Обзор практики ВС РФ № 1 от 17.09.2003

УТВЕРЖДЕН
Президиумом Верховного Суда
Российской Федерации
13 апреля 2016 года








ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ
ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

№ 1 (2016)

ПРЕЗИДИУМ ВЕРХОВНОГО СУДА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

По уголовным делам

1. При признании рецидива преступлений не учитываются
судимости за преступления, осуждение за которые признавалось
условным, если условное осуждение не отменялось и лицо не
направлялось для отбывания наказания в места лишения свободы.

По приговору суда от 17 сентября 2003 г. Л., ранее судимый 26
декабря 2001 г. по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 131 УК РФ к 2 годам лишения
свободы условно с испытательным сроком 2 года, осужден: по пп. «д»,
«к» ч. 2 ст. 105 УК РФ к пожизненному лишению свободы, по п. «в» ч. 2
ст. 158 УК РФ к 4 годам лишения свободы, по ч. 3 ст. 30, пп. «а», «в» ч. 2
ст. 131 УК РФ к 7 годам лишения свободы. На основании ч. 3 ст. 69 УК
РФ Л. назначено пожизненное лишение свободы. В соответствии со
ст. 70 УК РФ к назначенному наказанию частично присоединено
наказание по приговору от 26 декабря 2001 г. в виде 1 года лишения
свободы и окончательно назначено пожизненное лишение свободы в
исправительной колонии особого режима.
Кассационным определением Судебной коллегии по уголовным
делам Верховного Суда Российской Федерации от 9 июля 2009 г.
приговор
от
17
сентября
2003
г.
изменен:

действия
Л.
переквалифицированы с п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ на ч. 1 ст. 167 УК РФ;
исключено осуждение по ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 2 ст. 131 УК РФ и по п. «д»
ч. 2 ст. 105 УК РФ. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ и ст. 70 УК РФ
окончательно назначено 18 лет лишения свободы в исправительной
колонии строгого режима.
2

Президиум Верховного Суда Российской Федерации, рассмотрев
уголовное дело по надзорной жалобе осужденного, изменил судебные
решения, так как допущенные судом кассационной инстанции
нарушения, в соответствии с ч. 1 ст. 4129 УПК РФ, являются
существенными и повлиявшими на исход дела.
В постановлении Президиум указал следующее.
Из содержания приговора следует, что суд установил наличие в
действиях осужденного особо опасного рецидива преступлений, указав,
что Л., будучи судимым за совершение тяжкого преступления к
лишению свободы условно, в период испытательного срока совершил
особо
тяжкое
преступление,
признав
данное
обстоятельство
отягчающим наказание.
Кассационным определением в приговор внесены изменения с
указанием, что особо опасный рецидив признан судом ошибочно и в
действиях осужденного содержится опасный рецидив преступлений.
Принимая решение о признании в действиях осужденного опасного
рецидива
преступлений,
суд
кассационной
инстанции,
вопреки
требованиям ч. 1 ст. 10 УК РФ, оставил без внимания изменения,
внесенные в ч. 4 ст. 18 УК РФ Федеральным законом от 8 декабря
2003 г. № 162-ФЗ, улучшающие положение осужденного и подлежащие
применению, согласно которым судимости за преступления, осуждение
за которые признавалось условным, если условное осуждение не
отменялось и лицо не направлялось для отбывания наказания в места
лишения
свободы,
при
признании
рецидива
преступлений
не
учитываются.
Из материалов уголовного дела видно, что условное осуждение Л.
по приговору от 26 декабря 2001 г. до постановления приговора от 17
сентября 2003 г. не отменялось и в места лишения свободы он не
направлялся, что исключало признание в его действиях рецидива
преступлений. При таких данных в действиях осужденного отсутствует
рецидив преступлений.
На
основании
изложенного
Президиум
Верховного
Суда
Российской Федерации изменил приговор и кассационное определение и
исключил указания о наличии в действиях осужденного рецидива
преступлений и признании данного обстоятельства отягчающим
наказание.
Постановление Президиума
Верховного Суда Российской Федерации
№ 105П15


3

2. Если уголовным законом, действовавшим во время
совершения преступления, назначение дополнительного наказания
в виде штрафа не являлось обязательным, то суд в описательно-
мотивировочной части приговора должен привести основания его
назначения.
В соответствии с ч. 3 ст. 47 УК РФ суд должен мотивировать
назначение дополнительного наказания в виде лишения права
занимать определенные должности или заниматься определенной
деятельностью в том случае, когда оно не предусмотрено
соответствующей статьей Особенной части УК РФ в качестве
наказания за соответствующее преступление.

По приговору суда от 20 февраля 2012 г. Б. осужден к лишению
свободы: по ч. 1 ст. 286 УК РФ на 2 года, по ч. 3 ст. 30, п. «б» ч. 5 ст. 290
УК РФ (в редакции Федерального закона от 4 мая 2011 г. № 97-ФЗ) на 7
лет с лишением на основании ст. 47 УК РФ права занимать должности
на государственной службе, связанные с осуществлением функций
представителя
власти
или
с
выполнением
организационно-
распорядительных либо административно-хозяйственных полномочий,
сроком на 2 года, со штрафом в размере шестидесятикратной суммы
взятки (1 020 000 руб.); по совокупности преступлений на основании ч. 3
ст. 69 УК РФ на 8 лет с лишением на основании ст. 47 УК РФ права
занимать
должности
на
государственной
службе,
связанные
с
осуществлением функций представителя власти или с выполнением
организационно-распорядительных
либо
административно-
хозяйственных полномочий, сроком на 2 года, со штрафом в размере
шестидесятикратной суммы взятки (1 020 000 руб.).
Кассационным определением Судебной коллегии по уголовным
делам Верховного Суда Российской Федерации от 14 июня 2012 г.
приговор оставлен без изменения.
Президиум Верховного Суда Российской Федерации, рассмотрев
уголовное дело по надзорной жалобе осужденного, изменил судебные
решения по следующим основаниям.
Согласно приговору Б. совершил покушение на получение взятки
путем вымогательства до внесения изменений в ст. 290 УК РФ
Федеральным законом от 4 мая 2011 г. № 97-ФЗ.
Суд первой инстанции квалифицировал действия осужденного в
соответствии с уголовным законом, действовавшим на момент
вынесения приговора, по ч. 3 ст. 30, п. «б» ч. 5 ст. 290 УК РФ
(в редакции Федерального закона от 4 мая 2011 г. № 97-ФЗ), исходя из
основного
наказания,
предусмотренного
за
совершение
этого
преступления
(штраф
в
размере
от
семидесятикратной
до
4

девяностократной суммы взятки либо лишение свободы на срок от 7 до
12 лет), и назначил в качестве основного наказания лишение свободы
сроком на 7 лет и дополнительное наказание в соответствии с санкцией
этой
нормы
уголовного
закона
в
виде
штрафа
в
размере
шестидесятикратной суммы взятки (1 020 000 руб.).
Между тем уголовным законом, действовавшим во время
совершения преступления, назначение дополнительного наказания в
виде штрафа не являлось обязательным, возможность его применения
предусматривалась в качестве альтернативы по усмотрению суда.
В соответствии со ст. 9 УК РФ суд, решая вопрос о необходимости
назначения осужденному дополнительного наказания в виде штрафа и о
его размере, должен был руководствоваться уголовным законом,
действовавшим в период совершения преступления (п. «в» ч. 4 ст. 290
УК РФ (в редакции Федерального закона от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ),
поскольку новый уголовный закон в части назначения штрафа в
качестве
дополнительного
наказания
за
деяние,
совершенное
осужденным, является более строгим.
По смыслу ст. 60 УК РФ, при наличии в санкции п. «в» ч. 4 ст. 290
УК РФ (в редакции Федерального закона от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ)
альтернативы о возможности применения либо неприменения штрафа
суд должен был привести основания назначения этого дополнительного
наказания с указанием соответствующих мотивов. Однако суд, назначив
дополнительное
наказание
в
виде
штрафа
в
описательно-
мотивировочной части обоснований такого решения не привел.
В соответствии с ч. 3 ст. 47 УК РФ суд должен мотивировать
назначение дополнительного наказания в виде лишения права занимать
определенные должности или заниматься определенной деятельностью
в том случае, когда оно не предусмотрено соответствующей статьей
Особенной части УК РФ в качестве наказания за соответствующее
преступление.
Суд первой инстанции, сославшись в резолютивной части
приговора на ст. 47 УК РФ, назначил осужденному дополнительное
наказание
в
виде
лишения
права
занимать
должности
на
государственной службе, связанные с осуществлением функций
представителя
власти
или
с
выполнением
организационно
-
распорядительных либо административно-хозяйственных полномочий,
сроком на 2 года. Однако в описательно-мотивировочной части
приговора суд не мотивировал необходимость назначения этого
дополнительного наказания, которое не было предусмотрено санкцией
п. «в» ч. 4 ст. 290 УК РФ (в редакции Федерального закона от 8 декабря
2003 г. № 162-ФЗ), действовавшей во время совершения преступления.
5

Кроме того, в нарушение требований ст. 10 УК РФ и ч. 2 ст. 69 УК
РФ (в редакции Федерального закона от 7 декабря 2011 г. № 420-ФЗ)
наказание по совокупности преступлений назначено Б. на основании ч. 3
ст. 69 УК РФ, положения которой предусматривают более строгие
правила назначения наказания по совокупности преступлений.
В силу изложенного Президиум Верховного Суда Российской
Федерации изменил приговор и кассационное определение в части
осуждения по ч. 3 ст. 30, п. «б» ч. 5 ст. 290 УК РФ (в редакции
Федерального закона от 4 мая 2011 г. № 97-ФЗ), исключил назначение
дополнительных наказаний в виде штрафа, а также в виде лишения
права занимать должности на государственной службе, связанные с
осуществлением функций представителя власти или с выполнением
организационно-распорядительных
либо
административно-
хозяйственных полномочий. На основании ч. 2 ст. 69 УК РФ по
совокупности преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 30, п. «б» ч. 5 ст.
290 УК РФ (в редакции Федерального закона от 4 мая 2011 г. № 97-ФЗ),
ч. 1 ст. 286 УК РФ, путем поглощения менее строгого наказания более
строгим назначил осужденному наказание в виде лишения свободы
сроком на 7 лет.
Постановление Президиума
Верховного Суда Российской Федерации
№ 139П15


3. В силу ч. 2 ст. 1041 УК РФ, если имущество, полученное в
результате совершения преступления, и (или) доходы от этого
имущества были
приобщены к имуществу, приобретенному
законным путем, конфискации подлежит только часть имущества,
которая соответствует стоимости приобщенных имущества и
доходов от него.

