возникновение
денежной
задолженности
(денежного
обязательства).
Такое денежное обязательство является долгом, не связанным с
личностью, а потому обязанность по его уплате переходит к наследнику
должника, которую последний, при условии принятия им наследства,
обязан
погасить
в
пределах
стоимости
перешедшего
к
нему
наследственного имущества.
Это судами обеих инстанций учтено не было, что повлекло за собой
вынесение незаконных судебных постановлений.
Определение № 81-КГ13-14
Практика применения семейного законодательства
4. Общие долги супругов могут быть разделены независимо от
наличия или отсутствия между ними спора о разделе совместно
нажитого имущества.
С. обратилась в суд с иском о разделе общих долгов супругов. В
обоснование требований указала, что в период брака с К. на совместные
средства супругами была приобретена квартира. Для приобретения
квартиры ею с Р. был заключён договор займа. Истец просила суд
признать долг по данному договору общим долгом супругов,
распределить между сторонами сумму долга по ½ доли каждому.
К. исковые требования не признал, обратился в суд со встречным
иском к С. о признании общим долгом супругов займа с процентами,
полученного им от организации для оплаты имеющихся у семьи долгов,
указав, что заём был погашен им единолично. Просил суд взыскать с С.
денежные средства в размере половины суммы займа.
Решением суда, оставленным без изменения апелляционным
определением, исковые требования С. удовлетворены, в удовлетворении
встречного иска К. отказано.
Постановлением суда кассационной инстанции вышеуказанные
судебные постановления отменены в части, в которой удовлетворены
исковые требования С., в этой части постановлено новое решение,
которым в удовлетворении иска отказано.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации удовлетворила кассационную жалобу С.,
отменив постановление суда кассационной инстанции по следующим
основаниям.
25
Судом установлено, что с 1997 года стороны состояли в браке,
который был расторгнут в октябре 2010 года.
В период брака с целью приобретения жилого помещения истец С.
заключила с Р. договор займа, согласно условиям которого заимодавец
передаёт заёмщику в собственность денежные средства в оговорённом
размере на приобретение жилого помещения на семью заёмщика в
равных долях, а заёмщик обязуется вернуть в срок до 1 ноября 2012 г.
указанную сумму займа без учёта денежного вознаграждения за
пользование
денежными
средствами.
Сторонами
договора
предусмотрено, что денежные средства предоставляются посредством
перевода на расчётный счёт заёмщика.
В 2008 году квартира перешла в равнодолевую собственность С., К.
и их несовершеннолетних детей (по ¼ доли каждому) на основании
договора купли-продажи.
С лицевого счёта Р. на лицевой счёт С. перечислены денежные
средства по договору займа.
Денежные средства, списанные со счёта С., были зачислены на счёт
продавца квартиры, который подтверждал совершение указанной
финансовой операции.
В мае 2010 года между К. и организацией заключён договор
денежного займа с процентами, по условиям которого заимодавец
предоставил К. заём в согласованном сторонами размере сроком на один
год. Заёмщик обязался возвратить полученные денежные средства и
уплатить проценты на условиях названного договора.
Разрешая спор, суд первой инстанции пришёл к выводу о том, что
денежные средства на покупку квартиры, полученные С. по договору
займа, были потрачены ею исключительно на нужды и в интересах
семьи, следовательно, являются общим долгом супругов, оснований для
отступления от правила равенства долей не имеется.
Оценив собранные по делу доказательства, суд пришёл к выводу о
том, что встречные исковые требования К. удовлетворению не
подлежат, поскольку семейные отношения между сторонами были
прекращены в марте 2010 года, К. не представил суду допустимых
доказательств того, что денежные средства, полученные им по договору
займа, расходованы на нужды и в интересах семьи.
С данными выводами суда первой инстанции согласился суд
апелляционной инстанции.
Суд кассационной инстанции, проверяя законность судебных
постановлений нижестоящих инстанций, с выводами относительно того,
что заём, полученный С., является общим долгом супругов и подлежит
26
разделу, не согласился, указав, что исходя из буквального толкования
ч. 3 ст. 39 СК РФ распределение между бывшими супругами общих
долгов возможно только после раздела или одновременно с разделом их
общего имущества и определения долей, однако сторонами требования о
разделе общего имущества не заявлялись, не было представлено и
соглашения о разделе совместного имущества.
Между тем согласно ст. 34 СК РФ имущество, нажитое супругами
во время брака, является их совместной собственностью.
К имуществу, нажитому супругами во время брака (общему
имуществу супругов), относятся доходы каждого из супругов от
трудовой
деятельности,
предпринимательской
деятельности
и
результатов интеллектуальной деятельности, полученные ими пенсии,
пособия, а также иные денежные выплаты, не имеющие специального
целевого
назначения
(суммы
материальной
помощи,
суммы,
выплаченные в возмещение ущерба в связи с утратой трудоспособности
вследствие увечья либо иного повреждения здоровья, и другие). Общим
имуществом супругов являются также приобретённые за счёт общих
доходов супругов движимые и недвижимые вещи, ценные бумаги, паи,
вклады, доли в капитале, внесённые в кредитные учреждения или в иные
коммерческие организации, и любое другое нажитое супругами в период
брака имущество независимо от того, на имя кого из супругов оно
приобретено либо на имя кого или кем из супругов внесены денежные
средства.
Как предусмотрено ст. 39 СК РФ, при разделе общего имущества
супругов и определении долей в этом имуществе доли супругов
признаются равными, если иное не предусмотрено договором между
супругами.
Общие долги супругов при разделе общего имущества супругов
распределяются между супругами пропорционально присуждённым им
долям.
Таким образом, положения ч. 3 ст. 39 СК РФ не препятствуют
разделу
между
супругами
общих
долговых
обязательств
вне
зависимости от наличия между ними спора о разделе совместно
нажитого имущества, регулируя только порядок раздела общих долгов
при наличии такого спора.
С учётом изложенного Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда Российской Федерации оставила в силе решение суда
первой инстанции и апелляционное определение, как постановленные в
соответствии с требованиями действующего законодательства.
