УТВЕРЖДЕН
Президиумом Верховного Суда
Российской Федерации
1 июня 2022 г.
ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ
ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ1
№ 1 (2022)
СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ
ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ
Разрешение споров, связанных с защитой права собственности
и других вещных прав
1. Отсутствие регистрации наследника по месту жительства или по
месту пребывания в принадлежащем наследодателю жилом помещении
на день открытия наследства при наличии иных доказательств
фактического принятия наследства не может служить основанием для
принятия судом решения об отказе в установлении факта принятия
наследства.
Б. обратилась в суд с иском к департаменту городского имущества, Ч. и
просила суд включить в наследственную массу В., умершей 2 декабря 1997
г., принадлежащую последней на основании договора передачи в
собственность от 10 марта 1995 г. квартиру, установить факт принятия
наследства и признать за ней право собственности на указанную квартиру в
порядке наследования по закону.
В обоснование исковых требований указано, что истец и Ч. являются
детьми наследодателя и единственными наследниками первой очереди
имущества В., однако свои наследственные права никто из них не оформлял
(наследственное дело указанного наследодателя не открывалось).
Вместе с тем истец после смерти наследодателя совершила все
действия,
свидетельствующие
о
фактическом
принятии
наследства:
продолжает пользоваться спорной квартирой, в которой на день смерти
наследодателя была зарегистрирована по месту жительства, несет бремя ее
содержания, приняла меры по сохранности наследственного имущества.
1 Далее − Верховный Суд.
2
Департамент городского имущества обратился в суд со встречными
исковыми требованиями к Б. о признании принадлежащей наследодателю В.
на день ее смерти квартиры выморочным имуществом, переходящим в
порядке наследования по закону в собственность субъекта Российской
Федерации, ссылаясь на отсутствие доказательств принятия такого
наследства наследниками В.
Разрешая спор, суд первой инстанции, оценив представленные по делу
доказательства, в том числе объяснения сторон, показания свидетеля, пришел
к выводу об отказе в удовлетворении исковых требований Б., поскольку
истцом в нарушение требований статьи 56 ГПК РФ не представлено
доказательств,
свидетельствующих
о
совершении
Б.
действий
по
фактическому принятию наследственного имущества.
Учитывая, что наследники В. − Б. и Ч. не приняли наследство в
установленный законом срок, суд признал спорное имущество выморочным,
удовлетворив встречные исковые требования департамента городского
имущества.
Суд
также
указал,
что
задолженность
по
оплате
жилищно-
коммунальных услуг спорной квартиры опровергает утверждения истца о
должном содержании занимаемой квартиры, представленные суду квитанции
отражают лишь нерегулярную оплату жилищно-коммунальных услуг со
стороны Б.
Суд апелляционной инстанций согласился с выводом суда первой
инстанции и его правовым обоснованием.
Кассационный суд общей юрисдикции судебные постановления судов
первой и апелляционной инстанций оставил без изменения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда признала
судебные постановления вынесенными с нарушением норм материального и
процессуального права в связи со следующим.
В соответствии с положениями статьи 546 ГК РСФСР, действовавшей
на момент открытия наследства, для приобретения наследства наследник
должен его принять. Не допускается принятие наследства под условием или с
оговорками. Признается, что наследник принял наследство, когда он
фактически вступил во владение наследственным имуществом или когда он
подал нотариальному органу по месту открытия наследства заявление о
принятии наследства. Указанные в этой статье действия должны быть
совершены в течение шести месяцев со дня открытия наследства.
По
смыслу
приведенной
правовой
нормы
под
совершением
наследником действий, свидетельствующих о фактическом принятии
наследства, следует понимать совершение действий по управлению,
распоряжению и пользованию наследственным имуществом, поддержанию
его в надлежащем состоянии, в которых проявляется отношение наследника
к наследству как к собственному имуществу.
3
В качестве таких действий, в частности, могут выступать: вселение
наследника в принадлежавшее наследодателю жилое помещение или
проживание в нем на день открытия наследства (в том числе без регистрации
наследника по месту жительства или по месту пребывания).
В
целях
подтверждения
фактического
принятия
наследства
наследником могут быть представлены, в частности, справка о проживании
совместно с наследодателем, квитанция об уплате налога, о внесении платы
за жилое помещение и коммунальные услуги, сберегательная книжка на имя
наследодателя,
паспорт
транспортного
средства,
принадлежавшего
наследодателю, договор подряда на проведение ремонтных работ и т.п.
документы.
Аналогичные правовые позиции изложены в пункте 36 постановления
Пленума Верховного Суда от 29 мая 2012 г. № 9 «О судебной практике по
делам о наследовании».
Отказывая в удовлетворении первоначальных исковых требований, суд
исходил из того, что Б. была зарегистрирована в спорной квартире временно
до 19 февраля 1999 г., а не постоянно.
Однако в нарушение приведенной выше правовой нормы суд не учел,
что проживание наследника в принадлежавшем наследодателю жилом
помещении на день открытия наследства может свидетельствовать о
фактическом принятии наследства независимо от наличия или отсутствия
регистрации наследника по месту жительства или по месту пребывания в
указанном помещении, при этом в нарушении пункта 2 части 4 статьи 198
ГПК РФ суды не указали мотивов, по которым они отвергли представленную
истцом справку о проживании совместно с наследодателем.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда также
признала заслуживающим внимания довод кассационной жалобы о том, что
положения статьи 546 ГК РСФСР и иных норм материального права не
предусматривают
отсутствие
задолженности
по
оплате
жилищно-
коммунальных услуг в качестве обязательного условия принятия наследства,
в связи с чем ссылка судов на данное обстоятельство в обоснование отказа в
удовлетворении исковых требований Б. не соответствует закону.
Между тем эти обстоятельства какой-либо оценки суда не получили.
Ввиду изложенного Судебная коллегия отменила состоявшиеся по делу
судебные постановления, дело направила на новое рассмотрение в суд
первой инстанции.
Определение № 5-КГ21-90-К2
Разрешение споров о разделе общего имущества супругов
2. Течение срока исковой давности по требованиям о разделе
общего имущества супругов, брак которых расторгнут, начинается с
4
момента, когда бывший супруг узнал или должен был узнать о
нарушении своего права на общее имущество, но не ранее времени
расторжения брака.
К. 14 июня 2019 г. обратилась в суд с иском к З. о разделе совместно
нажитого имущества, с учетом уточненных исковых требований просила
произвести раздел совместно нажитого в период брака имущества, определив
долю истца и ответчика в составе совместно нажитого имущества в размере
½; взыскать с ответчика в пользу истца денежную компенсацию доли в
составе общего имущества супругов − вкладов в банке в размере 224 400
руб., взыскать с ответчика в пользу истца ½ доли долга по договору займа от
6 июня 2013 г. в сумме 850 000 руб.
В обоснование заявленных требований указано, что с 1 апреля 1998 г.
К. состояла с ответчиком в браке, который расторгнут на основании решения
суда от 24 ноября 2015 г. В период брака ответчиком внесены общие
денежные средства на вклад в банк в сумме 700 000 руб., вклад открыт 1
октября 2014 г. На дату прекращения брачных отношений (5 декабря 2014 г.)
остаток денежных средств на вкладе составил 448 800 руб. Также в период
брака 6 июня 2013 г. между истцом и ее матерью К.Н. заключен договор
денежного займа на сумму 1 700 000 руб., эти денежные средства были
необходимы для создания пристройки к дому, в котором проживали супруги
К. и З. Одним из условий исполнения договора являлся переезд матери истца
− К.Н. по их месту жительства. На момент подачи иска указанный дом
находится в собственности З. Срок погашения займа наступил 6 июня 2018
г., однако на момент обращения в суд сумма займа не возвращена. Истец
полагала, что указанное выше долговое обязательство является совместным,
в связи с чем с ответчика в ее пользу должна быть взыскана ½ доли от суммы
полученного займа.
Разрешая спор в части взыскания ½ доли от суммы полученного займа,
суд пришел к правильному выводу об отказе в иске в указанной части,
поскольку истцом не представлено доказательств получения денежных
средств по договору займа от 6 июня 2013 г. и их использования на нужды и
в интересах семьи, данное обязательство является ее личным, спорный заем
не подлежит включению в состав общих долгов супругов, кроме того,
обязательство по указанному выше договору займа истцом не исполнено.
Отказывая в удовлетворении требования о разделе денежных средств
на счете З. в банке, суд указал на то, что истцом пропущен срок исковой
давности, о применении которого заявлено ответчиком по делу, о наличии
денежных средств на указанном счете К. стало известно 10 августа 2015 г.,
однако в суд с такими требованиями истец обратилась лишь 14 июня 2019 г.,
то есть по истечении трехлетнего срока исковой давности, установленного
пунктом 7 статьи 38 СК РФ.
5
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой
инстанции.
Кассационный суд общей юрисдикции судебные постановления судов
первой и апелляционной инстанций оставил без изменения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда признала
обжалуемые судебные постановления в части отказа в удовлетворении
исковых требований о взыскании денежной компенсации доли в составе
общего имущества супругов вкладов в банке вынесенными с существенным
нарушением норм права, исходя из следующего.
Пунктом 1 статьи 9 СК РФ установлено, что на требования,
вытекающие из семейных отношений, исковая давность не распространяется,
за исключением случаев, если срок для защиты нарушенного права
установлен Кодексом.
Согласно пункту 1 статьи 33 СК РФ законным режимом имущества
супругов является режим их совместной собственности.
В силу пункта 1 статьи 38 СК РФ раздел общего имущества супругов
может быть произведен как в период брака, так и после его расторжения по
требованию любого из супругов.
В соответствии с пунктом 3 статьи 38 СК РФ в случае спора раздел
общего имущества супругов, а также определение долей супругов в этом
имуществе производится в судебном порядке.
Пунктом 7 статьи 38 СК РФ предусмотрено, что к требованиям
супругов о разделе общего имущества супругов, брак которых расторгнут,
применяется трехлетний срок исковой давности.
Как разъяснено в пункте 19 постановления Пленума Верховного Суда
от 5 ноября 1998 г. № 15 «О применении судами законодательства при
рассмотрении дел о расторжении брака», течение трехлетнего срока исковой
давности для требований о разделе имущества, являющегося общей
совместной собственностью супругов, брак которых расторгнут (пункт 7
статьи 38 СК РФ), следует исчислять не со времени прекращения брака (дня
государственной регистрации расторжения брака в книге регистрации актов
гражданского состояния при расторжении брака в органах записи актов
гражданского состояния, а при расторжении брака в суде − дня вступления в
законную силу решения), а со дня, когда лицо узнало или должно было
узнать о нарушении своего права (пункт 1 статьи 200 ГК РФ).
Таким образом, срок исковой давности может быть применен лишь к
требованиям о разделе общего имущества супругов, брак которых
расторгнут, при этом такой срок начинает исчисляться с момента, когда
бывшему супругу стало известно о нарушении своего права на общее
имущество, но не ранее времени расторжения брака. На раздел общего
имущества супругов, который может быть произведен в период брака,
исковая давность в силу статьи 9 СК РФ не распространяется.
6
Из материалов дела видно, что брак между сторонами расторгнут
решением суда от 24 ноября 2015 г., вступившим в законную силу 16 июня
2016 г., в суд с иском о разделе совместно нажитого имущества К.
обратилась 14 июня 2019 г.
При таких обстоятельствах Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда отменила состоявшиеся по делу судебные постановления в
части отказа в удовлетворении исковых требований о взыскании денежной
компенсации доли в составе общего имущества супругов вкладов в банке в
размере 244 400 руб., оставив их без изменения в остальной части.