Л. признан виновным помимо прочего в злоупотреблении
должностными полномочиями и осужден по ч. 1 ст. 285 УК РФ.
На основании ст. 1041 УК РФ постановлено конфисковать в доход
государства полученные в результате совершения преступлений
денежные средства в российских рублях, находящиеся на расчетном
счете, зарегистрированном на Л. в дополнительном офисе отделения
банка.
Как усматривается из приговора, судом принято решение о
конфискации в доход государства денежных средств в российских
рублях, находящихся на расчетном счете на имя осужденного Л. в
6

дополнительном офисе отделения банка, как полученных в результате
совершения преступления.
В соответствии с постановлением суда был наложен арест на
лицевой счет на имя Л., на котором сумма остатка составила 310 937, 54
руб.
Между тем судом установлено, что Л. в период с 23 декабря 2005 г.
по 23 декабря 2006 г., злоупотребляя своими должностными
полномочиями, получил денежное вознаграждение в размере 710 311, 33
руб. посредством перечисления денежных сумм на подконтрольный Л.
расчетный счет в банке, открытый на имя М.
Кроме того, Л. утверждал в том числе и в ходе судебного
разбирательства в суде первой инстанции, что на расчетный счет,
открытый на его имя в отделении банка, перечислялось ежемесячное
денежное пособие, назначенное ему в связи с прохождением службы в
Северокавказском регионе.
Однако эти доводы, имеющие важное значение для принятия
правильного решения по вопросу о конфискации денежных средств,
находящихся на расчетном счете на имя Л. в дополнительном офисе
отделения банка, не получили оценки в приговоре.
При этом в нарушение ст. 307 УПК РФ в приговоре не указано, на
основании каких данных суд пришел к выводу о том, что денежные
средства, находившиеся на данном расчетном счете, получены
осужденным в результате совершения преступления.
В силу ч. 2 ст. 1041 УК РФ, если имущество, полученное в
результате совершения преступления, и (или) доходы от этого
имущества были приобщены к имуществу, приобретенному законным
путем, конфискации подлежит та часть этого имущества, которая
соответствует стоимости приобщенных имущества и доходов от него.
В данном случае вопрос о том, производились ли перечисления на
указанный расчетный счет денежных средств, приобретенных законным
путем, судом не проверялся.
Таким образом, решение о конфискации в доход государства
денежных средств, находящихся на расчетном счете на имя Л. в
дополнительном офисе отделения банка, находится в противоречии с
обстоятельствами, которые установлены и отражены в приговоре при
описании преступного деяния, а также принято судом без учета
положений ч. 2 ст. 1041 УК РФ, что повлияло на исход дела в этой части.
На
основании
изложенного
Президиум
Верховного
Суда
Российской Федерации приговор и кассационное определение в части
решения о конфискации в доход государства денежных средств в
российских рублях, находящихся на расчетном счете, открытом на имя
осужденного в дополнительном офисе отделения банка, отменил и
7

уголовное дело в этой части передал в тот же суд на новое рассмотрение
в порядке, предусмотренном ст.397, 399 УПК РФ.

Постановление Президиума
Верховного Суда Российской Федерации
№ 131П15


СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ
ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ


I. Разрешение споров, возникающих из договорных отношений

1. Наличие долговой расписки у заимодавца подтверждает
неисполнение денежного обязательства со стороны заемщика, если
последним не будет доказано иное.

И. обратилась в суд с иском к Д. о взыскании долга по договору
займа и процентов за пользование чужими денежными средствами.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения
определением суда апелляционной инстанции, в удовлетворении иска И.
отказано.
Судом установлено, что в подтверждение договоров займа и их
условий в материалы дела истцом представлены расписки, из
содержания которых следует, что 20 марта 2008 г. Д. взяла 200 000 руб.
под 4 % в месяц на неопределенный срок, обязалась выплачивать
проценты от суммы каждый месяц 20 числа наличными, остальную
сумму обязалась вернуть по требованию. 30 октября 2008 г. Д. взяла 100
000 руб. под 4 % и обязалась отдавать 20 числа каждого месяца
проценты от суммы.
Разрешая спор и отказывая в удовлетворении иска, суды исходили
из того, что между сторонами по делу не был заключен договор займа, а
имеющаяся в деле расписка не подтверждает факт получения денежных
средств именно у истца, поскольку не содержит сведений о заимодавце
и обязательства Д. по возврату указанных в расписке сумм И.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации в кассационном порядке признала ошибочными
выводы судов первой и апелляционной инстанций, указав следующее.
В соответствии со ст. 807 ГК РФ по договору займа одна сторона
(заимодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику)
деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а
8

заемщик обязуется возвратить заимодавцу такую же сумму денег (сумму
займа) или равное количество других полученных им вещей того же
рода и качества.
Договор займа считается заключенным с момента передачи денег
или других вещей.
Согласно ст. 161, 808 ГК РФ договор займа между гражданами
должен быть заключен в письменной форме, если его сумма превышает
не менее чем в десять раз установленный законом минимальный размер
оплаты труда, а в случае, когда заимодавцем является юридическое
лицо, – независимо от суммы. В подтверждение договора займа и его
условий может быть представлена расписка заемщика или иной
документ, удостоверяющий передачу ему заимодавцем определенной
денежной суммы.
Таким образом, для квалификации отношений сторон как заемных
необходимо установить соответствующий характер обязательства,
включая достижение между ними соглашения об обязанности заемщика
возвратить заимодавцу полученные денежные средства.
На основании п. 1 ст. 160 ГК РФ сделка в письменной форме
должна быть совершена путем составления документа, выражающего ее
содержание и подписанного лицом или лицами, совершающими сделку,
или должным образом уполномоченными ими лицами.
В силу п. 1 ст. 162 ГК РФ нарушение предписанной законом формы
сделки лишает стороны права в случае спора ссылаться в подтверждение
сделки на показания свидетелей, но не лишает их права приводить
письменные и другие доказательства.
Исходя из изложенного передача денежной суммы конкретным
заимодавцем
заемщику
может
подтверждаться
различными
доказательствами, кроме свидетельских показаний.
Из материалов дела следует, что при рассмотрении дела ответчик
имела намерение заключить мировое соглашение с истцом, фактически
выражала лишь несогласие с начисленными процентами.
Однако эти обстоятельства, имеющие существенное значение для
квалификации правоотношения сторон, в нарушение требований ч. 4 ст.
67, ч. 4 ст. 198 ГПК РФ оценки судебных инстанций не получили.
Кроме того, судами не было учтено, что, по смыслу ст. 408 ГК РФ,
нахождение
долговой
расписки
у
заимодавца
подтверждает
неисполнение денежного обязательства со стороны заемщика, если им
не будет доказано иное.
Ссылка суда на то, что истцом не было представлено иных (кроме
расписки) доказательств в обоснование заявленного иска, является
несостоятельной, поскольку обязанность представления доказательств,
9

опровергающих факт заключения договора займа с конкретным
заимодавцем, лежала на ответчике Д.
Определение №12-КГ15-3


2.
Последствием
признания
недействительным
условия
кредитного договора об уплате комиссионного вознаграждения за
обслуживание
счета,
как
ущемляющего
права
потребителя,
является возмещение возникших убытков, наличие и размер
которых подлежат доказыванию потребителем. Положения ст. 28 и
30 Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей» к
отношениям сторон кредитного договора применению не подлежат.

Ш. обратился в суд с иском к банку и с учетом уточнения исковых
требований просил о применении последствий недействительности
ничтожной сделки в части, взыскании комиссии, неустойки, штрафа,
судебных расходов.
Решением
районного
суда,
оставленным
без
изменения
определением суда апелляционной инстанции, исковые требования Ш.
удовлетворены.
Судом установлено, что между Ш. и банком был заключен договор
на получение персонального кредита в офертно-акцептной форме.
Обязательства банка перед истцом по предоставлению суммы
кредита были исполнены в полном объеме. Принятые на себя
обязательства Ш. исполнял надлежащим образом, платежи по кредиту и
проценты
за
пользование
денежными
средствами
уплачивал
ежемесячно.
Помимо платежей по кредиту и процентов за пользование
денежными средствами истцом ежемесячно уплачивалась комиссия за
обслуживание счета, сумма которой подтверждена выпиской по счету и
ответчиком не оспаривалась.
Суд первой инстанции, удовлетворяя исковые требования, а также
суд апелляционной инстанции, оставляя решение суда без изменения,
исходили из того, что включение банком в кредитный договор условия
об уплате комиссионного вознаграждения за обслуживание счета,
который выполняет функции ссудного счета, ущемляет установленные
законом права потребителя и согласно ст. 16 Закона Российской
Федерации от 7 февраля 1992 г. № 2300-I «О защите прав потребителей»
(далее – Закон о защите прав потребителей) является основанием для
признания такого условия недействительным. В связи с этим, на
основании ст. 28 и 30 Закона о защите прав потребителей в пользу истца
10

была взыскана неустойка за просрочку исполнения обязанности по
возврату комиссии.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации в кассационном порядке признала выводы
судебных инстанций ошибочными по следующим основаниям.
Согласно п. 1 ст. 819 ГК РФ по кредитному договору банк или иная
кредитная организация (кредитор) обязуются предоставить денежные
средства (кредит) заемщику в размере и на условиях, предусмотренных
договором, а заемщик обязуется возвратить полученную денежную
сумму и уплатить проценты на нее.
В соответствии с ч. 1 ст. 29 Федерального закона от 2 декабря
1990 г. № 395-I «О банках и банковской деятельности»» процентные
ставки по кредитам и (или) порядок их определения, в том числе
определение величины процентной ставки по кредиту в зависимости от
изменения
условий,
предусмотренных
в
кредитном
договоре,
процентные
ставки
по
вкладам
(депозитам)
и
комиссионное
вознаграждение по операциям устанавливаются кредитной организацией
по соглашению с клиентами, если иное не предусмотрено федеральным
законом.
Пунктом 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской
Федерации от 28 июня 2012 г. № 17 «О рассмотрении судами
гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» разъяснено,
что под финансовой услугой следует понимать услугу, оказываемую
физическому лицу в связи с предоставлением, привлечением и (или)
размещением денежных средств и их эквивалентов, выступающих в
качестве самостоятельных объектов гражданских прав (предоставление
кредитов (займов), открытие и ведение текущих и иных банковских
счетов, привлечение банковских вкладов (депозитов), обслуживание
банковских карт, ломбардные операции и т.п.).
В силу п. 1 ст. 16 Закона о защите прав потребителей условия
договора, ущемляющие права потребителя по сравнению с правилами,
установленными законами или иными правовыми актами Российской
Федерации
в
области
защиты
прав
потребителей,
признаются
недействительными.
Если
в
результате
исполнения
договора,
ущемляющего права потребителя, у него возникли убытки, они
подлежат возмещению изготовителем (исполнителем, продавцом) в
полном объеме.
Лицо, право которого нарушено, может требовать полного
возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не
предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере (п. 1 ст. 15 ГК РФ).
Из содержания указанных норм в их взаимосвязи следует, что
последствием
признания
недействительным
условия
кредитного
11

договора (например, об уплате комиссионного вознаграждения за
обслуживание счета), как ущемляющего права потребителя, является
возмещение возникших убытков, наличие и размер которых подлежат
доказыванию потребителем.
Это судебными инстанциями учтено не было.
Суды первой и апелляционной инстанций ошибочно применили к
отношениям сторон положения ст. 28 и 30 Закона о защите прав
потребителей,
регламентирующих
последствия
нарушения
исполнителем сроков выполнения работ (оказания услуг) и сроков
устранения недостатков выполненной работы (оказанной услуги),
поскольку действия кредитной организации по взиманию комиссии по
обслуживанию счета не являются тем недостатком работы (услуги), за
нарушение сроков выполнения которой может быть взыскана неустойка
на основании названного закона.
Определение № 16-КГ15-25


II. Разрешение споров, связанных с трудовыми и социальными
отношениями

3.
Стоимость
проезда
работника
на
железнодорожном
транспорте в личных целях, оплаченная работодателем, является
доходом, полученным работником в натуральной форме, который
подлежит налогообложению.

