УТВЕРЖДЕН
Президиумом Верховного Суда
Российской Федерации
15 ноября 2023 г.
ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ
ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ1
№ 3 (2023)
ПРЕЗИДИУМ ВЕРХОВНОГО СУДА
1. Высокая стоимость юридических услуг не может быть поводом
к сокращению объема прав реабилитированного лица на возмещение
причиненного ему имущественного вреда.
Постановлением Ленинского районного суда г. Курска от 23 декабря
2019 г.
частично
удовлетворено
ходатайство
М.
о
возмещении
имущественного вреда в порядке реабилитации. Постановлено взыскать
с Министерства
финансов
Российской
Федерации
за
счет
казны
Российской Федерации в пользу М. 330 000 руб. в возмещение сумм,
выплаченных адвокатам Б. и Р. за оказанную ему юридическую помощь.
Апелляционным постановлением Курского областного суда от 1 июня
2020 г. постановление оставлено без изменения.
Председатель Верховного Суда в представлении поставил вопрос
о возобновлении производства по уголовному делу в отношении М.
ввиду новых обстоятельств.
Президиум Верховного Суда 29 марта 2023 г. удовлетворил
представление по следующим основаниям.
Постановлением
старшего
следователя
следственного
отдела
по Центральному административному округу г. Курска следственного
управления Следственного комитета России по Курской области от
15 февраля 2018 г. прекращено уголовное преследование М., обвиняемого
по части 3 статьи 290, части 1 статьи 2912 УК РФ, в части предъявленного
обвинения в совершении преступления, предусмотренного частью 3
статьи 290 УК РФ, на основании пункта 2 части 1 статьи 24, пункта 2 части 1
статьи 27 УПК РФ за отсутствием в деянии состава преступления. За М.
признано право на реабилитацию.
По приговору мирового судьи судебного участка № 8 судебного района
Центрального округа г. Курска от 6 сентября 2018 г., оставленному
без изменения судом апелляционной инстанции, М. по предъявленному
обвинению в совершении преступления, предусмотренного частью 1
статьи 2912 УК РФ, оправдан на основании пункта 1 части 2 статьи 302
1 Далее − Верховный Суд.
2
УПК РФ в связи с неустановлением события преступления. За М. признано
право на реабилитацию и возмещение вреда, связанного с уголовным
преследованием.
Постановлением Ленинского районного суда г. Курска от 23 декабря
2019 г. ходатайство М. о возмещении имущественного вреда в порядке
реабилитации
удовлетворено
частично.
Постановлено
взыскать
с Министерства
финансов
Российской
Федерации
за
счет
казны
Российской Федерации в пользу М. 330 000 руб. в возмещение сумм,
выплаченных адвокатам Б. и Р. за оказанную ему юридическую помощь.
При этом суд, установив, в частности, что М. наряду с оплатой
за фактически оказанные адвокатом Б. услуги произвел Коллегии адвокатов
адвокатской палаты Курской области ежемесячную оплату в твердой
денежной сумме на общую сумму 185 000 руб., а также в размере 42 000 руб.,
признал, что доказательств оказания ему услуг на эти суммы не представлено.
Апелляционным постановлением Курского областного суда от 1 июня
2020 г. постановление Ленинского районного суда г. Курска от 23 декабря
2019 г. о частичном удовлетворении ходатайства реабилитированного М.
о возмещении расходов, связанных с оплатой юридических услуг, оставлено
без изменения.
М. обратился в Конституционный Суд Российской Федерации2
с жалобой, в которой оспаривал, в частности, конституционность положений
пункта 4 части 1 статьи 135 УПК РФ, полагая, что данная норма позволяет
суду при рассмотрении вопроса о возмещении реабилитированному лицу
имущественного вреда уменьшать сумму такого возмещения вопреки
доказанному в судебном заседании размеру действительно понесенных этим
лицом расходов на оплату юридических услуг, а также в отсутствие
доказательств, подтверждающих выводы о необходимости снижения
заявленного реабилитированным лицом размера возмещения.
23 сентября 2021 г. Конституционный Суд вынес постановление
№ 41-П, в котором признал пункт 4 части 1 статьи 135 УПК РФ
не противоречащим Конституции Российской Федерации, указав, что эта
норма, предусматривая возмещение реабилитированному имущественного
вреда с отнесением к его составу сумм, выплаченных за оказание
реабилитированному юридической помощи, не предполагает отказа лицу,
пострадавшему
от
незаконного
или
необоснованного
уголовного
преследования, в полном возмещении расходов на оплату полученной им
юридической помощи адвоката, если не доказано, что часть расходов,
предъявленных к возмещению, обусловлена явно иными обстоятельствами,
нежели получение такой помощи непосредственно в связи с защитой
реабилитированного
от
уголовного
преследования,
и
при
этом
добросовестность его требований о таком возмещении не опровергнута.
2 Далее − Конституционный Суд.
3
19 октября 2021 г. Конституционный Суд вынес определение № 2128-О
по жалобе гражданина М., в соответствии с которым для разрешения жалобы
заявителя в части оспаривания конституционности пункта 4 части 1
статьи 135 УПК РФ не требуется вынесения предусмотренного статьей 71
Федерального
конституционного
закона
«О
Конституционном
Суде
Российской Федерации» итогового решения в виде постановления, поскольку
данный вопрос был разрешен в постановлении Конституционного Суда
от 23 сентября 2021 г. № 41-П.
При этом Конституционный Суд подчеркнул, что постановление
от 23 сентября 2021 г. № 41-П, а значит, и выраженные в нем правовые
позиции
и
выводы
сохраняют
свою
силу.
Выявленный
в
нем
конституционно-правовой смысл положений пункта 4 части 1 статьи 135
УПК РФ имеет общеобязательное значение, что исключает любое иное его
истолкование в правоприменительной практике.
Относительно содержания правовых позиций, выраженных в этом
постановлении применительно к пункту 4 части 1 статьи 135 УПК РФ,
Конституционный Суд отметил, в частности, что высокая стоимость помощи,
полученной от адвоката, не может как таковая быть поводом к сокращению
объема прав реабилитированного на возмещение причиненного ему вреда,
конституционно гарантированное каждому потерпевшему от незаконного
привлечения к уголовной ответственности. Незаконное или необоснованное
уголовное преследование само по себе может мешать потерпевшему быть
осмотрительным и умеренным в расходах на оплату юридической помощи,
а потому
значительные
затраты
на
услуги
адвоката
при
защите
конституционных прав и ценностей от такого преследования нельзя считать
беспочвенными.
Нельзя
считать
правильным
и
снижение
размера
возмещения, присуждаемого реабилитированному, на том основании, что он
вместо отдельных услуг помесячно или поквартально оплачивал серией
платежей длительно получаемую юридическую помощь. Несправедливо
также снижение суммы возмещаемых затрат до размеров, которые
представляются достаточными представителям причинителя вреда, особенно
после реабилитации лица, пострадавшего от неправомерного уголовного
преследования. Расходы, на которые лицо решается в обстановке такого
преследования, нельзя считать безосновательными даже при некотором
их превышении
над
средними,
например,
величинами
адвокатского
вознаграждения по месту ведения уголовного дела.
Поскольку Конституционный Суд указал, что правоприменительные
решения по делу М., основанные на положениях пункта 4 части 1 статьи 135
УПК РФ в истолковании, расходящемся с их конституционно-правовым
смыслом, выявленным в постановлении от 23 сентября 2021 г. № 41-П,
подлежат пересмотру в установленном порядке, то Президиум Верховного
Суда возобновил производство по делу по ходатайству М. о возмещении
вреда реабилитированному ввиду новых обстоятельств, постановление
Ленинского районного суда г. Курска от 23 декабря 2019 г. и апелляционное
4
постановление Курского областного суда от 1 июня 2020 г. в отношении М.
отменил и передал дело в тот же суд для производства нового судебного
разбирательства в порядке статьи 399 УПК РФ.
Постановление Президиума Верховного Суда
№ 162-П22
2. Наказание по части 4 статьи 150 Уголовного кодекса
Российской Федерации с учетом положений части 1 статьи 62
Уголовного кодекса Российской Федерации не может превышать 5 лет
4 месяцев лишения свободы.
По приговору Верховного Суда Республики Дагестан от 14 августа
2014 г., постановленному с участием присяжных заседателей, Д., судимый
23 апреля 2010 г. по пункту «в» части 2 статьи 158, пункту «а» части 3
статьи 158 УК РФ к 2 годам 6 месяцам лишения свободы условно
с испытательным сроком на 2 года, осужден: по части 4 статьи 222 УК РФ
к 200 часам обязательных работ в местах, определяемых органом местного
самоуправления, на основании пункта 3 части 1 статьи 24, части 8 статьи 302
УПК РФ Д. от этого наказания освобожден, уголовное преследование
в отношении его прекращено в связи с истечением срока давности; по части 3
статьи 30, пункту «б» части 4 статьи 158 УК РФ к лишению свободы на 3 года
со штрафом в размере 50 000 руб. с ограничением свободы на 6 месяцев,
с установлением в соответствии со статьей 53 УК РФ ограничений,
указанных в приговоре; по пунктам «а», «в» части 2 статьи 158 УК РФ
к лишению свободы сроком на 2 года с ограничением свободы на 6 месяцев,
с установлением в соответствии со статьей 53 УК РФ ограничений,
указанных в приговоре; по пункту «а» части 3 статьи 226 УК РФ к лишению
свободы сроком на 5 лет со штрафом в размере 25 000 руб. с ограничением
свободы на 6 месяцев, с установлением в соответствии со статьей 53 УК РФ
ограничений, указанных в приговоре; по пункту «в» части 4 статьи 162
УК РФ к лишению свободы сроком на 9 лет со штрафом в размере 60 000 руб.
с ограничением свободы на 1 год, с установлением в соответствии со
статьей 53 УК РФ ограничений, указанных в приговоре; по пунктам «ж», «з»
части 2 статьи 105 УК РФ к лишению свободы сроком на 14 лет
с ограничением свободы на 1 год, с установлением в соответствии
со статьей 53 УК РФ ограничений, указанных в приговоре; по части 4
статьи 150 УК РФ к лишению свободы сроком на 6 лет с ограничением
свободы на 6 месяцев, с установлением в соответствии со статьей 53 УК РФ
ограничений, указанных в приговоре.
На основании части 3 статьи 69 УК РФ по совокупности преступлений
путем частичного сложения наказаний Д. назначено наказание в виде
лишения свободы сроком на 17 лет с отбыванием в исправительной колонии
строгого режима со штрафом в размере 100 000 руб. с ограничением свободы
5
на 2 года, с установлением в соответствии со статьей 53 УК РФ ограничений,
указанных в приговоре.
В соответствии с частью 5 статьи 74 УК РФ условное осуждение Д.
по приговору от 23 апреля 2010 г. отменено, на основании статьи 70 УК РФ
к назначенному лишению свободы присоединен 1 год лишения свободы
и определено 18 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной
колонии строгого режима со штрафом в размере 100 000 руб. с ограничением
свободы на 2 года, с установлением в соответствии со статьей 53 УК РФ
ограничений, указанных в приговоре.
Апелляционным определением Судебной коллегии по уголовным
делам Верховного Суда от 4 декабря 2014 г. приговор оставлен без
изменения.
В надзорной жалобе адвокат А. ссылался на суровость назначенного Д.
наказания, полагая, что судом не в полной мере учтено в качестве
смягчающего
наказание
обстоятельства
активное
способствование
раскрытию и расследованию преступления, а также влияние наказания
на условия жизни семьи наличие матери, страдающей различными
заболеваниями. Просил изменить приговор и апелляционное определение
и смягчить наказание.
