УТВЕРЖДЕН
Президиумом Верховного Суда
Российской Федерации
25 декабря 2019 г.
ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ
ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
№ 4 (2019)
ПРЕЗИДИУМ ВЕРХОВНОГО СУДА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
1. Если на момент вступления в силу акта об амнистии факт
совершения лицом нового умышленного преступления в течение
испытательного срока условного осуждения не был подтвержден
вступившим в законную силу приговором, то такое лицо не может быть
признано злостным нарушителем порядка отбывания наказания.
По приговору Алтайского краевого суда от 31 марта 2016 г.,
постановленному с участием присяжных заседателей, К. (ранее судимый:
28 января 2009 г. по пп. «а», «б» ч. 2 ст. 158 УК РФ; 23 октября 2009 г.
по п. «а» ч. 2 ст. 158 УК РФ; 3 сентября 2013 г. по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ)
осужден по пп. «а», «ж», «з» ч. 2 ст. 105, по п. «в» ч. 4 ст. 162, по ч. 4 ст. 33,
ч. 1 ст. 223, по ч. 2 ст. 222 и ч. 2 ст. 325 УК РФ. На основании ч. 3 ст. 69
УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения
наказаний к 19 годам 6 месяцам лишения свободы со штрафом в размере
100 тыс. руб. В соответствии с ч. 5 ст. 74 УК РФ отменено условное
осуждение по приговору суда от 3 сентября 2013 г. и на основании ст. 70
УК РФ по совокупности приговоров К. назначено 20 лет лишения свободы
со штрафом в размере 100 тыс. руб.
Апелляционным определением Судебной коллегии по уголовным
делам Верховного Суда Российской Федерации от 6 июля 2016 г. приговор в
отношении К. оставлен без изменения.
Заместитель Генерального прокурора Российской Федерации в
надзорном представлении поставил вопрос об изменении судебных решений,
мотивируя тем, что оснований для отмены условного осуждения и
назначения наказания по совокупности приговоров у суда первой инстанции
не имелось, поскольку К. по предыдущему приговору подпадал под действие
акта об амнистии.
2
Президиум Верховного Суда Российской Федерации изменил судебные
решения по следующим основаниям.
Из материалов уголовного дела усматривается, что К. был осужден по
приговору суда от 3 сентября 2013 г. по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ к 2 годам
лишения свободы условно с испытательным сроком 2 года.
24 апреля 2015 г., то есть до поступления уголовного дела в Алтайский
краевой суд (29 декабря 2015 г.), Государственной Думой Федерального
Собрания Российской Федерации принято постановление № 6576-6 ГД
«Об объявлении амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой
Отечественной войне 1941−1945 годов», которое подлежало исполнению в
течение 6 месяцев. Данное постановление вступило в силу со дня его
официального опубликования.
В соответствии с п. 4 постановления осужденные к наказанию условно
подлежали освобождению от наказания. Каких-либо ограничений для
применения данного акта об амнистии в отношении К. не имелось.
Совершение им новых умышленных преступлений на день вступления
в
силу
постановления
Государственной
Думы
Федерального
Собрания Российской Федерации № 6576-6 ГД «Об объявлении амнистии в
связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941−1945 годов»
не было подтверждено вступившим в законную силу итоговым судебным
решением, в связи с чем данный акт об амнистии подлежал применению,
а К. − освобождению от наказания по приговору от 3 сентября 2013 г.
Исходя из положений п.12 постановления Государственной Думы
Федерального Собрания Российской Федерации «Об объявлении амнистии в
связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941−1945 годов»
освобождение от наказания на основании пункта 4 данного Постановления
влечет снятие судимости с указанных лиц.
На основании изложенного Президиум Верховного Суда Российской
Федерации изменил приговор от 31 марта 2016 г. и апелляционное
определение от 6 июля 2016 г. в отношении К., исключил указания о его
судимости по приговору суда от 3 сентября 2013 г., об отмене в соответствии
с ч. 5 ст. 74 УК РФ условного осуждения по этому приговору и о назначении
ему наказания по правилам ст. 70 УК РФ по совокупности приговоров.
Эти же судебные решения в остальном оставлены без изменения.
Постановление Президиума Верховного Суда
Российской Федерации №85-П19ПР
3
СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ
ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ
Разрешение споров, возникающих в сфере
финансовых услуг и сделок
2. Соглашение о возможности изменения условий банковского
обслуживания, в том числе и установление иных размеров банковских
комиссий или новых комиссий, должно быть достигнуто до оказания
клиенту (физическому лицу) финансовой услуги в форме, позволяющей
однозначно установить его согласие на обслуживание на этих условиях и
добровольный выбор им объема оказанных услуг.
Действующее законодательство не предусматривает право банков
устанавливать специальное комиссионное вознаграждение в качестве
меры противодействия легализации доходов, полученных преступным
путем.
Д. обратился в суд с иском к банку о взыскании денежных средств,
процентов за пользование чужими денежными средствами, штрафа и
компенсации морального вреда.
Как установлено судом, 4 октября 2016 г. между сторонами заключен
договор банковского счета физического лица в рублях «Мой доход», по
условиям которого стоимость оказываемых банком услуг по обслуживанию
счета, а также выдача денежных средств со счета клиента регулируются
тарифами банка, клиент предоставляет банку акцепт на списание со своего
счета платы за услуги согласно тарифам банка, действующим на день
совершения операции.
На
основании
данного
договора
был открыт
текущий
счет,
предназначенный для осуществления расчетно-кассового обслуживания
клиента Д., не связанного с осуществлением предпринимательской
деятельности.
Согласно
представленным
банком
платежным
поручениям
в
безналичном порядке тремя банковскими транзакциями на счет Д. поступили
денежные средства от юридических лиц в общей сумме 1 200 000 руб.
От указанной общей суммы, превышающей 600 000 руб., банком была
удержана комиссия в размере 20%, что составило 120 000 руб.
Д. направил в банк претензию с требованием о возврате комиссии в
размере 120 000 руб. Данное требование ответчиком исполнено не было.
Кроме того, судом установлено, что при заключении договора
банковского счета физического лица в рублях «Мой доход» Д. был
ознакомлен с условиями по договору банковского счета, размещенными на
официальном сайте банка.
4
На момент заключения данного договора операции по зачислению
денежных средств в безналичном порядке по финансовому продукту
«Мой доход» не являлись платными.
С услугами и тарифами именно такого содержания был ознакомлен
истец при заключении договора.
С 15 ноября 2016 г. введены иные тарифы по финансовому продукту
«Мой доход», утвержденные решением правления банка, согласно которым
при зачислении на счет в безналичном порядке денежных средств от
юридических лиц и индивидуальных предпринимателей в размере свыше
600 000 руб. (накопительным итогом в течение месяца с момента
поступления денежных средств) взимается комиссия в размере 20%.
На основании данных изменений банк 10 марта 2017 г. списал со счета
истца комиссию в сумме 120 000 руб. в связи с зачислением на его счет
поступивших от юридических лиц денежных средств в общей сумме
1 200 000 руб.
Списание данной комиссии было произведено ответчиком без согласия
и распоряжения владельца счета Д.
Разрешая спор и частично удовлетворяя исковые требования, суд
первой инстанции исходил из того, что банк, внося коррективы в тарифы,
действовавшие на момент заключения с Д. договора банковского счета и не
предусматривавшие комиссионное вознаграждение банка за зачисление
денежных средств сверх установленного банком лимита, в одностороннем
порядке изменил условия заключенного с истцом договора, не известив об
этом самого клиента, что привело к возникновению у него убытков в виде
незаконно удержанной комиссии.
Суд апелляционной инстанции не согласился с такими выводами суда
первой инстанции, сославшись на то, что банк имел право взимать комиссию
в размере 20% при зачислении на счет истца в безналичном порядке
денежных
средств
от
юридических
лиц
и
индивидуальных
предпринимателей свыше 600 000 руб. в соответствии с тарифами банка по
расчетно-кассовому обслуживанию, с которыми истец был ознакомлен.
По мнению суда, необоснованное непредставление истцом запрашиваемых
банком документов свидетельствует о его попытке уклониться от
соблюдения процедур обязательного контроля, введенных ответчиком на
основании положений Федерального закона от 7 августа 2001 г. № 115-ФЗ
«О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных
преступным путем, и финансированию терроризма», в связи с чем действия
банка по удержанию указанной комиссии являются законными и
соответствующими как условиям договора банковского счета, так и тарифам
банка, а потому оснований считать данную комиссию неосновательным
обогащением ответчика не имеется. Кроме того, суд апелляционной
инстанции указал, что тарифы банка по идентификационным картам также
предусматривали комиссию за зачисление на счет в безналичном порядке
5
денежных средств при выявлении обстоятельств, дающих основания
полагать, что осуществление платежей несет репутационный риск для банка.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
Российской Федерации отменила апелляционное определение и направила
дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции, указав
следующее.
В соответствии с п. 1 ст. 845 ГК РФ по договору банковского счета
банк обязуется принимать и зачислять поступающие на счет, открытый
клиенту (владельцу счета), денежные средства, выполнять распоряжения
клиента о перечислении и выдаче соответствующих сумм со счета и
проведении других операций по счету.
Согласно п. 1 ст. 851 ГК РФ в случаях, предусмотренных договором
банковского счета, клиент оплачивает услуги банка по совершению операций
с денежными средствами, находящимися на счете.
В соответствии со ст. 30 Федерального закона Российской Федерации
от 2 декабря 1990 г. № 395-I «О банках и банковской деятельности»
отношения между Банком России, кредитными организациями и их
клиентами
осуществляются
на
основе
договоров,
если
иное
не
предусмотрено федеральным законом. В договоре должны быть указаны
процентные ставки по кредитам и вкладам (депозитам), стоимость
банковских услуг и сроки их выполнения, в том числе сроки обработки
платежных
документов,
имущественная
ответственность
сторон
за
нарушения договора, включая ответственность за нарушение обязательств по
срокам осуществления платежей, а также порядок его расторжения и другие
существенные условия договора.
В ст. 29 данного федерального закона прямо предусмотрено, что
комиссионное вознаграждение по банковским операциям устанавливается
кредитной организацией по соглашению с клиентами, если иное не
предусмотрено федеральным законом.
Согласно ст. 310 ГК РФ одностороннее изменение условий
обязательства не допускается, за исключением случаев, предусмотренных
данным кодексом, другими законами или иными правовыми актами.
Договором между сторонами можно предусмотреть такую возможность
только тогда, когда все его стороны являются лицами, осуществляющими
предпринимательскую деятельность, либо для той стороны договора, которая
не осуществляет предпринимательскую деятельность, за исключением
случаев, когда законом такое право может быть предоставлено и другой
стороне.
Таким образом, закон не содержит запрета банкам изменять условия
банковского обслуживания и устанавливать иные размеры комиссий или
новые комиссии, но в случаях с клиентами – физическими лицами до
оказания услуги должно быть достигнуто соответствующее соглашение о
возможности изменения договора банковского обслуживания в форме,
которая позволяет однозначно установить согласие потребителя на
6
обслуживание на этих условиях и добровольный выбор им объема оказанных
услуг.
При этом п. 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской
Федерации от 22 ноября 2016 г. № 54 «О некоторых вопросах применения
общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об
обязательствах и их исполнении» предусмотрено, что если одностороннее
изменение
условий
обязательства
совершено
тогда,
когда
это
не
предусмотрено законом, иным правовым актом или соглашением сторон или
не соблюдено требование к их совершению, то, по общему правилу, такое
одностороннее изменение условий договора не влечет юридических
последствий, на которые они были направлены.