С. обратилась в суд с иском к открытому акционерному обществу
«Федеральная пассажирская компания» (далее – ОАО «ФПК») об
обязании возвратить сумму подоходного налога, удержанную из ее
заработной платы, и о компенсации морального вреда.
Судом установлено, что С. работает в филиале ОАО «ФПК» в
должности начальника пассажирского поезда.
В соответствии с п. 5 ст. 25 Федерального закона от 10 января
2003 г. № 17-ФЗ «О железнодорожном транспорте в Российской
Федерации»
работники
железнодорожного
транспорта
общего
пользования
пользуются
правом
бесплатного
проезда
на
железнодорожном транспорте за счет средств соответствующих
организаций в порядке и на условиях, которые предусмотрены
отраслевым тарифным соглашением и коллективными договорами.
Подпунктом 3.4.1 коллективного договора, заключенного между
ОАО «ФПК» и его работниками, действовавшего с 2010 по 2013 год,
предусмотрено право работников на бесплатный проезд по личным
надобностям один раз в год по разовому транспортному требованию в
12

купейном вагоне пассажирских поездов всех категорий от пункта
отправления
до пункта
назначения
на
территории
Российской
Федерации и обратно.
Подпунктом 8.2.1 отраслевого соглашения по организациям
железнодорожного транспорта на 2011–2012 годы установлено, что
работникам за счет средств работодателя предоставляется право проезда
по личным надобностям на территории Российской Федерации в
купейном вагоне поездов дальнего следования всех категорий один раз в
год и проезд в пригородном сообщении или в поездах дальнего
следования (при отсутствии пригородного) на суммарное расстояние
двух направлений до 200 км или оплату (компенсацию) проезда.
В целях реализации права работников на бесплатный проезд на
железнодорожном
транспорте
распоряжением
ОАО
«ФПК»
от
30 декабря 2011 г. № 1368-р утверждены Правила предоставления в
ОАО «ФПК» (далее – Правила) права бесплатного проезда на
железнодорожном транспорте общего пользования, в соответствии с
которыми для оформления бесплатного проезда по личным надобностям
работникам выдаются транспортные требования формы № 6, а для
оформления бесплатного проезда по служебным надобностям –
транспортные требования формы 1, 2, 3, 6-А.
Пунктом 2.1 Правил предусмотрены виды проезда работников ОАО
«ФПК» по служебным надобностям.
Подпунктом 3.1.3 Правил определено, что проезд работника один
раз в год в направлении «туда и обратно» по территории Российской
Федерации относится к видам проезда по личным надобностям.
Судом также установлено, что С. как работник ОАО «ФПК» в
период с 2010 по 2012 год неоднократно пользовалась правом
бесплатного проезда на основании приведенного пункта Правил по
транспортным требованиям формы № 6.
Согласно справке ОАО «ФПК» за период с 2010 по 2013 год из
заработной платы С. были произведены удержания подоходного налога
со стоимости проезда по бесплатным транспортным требованиям формы
№ 6 согласно реестров перевозок работников ОАО «ФПК» в поездах
дальнего следования по личным надобностям.
Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования С. о взыскании с
ОАО «ФПК» суммы удержанного подоходного налога, суд первой
инстанции пришел к выводу о том, что безвозмездное оказание
работодателем услуг работнику по его проезду, а также оплата проезда
по транспортным требованиям формы № 6 за счет средств работодателя
не является доходом работника в натуральной форме, а относится к
категории
компенсационных
выплат,
связанных
с
исполнением
13

налогоплательщиком трудовых обязанностей, которые в силу п. 3 ст. 217
НК РФ не подлежат налогообложению.
С данным выводом суда первой инстанции согласился суд
апелляционной инстанции.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации в кассационном порядке признала выводы
судебных инстанций основанными на неправильном толковании и
применении норм материального права.
В силу п. 1 ст. 210 НК РФ при определении налоговой базы для
исчисления налога на доходы физических лиц учитываются все доходы
налогоплательщика, полученные им как в денежной, так и в натуральной
формах, или право на распоряжение которыми у него возникло, а также
доходы в виде материальной выгоды, определяемой в соответствии со
ст. 212 данного кодекса.
К доходам, полученным налогоплательщиком в натуральной форме,
в частности, относится оплата (полностью или частично) за него
организациями или индивидуальными предпринимателями товаров
(работ, услуг) или имущественных прав, в том числе коммунальных
услуг, питания, отдыха, обучения в интересах налогоплательщика
(подп. 1 п. 2 ст. 211 НК РФ).
Доходы физических лиц, не подлежащие налогообложению
(освобождаемые от налогообложения), перечислены в ст. 217 НК РФ.
Так, в соответствии с п. 3 ст. 217 НК РФ не подлежат
налогообложению (освобождаются от налогообложения) следующие
виды
доходов
физических
лиц:
все
виды
предусмотренных
действующим
законодательством
Российской
Федерации,
законодательными актами субъектов Российской Федерации, решениями
представительных органов местного самоуправления компенсационных
выплат
(в
пределах
норм,
установленных
в
соответствии
с
законодательством Российской Федерации), связанных с исполнением
налогоплательщиком трудовых обязанностей (включая переезд на
работу в другую местность и возмещение командировочных расходов).
Налоговый кодекс Российской Федерации не содержит определения
понятия «компенсационные выплаты».
Между тем согласно п. 1 ст. 11 НК РФ институты, понятия и
термины гражданского, семейного и других отраслей законодательства
Российской Федерации, используемые в Налоговом кодексе Российской
Федерации, применяются в том значении, в каком они используются в
этих отраслях законодательства, если иное не предусмотрено названным
кодексом.
В ст. 164 ТК РФ содержатся понятия гарантий и компенсаций,
применяемые в трудовом законодательстве. Гарантии определены как
14

средства, способы и условия, с помощью которых обеспечивается
осуществление предоставленных работникам прав в области социально-
трудовых
отношений,
компенсации
–
денежные
выплаты,
установленные в целях возмещения работникам затрат, связанных с
исполнением ими трудовых или иных предусмотренных Трудовым
кодексом Российской Федерации или другими федеральными законами
обязанностей.
Из приведенных положений ст. 164 ТК РФ и п. 3 ст. 217 НК РФ
следует, что не подлежат налогообложению налогом на доходы
физических лиц доходы работника, получаемые в качестве возмещения
тех затрат, которые понесены им в связи с выполнением трудовых
обязанностей, то есть компенсационные выплаты.
Поскольку бесплатный проезд С. как работника ОАО «ФПК» по
личным надобностям по транспортному требованию формы № 6 за счет
средств работодателя не связан с исполнением ею трудовых
обязанностей, то в силу положений ст. 164 ТК РФ оплата работодателем
такого проезда не может рассматриваться как компенсационная выплата,
на которую распространяются положения п. 3 ст. 217 НК РФ об
освобождении
такого
вида
доходов
физических
лиц
от
налогообложения.
Право бесплатного проезда на железнодорожном транспорте по
личным надобностям, предоставляемое ОАО «ФПК» своим работникам,
исходя из подлежащих применению к спорным отношениям норм ст.
164 ТК РФ и п. 3.1.3. Правил, является гарантией, обеспечивающей
осуществление работниками своих прав в области социально-трудовых
отношений.
Таким образом, оплата ОАО «ФПК» за С. стоимости ее проезда по
бесплатным транспортным требованиям формы № 6 в поездах дальнего
следования по личным надобностям представляет собой доход,
полученный
С.
в
натуральной
форме,
который
подлежит
налогообложению
на
доходы
физических
лиц,
поскольку
исчерпывающий
перечень
подлежащих
освобождению
от
налогообложения доходов (ст. 217 НК РФ) не содержит указаний для
освобождения от налогообложения выплат, предоставляемых работнику
в качестве гарантий.
С учетом изложенного Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда Российской Федерации отменила состоявшиеся по
делу судебные постановления и, не передавая дело на новое
рассмотрение, приняла новое решение об отказе в удовлетворении иска.

Определение № 8-КГ15-6

15

4. Свидетельство об удостоверении тождественности личности
гражданина с лицом, изображенным на представленной этим
гражданином фотографии, выданное нотариусом, не является
документом, удостоверяющим личность гражданина, на основании
которого может быть назначена трудовая пенсия по старости лицу,
не имеющему паспорт гражданина Российской Федерации.

Х. обратилась в суд с иском к пенсионному органу об обязании
принять заявление и о назначении пенсии, указав в обоснование своих
требований на то, что ранее она обращалась в пенсионный орган для
назначения пенсии, предъявив в качестве документа, удостоверяющего
личность, свидетельство об удостоверении тождественности гражданина
с лицом, изображенным на фотографии. Пенсионным органом отказано
в регистрации и принятии заявления Х. о назначении трудовой пенсии
по старости, поскольку к заявлению не приложены необходимые
документы, подтверждающие личность заявителя, а свидетельство об
удостоверении тождественности гражданина с лицом, изображенным на
фотографической карточке, не является документом, подтверждающим
личность заявителя, его возраст, место жительства, принадлежность к
гражданству.
Уточнив исковые требования, истец просила признать незаконным
отказ пенсионного органа в регистрации и принять к рассмотрению ее
заявления о назначении трудовой пенсии по старости, обязать ответчика
принять заявление о назначении трудовой пенсии по старости с
необходимыми
документами,
в
том
числе
с
документом,
удостоверяющим личность, – «Свидетельством об удостоверении
тождественности
гражданина
с
лицом,
изображенным
на
фотографической
карточке»,
выданным
нотариусом,
обязать
пенсионный орган назначить ей трудовую пенсию по старости с 18
марта 2014 г. (с даты обращения в пенсионный орган).
Судом по делу установлено, что в подтверждение заявленных
доводов истец Х. представила свое свидетельство о рождении, а также
свидетельства о заключении и расторжении брака с Н.
В связи с заключением брака с Х.С. истцу присвоена фамилия Х.,
что подтверждается свидетельством о заключении брака.
18 марта 2014 г. Х. обратилась в пенсионный орган с заявлением о
назначении трудовой пенсии по старости в связи с достижением 55-
летнего возраста, указав, что из документов она имеет свидетельство об
удостоверении тождественности гражданина с лицом, изображенным на
фотографической карточке, от всех остальных документов, а именно
паспорта, СНИЛСа, ИНН, медицинского полиса, она отказалась по
своим религиозным убеждениям.
16

Пенсионным органом в регистрации и принятии заявления Х. о
назначении трудовой пенсии по старости отказано со ссылкой на то, что
к заявлению не приложены необходимые документы, подтверждающие
личность заявителя.
Из заявления Х., ответа территориального органа Федеральной
миграционной службы (далее – отдел УФМС) следует, что по
религиозным убеждениям истец сдала свой паспорт гражданина
Российской Федерации в отдел УФМС.
Свидетельством об удостоверении тождественности гражданина с
лицом,
изображенным
на
фотографической
карточке
(далее
–
свидетельство
о
тождественности
личности),
удостоверенным
нотариусом,
подтверждено,
что
лицо,
изображенное
на
фотографической
карточке
в
указанном
свидетельстве,
зарегистрированном в реестре, тождественно с предъявившей ее Х.
Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования Х. об обязании
ответчика принять заявление о назначении трудовой пенсии по старости
на основании свидетельства о тождественности личности, суд первой
инстанции исходил из того, что паспорт гражданина Российской
Федерации является основным, но не единственным документом,
удостоверяющим личность гражданина на территории Российской
Федерации, законодательством не ограничено право гражданина на
удостоверение его личности иными документами.
При этом суд первой инстанции пришел к выводу о том, что
представленное
Х.
в
пенсионный
орган
свидетельство
о
тождественности личности оформлено в соответствии с положениями
ст. 84 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате,
удостоверено нотариусом и является подтверждением того, что лицо,
изображенное на фотографии, тождественно с представившей ее
личностью, данное свидетельство позволяет установить гражданство
истца, ее возраст, место жительства, в связи с чем признал незаконным
отказ ответчика в регистрации и принятии заявления Х. о назначении
трудовой пенсии по старости.
Суд апелляционной инстанции согласился с данными выводами
суда первой инстанции и их правовым обоснованием.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации, рассмотрев дело в кассационном порядке,
признала выводы судебных инстанций основанными на неправильном
толковании норм материального права, отменила состоявшиеся по делу
судебные постановления и приняла новое решение об отказе в
удовлетворении иска Х., указав следующее.
В силу ст. 7 Федерального закона от 17 декабря 2001 г. № 173-ФЗ
«О трудовых пенсиях в Российской Федерации», подлежащего
17