Президиум Верховного Суда 1 марта 2023 г., рассмотрев уголовное
дело по надзорной жалобе, изменил обжалуемые судебные решения
в отношении Д. по следующим основаниям.
Из материалов уголовного дела усматривается, что суд первой
инстанции
обстоятельством,
смягчающим
наказание
Д.
по
всем
преступлениям, за которые он осужден, в том числе и по преступлению,
предусмотренному частью 4 статьи 150 УК РФ, признал активное
способствование следствию в раскрытии, расследовании преступлений
и изобличении соучастника.
Обстоятельств, отягчающих наказание Д., судом не установлено.
Согласно положениям части 1 статьи 62 УК РФ при наличии
смягчающих обстоятельств, предусмотренных пунктом «и» части 1 статьи 61
УК РФ (к которым относится активное способствование раскрытию и
расследованию преступлений, изобличению и уголовному преследованию
соучастников), и отсутствии отягчающих обстоятельств срок или размер
наказания не могут превышать двух третей максимального срока или размера
наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей
статьей Особенной части УК РФ.
Таким образом, Д. за преступление, предусмотренное частью 4
статьи 150 УК РФ, с учетом положений части 1 статьи 62 УК РФ могло быть
назначено максимальное наказание в виде лишения свободы сроком на 5 лет
4 месяца.
Между тем по приговору суда Д. назначено наказание в виде 6 лет
лишения свободы, что превышает установленные законом пределы.
6
Апелляционным определением Судебной коллегии по уголовным
делам Верховного Суда указанное нарушение уголовного закона устранено
не было.
В связи с изложенным Президиум Верховного Суда приговор и
апелляционное определение в отношении Д. изменил, назначенное наказание
по части 4 статьи 150 УК РФ смягчил до 5 лет 3 месяцев лишения свободы
с ограничением свободы на 6 месяцев.
На основании части 3 статьи 69 УК РФ по совокупности преступлений,
предусмотренных частью 3 статьи 30, пунктом «б» части 4 статьи 158,
пунктами «а», «в» части 2 статьи 158, пунктом «а» части 3 статьи 226,
пунктом «в» части 4 статьи 162, пунктами «ж», «з» части 2 статьи 105,
частью 4 статьи 150 УК РФ, путем частичного сложения наказаний Д.
назначено 16 лет 10 месяцев лишения свободы с ограничением свободы
сроком на 2 года, со штрафом в размере 100 000 руб., с установлением
в соответствии со статьей 53 УК РФ ограничений и обязанности, указанных
в постановлении.
В соответствии со статьей 70 УК РФ по совокупности приговоров путем
частичного присоединения к назначенному наказанию неотбытой части
наказания по приговору от 23 апреля 2010 г. Д. назначено 17 лет 9 месяцев
лишения
свободы
в
исправительной
колонии
строгого
режима
с ограничением свободы сроком на 2 года, со штрафом в размере
100 000 руб., с установлением в соответствии со статьей 53 УК РФ
ограничений и обязанности, указанных в постановлении.
Постановление Президиума Верховного Суда
№ 151-П22
СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ
ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ
Разрешение споров, связанных с защитой
права собственности и других вещных прав
3. Использование одним из собственников общего имущества
многоквартирного дома (в том числе фасада здания для размещения
наружного блока кондиционера) осуществляется в соответствии с
решением общего собрания собственников помещений этого дома.
Управляющая компания обратилась в суд с иском к К. о возложении
обязанности демонтировать наружный блок кондиционера, установленный
на фасаде многоквартирного дома с внешней стороны принадлежащей
ответчику квартиры, и восстановить после демонтажных работ целостность
фасада многоквартирного дома с приведением его в первоначальное
состояние в соответствии с конструкцией и цветом фасада.
7
Удовлетворяя иск частично, суд первой инстанции, с которым
согласился суд апелляционной инстанции, исходил из того, что отсутствие
согласования размещения внешнего блока кондиционера на фасаде здания с
собственниками помещений в многоквартирном доме является нарушением
требований
действующего
законодательства
и
прав
собственников,
соответствующие действия ответчика по размещению блока кондиционера
препятствуют
исполнению
обязанностей
истца
как
управляющей
организации, ответственной за содержание общего имущества дома, по
соблюдению правил содержания и ремонта жилых домов.
Отменяя определение суда апелляционной инстанции и направляя дело
на
новое
апелляционное
рассмотрение,
кассационный
суд
общей
юрисдикции указал, что на установку кондиционеров не требуется получения
соответствующих разрешений компетентных органов, при этом сам по себе
факт размещения ответчиком кондиционера на карнизе фасада здания
не означает осуществление им действий, затрудняющих реализацию
прав владения,
пользования
и
в
установленных
законодательством
пределах распоряжения собственниками помещений общим имуществом
в многоквартирном доме или препятствующих этому, поскольку в результате
такой установки общее имущество жильцов жилого дома не уменьшилось,
а иные негативные последствия в виде повышенного шума, вибрации
и прочего не установлены, в связи с чем вывод суда о том, что фасад
здания относится
к
общему
имуществу
собственников
помещений
в многоквартирном
доме
и
поэтому
установка
наружного
блока
кондиционера может осуществляться только при наличии согласия
собственников, не может быть принят во внимание.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда признала
вывод суда кассационной инстанции не соответствующим нормам права
в связи со следующим.
Согласно пункту 1 статьи 246 ГК РФ распоряжение имуществом,
находящимся в долевой собственности, осуществляется по соглашению всех
ее участников.
В соответствии с пунктом 1 статьи 290 ГК РФ (в редакции,
действовавшей на момент возникновения спорных правоотношений)
собственникам квартир в многоквартирном доме принадлежат на праве
общей долевой собственности общие помещения дома, несущие конструкции
дома,
механическое,
электрическое,
санитарно-техническое
и
иное
оборудование за пределами или внутри квартиры, обслуживающее более
одной квартиры.
В силу пункта 3 части 1 статьи 36 ЖК РФ собственникам помещений
в многоквартирном
доме
принадлежит
на
праве
общей
долевой
собственности общее имущество в многоквартирном доме, а именно: крыши,
ограждающие
несущие
и
ненесущие
конструкции
данного
дома,
механическое, электрическое, санитарно-техническое и другое оборудование
(в том числе конструкции и (или) иное оборудование, предназначенные
8
для обеспечения беспрепятственного доступа инвалидов к помещениям
в многоквартирном доме), находящееся в данном доме за пределами или
внутри помещений и обслуживающее более одного помещения.
При рассмотрении данного дела судами был установлен факт
размещения ответчиком внешнего блока кондиционера на фасаде (карнизе
фасада) многоквартирного жилого дома, являющемся его ограждающей
конструкцией и в силу приведенных норм закона относящемся к общему
имуществу собственников помещений в этом доме.
Частью 4 статьи 36 ЖК РФ закреплено, что по решению собственников
помещений в многоквартирном доме, принятому на общем собрании таких
собственников, объекты общего имущества в многоквартирном доме могут
быть переданы в пользование иным лицам в случае, если это не нарушает
права и законные интересы граждан и юридических лиц.
Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 39 Обзора практики
разрешения судами споров, возникающих в связи с участием граждан
в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов
недвижимости, утвержденного Президиумом Верховного Суда 4 декабря
2013 г., лицо, обладающее равными с другими собственниками правами
владеть,
пользоваться
и
распоряжаться
общим
имуществом
многоквартирного дома, вправе реализовать данное право лишь в случае
достижения соглашения между всеми участниками долевой собственности.
Органом управления многоквартирного дома, к компетенции которого
относится
принятие
решений
о
пользовании
общим
имуществом
собственников помещений в этом доме, является общее собрание
собственников помещений в многоквартирном доме (часть 1 и пункт 3
части 2 статьи 44 ЖК РФ).
Таким образом, действия собственника помещения в многоквартирном
доме, выражающиеся в несоблюдении установленного порядка пользования
общим имуществом и в размещении на общем имуществе многоквартирного
дома личного оборудования без соответствующего на то решения общего
собрания собственников помещений в доме, противоречат приведенным
требованиям закона и подлежат признанию нарушающими права общей
долевой собственности, принадлежащие всем собственникам помещений
в многоквартирном доме, что не было учтено судом кассационной инстанции.
С учетом изложенного Судебная коллегия отменила кассационное
определение и направила дело на новое рассмотрение в кассационный суд
общей юрисдикции.
Определение № 5-КГ22-150-К2
4. Условие договора управления многоквартирным домом о
размере платы за ремонт (содержание) общего имущества должно
соответствовать решению, принятому на общем собрании собственников
помещений в этом доме.
9
Н. обратился в суд с иском к управляющей компании о признании
незаконными действий по применению в одностороннем порядке размера
платы за содержание жилого помещения в многоквартирном доме,
установленного органом местного самоуправления, возложении обязанности
производить
начисления
платы
за
содержание
жилого
помещения
с 16 сентября 2020 г. в соответствии с решением внеочередного общего
собрания собственников помещений в многоквартирном доме, оформленным
протоколом от 21 сентября 2020 г., в размере 13 руб. 44 коп. за 1 кв.м
до принятия собственниками соответствующего решения в порядке,
установленном действующим законодательством.
В обоснование требований истец указал, что является собственником ½
доли в праве собственности на квартиру, расположенную в многоквартирном
доме, управление которым осуществляет ответчик. Несмотря на имеющееся
решение внеочередного общего собрания собственников помещений в
многоквартирном доме, которым с 16 сентября 2020 г. утвержден размер
платы за содержание жилого помещения в размере 13 руб. 44 коп. за 1 кв.м,
ответчик незаконно, по мнению истца, применяет тариф, утвержденный
постановлением местной администрации от 15 июня 2020 г., в размере
20 руб. 87 коп. за 1 кв.м.
Удовлетворяя исковые требования Н., суд первой инстанции указал
на то, что в случае, когда собственниками помещений в многоквартирном
доме принято решение об установлении ставки платы за содержание и
ремонт жилого помещения, применению подлежит ставка, утвержденная
решением общего собрания собственников. Применение ставки платы
за ремонт
и
содержание
жилья,
установленной
органом
местного
самоуправления, возможно только в том случае, если на состоявшемся
общем собрании собственников помещений в многоквартирном доме
решение об установлении размера такого платежа не принято.
Отменяя решение суда первой инстанции и принимая по делу
новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований, суд
апелляционной инстанции исходил из того, что размер платы за содержание
общего имущества многоквартирного дома и перечень работ, выполняемых
в целях надлежащего содержания общего имущества многоквартирного
дома, являются существенными условиями договора управления. Полагая,
что решение об установлении платы за содержание и ремонт жилого
помещения в меньшем размере, чем предусмотрено договором управления,
принято общим собранием собственников помещений в многоквартирном
доме без учета обстоятельств, способных повлиять на объем и качество работ
в целях поддержания многоквартирного дома в надлежащем техническом
состоянии, что противоречит существу законодательного регулирования
соответствующего вида обязательства, а также посягает на публичные
интересы − интересы неопределенного круга лиц по обеспечению
безопасности жизни и здоровья граждан, проживающих в многоквартирном
10
доме, суд счел, что имеются основания для признания данного решения
в части ничтожным в силу положений пункта 2 статьи 168 ГК РФ.
Кассационный суд общей юрисдикции согласился с выводами суда
апелляционной инстанции и их правовым обоснованием, дополнительно
указав, что существенное отличие размера платы, установленного решением
общего собрания собственников помещений в многоквартирном доме,
от размера платы, определенного органом местного самоуправления
(более чем на 35%), подтверждает невозможность содержания и ремонта
общего имущества дома в соответствии с установленными требованиями при
внесении платы по тарифу, утвержденному собственниками, и, как следствие,
причинение убытков управляющей организации, которая в силу закона
обязана обеспечить надлежащее оказание услуг по содержанию общего
имущества дома.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
не согласилась с постановлениями суда апелляционной инстанции и
кассационного суда общей юрисдикции по следующим основаниям.