Определение № 69-КГ13-3
27
II. Практика рассмотрения дел по спорам,
возникающим из социальных, трудовых
и пенсионных правоотношений
5. В случае увольнения работника до окончания рабочего
года, в счёт которого он уже получил ежегодный оплачиваемый
отпуск, задолженность за неотработанные дни отпуска взысканию
в судебном порядке не подлежит, в том числе если при расчёте
работодатель не смог произвести удержание этой суммы из
причитающейся к выплате заработной платы вследствие её
недостаточности.
Работодатель обратился в суд с иском к работнику К. о возмещении
задолженности за неотработанные дни отпуска, предоставленные ему
авансом, поскольку на момент увольнения работника отсутствовала
возможность удержания указанных денежных средств из заработной
платы ответчика ввиду отсутствия начисленной, но не выплаченной
заработной платы, в связи с чем просил взыскать с К. сумму
задолженности в счёт возмещения материального ущерба.
Решением суда в удовлетворении исковых требований отказано.
Апелляционным определением указанное решение суда отменено,
принято новое решение о взыскании с работника в счёт возмещения
ущерба требуемой работодателем суммы.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации, обсудив доводы, изложенные в кассационной
жалобе К., отменила апелляционное определение, оставив в силе
решение суда первой инстанции, по следующим основаниям.
Как установлено судом, работнику был предоставлен ежегодный
оплачиваемый отпуск на 51 календарный день за период работы
с 25 ноября 2011 г. по 24 ноября 2012 г.
Причитающийся к выплате средний заработок по оплате отпуска
перечислен К. платежным поручением от 25 января 2012 г.
Приказом работодателя от 6 апреля 2012 г. К. уволен по п. 1 ч. 1
ст. 77 ТК РФ (по соглашению сторон).
На
момент
увольнения
ответчик
использовал
авансом
25
календарных дней отпуска. В связи с этим возникла задолженность за
неотработанные дни отпуска.
Разрешая
спор,
суд
первой
инстанции
руководствовался
требованиями ст. 137 ТК РФ, определяющей случаи удержаний из
заработной
платы.
Учитывая,
что
обстоятельств,
позволяющих
28
произвести
взыскание
названной
задолженности,
по
делу
не
установлено, суд пришёл к выводу об отказе в удовлетворении
заявленных требований.
Отменяя решение суда первой инстанции в данной части, суд
апелляционной
инстанции
исходил
из
того,
что
приказом
Министерства здравоохранения и социального развития Российской
Федерации от 20 апреля 2010 г. № 253 признан не действующим на
территории Российской Федерации абзац третий п. 2 Правил об
очередных и дополнительных отпусках, утверждённых НКТ СССР
30 апреля 1930 г. № 169, согласно которому, если наниматель, имея
право на удержание, фактически при расчёте не смог произвести его
вовсе или частично (например, вследствие недостаточности сумм,
причитающихся при расчёте), то дальнейшее взыскание (через суд) не
производится, в связи с чем пришёл к выводу о том, что работодатель
имеет право взыскивать в судебном порядке задолженность за
неотработанные дни отпуска, поскольку отсутствие на момент
увольнения начисленной, но не выплаченной заработной платы не
освобождает ответчика от обязанности возвратить работодателю суммы
оплаты за неотработанные дни отпуска, а в добровольном порядке
погасить названную задолженность работник отказался.
Между тем в соответствии с абзацем пятым ч. 2 ст. 137 ТК РФ
удержания из заработной платы работника для погашения его
задолженности работодателю могут производиться при увольнении
работника до окончания того рабочего года, в счёт которого он уже
получил ежегодный оплачиваемый отпуск, за неотработанные дни
отпуска.
Согласно ч. 4 ст. 137 ТК РФ заработная плата, излишне
выплаченная работнику (в том числе при неправильном применении
трудового законодательства или иных нормативных правовых актов,
содержащих нормы трудового права), не может быть с него взыскана, за
исключением случаев: счётной ошибки; если органом по рассмотрению
индивидуальных трудовых споров признана
вина работника
в
невыполнении норм труда (ч. 3 ст. 155 данного Кодекса) или простое
(ч. 3 ст. 157 Кодекса); если заработная плата была излишне выплачена
работнику в связи с его неправомерными действиями, установленными
судом.
Аналогичные положения предусмотрены ч. 3 ст. 1109 ГК РФ,
ограничивающей
основания
для
взыскания
заработной
платы,
предоставленной гражданину в качестве средства к существованию, как
неосновательного обогащения при отсутствии его недобросовестности и
счётной ошибки.
29
Предусмотренные ст. 137 ТК РФ, ст. 1109 ГК РФ правовые нормы
согласуются с положениями ст. 8 Конвенции Международной
организации труда от 1 июля 1949 г. № 95 «Относительно защиты
заработной платы», ст. 1 Протокола № 1 к Конвенции о защите прав
человека и основных свобод, обязательных для применения в силу ч. 4
ст. 15 Конституции Российской Федерации, ст. 10 ТК РФ, и содержат
исчерпывающий перечень случаев, когда допускается взыскание с
работника излишне выплаченной заработной платы.
Таким образом, действующее законодательство не содержит
оснований для взыскания суммы задолженности в судебном порядке с
работника, использовавшего отпуск авансом, если работодатель
фактически
при
расчёте
не
смог
произвести
удержание
за
неотработанные дни отпуска вследствие недостаточности сумм,
причитающихся при расчёте.
С учётом изложенного вывод суда апелляционной инстанции о
наличии оснований для взыскания с ответчика задолженности за
неотработанные дни отпуска признан незаконным.
Определение № 69-КГ13-6
6.
Несвоевременное представление работником работодателю
документов, подтверждающих факт временной нетрудоспособности,
не может служить основанием для признания неуважительными
причин его отсутствия на работе и увольнения за прогул.
С. обратилась в суд с иском к работодателю о восстановлении на
прежнем месте работы и взыскании заработной платы за время
вынужденного прогула с момента увольнения по день восстановления на
работе.