применению к спорным отношениям и действовавшего до 1 января 2015
г. (далее – Федеральный закон от 17 декабря 2001 г. № 173-ФЗ), право на
трудовую пенсию по старости имеют мужчины, достигшие возраста 60
лет, и женщины, достигшие возраста 55 лет. Трудовая пенсия по
старости назначается при наличии не менее пяти лет страхового стажа.
В соответствии с п. 2 ст. 18 Федерального закона от 17 декабря
2001 г. № 173-ФЗ перечень документов, необходимых для установления
трудовой пенсии, правила обращения за указанной пенсией, ее
назначения и перерасчета размера указанной пенсии, в том числе лицам,
не имеющим постоянного места жительства на территории Российской
Федерации, перевода с одного вида пенсии на другой, выплаты этой
пенсии, ведения пенсионной документации устанавливаются в порядке,
определяемом Правительством Российской Федерации.
Пунктом 2 постановления Министерства труда и социального
развития Российской Федерации и Пенсионного фонда Российской
Федерации от 27 февраля 2002 г. № 16/19па «Об утверждении Перечня
документов, необходимых для установления трудовой пенсии и пенсии
по государственному пенсионному обеспечению в соответствии с
Федеральными
законами
«О
трудовых
пенсиях
в
Российской
Федерации» и «О государственном пенсионном обеспечении в
Российской Федерации» (действовавшим на момент возникновения
спорных отношений и до 1 января 2015 г.) было определено, что к
заявлению гражданина, обратившегося за назначением трудовой пенсии
по старости (страховой части трудовой пенсии по старости) должны
быть
приложены
соответствующие
документы,
в
частности
удостоверяющие личность, возраст, место жительства, принадлежность
к гражданству Российской Федерации.
В
п.
15
названного
перечня
в
качестве
документа,
подтверждающего личность, возраст и гражданство лица, которому
устанавливается пенсия, указан паспорт этого лица.
Согласно п. 13 подлежащих применению к спорным отношениям
Правил выплаты пенсии в соответствии с Федеральными законами
«О трудовых пенсиях в Российской Федерации» и «О государственном
пенсионном обеспечении в Российской Федерации», утвержденных
постановлением Пенсионного фонда Российской Федерации № 15п,
Минтруда России № 18 от 16 февраля 2004 г., доставка пенсии
производится при предъявлении документа, удостоверяющего личность.
Разрешая спор, судебные инстанции пришли к выводу о том, что
представленное Х. свидетельство об установлении тождественности
личности с лицом, изображенным на фотографической карточке,
выданное
нотариусом,
является
допустимым
документом
для
восстановления и выплаты трудовой пенсии по старости.
18

Между тем судебными инстанциями не учтено, что согласно ст. 10
Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 62-ФЗ «О гражданстве
Российской Федерации» документом, удостоверяющим гражданство
Российской Федерации, является паспорт гражданина Российской
Федерации или иной основной документ, содержащий указание на
гражданство лица. Виды основных документов, удостоверяющих
личность
гражданина
Российской
Федерации,
определяются
федеральным законом.
До настоящего времени такой федеральный закон не принят.
Конституция Российской Федерации возлагает на Президента
Российской Федерации как главу государства решение вопросов
гражданства Российской Федерации (п. «а» ст. 89) и устанавливает, что
Президент Российской Федерации осуществляет свои полномочия
посредством издания указов и распоряжений (ч. 1 ст. 90).
Таким образом, Президенту Российской Федерации делегированы в
соответствии с Конституцией Российской Федерации полномочия по
изданию указов, восполняющих пробелы в правовом регулировании по
вопросам, требующим законодательного разрешения, при условии, что
такие указы не противоречат Конституции Российской Федерации и
федеральным законам, а их действие во времени ограничивается
периодом до принятия соответствующих законодательных актов.
В целях создания необходимых условий для обеспечения
конституционных
прав
и
свобод
граждан
Указом
Президента
Российской Федерации от 13 марта 1997 г. № 232 «Об основном
документе,
удостоверяющем
личность
гражданина
Российской
Федерации на территории Российской Федерации» был введен в
действие паспорт гражданина Российской Федерации, являющийся
основным
документом,
удостоверяющим
личность
гражданина
Российской Федерации.
Пунктом 2 данного Указа Президента Российской Федерации
Правительству Российской Федерации поручено утвердить образец
бланка и описание паспорта гражданина Российской Федерации, а также
положение о паспорте гражданина Российской Федерации.
В соответствии со ст. 23 Федерального конституционного закона от
17 декабря 1997 г. № 2-ФКЗ «О Правительстве Российской Федерации»
Правительство Российской Федерации на основании и во исполнение
Конституции
Российской
Федерации,
федеральных
законов,
нормативных
указов
Президента
Российской
Федерации
издает
постановления и распоряжения, обеспечивает их исполнение.
Постановлением Правительства Российской Федерации от 8 июля
1997 г. № 828 утверждено Положение о паспорте гражданина
Российской Федерации, согласно п. 1 которого паспорт гражданина
19

Российской
Федерации
является
основным
документом,
удостоверяющим личность гражданина Российской Федерации на
территории Российской Федерации. Паспорт обязаны иметь все
граждане Российской Федерации, достигшие 14-летнего возраста и
проживающие на территории Российской Федерации.
Следовательно,
документом,
удостоверяющим
личность
и
гражданство лица, является паспорт гражданина Российской Федерации.
В соответствии со ст. 84 Основ законодательства Российской
Федерации о нотариате от 11 февраля 1993 г. № 4462-I (далее – Основы
о
нотариате)
нотариус
удостоверяет
тождественность
личности
гражданина
с
лицом,
изображенным
на
представленной
этим
гражданином фотографии.
Частью первой ст. 42 Основ о нотариате (ст. 42 в редакции,
действовавшей
на
момент
возникновения
спорных
отношений)
определено, что при совершении нотариального действия нотариус
устанавливает личность обратившегося за совершением нотариального
действия гражданина.
Установление личности должно производиться на основании
паспорта или других документов, исключающих любые сомнения
относительно личности гражданина, обратившегося за совершением
нотариального действия, за исключением случая, предусмотренного
частью третьей названной статьи (часть вторая ст. 42 Основ о
нотариате).
Согласно части третьей ст. 42 Основ о нотариате при регистрации
уведомления о залоге движимого имущества, направленного нотариусу
в электронной форме, личность заявителя – физического лица считается
установленной при условии, что его квалифицированная электронная
подпись проверена и ее принадлежность заявителю подтверждена в
соответствии с Федеральным законом от 6 апреля 2011 г. № 63-ФЗ
«Об электронной подписи».
Из приведенных положений ст. 42 Основ о нотариате следует, что
целью выдачи свидетельства о тождественности личности гражданина с
лицом,
изображенным
на
представленной
этим
гражданином
фотографии, не может быть удостоверение личности обратившегося за
совершением
нотариального
действия,
а
также
удостоверение
гражданства этого лица, поскольку это не предусмотрено действующим
федеральным законодательством.
Основы о нотариате не относят нотариуса к числу органов
государственной власти Российской Федерации либо должностных лиц,
наделенных в установленном порядке полномочиями по выдаче
документа, удостоверяющего личность гражданина, что дает основание
для вывода о том, что выданное нотариусом свидетельство об
20

установлении тождественности личности с лицом, изображенным на
фотографической карточке, не обладает юридическими признаками
документа, удостоверяющего личность. Ввиду этого выдаваемое
нотариусом в соответствии со ст. 84 Основ о нотариате свидетельство об
удостоверении тождественности личности с лицом, изображенным на
фотографии, не может служить документом, удостоверяющим личность
гражданина, исходя из требований, предъявляемых к такому документу
пенсионным законодательством, поскольку не удостоверяет личность
лица, не подтверждает его гражданство, а лишь удостоверяет факт
тождественности личности с лицом, изображенным на фотографии, и не
содержит юридически значимой информации, необходимой для целей
пенсионного обеспечения, в частности о принадлежности к гражданству
Российской Федерации.
При таких обстоятельствах выводы судов первой и апелляционной
инстанций о том, что представленное Х. свидетельство об установлении
тождественности личности с лицом, изображенным на фотографии,
выданное
нотариусом,
является
допустимым
документом
для
удостоверения ее личности и гражданства Российской Федерации при
обращении за пенсионным обеспечением по старости в пенсионный
орган,
являются
ошибочными,
основанными
на
неправильном
применении норм материального права к спорным отношениям.

Определение № 25-КГ15-13


III. Разрешение споров, связанных с семейными отношениями

5. В случае заключения одним из супругов договора займа или
совершения иной сделки, связанной с возникновением долга, такой
долг может быть признан общим лишь при наличии обстоятельств,
вытекающих из п. 2 ст. 45 СК РФ, бремя доказывания которых
лежит на стороне, претендующей на распределение долга.

В. обратился в суд с иском к М., П. о взыскании суммы долга. В
обоснование иска указал, что по договору займа, оформленному
распиской
и
соглашением
об
окончательном
урегулировании
финансовых взаиморасчетов в рамках совместных коммерческих
проектов в целях закупки товаров, а также для приобретения
недвижимости, передал определенную денежную сумму М. На момент
заключения договора займа М. состоял в браке с П. (М.). Обязательства
по возврату денежных средств по договору займа М. исполнены не
21

были. На основании п. 2 ст. 45 СК РФ истец просил взыскать сумму
долга с М. и П. (М.) солидарно.
Дело неоднократно рассматривалось судебными инстанциями.
При новом рассмотрении дела суд первой инстанции, удовлетворяя
исковые требования В., руководствуясь положениями ст. 310, 314, 322,
807, 810 ГК РФ и ст. 34, 39 СК РФ, исходил из того, что поскольку на
момент заключения договора займа П. (М.) состояла в браке с М. и
денежные средства, полученные М. от В., были потрачены на нужды
семьи ответчиков, в частности на развитие совместного бизнеса и на
покупку недвижимости, то данные денежные средства являются общим
долгом ответчиков по делу.
С указанными выводами суда первой инстанции согласился суд
апелляционной инстанции.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской
Федерации
по
кассационной
жалобе
П.
отменила
состоявшиеся по делу судебные постановления и направила дело на
новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.
В соответствии с п. 3 ст. 39 СК РФ общие долги супругов при
разделе общего имущества супругов распределяются между супругами
пропорционально присужденным им долям.
Согласно п. 2 ст. 45 СК РФ взыскание обращается на общее
имущество супругов по общим обязательствам супругов, а также по
обязательствам одного из супругов, если судом установлено, что все,
полученное по обязательствам одним из супругов, было использовано на
нужды семьи.
Таким образом, для возложения на П. солидарной обязанности по
возврату заемных средств обязательство должно являться общим, то
есть, как следует из п. 2 ст. 45 СК РФ, возникнуть по инициативе обоих
супругов в интересах семьи, либо являться обязательством одного из
супругов, по которому все полученное было использовано на нужды
семьи.
Пунктом 2 ст. 35 СК РФ, п. 2 ст. 253 ГК РФ установлена
презумпция согласия супруга на действия другого супруга по
распоряжению общим имуществом.
Однако положения о том, что такое согласие предполагается также
в случае возникновения у одного из супругов долговых обязательств с
третьими лицами, действующее законодательство не содержит.
Напротив, в силу п. 1 ст. 45 СК РФ, предусматривающего, что по
обязательствам одного из супругов взыскание может быть обращено
лишь на имущество этого супруга, допускается существование у
каждого из супругов собственных обязательств.
22