В отмененной части дело направлено на новое рассмотрение в суд
первой инстанции.
Определение № 78-КГ21-45-К3
3. Заработная плата, полученная одним из супругов во время
брака,
но
перечисленная
ему
работодателем
в
период
после
прекращения брака, относится к общему имуществу супругов.
Ш. обратился в суд с иском к Ш.В. о разделе совместно нажитого
имущества, указав, что с 27 августа 2010 г. состоял с ответчиком в браке,
который расторгнут на основании решения суда от 1 августа 2018 г.
Фактические брачные отношения прекращены 8 марта 2018 г. В период брака
с 1 декабря 2014 г. по 30 марта 2018 г. Ш.В. осуществляла трудовую
деятельность в обществе. Судебным постановлением от 15 мая 2019 г. с
общества в пользу Ш.В. взыскана задолженность по заработной плате за
период с июля 2017 по март 2018 года в размере 2 976 100 руб.
10 июня 2019 г. общество перечислило указанную денежную сумму для
Ш.В. на публичный депозитный счет нотариуса. По мнению истца, он имеет
право на получение ½ доли указанных денежных средств, поскольку они
являются доходами от трудовой деятельности ответчика в период
нахождения в браке с истцом.
Истец просил суд признать эти доходы ответчика от трудовой
деятельности общим имуществом супругов и взыскать в его пользу ½ часть
указанных доходов в размере 1 488 050 руб.
Разрешая спор и отказывая Ш. в удовлетворении исковых требований,
суд первой инстанции указал на то, что спорные денежные средства
получены Ш.В. после фактического прекращения брачных отношений между
супругами, поэтому совместно нажитым с истцом имуществом не являются.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой
инстанции.
Кассационный суд общей юрисдикции судебные постановления судов
первой и апелляционной инстанций оставил без изменения.
7
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда признала
состоявшиеся по делу судебные постановления вынесенными с нарушением
норм материального права, указав следующее.
В силу пункта 1 статьи 34 СК РФ имущество, нажитое супругами во
время брака, является их совместной собственностью.
К имуществу, нажитому супругами во время брака (общему имуществу
супругов), относятся доходы каждого из супругов от трудовой деятельности,
предпринимательской
деятельности
и
результатов
интеллектуальной
деятельности, полученные ими пенсии, пособия, а также иные денежные
выплаты,
не
имеющие
специального
целевого
назначения
(суммы
материальной помощи, суммы, выплаченные в возмещение ущерба в связи с
утратой трудоспособности вследствие увечья либо иного повреждения
здоровья, и другие). Общим имуществом супругов являются также
приобретенные за счет общих доходов супругов движимые и недвижимые
вещи, ценные бумаги, паи, вклады, доли в капитале, внесенные в кредитные
учреждения или в иные коммерческие организации, и любое другое нажитое
супругами в период брака имущество независимо от того, на имя кого из
супругов оно приобретено либо на имя кого или кем из супругов внесены
денежные средства (пункт 2 данной статьи).
В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 15
постановления Пленума Верховного Суда от 5 ноября 1998 г. № 15 «О
применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении
брака», общей совместной собственностью супругов, подлежащей разделу
(пункты 1 и 2 статьи 34 СК РФ), является любое нажитое ими в период брака
движимое и недвижимое имущество, которое в силу статей 128, 129, пунктов
1 и 2 статьи 213 ГК РФ может быть объектом права собственности граждан,
независимо от того, на имя кого из супругов оно было приобретено или
внесены денежные средства, если брачным договором между ними не
установлен иной режим этого имущества.
Судом было установлено и ответчиком не оспаривалось, что спорные
денежные
средства
являлись
доходом
от
трудовой
деятельности,
осуществляемой Ш.В. в период брака с истцом.
Приходя к выводу об отказе в иске Ш., суд первой инстанции со
ссылкой на пункт 16 названного постановления Пленума Верховного Суда, в
котором разъяснено, что, если после фактического прекращения семейных
отношений и ведения общего хозяйства супруги совместно имущество не
приобретали, суд в соответствии с пунктом 4 статьи 38 СК РФ может
произвести раздел лишь того имущества, которое являлось их общей
совместной собственностью ко времени прекращения ведения общего
хозяйства, констатировал, что спорные денежные средства получены Ш.В.
после прекращения брачных отношений, в связи с чем разделу не подлежат.
8
Судебные инстанции в результате неправильного применения и
толкования норм материального права, регулирующих спорные отношения,
не учли, что трудовая деятельность осуществлялась Ш.В. в период брака и
предусматривала поступление от нее дохода, в связи с чем перечисление
работодателем денежных средств на счет ответчика во исполнение ранее
возникших обязательств, вытекающих из трудовых отношений, состоявшееся
после прекращения брака, не изменяет режим общего имущества супругов и
не лишает истца права на получение части этих средств при их разделе на
основании статей 38, 39 СК РФ.
При таких обстоятельствах выводы судов о том, что полученные одним
из супругов после прекращения брачных отношений денежные средства от
трудовой деятельности, осуществляемой в период брака, не могут являться
совместно нажитым имуществом, признаны не основанными на законе.
С учетом изложенного Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда отменила состоявшиеся по делу судебные постановления,
направив дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Определение № 5-КГ21-101-К2
Разрешение споров о взыскании страхового возмещения
4. Лицо, имеющее право на страховое возмещение по договору
ОСАГО в случае смерти потерпевшего, обратившееся за страховым
возмещением после того, как оно уже выплачено другим лицам, вправе
требовать от этих лиц возврата причитающейся ему страховой
выплаты.
На
страховщика,
правомерно
выплатившего
страховое
возмещение ранее обратившимся лицам, не может быть возложена
обязанность
по
выплате
дополнительного
возмещения
сверх
установленного законом размера.
З. в интересах несовершеннолетней дочери Т. обратилась в суд с иском
к страховой компании и Т.И. о взыскании страховой выплаты, неустойки,
штрафа, компенсации морального вреда, указав, что после смерти Т.В.
страховое возмещение по договору ОСАГО было незаконно выплачено
страховой компанией матери погибшего − Т.И., в то время как должно было
быть выплачено его ребенку Т.
Решением суда иск удовлетворен частично: с Т.И. взыскана
неосновательно полученная сумма страхового возмещения, в удовлетворении
остальной части иска отказано.
Взыскивая полученные в качестве страхового возмещения денежные
средства с матери погибшего, суд первой инстанции руководствовался
статьями 1088 и 1102 ГК РФ, пунктами 6 и 7 статьи 12 Федерального закона
9
от 25 апреля 2002 г. № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской
ответственности владельцев транспортных средств» (далее − Закон об
ОСАГО) и пришел к выводу, что право на возмещение вреда принадлежит в
первую очередь несовершеннолетней Т., а у матери погибшего такое право
отсутствует. Поскольку страховое возмещение уже было выплачено матери
погибшего,
суд
взыскал
с
нее
в
пользу
несовершеннолетней
Т.
неосновательно
полученную
сумму
страхового
возмещения,
а
в
удовлетворении иска к страховой компании отказал.
Суд апелляционной инстанции с выводами суда первой инстанции не
согласился, указав, что у страховой компании возникла обязанность
произвести страховую выплату несовершеннолетней Т. по заявлению ее
законного представителя, поскольку выплата денег матери погибшего как
лицу, не имеющему права на ее получение, нельзя признать надлежащим
исполнением обязательства страховой компанией.
Апелляционным определением решение суда первой инстанции
отменено, постановлено новое, которым иск удовлетворен частично: со
страховой компании (ответчика) взысканы страховое возмещение, неустойка,
штраф, компенсация морального вреда, судебные расходы, в удовлетворении
остальной части исковых требований отказано.
Кассационный суд общей юрисдикции апелляционное определение
оставил без изменения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда признала
обжалуемые апелляционное и кассационное определения вынесенными с
существенным нарушением норм права по следующим основаниям.
Согласно пункту 6 статьи 12 Закона об ОСАГО в случае смерти
потерпевшего право на возмещение вреда имеют лица, имеющие право в
соответствии с гражданским законодательством на возмещение вреда в
случае смерти кормильца, при отсутствии таких лиц − супруг, родители, дети
потерпевшего, граждане, у которых потерпевший находился на иждивении,
если он не имел самостоятельного дохода (выгодоприобретатели).
В соответствии с абзацем первым пункта 8 статьи 12 Закона об ОСАГО
страховщик в течение 15 календарных дней, за исключением нерабочих
праздничных дней, со дня принятия первого заявления о страховом
возмещении в части возмещения вреда, причиненного жизни потерпевшего в
результате страхового случая, принимает заявления о страховом возмещении
и предусмотренные правилами обязательного страхования документы от
других выгодоприобретателей. В течение пяти календарных дней, за
исключением нерабочих праздничных дней, после окончания указанного
срока принятия заявлений от лиц, имеющих право на возмещение вреда в
случае смерти потерпевшего, страховщик осуществляет страховую выплату.
Из содержания приведенных выше норм права следует, что
законодатель установил заявительный порядок для реализации лицом права
10
на получение страховой выплаты, что не противоречит пункту 2 статьи 1 ГК
РФ, в соответствии с которым граждане (физические лица) и юридические
лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в
своем интересе.
Судом установлено, что представитель матери потерпевшего обратился
к страховщику с заявлением о выплате страхового возмещения в связи с
наступлением
страхового
случая,
представив
все
предусмотренные
Правилами ОСАГО документы.
Поскольку в течение установленного пунктом 8 статьи 12 Закона об
ОСАГО пятнадцатидневного срока со дня принятия первого заявления иных
заявлений от лиц, имеющих право на получение страхового возмещения, в
адрес страховой компании не поступало, страховщиком в данном случае
принято решение о выплате страхового возмещения в полном объеме матери
потерпевшего.
Ссылаясь на то, что обязанность по выплате страхового возмещения не
была исполнена страховщиком надлежащим образом, поскольку страховая
выплата
надлежащим
выгодоприобретателем
не
получена,
суд
апелляционной инстанции не исследовал вопрос о том, могла ли страховая
компания отказать в выплате страхового возмещения лицу, обратившемуся с
соответствующим заявлением и представившему все предусмотренные
Правилами ОСАГО документы, в отсутствие заявлений иных лиц.
Кроме того, суд не принял во внимание, что даже при наличии
сведений о выгодоприобретателе, имеющем преимущественное право на
получение страхового возмещения, обязанность по выплате ему данного
возмещения у страховой компании отсутствует до обращения такого лица с
заявлением и приложенным к нему пакетом документов.
Таким образом, суд апелляционной инстанции не указал, какие нормы
закона были нарушены страховой компанией при выплате страхового
возмещения матери погибшего, а также не назвал норму закона,
позволяющую возложить обязанность повторно выплатить страховое
возмещение вновь обратившемуся лицу.
Судебной коллегией областного суда также не приняты во внимание
положения абзаца третьего пункта 8 статьи 12 Закона об ОСАГО, в
соответствии с которым лицо, имеющее право на возмещение вреда в случае
смерти потерпевшего в результате страхового случая и предъявившее
страховщику требование о страховом возмещении после того, как страховая
выплата по данному страховому случаю была распределена между лицами,
имеющими право на возмещение вреда в случае смерти потерпевшего,
вправе требовать от этих лиц возврата причитающейся в соответствии с
названным федеральным законом части страховой выплаты или требовать
выплаты
возмещения
вреда
от
лица,
причинившего
вред
жизни
11
потерпевшему в результате данного страхового случая, в соответствии с
гражданским законодательством.