В соответствии со статьей 210 ГК РФ собственник несет бремя
содержания принадлежащего ему имущества, если иное не предусмотрено
законом или договором.
Как следует из части 1 статьи 39 ЖК РФ, собственники помещений
в многоквартирном доме несут бремя расходов на содержание общего
имущества в многоквартирном доме. Доля обязательных расходов на
содержание общего имущества в многоквартирном доме, бремя которых
несет собственник помещения в таком доме, определяется долей в праве
общей собственности на общее имущество в таком доме указанного
собственника (часть 2 статьи 39 ЖК РФ).
Плата за жилое помещение и коммунальные услуги для собственника
помещения в многоквартирном доме включает в себя плату за содержание
жилого помещения, в том числе плату за услуги, работы по управлению
многоквартирным домом, за содержание и текущий ремонт общего
имущества
в
многоквартирном
доме,
за
коммунальные
ресурсы,
потребляемые при использовании и содержании общего имущества
в многоквартирном доме (часть 2 статьи 154 ЖК РФ).
Согласно части 7 статьи 156 ЖК РФ размер платы за содержание
жилого помещения в многоквартирном доме, в котором не созданы
товарищество собственников жилья либо жилищный кооператив или иной
специализированный потребительский кооператив, определяется на общем
собрании собственников помещений в таком доме. Размер платы
за содержание жилого помещения в многоквартирном доме определяется
с учетом предложений управляющей организации и устанавливается на срок
не менее чем один год.
В пункте 17 постановления Пленума Верховного Суда от 27 июня
2017 г. № 22 «О некоторых вопросах рассмотрения судами споров по оплате
коммунальных услуг и жилого помещения, занимаемого гражданами в
11
многоквартирном доме по договору социального найма или принадлежащего
им на праве собственности» разъяснено, что управляющая организация
не вправе в одностороннем порядке изменять порядок определения размера
платы за содержание жилого помещения и начислять плату за содержание
жилого помещения в размере, превышающем размер такой платы,
определенный в соответствии с заключенным договором управления
многоквартирным домом (часть 7 статьи 156, части 1, 2, 3 и 8 статьи 162
ЖК РФ, пункт 1 статьи 310, пункт 1 статьи 432, статьи 450−453 ГК РФ).
Поскольку порядок определения и размер платы за содержание общего
имущества дома, а также перечень работ, выполняемых в целях надлежащего
содержания общего имущества многоквартирного дома, являются условиями
договора управления (статья 162 ЖК РФ), при этом изменение условий
договора управления о размере платы за содержание общего имущества
возможно исключительно по решению общего собрания собственников
помещений дома, то условие договора управления о размере платы за
содержание общего имущества должно соответствовать решению, принятому
на собрании собственников дома. В ином случае оно может быть оспорено
по правилам недействительности сделок (статья 168, пункт 1 статьи 1813,
статья 1815 ГК РФ).
Между
тем
управляющая
компания
данным
правом
не
воспользовалась, решение внеочередного общего собрания собственников
помещений многоквартирного дома, оформленное протоколом от 21 сентября
2020 г., управляющей организацией в установленном законом порядке
обжаловано не было. Управляющей компанией по данному спору сделано
заявление о ничтожности решения собрания в части. При этом бремя
доказывания ничтожности принятого решения, включая экономическое
обоснование
правомерности
принятых
общим
собранием
тарифов,
суды ошибочно возложили на собственников многоквартирного дома.
В связи с изложенным Судебная коллегия отменила состоявшиеся
по делу постановления суда апелляционной инстанции и кассационного суда
общей юрисдикции, направив дело на новое апелляционное рассмотрение.
Определение № 45-КГ23-2-К7
5. Поскольку абонентские почтовые ящики относятся к общему
имуществу
многоквартирного
дома,
такое
имущество
подлежит
содержанию управляющей организацией в надлежащем техническом
состоянии, обеспечивающем выполнение им основного назначения.
Б. обратился в суд с иском к муниципальному унитарному
предприятию (далее − МУП), органу жилищно-коммунального хозяйства,
региональному оператору капитального ремонта многоквартирных домов о
возложении обязанности по выполнению работ по текущему и капитальному
ремонту, указав, что является собственником квартиры, расположенной
в многоквартирном доме, который нуждается в текущем и капитальном
12
ремонте. С 2016 года многоквартирный дом находится на обслуживании
МУП, не выполняющим свои обязанности по надлежащему содержанию и
ремонту жилого дома. В связи с этим Б. просил возложить на МУП
обязанность провести текущий ремонт общего имущества многоквартирного
жилого дома за счет денежных средств, поступивших от собственников
помещений жилого дома в качестве платы за содержание жилья, в том числе
заменить существующие почтовые ящики на новые современные и
функциональные ящики.
Решением
суда,
оставленным
без
изменения
апелляционным
определением, исковые требования удовлетворены частично.
Отказывая в удовлетворении требований Б. в части возложения
на МУП обязанности по выполнению работ по замене почтовых ящиков,
суд, ссылаясь на условия договора управления многоквартирным домом,
на минимальный перечень услуг и работ, необходимых для обеспечения
надлежащего содержания общего имущества в многоквартирном доме,
утвержденный постановлением Правительства Российской Федерации от
3 апреля 2013 г. № 290, пришел к выводу о том, что абонентские почтовые
ящики не входят в состав общего имущества, в связи с чем их обслуживание,
содержание, ремонт и замена возможны только в качестве дополнительной
услуги, которая должна быть включена в договор управления.
Кассационный суд общей юрисдикции согласился с выводами судов
первой и апелляционной инстанций.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда признала
обжалуемые судебные постановления в части отказа Б. в удовлетворении
требований о возложении на управляющую организацию обязанности по
выполнению работ по замене почтовых ящиков ошибочными, дело в этой
части направила на новое рассмотрение в суд первой инстанции, указав
следующее.
Из системного толкования положений частей 1, 11 и 23 статьи 161,
пункта 2 статьи 162 ЖК РФ следует, что требования, которые предъявляются
к выполнению работ по управлению и техническому обслуживанию дома,
все текущие и неотложные работы и услуги в отношении общего имущества
многоквартирного дома считаются предусмотренными в договоре в силу
правил
содержания
дома
как
объекта
недвижимости
и
должны
осуществляться
управляющими
компаниями
независимо
от
того,
упоминаются ли в договоре соответствующие конкретные работы и услуги.
Согласно части 1 статьи 36 ЖК РФ собственникам помещений в
многоквартирном доме принадлежит на праве общей долевой собственности
общее имущество в многоквартирном доме, в частности помещения в данном
доме, не являющиеся частями квартир и предназначенные для обслуживания
более одного помещения в данном доме, в том числе межквартирные
лестничные площадки, лестницы, лифты, лифтовые и иные шахты,
коридоры, технические этажи, чердаки, подвалы, в которых имеются
инженерные коммуникации, иное обслуживающее более одного помещения
13
в данном доме оборудование (технические подвалы), крыши, ограждающие
несущие
и
ненесущие
конструкции
данного
дома,
механическое,
электрическое, санитарно-техническое и иное оборудование, находящееся
в данном доме за пределами или внутри помещений и обслуживающее более
одного помещения.
Правительство Российской Федерации во исполнение полномочий,
возложенных на него частью 3 статьи 39 и частью 12 статьи 161 ЖК РФ,
постановлением от 13 августа 2006 г. № 491 утвердило Правила содержания
общего имущества в многоквартирном доме, регулирующие отношения по
содержанию общего имущества, принадлежащего на праве общей долевой
собственности собственникам помещений в многоквартирном доме.
В силу подпунктов «д» и «ж» пункта 2 данных правил в состав общего
имущества включается не только механическое, электрическое, санитарно-
техническое и иное оборудование, находящееся в многоквартирном доме
за пределами или внутри помещений и обслуживающее более одного жилого
и
(или)
нежилого
помещения
(квартиры),
но
и
иные
объекты,
предназначенные для обслуживания, эксплуатации и благоустройства
многоквартирного дома. При этом указанный перечень общего имущества
не является исчерпывающим.
Во исполнение пункта 3 указанных правил в целях обеспечения
благоприятных и безопасных условий проживания граждан, надлежащего
содержания и пользования общим имуществом многоквартирного дома,
а также обеспечения контроля за состоянием указанного имущества
приказом Минрегиона России от 1 июня 2007 г. № 45 утверждено положение
о разработке, передаче, пользовании и хранении инструкции по эксплуатации
многоквартирного дома.
Согласно подразделу 3.15 Рекомендаций по содержанию и ремонту
иных объектов общего имущества в многоквартирном доме, являющихся
приложением к указанному положению, в нем содержатся рекомендации
по содержанию и ремонту абонентских почтовых шкафов как объектов
общедомового имущества.
В статье 2 Федерального закона от 17 июля 1999 г. № 176-ФЗ
«О почтовой связи» предусмотрено, что под абонентским почтовым шкафом
понимается
специальный
шкаф
с
запирающимися
ячейками,
устанавливаемый в жилых домах, а также на доставочных участках,
предназначенный для получения адресатами почтовых отправлений.
Абонентские
почтовые
шкафы
устанавливаются
строительными
организациями на первых этажах многоэтажных жилых домов. Расходы на
приобретение и установку абонентских почтовых шкафов включаются
в смету строительства этих домов. Обслуживание, ремонт и замена
абонентских почтовых шкафов возлагаются на собственников жилых домов
или
жилищно-эксплуатационные
организации,
которые
обеспечивают
сохранность
жилых
домов
и
надлежащее
их
использование,
14
и осуществляются за счет собственников жилых домов (статья 31 названного
федерального закона).
Таким образом, действующее законодательство предусматривает
обязательное установление на первых этажах многоквартирных жилых домов
абонентских почтовых шкафов, которые являются общим имуществом
многоквартирного дома в силу требований части 1 статьи 36 ЖК РФ,
подпункта
«д»
пункта
2
Правил
содержания
общего
имущества
в многоквартирном доме, утвержденных постановлением Правительства
Российской Федерации от 13 августа 2006 г. № 491.
Поскольку абонентские почтовые ящики относятся к общему
имуществу многоквартирного дома, такое имущество подлежит содержанию
управляющей
организацией
в
надлежащем
техническом
состоянии,
обеспечивающем выполнение им основного назначения.
При
ненадлежащем
состоянии
абонентского
почтового
шкафа
в подъезде многоквартирного дома он подлежит восстановлению (ремонту
либо замене) управляющей организацией в счет установленной платы
за содержание жилых помещений, вносимой собственниками помещений
в многоквартирном доме.
Определение состава общего имущества многоквартирного дома
регулируется федеральным законодательством. Отсутствие в договоре
управления многоквартирным домом упоминания в составе общего
имущества абонентского почтового шкафа не освобождает управляющую
организацию от обязанности по восстановлению (ремонту либо замене)
почтовых ящиков в случае их ненадлежащего технического состояния.
Определение № 51-КГ23-3-К8
Разрешение споров, возникающих из
договорных и внедоговорных отношений
6. Предмет агентского договора может быть определен сторонами
как путем перечисления конкретных действий, которые принципал
поручает совершить агенту, так и путем передачи агенту общих
полномочий на совершение юридических или фактических действий.