На момент заключения договора банковского счета операции по
зачислению денежных средств в безналичном порядке по финансовому
продукту
«Мой
доход»
не
являлись
платными.
Доказательств,
свидетельствующих о достижении соглашения сторон об изменении условий
договора банковского счета в этой части, равно как и сведений о том, что
истец на момент совершения операции согласился на изменение размера
комиссии на оказание банковской услуги по зачислению ему на счет
денежных средств с учетом введенного тарифа, в материалах дела не
имеется, судами не установлено.
При таких обстоятельствах суду апелляционной инстанции следовало
руководствоваться теми условиями обслуживания банковского счета истца,
которые были установлены в заключенном им договоре и содержались в
правилах банка, существовавших на дату заключения этого договора.
Ссылаясь в своем определении на положения Федерального закона
Российской Федерации от 7 августа 2001 г. № 115-ФЗ «О противодействии
легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и
финансированию терроризма» и делая выводы, что банк был вправе взимать
спорную комиссию при выявлении обстоятельств, дающих основание
отнести сделки клиента к сомнительным, суд апелляционной инстанции не
учел, что в данном федеральном законе не содержатся нормы, позволяющие
кредитным организациям в качестве мер противодействия легализации
доходов, полученных преступным путем, устанавливать специальное
комиссионное вознаграждение.
Определение № 16-КГ18-57
3. В случае нарушения заемного обязательства сумма долга
подлежит расчету исходя из валюты займа, указанной в договоре, в
соответствии с п. 2 ст. 317 ГК РФ.
З. обратилась в суд с иском к Л. о расторжении договора займа,
взыскании суммы займа в размере 4 935 034 руб.
В обоснование требований истец указала, что 21 марта 2016 г. между
сторонами спора заключен договор займа в форме расписки, согласно
7
которой Л. получила на 36 месяцев в долг от З. 65 000 евро с условием
ежемесячного возврата равнозначными платежами в размере 1806 евро, что
по курсу Банка России на день заключения договора займа составляло
139 405,14 руб., и 10 000 евро без процентов. Общая сумма займа на
момент его получения согласно курсу Банка России была эквивалентна
5 789 250 руб. К октябрю 2016 г. ответчиком на счет З. зачислена денежная
сумма, эквивалентная 10 030 евро, в октябре и ноябре 2016 г. платежей не
поступало, в декабре 2016 г. на счет истца поступила сумма в размере
80 000 руб., с января 2017 г. платежей от ответчика по возврату займа не
поступало. Истец, полагая, что неисполнение условий договора нарушает ее
законные права и интересы, обратилась в суд с иском.
Судами первой и апелляционной инстанций исковые требования З.
удовлетворены. Договор займа, заключенный 21 марта 2016 г. между З. и Л.,
расторгнут, с Л. в пользу З. взысканы долг по договору займа в размере
4 935 034 руб., судебные расходы на оплату государственной пошлины в
размере 32 875,17 руб.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
Российской Федерации вынесенные по делу судебные постановления
отменила, указав следующее.
Согласно п. 1 ст. 9 ГК РФ граждане и юридические лица по своему
усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.
Пунктом 1 ст. 421 ГК РФ установлено, что граждане и юридические
лица свободны в заключении договора.
В силу п. 2 ст. 317 ГК РФ в денежном обязательстве может быть
предусмотрено, что оно подлежит оплате в рублях в сумме, эквивалентной
определенной сумме в иностранной валюте или в условных денежных
единицах. В этом случае подлежащая уплате в рублях сумма определяется по
официальному курсу соответствующей валюты или условных денежных
единиц на день платежа, если иной курс или иная дата его определения не
установлены законом или соглашением сторон.
Как разъяснено в п. 29 постановления Пленума Верховного Суда
Российской Федерации от 22 ноября 2016 г. № 54 «О некоторых вопросах
применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации
об обязательствах и их исполнении», стороны вправе в соглашении
установить курс пересчета иностранной валюты (условных денежных
единиц) в рубли или установить порядок определения такого курса. Если
законом или соглашением сторон курс и дата пересчета не установлены, суд
в соответствии с п. 2 ст. 317 ГК РФ указывает, что пересчет осуществляется
по официальному курсу на дату фактического платежа.
Судом денежные суммы, составляющие задолженность Л. по договору,
заключенному в иностранной валюте, исчислены исходя из курса евро на
день заключения договора займа.
8
Вместе с тем договор займа не содержит соглашения сторон по
возврату долга в рублевом эквиваленте по курсу Банка России на день
заключения договора.
Указанные требования закона и указания Пленума Верховного Суда
Российской Федерации судами первой и апелляционной инстанций при
рассмотрении данного дела выполнены не были.
Определение № 5-КГ19-55
Разрешение споров, возникающих из
договорных отношений
4. К договорам ипотеки, заключенным после 1 июля 2014 г.1,
применяются общие положения о залоге, содержащиеся в ГК РФ и
закрепляющие требования к государственной регистрации ипотеки
путем внесения соответствующей записи об ограничении права в
Единый государственный реестр недвижимости. Сам договор ипотеки
регистрации не подлежит и считается заключенным с момента
достижения сторонами соглашения по всем существенным условиям
договора.
Д. обратился в суд с иском к обществу о регистрации договора залога
недвижимого имущества.
В обоснование требований истец указал, что 3 августа 2015 г. между
ним и М. заключен договор займа со сроком возврата до 30 декабря 2015 г.
В обеспечение
исполнения
данного
обязательства
между
истцом и
обществом, единственным учредителем и директором которого является М.,
16 декабря 2015 г. заключен договор залога принадлежащего обществу
недвижимого имущества (ипотеки) нежилого здания. Поскольку ответчик
уклоняется от регистрации договора залога, истец просил суд произвести
государственную регистрацию указанного договора.
Решением
суда,
оставленным
без
изменения
апелляционным
определением, постановлено произвести государственную регистрацию
договора залога от 16 декабря 2015 г., заключенного между Д. и обществом.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
Российской Федерации с вынесенными судебными постановлениями не
согласилась по следующим основаниям.
В соответствии со ст. 334, 3341 и 3391 ГК РФ (здесь и далее нормы
права приведены в редакции, действовавшей на момент заключения договора
залога) в силу залога кредитор по обеспеченному залогом обязательству
1 Дата вступления в силу Федерального закона от 21 декабря 2013 г. № 367-ФЗ
«О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации и
признании
утратившими
силу
отдельных
законодательных
актов
(положений
законодательных актов) Российской Федерации».
9
(залогодержатель) имеет право в случае неисполнения или ненадлежащего
исполнения должником этого обязательства получить удовлетворение из
стоимости заложенного имущества (предмета залога) преимущественно
перед другими кредиторами лица, которому принадлежит заложенное
имущество (залогодателя).
Залог между залогодателем и залогодержателем возникает на
основании договора. В случаях, установленных законом, залог возникает при
наступлении указанных в законе обстоятельств (залог на основании закона).
Залог подлежит государственной регистрации и возникает с момента
такой регистрации в случаях, если в соответствии с законом права,
закрепляющие принадлежность имущества определенному лицу, подлежат
государственной регистрации (статья 81 ГК РФ).
В соответствии с пп. 1, 2 ст. 10 Федерального закона от 16 июля 1998 г.
№ 102-ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)» (далее – Закон о залоге
недвижимости) договор об ипотеке заключается в письменной форме путем
составления одного документа, подписанного сторонами, и подлежит
государственной регистрации. Договор об ипотеке считается заключенным и
вступает в силу с момента его государственной регистрации.
Согласно п. 5 ст. 3 Федерального закона от 21 декабря 2013 г.
№ 367-ФЗ «О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса
Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных
законодательных актов (положений законодательных актов) Российской
Федерации», вступившего в силу с 1 июля 2014 г., правила о
государственной
регистрации
договора
ипотеки,
содержащиеся
в
Федеральном законе от 21 июля 1997 г. № 122-ФЗ «О государственной
регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» и Федеральном
законе от 16 июля 1998 г. № 102-ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)», не
подлежат применению к договорам ипотеки, заключаемым после дня
вступления в силу данного федерального закона.
Таким образом, к договорам ипотеки, заключенным после 1 июля
2014 г., применяются общие положения о залоге, содержащиеся в ГК РФ и
закрепляющие требования к государственной регистрации ипотеки в виде
обременения путем внесения записи об ограничении права в виде ипотеки в
Единый государственный реестр недвижимости. Сам договор ипотеки
регистрации не подлежит и считается заключенным с момента достижения
сторонами соглашения по всем существенным условиям договора.
По данному делу договор залога недвижимого имущества (ипотеки)
заключен 16 декабря 2015 г., то есть после вступления в силу Федерального
закона от 21 декабря 2013 г. № 367-ФЗ «О внесении изменений в часть
первую Гражданского кодекса Российской Федерации и признании
утратившими
силу
отдельных
законодательных
актов
(положений
законодательных актов) Российской Федерации», а потому судебное
постановление, обязывающее произвести государственную регистрацию
10
такого договора в органе, осуществляющем регистрацию прав и сделок с
недвижимостью, противоречит положениям приведенных правовых норм.
Это судом учтено не было и повлекло за собой вынесение решения, не
отвечающего требованиям ст. 195 ГПК РФ.
Определение № 49-КГ19-9
5. Заключение договоров об участии в долевом строительстве и об
уступке права требования по таким договорам с одновременной
передачей их для государственной регистрации не противоречит
требованиям закона.
Б. обратился в суд с иском к обществу о проведении государственной
регистрации договоров уступки права требования.
Как установлено судом и следует из материалов дела, 16 ноября 2016 г.
между Б. и обществом были заключены семь договоров уступки права
требования (цессии), согласно которым ответчик передал истцу права
требования от организации-застройщика семи однокомнатных квартир.
Согласно условиям указанных договоров расчет между сторонами за
уступаемые права производится полностью до подписания договора.
Права требования передачи от застройщика указанных квартир
принадлежали ответчику на основании заключенных 15 ноября 2016 г. между
организацией-застройщиком и обществом договоров участия в долевом
строительстве объектов недвижимости.
После подписания договоров уступки права требования, в этот же день,
16 ноября 2016 г. истец и ответчик обратились в регистрирующий орган за
государственной регистрацией семи договоров уступки права требования
(цессии).
Одновременно на регистрацию были сданы договоры участия в
долевом строительстве указанных объектов недвижимости от 15 ноября
2016 г., заключенные между организацией-застройщиком и обществом,
государственная регистрация которых состоялась 21 ноября 2016 г.
10 января 2017 г. от общества в регистрирующий орган поступили
заявления о прекращении государственной регистрации договоров уступки
права требования (цессии).
Б., полагая, что сделки по уступке права требования состоялись по воле
обеих сторон, все условия были согласованы, денежные средства по договору
истцом
переданы
полностью,
предъявил
требование
о
проведении
государственной регистрации указанных договоров.
Общество возражало против заявленных Б. требований и обосновывало
свой встречный иск о расторжении указанных выше договоров уступки права
требования тем, что в нарушение условий заключенных с истцом договоров
цессии об оплате цены договоров до их заключения Б. денежные средства в
кассу общества не внес, что послужило основанием для обращения общества
11
в регистрирующий орган с заявлением о прекращении регистрационных
действий по данным договорам уступки права требования.