Данная норма закона с учетом системного толкования его положений
предусматривает право преимущественного выгодоприобретателя требовать
перераспределения, в том числе и в полном объеме, уже полученной
страховой выплаты, предъявляя такое требование не к исполнившей свои
обязательства страховой компании, а к лицам, получившим такое страховое
возмещение.
Кроме того, судом при разрешении данного спора не исследован
вопрос о возможности нахождения матери погибшего на его иждивении, в
связи с чем она могла быть отнесена к лицам, имеющим право на
первоочередное получение страхового возмещения в соответствии с пунктом
6 статьи 12 Закона об ОСАГО.
С учетом изложенного Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда отменила обжалуемые судебные постановления и
направила дело на новое апелляционное рассмотрение.
Определение № 81-КГ21-11-К8
Разрешение споров, связанных с пенсионными и социальными
отношениями
5. Периоды военной службы в составе Вооруженных Сил СССР
засчитываются в трудовой стаж гражданина Российской Федерации для
назначения ему страховой пенсии по старости независимо от того, на
территории какой из бывших союзных республик дислоцировалась
воинская часть, в которой он проходил действительную военную
службу.
Ш. 25 февраля 2020 г. обратился в суд с иском к пенсионному органу о
возложении обязанности включить в страховой стаж период прохождения
военной службы, произвести перерасчет размера страховой пенсии по
старости.
В обоснование заявленных требований Ш. указал, что 17 июля 2019 г.
на основании положений Федерального закона от 28 декабря 2013 г. № 400-ФЗ
«О страховых пенсиях» ему назначена страховая пенсия по старости. При
определении права на страховую пенсию и ее размера пенсионным органом в
страховой стаж Ш. включен период прохождения им военной службы с 5
ноября 1979 г. по 23 декабря 1998 г. Однако решением пенсионного органа
от 10 октября 2019 г. период прохождения Ш. действительной военной
службы в составе Вооруженных Сил СССР с 5 ноября 1979 г. по 6 ноября
12
1992 г. исключен из страхового стажа Ш. в связи с тем, что военная служба в
этот период проходила на территории Эстонской ССР (с 1991 года Эстонская
Республика), произведен перерасчет назначенной Ш. страховой пенсии по
старости, и с 1 октября 2019 г. выплата страховой пенсии по старости
производится Ш. в меньшем размере, чем было установлено 17 июля 2019 г.
Ш. полагал, что спорный период прохождения им военной службы в
составе Вооруженных Сил СССР необоснованно исключен пенсионным
органом из его страхового стажа, в связи с чем просил суд обязать ответчика
включить в его страховой стаж период прохождения им действительной
военной службы в составе Вооруженных Сил СССР с 5 ноября 1979 г. по 6
ноября 1992 г., произвести перерасчет размера страховой пенсии по старости
с момента ее назначения − с 17 июля 2019 г.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения судом
апелляционной инстанции, в удовлетворении требований Ш. отказано.
В обоснование отказа в иске суд первой инстанции пришел к выводу о
том, что включение в страховой стаж Ш. периода прохождения им
действительной военной службы в составе Вооруженных Сил СССР с 5
ноября 1979 г. по 6 ноября 1992 г., имевшего место на территории Эстонской
ССР, возлагается на Эстонскую Республику, поскольку с учетом принципа
пропорциональной
ответственности,
закрепленного
Договором
между
Российской Федерацией и Эстонской Республикой о сотрудничестве в
области пенсионного обеспечения от 14 июля 2011 г. и предполагающего
полное разделение ответственности за периоды пенсионного стажа,
приобретенного на территории Договаривающихся Сторон, не только в
период после распада СССР, но и в период его существования, каждая
Договаривающаяся Сторона согласно своему законодательству начисляет и
выплачивает пенсию, соответствующую стажу, приобретенному на ее
территории. На Российскую Федерацию в соответствии с положениями
названного договора возлагается обязанность исчисления и выплаты пенсии
только за стаж, приобретенный гражданином на территории Российской
Федерации.
Кассационный суд общей юрисдикции постановления судов первой и
апелляционной инстанций оставил без изменения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда признала
выводы судебных инстанций об отсутствии оснований для включения Ш. в
его страховой стаж периода прохождения им действительной военной
службы в рядах Вооруженных Сил СССР с 5 ноября 1979 г. по 6 ноября 1992
г. в войсковой части, дислоцировавшейся на территории Эстонской ССР, а
также выводы об отсутствии правовых оснований для перерасчета
назначенной Ш. страховой пенсии по старости с учетом указанного периода
с момента назначения − 17 июля 2019 г. − основанными на неправильном
применении норм материального права, указав следующее.
13
Основания возникновения и порядок реализации права граждан
Российской Федерации на страховые пенсии установлены Федеральным
законом от 28 декабря 2013 г. № 400-ФЗ «О страховых пенсиях»,
вступившим в силу с 1 января 2015 г. (далее − Федеральный закон «О
страховых пенсиях»).
14 июля 2011 г. между Российской Федерацией и Эстонской
Республикой был заключен Договор о сотрудничестве в области пенсионного
обеспечения (далее − Договор), ратифицированный Российской Федерацией
и вступивший в силу с 1 апреля 2012 г. (временно применялся с 16 октября
2011 г.).
Договор распространяется на отношения, относящиеся: 1) в Российской
Федерации − к трудовым пенсиям по старости, по инвалидности, по случаю
потери кормильца; социальным пенсиям; 2) в Эстонской Республике − к
государственному пенсионному страхованию, включая народную пенсию
(статья 2 Договора). Согласно статье 3 данный договор применяется к лицам,
проживающим на территориях Договаривающихся Сторон и являющимся их
гражданами или лицами без гражданства, на которых распространяется или
ранее
распространялось
действие
законодательства
каждой
из
Договаривающихся Сторон в соответствии со статьей 2 Договора.
При назначении пенсии в соответствии с Договором учитываются
периоды
пенсионного
стажа,
приобретенные
на
территориях
Договаривающихся Сторон, в том числе на территориях бывших РСФСР и
ЭССР (пункт 1 статьи 5 Договора). Пунктом 1 статьи 6 Договора
предусмотрено, что каждая Договаривающаяся Сторона исчисляет размер
пенсии, соответствующий пенсионному стажу, приобретенному на ее
территории, согласно положениям своего законодательства. Периоды
пенсионного стажа, приобретенные на территории бывшего СССР, кроме
территорий бывших РСФСР и ЭССР, не учитываются при определении
размера пенсии.
Под пенсионным стажем понимаются: в Российской Федерации −
период, учитываемый согласно законодательству Российской Федерации при
определении права на пенсии и их размеров, а также конвертация
пенсионных прав по законодательству Российской Федерации; в Эстонской
Республике − период, учитываемый согласно законодательству Эстонской
Республики при определении права на пенсии и их размеров (подпункт 4
пункта 1 статьи 1 Договора).
Таким образом, названный международный договор, как следует из его
положений, в части пенсионного обеспечения лиц, проживающих на
территориях Договаривающихся Сторон, базируется на пропорциональном
принципе: полное разделение ответственности за периоды пенсионного
стажа, приобретенного на территории Договаривающихся Сторон, не только
после распада СССР, но и в период его существования; за периоды стажа,
14
приобретенного на территориях бывших РСФСР и ЭССР, каждая
Договаривающаяся
Сторона
начисляет
и
выплачивает
пенсию,
соответствующую стажу, приобретенному на ее территории, согласно своему
законодательству.
В соответствии с пунктом 1 части 1 статьи 12 Федерального закона «О
страховых пенсиях» в страховой стаж наравне с периодами работы и (или)
иной деятельности, которые предусмотрены статьей 11 данного закона,
засчитывается период прохождения военной службы, а также другой
приравненной к ней службы, предусмотренной Законом Российской
Федерации от 12 февраля 1993 г. № 4468-I «О пенсионном обеспечении лиц,
проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел,
Государственной противопожарной службе, органах по контролю за
оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и
органах уголовно-исполнительной системы, войсках национальной гвардии
Российской Федерации, и их семей» (норма приведена в редакции,
действовавшей на момент обращения Ш. в пенсионный орган − 17 июля 2019
г. − с заявлением о назначении страховой пенсии по старости).
При исчислении страхового стажа в целях определения права на
страховую пенсию периоды работы и (или) иной деятельности, которые
имели место до дня вступления в силу Федерального закона «О страховых
пенсиях» и засчитывались в трудовой стаж при назначении пенсии в
соответствии с законодательством, действовавшим в период выполнения
работы (деятельности), могут включаться в указанный стаж с применением
правил подсчета соответствующего стажа, предусмотренных указанным
законодательством (в том числе с учетом льготного порядка исчисления
стажа), по выбору застрахованного лица (часть 8 статьи 13 Федерального
закона «О страховых пенсиях»).
В период прохождения Ш. действительной военной службы в рядах
Вооруженных Сил СССР территория СССР была едина и включала
территории союзных республик, в том числе Эстонской ССР. Суверенитет
СССР распространялся на всю его территорию (статьи 71, 75 Конституции
(Основной закон) СССР от 7 октября 1977 г.).
Прохождение военной службы гражданами СССР в спорный период (с
5 ноября 1979 г. по 6 ноября 1992 г.) регулировалось Законом СССР от 12
октября 1967 г. № 1950-УИ «О всеобщей воинской обязанности», согласно
статье 73 которого время нахождения граждан на действительной военной
службе в рядах Вооруженных Сил СССР засчитывается в их трудовой стаж.
Пенсионное
обеспечение
граждан
СССР
в
спорный
период
регулировалось Законом СССР от 14 июля 1956 г. «О государственных
пенсиях» и Положением о порядке назначения и выплаты государственных
пенсий, утвержденным постановлением Совета Министров СССР от 3
августа 1972 г. № 590. В соответствии с подпунктом «к» пункта 109
15
Положения о порядке назначения и выплаты государственных пенсий служба
в составе Вооруженных Сил СССР засчитывалась в общий стаж работы.
Таким образом, прохождение службы в рядах Вооруженных Сил СССР
гражданином Союза ССР − государства, имевшего единую территорию,
включавшую территории союзных республик, засчитывалось в трудовой
стаж гражданина независимо от того, на территории какой союзной
республики гражданин Союза ССР проходил военную службу.
Принимая во внимание изложенное, названный период действительной
военной службы Ш. в составе Вооруженных Сил СССР с учетом норм
Федерального закона «О страховых пенсиях» подлежал включению в
страховой стаж пенсионным органом при определении права истца на
пенсионное обеспечение и размера подлежащей выплате страховой пенсии
по старости. Иное разрешение данного вопроса приводило бы к умалению
прав Ш. на социальное обеспечение по возрасту, гарантированное
Конституцией Российской Федерации и относящееся к основным правам и
свободам человека и гражданина. Обстоятельство того, что воинская часть, в
которой Ш. с 5 ноября 1979 г. по 6 ноября 1992 г. проходил действительную
военную службу в рядах Вооруженных Сил СССР, дислоцировалась на
территории Эстонской ССР, не может влиять на реализацию им права на
пенсионное обеспечение в Российской Федерации.
При таких обстоятельствах Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда отменила состоявшиеся по делу судебные постановления и
направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Определение № 91-КГ21-5-К3
6. Право на получение мер социальной поддержки в виде
компенсации расходов на оплату жилого помещения и коммунальных
услуг не может быть поставлено в зависимость от наличия у гражданина
задолженности по этим платежам, образовавшейся по уважительной
причине в связи со сменой управляющей компании и изменением
реквизитов для осуществления данных платежей.