Судом установлено, что истец была принята на работу в
организацию, с ней заключён трудовой договор.
Приказом от 22 июня 2012 г. на основании заявления С. был
предоставлен
ежегодный
оплачиваемый
льготный
отпуск
продолжительностью 22 календарных дня с 23 июля 2012 г. по 13 августа
2012 г.
Приказом от 9 июля 2012 г. на основании заявления истцу был
предоставлен отпуск без сохранения заработной платы для проезда к
месту отдыха и обратно в количестве 4 календарных дней с 14 августа
2012 г. по 17 августа 2012 г.
Будучи в отпуске в другом регионе, С. заболела и обратилась в
медицинское
учреждение
по
месту
своего нахождения.
Врачи
30
установили заболевание и назначили лечение. О том, что она заболела,
истец сообщила на работу по телефону 15 августа 2012 г., просила
продлить отпуск на 10 дней.
С 14 по 23 августа 2012 г. С. находилась на лечении. По окончании
лечения выехала к месту работы. 29 августа 2012 г. она вышла на
работу, однако ей объявили об увольнении по подп. «а» п. 6 ч. 1 ст. 81
ТК РФ за прогул – отсутствие на рабочем месте в период с 24 по 29 августа
2012 г. и выдали трудовую книжку.
Увольнение С. считала незаконным, поскольку никаких нарушений
трудовой дисциплины, в том числе прогулов, не совершала. С приказом
о её увольнении истец не ознакомлена и на её требования об этом от
администрации организации получила отказ.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения
апелляционным определением, в удовлетворении иска отказано.
Рассмотрев кассационную жалобу С., Судебная коллегия по
гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации отменила
вынесенные по делу судебные постановления с направлением дела на
новое рассмотрение в суд первой инстанции, указав следующее.
В соответствии со ст. 128 ТК РФ работодатель обязан на основании
письменного заявления работника предоставить отпуск без сохранения
заработной платы работающим пенсионерам по старости (по возрасту) –
до 14 календарных дней в году, в связи с чем приказом от 11 июля 2012 г.
на основании заявления истцу предоставлен отпуск без сохранения
заработной платы, как работающему пенсионеру, в количестве 5
календарных дней с 18 августа 2012 г. по 22 августа 2012 г.
Статьёй 120 ТК РФ предусмотрено, что продолжительность
ежегодных основного и дополнительных оплачиваемых отпусков
работников исчисляется в календарных днях и максимальным пределом
не ограничивается. Нерабочие праздничные дни, приходящиеся на
период ежегодного основного или ежегодного дополнительного
оплачиваемого отпуска, в число календарных дней отпуска не
включаются.
При
исчислении
общей
продолжительности
ежегодного
оплачиваемого
отпуска
дополнительные
оплачиваемые
отпуска
суммируются с ежегодным основным оплачиваемым отпуском.
С учётом изложенного С. должна была приступить к исполнению
своих трудовых обязанностей 23 августа 2012 г., однако появилась на
рабочем
месте
29
августа
2012
г.,
представив
листок
нетрудоспособности на период с 14 по 23 августа 2012 г., выданный по
месту нахождения в отпуске.
31
В соответствии со ст. 124 ТК РФ ежегодный оплачиваемый отпуск
должен быть продлён или перенесён на другой срок, определяемый
работодателем с учётом пожеланий работника, в случае временной
нетрудоспособности работника.
Отказывая в удовлетворении исковых требований, суд исходил из
того, что С. не предупредила работодателя о болезни в период отпуска, в
связи с чем допустила нарушение трудовой дисциплины, поскольку, как
следовало из правил внутреннего трудового распорядка организации, к
основным
обязанностям
работника
относилось
в
том
числе
своевременное сообщение руководству о причинах невыхода на работу.
Суд счёл, что, не представив работодателю листок нетрудоспособности,
истец допустила злоупотребление своим правом на продление отпуска,
поэтому её увольнение за прогул без уважительных причин является
законным.
Судебная коллегия признала данный вывод суда ошибочным,
поскольку отсутствие сведений об уведомлении работодателя 24 августа
2012 г. о наличии у истца листка нетрудоспособности не может служить
основанием для признания неуважительными причин отсутствия С. на
работе в период с 24 по 29 августа 2012 г. Обязанность работодателя
продлить отпуск в случае временной нетрудоспособности работника
закреплена в ст. 124 ТК РФ, по смыслу которой работник должен
подтвердить факт временной нетрудоспособности соответствующим
документом (листком временной нетрудоспособности), который даёт
право на продление отпуска.
Судом при рассмотрении дела с достоверностью установлено, что
С.
не
скрывала
от
работодателя
наличия
у
неё
листка
нетрудоспособности и не вводила работодателя в заблуждение по этому
вопросу. Работодатель издал приказ об увольнении истца за прогул
после выхода С. на работу 29 августа 2012 г. и после того, как она
предъявила документы о временной нетрудоспособности в период
своего отпуска.
Несвоевременное
представление
работником
работодателю
документов, подтверждающих факт нахождения в состоянии временной
нетрудоспособности,
в
данном
случае
произошло
по
причине
пребывания С.в указанный период времени в отпуске в другом регионе,
вдали от места работы и проживания, и поэтому не может считаться
виновным нарушением работником норм трудового законодательства.
Таким образом, выводы суда о злоупотреблении истцом своим
правом продлить отпуск в связи с временной нетрудоспособностью
признаны неправильными.
Определение № 69-КГ13-4
32
7.
Добровольная выплата отцу погибшего в результате
несчастного случая на производстве компенсации морального вреда
не влияет на право его матери на самостоятельное получение
возмещения указанного вреда.
Изменение
судом
апелляционной
инстанции
размера
определённой
судом
первой
инстанции
суммы
компенсации
морального вреда возможно только при наличии оснований,
предусмотренных ст. 330 ГПК РФ.