Разрешая спор и принимая решение об отказе в удовлетворении
исковых требований как Б., так и встречных исковых требований общества,
суд первой инстанции исходил из того, что на момент заключения между
обществом и Б. спорных договоров уступки права требования на передачу
объектов недвижимости от 16 ноября 2016 г. общество каких-либо прав на
данные
объекты
долевого
строительства
не
имело,
поскольку
государственная регистрация договоров долевого участия в строительстве от
15 ноября 2016 г. между организацией-застройщиком и обществом была
произведена только 21 ноября 2016 г. По мнению суда, общество не имело
прав на заключение договоров цессии с истцом Б. до окончания процедуры
государственной
регистрации
ранее
заключенных
с
организацией-
застройщиком договоров участия в долевом строительстве объектов
недвижимости, что влечет признание заключенных между сторонами
договоров цессии ничтожными в соответствии с п. 4 ст. 166 ГК РФ по
инициативе суда. В качестве основания, по которым указанные сделки
признаны судом ничтожными, суд сослался на ст. 170 ГК РФ, приведя в
решении ее положения о ничтожности мнимых и притворных сделок.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводом суда первой
инстанции о ничтожности договоров цессии между обществом и Б., указав
при этом на то, что на момент подписания этих договоров у общества не
было права на спорные объекты недвижимости и, следовательно, права на их
отчуждение, в связи с чем договоры цессии между сторонами являются
незаключенными.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
Российской
Федерации
отменила
состоявшиеся
по
делу
судебные
постановления и направила дело на новое рассмотрение в суд первой
инстанции по следующим основаниям.
Отказывая в удовлетворении иска Б. и встречного иска общества, суды
исходили из того, что договор участия в долевом строительстве не
зарегистрирован в установленном законом порядке, а значит, договоры
цессии между Б. и обществом не могут считаться заключенными, а права
(требования) по ним – перешедшими к Б. в силу нарушения положений ст. 17
Федерального закона от 30 декабря 2004 г. № 214-ФЗ «Об участии в долевом
строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о
внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской
Федерации».
Между тем судами не учтено следующее.
В ст. 17 названного закона предусмотрено, что договор об участии в
долевом строительстве и (или) уступка прав требований по такому договору
подлежат государственной регистрации. Как в целом названный закон, так и
требование о регистрации направлены на защиту участников долевого
строительства (особенно граждан), поэтому позиция судов, посчитавших, что
12
при отсутствии регистрации спорного договора и уступки прав по нему
гражданин не может требовать от застройщика выполнения договора путем
передачи оплаченного жилого помещения, не учитывает отмеченных целей
указанного закона.
Данная позиция не учитывает также того, что в соответствии с п. 2
ст. 165 ГК РФ, если сделка, требующая государственной регистрации,
совершена в надлежащей форме, но одна из сторон уклоняется от ее
регистрации, суд по требованию другой стороны вправе вынести решение о
регистрации сделки. В этом случае сделка регистрируется в соответствии с
решением суда.
В п. 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской
Федерации от 21 декабря 2017 г. № 54 «О некоторых вопросах применения
положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о
перемене лиц в обязательстве на основании сделки» разъяснено, что согласно
взаимосвязанным положениям ст. 3881, п. 5 ст. 454 и п. 2 ст. 455 ГК РФ
договор, на основании которого производится уступка, может быть заключен
не только в отношении требования, принадлежащего цеденту в момент
заключения договора, но и в отношении требования, которое возникнет в
будущем или будет приобретено цедентом у третьего лица (будущее
требование). Если иное не установлено законом, будущее требование
переходит к цессионарию, соответственно, непосредственно после момента
его возникновения или его приобретения цедентом. Соглашением сторон
может быть предусмотрено, что будущее требование переходит позднее (п. 2
ст. 3881 ГК РФ).
Из материалов дела следует, что договоры участия в долевом
строительстве объекта недвижимости от 15 ноября 2016 г. и договоры
уступки права требования (цессии) от 16 ноября 2016 г. были сданы для
регистрации перехода прав на объекты недвижимости одновременно.
Судами не принято во внимание, что заключение договоров об участии
в долевом строительстве и об уступке права требования с одновременной
передачей
их
для
государственной
регистрации
не
противоречило
требованиям закона.
Из разъяснений, содержащихся в п. 8 постановления Пленума
Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 г. № 54, следует,
что по смыслу ст. 390, 396 ГК РФ невозможность перехода требования,
например, по причине его принадлежности иному лицу или его прекращения
сама по себе не приводит к недействительности договора, на основании
которого должна была производиться такая уступка, и не освобождает
цедента от ответственности за неисполнение обязательств, возникших из
этого договора. Например, если стороны договора продажи имущественного
права исходили из того, что названное право принадлежит продавцу, однако
в действительности оно принадлежало иному лицу, покупатель вправе
потребовать возмещения причиненных убытков (пп. 2 и 3 ст. 390, ст. 393, п. 4
13
ст. 454, ст. 460 и 461 ГК РФ), а также применения иных предусмотренных
законом или договором мер гражданско-правовой ответственности.
Равным образом, если иное не вытекает из существа соглашения между
цедентом
и
цессионарием,
цедент,
обязавшийся
уступить
будущее
требование, отвечает перед цессионарием, если уступка не состоялась по
причине того, что в предусмотренный договором срок или в разумный срок
уступаемое право не возникло или не было приобретено у третьего лица.
Следовательно, вывод судов об уступке несуществующего требования
является ошибочным, поскольку на момент рассмотрения дела в суде оно
существовало, права по договору участия в долевом строительстве объекта
недвижимости были зарегистрированы, тогда как в соответствии с законом
права по договору уступки права требования у цессионария возникают не с
момента заключения договора, а с момента государственной регистрации
(п. 3 ст. 433, ст. 389 ГК РФ).
При таких условиях выводы судов о том, что договоры цессии между
сторонами являются ничтожными сделками, поскольку на момент их
заключения договоры участия в долевом строительстве между организацией-
застройщиком и обществом не прошли государственную регистрацию,
основаны на неправильном толковании и применении норм материального
права о недействительности сделок, а вывод о том, что договоры цессии
между
сторонами
являются
незаключенными,
противоречит
как
предыдущему выводу о его недействительности, так и материалам дела, а
также правовым позициям сторон, признававших в суде и факт заключения
данного договора, и факт совершения обеими сторонами действий по его
реальному
исполнению,
включая
передачу
договоров
цессии
на
государственную регистрацию.
Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении исковых
требования Б., признал спорные договоры уступки права требования (цессии)
ничтожными.
Вместе с тем из материалов дела видно, что обществом заявлено
встречное исковое требование о расторжении договоров цессии в связи с их
неоплатой, в качестве основания указано на ст. 450, 453 ГК РФ. При этом
требований о признании сделки недействительной общество не предъявляло.
Согласно
ст.
12
ГК
РФ
нарушенное
гражданское
право
(законный интерес) подлежит защите способом, указанным в законе.
В силу ч. 3 ст. 196 ГПК РФ суд принимает решение по заявленным
истцом требованиям и может выйти за пределы этих требований только в
случаях, предусмотренных федеральным законом.
В абзаце втором п. 5 постановления Пленума Верховного Суда
Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. № 23 «О судебном решении»
установлено, что выйти за пределы заявленных требований (разрешить
требование, которое не заявлено, удовлетворить требование истца в большем
размере, чем оно было заявлено) суд имеет право лишь в случаях, прямо
предусмотренных федеральными законами.
14
Процессуальный закон не предоставляет суду полномочий по
изменению по своему усмотрению основания и предмета иска с целью
использования более эффективного способа защиты, а также выбора иного
способа защиты.
Выводы
суда
первой
инстанции
о
том,
что
к
спорным
правоотношениям возможно применить способ защиты путем признания
сделки недействительной без заявления соответствующих требований со
стороны общества, ошибочны.
В соответствии с п. 4 ст. 168 ГК РФ суд вправе применить последствия
недействительности ничтожной сделки по своей инициативе, если это
необходимо для защиты публичных интересов, и в иных предусмотренных
законом случаях.
Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 79 постановления Пленума
Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25
«О применении судами некоторых положений раздела I части первой
Гражданского кодекса Российской Федерации», суд вправе применить
последствия недействительности ничтожной сделки (реституцию) по своей
инициативе, если это необходимо для защиты публичных интересов, а также
в иных предусмотренных законом случаях (п. 4 ст. 166 ГК РФ).
По смыслу ст. 56 ГПК РФ при решении вопроса о применении по своей
инициативе последствий недействительности ничтожной сделки суду
следует вынести указанный вопрос на обсуждение сторон.
В мотивировочной части решения должно быть указано, какие
публичные интересы подлежат защите, либо содержаться ссылка на
специальную норму закона, позволяющую применить названные последствия
по инициативе суда.
Таким образом, положения ст. 168 ГК РФ судом первой инстанции
применены вопреки данным разъяснениям Пленума Верховного Суда
Российской Федерации. Решение не содержит указания ни на закон,
позволяющий выйти за пределы заявленных требований, ни на нарушения
публичных интересов.
Так, соглашаясь с выводами суда первой инстанции в части отказа в
удовлетворении исковых требований Б., судебная коллегия пришла к выводу
незаключенности договоров цессии, тогда как общество, предъявляя
встречные требования о расторжении договоров уступки права требования,
признавало эти сделки заключенными, ссылаясь в обоснование заявленных
требований о расторжении договоров на неоплату Б. уступки права
требования. При этом факт оплаты или неоплаты Б. уступки права
требования по договорам судом апелляционной инстанции также не
выяснялся, на обсуждение сторон не выносился.
При таких обстоятельствах у суда апелляционной инстанции также
отсутствовали правовые основания для оставления решения суда в указанной
части без изменения.
Определение № 14-КГ19-1
15
6. Сообщение Ростуризма о возникновении в стране (месте)
временного пребывания туриста угрозы безопасности его жизни и
здоровью, опубликованное до начала его путешествия, является
основанием для расторжения договора о реализации туристического
продукта и возврате туристу уплаченной им по договору суммы.
Н. обратился в суд с иском к
турагентству, туроператору,
индивидуальному предпринимателю К. (далее – ИП К.) о расторжении
договора о реализации туристического продукта, взыскании стоимости
туристического продукта, неустойки, компенсации морального вреда.
В обоснование иска указано, что 20 июля 2017 г. между ним и ИП К.,
действовавшей по поручению туроператора, заключен договор о реализации
туристического продукта, предусматривающий путешествие истца, его
супруги и двух малолетних детей в Турецкую Республику в период с 20 по
30 августа 2017 г. В соответствии с условиями указанного договора Н.
произведена оплата стоимости туристического продукта.
До начала путешествия на официальном сайте Федерального агентства
по туризму появилась информация о возникновении угрозы безопасности
здоровью туристов, находящихся в Турецкой Республике, вызванной
неблагоприятной эпидемиологической обстановкой, в связи с чем 14 августа
2017 г. истец обратился к турагенту с письменным заявлением о расторжении
названного договора и возврате уплаченных за туристический продукт
денежных средств. Не получив ответа на данное обращение, 25 августа
2017 г. истец обратился к ИП К. с претензией, ответа на которую также не
последовало.