З. (принципал) обратился в суд с иском к Б. (агент) о признании
агентских договоров незаключенными, указав, что его доверенным лицом,
действовавшим на основании нотариально удостоверенной доверенности,
от имени З. были подписаны агентские договоры с ответчиком, согласно
которым последний принял на себя обязательство совершить от имени и
за счет З. фактические действия, способствующие заключению им договоров
купли-продажи движимого имущества, объектов недвижимого имущества
и земельного участка, принадлежащих истцу на праве собственности.
О существовании агентских договоров истец узнал после того, как Б.
обратился в арбитражный суд с заявлением о включении в реестр требований
15
кредиторов должника З. требований ответчика о взыскании агентского
вознаграждения.
По мнению истца, договоры не являются заключенными, поскольку их
стороны не пришли к соглашению по всем существенным условиям,
а именно в них отсутствует указание на то, какие конкретные действия
должен совершить агент, договоры и приложения к ним содержат
одинаковый перечень имущества, при этом указание на движимое имущество
с его наименованием и другими идентифицирующими признаками
отсутствует, определена только единая цена продажи всего имущества,
кроме того, на земельном участке расположено недвижимое имущество,
не отраженное в агентских договорах (гараж на пять автомобилей и дымовая
труба), тогда как земельный участок в силу действующего законодательства
не может быть продан без расположенных на нем объектов недвижимости.
Удовлетворяя требования З., суд первой инстанции с учетом
положений статей 432, 1005, 1006 ГК РФ исходил из того, что предмет
спорных агентских договоров не определен: не указано, какие конкретные
фактические действия должен совершить агент в рамках исполнения своих
обязанностей по договорам, какие полученные от принципала документы
должен возвратить.
С выводами суда первой инстанции и их обоснованием согласились суд
апелляционной инстанции и кассационный суд общей юрисдикции.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда признала
состоявшиеся
по
делу
судебные
постановления
вынесенными
с
существенными нарушениями норм права, отменила их и направила дело
на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.
Пленум Верховного Суда в пункте 1 постановления от 25 декабря
2018 г. № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений
Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании
договора» разъяснил, что договор считается заключенным, если между
сторонами достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора
(пункт 3 статьи 154 и пункт 1 статьи 432 ГК РФ). Соглашение сторон может
быть достигнуто путем принятия (акцепта) одной стороной предложения
заключить договор (оферты) другой стороны (пункт 2 статьи 432 ГК РФ),
путем
совместной
разработки
и
согласования
условий
договора
в переговорах, иным способом, например, договор считается заключенным
и в том случае, когда из поведения сторон явствует их воля на заключение
договора (пункт 2 статьи 158, пункт 3 статьи 432 ГК РФ).
Существенными условиями, которые должны быть согласованы
сторонами при заключении договора, являются условия о предмете договора,
условия, которые названы в законе или иных правовых актах существенными
или необходимыми для договоров данного вида (например, условия,
указанные в статьях 555 и 942 ГК РФ).
Существенными также являются все условия, относительно которых
по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение
16
(абзац второй пункта 1 статьи 432 ГК РФ), даже если такое условие
восполнялось бы диспозитивной нормой (пункт 2 названного выше
постановления Пленума Верховного Суда).
По смыслу пункта 1 статьи 1005 ГК РФ предметом агентского договора
является совершение агентом за вознаграждение по поручению другой
стороны (принципала) юридических и фактических действий от своего
имени, но за счет принципала либо от имени и за счет принципала.
В случаях, когда в агентском договоре, заключенном в письменной
форме, предусмотрены общие полномочия агента на совершение сделок от
имени принципала, последний в отношениях с третьими лицами не вправе
ссылаться на отсутствие у агента надлежащих полномочий, если не докажет,
что третье лицо знало или должно было знать об ограничении полномочий
агента (пункт 2 статьи 1005 ГК РФ).
С учетом указанных правовых норм, принципал вправе поручить
агенту осуществление любых действий, которые могут быть определены
договором, как путем полного перечисления поручаемых действий, так и
с передачей агенту общих полномочий, учитывая, что в момент заключения
договора не всегда возможно определить конкретный характер возможных
действий.
Положения
главы
52
«Агентирование» ГК
РФ
не
содержат
императивных предписаний, устанавливающих обязательное перечисление
в агентском договоре поручаемых агенту конкретных действий.
По данному делу предмет агентских договоров определен сторонами
как совершение агентом от имени и за счет принципала за вознаграждение
фактических
действий,
способствующих
заключению
принципалом
договоров купли-продажи движимого имущества, объектов недвижимого
имущества и земельного участка под объектами недвижимого имущества,
принадлежащих З. на праве собственности. В приложениях к договорам
указан перечень движимого имущества, объектов недвижимого имущества и
земельного участка под объектами недвижимого имущества, состоящий из 37
пунктов, движимое имущество обозначено как оборудование, расположенное
в объектах недвижимости и на земельном участке.
При этом из установленных судами обстоятельств не следует,
что сторона принципала заявляла о необходимости конкретизировать
перечень действий, поручаемых агенту.
При таких обстоятельствах вывод суда о незаключенности агентского
договора является ошибочным.
Кроме того, судами не обсуждался вопрос, какой из сторон были
подготовлены проекты агентских договоров. Не высказали судебные
инстанции свою позицию и относительно того, предусматривали ли
исследуемые договоры совершение агентом также юридических действий,
а если нет, то могли ли данные договоры по совершению исключительно
фактических действий являться именно агентскими договорами, с учетом
17
того, что по смыслу статьи 1005 ГК РФ фактические действия агента носят
вспомогательный характер.
С учетом изложенного вывод суда о том, что стороны не согласовали
существенные условия агентских договоров, признан Судебной коллегией
не соответствующим приведенным нормам права, разъяснениям Пленума
Верховного Суда и установленным по делу обстоятельствам.
Определение № 4-КГ22-57-К1
7. При определении начала течения срока исковой давности
следует исходить из того, что действия ответчика по признанию долга,
которые прерывают течение срока исковой давности, должны быть
ясными и недвусмысленными. Уплата обязанным лицом какой-либо
суммы,
относящейся
к
предполагаемому
долгу,
по
умолчанию
не означает признание им остальной части долга.
А. обратилась в суд с иском к супругам Б.В. и Б.П. о взыскании
уплаченного ответчикам аванса, процентов за пользование чужими
денежными средствами и возмещении убытков, указав, что 3 августа 2014 г.
между ней и Б.В. заключен предварительный договор купли-продажи гаража
и земельного участка.
Основной договор купли-продажи по условиям предварительного
договора должен быть заключен до 1 мая 2016 г. После подписания
предварительного договора купли-продажи указанных объектов истец
ежемесячно выплачивала ответчикам сумму, эквивалентную 1000 долларов
США, и по состоянию на март 2015 г. выплатила сумму, эквивалентную
8000 долларов США.
Впоследствии истец сообщила ответчикам об отсутствии финансовой
возможности выплатить оставшуюся часть цены и попросила вернуть
уплаченные ранее денежные средства. Б.В. указала, что переданные
денежные средства потрачены, вернуть их она не имеет возможности,
и предложила возвратить сумму аванса после продажи недвижимости
третьему лицу.
8 апреля 2020 г. истцу стало известно, что ответчики продали
земельный участок и гараж третьему лицу, однако деньги ей не возвратили.
9 июня 2020 г. истец направила ответчикам претензию о возврате
денежных средств.
7 октября 2020 г. ответчики возвратили истцу только часть аванса
и возместили расходы истца на устройство канализации.
Разрешая спор, суд первой инстанции, руководствуясь положениями
статей 395, 1102 и 1107 ГК РФ, установив, что 7 октября 2020 г. ответчиками
истцу переведено 480 291,14 руб. с указанием назначения платежа −
частичный возврат долга по предварительному договору купли-продажи от
3 августа 2014 г. и компенсация расходов на проект канализации и работы
18
по ее устройству, пришел к выводу о наличии оснований для частичного
удовлетворения иска.
Довод ответчиков о пропуске срока исковой давности судом отклонен
со ссылкой на то, что при наличии соглашения о возврате аванса после
продажи имущества третьему лицу о нарушении своего права истец могла
узнать не ранее марта 2020 года − с момента продажи ответчиками объектов
недвижимости третьему лицу.
Судом апелляционной инстанции такие выводы относительно срока
исковой давности признаны правильными.
Кассационный суд посчитал выводы судов об исковой давности
ошибочными, сославшись на то, что А. является стороной предварительного
договора от 3 августа 2014 г., приняла на себя обязательства внести по нему
оплату до 1 мая 2016 г. и согласовала условие о заключении основного
договора в срок до этой даты, в связи с чем о нарушении своего права должна
была знать с 1 мая 2016 г., а в суд с иском обратилась 8 июля 2020 г.
Определив начало течения исковой давности таким образом,
кассационный суд общей юрисдикции указал, что уплата ответчиками
7 октября 2020 г. части долга не могла являться основанием для перерыва
течения срока исковой давности по другой части долга и другим платежам,
требования о взыскании которых заявлены истцом.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда,
не согласившись с выводами кассационного суда общей юрисдикции о
начале течения срока исковой давности по требованиям о возврате
уплаченных А. денежных средств, отменила кассационное определение
и направила дело на новое рассмотрение по следующим основаниям.
В соответствии с пунктом 1 статьи 200 ГК РФ, если законом
не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня,
когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том,
кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.
Пунктом 1 статьи 450 названного кодекса установлено, что изменение
и расторжение договора возможны по соглашению сторон, если иное
не предусмотрено данным кодексом, другими законами или договором.
Исследовав и оценив доказательства, суд первой инстанции установил,
что соглашением сторон обязанности по предварительному договору от
3 августа 2014 г. были прекращены, при этом стороны согласовали возврат
уплаченных истцом денежных сумм после продажи ответчиками имущества
третьим лицам за счет полученных от продажи денежных средств.
Применяя положения пункта 1 статьи 200 ГК РФ, суд первой
инстанции исчислял срок исковой давности с того момента, когда истцу
стало или должно было стать известно о нарушении ответчиками этого
соглашения.
Кроме того, из разъяснений, данных в пункте 20 постановления
Пленума Верховного Суда от 29 сентября 2015 г. № 43 «О некоторых
вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской
19
Федерации об исковой давности», следует, что течение срока исковой
давности
прерывается
совершением
обязанным
лицом
действий,
свидетельствующих о признании долга.
К действиям, свидетельствующим о признании долга, в целях перерыва
течения срока исковой давности, в частности, могут относиться: признание
претензии; изменение договора уполномоченным лицом, из которого
следует, что должник признает наличие долга, равно как и просьба должника
о таком изменении договора (например, об отсрочке или о рассрочке
платежа); акт сверки взаимных расчетов, подписанный уполномоченным
лицом. Ответ на претензию, не содержащий указания на признание долга,
сам по себе не свидетельствует о признании долга. Признание части долга,
в том числе путем уплаты его части, не свидетельствует о признании долга
в целом, если иное не оговорено должником.
Из приведенных положений закона и разъяснений Пленума Верховного
Суда следует, что в случае признания ответчиком долга срок исковой
давности
прерывается
и
начинает
течь
заново,
поскольку
истец,
добросовестно полагаясь на такое признание, вправе, не обращаясь в суд,
ожидать исполнения ответчиком своих обязанностей.
В силу этого действия ответчика по признанию долга должны быть
ясными и недвусмысленными. Молчание ответчика или его бездействие не
могут считаться признанием долга.
Из этого же следует, что уплата ответчиком какой-либо суммы,
относящейся к предполагаемому долгу, по умолчанию не означает признание
им остальной части долга.
Вместе с тем, уплачивая часть долга, ответчик может заявить об
отсутствии у него долговых обязательств в остальной части либо, напротив,
совершить действия по признанию и остальной части долга.