Следовательно, в случае заключения одним из супругов договора
займа или совершения иной сделки, связанной с возникновением долга,
такой долг
может быть признан общим лишь при наличии
обстоятельств, вытекающих из п. 2 ст. 45 СК РФ, бремя доказывания
которых лежит на стороне, претендующей на распределение долга.
Между тем, сделав вывод о том, что денежные средства, взятые
ответчиком М. в долг у истца, были потрачены на нужды семьи, в том
числе на покупку недвижимости, суд в нарушение этой статьи указал,
что доказательств обратного П. представлено не было.
Согласно ч. 2 ст. 56 ГПК РФ суд определяет, какие обстоятельства
имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать,
выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-
либо из них не ссылались.
По данному делу юридически значимым обстоятельством являлось
выяснение вопросов об установлении цели получения М. названной
выше денежной суммы, причины подписания М. и В. двух документов,
и того, были ли потрачены денежные средства, полученные М. от В., на
нужды семьи М.
Удовлетворяя
исковые
требования
В.,
суд
приведенные
обстоятельства не учел, не определил их в качестве юридически
значимых для правильного разрешения спора, они не вошли в предмет
доказывания по делу и, соответственно, не получили правовой оценки
суда,
что
является
следствием
неправильного
истолкования
и
применения судом положений п. 2 ст. 45 СК РФ к отношениям сторон.
Указанные обстоятельства были оставлены без внимания и судом
апелляционной инстанции.
Определение № 5-КГ14-162


IV. Процессуальные вопросы

6. Дело по спору, возникшему между заимодавцем (физическим
лицом) и заемщиком (хозяйственным обществом), рассматривается
судом общей юрисдикции и в том случае, когда заимодавец
является одним из учредителей (участников) этого общества.

П. обратился в суд к хозяйственному обществу с иском о взыскании
денежных средств, в обоснование которого указал, что между ним и
ответчиком были заключены договоры займа. Обязательства по
передаче денег по данным договорам истец исполнил, однако денежные
средства ответчиком в срок не возвращены.
23

Ответчик возражал против удовлетворения исковых требований,
ссылаясь на то, что договоры займа, на которые истец ссылался в
обоснование своих требований, недействительны, поскольку были
заключены с нарушением требований действующего законодательства.
Определением районного суда, оставленным без изменения
апелляционным определением судебной коллегии по гражданским
делам городского суда, производство по делу прекращено с указанием
на то, что данный спор подлежит разрешению арбитражным судом.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации отменила состоявшиеся по делу судебные акты,
направив дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции по
следующим основаниям.
В соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 22 ГПК РФ суды рассматривают и
разрешают исковые дела с участием граждан, организаций, органов
государственной власти, органов местного самоуправления о защите
нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов, по
спорам, возникающим из гражданских, семейных, трудовых, жилищных,
земельных, экологических и иных правоотношений.
Согласно ч. 3 этой же статьи суды рассматривают и разрешают
дела,
предусмотренные
ч.
1
данной
статьи,
за
исключением
экономических споров и других дел, отнесенных федеральным
конституционным законом и федеральным законом к ведению
арбитражных судов.
Статьей
220
ГПК
РФ
установлено,
что
суд
прекращает
производство по делу в случае, если дело не подлежит рассмотрению и
разрешению в суде в порядке гражданского судопроизводства по
основаниям, предусмотренным п. 1 ч. 1 ст. 134 этого кодекса.
Согласно ст. 27 АПК РФ арбитражному суду подведомственны дела
по экономическим спорам и другие дела, связанные с осуществлением
предпринимательской
и
иной
экономической
деятельности.
Арбитражные суды разрешают экономические споры и рассматривают
иные
дела
с
участием
юридических
лиц
и
индивидуальных
предпринимателей, а в случаях, предусмотренных АПК РФ и иными
федеральными законами, с участием Российской Федерации, субъектов
Российской Федерации, муниципальных образований, государственных
органов, органов местного самоуправления, иных органов, должностных
лиц, образований, не имеющих статуса юридического лица, и граждан,
не имеющих статуса индивидуального предпринимателя. Иные дела
могут быть отнесены к подведомственности арбитражных судов
федеральным законом.
В
соответствии
со
ст.
28
АПК
РФ
арбитражные
суды
рассматривают в порядке искового производства возникающие из
24

гражданских правоотношений экономические споры и другие дела,
связанные
с
осуществлением
предпринимательской
и
иной
экономической
деятельности
юридическими
лицами
и
индивидуальными предпринимателями, а в случаях, предусмотренных
АПК РФ и иными федеральными законами, другими организациями и
гражданами.
К указанным выше случаям относятся, в частности, корпоративные
споры, предусмотренные ст. 2251 АПК РФ.
По данному делу судом установлено, что между истцом
(заимодавцем) и ответчиком (заемщиком) в лице генерального
директора общества С. заключено несколько договоров займа в целях
пополнения оборотных средств данного общества.
Судом также установлено, что П. является соучредителем общества
(ответчика по делу) и являлся им на момент заключения договоров
займа.
Прекращая
производство по делу, суд первой инстанции,
сославшись на положения абзаца второго ст. 220 ГПК РФ, указал, что
исковые требования заявлены П. по спору между участником
хозяйственного общества и самим обществом (корпоративный спор), в
связи с чем такие требования подлежат разрешению арбитражным
судом, а не судом общей юрисдикции.
С данным выводом суда первой инстанции согласился суд
апелляционной инстанции.
Между тем перечень корпоративных споров, относящихся к
компетенции арбитражных судов, указан в ст. 2251 АПК РФ, в силу
которой арбитражные суды рассматривают дела по спорам, связанным с
созданием юридического лица, управлением им или участием в
юридическом лице, являющемся коммерческой организацией, а также в
некоммерческом
партнерстве,
ассоциации
(союзе)
коммерческих
организаций,
иной
некоммерческой
организации,
объединяющей
коммерческие организации и (или) индивидуальных предпринимателей,
некоммерческой организации, имеющей статус саморегулируемой
организации в соответствии с федеральным законом (далее –
корпоративные споры), в том числе по следующим корпоративным
спорам:
1) спорам, связанным с созданием, реорганизацией и ликвидацией
юридического лица;
2) спорам, связанным с принадлежностью акций, долей в уставном
(складочном) капитале хозяйственных обществ и товариществ, паев
членов кооперативов, установлением их обременении и реализацией
вытекающих из них прав, за исключением споров, вытекающих из
деятельности депозитариев, связанной с учетом прав на акции и иные
25

ценные
бумаги,
споров,
возникающих
в
связи
с
разделом
наследственного имущества или разделом общего имущества супругов,
включающего в себя акции, доли в уставном (складочном) капитале
хозяйственных обществ и товариществ, паи членов кооперативов;
3) спорам по искам учредителей, участников, членов юридического
лица (далее – участники юридического лица) о возмещении убытков,
причиненных юридическому лицу, признании недействительными
сделок, совершенных юридическим лицом, и (или) применении
последствий недействительности таких сделок;
4)
спорам,
связанным
с
назначением
или
избранием,
прекращением, приостановлением полномочий и ответственностью лиц,
входящих или входивших в состав органов управления и органов
контроля юридического лица, а также споры, возникающие из
гражданских
правоотношений,
между
указанными
лицами
и
юридическим лицом в связи с осуществлением, прекращением,
приостановлением полномочий указанных лиц;
5) спорам, связанным с эмиссией ценных бумаг, в том числе с
оспариванием ненормативных правовых актов, решений и действий
(бездействия)
государственных
органов,
органов
местного
самоуправления, иных органов, должностных лиц, решений органов
управления эмитента, с оспариванием сделок, совершенных в процессе
размещения эмиссионных ценных бумаг, отчетов (уведомлений) об
итогах выпуска (дополнительного выпуска) эмиссионных ценных бумаг;
6) спорам, вытекающим из деятельности держателей реестра
владельцев ценных бумаг, связанной с учетом прав на акции и иные
ценные бумаги, с осуществлением держателем реестра владельцев
ценных
бумаг
иных
прав
и
обязанностей,
предусмотренных
федеральным законом в связи с размещением и (или) обращением
ценных бумаг;
7) спорам о созыве общего собрания участников юридического
лица;
8)
спорам
об
обжаловании
решений
органов
управления
юридического лица;
9)
спорам,
вытекающим
из
деятельности
нотариусов
по
удостоверению сделок с долями в уставном капитале обществ с
ограниченной ответственностью.
Вместе с тем требования истца по данному делу не относятся к
перечню, указанному в ст. 2251 АПК РФ, этот спор не является
корпоративным, относящимся к подведомственности арбитражного
суда, поскольку возник из договоров займа, заключенных между
физическим
лицом
и
хозяйственным
обществом,
и
подлежит
рассмотрению в суде общей юрисдикции и в том случае, если
26

заимодавец является одним из учредителей (участников) этого
общества.
При таких обстоятельствах Судебная коллегия по гражданским
делам Верховного Суда Российской Федерации признала незаконным
прекращение производства по данному делу как подлежащему
рассмотрению арбитражным судом.
Определение № 5-КГ15-110


7. При подаче апелляционной жалобы в суд индивидуальный
предприниматель уплачивает государственную пошлину в размере,
установленном для физических лиц.

Индивидуальный предприниматель И. (далее – ИП) обратился в суд
общей юрисдикции с апелляционной жалобой на решение районного
суда, которым был частично удовлетворен иск Ч. к ИП о возмещении
ущерба.
Определением районного суда апелляционная жалоба ИП на
указанное решение суда оставлена без движения на основании ч. 4
ст. 322 ГПК РФ.
Оставляя апелляционную жалобу ИП без движения, суд первой
инстанции исходил из того, что к апелляционной жалобе не приложен
документ, подтверждающий уплату государственной пошлины в полном
размере. Указывая, что размер государственной пошлины при подаче
апелляционной
жалобы
индивидуальными
предпринимателями
составляет 2000 руб., а ИП уплатил государственную пошлину в размере
100 руб., суд сообщил заявителю о необходимости доплатить
государственную пошлину за подачу апелляционной жалобы в размере
1900 руб.
С данным выводом суда первой инстанции согласился и суд
апелляционной инстанции.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации в кассационном порядке признала, что выводы
судебных инстанций основаны на неправильном толковании и
применении норм права.
Согласно ч. 4 ст. 322 ГПК РФ к апелляционной жалобе прилагается
документ, подтверждающий уплату государственной пошлины, если
жалоба подлежит оплате.
В силу ст. 88 ГПК РФ размер и порядок уплаты государственной
пошлины устанавливаются федеральными законами о налогах и сборах.
В соответствии с подп. 9 п. 1 ст. 33319 НК РФ при подаче
апелляционной жалобы по делам, рассматриваемым в судах общей
27