Н. просил суд расторгнуть договор о реализации туристического
продукта и взыскать с туроператора всю уплаченную за туристический
продукт денежную сумму, неустойку за неисполнение обязательства по
возврату денежной суммы и компенсацию морального вреда. С ИП К. истец
просил взыскать компенсацию морального вреда. Кроме того, с ИП К. и
туроператора истец просил взыскать штраф в размере пятидесяти процентов
от суммы удовлетворенных исковых требований и судебные расходы.
Разрешая спор и отказывая в удовлетворении части требований, суды
первой и апелляционной инстанций пришли к выводу, что предусмотренные
ст. 14 Федерального закона от 24 ноября 1996 г. № 132-ФЗ «Об основах
туристской деятельности в Российской Федерации» (далее – Закон об
основах туристской деятельности) основания для расторжения договора в
данном случае отсутствуют, в связи с чем денежные средства, уплаченные
истцом по названному договору, подлежат возврату за вычетом фактически
понесенных ответчиком расходов.
Суды сослались на то, что размещенная на официальном сайте
Ростуризма информация не подтверждает возникновение в Турецкой
Республике угрозы безопасности здоровью туристов, поскольку согласно
указанной статье наличие таких обстоятельств должно подтверждаться
16
решениями
федеральных
органов
государственной
власти,
органов
государственной власти субъектов Российской Федерации, органов местного
самоуправления, принимаемыми в соответствии с федеральными законами.
По мнению судебных инстанций, соответствующие решения названными
выше органами не принимались.
Как указали суды, информация, размещенная на сайте Ростуризма,
носит рекомендательный характер и не подменяет решения органов
государственной власти. Кроме того, в данной информации отсутствуют
рекомендации по запрету на формирование и реализацию туристического
продукта в Турецкую Республику и по запрету полетов на турецкие курорты,
равно как и рекомендации российским гражданам воздержаться от поездок в
Турецкую Республику.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
Российской Федерации признала состоявшиеся судебные акты вынесенными
с существенными нарушениями норм действующего законодательства.
Согласно ст. 31 Закона об основах туристской деятельности (здесь и
далее в редакции, действовавшей на момент заключения договора о
реализации туристского продукта от 20 июля 2017 г.) к полномочиям органов
государственной власти Российской Федерации в сфере туризма относятся:
обеспечение безопасности туризма, защита прав и законных интересов
туристов на территории Российской Федерации и за пределами ее
территории;
информирование
туроператоров,
турагентов
и
туристов
(экскурсантов) об угрозе безопасности туристов (экскурсантов) в стране
(месте) временного пребывания.
Положения ст. 14 Закона об основах туристской деятельности
предусматривают, что уполномоченный федеральный орган исполнительной
власти информирует туроператоров, турагентов и туристов (экскурсантов) об
угрозе безопасности туристов (экскурсантов) в стране (месте) временного
пребывания, в том числе путем опубликования соответствующих сообщений
в
государственных
средствах
массовой
информации.
Указанное
опубликование
осуществляется
в
порядке,
предусмотренном
законодательством
Российской
Федерации
о
средствах
массовой
информации для опубликования обязательных сообщений.
В
случае
возникновения
обстоятельств,
свидетельствующих
о
возникновении
в
стране
(месте)
временного
пребывания
туристов
(экскурсантов) угрозы безопасности их жизни и здоровью, а равно опасности
причинения вреда их имуществу, турист (экскурсант) и (или) туроператор
(турагент) вправе потребовать в судебном порядке расторжения договора о
реализации туристического продукта или его изменения.
Наличие указанных обстоятельств подтверждается соответствующими
решениями
федеральных
органов
государственной
власти,
органов
государственной власти субъектов Российской Федерации, органов местного
самоуправления, принимаемыми в соответствии с федеральными законами.
17
Согласно абзацу седьмому названной статьи при расторжении до
начала путешествия договора о реализации туристического продукта в связи
с наступлением обстоятельств, указанных в данной статье, туристу и (или)
иному заказчику возвращается денежная сумма, равная общей цене
туристического продукта, а после начала путешествия – ее часть в размере,
пропорциональном стоимости не оказанных туристу услуг.
По смыслу приведенных положений закона в случае возникновения
угрозы безопасности жизни и здоровью туристов в стране или месте
временного
пребывания
уполномоченный
государственный
орган
информирует об этом туроператоров, турагентов и туристов, в том числе
путем
размещения
сообщений
на
своем
официальном
сайте
в
информационно-телекоммуникационной сети «Интернет».
Такое
сообщение
осуществляется
на
основании
решений
соответствующих
государственных
органов
и
органов
местного
самоуправления.
Согласно п. 1 Положения о Федеральном агентстве по туризму,
утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации от
31 декабря 2004 г. № 901, Федеральное агентство по туризму (Ростуризм)
является федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим
функции по оказанию государственных услуг, управлению государственным
имуществом, а также правоприменительные функции в сфере туризма,
туристской деятельности.
Пунктом 5.3.2 названного положения установлено, что Ростуризм
информирует в установленном порядке туроператоров, турагентов и
туристов об угрозе безопасности туристов в стране (месте) временного
пребывания.
Таким
образом,
Ростуризм
является
федеральным
органом
исполнительной власти, уполномоченным на принятие решений в сфере
туризма и туристской деятельности, включая принятие решений по вопросам
угрозы безопасности туристов в стране или месте временного пребывания, и
информирование об этом туроператоров, турагентов и туристов.
Как установлено судом по делу, Ростуризм как федеральный орган
исполнительной власти принял решение об опубликовании сообщения об
угрозе безопасности туристов в Турецкой Республике в указанный период.
Кроме того, в заключенном между Н. и турагентом договоре
предусмотрено, что при его расторжении до начала путешествия в связи с
наступлением обстоятельств, свидетельствующих о возникновении в стране
(месте) временного пребывания туриста угрозы безопасности его жизни и
здоровью, заказчику до начала путешествия возвращается денежная сумма,
равная общей цене туристического продукта.
С учетом изложенного требования истца были основаны не только на
положениях закона, но и на условиях заключенного сторонами договора.
18
Приведенные
выше
положения
нормативных
актов,
а
также
заключенного сторонами договора судами учтены не были.
Определение № 77-КГ18-26
Разрешение споров, возникающих из
обязательственных отношений
7. Если решение суда о возложении на должника обязанности по
исполнению обязательства в натуре исполняется после 1 июня 2015 г., то
по заявлению кредитора на случай неисполнения указанного судебного
решения в его пользу может быть присуждена денежная сумма в
порядке, предусмотренном п. 1 ст. 3083 ГК РФ.
Решением суда от 11 апреля 2011 г. в пользу А. выделена в натуре ½
доли спорного нежилого помещения, в пользу К. выделены в натуре 230/1000
доли из этого нежилого помещения, на А. и К. возложена обязанность по
производству работ по переоборудованию и изоляции помещений с учетом
принадлежащих им долей.
Определением того же суда от 8 июля 2014 г. указанное решение
разъяснено: на А. возложена обязанность выполнить работы по устройству
двух перегородок, устройству шести дверных проемов, заделки трех дверных
проемов с несением расходов для выполнения указанных работ.
7 апреля 2017 г. К. обратилась в суд с заявлением о взыскании с А. в
ее пользу за неисполнение названного решения суда в части требований о
возложении на него обязанности по выполнению перечисленных выше работ
судебной неустойки с 1 июня 2015 г. в размере 300 руб. в сутки.
Определением суда заявление К. удовлетворено: постановлено
взыскивать с А. в ее пользу в счет судебной неустойки по 250 руб. в сутки
начиная с 1 июня 2015 г. по день фактического исполнения решения того же
суда от 11 апреля 2011 г. При удовлетворении заявления К. о взыскании с
должника судебной неустойки суд первой инстанции, указывая на
установление факта неисполнения А. решения суда от 11 апреля 2011 г.,
руководствовался положениями ст. 3083 ГК РФ, пп. 28–35 постановления
Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 марта 2016 г. № 7
«О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса
Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств».
Отменяя определение суда первой инстанции и отказывая в
удовлетворении заявления К. о присуждении в ее пользу судебной неустойки
в связи с неисполнением должником решения суда, вступившего в законную
силу в 2011 г., суд апелляционной инстанции исходил из того, что данная
мера ответственности не может быть применена, поскольку на момент
вынесения решения суда такая мера ответственности за неисполнение
19
судебного акта (как судебная неустойка), предусмотренная ст. 3083 ГК РФ, не
была введена.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
Российской Федерации отменила апелляционное определение и направила
дело на новое апелляционное рассмотрение по следующим основаниям.
В соответствии с п. 1 ст. 3083 ГК РФ (введенной в действие с 1 июня
2015 г. Федеральным законом от 8 марта 2015 г. № 42-ФЗ) в случае
неисполнения должником обязательства кредитор вправе требовать по суду
исполнения обязательства в натуре, если иное не предусмотрено данным
кодексом, иными законами или договором либо не вытекает из существа
обязательства. Суд по требованию кредитора вправе присудить в его пользу
денежную сумму на случай неисполнения указанного судебного акта в
размере, определяемом судом на основе принципов справедливости,
соразмерности и недопустимости извлечения выгоды из незаконного или
недобросовестного поведения.
В пп. 1 и 2 ст. 2 Федерального закона от 8 марта 2015 г. № 42-ФЗ
«О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской
Федерации» (далее – Закон № 42-ФЗ) предусмотрено, что указанный
федеральный закон вступает в силу с 1 июня 2015 г. Положения ГК РФ
(в редакции
указанного
закона)
применяются
к
правоотношениям,
возникшим после дня вступления в силу названного федерального закона.
По правоотношениям, возникшим до дня вступления в силу данного
федерального закона, положения ГК РФ (в редакции указанного закона)
применяются к тем правам и обязанностям, которые возникнут после дня
вступления в силу этого федерального закона, если иное не предусмотрено
названной статьей.
Согласно пп. 82 и 83 приведенного выше постановления Пленума
положения ГК РФ в редакции Закона № 42-ФЗ применяются к
правоотношениям, возникшим после дня вступления его в силу, если иное не
предусмотрено ст. 2 названного закона. По правоотношениям, возникшим до
дня вступления в силу Закона № 42-ФЗ, положения ГК РФ в измененной
редакции применяются к тем правам и обязанностям, которые возникнут
после дня вступления этого закона в силу (1 июня 2015 г.).
Положения ГК РФ в измененной Законом № 42-ФЗ редакции не
применяются к правам и обязанностям, возникшим из договоров,
заключенных до дня вступления его в силу (до 1 июня 2015 г.). При
рассмотрении споров из названных договоров следует руководствоваться
ранее действовавшей редакцией ГК РФ с учетом сложившейся практики ее
применения (п. 2 ст. 4, абзац второй п. 4 ст. 421, п. 2 ст. 422 ГК РФ).
Суд апелляционной инстанции, применяя изложенное выше положение
закона и акта его толкования, не учел, что предметом рассмотрения являлась
возможность присуждения судебной неустойки не за неисполнение договора,
а на случай неисполнения публично-правового акта – вступившего в
законную силу решения суда, которое согласно ч. 2 ст. 13 ГПК РФ является
20
обязательным для всех без исключения органов государственной власти,
органов
местного
самоуправления,
общественных
объединений,
должностных лиц, граждан, организаций и подлежит неукоснительному
исполнению на всей территории Российской Федерации.
В ч. 3 этой же статьи предусмотрено, что неисполнение судебного
постановления, а равно иное проявление неуважения к суду влечет за собой
ответственность, предусмотренную федеральным законом.