Г. обратилась в суд с иском к организации о взыскании
компенсации морального вреда, ссылаясь на то, что в результате
произошедшего на производстве ответчика несчастного случая погиб её
сын, что причинило истцу глубокие нравственные страдания, которые
она просила компенсировать путём взыскания в её пользу денежной
компенсации.
Решением районного суда заявленные требования частично
удовлетворены. Судом постановлено взыскать с ответчика в пользу Г.
компенсацию морального вреда.
Апелляционным определением данное решение изменено, в
результате чего размер компенсации морального вреда, подлежащего
взысканию в пользу Г., снижен.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации, обсудив доводы кассационной жалобы Г.,
отменила состоявшееся по делу апелляционное определение, указав
следующее.
Судом установлено, что сын истца, проходивший стажировку у
ответчика, погиб вследствие нарушения технологического процесса.
Указанное
происшествие
признано
несчастным
случаем
на
производстве.
В соответствии с коллективным договором организации отцу
погибшего предприятие выплатило компенсацию морального вреда, а
также материальную помощь и помощь на погребение.
Разрешая вопрос о размере компенсации морального вреда, суд
первой инстанции признал установленным факт причинения истцу
морального вреда в виде физических и нравственных страданий.
Определяя размер компенсации морального вреда, суд сослался на
установленные фактические обстоятельства дела, а также на принцип
разумности и справедливости, в связи с чем взыскал в пользу Г.
определённую сумму.
Изменяя вышеуказанное решение, суд второй инстанции указал на
то, что размер компенсации морального вреда определён судом неверно,
33
без учёта фактических обстоятельств дела, при этом судебная коллегия
указала, что в пользу отца погибшего предприятием добровольно
выплачены суммы компенсации морального вреда и материальной
помощи, в связи с чем значительно снизила размер взыскиваемой
суммы.
Вместе с тем в силу статьи 2 Конституции Российской Федерации
человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Согласно
ч. 1 ст. 20 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на
жизнь. Согласно ст. 17 Конституции Российской Федерации права и
свободы человека и гражданина признаются и гарантируются согласно
общепризнанным принципам и нормам международного права и в
соответствии с Конституцией Российской Федерации.
Исходя из ст. 151 ГК РФ в случае, если гражданину причинён
моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями,
нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими
на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, суд может
возложить
на
нарушителя
обязанность
денежной
компенсации
указанного вреда.
Статьёй 1101 ГК РФ предусмотрено, что размер компенсации
морального вреда определяется судом в зависимости от характера
причинённых потерпевшему физических и нравственных страданий, а
также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является
основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации
вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.
Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с
учётом фактических обстоятельств, при которых был причинён
моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.
В силу п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской
Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения
законодательства о компенсации морального вреда» суду необходимо
выяснить,
чем
подтверждается
факт
причинения
потерпевшему
нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и
какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины
причинителя,
какие
нравственные
или
физические
страдания
перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию,
и
другие
обстоятельства,
имеющие
значение
для
разрешения
конкретного спора.
Основания для отмены или изменения решения суда первой
инстанции в апелляционном порядке определены в ст. 330 ГПК РФ,
однако в обжалуемом апелляционном определении не приведено
указаний на то, какие конкретно нарушения норм материального или
34
процессуального права допущены судом первой инстанции при
разрешении вопроса о размере компенсации морального вреда,
подлежащего взысканию в пользу Г.
Значительно уменьшив размер компенсации морального вреда,
взысканной судом первой инстанции, суд апелляционной инстанции не
привёл
никаких
обоснований
снижения
размера
компенсации
морального вреда, причинённого истцу смертью сына, сославшись на те
же фактические обстоятельства по данному делу.
Указание суда апелляционной инстанции на добровольную выплату
отцу погибшего компенсации морального вреда и материальной помощи
не могло повлиять на право Г., как матери погибшего, на
самостоятельное
получение
указанного
возмещения
вреда.
Апелляционная инстанция также не приняла во внимание то
обстоятельство, что брак между супругами Г. был расторгнут, кроме
того, истец является пенсионером, в связи с чем она рассчитывала на
помощь и поддержку сына. Смерть сына является для истца
невосполнимой утратой, в результате чего она испытывала и продолжает
испытывать глубокие физические и нравственные страдания. Эти
обстоятельства были учтены судом первой инстанции при вынесении
указанного решения и не были опровергнуты судом апелляционной
инстанции.
Таким образом, каких-либо новых обстоятельств, позволяющих
снизить определённую судом первой инстанции сумму компенсации
морального вреда, судом апелляционной инстанции установлено не
было, других доводов в обоснование значительного снижения
установленного
судом
первой
инстанции
размера
компенсации
морального вреда мотивировочная часть апелляционного определения
не содержала, в связи с чем правовых оснований для изменения решения
суда первой инстанции в данном случае не имелось.
Учитывая изложенное, Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда Российской Федерации оставила в силе решение суда
первой инстанции.
Определение № 18-КГ13-96
8. Районный коэффициент и надбавка за стаж работы в
районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях
подлежат
начислению
на
заработную
плату
работника,
установленную в размере не ниже предусмотренного законом
минимального размера оплаты труда.
Прокурор обратился в суд с заявлением к муниципальному
бюджетному дошкольному образовательному учреждению в порядке
35
ст. 45 ГПК РФ в интересах Р. о взыскании задолженности по заработной
плате, ссылаясь на то, что на основании коллективного обращения
работников организации ответчика прокуратурой проведена проверка, в
результате которой выявлены нарушения требований действующего
законодательства в части выплаты Р. заработной платы ниже
установленного федеральным законом минимального размера оплаты
труда. Прокурор со ссылкой на положения Трудового кодекса
Российской Федерации указал, что заработная плата работников
организаций,
расположенных
в
районах
Крайнего
Севера
и
приравненных к ним местностях, должна быть определена в размере не
менее установленного законом минимального размера оплаты труда и на
неё должны начисляться районный коэффициент и надбавки за
отработанный стаж в указанных районах.
Решением суда заявленные требования удовлетворены частично.