юрисдикции, уплачивается государственная пошлина в размере 50
процентов размера государственной пошлины, подлежащей уплате при
подаче искового заявления неимущественного характера.
Согласно подп. 3 п. 1 ст. 33319 НК РФ в редакции, действовавшей на
момент подачи ИП апелляционной жалобы, государственная пошлина
при подаче искового заявления имущественного характера, не
подлежащего оценке, а также искового заявления неимущественного
характера составляла: для физических лиц – 200 руб., для организаций –
4000 руб.
Вместе с тем специальный порядок уплаты индивидуальными
предпринимателя государственной пошлины при подаче искового
заявления имущественного характера, не подлежащего оценке, а также
искового заявления неимущественного характера, установлен не был.
В силу п. 1 ст. 11 НК РФ институты, понятия и термины
гражданского,
семейного
и
других
отраслей
законодательства
Российской Федерации, используемые в данном кодексе, применяются в
том
значении,
в
каком
они
используются
в
этих
отраслях
законодательства, если иное не предусмотрено Налоговым кодексом
Российской Федерации.
Для целей НК РФ и иных актов законодательства о налогах и
сборах
под
индивидуальными
предпринимателями
понимаются
физические лица, зарегистрированные в установленном порядке и
осуществляющие предпринимательскую деятельность без образования
юридического лица, главы крестьянских (фермерских) хозяйств (п. 2 ст.
11 НК РФ).
Таким образом, с учетом положений ст. 11, подп. 3 и 9 п. 1 ст. 33319
НК РФ и положений ГПК РФ при подаче апелляционной жалобы в суд
общей юрисдикции как по исковому заявлению имущественного
характера, не подлежащего оценке, так и по исковому заявлению
неимущественного
характера
государственная
пошлина
индивидуальными
предпринимателями
уплачивается
в
размере,
установленном для физических лиц.
Из изложенного следует, что при подаче указанной апелляционной
жалобы на решение районного суда ИП уплатил предусмотренную
законом государственную пошлину в размере 100 руб.
При таких обстоятельствах Судебная коллегия по гражданским
делам Верховного Суда Российской Федерации признала определение
районного суда и апелляционное определение судебной коллегии по
гражданским делам областного суда незаконными, отменив указанные
судебные постановления.
Определение № 46-КГ15-19

28

Назначение судебной экспертизы

8. По делам об оспаривании отцовства генетическая экспертиза
назначается судом с учетом мнения детей, достигших возраста
10 лет.

Х. (отец) обратился в суд с иском к Y. (матери) об оспаривании
отцовства.
В обоснование исковых требований указано, что с 29 октября
1988 г. по 20 декабря 2004 г. Х. состоял в браке с ответчиком. В период
брака у них родились трое детей, отцом которых записан истец. По
неоднократным утверждениям ответчика истец биологическим отцом
детей не является, в связи с чем у него возникли сомнения в его
отцовстве. Х. просил внести изменения в записи актов о рождении
детей, исключив запись о его отцовстве.
Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования, суд первой
инстанции исходил из того, что ответчик от проведения генетической
экспертизы отказалась, подтвердила тот факт, что истец отцом ее детей
не является, исковые требования признала. Признание ответчиком иска
принято судом.
Оставляя данное решение суда без изменения, суд апелляционной
инстанции указал на то, что нарушений прав и законных интересов
детей, являющихся несовершеннолетними на день рассмотрения дела, в
данном случае не усматривается, поскольку решение вопроса об
отцовстве является личным делом самих лиц, записанных родителями
ребенка.
Также суд апелляционной инстанции согласился с районным судом
в части отсутствия необходимости выяснения мнения детей, достигших
возраста 10 лет, поскольку мнение детей по рассматриваемому вопросу
фактически повлиять на решение суда не могло.
Кроме того, судом апелляционной инстанции указано на то, что
мнение ребенка по спору об оспаривании отцовства не является
основополагающим.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации в кассационном порядке признала выводы судов
основанными на неправильном толковании и применении норм
материального и процессуального права.
Пунктом 1 ст. 3 Конвенции о правах ребенка (далее – Конвенция)
провозглашено, что во всех действиях в отношении детей независимо от
того,
предпринимаются
они
государственными
или
частными
учреждениями, занимающимися вопросами социального обеспечения,
судами,
административными
или
законодательными
органами,
29

первоочередное
внимание
уделяется
наилучшему
обеспечению
интересов ребенка.
Ребенок имеет право знать своих родителей и право на их заботу
(ст. 7 Конвенции).
Таким образом, Конвенцией провозглашено право ребенка знать
своих родителей.
В силу п. 2 ст. 54 СК РФ каждый ребенок имеет право жить и
воспитываться в семье, насколько это возможно, право знать своих
родителей, право на их заботу, право на совместное с ними проживание,
за исключением случаев, когда это противоречит его интересам.
Указанной нормой и ст. 7 Конвенции обеспечивается право ребенка
на воспитание своими родителями, обеспечение его интересов,
всестороннего развития, уважение его человеческого достоинства.
Родители или в соответствующих случаях законные опекуны несут
основную
ответственность
за
воспитание
и
развитие
ребенка.
«Наилучшие интересы ребенка являются предметом их основной
заботы». «Родитель(и) или другие лица, воспитывающие ребенка, несут
основную
ответственность
за
обеспечение
в
пределах
своих
способностей
и
финансовых
возможностей
условий
жизни,
необходимых для развития ребенка» (ст. 7, 18, 27 Конвенции).
С правом несовершеннолетних детей жить и воспитываться в семье
неразрывно связано закрепленное в п. 1 ст. 55 СК РФ право детей на
общение, в том числе с обоими родителями, что создает необходимые
предпосылки для полноценного воспитания и образования детей.
С учетом приведенных норм права при разрешении споров,
затрагивающих права ребенка, первоочередное внимание уделяется
наилучшему обеспечению интересов ребенка.
В силу ст. 12 Конвенции ребенку, способному сформулировать свои
собственные взгляды, должно быть обеспечено право свободно
выражать эти взгляды по всем вопросам, затрагивающим ребенка,
причем взглядам ребенка уделяется должное внимание в соответствии с
возрастом и зрелостью ребенка. С этой целью ребенку, в частности,
предоставляется возможность быть заслушанным в ходе любого
судебного или административного разбирательства, затрагивающего
ребенка, либо непосредственно, либо через представителя или
соответствующий орган в порядке, предусмотренном процессуальными
нормами национального законодательства.
В соответствии со ст. 57 СК РФ ребенок вправе выражать свое
мнение при решении в семье любого вопроса, затрагивающего его
интересы, а также быть заслушанным в ходе любого судебного или
административного разбирательства. Учет мнения ребенка, достигшего
возраста десяти лет, обязателен, за исключением случаев, когда это
30

противоречит его интересам. В случаях, предусмотренных данным
кодексом, органы опеки и попечительства или суд могут принять
решение только с согласия ребенка, достигшего возраста десяти лет.
Пунктом 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской
Федерации от 25 октября 1996 г. № 9 «О применении судами Семейного
кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел об установлении
отцовства и о взыскании алиментов» установлено, что при рассмотрении
дел об оспаривании записи об отцовстве следует учитывать правило ст.
57 СК РФ о праве ребенка выражать свое мнение.
В силу ч. 2 ст. 39 ГПК РФ суд не принимает отказ истца от иска,
признание иска ответчиком и не утверждает мировое соглашение
сторон, если это противоречит закону или нарушает права и законные
интересы других лиц.
Указанные требования судами не были соблюдены, признание иска
принято судом без исследования каких-либо доказательств, в том числе
без проведения по делу экспертизы, без выяснения мнения детей,
достигших возраста 10 лет.
На момент принятия судом первой инстанции решения дети
достигли возраста 7, 11 и 16 лет, а на момент рассмотрения дела в суде
апелляционной инстанции они достигли возраста 10, 14 и 19 лет.
В соответствии со ст. 37 ГПК РФ права, свободы и законные
интересы несовершеннолетних в возрасте от четырнадцати до
восемнадцати лет, а также граждан, ограниченных в дееспособности,
защищают в процессе их законные представители. Однако суд обязан
привлекать к участию в таких делах самих несовершеннолетних, а также
граждан, ограниченных в дееспособности.
Дети к участию в деле привлечены не были, их мнение в нарушение
ст. 12 Конвенции и ст. 57 СК РФ не выяснялось.
Как указывалось выше, законодательством обеспечивается право
ребенка на воспитание своими родителями, обеспечение его интересов,
всестороннего развития, уважение его человеческого достоинства.
Родители или в соответствующих случаях законные опекуны несут
основную
ответственность
за
воспитание
и
развитие
ребенка.
Наилучшие интересы ребенка являются предметом их основной заботы.
Родитель(и) или другие лица, воспитывающие ребенка, несут основную
ответственность за обеспечение в пределах своих способностей и
финансовых возможностей условий жизни, необходимых для развития
ребенка.
По делу об оспаривании отцовства суд не вправе принимать
признание иска матерью несовершеннолетних детей, поскольку оно
влечет нарушение прав детей, в том числе права знать своих родителей,
31

права на их заботу, на получение соответствующей материальной
помощи, на защиту от злоупотреблений со стороны родителей.
Решение суда по данной категории дел может быть основано только
на совокупности исследованных судом доказательств, подтверждающих
или опровергающих факт отцовства.
Оставляя без изменения решение суда, суд апелляционной
инстанции указал на возражение ответчика Y. против проведения
молекулярно-генетической экспертизы.
Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 6 постановления
Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 октября 1996 г.
№ 9 «О применении судами Семейного кодекса Российской Федерации
при рассмотрении дел об установлении отцовства и о взыскании
алиментов», при подготовке дел об установлении отцовства к судебному
разбирательству и в ходе рассмотрения дела судья (суд) в необходимых
случаях для разъяснения вопросов, связанных с происхождением
ребенка, вправе с учетом мнения сторон и обстоятельств по делу
назначить экспертизу.
Исходя из ч. 3 ст. 79 ГПК РФ при уклонении стороны от участия в
экспертизе, непредставлении экспертам необходимых материалов и
документов
для
исследования
и
в
иных
случаях,
если
по
обстоятельствам дела и без участия этой стороны экспертизу провести
невозможно, суд в зависимости от того, какая сторона уклоняется от
экспертизы, а также какое для нее она имеет значение, вправе признать
факт,
для
выяснения
которого
экспертиза
была
назначена,
установленным или опровергнутым. Этот вопрос разрешается судом в
каждом конкретном случае в зависимости от того, какая сторона, по
каким причинам не явилась на экспертизу или не представила экспертам
необходимые предметы исследования, а также какое значение для нее
имеет
заключение
экспертизы,
исходя
из
имеющихся
в деле
доказательств в их совокупности.
Между тем согласно заявлению Y. именно она отказалась от
участия в экспертизе, однако оспаривалось отцовство в отношении
детей, а с учетом предмета экспертного исследования судебная
экспертиза проводится в отношении гражданина, записанного отцом
детей, и самих детей, а не их матери Y.
На этом основании Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда Российской Федерации отменила состоявшиеся по
делу судебные постановления и направила дело на новое рассмотрение в
суд первой инстанции.
Определение № 77-КГ15-7


32

9. По ходатайству стороны суд апелляционной инстанции
вправе назначить экспертизу письменных доказательств по делу, в
исследовании которых им было отказано судом первой инстанции.