Таким образом, если решение суда, согласно которому на должника
судом возложена обязанность исполнения какого-либо обязательства в
натуре, исполняется после 1 июня 2015 г., то по заявлению кредитора на
случай
неисполнения
указанного
судебного
решения
может
быть
присуждена в его пользу денежная сумма в порядке, предусмотренном п. 1
ст. 3083 ГК РФ, и после названной даты независимо от того, когда был
постановлен судебный акт.
В связи с изложенным выше выводы суда апелляционной инстанции
об отказе в удовлетворении заявления К. о присуждении в ее пользу
судебной неустойки в связи с неисполнением должником решения суда,
поскольку на момент вынесения решения суда такая мера ответственности за
неисполнение судебного акта (как судебная неустойка), предусмотренная
ст. 3083 ГК РФ, не была введена, основан на неправильном толковании норм
права.
Определение № 14-КГ19-5
Разрешение споров, возникающих из причинения вреда
8. Если после возбуждения исполнительного производства должник
располагал денежными средствами и иным имуществом, достаточным
для погашения задолженности перед взыскателем в полном объеме,
однако в результате бездействия судебного пристава-исполнителя такая
возможность была утрачена, взыскатель вправе требовать возмещения
вреда в порядке, установленном ст. 1069 ГК РФ.
А. обратился в суд с иском к ФССП России о возмещении ущерба в
размере 1 018 228,66 руб. и расходов на уплату государственной пошлины в
размере 13 291,14 руб.
Судом установлено и из материалов дела следует, что вступившим в
законную силу решением суда от 8 июня 2015 г. с общества в пользу А.
взысканы денежные средства в общей сумме 1 009 990 руб.
На
основании
указанного
выше
решения
суда
А.
выдан
исполнительный лист.
Постановлением судебного пристава-исполнителя от 12 августа 2015 г.
на основании указанного выше исполнительного листа возбуждено
исполнительное производство.
21
Постановлением судебного пристава-исполнителя от 14 августа 2015 г.
наложен
запрет
на
регистрационные
действия
в
отношении
зарегистрированных за ответчиком автомобилей.
Постановлением судебного пристава-исполнителя от 30 ноября 2015 г.
обращено взыскание на денежные средства должника в размере 1 009 990
руб., находящиеся на счете в банке.
Вступившим в законную силу решением суда от 24 мая 2017 г.
признано
незаконным
бездействие
судебного
пристава-исполнителя,
выразившееся в длительном неисполнении решения суда по взысканию с
общества денежных средств в пользу А. по исполнительному производству.
Постановлением судебного пристава-исполнителя от 18 декабря 2017 г.
исполнительное производство окончено, а исполнительный лист возвращен
взыскателю.
Из указанного выше постановления судебного пристава-исполнителя
следует, что у должника отсутствует имущество, на которое может быть
обращено взыскание, и все принятые меры по отысканию его имущества
оказались безрезультатными.
В ходе исполнительного производства с должника взыскана сумма в
размере 62 460,64 руб., в остальной части решение не исполнено.
Разрешая спор и отказывая в удовлетворении исковых требований, суд
первой инстанции сослался на отсутствие причинно-следственной связи
между бездействием ответчика и заявленными А. к возмещению убытками.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой
инстанции.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
Российской Федерации находит, что судебными инстанциями по данному
делу
допущены
существенные
нарушения
норм
материального
и
процессуального права.
В соответствии со ст. 2 Федерального закона от 2 октября 2007 г.
№ 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» (далее – Закон об
исполнительном производстве) задачами исполнительного производства
являются правильное и своевременное исполнение судебных актов, актов
других органов и должностных лиц, а в предусмотренных законодательством
Российской Федерации случаях исполнение иных документов в целях
защиты нарушенных прав, свобод и законных интересов граждан и
организаций.
Исполнительное
производство
осуществляется
на
принципах
законности и своевременности совершения исполнительных действий,
применения мер принудительного исполнения (пп. 1 и 2 ст. 4 Закона об
исполнительном производстве).
Согласно абзацу второму п. 1 ст. 12 Федерального закона от 21 июля
1997 г. № 118-ФЗ «О судебных приставах» (далее – Закон о судебных
приставах) в процессе принудительного исполнения судебных актов и актов
других органов, предусмотренных федеральным законом об исполнительном
22
производстве,
судебный
пристав-исполнитель
принимает
меры
по
своевременному, полному и правильному исполнению исполнительных
документов.
В ч. 1 ст. 36 Закона об исполнительном производстве установлено, что
содержащиеся в исполнительном документе требования должны быть
исполнены судебным приставом-исполнителем в двухмесячный срок со дня
возбуждения исполнительного производства.
В силу ч. 2 ст. 119 этого же закона заинтересованные лица вправе
обратиться в суд с иском о возмещении убытков, причиненных им в
результате совершения исполнительных действий и (или) применения мер
принудительного исполнения.
Аналогичные положения содержатся в пп. 2 и 3 ст. 19 Закона о
судебных приставах, регулирующих вопросы ответственности судебных
приставов за противоправные действия, повлекшие причинение ущерба.
В соответствии со ст. 1069 ГК РФ вред, причиненный гражданину или
юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия)
государственных
органов,
органов
местного
самоуправления
либо
должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не
соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного
органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред
возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны
субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.
Как
разъяснено
в
постановлении
Пленума
Верховного
Суда
Российской Федерации от 17 ноября 2015 г. № 50 «О применении судами
законодательства при рассмотрении некоторых вопросов, возникающих в
ходе исполнительного производства», защита прав взыскателя, должника и
других лиц при совершении исполнительных действий осуществляется по
правилам гл. 17 Закона об исполнительном производстве, но не исключает
применения мер гражданской ответственности за вред, причиненный
незаконными постановлениями, действиями (бездействием) судебного
пристава-исполнителя (п. 80).
По делам о возмещении вреда суд должен установить факт причинения
вреда, вину причинителя вреда и причинно-следственную связь между
незаконными действиями (бездействием) судебного пристава-исполнителя и
причинением вреда (п. 82).
Если в ходе исполнительного производства судебный пристав-
исполнитель не осуществил необходимые исполнительные действия по
исполнению исполнительного документа за счет имевшихся у должника
денежных средств или другого имущества, оказавшихся впоследствии
утраченными, то на истца по иску о возмещении вреда, причиненного
незаконным бездействием судебного пристава-исполнителя, не может быть
возложена обязанность по доказыванию того обстоятельства, что должник не
владеет иным имуществом, на которое можно обратить взыскание.
23
В то же время отсутствие реального исполнения само по себе не
является основанием для возложения на государство обязанности по
возмещению не полученных от должника сумм по исполнительному
документу, поскольку ответственность государства в сфере исполнения
судебных актов, вынесенных в отношении частных лиц, ограничивается
надлежащей организацией принудительного исполнения этих судебных
актов и не подразумевает обязательности положительного результата, если
таковой обусловлен объективными обстоятельствами, зависящими от
должника (п. 85).
По данному делу основанием иска являлся не сам факт неисполнения
решения суда, а его неисполнение вследствие незаконного бездействия
судебного
пристава-исполнителя,
что
повлекло
прекращение
исполнительного производства в 2017 г. в связи с отсутствием у должника
денежных средств и имущества.
Из
установленных
судом
обстоятельств
следует,
что
после
возбуждения исполнительного производства должник располагал денежными
средствами и иным имуществом, достаточным для погашения задолженности
перед истцом в полном объеме, однако в результате бездействия судебного
пристава-исполнителя такая возможность была утрачена.
Согласно вступившему в законную силу решению суда от 24 мая
2017 г. судебный пристав-исполнитель несвоевременно принял меры по
аресту денежных средств, находящихся на счете должника в банке,
поскольку вынес постановление о наложении ареста лишь 22 декабря 2015 г.,
то есть спустя месяц с момента поступления информации о наличии
денежных средств на счете должника, когда денежные средства уже были
сняты.
Также в названном выше судебном постановлении указано на то, что
судебным
приставом-исполнителем
не
представлено
доказательств
направления в банк постановления об обращении взыскания на денежные
средства должника от 3 ноября 2015 г., что способствовало распоряжению
денежными средствами должником не в интересах взыскателя.
Не представлено таких сведений ответчиком и по данному делу, равно
как и не объяснены причины столь длительного бездействия.
В подтверждение своих доводов заявитель ссылается на имеющуюся в
материалах дела выписку по счету должника, открытому в банке, согласно
которой должником с июля по декабрь 2015 г. были произведены выплаты
третьим лицам в размере, превышающем 40 000 000 руб.
Согласно данной выписке на основании постановления судебного
пристава-исполнителя от 30 ноября 2015 г., а не от 3 ноября 2015 г. с
должника в пользу истца взысканы денежные средства лишь 30 декабря
2015 г. и 13 января 2016 г. в размере 16 531 руб. и 41 500 руб.
соответственно.
Однако ответчиком, в том числе и в суде кассационной инстанции,
никак не объяснено, почему при наличии у должника автотранспорта и
24
нахождения на его счете в банке денежных сумм более 40 000 000 руб. в
течение длительного времени не было исполнено решение суда о взыскании
в пользу истца 1 009 990 руб.
Поскольку судом не установлено иное, то при указанных выше
обстоятельствах отказ судами в иске о возмещении вреда Судебная коллегия
признала противоречащим приведенным выше нормам права, а также
разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации.
Определение № 5-КГ19-56
9. Каждый из страховщиков, застраховавших ответственность
владельцев транспортных средств,
в результате взаимодействия
которых
причинен
вред
третьим
лицам,
обязан
произвести
соответствующую страховую выплату потерпевшим в возмещение вреда
по каждому из договоров страхования.
К. обратилась в суд к страховщику (1) с иском о взыскании страхового
возмещения, в том числе сумм в счет возмещения вреда здоровью и
утраченного заработка, а также о компенсации морального вреда и
взыскании расходов на оплату услуг представителя, убытков и штрафа в
соответствии со ст. 161 Федерального закона от 25 апреля 2002 г. № 40-ФЗ
«Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев
транспортных средств» (далее – Закон об ОСАГО). В обоснование
заявленных требований указано, что в результате дорожно-транспортного
происшествия с участием автомобиля под управлением Т., гражданская
ответственность которого застрахована страховщиком (2), и автомобиля под
управлением З., гражданская ответственность которого была застрахована
страховщиком (1), водитель З. погиб, а К. (пассажиру автомобиля под
управлением З.) причинен тяжкий вред здоровью.
По приговору суда Т. признан виновным в совершении преступления,
предусмотренного ч. 4 ст. 264 УК РФ.
К. обратилась с заявлением о страховой выплате к страховщику (1),
который письмом в выплате страхового возмещения отказал. Претензия К.
также оставлена ответчиком без удовлетворения.
К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего
самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен
страховщик (2).
Представители страховщика (1) и страховщика (2) исковые требования
не признали, просили отказать в их удовлетворении.
Разрешая спор по существу и удовлетворяя заявленные требования в
части, суд первой инстанции, руководствуясь ст. 929–931, 1079 и 1080
ГК РФ, ст. 1, 4, 7 и 12 Закона об ОСАГО, пришел к выводу о том, что
причинение вреда третьему лицу в результате взаимодействия источников
повышенной опасности влечет наступление страхового случая по каждому
25
заключенному
их
владельцами
договору
обязательного
страхования
гражданской ответственности и страховая выплата должна быть произведена
по каждому из этих договоров.