Б. 25 июня 2019 г. обратился в суд с иском к органу социальной
защиты населения о возложении обязанности возобновить выплату денежной
компенсации расходов на оплату жилого помещения и коммунальных услуг,
компенсации морального вреда, указывая, что с 1 ноября 2011 г. решением
органа
социальной
защиты
населения
была
прекращена
выплата
предоставляемой ему как инвалиду денежной компенсации расходов на
оплату жилого помещения и коммунальных услуг по причине наличия у него
задолженности по оплате жилого помещения и коммунальных услуг более
двух месяцев.
16
24 ноября 2016 г. по факту непредоставления денежной компенсации
расходов на оплату жилого помещения и (или) коммунальных услуг Б.
обратился в прокуратуру. В ответе прокуратуры от 23 декабря 2016 г. Б. было
сообщено, что у него имеется переплата по платежам за жилое помещение и
коммунальные услуги в размере 60 000 руб.
По мнению Б., поскольку задолженности по оплате жилого помещения
и коммунальных услуг он не имеет, отказ в предоставлении органом
социальной защиты населения полагающейся ему денежной компенсации
расходов на оплату жилого помещения и коммунальных услуг является
неправомерным, нарушает его право как инвалида III группы на получение
мер социальной поддержки по оплате жилого помещения и коммунальных
услуг. Б. просил суд возложить на орган социальной защиты населения
обязанность возобновить ему выплату денежной компенсации расходов на
оплату жилого помещения и коммунальных услуг с учетом индексации с 1
ноября 2011 г., взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в
размере 50 000 руб. в связи с его переживаниями по поводу незаконных
действий уполномоченного органа.
Разрешая спор и отказывая Б. в удовлетворении исковых требований о
возложении обязанности возобновить выплату ежемесячной денежной
компенсации расходов на оплату жилого помещения и (или) коммунальных
услуг, компенсации морального вреда, суд первой инстанции, ссылаясь на
положения статьи 160 ЖК РФ, части второй статьи 2, статей 17 и 282
Федерального закона от 24 ноября 1995 г. № 181-ФЗ «О социальной защите
инвалидов в Российской Федерации», статьи 15 Закона Воронежской области
от 14 ноября 2008 г. № 103-ОЗ «О социальной поддержке отдельных
категорий граждан в Воронежской области», разъяснения, изложенные в
пунктах 45, 47 постановления Пленума Верховного Суда от 27 июня 2017 г.
№ 22 «О некоторых вопросах рассмотрения судами споров по оплате
коммунальных услуг и жилого помещения, занимаемого гражданами в
многоквартирном доме по договору социального найма или принадлежащего
им на праве собственности», исходя из пунктов 1.1.3, 5.1, 5.2 Правил
предоставления гражданам денежной компенсации расходов на оплату
жилого помещения и (или) коммунальных услуг, утвержденных приказом
Департамента социальной защиты Воронежской области от 25 декабря 2017
г. № 82/н, устанавливающих обстоятельства, при наличии которых выплата
компенсации расходов на оплату жилого помещения и коммунальных услуг
приостанавливается, в числе которых наличие задолженности по оплате
жилого помещения и (или) коммунальных услуг за два и более месяца,
пришел к выводу о том, что прекращение выплаты Б. денежной компенсации
расходов на оплату жилого помещения и (или) коммунальных услуг
осуществлено управлением социальной защиты населения на основании
сведений о задолженности, представленных управляющей компанией, в
17
связи с чем нарушений прав Б. со стороны управления социальной защиты
населения не допущено.
Суд первой инстанции также указал, что наличие задолженности по
оплате жилищно-коммунальных услуг Б. не опровергнуто, каких-либо мер по
погашению имеющейся задолженности, в том числе по урегулированию
вопроса в отношении данной задолженности с управляющей компанией, Б.
не принято, размер начисленных и неоплаченных сумм по оплате жилищно-
коммунальных услуг истцом не оспорен. Отклоняя доводы Б. о наличии у
него переплаты по жилищно-коммунальным услугам, суд первой инстанции
отметил, что Б. с 2012 года самовольно производит оплату жилищно-
коммунальных услуг ненадлежащим образом и ненадлежащему получателю,
вследствие чего у него возникла переплата по услуге «плата за жилое
помещение». По мнению суда первой инстанции, данное обстоятельство не
может быть признано уважительной причиной возникновения у Б. с 2011
года задолженности по оплате иных жилищно-коммунальных услуг.
Отказывая в удовлетворении исковых требований Б. о компенсации
морального вреда, суд первой инстанции полагал, что действиями органа
социальной
защиты
населения,
выразившимися
в
приостановлении
предоставления денежной компенсации на оплату жилого помещения и
коммунальных услуг, личные неимущественные права Б. нарушены не были.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой
инстанции и их правовым обоснованием, дополнительно отметив, что
денежные средства, перечисленные Б. на счет управляющей компании в
превышающем размере (48 448 руб. 54 коп.), не погашают образовавшейся
задолженности Б. перед поставщиками коммунальных услуг, вопрос о
перераспределении данной суммы может быть разрешен в рамках
правоотношений между Б. и управляющей компанией.
Кассационный суд общей юрисдикции признал выводы судов первой и
апелляционной инстанций правильными.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда с
выводами судебных инстанций не согласилась, признав их основанными на
неправильном толковании и применении норм права, без учета фактических
обстоятельств дела, указав, что положения федерального и регионального
законодательства, которым руководствовались суды первой и апелляционной
инстанций при разрешении данного спора, не предусматривают возможность
отказа гражданину, имеющему задолженность по оплате жилого помещения
и коммунальных услуг, в предоставлении мер социальной поддержки в
форме выплаты компенсации расходов на оплату жилого помещения и
коммунальных услуг, если эта задолженность образовалась по уважительной
причине.
В пункте 47 постановления Пленума Верховного Суда от 27 июня 2017
г. № 22 «О некоторых вопросах рассмотрения судами споров по оплате
18
коммунальных услуг и жилого помещения, занимаемого гражданами в
многоквартирном доме по договору социального найма или принадлежащего
им на праве собственности» разъяснено, что меры социальной поддержки по
оплате жилого помещения и коммунальных услуг, по общему правилу,
предоставляются гражданам при отсутствии у них задолженности по оплате
жилого помещения и коммунальных услуг или при заключении и (или)
выполнении гражданами соглашений по ее погашению (часть 5 статьи 159
ЖК РФ). Вместе с тем само по себе наличие задолженности по оплате жилого
помещения и коммунальных услуг не может служить безусловным
основанием для отказа в предоставлении мер социальной поддержки. В связи
с этим суду при разрешении споров, связанных с предоставлением мер
социальной поддержки по оплате жилого помещения и коммунальных услуг,
необходимо выяснять причины образования этой задолженности, период ее
образования, а также какие меры приняты гражданином по погашению
задолженности по оплате жилого помещения и коммунальных услуг и (или)
заключены ли соглашения о порядке погашения этой задолженности. Эти
обстоятельства должны быть отражены в судебном решении. При наличии
уважительных причин возникновения задолженности по оплате жилого
помещения и коммунальных услуг (невыплата заработной платы в срок,
тяжелое
материальное
положение
нанимателя
(собственника)
и
дееспособных членов его семьи в связи с утратой ими работы и
невозможностью трудоустройства, несмотря на принимаемые ими меры;
болезнь, нахождение на стационарном лечении нанимателя (собственника) и
(или)
членов
его
семьи;
наличие
в
составе
семьи
инвалидов,
несовершеннолетних детей и др.) в предоставлении мер социальной
поддержки не может быть отказано.
Между тем, как усматривается из материалов дела, приостановление
уполномоченным органом предоставления Б. денежной компенсации
расходов на оплату жилого помещения и коммунальных услуг было
обусловлено полученной в октябре 2011 года органом социальной защиты
населения в рамках электронно-информационного обмена с расчетными
центрами информацией о наличии у Б. задолженности более двух месяцев по
оплате предоставляемых ему жилищно-коммунальных услуг. Однако
соответствует ли действительному положению дел эта информация,
уполномоченным органом проверено не было, несмотря на утверждение Б. о
том, что задолженность по оплате жилищно-коммунальных услуг у него
отсутствует, он регулярно оплачивает коммунальные услуги путем внесения
денежных средств на счет управляющей компании (ОАО «УК Ленинского
района»), с которой в 2009 году им был заключен соответствующий договор
управления многоквартирным домом.
В связи с обращением 24 ноября 2016 г. Б. в прокуратуру по факту
непредоставления ему денежной компенсации расходов на оплату жилого
19
помещения и (или) коммунальных услуг была проведена соответствующая
прокурорская проверка, по результатам которой было установлено, что
исходя из данных финансового лицевого счета по месту жительства Б. и
платежной квитанции за октябрь 2016 года имеет место переплата Б. по
коммунальным платежам в размере порядка 60 000 руб., перенесенная на
строку «содержание и ремонт жилья».
Согласно ответу прокуратуры от 23 декабря 2016 г. управляющая
организация, осуществляющая управление многоквартирным домом, с июня
2012 года неоднократно менялась, но, по сути, изменялось лишь ее
юридическое наименование (с ОАО на АО и т.п.) и ИНН, вместе с тем право
требования уплаты задолженности по оплате жилищно-коммунальных услуг
переходило к следующей управляющей организации.
Обстоятельства, свидетельствующие о регулярном внесении Б.
денежных средств в счет оплаты предоставляемых ему коммунальных услуг
по реквизитам управляющей компании (ОАО «УК Ленинского района»),
прекратившей свою деятельность, не были предметом судебной проверки с
целью
установления
наличия
(отсутствия)
уважительных
причин
образования у Б. задолженности по оплате жилого помещения и
коммунальных услуг. Отклоняя доводы Б. о наличии у него переплаты по
жилищно-коммунальным услугам и отказывая в признании причины
возникновения у Б. задолженности по оплате жилищно-коммунальных услуг
уважительной, суды первой и апелляционной инстанций ограничились
суждением о том, что Б. с 2012 года самовольно производит оплату
жилищно-коммунальных услуг ненадлежащим образом и ненадлежащему
получателю, вследствие чего у него возникла переплата по услуге «плата за
жилое помещение», однако сохраняется задолженность по платежам
ресурсоснабжающим организациям.
Данных о том, что Б. уполномоченным органом разъяснялась ситуация,
связанная со сменой управляющей компании, сохранившей при этом
идентичное название (ОАО «УК Ленинского района», АО «УК Ленинского
района»), и изменением в связи с такой сменой реквизитов для осуществления
коммунальных
платежей,
предоставлялись
правоустанавливающие
документы, подтверждающие полномочия управляющей компании по
выставлению счетов Б. для внесения оплаты по коммунальным платежам, что
могло свидетельствовать о его намеренных действиях ненадлежащим
образом вносить денежные средства в счет оплаты предоставляемых ему
коммунальных услуг, в материалах дела не имеется.
В связи с этим Судебная коллегия по гражданским делам Верховного
Суда указала, что по данному делу юридически значимым являлось
установление следующих обстоятельств: размер задолженности Б. по оплате
жилищно-коммунальных услуг, на которую указано органом социальной
защиты населения в качестве основания для приостановления выплаты ему
20
денежной компенсации расходов на оплату жилого помещения и (или)
коммунальных услуг; соотношение задолженности с размером имеющейся на
финансовом лицевом счете Б. переплаты по платежам за жилое помещение и
предоставление коммунальных услуг; причины, по которым управляющая
компания (АО «УК Ленинского района») при наличии переплаты не
разрешила вопрос о перераспределении излишне внесенных Б. для оплаты
жилого помещения и коммунальных услуг денежных сумм, если такая
задолженность имеет место; какой организации и на основании каких
правоустанавливающих документов Б. надлежало производить оплату
жилого помещения и коммунальных услуг; по какой причине истцом,
регулярно производящим платежи за предоставляемые ему коммунальные
услуги, данная оплата осуществлялась ненадлежащим образом.