Ф. обратился в суд с иском к Р. (лицу, не входящему в круг
наследников по закону), нотариусу о признании недействительными
завещания и свидетельства о праве на наследство, включении имущества
в наследственную массу, признании права собственности на квартиру и
денежные средства в порядке наследования.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения
судом апелляционной инстанции, в удовлетворении иска отказано.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации отменила состоявшиеся по делу судебные
постановления и направила дело на новое рассмотрение в суд первой
инстанции, указав в том числе следующее.
Одним из источников сведений о фактах, на основе которых суд
устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих
требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих
значение для правильного рассмотрения и разрешения гражданского
дела, являются заключения экспертов (ст. 55 ГПК РФ).
Обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны
быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут
подтверждаться никакими другими доказательствами (ст. 60 ГПК РФ).
На основании ст. 79 ГПК РФ при возникновении в процессе
рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в
различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает
экспертизу.
Исходя из существа рассматриваемого спора, необходимости
установления юридически значимых обстоятельств по делу, к которым
относится установление подлинности выполнения отцом Ф. подписи на
завещании, составленном в пользу Р. (лица, не входящего в круг
наследников по закону), принимая во внимание, что данный вопрос
требует
специальных
познаний,
которыми
суд
не
обладает,
необходимые сведения для правильного разрешения дела могли быть
получены посредством проведения судебной экспертизы в соответствии
со ст. 79 ГПК РФ.
Между тем соответствующая экспертиза судом первой инстанции в
нарушение указанной правовой нормы по делу не назначалась. Данное
нарушение не устранено и судом апелляционной инстанции.
В случае, если обжалуемое решение постановлено без исследования
и установления всех фактических обстоятельств по делу, у суда
апелляционной инстанции имеются соответствующие полномочия по
33

устранению выявленных нарушений, в том числе и посредством
назначения необходимой экспертизы, поскольку в соответствии с ч. 1 ст.
327 ГПК РФ суд апелляционной инстанции повторно рассматривает
дело в судебном заседании по правилам производства в суде первой
инстанции с учетом особенностей, предусмотренных гл. 39 ГПК РФ.
В соответствии с п. 29 постановления Пленума Верховного Суда
Российской Федерации от 19 июня 2012 г. № 13 «О применении судами
норм
гражданского
процессуального
законодательства,
регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции»,
если судом первой инстанции неправильно определены обстоятельства,
имеющие значение для дела (п. 1 ч. 1 ст. 330 ГПК РФ), то суду
апелляционной инстанции следует поставить на обсуждение вопрос о
представлении лицами, участвующими в деле, дополнительных (новых)
доказательств и при необходимости по их ходатайству оказать им
содействие в собирании и истребовании таких доказательств.
Между тем в иске и в апелляционной жалобе истец указывал на то,
что подпись на оспариваемом завещании выполнена, по его мнению, не
его отцом, при этом заявил ходатайство о назначении судом
апелляционной инстанции судебно-почерковедческой экспертизы по
делу, однако это ходатайство разрешено не было.
Как указала Судебная коллегия, с учетом правовой природы
апелляционного производства (ст. 320, 327.1, 328, 330 ГПК РФ)
оставление заявленного ходатайства без разрешения существенным
образом ущемляет права и законные интересы истца, лишает его права
на судебную защиту, гарантированную ст. 46 Конституции Российской
Федерации.
Определение № 44-КГ15-2


СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ
ПО ЭКОНОМИЧЕСКИМ СПОРАМ

Разрешение споров, возникающих из вещных правоотношений

1. Иск о признании права отсутствующим на объект, не
обладающий признаками недвижимой вещи, но права на который
зарегистрированы как на недвижимость, является разновидностью
негаторного иска. Исковая давность на такое требование не
распространяется.

Территориальное управление Росимущества обратилось в суд с
иском о признании отсутствующим права собственности общества на
34

объект незавершенного строительства (благоустроенная площадка)
степенью готовности 1,18 %, ссылаясь на то, что право собственности на
данный объект зарегистрировано как на недвижимость, тогда как он не
обладает ее признаками.
Отказывая в удовлетворении заявленного требования, суд первой
инстанции пришел к выводу об избрании территориальным управлением
Росимущества ненадлежащего способа защиты, поскольку оно не
владеет спорным объектом, а с иском о признании права собственности
ответчика отсутствующим может обратиться только лицо, фактически
владеющее имуществом. Самостоятельным основанием для отказа в
иске суд признал также истечение исковой давности, о применении
которой заявил ответчик.
Суд апелляционной инстанции и арбитражный суд округа
поддержали выводы суда первой инстанции.
Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации
отменила судебные акты судов нижестоящих инстанций и признала
отсутствующим
право
собственности
общества
по
следующим
основаниям.
В соответствии со ст. 1 Федерального закона от 21 июля 1997 г.
№ 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое
имущество и сделок с ним» (далее – Закон о регистрации)
государственная регистрация прав на недвижимое имущество и сделок с
ним – юридический акт признания и подтверждения государством
возникновения, ограничения (обременения), перехода или прекращения
прав на недвижимое имущество в соответствии с ГК РФ.
Зарегистрированное право на недвижимое имущество может быть
оспорено только в судебном порядке.
В п. 52 постановления Пленума Верховного Суда Российской
Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской
Федерации от 29 апреля 2010 г. № 10/22 «О некоторых вопросах,
возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с
защитой права собственности и других вещных прав» (далее –
Постановление № 10/22) указано, что в случаях, когда запись в Едином
государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним
(далее – ЕГРП) нарушает право истца, которое не может быть защищено
путем признания права или истребования имущества из чужого
незаконного владения (право собственности на один и тот же объект
недвижимости
зарегистрировано
за
разными
лицами,
право
собственности на движимое имущество зарегистрировано как на
недвижимое имущество, ипотека или иное обременение прекратились),
оспаривание зарегистрированного права или обременения может быть
35

осуществлено путем предъявления иска о признании права или
обременения отсутствующими.
Целью заявленного по делу требования является оспаривание права
собственности ответчика, зарегистрированного на спорный объект как
на недвижимое имущество, тогда как он, по мнению истца, является
движимым имуществом.
Из содержания п. 1 ст. 130 ГК РФ и п. 38 постановления Пленума
Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25
«О применении судами некоторых положений раздела I части первой
Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановление
№ 25) следует, что при разрешении вопроса о признании вещи
недвижимостью,
независимо
от
осуществления
государственной
регистрации права собственности на нее, следует устанавливать наличие
у нее признаков, способных относить ее в силу природных свойств или
на основании закона к недвижимым объектам.
Спор по настоящему делу возник в отношении вещи – объекта
незавершенного строительства, которым является благоустроенная
площадка со степенью готовности 1,18%.
Возможность признания объекта незавершенного строительства
недвижимостью была также разъяснена в п. 38 постановления № 25,
согласно которому при разрешении вопроса о признании правомерно
строящегося объекта недвижимой вещью (объектом незавершенного
строительства) необходимо установить, что на нем, по крайней мере,
полностью завершены работы по сооружению фундамента или
аналогичные им работы (п. 1 ст. 130 ГК РФ). При этом замощение
земельного участка, не отвечающее признакам сооружения, является его
частью и не может быть признано самостоятельной недвижимой вещью
(п. 1 ст. 133 ГК РФ).
Из исследованных судами по делу документов, в том числе акта о
государственной
регистрации
права
собственности
на
объект
незавершенного строительства (благоустроенная площадка) с указанием
степени готовности объекта 1,18%, исходя из конструктивных
элементов, приведенных судами при его описании (щебень, асфальтовое
покрытие), спорный объект ввиду отсутствия неразрывной связи с
землей следует признать замощением земельного участка, которое
является его частью и согласно п. 38 постановления № 25 не может быть
признано самостоятельной недвижимой вещью.
Судебная коллегия также не может согласиться с выводами судов о
том, что государственная регистрация права собственности общества на
спорный объект, не относящийся к недвижимому имуществу, не
нарушает прав и законных интересов управления.
36

Наличие в ЕГРП записи о праве собственности ответчика на
недвижимое
имущество
накладывает
на
собственника
соответствующего земельного участка, на котором оно находится,
определенные ограничения, обусловленные распространением на этот
объект
правового
режима,
установленного
действующим
законодательством для недвижимого имущества, в том числе по
предоставлению под таким объектом земельного участка в пользование
или в собственность в соответствии со ст. 36 ЗК РФ.
Кроме того, поскольку спорный объект, права на который в ЕГРП
зарегистрированы как на недвижимость, не обладает соответствующими
признаками недвижимой вещи, сам факт государственной регистрации
права собственности ответчика на такое имущество нарушает права
собственника земельного участка, поскольку значительно ограничивает
возможность реализации последним имеющихся у него правомочий.
Нарушенное право может быть восстановлено путем исключения из
реестра записи о праве собственности ответчика на объект.
Таким образом, поскольку спорный объект является замощением,
то есть частью земельного участка, имеющего своего собственника, без
согласия которого оно было размещено и права которого нарушаются
оспариваемой государственной регистрацией, в подобной ситуации
заявленное по делу требование следует считать разновидностью
негаторного иска.
В соответствии со ст. 208 ГК РФ на требования собственника или
иного владельца об устранении всяких нарушений его права, хотя бы эти
нарушения не были соединены с лишением владения (ст. 304 ГК РФ),
исковая давность не распространяется.
В п. 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской
Федерации от 29 сентября 2015 г. № 43 «О некоторых вопросах,
связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской
Федерации об исковой давности» указано, что исковая давность не
распространяется на требования, прямо предусмотренные ГК РФ. К их
числу относятся требования собственника или иного владельца об
устранении всяких нарушений его права, если эти нарушения не были
соединены с лишением владения, в том числе требования о признании
права (обременения) отсутствующим.
На основании изложенного исковая давность на требование о
признании права отсутствующим не распространяется.
Судебная коллегия
также
полагает, что иной подход по
применению
исковой
давности
по
указанному
требованию
не
обеспечивает достоверность и публичность государственного реестра,
не способствует должной защите прав участников гражданского оборота
37

и восстановлению их нарушенных прав в отношении объектов
недвижимости (п. 1 ст. 81 ГК РФ).
Определение № 303-ЭС15-5520


2. Решение об изъятии земельного участка для государственных
(муниципальных)
нужд
может
быть
принято
только
в
исключительных случаях для достижения общественно-полезных
целей, реализация которых невозможна без вмешательства органов
государственной власти или местного самоуправления в частные
интересы.
Заключение договора о развитии застроенной территории не
является достаточным основанием для изъятия земельных участков
для государственных (муниципальных) нужд.