Установление факта признания остальной части долга или отсутствия
такого признания относится к исследованию и оценке доказательств, а также
к установлению фактических обстоятельств дела.
Исследовав и оценив доказательства, в частности объяснения Б.,
данные ею сотрудникам полиции, а также указание о назначении платежа
в размере 480 291,14 руб. как частичной уплаты долга, суд первой инстанции,
с выводами которого согласился суд апелляционной инстанции, посчитал
факт признания ответчиками остальной части долга установленным.
Данные обстоятельства кассационный суд общей юрисдикции не учел,
в связи с чем неправильно применил положения норм материального права
об исковой давности и разъяснения Пленума Верховного Суда.
Определение № 127-КГ23-1-К4
8. Нормы гражданского законодательства о неосновательном
обогащении не подлежат применению к регулируемым специальными
нормами отношениям между участниками долевой собственности по
владению и пользованию земельными участками.
20
20 апреля 2020 г. П. с соистцами обратились в суд с иском к обществу о
взыскании неосновательного обогащения в размере стоимости арендной
платы за землю и процентов за пользование чужими денежными средствами,
ссылаясь на то, что истцам принадлежат 313/696 доли в праве общей долевой
собственности на 28 земельных участков сельскохозяйственного назначения,
а ответчику – остальные доли в праве собственности на эти участки.
Ответчик длительное время использовал эти земельные участки в своей
хозяйственной деятельности, на что истцы согласия не давали, при этом
договор аренды сторонами не заключался, плата за землю не вносилась.
Отказывая в удовлетворении иска, суд первой инстанции сослался
на то, что общество (ответчик), являясь сельскохозяйственной организацией
и участником долевой собственности на спорные земельные участки,
пользовалось ими в соответствии с разрешенным видом их использования.
Также суд исходил из отсутствия доказательств как получения ответчиком
прибыли от использования общего имущества, так и несения истцами каких-
либо расходов по его содержанию, кроме того, суд указал на то,
что соглашение о пользовании земельными участками, находящимися
в долевой собственности, сторонами не достигнуто.
Отменяя решение суда первой инстанции и частично удовлетворяя иск,
суд апелляционной инстанции пришел к выводам о том, что общество
пользовалось земельными участками истцов в отсутствие соответствующего
решения общего собрания участников долевой собственности, а потому
с ответчика в пользу истцов подлежит взысканию неосновательное
обогащение в размере арендной платы, определенной экспертным путем.
При этом суд апелляционной инстанции сослался на то, что отсутствие
раздела или выделения земельных участков в счет земельных долей
не является основанием для безвозмездного пользования ответчиком
имуществом истцов. Суд апелляционной инстанции также исходил из того,
что при определении размера неосновательного обогащения не учитываются
расходы ответчика на содержание общего имущества.
Кассационный суд общей юрисдикции оставил апелляционное
определение без изменения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда признала
выводы судов апелляционной и кассационной инстанций ошибочными.
Согласно пункту 1 статьи 1102 ГК РФ лицо, которое без
установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований
приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица
(потерпевшего),
обязано
возвратить
последнему
неосновательно
приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение),
за исключением случаев, предусмотренных статьей 1109 этого же кодекса.
Между тем по данному делу истцами заявлено требование о взыскании
с ответчика неосновательного обогащения, которое определено как доход,
полученный
последним
посредством
экономии
арендной
платы
21
за пользование земельными участками сельскохозяйственного назначения,
находящимися в долевой собственности сторон.
Порядок владения и пользования имуществом, находящимся в долевой
собственности, урегулирован положениями статьи 247 названного кодекса.
Согласно пункту 1 указанной статьи владение и пользование
имуществом, находящимся в долевой собственности, осуществляются
по соглашению всех ее участников, а при недостижении согласия −
в порядке, устанавливаемом судом.
Участник долевой собственности имеет право на предоставление в его
владение и пользование части общего имущества, соразмерной его доле,
а при невозможности этого вправе требовать от других участников,
владеющих и пользующихся имуществом, приходящимся на его долю,
соответствующей компенсации (пункт 2 статьи 247 ГК РФ).
Статьей 248 этого же кодекса предусмотрено, что плоды, продукция
и доходы
от
использования
имущества,
находящегося
в
долевой
собственности, поступают в состав общего имущества и распределяются
между участниками долевой собственности соразмерно их долям, если иное
не предусмотрено соглашением между ними.
Кроме того, статьей 249 ГК РФ предусмотрено, что каждый участник
долевой собственности обязан соразмерно со своей долей участвовать
в уплате налогов, сборов и иных платежей по общему имуществу, а также
в издержках по его содержанию и сохранению.
Правоотношения сторон по владению и пользованию имуществом,
находящимся в долевой собственности, прямо урегулированы нормами права,
поэтому требования истцов о применении к спорным правоотношениям норм
законодательства о неосновательном обогащении не основаны на законе.
Более того, пунктом 3 статьи 3 ЗК РФ предусмотрено, что
имущественные отношения по владению, пользованию и распоряжению
земельными участками, а также по совершению сделок с ними регулируются
гражданским законодательством, если иное не предусмотрено земельным,
лесным, водным законодательством, законодательством о недрах, об охране
окружающей среды, специальными федеральными законами.
Оборот
земель
сельскохозяйственного
назначения
регулируется
Федеральным законом от 24 июля 2002 г. № 101-ФЗ «Об обороте земель
сельскохозяйственного
назначения»
(далее
−
Закон
об
обороте
сельскохозяйственных земель) (пункт 6 статьи 27 ЗК РФ).
В соответствии с пунктом 1 статьи 12 этого закона к сделкам,
совершаемым с долями в праве общей собственности на земельный участок
из земель сельскохозяйственного назначения, применяются правила ГК РФ.
В случае, если число участников долевой собственности на земельный
участок из земель сельскохозяйственного назначения превышает пять,
правила ГК РФ применяются с учетом особенностей, установленных данной
статьей, а также статьями 13 и 14 этого же закона.
22
Без выделения земельного участка в счет земельной доли такой
участник долевой собственности по своему усмотрению вправе завещать
свою земельную долю, отказаться от права собственности на земельную
долю, внести ее в уставный (складочный) капитал сельскохозяйственной
организации, использующей земельный участок, находящийся в долевой
собственности, или передать свою земельную долю в доверительное
управление либо продать или подарить ее другому участнику долевой
собственности, а также сельскохозяйственной организации или гражданину −
члену крестьянского (фермерского) хозяйства, использующим земельный
участок, находящийся в долевой собственности. Участник долевой
собственности вправе распорядиться земельной долей по своему усмотрению
иным образом только после выделения земельного участка в счет земельной
доли.
С учетом приведенных выше положений истцы, являясь участниками
долевой собственности на земельные участки сельскохозяйственного
назначения, не могли самостоятельно распорядиться спорными земельными
участками путем передачи их в аренду без выделения соответствующих
участков в счет земельных долей. До выделения земельных участков, если
иное
не
предусмотрено
соглашением
между
участниками
долевой
собственности, истцы имеют право на доходы (прибыль) от использования
земли соразмерно их долям.
Таким образом, принадлежность земельных участков к землям
сельскохозяйственного
назначения
предопределяет
необходимость
применения при разрешении данного спора положений ГК РФ о порядке
владения и пользования имуществом, находящимся в общей долевой
собственности, а также положений Закона об обороте сельскохозяйственных
земель, что судом апелляционной инстанции не учтено.
Кассационный суд общей юрисдикции ошибки суда апелляционной
инстанции в применении норм права не устранил.
В связи с изложенным Судебная коллегия отменила постановления
судов апелляционной и кассационной инстанций, направив дело на новое
апелляционное рассмотрение.
Определение № 37-КГ22-4-К1
9. Сообщение произведения в эфир, переработка и использование
произведения в составе сложного объекта являются самостоятельными
способами использования результатов интеллектуальной деятельности.
П. и Р. обратились в суд с иском к федеральному телевизионному
каналу (далее − телеканал) о запрете совершать действия по неправомерному
использованию музыкального произведения, включая текст песни и
музыкальное
сопровождение,
возложении
обязанности
прекратить
неправомерное использование музыкального произведения путем удаления
всех материалов, содержащих музыкальное произведение, в том числе
23
в информационно-телекоммуникационной
сети
«Интернет»,
взыскании
в пользу каждого истца компенсации и судебной неустойки за каждый день
просрочки
исполнения
обязанности
прекратить
неправомерное
использование данного музыкального произведения.
Отказывая
в удовлетворении исковых требований, суд первой
инстанции пришел к выводу, что включение музыкальных произведений
в состав
телепередачи
не
является
самостоятельным
способом
их
использования. Сообщение музыкальных произведений в эфир в составе
телепередачи
подразумевает
факт
включения
данных
произведений
в состав телепередачи, следовательно, разрешение на такое использование
предоставляется в соответствии с договором с Российским авторским
обществом (далее – РАО). Поскольку между телеканалом (вещатель) и РАО
заключен лицензионный договор и спорное произведение из реестра РАО
не исключено, то ответчик получил разрешение на его использование.
С учетом того, что ответчик приобрел права на телепередачу
как результат интеллектуальной деятельности у общества (лицензиар)
на основании лицензионного договора, суд отказал в удовлетворении
исковых требований Р., предъявленных к телеканалу, поскольку последний
является обладателем исключительных прав на телепередачу, автором
(организатором) создания которой он (телеканал) не является, а потому
в силу статьи 1240 ГК РФ не относится к субъектам нарушения авторских
прав, допущенного при создании сложного объекта.
С такими выводами согласился суд апелляционной инстанции,
дополнительно
указав,
что
телеканал
вправе
получать
разрешение
на использование спорного музыкального произведения с выплатой
вознаграждения через организацию по управлению правами на коллективной
основе, получившую государственную аккредитацию на осуществление
деятельности в этой сфере коллективного управления.
Кассационный суд общей юрисдикции решение суда и апелляционное
определение оставил без изменения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда с выводами
судебных инстанций не согласилась, отменила состоявшиеся по делу
судебные постановления, направив дело на новое рассмотрение в суд первой
инстанции по следующим основаниям.
Согласно пункту 1 статьи 1270 ГК РФ автору произведения или иному
правообладателю
принадлежит
исключительное
право
использовать
произведение в соответствии со статьей 1229 данного кодекса в любой форме
и любым не противоречащим закону способом (исключительное право
на произведение), в том числе способами, указанными в пункте 2 этой
статьи. Правообладатель может распоряжаться исключительным правом
на произведение.
В соответствии с пунктом 1 статьи 1240 ГК РФ лицо, организовавшее
создание
сложного
объекта,
включающего
несколько
охраняемых
результатов
интеллектуальной
деятельности
(кинофильма,
иного
24
аудиовизуального произведения, театрально-зрелищного представления,
мультимедийного продукта, базы данных), приобретает право использования
указанных
результатов
на
основании
договоров
об
отчуждении
исключительного права или лицензионных договоров, заключаемых таким
лицом с обладателями исключительных прав на соответствующие результаты
интеллектуальной деятельности.
Лицензионный
договор,
предусматривающий
использование
результата интеллектуальной деятельности в составе сложного объекта,
заключается на весь срок и в отношении всей территории действия
соответствующего
исключительного
права,
если
договором
не
предусмотрено иное.
Условия лицензионного договора, ограничивающие использование
результата интеллектуальной деятельности в составе сложного объекта,
недействительны (пункт 2 статьи 1240 ГК РФ).
При использовании результата интеллектуальной деятельности в
составе сложного объекта за автором такого результата сохраняются право
авторства и другие личные неимущественные права на такой результат
(пункт 3 статьи 1240 ГК РФ).