Апелляционным определением решение суда первой инстанции
отменено. По делу постановлено новое решение об отказе в
удовлетворении иска.
Обсудив доводы кассационного представления, Судебная коллегия
по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации
отменила апелляционное определение, оставив в силе решение суда
первой инстанции, по следующим основаниям.
Судом установлено, что Р. состояла в трудовых отношениях с
организацией ответчика, работала в должности младшего воспитателя.
Должностной оклад истца составлял 1 718 руб., т.е. менее минимального
размера оплаты труда, который на момент возникновения спорных
правоотношений составлял 4 611 руб. При расчёте заработной платы на
оклад истца начислялся районный коэффициент (70%) и северная
надбавка (80%). Кроме того, Р. установлена доплата в размере 12% от
оклада за работу с моющими средствами и мытьё посуды и доплата в
размере 15% от оклада за работу с логопедическими группами.
С 1 февраля 2011 г. в связи с введением новой системы оплаты
труда должностной оклад истца составил 2 600 руб., с 1 июля 2011 г. –
2 678 руб. Судом установлено, что за период с 1 июня 2011 г. по 31
января 2012 г. Р. начислена и выплачена заработная плата исходя из
оклада 2 678 руб.
При рассмотрении дела суд первой инстанции пришёл к выводу о
том, что заработная плата начислялась истцу в размере, не
соответствующем нормам трудового законодательства.
При этом суд указал на то, что размер начисленной заработной
платы работника, полностью отработавшего за этот период норму
36
рабочего времени и выполнившего нормы труда в нормальных условиях
труда, не должен быть ниже установленного федеральным законом
минимального размера оплаты труда в Российской Федерации, и на эту
сумму должен быть начислен районный коэффициент и надбавка за стаж
работы в данном районе или местности.
Отменяя решение суда первой инстанции, вышестоящий суд
исходил из того, что совокупный размер месячной заработной платы
истца с учётом стимулирующих выплат с включением районного
коэффициента
и
северной
надбавки
превышает
установленный
федеральным
законом
минимальный
размер
оплаты
труда,
следовательно, нарушений трудовых прав истца при выплате заработной
платы за спорный период ответчиком не допущено.
Вместе с тем Федеральным законом от 20 апреля 2007 г. № 54-ФЗ
«О внесении изменений в Федеральный закон «О минимальном размере
оплаты труда» и другие законодательные акты Российской Федерации»
из ст. 129 ТК РФ исключена часть 2, которая определяла минимальную
заработную
плату
(минимальный
размер
оплаты
труда)
как
устанавливаемый федеральным законом размер месячной заработной
платы
за
труд
неквалифицированного
работника,
полностью
отработавшего норму рабочего времени при выполнении простых работ
в нормальных условиях труда, и указывала, что в величину
минимального размера оплаты труда не включаются компенсационные,
стимулирующие и социальные выплаты. С 1 сентября 2007 г. также
признано утратившим силу положение о том, что размеры тарифных
ставок, окладов (должностных окладов), а также базовых окладов
(базовых должностных окладов), базовых ставок заработной платы по
профессиональным
группам
работников
не
могут
быть
ниже
минимального размера оплаты труда (ч. 4 ст. 133 ТК РФ).
Однако действующей в настоящее время ч. 3 ст. 133 ТК РФ (в
редакции Федеральных законов от 30 июня 2006 г. № 90-ФЗ, от 20 апреля
2007 г. № 54-ФЗ) установлено, что месячная заработная плата
работника, полностью отработавшего за этот период норму рабочего
времени и выполнившего нормы труда (трудовые обязанности), не
может быть ниже минимального размера оплаты труда.
Часть 1 ст. 129 ТК РФ определяет заработную плату работника как
вознаграждение за труд в зависимости от квалификации работника,
сложности, количества, качества и условий выполняемой работы, а
также
компенсационные
выплаты
(доплаты
и
надбавки
компенсационного характера, в том числе за работу в условиях,
отклоняющихся от нормальных, работу в особых климатических
условиях и на территориях, подвергшихся радиоактивному загрязнению,
37
и иные выплаты компенсационного характера) и стимулирующие
выплаты (доплаты и надбавки стимулирующего характера, премии и
иные поощрительные выплаты) и даёт понятия тарифной ставки, оклада
(должностного оклада), базового оклада (базового должностного
оклада), базовой ставки заработной платы.
Согласно указанной статье тарифная ставка – фиксированный
размер оплаты труда
работника за выполнение нормы труда
определённой сложности (квалификации) за единицу времени без учёта
компенсационных, стимулирующих и социальных выплат.
Оклад (должностной оклад) – фиксированный размер оплаты труда
работника за исполнение трудовых (должностных) обязанностей
определённой
сложности
за
календарный
месяц
без
учёта
компенсационных, стимулирующих и социальных выплат.
Базовый оклад (базовый должностной оклад), базовая ставка
заработной платы – минимальный оклад (должностной оклад), ставка
заработной платы работника государственного или муниципального
учреждения, осуществляющего профессиональную деятельность по
профессии
рабочего
или
должности
служащего,
входящим
в
соответствующую профессиональную квалификационную группу, без
учёта компенсационных, стимулирующих и социальных выплат.
В субъекте Российской Федерации региональным соглашением о
минимальной
заработной
плате
может
устанавливаться
размер
минимальной заработной платы в субъекте Российской Федерации.
Размер минимальной заработной платы в субъекте Российской
Федерации не может быть ниже минимального размера оплаты труда,
установленного федеральным законом (ст. 1331 ТК РФ).
Таким
образом,
трудовым
законодательством
допускается
установление окладов (тарифных ставок) как составных частей
заработной платы работников в размере менее минимального размера
оплаты труда при условии, что их заработная плата без включения
районного коэффициента и процентной надбавки за непрерывный стаж
работы
будет
не
менее
установленного
федеральным
законом
минимального размера оплаты труда.