При определении подлежащего взысканию размера страхового
возмещения суд первой инстанции согласился с расчетом утраченного
заработка, произведенным истцом. Сумма же страхового возмещения при
причинении вреда здоровью определена судом первой инстанции, исходя из
поставленного истцу диагноза, с учетом Правил расчета суммы страхового
возмещения при причинении вреда здоровью потерпевшего, утвержденных
постановлением Правительства Российской Федерации от 15 ноября 2012 г.
№ 1164.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводом суда первой
инстанции о наличии у К. права требовать выплаты страхового возмещения
одновременно с двух страховщиков.
Вместе с тем, указав, что с учетом солидарной ответственности
страховщиков страховое возмещение страховщиком (1) подлежит взысканию
в пользу истца за вычетом уже выплаченного страховщиком (2) страхового
возмещения, суд апелляционной инстанции изменил решение суда первой
инстанции, снизив размер подлежащих взысканию в пользу К. денежных
средств.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
Российской Федерации отменила апелляционное определение и направила
дело на новое апелляционное рассмотрение по следующим основаниям.
Согласно ст. 1079 ГК РФ юридические лица и граждане, деятельность
которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование
транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого
напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих
ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с ней
деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником
повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие
непреодолимой силы или умысла потерпевшего (п. 1).
При этом владельцы источников повышенной опасности солидарно
несут ответственность за вред, причиненный в результате взаимодействия
этих источников (столкновения транспортных средств и т.п.) третьим лицам
(п. 3).
Таким образом, в последнем случае ответственность наступает для
каждого из владельцев источников повышенной опасности.
В п. 1 ст. 10 Закона Российской Федерации от 27 ноября 1992 г.
№ 4015-I «Об организации страхового дела в Российской Федерации»
предусмотрено, что страховая сумма – это денежная сумма, которая
определена в порядке, установленном федеральным законом и (или)
договором страхования при его заключении, и исходя из которой
устанавливаются размер страховой премии (страховых взносов) и размер
страховой выплаты при наступлении страхового случая.
26
В силу п. 1 ст. 4 Закона об ОСАГО владельцы транспортных средств
обязаны на условиях и в порядке, которые установлены данным законом и в
соответствии с ним, страховать риск своей гражданской ответственности,
которая может наступить вследствие причинения вреда жизни, здоровью или
имуществу других лиц при использовании транспортных средств.
В соответствии со ст. 1 данного закона страховым случаем является
наступление
гражданской
ответственности
владельца
транспортного
средства за причинение вреда жизни, здоровью или имуществу потерпевших
при использовании транспортного средства, влекущее в соответствии с
договором обязательного страхования обязанность страховщика осуществить
страховую выплату.
Таким образом, страховым случаем по договору ОСАГО является
наступление ответственности владельца транспортного средства при
причинении вреда третьим лицам взаимодействием транспортных средств,
когда в силу п. 3 ст. 1079 ГК РФ наступает ответственность для каждого из
владельцев транспортных средств, имеет место не один страховой случай, а
страховой случай для каждого договора ОСАГО.
Такая правовая позиция изложена в утвержденном 10 октября 2012 г.
Президиумом Верховного Суда Российской Федерации Обзоре судебной
практики Верховного Суда Российской Федерации за второй квартал 2012
года, в частности в ответе на вопрос 1 дано разъяснение о том, что при
причинении вреда третьему лицу взаимодействием источников повышенной
опасности
взыскание
страховых
выплат
в
максимальном
размере,
установленном Законом об ОСАГО, производится одновременно с двух
страховщиков, у которых застрахована гражданская ответственность
владельцев транспортных средств, в том числе и в случае, если вина одного
из владельцев в причинении вреда отсутствует.
В п. 47 постановления Пленума Верховного Суда Российской
Федерации от 26 декабря 2017 г. № 58 «О применении судами
законодательства
об
обязательном
страховании
гражданской
ответственности владельцев транспортных средств» также разъяснено, что
страховое возмещение в связи с причинением вреда, возникшего в результате
дорожно-транспортного происшествия вследствие взаимодействия двух
источников повышенной опасности, третьему лицу производится каждым
страховщиком, у которых застрахована гражданская ответственность
владельцев
транспортных
средств
в
пределах
страховой
суммы,
установленной ст. 7 Закона об ОСАГО, по каждому договору страхования.
Подпунктом «а» ст. 7 названного закона определено, что страховая
сумма, в пределах которой страховщик при наступлении каждого страхового
случая (независимо от их числа в течение срока действия договора
обязательного
страхования)
обязуется
возместить
потерпевшим
причиненный вред, в части возмещения вреда, причиненного жизни или
здоровью каждого потерпевшего, составляет 500 000 руб.
27
Согласно п. 2 ст. 12 Закона об ОСАГО страховая выплата,
причитающаяся потерпевшему за причинение вреда его здоровью в
результате
дорожно-транспортного
происшествия,
осуществляется
в
соответствии с указанным законом в счет возмещения расходов, связанных с
восстановлением здоровья потерпевшего, и утраченного им заработка
(дохода) в связи с причинением вреда здоровью в результате дорожно-
транспортного происшествия.
Размер
страховой
выплаты
за
причинение
вреда
здоровью
потерпевшего определяется в соответствии с нормативами и в порядке,
которые установлены Правительством Российской Федерации, в зависимости
от характера и степени повреждения здоровья потерпевшего в пределах
страховой суммы, указанной в подп. «а» ст. 7 данного закона.
Правилами расчета суммы страхового возмещения при причинении
вреда
здоровью
потерпевшего,
утвержденными
постановлением
Правительства Российской Федерации от 15 ноября 2012 г. № 1164,
установлен порядок определения суммы страхового возмещения путем
умножения предусмотренной законом страховой суммы на выраженные в
процентах нормативы, установленные исходя из характера и степени
повреждения здоровья.
Учитывая, что при повреждении здоровья размер страховой выплаты в
счет возмещения расходов на восстановление здоровья потерпевшего не
связан с какими-либо конкретными материальными убытками и определяется
лишь характером и степенью повреждения здоровья потерпевшего в порядке,
установленном
названным
выше
нормативным
актом,
исходя
из
установленной законом страховой суммы, то такая сумма является
страховым возмещением по каждому договору ОСАГО, в отношении
которого страховой случай наступил.
Таким образом, при наступлении у застраховавших ответственность
владельцев транспортных средств обязанности возместить третьему лицу
вред, причиненный вследствие использования транспортного средства,
каждый из застраховавших такую ответственность страховщиков обязан
произвести
соответствующую
выплату
по
каждому
из
договоров
страхования.
Определение № 16-КГ19-4
Разрешение споров, возникающих из
наследственных отношений
10. Задолженность наследодателя по алиментам и по уплате
неустойки, исчисленной на день смерти наследодателя, является
имущественной обязанностью, которая переходит к его наследнику,
принявшему наследство, в пределах стоимости перешедшего к нему
наследственного имущества.
28
Поскольку обязанность по уплате алиментов носит ежемесячный
характер, срок исковой давности по требованию о взыскании неустойки
за
неуплату
алиментов
исчисляется
отдельно
по
каждому
просроченному месячному платежу, а не с даты смерти наследодателя.
И. обратилась в суд с иском к А. о взыскании неустойки за
несвоевременную уплату алиментов на содержание несовершеннолетней Д. в
размере 561 538 руб. 46 коп. В обоснование заявленных требований истец
указала, что решением районного суда О. лишен родительских прав в
отношении дочери Д., с него взысканы алименты в пользу И. на содержание
дочери Д. в размере ¼ части всех видов заработка начиная с 25 августа
2009 г. и до совершеннолетия дочери. На основании данного решения
отделом судебных приставов возбуждено исполнительное производство.
27 апреля 2016 г. О. умер. После смерти наследодателя О. наследниками
первой очереди по закону являются несовершеннолетняя дочь Д. и мать А.,
которые в установленный законом срок приняли наследство. В состав
наследственного имущества входит квартира. Общая сумма неустойки по
алиментным
обязательствам
на
дату
смерти
должника
составляла
1 123 076 руб. 93 коп. Истец полагала, что поскольку А. приняла наследство,
то она также должна отвечать по обязательствам наследодателя, возникшим в
связи с несвоевременной уплатой им алиментов.
Решением
суда,
оставленным
без
изменения
апелляционным
определением, исковые требования И. удовлетворены. С А. в пользу И.
взыскана неустойка за несвоевременную уплату алиментов на содержание
несовершеннолетней Д. в сумме 561 538 руб. 46 коп.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской
Федерации отменила состоявшиеся по делу судебные постановления и
направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, указав
следующее.
Из
постановлений
судебного
пристава-исполнителя
о
расчете
задолженности О. по алиментам по состоянию на 27 апреля 2016 г. за период
с 25 августа 2009 г. по 19 июля 2013 г. и с 20 июля 2013 г. по 27 апреля
2016 г. следует, что она составляет 632 900 руб. 72 коп.
В соответствии со ст. 1110 ГК РФ при наследовании имущество
умершего (наследство, наследственное имущество) переходит к другим
лицам в порядке универсального правопреемства, то есть в неизменном виде
как единое целое и в один и тот же момент.
В силу ст. 1112 ГК РФ в состав наследства входят принадлежавшие
наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том
числе имущественные права и обязанности. Не входят в состав наследства
права и обязанности, неразрывно связанные с личностью наследодателя, в
частности право на алименты, право на возмещение вреда, причиненного
жизни или здоровью гражданина, а также права и обязанности, переход
которых в порядке наследования не допускается названным кодексом или
29
другими законами. Не входят в состав наследства личные неимущественные
права и другие нематериальные блага.
В силу п. 1 ст. 1175 ГК РФ наследники, принявшие наследство, отвечают
по долгам наследодателя солидарно (ст. 323 ГК РФ). Каждый из наследников
отвечает по долгам наследодателя в пределах стоимости перешедшего к нему
наследственного имущества.
Как разъяснено в п. 14 постановления Пленума Верховного Суда
Российской Федерации от 29 мая 2012 г. № 9 «О судебной практике по делам
о
наследовании»,
в
состав
наследства
входит
принадлежавшее
наследодателю на день открытия наследства имущество, в частности: вещи,
включая деньги и ценные бумаги (ст. 128 ГК РФ); имущественные права
(в том числе права, вытекающие из договоров, заключенных наследодателем,
если иное не предусмотрено законом или договором; исключительные права
на
результаты
интеллектуальной
деятельности
или
на
средства
индивидуализации; права на получение присужденных наследодателю, но не
полученных им денежных сумм); имущественные обязанности, в том числе
долги в пределах стоимости перешедшего к наследникам наследственного
имущества (п. 1 ст. 1175 ГК РФ).
Имущественные права и обязанности не входят в состав наследства,
если они неразрывно связаны с личностью наследодателя, а также если их
переход в порядке наследования не допускается ГК РФ или другими
федеральными законами (ст. 418, часть вторая ст. 1112 ГК РФ). В частности,
в состав наследства не входит право на алименты и алиментные
обязательства (раздел V СК РФ).
Выплата алиментов, взыскиваемых в судебном порядке, прекращается
смертью лица, получающего алименты, или лица, обязанного уплачивать
алименты (абзац шестой п. 2 ст. 120 СК РФ).