В силу пункта 1 статьи 1263 ГК РФ аудиовизуальным произведением
является произведение, состоящее из зафиксированной серии связанных
между собой изображений (с сопровождением или без сопровождения
звуком) и предназначенное для зрительного и слухового (в случае
сопровождения
звуком)
восприятия
с
помощью
соответствующих
технических
устройств.
Аудиовизуальные
произведения
включают
кинематографические произведения, а также все произведения, выраженные
средствами, аналогичными кинематографическим (теле- и видеофильмы и
другие подобные произведения), независимо от способа их первоначальной
или последующей фиксации.
При публичном исполнении либо сообщении в эфир или по кабелю,
в том числе путем ретрансляции, аудиовизуального произведения авторы
музыкального произведения (с текстом или без текста), использованного
в аудиовизуальном произведении, сохраняют право на вознаграждение
за указанные виды использования их музыкального произведения (пункт 3
статьи 1263 ГК РФ).
Как разъяснено в пункте 113 постановления Пленума Верховного Суда
от 23 апреля 2019 г. № 10 «О применении части четвертой Гражданского
кодекса Российской Федерации», возможность организации эфирного
или кабельного вещания самостоятельно определять содержание радио-
и телепередач (статья 1329 ГК РФ) подразумевает самостоятельность такой
организации в выборе предлагаемых ею программ, но не предполагает права
этой организации свободно использовать произведения любым способом
(в том числе путем переработки, использования в составе сложного объекта)
и в любой форме без согласия правообладателя.
25
Сообщение произведения в эфир, переработка и использование
произведения в составе сложного объекта являются самостоятельными
способами использования произведения (статья 1270 ГК РФ) и требуют
получения соответствующего разрешения у правообладателя.
Приведенные правовые нормы и разъяснения Пленума Верховного
Суда предусматривают, что лицо, организовавшее создание сложного
объекта (в том числе телепередачи) и/или распространяющее такой сложный
объект, не освобождено от обязанности соблюдения требований статьи 1240
ГК РФ по заключению лицензионных договоров или договоров об
отчуждении исключительного права с обладателями исключительного права
на все результаты интеллектуальной деятельности, включенные в такой
объект (телепередачу), несоблюдение
которой является
нарушением
исключительного права правообладателя и служит основанием для
привлечения нарушителя к предусмотренной законом ответственности.
Включение произведения в состав сложного объекта (телепередачи)
при его создании предшествует последующему сообщению в эфир этой
телепередачи, указанные этапы являются последовательными по отношению
друг к другу и представляют собой самостоятельные способы использования
результатов интеллектуальной деятельности.
В силу пункта 1 статьи 1244 ГК РФ организация по управлению
правами на коллективной основе может получить государственную
аккредитацию на осуществление деятельности в следующих сферах
коллективного управления: 1) управление исключительными правами
на обнародованные музыкальные произведения (с текстом или без текста)
и отрывки музыкально-драматических произведений в отношении их
публичного исполнения, сообщения в эфир или по кабелю, в том числе путем
ретрансляции (подпункты 6−81 пункта 2 статьи 1270); 2) осуществление прав
авторов
музыкальных
произведений
(с
текстом
или
без
текста),
использованных
в
аудиовизуальном
произведении,
на
получение
вознаграждения за публичное исполнение либо сообщение в эфир или
по кабелю, в том числе путем ретрансляции, такого аудиовизуального
произведения (пункт 3 статьи 1263).
Между тем при разрешении данного спора суды исходили из того,
что имело место не публичное исполнение, сообщение в эфир или по кабелю
музыкального произведения, а использование его при создании сложного
объекта и последующее сообщение в эфир этого сложного объекта.
При таких обстоятельствах ссылка на положения статьи 1244 ГК РФ
и на наличие лицензионного договора между телеканалом и РАО признана
Судебной коллегией ошибочной.
Определение № 5-КГ22-117-К2
10. При разрешении вопроса о снижении размера неустойки на
основании статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации суду
необходимо учитывать, что неустойка должна стимулировать должника
26
к исполнению обязательства, делая его неисполнение невыгодным
для должника, и что для отношений по обязательному страхованию
гражданской
ответственности
владельцев
транспортных
средств
законодателем
в
целях
защиты
прав
потерпевших
специально
установлен повышенный размер неустойки.
К. в интересах несовершеннолетнего М. обратилась в суд с иском
к Российскому Союзу Автостраховщиков (далее − РСА) о взыскании
компенсационной выплаты, неустойки, штрафа и судебных расходов,
ссылаясь на то, что 19 мая 2020 г. Н., управляя автомобилем, совершила
наезд на пешехода − несовершеннолетнего М., 2014 года рождения,
причинив ему тяжкий вред здоровью. Гражданская ответственность
причинителя вреда по договору ОСАГО на момент происшествия
застрахована не была.
Страховая организация, уполномоченная РСА на осуществление
компенсационных выплат, отказала истцу в выплате, ссылаясь на
недостаточность представленных документов.
В досудебном порядке требования истца ответчиком добровольно
не удовлетворены.
Суд первой инстанции, исследовав и оценив доказательства, признал
обращение истца в страховую компанию надлежащим, а отказ в
компенсационной выплате незаконным, и взыскал с РСА в пользу К.
компенсационную выплату в размере 75 000 руб. и неустойку за период
с 16 сентября по 24 ноября 2020 г. в размере 52 500 руб., а также неустойку
за период с 25 ноября 2020 г. по дату фактического исполнения решения суда
в размере 1 % от компенсационной выплаты в 75 000 руб. за каждый день
просрочки с учетом взысканной суммы неустойки 52 500 руб.
Кроме того, с РСА в пользу К. взысканы штраф и судебные расходы,
а также взыскана государственная пошлина в бюджет городского округа.
Соглашаясь с выводами суда первой инстанции о незаконности отказа
в компенсационной выплате и об обязанности ответчика уплатить неустойку
по день фактического исполнения решения суда, суд апелляционной
инстанции, ссылаясь на положения статьи 333 ГК РФ, ограничил размер
подлежащей уплате на будущее время неустойки пределом в 22 500 руб.,
в связи с чем изменил и размер взысканной с ответчика государственной
пошлины.
С
определением
суда
апелляционной
инстанции
согласился
кассационный суд общей юрисдикции.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда признала
выводы суда апелляционной инстанции и кассационного суда общей
юрисдикции об ограничении размера неустойки не соответствующими
нормам действующего законодательства по следующим основаниям.
По смыслу положений статьи 309, пункта 1 статьи 329, пункта 1
статьи 330 ГК РФ неустойка как обеспечение исполнения обязательства
27
должна стимулировать должника к исполнению обязательства, делая его
неисполнение невыгодным для него.
Если подлежащая уплате неустойка явно несоразмерна последствиям
нарушения обязательства, суд вправе уменьшить неустойку (пункт 1
статьи 333 названного кодекса).
Как разъяснено в пункте 85 постановления Пленума Верховного Суда
от 26 декабря 2017 г. № 58 «О применении судами законодательства
об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев
транспортных средств», применение статьи 333 ГК РФ об уменьшении судом
неустойки возможно лишь в исключительных случаях, когда подлежащие
уплате неустойка, финансовая санкция и штраф явно несоразмерны
последствиям
нарушенного
обязательства.
Уменьшение
неустойки,
финансовой санкции и штрафа допускается только по заявлению ответчика.
В решении должны указываться мотивы, по которым суд пришел к выводу,
что уменьшение их размера является допустимым.
На основании подпункта «а» статьи 7 Федерального закона от
25 апреля 2002 г. № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской
ответственности владельцев транспортных средств» (далее − Закон об
ОСАГО) страховая сумма, в пределах которой страховщик при наступлении
каждого страхового случая (независимо от их числа в течение срока действия
договора обязательного страхования) обязуется возместить потерпевшим
причиненный вред, составляет в части возмещения вреда, причиненного
жизни или здоровью каждого потерпевшего, 500 тыс. руб.
Согласно пункту 2 статьи 12 названного закона размер страховой
выплаты в части возмещения необходимых расходов на восстановление
здоровья потерпевшего определяется в соответствии с нормативами и
в порядке, которые установлены Правительством Российской Федерации,
в зависимости от характера и степени повреждения здоровья потерпевшего
в пределах страховой суммы, установленной подпунктом «а» статьи 7
данного федерального закона.
В соответствии с пунктом 1 статьи 19 Закона об ОСАГО рассматривать
требования о компенсационных выплатах, осуществлять компенсационные
выплаты
и
реализовывать
право
требования,
предусмотренное
статьей 20 указанного закона, могут страховщики, действующие за счет
профессионального объединения страховщиков на основании заключенных
с ним договоров.
К отношениям между лицами, указанными в пункте 2 статьи 18 Закона
об ОСАГО, и профессиональным объединением страховщиков по поводу
компенсационных выплат по аналогии применяются правила, установленные
законодательством
Российской
Федерации
для
отношений
между
выгодоприобретателем
и
страховщиком
по
договору
обязательного
страхования.
В силу пункта 2 статьи 19 Закона об ОСАГО компенсационные
выплаты осуществляются в части возмещения вреда, причиненного жизни
28
или здоровью каждого потерпевшего, в размере не более 500 тыс. руб.
с учетом требований пункта 7 статьи 12 данного закона.
За несоблюдение профессиональным объединением страховщиков
срока осуществления компенсационной выплаты пунктом 4 статьи 19 Закона
об ОСАГО установлена неустойка (пеня) за каждый день просрочки в размере
одного процента от определенного в соответствии с указанным законом
размера компенсационной выплаты по виду причиненного вреда. При этом
общий размер неустойки (пени), подлежащей выплате профессиональным
объединением
страховщиков,
не
может
превышать
определенный
в соответствии с Законом об ОСАГО размер компенсационной выплаты
по виду причиненного вреда.
В Обзоре судебной практики Верховного Суда № 1 (2015),
утвержденном Президиумом Верховного Суда 4 марта 2015 г., разъяснено,
что в силу указания, сделанного в пункте 21 статьи 12 Закона об ОСАГО,
размер неустойки (пени) рассчитывается от установленной статьей 7 Закона
об ОСАГО предельной страховой суммы по виду возмещения вреда каждому
потерпевшему (вопрос № 2).
В данном случае согласно пункту 2 статьи 19 Закона об ОСАГО размер
компенсационной выплаты по виду причиненного вреда не может превышать
500 000 руб. Соответственно, предельный размер неустойки за просрочку
компенсационных выплат в данном случае составляет также 500 000 руб.
Таким образом, снижая предельный размер неустойки с 500 000 руб.
до 75 000 руб. (52 500 руб.+22 500 руб.), в том числе неустойки на будущее
время до 22 500 руб., суд апелляционной инстанции не учел, что данная
неустойка специально установлена законодателем в таком размере,
а ее предел связан не с суммой компенсационной выплаты по конкретному
случаю, а с предельным размером компенсационной выплаты по виду
причиненного вреда. При этом суд апелляционной инстанции не привел
каких-либо исключительных обстоятельств для снижения неустойки на
основании статьи 333 ГК РФ и не привел мотивов, по которым он посчитал
установленную законодателем неустойку чрезмерной или неразумной.
Кроме того, из обстоятельств дела следует, что предельная сумма
неустойки, определенная судом апелляционной инстанции, соответствует
30 дням просрочки компенсационной выплаты в 75 000 руб. (75 000 х 1%
х 30), в то время как с момента вынесения решения суда до вынесения
апелляционного определения прошло более пяти месяцев, то есть суд
апелляционной инстанции фактически прекратил взыскание неустойки
на будущее время.
Кассационный
суд
общей
юрисдикции
допущенные
судом
апелляционной инстанции нарушения не исправил.