При таких обстоятельствах вывод суда апелляционной инстанции о
том, что заработная плата работника с учётом северной надбавки и
районного коэффициента должна быть не ниже минимального размера
оплаты
труда,
противоречит
нормам
действующего
трудового
законодательства.
Определение № 93-КГПР13-2
38
III. Процессуальные вопросы
Соединение и разъединение нескольких исковых требований
9.
Исковые требования банка о взыскании задолженности по
кредитному договору и встречные требования о признании
недействительными отдельных пунктов данного договора подлежат
совместному рассмотрению независимо от субъектного состава
участников спора.
Банк обратился в суд с иском к обществу (основному должнику),
физическим лицам и юридическому лицу (поручителям) о взыскании
задолженности по кредитному договору, указав в обоснование
заявленных требований, что с обществом был заключён договор об
открытии невозобновляемой кредитной линии (далее – кредитный
договор). В качестве обеспечения возврата кредита и уплаты процентов
за пользование
кредитом ответчик предоставил поручительство
указанных лиц, с которыми были заключены договоры поручительства.
Впоследствии возникла задолженность по кредиту, процентам и
неустойкам по договору, которая подлежит взысканию с ответчиков
солидарно.
Общество исковые требования признало частично, обратилось к
банку
с
встречными
исковыми
требованиями
о
признании
недействительными
нескольких
пунктов
кредитного
договора,
предусматривающих внесение платы за открытие кредитной линии, и
взыскании денежных средств, выплаченных за открытие кредитной
линии.
Решением суда исковые требования банка удовлетворены частично:
с ответчиков в пользу банка взыскана солидарно задолженность по
кредитному договору и расходы по оплате государственной пошлины. В
удовлетворении остальной части требований отказано.
Встречные исковые требования общества удовлетворены, признаны
недействительными пункты кредитного договора, заключённого между
банком и обществом. С банка в пользу общества взысканы расходы по
оплате государственной пошлины.
Апелляционным определением решение суда первой инстанции
отменено в части удовлетворения встречного иска и производство в этой
части прекращено за неподведомственностью суду общей юрисдикции,
в части частичного удовлетворения исковых требований банка решение
суда отменено и в данной части принято новое решение об
удовлетворении иска в полном объёме.
39
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации по кассационной жалобе общества отменила
апелляционное определение и направила дело на новое рассмотрение в
суд апелляционной инстанции, поскольку при рассмотрении данного
гражданского дела судом апелляционной инстанции было допущено
существенное нарушение норм процессуального права.
Отменяя решение суда первой инстанции в части удовлетворения
встречного иска общества и прекращая производство в части встречных
исковых требований общества к банку о признании недействительными
пунктов кредитного договора, суд апелляционной инстанции указал на
то, что рассмотрение встречного иска, предъявленного юридическим
лицом к юридическому лицу, возможно отдельно от первоначального
иска банка, предъявленного как к юридическим, так и к физическим
лицам, и с ним не связано, так как оспариваемые во встречном иске
правоотношения не затрагивают права физических лиц – ответчиков по
первоначальному иску.
Между тем согласно п. 1 ст. 9 ГК РФ граждане и юридические лица
по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские
права.
В силу ст. 323 ГК РФ при солидарной обязанности должников
кредитор вправе требовать исполнения как от всех должников
совместно, так и от любого из них в отдельности, притом как
полностью, так и в части долга (п. 1). Солидарные должники остаются
обязанными до тех пор, пока обязательство не исполнено полностью
(п. 3).
По смыслу данных норм, выбор предусмотренного ст. 323 ГК РФ
способа
защиты нарушенного права
принадлежит не
суду, а
исключительно кредитору, который вправе предъявить иск как к одному
из солидарных должников, так и ко всем должникам одновременно.
В соответствии с п. 1 ст. 363 ГК РФ при неисполнении или
ненадлежащем исполнении должником обеспеченного поручительством
обязательства поручитель и должник отвечают перед кредитором
солидарно,
если
законом
или
договором
поручительства
не
предусмотрена субсидиарная ответственность поручителя.
Таким образом, иск кредитора, предъявленный одновременно и к
должнику, и к поручителю, отвечающим перед кредитором солидарно,
подлежит рассмотрению в рамках одного дела.
Согласно п. 1 ч. 1 ст. 22 ГПК РФ суды рассматривают и разрешают
исковые
дела
с
участием
граждан,
организаций,
органов
государственной власти, органов местного самоуправления о защите
40
нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов, по
спорам, возникающим из гражданских, семейных, трудовых, жилищных,
земельных, экологических и иных правоотношений.
На основании ч. 3 ст. 22 ГПК РФ суды рассматривают и разрешают
дела, предусмотренные чч. 1 и 2 ст. 22 названного Кодекса, за
исключением экономических споров и других дел, отнесённых
федеральным конституционным законом и федеральным законом к
ведению арбитражных судов.
В силу ч. 4 ст. 22 ГПК РФ при обращении в суд с заявлением,
содержащим несколько связанных между собой требований, из которых
одни
подведомственны
суду
общей
юрисдикции,
другие
–
арбитражному суду, если разделение требований невозможно, дело
подлежит рассмотрению и разрешению в суде общей юрисдикции.
Исходя из ст. 137 ГПК РФ ответчик вправе до принятия судом
решения предъявить к истцу встречный иск для совместного
рассмотрения с первоначальным иском.
В соответствии со ст. 138 ГПК РФ судья принимает встречный иск
в случае, если:
встречное требование направлено к зачёту первоначального
требования;
удовлетворение встречного иска исключает полностью или в части
удовлетворение первоначального иска;
между встречным и первоначальным исками имеется взаимная
связь и их совместное рассмотрение приведёт к более быстрому и
правильному рассмотрению споров.
Банк на основании положений ст. 323 ГК РФ предъявил требования
о взыскании в солидарном порядке задолженности по кредитному
договору как к основному должнику, так и к поручителям по договорам
поручительства
(не
имеющим
статуса
индивидуальных
предпринимателей), при этом обществом заявлены встречные исковые
требования признать недействительными ряда пунктов этого кредитного
договора, с которым связана солидарная ответственность указанных
физических лиц – поручителей, произвести взаимозачёт и снизить объём
ответственности должника по основному обязательству, а также
поручителей.