Эти юридически значимые для дела обстоятельства судами первой и
апелляционной инстанций не устанавливались.
Ввиду изложенного Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда отменила состоявшиеся по делу судебные постановления,
дело направила на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Определение № 14-КГ21-13-К1
Процессуальные вопросы
7. Исходя из правового регулирования организации и деятельности
федеральных учреждений медико-социальной экспертизы и положений
части 3 статьи 95 Гражданского процессуального кодекса Российской
Федерации
проведение
такими
учреждениями
судебной
медико-
социальной экспертизы гражданина для определения его потребностей в
мерах
социальной
защиты
является
расходным
обязательством
Российской Федерации и осуществляется данными учреждениями
бесплатно.
С. обратился в суд с иском к главному бюро медико-социальной
экспертизы по субъекту Российской Федерации (далее − главное бюро), в
котором просил признать незаконными его решение об отказе в повышении
группы инвалидности и выданную ему индивидуальную программу
реабилитации инвалида, обязать ответчика переоформить индивидуальную
программу реабилитации инвалида с установлением соответствующих
ограничений жизнедеятельности.
В процессе рассмотрения дела С. было подано письменное заявление с
ходатайством о проведении медико-социальной экспертизы в федеральном
государственном бюджетном учреждении «Федеральное бюро медико-
социальной экспертизы» Минтруда России (далее − Федеральное бюро) для
проверки обоснованности решения главного бюро об отказе в повышении
21
ему группы инвалидности и переоформлении индивидуальной программы
реабилитации инвалида. С. просил освободить его от расходов на оплату
экспертизы в связи с тяжелым материальным положением, так как его доход
состоит только из пенсии по инвалидности, приложив соответствующую
справку о размере пенсии.
Определением суда по делу назначена судебная медико-социальная
экспертиза, проведение которой поручено экспертам Федерального бюро.
Расходы на проведение судебной медико-социальной экспертизы возложены
на С., в удовлетворении его ходатайства об освобождении от расходов на
оплату экспертизы отказано.
Решением
суда,
оставленным
без
изменения
апелляционным
определением, в удовлетворении исковых требований С. отказано.
Определением суда с С. в пользу Федерального бюро взысканы
расходы на производство проведенной по делу судебной медико-социальной
экспертизы в сумме 35 000 руб.
Взыскивая с С. расходы на оплату судебной медико-социальной
экспертизы в размере, заявленном Федеральным бюро, суд первой инстанции
исходил из того, что судебная медико-социальная экспертиза, проведенная
Федеральным бюро, была назначена по ходатайству С., заключением по
результатам этой экспертизы руководствовался суд при принятии решения
по существу спора, счет на оплату экспертизы, направленный Федеральным
бюро в суд первой инстанции, оплачен не был. При этом суд первой
инстанции отклонил доводы С. об освобождении его как инвалида II группы
от несения расходов на оплату судебной медико-социальной экспертизы,
указав, что инвалиды I и II группы в соответствии с Налоговым кодексом
Российской Федерации освобождаются от уплаты государственной пошлины,
но не освобождаются
от иных судебных расходов,
связанных с
рассмотрением дела.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой
инстанции и их правовым обоснованием.
Судья кассационного суда общей юрисдикции оставил без изменения
судебные постановления судов первой и апелляционной инстанций, не
установив нарушения либо неправильного применения ими норм права.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
установила, что при разрешении вопроса о взыскании с С. в пользу
Федерального бюро расходов на оплату проведенной по делу судебной
медико-социальной экспертизы судебными инстанциями были допущены
существенные нарушения норм права, и они выразились в следующем.
Частью 3 статьи 95 ГПК РФ предусмотрено, что эксперты,
специалисты и переводчики получают вознаграждение за выполненную ими
по поручению суда работу, если эта работа не входит в круг их служебных
обязанностей в качестве работников государственного учреждения. Размер
22
вознаграждения
экспертам,
специалистам
определяется
судом
по
согласованию со сторонами и по соглашению с экспертами, специалистами.
Государственными,
муниципальными
учреждениями
признаются
учреждения, созданные Российской Федерацией, субъектом Российской
Федерации и муниципальным образованием (пункт 1 статьи 91 Федерального
закона от 12 января 1996 г. № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях»).
По смыслу изложенного, если эксперт, специалист, переводчик
государственного учреждения, обладающие специальными знаниями в
определенной области, осуществляют по поручению суда работу, которая
непосредственно входит в их служебные обязанности как работников
государственного учреждения, то вознаграждение им за выполнение этой
работы не выплачивается.
Государственную политику в области социальной защиты инвалидов
определяет Федеральный закон от 24 ноября 1995 г. № 181-ФЗ «О социальной
защите инвалидов в Российской Федерации» (далее − Федеральный закон «О
социальной защите инвалидов»). В силу абзаца второго преамбулы этого
федерального закона предусмотренные данным федеральным законом меры
социальной защиты инвалидов являются расходными обязательствами
Российской Федерации.
Признание лица инвалидом осуществляется федеральным учреждением
медико-социальной экспертизы. Порядок и условия признания лица
инвалидом устанавливаются Правительством Российской Федерации (статья
1 Федерального закона «О социальной защите инвалидов»).
Частью 1 статьи 7 Федерального закона «О социальной защите
инвалидов» определено, что медико-социальная экспертиза − признание лица
инвалидом
и
определение
в
установленном
порядке
потребностей
освидетельствуемого
лица
в
мерах
социальной
защиты,
включая
реабилитацию,
на
основе
оценки
ограничений
жизнедеятельности,
вызванных стойким расстройством функций организма.
На
федеральные
учреждения
медико-социальной
экспертизы
возлагаются установление инвалидности, ее причин, сроков, времени
наступления инвалидности, потребности инвалида в различных видах
социальной защиты и разработка индивидуальных программ реабилитации,
абилитации инвалидов (пункты 1 и 2 части 3 статьи 8 Федерального закона
«О социальной защите инвалидов»).
Постановлением Правительства Российской Федерации от 20 февраля
2006 г. № 95 утверждены Правила признания лица инвалидом (далее −
Правила).
Пунктом 1 Правил (в редакции, действовавшей на момент возникновения
спорных отношений) установлено, что признание лица (далее − гражданин)
инвалидом осуществляется федеральными государственными учреждениями
медико-социальной экспертизы: Федеральным бюро медико-социальной
23
экспертизы, главными бюро медико-социальной экспертизы, бюро медико-
социальной экспертизы в городах и районах, являющимися филиалами
главных бюро.
Согласно нормативным положениям названных правил медико-
социальная экспертиза проводится специалистами бюро (главного бюро,
Федерального бюро) (пункт 25); решение бюро может быть обжаловано
гражданином в главное бюро, а решение главного бюро − в Федеральное
бюро (пункты 21, 22, 42, 45); решения бюро, главного бюро, Федерального
бюро могут быть обжалованы в суд гражданином (его законным или
уполномоченным
представителем
в
порядке,
установленном
законодательством Российской Федерации (пункт 46).
В соответствии с пунктом 45 Административного регламента по
предоставлению государственной услуги по проведению медико-социальной
экспертизы, утвержденного приказом Минтруда России от 29 января 2014 г.
№ 59н (действовал на момент возникновения спорных отношений),
предоставление
гражданину
государственной
услуги
федеральными
государственными
учреждениями
медико-социальной
экспертизы
осуществляется бесплатно.
Приказом Минтруда России от 11 октября 2012 г. № 310н утвержден
Порядок организации и деятельности федеральных государственных
учреждений
медико-социальной
экспертизы
(действовал
на
момент
возникновения
спорных
отношений),
которым
предусмотрено,
что
Федеральное бюро выполняет следующие функции: проводит медико-
социальную экспертизу граждан, обжаловавших решения экспертных
составов главных бюро; оценивает качество предоставления государственной
услуги по проведению медико-социальной экспертизы и проводит при
осуществлении контроля за решениями главных бюро повторную медико-
социальную экспертизу граждан, прошедших медико-социальную экспертизу
в экспертных составах главных бюро, и при наличии достаточных оснований
изменяет либо отменяет решения экспертных составов главных бюро;
рассматривает жалобы граждан на действия (бездействие) главных бюро, их
должностных лиц и в случае признания их обоснованными принимает меры
по устранению выявленных недостатков (подпункты «а», «в», «г» пункта 7).
Аналогичные нормы о функциях Федерального бюро содержатся в
действующем в настоящее время Порядке организации и деятельности
федеральных учреждений медико-социальной экспертизы, утвержденном
приказом Минтруда России от 30 декабря 2020 г. № 979н «Об утверждении
Порядка организации и деятельности федеральных учреждений медико-
социальной экспертизы» (начало действия документа 14 июня 2021 г.).
Пунктом 7 данного порядка определено, что Федеральное бюро в числе
прочих функций оказывает услугу по проведению медико-социальной
экспертизы гражданам, обжаловавшим решения экспертных составов
24
главных бюро; осуществляет контроль за решениями главных бюро. В
пункте 47 названного порядка указано, что оказание услуги по проведению
медико-социальной экспертизы федеральными учреждениями медико-
социальной экспертизы осуществляется бесплатно.
Из приведенных нормативных положений следует, что признание
гражданина инвалидом и установление группы инвалидности производится
федеральными учреждениями медико-социальной экспертизы, к которым
относятся бюро медико-социальной экспертизы в городах и районах, главные
бюро и Федеральное бюро. Проведение названными федеральными
учреждениями медико-социальной экспертизы гражданина для определения
его потребностей в мерах социальной защиты является расходным
обязательством
Российской
Федерации
и
осуществляется
данными
учреждениями бесплатно. Решение, принятое федеральным учреждением по
результатам проведения медико-социальной экспертизы гражданина, может
быть обжаловано им (его законным или уполномоченным представителем) в
вышестоящее федеральное учреждение медико-социальной экспертизы или в
суд. Федеральное бюро при осуществлении возложенных на него функций
проводит медико-социальную экспертизу граждан, обжаловавших решения
экспертных составов главных бюро.
Таким образом, с учетом правового регулирования организации и
деятельности федеральных учреждений медико-социальной экспертизы и
положений части 3 статьи 95 ГПК РФ проведение Федеральным бюро
медико-социальной
экспертизы
гражданина,
обжаловавшего
решение
главного бюро, производится бесплатно, независимо от того, куда обратился
гражданин за обжалованием решения главного бюро − в Федеральное бюро
или в суд, поскольку осуществление такой экспертизы гражданина входит в
функциональные обязанности Федерального бюро. Иное (то есть взыскание
расходов
на
проведение
судебной
медико-социальной
экспертизы)
приводило бы к нарушению предусмотренного законом права гражданина на
бесплатное получение услуг Федерального бюро по проведению медико-
социальной экспертизы в случае его несогласия с решением главного бюро,
поставив в худшее правовое положение гражданина, обратившегося в суд, по
сравнению с другими гражданами, обжаловавшими решения главного бюро
непосредственно в Федеральное бюро.
С учетом изложенного Судебная коллегия по гражданским делам
отменила состоявшиеся по делу судебные постановления о взыскании с С. в
пользу Федерального бюро расходов на оплату проведенной по делу
судебной медико-социальной экспертизы, дело по заявлению Федерального
бюро об оплате проведенной судебной медико-социальной экспертизы
направила на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Определение № 36-КГ21-3-К2
25
8. Споры о принадлежности имущества, в отношении которого
судебным приставом-исполнителем наложен запрет на распоряжение
им, подлежат рассмотрению в порядке искового производства.