Поскольку судом первой инстанции при принятии решения о
взыскании неустойки на будущее время, а также при определении размера
государственной пошлины установлены все необходимые обстоятельства
дела
и
не
допущено
каких-либо
существенных
нарушений
норм
29
материального или процессуального права, а у суда апелляционной
инстанции отсутствовали основания для отмены или изменения решения
суда в этой части, Судебная коллегия отменила апелляционное и
кассационное определения в данной части, оставив в силе решение суда
первой инстанции.
Определение № 58-КГ22-10-К9
Разрешение споров, связанных с защитой
нематериальных благ
11. Наличие в высказывании оценочных суждений, выражающих
субъективное мнение автора, не исключает содержание в нем
утверждений о фактах, по отношению к которым автор высказывает
свое
мнение
и
соответствие
действительности
которых
можно
проверить.
М. обратилась в суд с иском к А. и обществу о защите чести,
достоинства, деловой репутации и компенсации морального вреда, ссылаясь
на то, что она работает врачом в городской поликлинике, и 19 июня 2018 г.
в 13 час. 16 мин. в сети «Интернет» на сайте https://prodoctorov.ru,
принадлежавшем ответчику, был размещен анонимный негативный отзыв об
истце как о враче. 2 октября 2018 г. А. пришла на прием и лично сообщила,
что данный отзыв написала она. Истец просила признать распространенные
в отношении
ее
сведения
не
соответствующими
действительности,
порочащими ее честь, достоинство и деловую репутацию, обязать А.
опровергнуть данные сведения, а общество удалить эти сведения с сайта,
также просила взыскать компенсацию морального вреда с А. в размере
150 000 руб., с общества − 3 000 000 руб.
Отказывая в удовлетворении иска, суд первой инстанции сослался на
то, что содержащиеся в тексте отзыва высказывания представляют собой
субъективное мнение пациента, которое сформировалось под влиянием
несогласия с осуществляемой М. деятельностью врача и качеством
оказанных медицинских услуг. Кроме того, суд указал, что истцом
не представлено доказательств, подтверждающих распространение этих
сведений А.
С выводами суда первой инстанции согласился суд апелляционной
инстанции, который также исходил из того, что негативная информация в
отзыве выражена в форме субъективных суждений (мнения-оценки автора
отзыва), при этом указал, что эмоциональная составляющая мнения автора не
влияет на оценку размещенных на сайте сведений, поскольку они могут быть
как положительными, так и отрицательными.
Суд апелляционной инстанции указал, что истец правом на проведение
лингвистической экспертизы на предмет установления характера спорных
сведений, а также оценки их восприятия не воспользовалась.
30
С выводами судов первой и апелляционной инстанций согласился
кассационный суд общей юрисдикции.
Отменяя состоявшиеся по делу судебные постановления и направляя
дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, Судебная коллегия по
гражданским делам Верховного Суда, руководствуясь положениями части 3
статьи 17, части 1 статьи 23, части 1 статьи 29 Конституции Российской
Федерации, а также пункта 1 статьи 150, пунктов 5 и 8 статьи 152 ГК РФ,
статьи 4 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах
охраны здоровья граждан в Российской Федерации», правовыми позициями
Конституционного Суда, содержащимися в постановлениях от 25 мая 2021 г.
№ 22-П, от 9 июля 2013 г. № 18-П, разъяснениями, данными в постановлении
Пленума Верховного Суда от 24 февраля 2005 г. № 3 «О судебной практике
по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации
граждан и юридических лиц», указала следующее.
При рассмотрении дел о защите чести, достоинства и деловой
репутации одним из юридически значимых обстоятельств, подлежащих
установлению, является характер распространенной информации, то есть
установление того, является ли эта информация утверждением о фактах либо
оценочным суждением, мнением, убеждением.
При этом наличие в каком-либо высказывании субъективной оценки
само по себе не исключает присутствия в нем утверждений о факте.
Так, выражение негативного отношения к нарушению другим лицом закона,
к совершению им нечестного поступка, к нарушению деловой этики и т.д.
может не исключать, а, напротив, содержать утверждение о том факте,
по отношению к которому высказывается мнение.
Однако при рассмотрении дела это судами учтено не было.
Из обжалуемых судебных постановлений следует, что согласно
размещенному на сайте общества отзыву врач М. отказывалась принимать
пациента, заявляла о том, что ее рабочее время закончилось, испортила
(«запорола») больничный лист, указав ошибочную дату его закрытия, а также
назначила пациенту лекарства вопреки информации о наличии у пациента
аллергии. В отзыве также указывается, что истец во время приема вела себя
неэтично по отношению к пациенту, нарушала деловую этику.
Отказывая в удовлетворении требований о признании данной
информации не соответствующей действительности, суды первой и
апелляционной
инстанций
указали,
что
перечисленные
в
отзыве
высказывания являются эмоциональным выражением субъективного мнения
пациента о враче и об оказанной им медицинской помощи.
При этом суды не дали оценки тому, могут ли содержащиеся в
исследуемом отзыве высказывания, в том числе о нарушении истцом графика
приема пациентов, о неправильном оформлении листа нетрудоспособности,
о назначении лекарств вопреки представленным пациентом сведениям
об аллергии, о нарушении врачебной этики, быть проверены на предмет
соответствия действительности.
31
Вместо этого, отказывая в иске, суд первой инстанции сослался только
на то, что оспариваемые фразы не подлежат проверке на соответствие
действительности, поскольку являются субъективным мнением пациента
о враче М., а суд апелляционной инстанции указал также на отсутствие
доказательств, которые могли бы послужить основанием для удовлетворения
иска, и на то, что истец не воспользовалась правом на заявление ходатайства
о проведении судебной лингвистической экспертизы.
Судебная коллегия также отметила, что по смыслу статьи 79 ГПК РФ
при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих
специальных знаний в области оценочной деятельности, суд назначает
экспертизу по ходатайству лиц, участвующих в деле, или по своей
инициативе. Если при рассмотрении дела возникли вопросы, для разъяснения
которых требуются специальные знания, и согласно положениям ГПК РФ
экспертиза не может быть назначена по инициативе суда, то при отсутствии
ходатайства или согласия на назначение экспертизы со стороны лиц,
участвующих
в
деле,
суд
разъясняет
им
возможные
последствия
непроведения экспертизы.
Между тем в материалах дела отсутствуют данные о том, что в ходе
рассмотрения дела М. разъяснялось ее право заявить ходатайство о
проведении лингвистической экспертизы, а равно не имеется данных и о том,
что судом по собственной инициативе с учетом положений статей 56, 57, 79
ГПК РФ ставился на обсуждение сторон спора вопрос о назначении такой
экспертизы и обсуждался ли вопрос об истребовании дополнительных
доказательств с учетом предусмотренного законодательством об охране
здоровья
особого
порядка
предоставления
сведений,
содержащих
врачебную тайну, исключающего возможность самостоятельного получения
их сторонами.
Определение № 5-КГ22-147-К2
Разрешение споров, связанных с социальными,
трудовыми и пенсионными отношениями
12. Инвалиды боевых действий (инвалиды войны), нуждающиеся
в улучшении жилищных условий и вставшие на учет до 1 января 2005 г.,
имеют право на получение за счет средств федерального бюджета
безвозмездной субсидии на приобретение жилья в рамках специального
правового регулирования, предусмотренного Федеральным законом от
12 января 1995 г. № 5-ФЗ «О ветеранах». Расчет размера безвозмездной
субсидии на приобретение жилья с учетом членов семьи указанной
категории граждан в рамках специального правового регулирования
не предусмотрен.
Г. 28 июня 2021 г. обратился в суд с иском к Министерству труда и
социального развития субъекта Российской Федерации о перерасчете размера
32
безвозмездной субсидии на приобретение жилья, ссылаясь на то, что 30 марта
2021 г. ответчиком Г. как инвалиду боевых действий в Афганистане выдано
свидетельство о предоставлении безвозмездной субсидии на приобретение
жилья в размере 571 932 руб.
По
мнению
Г.,
ответчиком
был
неверно
определен
размер
безвозмездной субсидии на приобретение жилья исходя из общей площади
жилого помещения только на Г. (18 квадратных метров) без учета совместно
проживающих с ним пятерых членов семьи (супруги и детей, 1987, 1994,
1996 и 1997 годов рождения), которые вместе с Г. 1 апреля 1998 г. были
поставлены местной администрацией на учет нуждающихся в улучшении
жилищных условий ввиду отсутствия собственного жилья, и они, так же
как и Г., имеют право на обеспечение жильем за счет средств федерального
бюджета.
Разрешая спор и принимая решение об удовлетворении исковых
требований Г. о перерасчете размера безвозмездной субсидии, выделенной на
приобретение жилья, суд первой инстанции исходил из того, что, поскольку
супруга и четверо сыновей Г. администрацией муниципального образования
субъекта Российской Федерации были в установленном порядке признаны
нуждающимися в улучшении жилищных условий и до 1 января 2005 г.
поставлены на учет нуждающихся в улучшении жилищных условий
в качестве членов семьи Г., ответчиком допущено нарушение прав Г.
при выделении ему денежных средств на приобретение жилья в форме
безвозмездной субсидии без учета членов семьи.
При этом суд первой инстанции полагал, что при разрешении вопроса
о праве Г. на получение безвозмездной субсидии на приобретение жилья
с учетом членов его семьи подлежат применению статьи ЖК РФ,
регламентирующие порядок принятия на учет граждан в качестве
нуждающихся в жилых помещениях и предоставления указанной категории
граждан
жилых
помещений
государственного
или
муниципального
жилищного фонда по договору социального найма.
Суд апелляционной инстанции признал выводы суда первой инстанции
правильными.
Кассационный
суд
общей
юрисдикции
оставил
судебные
постановления судов первой и апелляционной инстанций без изменения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда, отменяя
состоявшиеся по делу судебные постановления и направляя дело на новое
рассмотрение в суд первой инстанции, указала на неправильное толкование и
применение судами норм права, регулирующих спорные отношения.
Правовые гарантии социальной защиты ветеранов в Российской
Федерации установлены Федеральным законом от 12 января 1995 г. № 5-ФЗ
«О ветеранах» (далее также – Федеральный закон «О ветеранах»).
Подпунктом 2 статьи 4 Федерального закона «О ветеранах» к
инвалидам Великой Отечественной войны и инвалидам боевых действий
(далее также – инвалиды войны) отнесены военнослужащие, ставшие
33
инвалидами вследствие ранения, контузии, увечья или заболевания,
полученных при защите Отечества или исполнении обязанностей военной
службы на фронте, в районах боевых действий в периоды, указанные
в данном законе.
Подпунктом 4 пункта 1 статьи 14 Федерального закона «О ветеранах»
предусмотрено, что такая мера социальной поддержки, как обеспечение
за счет средств федерального бюджета жильем, предоставляется инвалидам
боевых действий, нуждающимся в улучшении жилищных условий и
вставшим на учет до 1 января 2005 г., которое осуществляется в соответствии
с положениями статьи 232 данного закона. Инвалиды боевых действий,
вставшие на учет после 1 января 2005 г., обеспечиваются жильем
в соответствии с жилищным законодательством Российской Федерации.
Согласно пункту 1 статьи 232 Федерального закона «О ветеранах»
Российская Федерация передает для осуществления органам государственной
власти субъектов Российской Федерации в том числе полномочия по
обеспечению жильем в соответствии со статьями 14, 16 и 21 этого
федерального закона категорий граждан, нуждающихся в улучшении
жилищных условий и вставших на учет до 1 января 2005 г.