Индивидуальный предприниматель и ряд обществ (далее –
заявители)
являются
собственниками
земельных
участков
и
расположенных на них объектов недвижимости (нежилых помещений).
Постановлением администрации муниципального образования
принято решение об изъятии в том числе принадлежащих заявителям
земельных участков путем их выкупа в установленном законом порядке
за счет средств компании, с которой администрацией заключен договор
о развитии застроенной территории в целях реализации муниципальной
адресной программы.
Ссылаясь на то, что данное постановление администрации
противоречит нормам действующего законодательства, заявители
обратились в арбитражный суд с заявлением о признании его
недействительным.
Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой
инстанции руководствовался подп. 3 п. 1 ст. 49 Земельного Кодекса
Российской Федерации (далее – ЗК РФ) и ст. 461 Градостроительного
кодекса Российской Федерации (далее – ГрК РФ) и исходил из того, что
постановление администрации принято в пределах ее полномочий и при
наличии правовых оснований для изъятия земельных участков для
муниципальных нужд в рамках реализации муниципальной адресной
программы по развитию застроенной территории.
Арбитражный суд апелляционной инстанции и арбитражный суд
округа поддержали выводы суда первой инстанции.
Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации
отменила судебные акты судов нижестоящих инстанций и отправила
дело на новое рассмотрение по следующим основаниям.
38

В силу подп. 3 п. 3 ст. 235, п. 1. ст. 279 Гражданского Кодекса
Российской Федерации (далее – ГК РФ, в редакции, действовавшей на
момент принятия оспариваемого постановления – 2013 год) допускается
принудительное изъятие земельного участка у собственника для
государственных или муниципальных нужд путем его выкупа.
При этом под государственными или муниципальными нуждами
понимаются
потребности
публично-правового
образования,
удовлетворение которых направлено на достижение интересов общества
(общественно полезных целей), осуществить которые невозможно без
изъятия
имущества,
находящегося
в
частной
собственности.
Соответственно, принудительное изъятие не может производиться
только или преимущественно в целях получения выгоды другими
частными субъектами, деятельность которых лишь опосредованно
служит интересам общества.
В данном споре в качестве обстоятельства, указывающего на
наличие публичных нужд, требующих изъятие земельных участков у
заявителей, суды признали сам факт принятия администрацией
постановления о развитии застроенной территории и заключения с
компанией договора о развитии застроенной территории.
Между тем, из норм ГрК РФ с учетом положений ст. 35
Конституции Российской Федерации, ст. 235, 279 ГК РФ и ст. 49 ЗК РФ
(в редакции, действовавшей на момент принятия оспариваемого
постановления) не вытекает, что эти обстоятельства влекут безусловное
принудительное
изъятие
имущества,
находящегося
в
частной
собственности, для государственных или муниципальных нужд.
По смыслу ч. 3 ст. 461 ГрК РФ, само по себе заключение договора о
развитии застроенной территории не является основанием для изъятия
земельных участков, поскольку такой договор только регламентирует
порядок реализации решения о развитии территории, принятого
администрацией, в то время как возможность изъятия земельного
участка у собственника обусловлена наличием государственных или
муниципальных нужд.
Судами не установлено, что генеральным планом развития города
предусмотрено строительство объектов муниципального значения на
территории изымаемых земельных участков.
Суды не проверили и не опровергли довод заявителя о том, что на
земельном участке, находящемся в собственности индивидуального
предпринимателя, на котором имеется принадлежащий ему объект
недвижимости, предполагается размещение другого административного
здания, которое по окончании строительства должно перейти в
собственность
компании,
являющейся
застройщиком
данной
территории, то есть также станет частной собственностью.
39

Таким образом, суды, не установив наличие правовых оснований
для изъятия земельных участков, находящихся в частной собственности,
имеющийся при этом публичный интерес, а также соразмерность
вмешательства муниципальных органов в частные интересы для
достижения публичных целей, не обеспечили тем самым необходимый
баланс интересов и нарушили имущественные права, гарантированные
ст.
35
Конституции
Российской
Федерации,
что
привело
к
неправильному разрешению дела.
Определение № 309-КГ15-5924


3. Наложение ареста на земельный участок не влечет
ограничения права собственника на судебную защиту, в том числе
права на установление границ земельного участка.

Обществу на праве собственности принадлежит земельный участок,
граница которого не установлена в соответствии с требованиями
действующего
законодательства,
его
площадь
является
ориентировочной.
Постановлением администрации муниципального образования
утверждена схема расположения другого земельного участка из земель
государственной неразграниченной собственности. Данный земельный
участок поставлен на кадастровый учет и предоставлен в аренду
компании.
Полагая, что предоставленный в аренду компании земельный
участок незаконно сформирован и его границы имеют наложение на
земельный участок, принадлежащий обществу, последнее обратилось в
арбитражный
суд
с
иском
к
администрации
муниципального
образования, компании и кадастровой палате об установлении границ
принадлежащего
ему
земельного
участка,
о
признании
недействительным постановления администрации об утверждении
схемы расположения земельного участка из земель государственной
неразграниченной собственности, о признании незаконными действий
кадастровой палаты по постановке на кадастровый учет земельного
участка из земель государственной неразграниченной собственности и
обязании произвести действия по снятию с кадастрового учета данного
земельного участка, о признании ничтожным договора аренды
земельного участка из земель государственной неразграниченной
собственности, заключенного с компанией.
Решением
суда
первой
инстанции
исковые
требования
удовлетворены частично.
40

Суд установил границы части земельного участка по указанным в
резолютивной части решения координатам, признал недействительным
постановление администрации, признал недействительными действия
кадастровой палаты по постановке на кадастровый учет земельного
участка и обязал кадастровую палату снять с кадастрового учета данный
земельный участок, признал недействительным договор аренды
земельного участка и применил последствия недействительности сделки
в виде исключения из Единого государственного реестра прав на
недвижимое
имущество
и
сделок
с
ним
(далее
–
ЕГРП)
соответствующих записей (сведений).
Постановлением суда апелляционной инстанции, оставленным без
изменения постановлением арбитражного суда округа, решение суда
отменено, в удовлетворении заявленных требований отказано. При этом
суды исходили из того, что оспариваемые постановление и договор
аренды земельного участка не нарушают прав общества, поскольку факт
наложения
земельного
участка
из
земель
государственной
неразграниченной
собственности
на
земельный
участок,
принадлежащий заявителю на праве собственности, не нашел своего
подтверждения, так как границы земельного участка, принадлежащего
заявителю, в установленном законом порядке не установлены и не
внесены в кадастр, доказательств составления межевого плана в
установленном законом порядке и согласования его со всеми смежными
землепользователями (или невозможности согласования) в материалы
дела не представлено.
Суды отказали в удовлетворении требования общества об
установлении границ части принадлежащего ему земельного участка,
исходя из того, что на указанный земельный участок решением суда по
уголовному делу наложен арест, в связи с чем проведение кадастровых
работ и изменение уникальных характеристик невозможно. Право на
уточнение границ земельного участка предоставлено исключительно
лицам, имеющим полномочия по распоряжению земельным участком.
Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации
отменила
судебные
акты
суда
апелляционной
инстанции
и
арбитражного суда округа и отправила дело на новое рассмотрение по
следующим основаниям.
В соответствии с ч. 1 ст. 45 Федерального закона от 24 июля 2007 г.
№ 221-ФЗ «О государственном кадастре недвижимости» (далее – Закон
о кадастре) государственный кадастровый учет или государственный
учет объектов недвижимости, в том числе технический учет,
осуществленный в установленном законодательством порядке до дня
вступления в силу настоящего Федерального закона или в переходный
период его применения с учетом определенных ст. 43 настоящего
41

Федерального
закона
особенностей,
признается
юридически
действительным, и такие объекты считаются объектами недвижимости,
учтенными в соответствии с настоящим Федеральным законом (далее –
ранее
учтенные
объекты
недвижимости).
При
этом
объекты
недвижимости,
государственный
кадастровый
учет
или
государственный учет, в том числе технический учет, которых не
осуществлен, но права на которые зарегистрированы и не прекращены и
которым присвоены органом, осуществляющим государственную
регистрацию прав на недвижимое имущество и сделок с ним, условные
номера в порядке, установленном в соответствии с Федеральным
законом
«О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и
сделок с ним» (далее – объекты недвижимости с условными номерами),
также считаются ранее учтенными объектами недвижимости.
Земельный участок, принадлежащий обществу, является ранее
учтенным объектом недвижимости, права на который подлежат
судебной защите в полном объеме способами, предусмотренными ст. 12
ГК РФ.
Из разъяснений, содержащихся в пп. 52, 53, 56 постановления
Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего
Арбитражного Суда Российской Федерации от 29 апреля 2010 г. № 10/22
«О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при
разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других
вещных прав», следует, что требование, направленное на оспаривание
правомерности установления границы либо в целом кадастрового учета
смежного (пересекающегося) участка, должно рассматриваться в
исковом порядке.
Наложение ареста на земельный участок не может рассматриваться
как лишение права на судебную защиту собственника имущества,
устанавливать ограничения как в возможности судебной защиты
нарушенного права, так и в выборе способов такой защиты.
Необходимость в установлении границ части земельного участка,
принадлежащего обществу, возникла в результате действий ответчиков
по формированию земельного участка из земель государственной
неразграниченной собственности, постановки на кадастровой учет и
сдачи его в аренду компании с целью защиты зарегистрированного в
установленном порядке права собственности общества.
По смыслу Закона о кадастре, установление в судебном порядке
описания границ посредством определения координат характерных
точек таких границ не приводит к изменению уникальных характеристик
земельного
участка.
Суд
не
изменяет
ни
качественных,
ни
количественных характеристик участка правообладателя, а приводит
42

существующий объем прав в соответствие с действующим земельным
законодательством.
Определение № 305-КГ15-7535


Разрешение споров, вытекающих из обязательственных
отношений

4. Стороны вправе предусмотреть в договоре аренды сумму
компенсации, которая должна быть выплачена одной из сторон при
немотивированном одностороннем отказе от исполнения договора.

Арендатор обратился в суд с иском к арендодателю о признании
недействительным пункта договора, предусматривающего удержание
арендодателем в полном объеме суммы задатка в качестве штрафа в
случае досрочного расторжения арендатором договора аренды.
Суд первой инстанции, руководствуясь положениями п. 3 ст. 450,
ст. 330 ГК РФ, удовлетворил заявленные требования в связи с тем, что
установление в договоре штрафа за односторонний отказ от исполнения
договора противоречит правовой природе неустойки как меры
ответственности, применяемой за нарушение гражданских прав.
Поскольку досрочное расторжение договора в одностороннем порядке
не
является
гражданско-правовым
нарушением
(ненадлежащим
исполнением обязательств), а обусловлено реализацией арендатором
права, предоставленного договором, суды признали соответствующее
условие
договора
противоречащим
нормам
гражданского
законодательства.
Суд апелляционной инстанции и арбитражный суд округа
поддержали выводы суда первой инстанции.
Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации
отменила судебные акты судов нижестоящих инстанций и отказала в
удовлетворении иска по следующим основаниям.
Положения ст. 619, 620 ГК РФ не содержат запрета на досрочное
расторжение
договора
аренды
по
иным
основаниям,
не
предусмотренным в данных правовых нормах, в связи с чем стороны
при заключении договора вправе установить основания для досрочного
расторжения договора и условия такого расторжения. В частности,
право на односторонний отказ от исполнения обязательства, связанного
с осуществлением его сторонами предпринимательской деятельности,
может быть обусловлено по соглашению сторон необходимостью
выплаты определенной денежной суммы другой стороне обязательства.
43

Оспариваемым пунктом договора предусмотрена возможность
расторжения договора до истечения срока его действия в одностороннем
порядке по любым другим основаниям, кроме прямо указанных в
договоре, однако условием такого расторжения является для арендатора
- удержание арендодателем задатка, для арендодателя - уплата задатка в
двойном размере.
В соответствии со ст. 329 ГК РФ исполнение обязательств может
обеспечиваться неустойкой, залогом, удержанием имущества должника,
поручительством,
банковской
гарантией,
задатком
и
другими
способами, предусмотренными законом или договором.
В данном случае задаток вносился и удерживался арендодателем в
качестве гарантии надлежащего выполнения арендатором обязательств
по договору, что не противоречит положениям указанной правовой
нормы.
Таким образом, сторонами определен порядок расторжения
договора, которым предусмотрено особое условие для досрочного
немотивированного расторжения договора в одностороннем порядке,
что не противоречит положениям ст. 329, 421 ГК РФ.
Поскольку удержание задатка арендодателем не связано с
нарушением сторонами договорных обязательств, а при наличии
определенных обстоятельств является условием для расторжения
договора, квалификация судами суммы задатка в качестве неустойки
основана на ошибочном толковании норм права.
В данном случае стороны при заключении договора определили
сумму компенсации, которая должна быть выплачена одно