Э. обратился в суд с иском к обществу об отмене запретов на
совершение регистрационных действий в отношении двух автомобилей,
приобретенных им по договору купли-продажи у ответчика.
Указанные ограничения были применены судебным приставом-
исполнителем в рамках исполнительного производства о взыскании с этого
же общества задолженности в пользу юридических и физических лиц.
Суд первой инстанции отказал в иске, сославшись на то, что истец
просил не освободить имущество от наложенного ареста или исключить его
из описи, а отменить запреты на совершение регистрационных действий, и
указал, что Э. избрал ненадлежащий способ защиты нарушенного права.
Суд апелляционной инстанции согласился с решением суда.
Кассационный суд общей юрисдикции судебные постановления судов
первой и апелляционной инстанций оставил без изменения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда признала
состоявшиеся по делу судебные акты вынесенными с существенным
нарушением норм права, указав следующее.
В соответствии с частью 1 статьи 64 Федерального закона от 2 октября
2007 г. № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» (далее − Закон об
исполнительном производстве) исполнительными действиями являются
совершаемые судебным приставом-исполнителем в соответствии с данным
федеральным законом действия, направленные на создание условий для
применения мер принудительного исполнения, а равно на понуждение
должника к полному, правильному и своевременному исполнению
требований, содержащихся в исполнительном документе.
В пункте 42 постановления Пленума Верховного Суда от 17 ноября
2015 г. № 50 «О применении судами законодательства при рассмотрении
некоторых вопросов, возникающих в ходе исполнительного производства»
разъяснено, что перечень исполнительных действий, приведенный в части 1
статьи
64
Закона
об
исполнительном
производстве,
не
является
исчерпывающим, и судебный пристав-исполнитель вправе совершать иные
действия, необходимые для своевременного, полного и правильного
исполнения исполнительных документов (пункт 17 части 1 названной
статьи), если они соответствуют задачам и принципам исполнительного
производства (статьи 2 и 4 данного закона), не нарушают защищаемые
федеральным законом права должника и иных лиц. К числу таких действий
относится установление запрета на распоряжение принадлежащим должнику
имуществом (в том числе запрета на совершение в отношении его
регистрационных действий).
26
Запрет на распоряжение имуществом налагается в целях обеспечения
исполнения исполнительного документа и предотвращения выбытия
имущества, на которое впоследствии может быть обращено взыскание, из
владения должника в случаях, когда судебный пристав-исполнитель обладает
достоверными
сведениями
о
наличии
у
должника
индивидуально-
определенного имущества, но при этом обнаружить и (или) произвести опись
такого имущества по тем или иным причинам затруднительно (например,
когда принадлежащее должнику транспортное средство скрывается им от
взыскания).
Из приведенных положений закона и разъяснений Пленума Верховного
Суда следует, что судебный пристав-исполнитель вправе совершать
различные исполнительные действия, направленные на создание условий для
применения мер принудительного исполнения и понуждения должника к
полному,
правильному
и
своевременному
исполнению
требований,
содержащихся в исполнительном документе.
При этом перечень исполнительных действий, приведенный в части 1
статьи
64
Закона
об
исполнительном
производстве,
не
является
исчерпывающим, к числу таких действий относится также установление
запрета на распоряжение принадлежащим должнику имуществом (в том
числе запрета на совершение в отношении его регистрационных действий).
В силу части 1 статьи 3 ГПК РФ заинтересованное лицо вправе в
порядке,
установленном
законодательством
о
гражданском
судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо
оспариваемых прав, свобод или законных интересов.
Частью 2 статьи 442 ГПК РФ определено, что заявленный лицами, не
принимавшими участия в деле, спор, связанный с принадлежностью
имущества, на которое обращено взыскание, рассматривается судом по
правилам искового производства (абзац первый).
Иски об освобождении имущества от ареста (исключении из описи)
предъявляются к должнику и взыскателю. В случае, если арест или опись
имущества произведены в связи с конфискацией имущества, в качестве
ответчиков привлекаются лицо, чье имущество подлежит конфискации, и
соответствующий государственный орган. В случае, если арестованное или
включенное в опись имущество уже реализовано, иск предъявляется также к
приобретателю имущества (абзац третий).
Как разъяснено в абзаце втором пункта 1 постановления Пленума
Верховного Суда от 17 ноября 2015 г. № 50 «О применении судами
законодательства при рассмотрении некоторых вопросов, возникающих в
ходе исполнительного производства», исковой порядок установлен для
рассмотрения
требований
об
освобождении
имущества
от
ареста
(исключении из описи) в случае возникновения спора, связанного с
принадлежностью
имущества;
об
отмене
установленного
судебным
27
приставом-исполнителем запрета на распоряжение имуществом, в том числе
запрета на совершение регистрационных действий в отношении имущества
(для лиц, не участвующих в исполнительном производстве); о возврате
реализованного имущества; об обращении взыскания на заложенное
имущество; о признании торгов недействительными; о возмещении убытков,
причиненных в результате совершения исполнительных действий и/или
применения мер принудительного исполнения, и других.
Следовательно, исковой порядок установлен и для рассмотрения
требования лица, не участвующего в исполнительном производстве, об
отмене установленного судебным приставом-исполнителем запрета на
распоряжение
имуществом,
в
том
числе
запрета
на
совершение
регистрационных действий в отношении имущества.
Обращаясь в суд, Э. ссылался на то, что он как лицо, не участвующее в
исполнительном производстве, наделен правом на обращение в суд с иском
об отмене установленного судебным приставом-исполнителем запрета на
совершение регистрационных действий в отношении транспортных средств,
которые он приобрел по договорам купли-продажи еще до осуществления
соответствующего
исполнительного
действия
судебным
приставом-
исполнителем.
Между тем в нарушение положений статей 56, 67, 198 и 329 ГПК РФ
указанные истцом обстоятельства судами первой и апелляционной
инстанций не устанавливались и какой-либо оценки не получили.
Суд кассационной инстанции названные доводы также оставил без
внимания, не устранив допущенные нижестоящими инстанциями нарушения
норм материального и процессуального права.
С учетом изложенного Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда отменила состоявшиеся по делу судебные постановления,
дело направила на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Определение № 18-КГ21-130-К4
9. С учетом полномочий по пересмотру вступивших в силу
судебных постановлений кассационный суд общей юрисдикции не
вправе устанавливать или считать доказанными обстоятельства,
которые не были установлены либо были отвергнуты судом первой или
апелляционной инстанции.
Б. обратилась в суд с иском к страховой компании, застраховавшей
риск гражданской ответственности ОАО «РЖД», о взыскании страховой
выплаты, штрафа за неудовлетворение в добровольном порядке требований
потребителя, расходов на представителя и расходов на оплату услуг
нотариуса. В обоснование требований указано, что принадлежащим ОАО
«РЖД»
маневровым
тепловозом
Б.
причинены
тяжкие
телесные
28
повреждения. Факт несчастного случая и получение Б. соответствующих
травм установлены вступившим в законную силу решением суда по делу по
иску Б. к ОАО «РЖД» о возмещении морального вреда, причиненного
источником повышенной опасности. В добровольном порядке страховая
компания страховую выплату не произвела.
Суд первой инстанции, установив, что здоровью Б. причинен вред
источником
повышенной
опасности,
принадлежащим
ОАО
«РЖД»,
гражданская ответственность которого была застрахована у ответчика,
пришел к выводу о наличии правовых оснований для взыскания с ответчика
страхового возмещения в размере страхового лимита. Поскольку требования
Б. в добровольном порядке удовлетворены не были, суд взыскал в ее пользу
штраф.
Суд апелляционной инстанции с выводами суда первой инстанции
согласился, оставив решение в силе.
Кассационный суд общей юрисдикции не согласился с выводами
нижестоящих
судов,
отменил
решение
суда
первой
инстанции
и
апелляционное определение и, не передавая дело на новое рассмотрение,
принял новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований.
При этом суд кассационной инстанции исходил из того, что при
рассмотрении дела договор страхования исследовался не в полном объеме и
надлежащей
правовой
оценки
не
получил,
юридически
значимые
обстоятельства в полной мере не учтены и не установлены.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда, отменяя
постановление суда кассационной инстанции и направляя дело на новое
кассационное рассмотрение, руководствовалась частью 1 статьи 3796, частью
1 статьи 3797, частью 3 статьи 390 ГПК РФ, указала на допущенные
кассационным судом общей юрисдикции нарушения норм процессуального
права.
Как следует из пункта 36 постановления Пленума Верховного Суда от
22 июня 2021 г. № 17 «О применении судами норм гражданского
процессуального законодательства, регулирующих производство в суде
кассационной инстанции», иная оценка кассационным судом общей
юрисдикции доказательств по делу и установление новых фактов не
допускаются. Однако, если судами первой и (или) апелляционной инстанций
допущены нарушения норм процессуального права при исследовании и
оценке доказательств (например, судебное постановление в нарушение
требований статьи 60 ГПК РФ основано на недопустимых доказательствах),
кассационный суд общей юрисдикции учитывает эти обстоятельства при
вынесении кассационного определения (абзац второй).
Аналогичные разъяснения содержались в пункте 24 постановления
Пленума Верховного Суда от 11 декабря 2012 г. № 29 «О применении судами
норм гражданского процессуального законодательства, регулирующих
29
производство в суде кассационной инстанции», действовавшего на момент
рассмотрения дела судом кассационной инстанции.
Таким образом, суд общей юрисдикции проверяет правильность
применения и толкования нижестоящими судами норм права в пределах
доводов, содержащихся в кассационных жалобе, представлении, анализирует
соответствие
сделанных
судами
нижестоящих
инстанций
выводов
установленным фактическим обстоятельствам дела с учетом доказательств,
которые являлись предметом их исследования и оценки, поскольку от
правильности установления юридически значимых для дела обстоятельств
зависит и выбор судом подлежащей применению нормы права.
При
этом
кассационный
суд
общей
юрисдикции
не
вправе
устанавливать или считать доказанными обстоятельства, которые не были
установлены либо были отвергнуты судом первой или апелляционной
инстанции.
Согласно пункту 5 части 1 статьи 390 ГПК РФ кассационный суд
общей юрисдикции по результатам рассмотрения кассационных жалобы,
представления вправе изменить либо отменить постановление суда первой
или апелляционной инстанции и принять новое судебное постановление, не
передавая дело на новое рассмотрение, если допущена ошибка в применении
и (или) толковании норм материального права.
Как разъяснено в пункте 40 постановления Пленума Верховного Суда
от 22 июня 2021 г. № 17 «О применении судами норм гражданского
процессуального законодательства, регулирующих производство в суде
кассационной инстанции», если все юридически значимые для правильного
разрешения дела обстоятельства установлены нижестоящими судебными
инстанциями, но допущена ошибка в применении и толковании норм
материального права, кассационному суду общей юрисдикции надлежит
принять новое судебное постановление, не передавая дело на новое
рассмотрение в суд первой или апелляционной инстанции (пункт 5 части 1
статьи 390 ГПК РФ).
Аналогичные разъяснения содержались в пункте 27 постановления
Пленума Верховного Суда от 11 декабря 2012 г. № 29 «О применении судами
норм гражданского процессуального законодательства, регулирующих
производство в суде кассационной инстанции», действовавшего на момент
рассмотрения дела судом кассационной инстанции.
Судом кассационной инстанции приведенные нормы процессуального
права не соблюдены.
Судебная коллегия суда кассационной инстанции, придя к выводу о
том, что дело рассмотрено без учета всех юридически значимых
обстоятельств, которые установлены не были, не передавая дело на новое
рассмотрение, приняла решение, положив в его основу обстоятельства,
30
которые не были установлены судом первой и апелляционной инстанции,
посчитав их доказанными.