Из содержания указанных норм в их взаимосвязи следует, что не
связанные с личностью наследодателя имущественные права и обязанности
входят в состав наследства (наследственного имущества). При этом к
наследникам одновременно переходят как права на наследственное
имущество, так и обязанности по погашению соответствующих долгов
наследодателя, если они имелись на день его смерти. Наследник должника
при условии принятия им наследства становится должником кредитора
наследодателя в пределах стоимости перешедшего к нему наследственного
имущества. Не наследуются и с момента смерти должника прекращаются на
будущее обязательства по уплате алиментов, как обязательства, неразрывно
связанные с личностью должника.
Судебное постановление, предусматривающее взыскание алиментов с
обязанного лица, возлагает на него обязанность ежемесячно выплачивать
определенную денежную сумму, неуплата которой влечет возникновение
денежной задолженности (денежного обязательства).
В силу п. 2 ст. 115 СК РФ (в редакции Федерального закона от 30 июня
2008 г. № 106-ФЗ, действовавшей на момент возникновения спорных
30
правоотношений) при образовании задолженности по вине лица, обязанного
уплачивать алименты по решению суда, виновное лицо уплачивает
получателю алиментов неустойку в размере одной второй процента от суммы
невыплаченных алиментов за каждый день просрочки.
При переходе долга наследодателя по алиментным обязательствам в
порядке универсального правопреемства к новому должнику (наследнику) к
нему же переходит и обязанность по уплате неустойки, исчисленной на день
смерти наследодателя, если задолженность по алиментам возникла по вине
наследодателя, обязанного уплачивать алименты.
Такое денежное обязательство, так же как и задолженность по
алиментам, является долгом, не связанным с личностью, а потому
обязанность по его уплате переходит к наследнику должника, которую
последний, при условии принятия им наследства, обязан погасить в пределах
стоимости перешедшего к нему наследственного имущества.
Учитывая изложенное, суд первой инстанции пришел к правильному
выводу о том, что обязанность по уплате неустойки по алиментам,
исчисленной по день открытия наследства, переходит по наследству.
Между тем, удовлетворяя исковые требования И. в полном объеме и
отказывая в применении срока исковой давности, о применении которого
было заявлено представителем ответчика при рассмотрении дела судом
первой инстанции, суд исходил из того, что срок исковой давности истцом не
пропущен, поскольку на требования, вытекающие из семейных отношений,
исковая давность не распространяется.
Суд апелляционной инстанции согласился с указанными выводами суда
первой инстанции.
Однако согласно п. 1 ст. 9 СК РФ на требования, вытекающие из
семейных
отношений,
исковая
давность
не
распространяется,
за
исключением случаев, если срок для защиты нарушенного права установлен
Кодексом.
Вместе с тем в соответствии со ст. 4 СК РФ к названным в ст. 2 этого
кодекса имущественным и личным неимущественным отношениям между
членами семьи, не урегулированным семейным законодательством (ст. 3
данного кодекса), применяется гражданское законодательство постольку,
поскольку это не противоречит существу семейных отношений.
Пунктом 1 ст. 196 ГК РФ установлен общий срок исковой давности –
три года со дня, определяемого в соответствии со ст. 200 этого кодекса.
Согласно п. 2 ст. 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только
по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения.
Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной
в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.
Таким образом, исходя из положений ст. 4 СК РФ и ст. 196 и 199 ГК РФ
суд может по заявлению стороны в споре применить исковую давность и
отказать в удовлетворении иска (полностью или в части) о взыскании
неустойки по мотиву пропуска срока исковой давности, исчисляемого
31
отдельно по каждому просроченному месячному платежу, поскольку
обязанность по уплате алиментов носит ежемесячный характер.
Вывод суда об исчислении срока исковой давности с даты смерти
наследодателя не основан на законе.
Поскольку срок давности по иску о взыскании неустойки по алиментам
исчисляется отдельно по каждому просроченному месячному платежу, то для
правильного разрешения спора суду следовало установить, по каким из
месячных платежей срок исковой давности не пропущен.
Между тем суд указанные обстоятельства не определил в качестве
юридически значимых, они не вошли в предмет доказывания по делу и,
соответственно, не получили правовой оценки суда.
Определение № 18-КГ18-267
Разрешение споров, возникающих из
жилищных отношений
11. Управляющая компания, на которую возложена обязанность по
осуществлению
эксплуатационного
контроля
за
техническим
состоянием
зданий
и
внутриквартирного
оборудования
путем
осуществления периодических осмотров, имеет право требовать допуска
своих представителей в занимаемое потребителем жилое или нежилое
помещение.
Управляющая компания обратилась в суд с иском к И.М., И.И. о
возложении обязанности предоставить доступ в жилое помещение.
Как установлено судом и следует из материалов дела, управляющая
компания
(истец)
осуществляет
деятельность
по
управлению
многоквартирным домом на основании протокола итогов заочного
голосования собственников помещений многоквартирного дома. Ответчики
являются собственниками квартиры в доме, обслуживаемом истцом по
договору управления.
По имеющейся у истца информации, в квартире, принадлежащей
ответчикам, произведена перепланировка, истец направил ответчикам
требование о предоставлении документов, подтверждающих согласование
осуществленной перепланировки.
Таких документов истцу предоставлено не было, в связи с чем истец
направил ответчикам требование о предоставлении доступа в квартиру для
осмотра
технического
и
санитарного
состояния
внутриквартирного
оборудования в целях обеспечения надлежащего обслуживания инженерных
систем многоквартирного дома.
Из акта осмотра общедомового имущества в указанной квартире
следует,
что
ответчиками
был
предоставлен
частичный
доступ
в
принадлежащее им жилое помещение.
32
Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования, суд первой
инстанции, сославшись на положения ст. 31 и 161 ЖК РФ, Правила
предоставления коммунальных услуг собственникам и пользователям
помещений в многоквартирных домах и жилых домов, утвержденные
постановлением Правительства Российской Федерации от 6 мая 2011 г.
№ 354 (далее – Правила № 354), исходил из того, что истец имеет право на
осмотр внутриквартирного оборудования для предотвращения аварийных
ситуаций.
Отменяя решение суда первой инстанции о возложении на ответчиков
обязанности обеспечить представителям управляющей компании доступ в
принадлежащее им жилое помещение, суд апелляционной инстанции
исходил из того, что основания для предоставления доступа в квартиру для
осмотра кухни и комнаты отсутствуют, поскольку в указанных помещениях
не имеется технического и санитарного внутриквартирного оборудования, с
учетом
отсутствия
аварийных
ситуаций.
Истцом
не
представлено
доказательств
наличия
жалоб
собственников
других
помещений
многоквартирного дома в связи с проведенным переоборудованием жилого
помещения, что свидетельствует об отсутствии нарушения прав истца и иных
лиц действиями ответчиков.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
Российской Федерации с выводами суда апелляционной инстанции не
согласилась, признав их основанными на неправильном толковании и
применении норм материального права.
Согласно ч. 4 ст. 17 ЖК РФ пользование жилым помещением
осуществляется с учетом соблюдения прав и законных интересов
проживающих в этом жилом помещении граждан, соседей, требований
пожарной безопасности, санитарно-гигиенических, экологических и иных
требований законодательства, а также в соответствии с Правилами
пользования
жилыми
помещениями,
утвержденными
постановлением
Правительства Российской Федерации от 21 января 2006 г. № 25 (далее –
Правила пользования жилыми помещениями), которые предписывают
немедленно принимать возможные меры к устранению обнаруженных
неисправностей жилого помещения или санитарно-технического и иного
оборудования, находящегося в нем, и в случае необходимости сообщать о
них наймодателю или в соответствующую управляющую организацию. В
качестве пользователя жилым помещением наниматель обязан допускать в
заранее согласованное время в жилое помещение работников наймодателя
или уполномоченных им лиц, представителей органов государственного
контроля и надзора для осмотра технического и санитарного состояния
жилого
помещения,
санитарно-технического
и
иного
оборудования,
находящегося в нем, а также для выполнения необходимых ремонтных работ
(подп. «д» и «и» п. 10).
Обязанность
поддерживать
жилое
помещение
в
надлежащем
состоянии, не допуская бесхозяйственного обращения с ним, соблюдать
33
права и законные интересы соседей, Правила пользования жилыми
помещениями,
а
также
правила
содержания
общего
имущества
собственников помещений в многоквартирном доме ч. 4 ст. 30 ЖК РФ
возложена на собственника жилого помещения.
В соответствии с ч. 1 ст. 161 ЖК РФ управление многоквартирным
домом должно обеспечивать благоприятные
и безопасные
условия
проживания граждан, надлежащее содержание общего имущества в
многоквартирном
доме,
решение
вопросов
пользования
указанным
имуществом, а также предоставление коммунальных услуг гражданам,
проживающим в таком доме. Правительство Российской Федерации
устанавливает
стандарты
и
правила
деятельности
по
управлению
многоквартирными домами.
Согласно пп. 1, 2, 4 ч. 12 указанной статьи надлежащее содержание
общего имущества собственников помещений в многоквартирном доме
должно осуществляться в соответствии с требованиями законодательства
Российской Федерации, в том числе в области обеспечения санитарно-
эпидемиологического
благополучия
населения,
о
техническом
регулировании, пожарной безопасности, защите прав потребителей и должно
обеспечивать:
соблюдение
требований
к
надежности
и
безопасности
многоквартирного дома;
безопасность жизни и здоровья граждан, имущества физических лиц,
имущества
юридических
лиц,
государственного
и
муниципального
имущества;
соблюдение прав и законных интересов собственников помещений в
многоквартирном доме, а также иных лиц.
Согласно чч. 6, 7, 8 ст. 5524 Градостроительного кодекса РФ в целях
обеспечения безопасности зданий, сооружений в процессе их эксплуатации
должны обеспечиваться техническое обслуживание зданий, сооружений,
эксплуатационный контроль, текущий ремонт зданий, сооружений.
Эксплуатационный контроль за техническим состоянием зданий,
сооружений проводится в период эксплуатации таких зданий, сооружений
путем осуществления периодических осмотров, контрольных проверок и
(или) мониторинга состояния оснований, строительных конструкций, систем
инженерно-технического обеспечения и сетей инженерно-технического
обеспечения в целях оценки состояния конструктивных и других
характеристик надежности и безопасности зданий, сооружений, систем
инженерно-технического обеспечения и сетей инженерно-технического
обеспечения
и
соответствия
указанных
характеристик
требованиям
технических регламентов, проектной документации.
Техническое обслуживание зданий, сооружений, текущий ремонт
зданий, сооружений проводятся в целях обеспечения надлежащего
технического состояния таких зданий, сооружений. Под надлежащим
техническим состоянием зданий, сооружений понимаются поддержание
34
параметров устойчивости, надежности зданий, сооружений, а также
исправность строительных конструкций, систем инженерно-технического
обеспечения, сетей инженерно-технического обеспечения, их элементов в
соответствии
с
требованиями
технических
регламентов,
проектной
документации.
Эксплуатация многоквартирных домов осуществляется с учетом
требований жилищного законодательства (ч. 10 ст. 5524 Градостроительного
кодекса РФ).
Состав
минимального
перечня
необходимых
для
обеспечения
надлежащего содержания общего имущества в многоквартирном доме услуг
и
работ,
порядок
их
оказания
и
выполнения
устанавливаются
Правительством Российской Федерации (ч. 12 ст. 161 ЖК РФ).