Средства на реализацию передаваемых органам государственной
власти субъектов Российской Федерации полномочий по предоставлению
мер социальной поддержки такой категории граждан, как инвалиды боевых
действий, предусматриваются в федеральном бюджете в виде субвенций.
Объем субвенций из федерального бюджета бюджетам субъектов Российской
Федерации
по
обеспечению
жильем
инвалидов
боевых
действий
определяется исходя из числа лиц, имеющих право на указанные меры
социальной поддержки, общей площади жилья 18 квадратных метров и
средней рыночной стоимости 1 квадратного метра общей площади жилья
по субъекту Российской Федерации, устанавливаемой федеральным органом
исполнительной власти, уполномоченным Правительством Российской
Федерации. Субвенции зачисляются в установленном для исполнения
федерального бюджета порядке на счета бюджетов субъектов Российской
Федерации. Порядок расходования и учета средств на предоставление
субвенций
устанавливается
Правительством
Российской
Федерации
(приведенное правовое регулирование следует из пункта 2, подпункта 3
пункта 3, пунктов 4, 5 статьи 232 Федерального закона «О ветеранах»).
Форма предоставления мер социальной поддержки по обеспечению
жильем в соответствии со статьями 14, 16 и 21 Федерального закона
«О ветеранах» категорий граждан, нуждающихся в улучшении жилищных
условий и вставших на учет до 1 января 2005 г., в том числе инвалидов
боевых действий, в силу положений пункта 6 статьи 232 данного
федерального закона определяется нормативными правовыми актами
субъекта Российской Федерации.
Предоставление субвенций из федерального бюджета бюджетам
субъектов Российской Федерации в целях реализации мер социальной
34
поддержки по обеспечению жильем в соответствии с федеральными
законами «О ветеранах» и «О социальной защите инвалидов в Российской
Федерации» граждан, нуждающихся в улучшении жилищных условий,
вставших на учет до 1 января 2005 г., а также вставших на учет ветеранов
и инвалидов Великой Отечественной войны, членов семей погибших
(умерших) инвалидов и участников Великой Отечественной войны
осуществляется в порядке, определенном Правилами предоставления
субвенций из федерального бюджета бюджетам субъектов Российской
Федерации на реализацию передаваемых полномочий Российской Федерации
по обеспечению жильем ветеранов, инвалидов и семей, имеющих детей-
инвалидов, утвержденными постановлением Правительства Российской
Федерации от 15 октября 2005 г. № 614 (пункт 1 данных правил).
Законодательством субъекта Российской Федерации, где проживает
и поставлен на регистрационный учет администрацией муниципального
образования Г., установлено, что формой предоставления меры социальной
поддержки по обеспечению жильем нуждающихся в улучшении жилищных
условий и вставших на учет до 1 января 2005 г. инвалидов боевых действий
является предоставление им безвозмездной субсидии на приобретение жилья.
Исходя из подлежащего применению правового регулирования
мера социальной поддержки по обеспечению жильем за счет средств
федерального бюджета в форме безвозмездной субсидии на приобретение
жилья предоставляется инвалидам боевых действий (инвалидам войны),
нуждающимся в улучшении жилищных условий и вставшим на учет
до 1 января 2005 г. В целях реализации мер социальной поддержки
по обеспечению жильем указанной категории граждан из федерального
бюджета бюджетам субъектов Российской Федерации предоставляются
субвенции на реализацию передаваемых полномочий Российской Федерации.
Субъектами Российской Федерации данные полномочия реализуются
в пределах поступивших из федерального бюджета денежных средств,
размер которых определен исходя из числа лиц, имеющих право на меры
социальной поддержки, общей площади жилья 18 квадратных метров и
средней рыночной стоимости 1 квадратного метра общей площади жилья
по субъекту Российской Федерации, устанавливаемой федеральным органом
исполнительной власти, уполномоченным Правительством Российской
Федерации (Министерством строительства и жилищно-коммунального
хозяйства Российской Федерации). Инвалиды боевых действий, вставшие
на учет после 1 января 2005 г., обеспечиваются жильем в соответствии
с жилищным законодательством Российской Федерации.
Таким образом, в соответствии с Федеральным законом «О ветеранах»,
Правилами предоставления субвенций из федерального бюджета бюджетам
субъектов Российской Федерации на реализацию передаваемых полномочий
Российской Федерации по обеспечению жильем ветеранов, инвалидов и
семей,
имеющих
детей-инвалидов,
утвержденными
постановлением
Правительства Российской Федерации от 15 октября 2005 г. № 614, право на
35
получение за счет средств федерального бюджета меры социальной
поддержки в форме безвозмездной субсидии на приобретение жилья имеют
инвалиды боевых действий (инвалиды войны), нуждающиеся в улучшении
жилищных условий и вставшие на учет до 1 января 2005 г. Расчет размера
безвозмездной субсидии на приобретение жилья с учетом членов семьи
указанной категории граждан названными нормативными правовыми актами
не предусмотрен.
Судами не принято во внимание, что мера социальной поддержки по
обеспечению жильем за счет средств федерального бюджета предоставлена
Г. не на общих основаниях в соответствии с жилищным законодательством,
а в
форме
безвозмездной
субсидии
на
приобретение
жилья
как
нуждающемуся в улучшении жилищных условий и вставшему на учет
до 1 января 2005 г. инвалиду боевых действий в рамках реализации им
права на обеспечение жильем, закрепленного Федеральным законом
«О ветеранах», то есть в рамках специального правового регулирования.
Следовательно, при решении вопроса о порядке, условиях и размере
предоставления Г. безвозмездной субсидии на приобретение жилья
применению подлежали нормы указанного федерального закона, которыми
при обеспечении жильем инвалида боевых действий в такой форме учет
членов его семьи не предусмотрен.
Судебная коллегия также обратила внимание на то, что в нарушение
положений абзаца второго части 3 статьи 40 ГПК РФ и разъяснений,
изложенных в пункте 23 постановления Пленума Верховного Суда от
24 июня 2008 г. № 11 «О подготовке гражданских дел к судебному
разбирательству», судом первой инстанции не был разрешен вопрос о
привлечении к участию в деле в качестве соответчика Министерства
строительства и жилищно-коммунального хозяйства Российской Федерации,
которое в соответствии с Положением о Министерстве строительства и
жилищно-коммунального хозяйства Российской Федерации, утвержденным
постановлением Правительства Российской Федерации от 18 ноября 2013 г.
№ 1038, и Правилами предоставления субвенций из федерального бюджета
бюджетам субъектов Российской Федерации на реализацию передаваемых
полномочий Российской Федерации по обеспечению жильем ветеранов,
инвалидов
и
семей,
имеющих
детей-инвалидов,
является
главным
распорядителем
и
получателем
средств
федерального
бюджета,
предусмотренных на реализацию переданных субъектам Российской
Федерации полномочий по обеспечению жильем ветеранов, инвалидов и
семей, имеющих детей-инвалидов, а также органом, на который возложена
функция по контролю за реализацией субъектами Российской Федерации
переданных полномочий Российской Федерации по обеспечению жильем
указанной категории граждан.
При таких обстоятельствах вывод судебных инстанций о возложении
на Министерство труда и социального развития субъекта Российской
Федерации обязанности произвести перерасчет размера безвозмездной
36
субсидии, выделенной Г. на приобретение жилья, признан Судебной
коллегией основанным на неправильном толковании и применении норм
материального права, регулирующих спорные отношения, и сделан
с существенным нарушением норм процессуального права, в связи с чем
не может быть признан соответствующим закону.
Определение № 20-КГ22-20-К5
13.
Положения
части
6
статьи
43
Федерального
закона
«О полиции», предусматривающие возможность взыскания с виновных
лиц в порядке регресса сумм ежемесячной денежной компенсации,
выплаченных сотруднику территориальным органом МВД России,
не подлежат применению в случае, если вред здоровью сотрудника,
приведший впоследствии к его увольнению со службы, установлению
инвалидности вследствие военной травмы, исключившей возможность
дальнейшего прохождения им службы в полиции, был причинен
в период действия Закона Российской Федерации «О милиции».
Территориальный орган МВД России 4 июня 2020 г. обратился в суд с
иском к А. о взыскании в порядке регресса сумм ежемесячной денежной
компенсации в размере 282 613 руб. 11 коп., выплаченных сотруднику К.
за период с 29 марта 2019 г. по 30 июня 2020 г.
В обоснование исковых требований истец указывал, что 7 ноября
2008 г. А. причинил вред здоровью сотруднику милиции К., находившемуся
при исполнении своих должностных обязанностей.
Вступившим в законную силу приговором суда от 19 августа 2009 г. А.
признан виновным в причинении вреда здоровью сотруднику милиции К.
К. уволен из органов внутренних дел с 18 января 2019 г. по пункту 1
части 3 статьи 82 Федерального закона от 30 ноября 2011 г. № 342-ФЗ
«О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и внесении
изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»
(в связи с болезнью − на основании заключения военно-врачебной комиссии
о негодности к службе в органах внутренних дел).
В связи с увольнением по болезни, установлением инвалидности
вследствие военной травмы, полученной в связи с выполнением служебных
обязанностей и исключившей возможность дальнейшего прохождения
службы, К. территориальным органом МВД России выплачивается
ежемесячная денежная компенсация на основании части 6 статьи 43
Федерального закона от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ «О полиции» (далее –
Федеральный закон «О полиции»).
Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования территориального
органа МВД России о взыскании с А. в порядке регресса сумм ежемесячной
денежной компенсации, выплаченных К., суд первой инстанции пришел
к выводу о том, что имеются необходимые условия для возложения на А.,
причинившего вред сотруднику милиции К., обязанности по данному
37
требованию, а именно: выплата территориальным органом МВД России К.
ежемесячных сумм в счет возмещения вреда здоровью, противоправность
деяния
А.,
причинная
связь
между
противоправным
деянием
А.
и наступлением вреда, причиненного К. при исполнении служебных
обязанностей, вина А. в причинении вреда К.
Суд апелляционной инстанции признал выводы суда первой инстанции
правильными.
Суды первой и апелляционной инстанций отклонили доводы А.,
приведенные в возражениях на иск и в апелляционной жалобе, о том, что
часть четвертая статьи 29 Закона Российской Федерации от 18 апреля 1991 г.
№ 1026-I «О милиции» (далее – Закон Российской Федерации «О милиции»),
действовавшего на момент причинения вреда здоровью сотруднику милиции
К. (7 ноября 2008 г.), не предусматривала возможность последующего
взыскания суммы выплаченной сотруднику милиции ежемесячной денежной
компенсации с виновных лиц. По мнению судебных инстанций, поскольку К.
был признан негодным к службе и уволен со службы в органах внутренних
дел 18 января 2019 г. в период действия Федерального закона «О полиции»,
в соответствии с которым ему и производились выплаты в целях возмещения
вреда, причиненного в связи с выполнением служебных обязанностей,
и после того, как Закон Российской Федерации «О милиции» утратил силу
с 1 марта 2011 г. в связи с принятием Федерального закона «О полиции»,
имеются основания для взыскания с виновного лица А. выплаченной К.
суммы ежемесячной денежной компенсации на основании части 6 статьи 43
Федерального закона «О полиции».
Кассационный суд общей юрисдикции, соглашаясь с выводами
судебных инстанций, сослался на положения статей 1064, 1081, 1084 ГК РФ
и оставил без изменения судебные постановления судов первой и
апелляционной инстанций, не установив нарушения ими норм материального
и процессуального права.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда признала,
что выводы кассационного суда общей юрисдикции основаны на
неправильном применении и толковании норм материального права,
регулирующих спорные отношения, а также сделаны с существенным
нарушением норм процессуального права ввиду следующего.
Оставляя без изменения су