Таким
образом,
суд
кассационной
инстанции,
не
обнаружив
существенную ошибку в применении норм материального права, но указав
на существенные нарушения норм процессуального права, фактически
пересмотрел дело по существу и вынес по нему новое решение, выйдя, таким
образом, за пределы предусмотренных законом полномочий.
Кроме того, кассационный суд общей юрисдикции не учел, что
вынесение судом решения о взыскании сумм возмещения с причинителя
вреда не освобождает страховщика от исполнения обязательства по
страховому возмещению, если это решение суда не исполнено или
взысканной суммы недостаточно для полного возмещения вреда.
Определение № 18-КГПР21-126-К4
10. Для исчисления предусмотренного статьей 1031 Гражданского
процессуального кодекса Российской Федерации трехмесячного срока на
подачу заявления о судебных расходах к последним судебным актам,
принятием которых закончилось рассмотрение дела, относится также
определение судьи Верховного Суда об отказе в передаче кассационной
жалобы для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной
инстанции.
Решением суда от 21 ноября 2018 г., дополнительным решением того
же суда от 16 января 2019 г., оставленными без изменения апелляционным
определением от 3 апреля 2019 г., частично удовлетворены исковые
требования Е. к Ц. о возмещении ущерба, причиненного заливом квартиры.
6 марта 2020 г. Е. обратилась в суд с заявлением о взыскании с Ц.
судебных расходов, понесенных ею по данному гражданскому делу.
Возвращая заявление Е. без рассмотрения по существу, суд первой
инстанции пришел к выводу о том, что заявителем пропущен срок обращения
за возмещением судебных расходов, составляющий шесть месяцев и
подлежащий исчислению с 3 апреля 2019 г. (со дня вступления в законную
силу последнего судебного акта, которым закончилось рассмотрение дела, −
апелляционного
определения),
и
отсутствует
ходатайство
о
его
восстановлении.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводом суда первой
инстанции о пропуске Е. срока обращения с заявлением о возмещении
судебных
расходов.
Вместе
с
тем,
руководствуясь
разъяснениями,
содержащимися в пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда от 9
июля 2019 г. № 26 «О некоторых вопросах применения Гражданского
процессуального
кодекса
Российской
Федерации,
Арбитражного
процессуального
кодекса
Российской
Федерации,
Кодекса
31
административного судопроизводства Российской Федерации в связи с
введением в действие Федерального закона от 28 ноября 2018 г. № 451-ФЗ
«О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской
Федерации» (далее − постановление Пленума от 9 июля 2019 г. № 26), суд
апелляционной инстанции указал, что такой срок составляет три месяца и
подлежит исчислению со дня вступления в силу Федерального закона от 28
ноября 2018 г. № 451-ФЗ «О внесении изменений в отдельные
законодательные акты Российской Федерации» (далее − Федеральный закон
№ 451-ФЗ), то есть с 1 октября 2019 г.
Суд кассационной инстанции оснований для отмены указанных
судебных постановлений не усмотрел.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда признала
состоявшиеся по делу судебные постановления незаконными, указав
следующее.
В соответствии со статьей 1031 ГПК РФ, внесенной в данный кодекс
Федеральным законом № 451-ФЗ, заявление по вопросу о судебных
расходах, понесенных в связи с рассмотрением дела в суде первой,
апелляционной, кассационной инстанций, рассмотрением дела в порядке
надзора, не разрешенному при рассмотрении дела в соответствующем суде,
может быть подано в суд, рассматривавший дело в качестве суда первой
инстанции, в течение трех месяцев со дня вступления в законную силу
последнего судебного акта, принятием которого закончилось рассмотрение
дела (часть 1). Пропущенный по уважительной причине срок подачи
заявления по вопросу о судебных расходах, понесенных в связи с
рассмотрением дела в суде первой, апелляционной, кассационной инстанций,
рассмотрением дела в порядке надзора, не разрешенному при рассмотрении
дела в соответствующем суде, может быть восстановлен судом (часть 2).
Как разъяснено в пункте 9 постановления Пленума от 9 июля 2019 г. №
26, трехмесячный срок, установленный для обращения с заявлением о
возмещении судебных расходов, начинает исчисляться со дня вступления в
силу Федерального закона № 451-ФЗ в соответствии с правилами,
установленными частью 1 статьи 1031 ГПК РФ, частью 1 статьи 1141 КАС РФ
в редакции указанного федерального закона.
Приведенное разъяснение дано относительно применения статьи 1031
ГПК РФ в переходный период в связи с тем, что в прежней редакции данного
кодекса норма о сроке обращения с заявлением о возмещении судебных
расходов отсутствовала, оно касается тех случаев, когда последний судебный
акт, которым закончилось рассмотрение дела, был постановлен до 1 октября
2019 г.
Согласно абзацу второму пункта 1 постановления Пленума Верховного
Суда от 21 января 2016 г. № 1 «О некоторых вопросах применения
законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела»
32
принципом распределения судебных расходов выступает возмещение
судебных расходов лицу, которое их понесло, за счет лица, не в пользу
которого принят итоговый судебный акт по делу (например, решение суда
первой инстанции, определение о прекращении производства по делу или об
оставлении заявления без рассмотрения, судебный акт суда апелляционной,
кассационной, надзорной инстанции, которым завершено производство по
делу на соответствующей стадии процесса).
При этом в пунктах 28 и 30 этого же постановления Пленума
разъяснено, что после принятия итогового судебного акта по делу лицо,
участвующее в деле, вправе обратиться в суд с заявлением по вопросу о
судебных издержках, понесенных в связи с рассмотрением дела, о
возмещении которых не было заявлено при его рассмотрении, а лицо,
подавшее апелляционную, кассационную или надзорную жалобу, а также
иные
лица,
фактически
участвовавшие
в
рассмотрении
дела
на
соответствующей стадии процесса, но не подававшие жалобу, имеют право
на возмещение судебных издержек, понесенных в связи с рассмотрением
жалобы, в случае, если по результатам рассмотрения дела принят итоговый
судебный акт в их пользу.
В Обзоре судебной практики Верховного Суда № 4, утвержденном
Президиумом Верховного Суда 15 ноября 2017 г., разъяснено, что в случае
направления стороной жалобы о пересмотре судебного акта в кассационном
порядке в Верховном Суде последним судебным актом для целей
применения статьи 112 АПК РФ является определение об отказе в передаче
дела на рассмотрение Судебной коллегии по экономическим спорам
Верховного Суда либо определение Судебной коллегии по экономическим
спорам Верховного Суда.
Статья 112 АПК РФ и статья 1031 ГПК РФ регулируют сходные
правоотношения и имеют, по существу, аналогичное содержание.
Совокупность приведенных норм и актов их толкования в их
системном единстве предполагает, что законодатель установил срок для
обращения с заявлением о возмещении судебных расходов, исчисляя его со
дня вступления в законную силу последнего судебного акта, принятием
которого закончилось рассмотрение дела, и таким судебным актом является
постановление суда той инстанции, на которой завершилась проверка
доводов сторон спора.
Поскольку по данному делу такая проверка завершилась вынесением 6
декабря 2019 г. определения судьи Верховного Суда, которым отказано в
передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании
Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда, вопрос о
возмещении судебных расходов, понесенных на всех стадиях судебного
разбирательства, включая рассмотрение дела районным судом и судом
апелляционной инстанции, мог быть поставлен путем подачи заявления в суд
33
первой инстанции в течение трех месяцев со дня вынесения этого
определения.
Е. обратилась в суд с заявлением о возмещении судебных расходов 6
марта 2020 г., то есть в установленный законом срок.
Неверное исчисление судами срока подачи заявления Е. о возмещении
судебных расходов повлекло необоснованное возвращение ее заявления без
рассмотрения.
В связи с этим Судебная коллегия по гражданским делам Верховного
Суда отменила состоявшиеся по делу судебные постановления и направила
дело по заявлению Е. о возмещении судебных расходов для рассмотрения по
существу в суд первой инстанции.
Определение № 6-КГ21-3-К2
СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ
ПО ЭКОНОМИЧЕСКИМ СПОРАМ
Практика применения законодательства о банкротстве
11. Ликвидация кредитора в деле о банкротстве не является
достаточным основанием для исключения ранее принадлежавшего ему
требования из реестра требований кредиторов должника.
Определением суда первой инстанции в реестр требований кредиторов
должника (далее – реестр) включено требование компании. Впоследствии
компания определением суда заменена на ее правопреемника – общество.
В связи с внесением в Единый государственный реестр юридических
лиц (далее – ЕГРЮЛ) записи о прекращении деятельности общества
конкурсный управляющий должника обратился в арбитражный суд с
заявлением об исключении из реестра требования общества.
Суд первой инстанции, руководствуясь статьей 419 ГК РФ, заявление
удовлетворил в связи с ликвидацией общества.
Постановлением
арбитражного
суда
апелляционной
инстанции
определение суда первой инстанции отменено. Суд апелляционной
инстанции исходил из того, что требование не может быть исключено из
реестра до разрешения судом вопроса о процессуальном правопреемстве.
Постановлением
арбитражного
суда
округа
постановление
арбитражного апелляционного суда отменено, определение суда первой
инстанции оставлено в силе.
Судебная
коллегия
Верховного
Суда
отменила
постановление
арбитражного суда округа и определение арбитражного суда первой
34
инстанции
и
оставила
в
силе
постановление
арбитражного
суда
апелляционной инстанции по следующим основаниям.
Указывая на прекращение обязательств перед обществом вследствие
его ликвидации (статья 419 ГК РФ) в качестве основания для исключения
требования из реестра, суды первой инстанции и округа не учли, что само по
себе прекращение деятельности юридического лица не влечет выбытие
принадлежащих ему объектов гражданских прав (статья 128 ГК РФ). В
отсутствие информации о том, как организация распорядилась этими
объектами до прекращения своей деятельности, следует руководствоваться
пунктом 8 статьи 63 ГК РФ, согласно которому оставшееся после
удовлетворения требований кредиторов имущество юридического лица
передается его участникам, имеющим корпоративные права в отношении
юридического лица (ликвидационная квота).
Кроме того, суды не приняли во внимание положения статьи 64 ГК РФ,
предусматривающие
дополнительные
гарантии
для
кредиторов,
исключенных из ЕГРЮЛ юридических лиц, а также иных лиц, чьи права и
законные интересы затрагиваются таким исключением. В частности, в силу
пункта
52
названной
статьи
в
случае
обнаружения
имущества
ликвидированного
юридического
лица,
исключенного
из
ЕГРЮЛ,
заинтересованное лицо или уполномоченный государственный орган вправе
обратиться в суд с заявлением о назначении процедуры распределения
обнаруженного имущества среди лиц, имеющих на это право.
Помимо этого, положения статей 382, 384 ГК РФ предполагают
возможность передачи кредитором принадлежащего ему требования другому
лицу по сделке как в полном объеме, так и в части.
В связи с этим исключение из реестра требования кредитора, в
отношении которого в ЕГРЮЛ внесена запись о прекращении деятельности,
создает препятствия для реализации заинтересованными лицами своих
субъективных прав, в частности права на замену такого кредитора его
правопреемником (статья 48 АПК РФ).
Таким образом, сама по себе ликвидация кредитора в деле о
банкротстве не является достаточным основанием для исключения ранее
принадлежавшего ему требования из реестра.