Согласно подп. «а», «б» и «г» п. 10 Правил содержания общего
имущества в многоквартирном доме и правил изменения размера платы за
содержание жилого помещения в случае оказания услуг и выполнения работ
по
управлению,
содержанию
и
ремонту
общего
имущества
в
многоквартирном доме ненадлежащего качества и (или) с перерывами,
превышающими
установленную
продолжительность,
утвержденных
постановлением Правительства Российской Федерации от 13 августа 2006 г.
№ 491, общее имущество должно содержаться в соответствии с
требованиями законодательства Российской Федерации (в том числе о
санитарно-эпидемиологическом
благополучии
населения,
техническом
регулировании, защите прав потребителей) в состоянии, обеспечивающем:
соблюдение
характеристик
надежности
и
безопасности
многоквартирного дома;
безопасность для жизни и здоровья граждан, сохранность имущества
физических или юридических лиц, государственного, муниципального и
иного имущества;
соблюдение прав и законных интересов собственников помещений, а
также иных лиц.
Содержание
общего
имущества
в
зависимости
от
состава,
конструктивных особенностей, степени физического износа и технического
состояния общего имущества, а также в зависимости от геодезических и
природно-климатических условий расположения многоквартирного дома
включает в себя осмотр общего имущества, осуществляемый собственниками
помещений и указанными в п. 13 приведенных правил ответственными
лицами,
обеспечивающий
своевременное
выявление
несоответствия
состояния общего имущества требованиям законодательства Российской
Федерации, а также угрозы безопасности жизни и здоровью граждан (п. 10
Правил содержания общего имущества в многоквартирном доме).
Осмотры общего имущества в зависимости от способа управления
многоквартирным домом проводятся собственниками помещений, лицами,
привлекаемыми собственниками помещений на основании договора для
проведения строительно-технической экспертизы, или ответственными
35
лицами,
являющимися
должностными
лицами
органов
управления
товарищества собственников жилья, жилищного, жилищно-строительного
кооператива или иного специализированного потребительского кооператива
(далее – ответственные лица) или управляющей организацией, а при
непосредственном
управлении
многоквартирным
домом
–
лицами,
оказывающими услуги и (или) выполняющими работы (пп. 11, 13 Правил
содержания общего имущества в многоквартирном доме).
В соответствии с подп. «б» п. 32 Правил № 354 исполнитель
(юридическое лицо независимо от организационно-правовой формы или
индивидуальный
предприниматель,
предоставляющие
потребителю
коммунальные услуги – абзац седьмой п. 2 данных правил) имеет право
требовать допуска в заранее согласованное с потребителем время, но не чаще
1 раза в 3 месяца в занимаемое потребителем жилое или нежилое помещение
представителей исполнителя (в том числе работников аварийных служб) для
осмотра
технического
и
санитарного
состояния
внутриквартирного
оборудования, для выполнения необходимых ремонтных работ и проверки
устранения недостатков предоставления коммунальных услуг – по мере
необходимости, а для ликвидации аварий – в любое время.
В силу подп. «е» п. 34 Правил № 354 потребитель обязан допускать
представителей исполнителя (в том числе работников аварийных служб),
представителей органов государственного контроля и надзора в занимаемое
жилое помещение для осмотра технического и санитарного состояния
внутриквартирного оборудования в заранее согласованное с исполнителем в
порядке, указанном в п. 85 данных правил, время, но не чаще 1 раза в 3
месяца для проверки устранения недостатков предоставления коммунальных
услуг
и
выполнения
необходимых
ремонтных
работ
–
по
мере
необходимости, а для ликвидации аварий – в любое время.
По смыслу приведенных норм требования по осуществлению
технического обслуживания и текущего ремонта носят обязательный
характер, относятся как к зданию и сооружению в целом, так и к входящим в
состав таких объектов системам инженерно-технического обеспечения и их
элементам, внутриквартирному оборудованию и являются неотъемлемой
частью процесса эксплуатации этих систем, оборудования, обеспечивающей
его безопасность. При этом техническое состояние внутриквартирного
оборудования, которое должно соответствовать установленным требованиям
и быть готово для предоставления коммунальных услуг, является условием
предоставления коммунальных услуг потребителю в многоквартирном доме
или в жилом доме (домовладении) (подп. «е» п. 3 Правил № 354).
Приведенные нормы определяют порядок обслуживания и ремонта
жилищного фонда с целью обеспечения сохранности жилищного фонда всех
форм собственности; обеспечения выполнения требований действующих
нормативов по содержанию и ремонту жилых домов, их конструктивных
элементов
и
инженерных
систем
и
предусматривают
обязанность
исполнителя осуществлять эксплуатационный контроль за техническим
36
состоянием зданий и внутриквартирного оборудования путем осуществления
периодических осмотров, для чего он имеет право требовать допуска в
заранее согласованное с потребителем время, но не чаще 1 раза в 3 месяца в
занимаемое потребителем жилое или нежилое помещение представителей
исполнителя.
С учетом изложенного Судебная коллегия признала ошибочным вывод
суда апелляционной инстанции о том, что право требовать допуска в
занимаемое потребителем помещение у представителей исполнителя имеется
только тогда, когда такое требование обусловлено аварийной ситуацией или
жалобами других потребителей на нарушение их законных прав. Как было
изложено выше, такое право имеется у представителей исполнителя в силу
прямого указания в законе, не зависит от конкретных обстоятельств и
установлено в том числе для профилактики и предупреждения аварийных
ситуаций или возможных нарушений прав граждан в будущем.
Определение № 4-КГ19-6
12.
Ни
федеральным
законодательством,
ни
региональной
адресной
программой
не
установлена
доплата
гражданами,
переселяемыми из жилых помещений в аварийном многоквартирном
доме, разницы между стоимостью изымаемого жилого помещения и
вновь предоставляемого.
П., Ш.Н., Ш.И. обратились в суд с иском к местной администрации об
урегулировании разногласий, возникших между сторонами при заключении
соглашения об изъятии принадлежащего истцам на праве собственности
жилого помещения.
Как установлено судом, истцы являются сособственниками спорной
квартиры.
Заключением межведомственной комиссии жилой дом, в котором
расположена указанная квартира, признан аварийным и подлежащим сносу.
Данный жилой дом включен в список домов, участвующих в адресной
программе Архангельской области «Переселение граждан из аварийного
жилищного фонда» на 2013−2017 годы, утвержденной постановлением
правительства Архангельской области от 23 апреля 2013 г. № 173-пп.
В силу распоряжения местной администрации от 10 февраля 2016 г.
№ 65-риз указанная квартира истцов подлежит изъятию.
Соглашением от 21 ноября 2017 г. стороны предусмотрели изъятие
принадлежащего истцам на праве собственности жилого помещения с
предоставлением взамен другого жилого помещения с доплатой за
предоставляемое жилое помещение в размере 1 813 000 руб.
Доплата
обусловлена
разницей
между
рыночной
стоимостью
предоставляемого собственникам жилого помещения (4 192 000 руб.) и
рыночной стоимостью изымаемого жилого помещения (2 379 000 руб.).
37
Указанное соглашение было подписано истцами с учетом протокола
разногласий к соглашению, в котором собственники выразили несогласие с
пунктами
соглашения,
предусматривающими
предоставление
жилого
помещения
взамен
изымаемого
при
условии
доплаты
в
пользу
муниципального органа разницы между выкупной стоимостью изымаемого
жилого помещения и рыночной стоимостью предоставляемой квартиры.
Протоколом согласования разногласий к протоколу разногласий к
договору местная администрация не согласилась с предложенной истцами
редакцией договора, оставив условия в первоначальном виде.
Разрешая спор и возлагая обязанность на ответчика предоставить
истцам жилые помещения, суд первой инстанции со ссылкой на п. 3 ст. 2,
ст. 16 Федерального закона от 21 июля 2007 г. № 185-ФЗ «О Фонде
содействия реформированию жилищно-коммунального хозяйства» (далее –
Федеральный закон от 21 июля 2007 г. № 185-ФЗ) указал, что, поскольку
жилой дом, в котором находится принадлежащее истцам жилое помещение,
признан аварийным и подлежащим сносу и включен в региональную
адресную программу по переселению граждан из аварийного жилищного
фонда, истцами избран способ обеспечения своих прав путем предоставления
иного жилого помещения в собственность взамен аварийного, следовательно,
требования местной администрации о выплате собственниками разницы
между изымаемым и предоставленным за счет муниципальной казны
жилыми помещениями являются незаконными, в связи с чем удовлетворил
заявленные требования частично.
Отменяя решение суда первой инстанции, судебная коллегия указала
на то, что жилищное законодательство предусматривает в отсутствие
соглашения сторон возникновение обязанности собственника изымаемого
жилого помещения в случае предоставления жилого помещения стоимостью
выше выкупной цены оплатить разницу между ними. Ввиду превышения
стоимости нового жилого помещения над выкупной ценой изымаемой
квартиры местной администрацией в проект соглашения включено условие о
выплате истцами денежной суммы в счет имеющейся разницы, с чем они не
согласились.
Указанные
обстоятельства
в
своей
совокупности
свидетельствуют о недостижении органом местной власти и истцами
соглашения относительно условий изъятия у них жилого помещения и
предоставления другого жилого помещения взамен изымаемого.
Поскольку, обращаясь в суд, истцы настаивали на заключении
соглашения в редакции, не предусматривающей доплаты разницы между
стоимостью предоставляемого жилого помещения и выкупной ценой
изымаемого
жилого
помещения,
что
противоречит
действующему
законодательству, суд апелляционной инстанции пришел к выводу об отказе
в удовлетворении исковых требований.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
Российской Федерации отменила апелляционное определение и направила
38
дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции по следующим
основаниям.
В соответствии со ст. 40 Конституции Российской Федерации каждый
имеет право на жилище. Никто не может быть произвольно лишен жилища.
Органы государственной власти и органы местного самоуправления
поощряют жилищное строительство, создают условия для осуществления
права на жилище. Малоимущим, иным указанным в законе гражданам,
нуждающимся в жилище, оно предоставляется бесплатно или за доступную
плату из государственных, муниципальных и других жилищных фондов в
соответствии с установленными законом нормами.
Федеральный закон от 21 июля 2007 г. № 185-ФЗ в целях создания
безопасных и благоприятных условий проживания граждан, повышения
качества
реформирования
жилищно-коммунального
хозяйства,
формирования эффективных механизмов управления жилищным фондом,
внедрения ресурсосберегающих технологий устанавливает правовые и
организационные основы предоставления финансовой поддержки субъектам
Российской Федерации и муниципальным образованиям на проведение
капитального ремонта многоквартирных домов, переселение граждан из
аварийного жилищного фонда, модернизацию систем коммунальной
инфраструктуры
путем
создания
некоммерческой
организации,
осуществляющей функции по предоставлению такой финансовой поддержки,
определяет компетенцию, порядок создания некоммерческой организации и
ее деятельности, регулирует отношения между указанной некоммерческой
организацией, органами государственной власти субъектов Российской
Федерации и органами местного самоуправления (ст. 1).
В п. 3 ст. 2 этого закона определено, что под переселением граждан из
аварийного жилищного фонда понимается принятие решений и проведение
мероприятий в соответствии со ст. 32, 86, чч. 2 и 3 ст. 88 ЖК РФ.
Согласно правовой позиции, изложенной в разделе втором Обзора
судебной практики по делам, связанным с обеспечением жилищных прав
граждан в случае признания жилого дома аварийным и подлежащим сносу
или
реконструкции,
утвержденного
Президиумом
Верховного
Суда