Исковые требования банка о взыскании задолженности по
кредитному договору и встречные исковые требования общества о
признании недействительными пунктов данного договора заявлены в
рамках исполнения обязательств по одному и тому же кредитному
договору.
41
Заявленные обществом встречные исковые требования направлены
на зачёт первоначальных требований банка в части объёма подлежащих
исполнению обязательств по кредитному договору и влекут их
частичное прекращение в силу положений ст. 314 ГК РФ и, как
следствие, снижение объёма ответственности поручителей в части
погашения обязательств должника перед кредитором.
При таких обстоятельствах, учитывая, что между встречным и
первоначальным исками имеется взаимная связь, их совместное
рассмотрение
способствует
более
быстрому
и
правильному
рассмотрению споров.
Поскольку в силу требований ст. 31 ГПК РФ встречный иск,
заявленный обществом, подлежит подаче по месту рассмотрения
первоначального иска, заявленного банком, разделение первоначальных
и встречных исковых требований в данном деле приведёт к лишению
общества права на предъявление встречного иска, предусмотренного
законодательством.
Таким образом, судом апелляционной инстанции не принято во
внимание,
что
солидарный
характер
ответственности
должника
(юридического лица) и поручителей (физических лиц) в рамках
исполнения обязательств по кредитному договору, объём которых
оспаривается заявленным встречным иском, с учётом предъявления
требования кредитором ко всем указанным солидарным должникам
одновременно не позволяет суду принимать решение о разъединении
заявленных исковых требований и встречных исковых требований
исходя из субъектного состава спора и, следовательно, возникший спор
подведомствен суду общей юрисдикции в силу требований ч. 4 ст. 22
ГПК РФ.
Таким образом, у суда апелляционной инстанции не имелось
предусмотренных законом оснований для прекращения производства по
делу в части встречных исковых требований общества к банку о
признании недействительными спорных пунктов кредитного договора.
Определение № 75-КГ13-18
Прекращение производства по делу
10. Наличие вступившего в законную силу и принятого по
спору между теми же сторонами решения суда, которым взыскана
стоимость устранения недостатков выполненной по договору
работы, не влечёт прекращения производства по делу в случае, если
спор возник в связи с вновь выявленными недостатками.
42
Е. обратилась в суд с иском к фонду об уменьшении цены
выполненной работы, взыскании стоимости устранения недостатков,
взыскании неустойки, компенсации морального вреда, мотивируя свои
требования тем, что она заключила с ответчиком договор на
организацию строительства индивидуального жилого дома, оплатила
стоимость
строительства
дома.
Получив
оплату
за
объект
недвижимости,
ответчик
не
выполнил
условие
договора
по
осуществлению контроля и техническому надзору за проведением
строительно-монтажных работ. После передачи дома истцу в процессе
его эксплуатации были выявлены строительные недостатки.
Представитель ответчика в судебном заседании исковые требования
не признал, просил производство по делу прекратить, мотивируя свои
возражения тем, что по указанным требованиям уже имеется судебное
решение.
Решением суда исковые требования удовлетворены частично.
Апелляционным определением решение суда первой инстанции
отменено, производство по делу прекращено.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации удовлетворила кассационную жалобу Е.,
отменив апелляционное определение по следующим основаниям.
Разрешая спор, суд первой инстанции исходил из того, что
переданный истцу фондом индивидуальный жилой дом имеет
недостатки, возникшие при проведении строительно-монтажных работ
вследствие отступления от требований проектной документации, а
также несоблюдения строительных норм и правил, а потому требования
истца подлежат частичному удовлетворению.
Суд второй инстанции с выводами нижестоящего суда не
согласился, указав, что ранее состоявшимся решением районного суда, с
учётом изменений, внесённых кассационным определением, иск Е.
удовлетворён частично, уменьшена стоимость выполненной работы по
договору на организацию строительства, с фонда в пользу истца
взыскана стоимость устранения строительных недостатков, неустойка,
компенсация морального вреда и расходы за юридические услуги.
Таким образом, судебная коллегия пришла к выводу, что решение
суда первой инстанции подлежит отмене с прекращением производства
по делу, так как имеется вступившее в законную силу решение суда,
которое вынесено по спору между теми же сторонами, о том же
предмете и по тем же основаниям, что и оспариваемое решение.
Кроме того, суд апелляционной инстанции указал, что выявленные
в жилом доме дефекты, недостатки выполненных работ, отклонения от
43
проектной документации, возможно было установить при рассмотрении
другого дела, поскольку производился осмотр всего жилого дома истца.
В судебном заседании не нашёл подтверждения тот факт, что в жилом
доме, принадлежащем истцу, после рассмотрения дела возникли новые
недостатки, ответственность за которые возлагается на ответчика.
Вместе с тем согласно исковому заявлению Е., недостатки, которые
явились основанием для предъявления ею исковых требований по
данному делу, были обнаружены в процессе эксплуатации жилого дома
после вынесения предыдущего решения суда, что подтверждалось
экспертным заключением и показаниями эксперта, пояснившего, что
они
отличны
от
недостатков,
установленных
заключениями,
положенными в основу ранее вынесенного решения суда в качестве
доказательств обоснованности требований Е.
Таким образом, поскольку Е. заявлены требования в отношении
вновь
выявленных
скрытых
дефектов,
предметы
и
основания
заявленных споров различны, выводы суда апелляционной инстанции о
тождественности исков необоснованны.