При этом довод конкурсного управляющего о том, что вызванная
ликвидацией
организации
неопределенность
относительно
личности
кредитора, которому принадлежит включенное в реестр требование, может
создавать
препятствия
при
проведении
процедуры
банкротства,
несостоятелен. В подобных случаях следует исходить из того, что до
осуществления процессуальной замены требования такого кредитора не
учитываются при определении количества голосов на собрании кредиторов, а
также в иных случаях, где требуется наличие определенного порогового
значения (например, при оспаривании сделок – статья 619 Федерального
35
закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».
В то же время должник вправе внести причитающиеся для погашения
данного требования денежные средства на депозит нотариуса (статья 327 ГК
РФ, статья 87 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате от
11 февраля 1993 г. № 4462-I).
Определение № 307-ЭС18-15392 (3)
12. Превышение рыночной стоимости отчужденного имущества
над
договорной
ценой
само
по
себе
не
свидетельствует
об
осведомленности контрагента должника-банкрота о противоправной
цели сделки для ее оспаривания на основании пункта 2 статьи 612
Федерального
закона
от
26
октября
2002
г.
№
127-ФЗ
«О
несостоятельности (банкротстве)».
Общество и А. заключили и впоследствии исполнили договор купли-
продажи нежилого помещения. В Едином государственном реестре
недвижимости (далее – ЕГРН) зарегистрировано право собственности А.
Впоследствии общество признано банкротом, открыто конкурсное
производство.
Конкурсный управляющий оспорил в суде продажу нежилого
помещения, полагая, что сделка совершена в целях причинения вреда
имущественным правам кредиторов, в силу чего недействительна по пункту
2 статьи 612 Закона о банкротстве, статей 10, 168 ГК РФ.
Определением арбитражного суда первой инстанции, оставленным без
изменения
постановлением
арбитражного
апелляционного
суда,
в
удовлетворении
заявления
отказано
в
связи
с
недоказанностью
осведомленности А. о противоправной цели сделки. Суды пришли к выводу,
что при заключении сделки А. действовал осмотрительно и разумно. На дату
совершения сделки публичные сведения о несостоятельности должника
отсутствовали. С учетом заключения судебной экспертизы по установлению
рыночной стоимости спорного помещения суды установили, что цена сделки
отличалась лишь на 30% от рыночной, что не говорило о существенном
расхождении этой цены с рыночной и не могло свидетельствовать о
совершении сделки на заведомо и значительно невыгодных для должника
условиях с причинением существенного вреда кредиторам должника.
Арбитражный суд округа отменил принятые по делу судебные акты,
указав, что разница между покупной ценой и рыночной в размере более чем
30%
является
существенной.
При
такой
разнице
в
стоимости
недобросовестность покупателя презюмируется и на него переносится бремя
опровержения этого обстоятельства.
Судебная
коллегия
Верховного
Суда
отменила
постановление
арбитражного суда округа и оставила в силе определение суда первой
36
инстанции и постановление арбитражного апелляционного суда по
следующим основаниям.
С учетом установленных судами прочих обстоятельств совершения
сделки,
не
ставящих
под
сомнение
добросовестность
покупателя,
применение к нему столь низкого критерия осведомленности о цели сделки
противоречит как судебной практике, так и целям правового регулирования
торгового оборота.
Так, в частности, из абзаца третьего пункта 93 постановления Пленума
Верховного Суда от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых
положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской
Федерации» следует, что если полученное одним лицом по сделке
предоставление
в
несколько
раз
ниже
стоимости
предоставления,
совершенного в пользу другого, то это свидетельствует о наличии явного
ущерба для первого и о совершении представителем юридического лица
сделки на заведомо и значительно невыгодных условиях.
Согласно абзацу судьмому пункта 2 постановления Пленума ВАС РФ
от 30 июля 2013 г. № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков
лицами, входящими в состав органов юридического лица» под сделкой на
невыгодных условиях понимается сделка, цена и (или) иные условия которой
существенно в худшую для юридического лица сторону отличаются от цены
и (или) иных условий, на которых в сравнимых обстоятельствах
совершаются
аналогичные
сделки
(например,
если
предоставление,
полученное по сделке юридическим лицом, в два или более раза ниже
стоимости предоставления, совершенного юридическим лицом в пользу
контрагента).
В обоих случаях применен критерий кратности, явный и очевидный
для любого участника рынка.
Критерий кратности превышения договорной цены над рыночной
стоимостью
может
быть
применен
и
при
рассмотрении
данного
обособленного спора. Убедительных доводов, позволивших бы отойти от
этих критериев, участниками судебного разбирательства не заявлено. В то же
время данный вывод не исключает возможности в иных случаях обосновать
применение более низкого критерия, например, если объект продажи широко
востребован на рынке, спрос превосходит предложение.
Иной
подход
подвергает
участников
хозяйственного
оборота
неоправданным рискам полной потери денежных средств, затраченных на
покупку, с учетом того, что содействие достижению противоправной цели
влечет не только возврат покупателем приобретенного им имущества в
конкурсную массу должника, но и субординирует (понижает очередность)
требования такого кредитора (пункт 2 статьи 616 Закона о банкротстве).
Определение № 305-ЭС21-19707
37
13. Правопреемник кредитной организации по требованию,
основанному
на
кредитном
договоре,
вправе
инициировать
в
упрощенном
порядке
процедуру
банкротства
гражданина
без
представления в суд вступившего в законную силу судебного акта о
взыскании долга в общеисковом порядке.
Между банком и заемщиками (физическими лицами) заключен
кредитный договор, исполнение по которому обеспечено ипотекой
земельного участка и залогом транспортного средства.
Впоследствии между банком и обществом заключен договор уступки
прав (цессии), согласно которому банк (цедент) передает обществу
(цессионарию) принадлежащие цеденту требования к заемщикам по
кредитному договору, а также права, обеспечивающие исполнение
указанного обязательства, и другие связанные с ним требования.
В связи с просрочкой исполнения кредитных обязательств общество
направило заемщикам требования о досрочном возврате суммы кредита с
причитающимися процентами.
Ссылаясь на неисполнение этого требования, наличие у заемщиков
задолженности в сумме, превышающей 500 тыс. руб., просроченной свыше 3
месяцев, общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании
одного из заемщиков (должника) несостоятельным (банкротом) и о
включении его требования в реестр требований кредиторов должника.
Определением арбитражного суда первой инстанции возбуждено
производство по делу о несостоятельности (банкротстве) должника.
Впоследствии определением суда первой инстанции, оставленным без
изменения
постановлением
арбитражного
апелляционного
суда
и
арбитражного суда округа, производство по делу прекращено, заявление
банка признано необоснованным. Суды исходили из того, что требования
кредитора не подтверждены вступившим в законную силу судебным актом,
не носят бесспорного характера, между заявителем и должником имеется
спор о праве, который подлежит разрешению судом вне дела о банкротстве.
При этом судами учтено, что между кредитором и должником имеются
разногласия о размере задолженности и в суде общей юрисдикции
рассматривается иск заемщиков о признании незаключенным кредитного
договора в части неполученных кредитных денежных средств.
Судебная коллегия Верховного Суда отменила принятые по делу
судебные акты и направила дело на новое рассмотрение в связи со
следующим.
В соответствии с абзацем вторым пункта 2 статьи 7 и абзацем седьмым
пункта 2 статьи 2135 Закона о банкротстве кредитные организации вправе
инициировать
процедуру
несостоятельности
своего
должника
по
требованию, основанному на кредитном договоре, без представления в суд,
38
рассматривающий дело о банкротстве, вступившего в законную силу
судебного акта о взыскании долга в общеисковом порядке.
Критерием, допускающим возбуждение дела о банкротстве подобным
упрощенным способом, выступает реализуемая кредитной организацией,
обращающейся
с
соответствующим
заявлением,
деятельность
по
осуществлению
банковских
операций
на
основании
специального
разрешения (лицензии) Банка России (абзац первый статьи 1 Федерального
закона от 2 декабря 1990 г. № 395-I «О банках и банковской деятельности»).
Следовательно, для целей применения абзаца второго пункта 2 статьи 7
и абзаца седьмого пункта 2 статьи 2135 Закона о банкротстве судам
необходимо проверять, является ли заявленное требование следствием
реализации специальной правоспособности кредитной организации, и при
установлении
такового
−
разрешать
по
существу
вопрос
об
их
обоснованности и введении процедуры несостоятельности.
В рассматриваемом случае общество ссылалось на наличие требования
к должнику, возникшего из кредитного договора, обеспеченного залогом,
заключенного между банком и должником, приобретенного заявителем по
договору уступки прав (требований).
С учетом закрепленного в пункте 1 статьи 384 ГК РФ правила о
переходе к цессионарию прав цедента в том объеме и на тех условиях,
которые существовали к моменту перехода права, на требование заявителя
распространяются положения абзаца седьмого пункта 2 статьи 2135 Закона о
банкротстве.
Таким образом, заявитель был вправе инициировать возбуждение
процедуры банкротства должника в упрощенном порядке.
Определение № 306-ЭС21-19450
Практика применения гражданского законодательства
14. Пункт 52 статьи 64 Гражданского кодекса Российской
Федерации не содержит исчерпывающего перечня лиц, имеющих право
инициировать процедуру распределения обнаруженного имущества
ликвидированного юридического лица, исключенного из Единого
государственного реестра юридических лиц. Суд при рассмотрении
заявления лица, обращающегося о назначении такой процедуры, должен
проверить наличие у него заинтересованности в этом.
Общество,
признанное
судом
несостоятельным
(банкротом),
исключено из Единого государственного реестра юридических лиц в связи с
завершением
конкурсного
производства.
Данное
общество
имело
дебиторскую задолженность, которая в рамках дела о банкротстве была
39
продана с торгов. После ликвидации общества торги и договор, заключенный
по их результатам, были признаны судом недействительными.
Конкурсный управляющий общества обратился в арбитражный суд с
заявлением
о
назначении
процедуры
распределения
обнаруженного
имущества
ликвидированного
юридического
лица,
составляющего
дебиторскую задолженность.
Решением
суда
первой
инстанции
заявление
оставлено
без
удовлетворения.
Постановлениями судов апелляционной и кассационной инстанций
решение суда оставлено в силе.
Суды
исходили
из
того,
что
конкурсным
управляющим
не
представлено доказательств обнаружения имущества ликвидированного
юридического лица и наличия достаточных средств для осуществления
данной процедуры. Кроме того, не имеется доказательств того, что истец
имеет интерес на обращение в суд.
Судебная коллегия Верховного Суда судебные акты отменила, дело
направила на новое рассмотрение, указав следующее.
В соответствии с пунктом 52 статьи 64 ГК РФ в случае обнаружения
имущества ликвидированного юридического лица, исключенного из единого
государственного реестра юридических лиц, в том числе в результате
признания такого юридического лица несостоятельным (банкротом),
заинтересованное лицо или уполномоченный государственный орган вправе
обратиться в суд с заявлением о назначении процедуры распределения
обнаруженного имущества среди лиц, имеющих на это право. К указанному
имуществу относятся также требования ликвидированного юридического
лица к третьим лицам, в том числе возникшие из-за нарушения очередности
удовлетворения
требований
кредиторов,
вследствие
которого
заинтересованное лицо не получило исполнения в полном объеме. В этом
случае суд назначает арбитражного управляющего, на которого возлагается
обязанность распределения обнаруженного имущества ликвидированного
юридического лица.
Заявление о назначении процедуры распределения обнаруженного
имущества ликвидированного юридического лица может быть подано в
течение пяти лет с момента внесения в Единый государственный реестр
юридических лиц сведений о прекращении юридического лица. Процедура
распределения обнаруженного имущества ликвидированного юридического
лица может быть на