В соответствии со ст. 220 ГПК РФ суд прекращает производство по
делу в случае, если:
дело не подлежит рассмотрению и разрешению в суде в порядке
гражданского судопроизводства по основаниям, предусмотренным п. 1
части первой ст. 134 названного Кодекса;
имеется вступившее в законную силу и принятое по спору между
теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям решение
суда или определение суда о прекращении производства по делу в связи
с принятием отказа истца от иска или утверждением мирового
соглашения сторон;
истец отказался от иска и отказ принят судом;
стороны заключили мировое соглашение и оно утверждено судом;
имеется ставшее обязательным для сторон, принятое по спору
между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям
решение третейского суда, за исключением случаев, если суд отказал в
выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения
третейского суда;
после смерти гражданина, являвшегося одной из сторон по делу,
спорное правоотношение не допускает правопреемство или ликвидация
организации, являвшейся одной из сторон по делу, завершена.
Перечень оснований для прекращения производства по делу,
приведённый в указанной статье, является исчерпывающим.
44
Вывод суда апелляционной инстанции о прекращении производства
по делу в связи с тем, что строительные недостатки выполненных работ
возможно было установить при рассмотрении другого дела и,
следовательно, право Е. на обращение в суд с требованием о защите
своих нарушенных прав по указанным основаниям исчерпано, не
основан
на
законе,
поскольку
такое
основание
приведённой
процессуальной нормой не предусмотрено.
Более того, процессуальный закон не связывает возможность
прекращения производства по делу с возможностью рассмотрения тех
или иных требований по ранее возбуждённым и рассмотренным делам.
С учётом изложенного у суда апелляционной инстанции не имелось
предусмотренных законом оснований для прекращения производства по
делу.
Определение № 89-КГ13-5
Подсудность гражданских дел
11. Требование об устранении препятствий в пользовании
жилым помещением является самостоятельным материально-
правовым требованием, отличным от требования об определении
порядка пользования имуществом, подсудного мировому судье.
Г. обратилась в интересах несовершеннолетних детей в суд с иском
к С., А. о нечинении препятствий в пользовании квартирой, сославшись
на то, что несовершеннолетние дети зарегистрированы и проживают в
указанной квартире, ответчики установили новые дверные замки на
входную дверь, чем препятствуют истцу и её детям пользоваться жилым
помещением.
Определением судьи, оставленным без изменения апелляционным
определением,
исковое
заявление
Г.
возвращено
в
связи
с
неподсудностью спора районному суду.
Рассмотрев дело по кассационной жалобе Г., Судебная коллегия по
гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации отменила
состоявшиеся по делу судебные постановления, направив вопрос на
новое рассмотрение в суд первой инстанции, учитывая, что судебными
инстанциями были допущены нарушения норм процессуального права,
выразившиеся в следующем.
Возвращая исковое заявление, судья пришёл к выводу о том, что
данный спор подсуден мировому судье по месту нахождения спорной
квартиры.
45
С таким выводом суда первой инстанции согласился суд
апелляционной инстанции, указав при этом, что устранение (нечинение)
препятствий в пользовании квартирой является одним из элементов
определения порядка пользования квартирой.
Вместе с тем в силу ч. 1 ст. 47 Конституции Российской Федерации
никто не может быть лишён права на рассмотрение его дела в том суде и
тем судьёй, к подсудности которых оно отнесено законом.
В соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 135 ГПК РФ судья возвращает исковое
заявление в случае, если дело неподсудно данному суду.
О возвращении искового заявления судья выносит мотивированное
определение, в котором указывает, в какой суд следует обратиться
заявителю, если дело неподсудно данному суду, или как устранить
обстоятельства, препятствующие возбуждению дела (ч. 2).
Перечень гражданских дел, подсудных по первой инстанции
мировому судье, приведён в ст. 23 ГПК РФ.
На основании п. 7 ч. 1 ст. 23 ГПК РФ мировой судья рассматривает
в качестве суда первой инстанции в том числе дела об определении
порядка пользования имуществом.
Между тем истцом было заявлено требование о возложении на
ответчиков обязанности не чинить препятствия в проживании в жилом
помещении и передать ключи от замков входных дверей.
Таким образом, требования Г. были направлены на устранение
препятствий
в
пользовании
жилым
помещением,
обеспечение
свободного доступа в жилое помещение, то есть на защиту права
пользования
жилым
помещением
в
связи
с
невозможностью
осуществления истцом данного права.
По своей правовой природе требование о возложении обязанности
не
чинить
препятствия
в
пользовании
имуществом
является
самостоятельным материально-правовым требованием.
Требование
об
определении
порядка
пользования
жилым
помещением заявлено не было.
В
связи
с
этим
заявленные
Г.
требования
являются
самостоятельными, данные требования не направлены на определение
порядка пользования жилым помещением и, как следствие, неподсудны
мировому судье, так как не входят в перечень дел, подсудных мировому
судье, закреплённый в ст. 23 ГПК РФ.
Исходя из изложенного судами первой и апелляционной
инстанций допущено неверное толкование норм процессуального
46
права, что привело к необоснованному возврату искового
заявления.
Определение № 78-КГ13-18
Вопросы производства по делам об установлении фактов,
имеющих юридическое значение
12. Отказ в предоставлении земельного участка на праве
собственности свидетельствует о наличии спора о праве на
недвижимое имущество и не может быть преодолён посредством
установления факта владения и пользования этим имуществом в
порядке особого производства.
Г. обратился в суд с заявлением об установлении факта, имеющего
юридическое значение, – факта владения земельным участком на праве
собственности и о признании права собственности на земельный
участок, предназначенный для эксплуатации торгового павильона,
мотивируя свои требования тем, что он приобрёл с публичных торгов
магазин (торговый павильон), состоящий из торгового зала и пяти
вспомогательных помещений на земельном участке, принадлежавшем
юридическому лицу на праве постоянного (бессрочного) пользования,
что подтверждается государственным актом.
Решением районного суда от 14 марта 2002 г. установлен факт
владения заявителем указанным земельным участком на праве
постоянного (бессрочного) пользования.
На основании постановления администрации муниципального
образования (далее – администрация) составлен акт установления и
согласования границ земельного участка, однако в государственной
регистрации права заявителя на вышеуказанный земельный участок
отказано
ввиду
того,
что
ведётся
работа
по
разграничению
государственной и муниципальн