Обзор практики от 07.12.2011

1

Утверждѐн
Президиумом Верховного Суда
Российской Федерации




7 декабря 2011 года


О Б З О Р


судебной практики


Верховного Суда Российской Федерации
за третий квартал 2011 года


СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА
ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ

Вопросы квалификации

1. Лицо необоснованно признано пособником в убийстве.

Согласно приговору, К., О. и не установленное следствием
лицо с целью завладения чужим имуществом совершили
нападение на водителей Б. и А. При этом К., угрожая
потерпевшим обрезом, а О. – не установленным следствием
предметом, используемым в качестве оружия, заставили А.
завести автомашину и следовать в указанном ими направлении.
К. и О. сели в кабину и направили в сторону потерпевших
оружие. Потерпевший А., опасаясь за свою жизнь и имея
намерение скрыться от нападавших, направил автомашину в
кювет и, после того как автомашина врезалась в столб, убежал.

Оставшийся в кабине автомашины К. выстрелил из обреза в
потерпевшего Б., причинив ему огнестрельное пулевое ранение,
от которого наступила смерть Б. После этого нападавшие
скрылись с места преступления.

По приговору суда О. осуждѐн по пп. «б», «в» ч. 3 ст. 162,
ч. 5 ст. 33, п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Президиум
Верховного
Суда
Российской
Федерации
изменил судебные решения по следующим основаниям.

2

Согласно предъявленному органами следствия обвинению О.
в ходе разбойного нападения на потерпевших, находясь на
автодороге, имея умысел на убийство из корыстных побуждений,
сопряжѐнное с разбоем, а также с целью скрыть следы
преступлений, действуя в составе организованной группы,
заранее договорился с К. об убийстве Б., после чего К. произвѐл
один выстрел в потерпевшего и убил его.

Таким образом, из предъявленного О. обвинения следует
лишь то, что О. находился на месте преступления с другим
осуждѐнным по этому же делу и присутствовал при лишении
жизни Б., что само по себе нельзя признать участием в убийстве.

Доказательств
признания
убийства
совершѐнным
организованной группой судом не установлено.

Квалифицируя действия О. как пособничество в убийстве,
суд указал, что он оказывал содействие исполнителю, поскольку
именно с его участием потерпевший был вывезен к месту
убийства, к тому же нахождение О. на месте совершения
преступления обеспечивало явное физическое преимущество
нападавших и подавляло волю потерпевших к сопротивлению.

Однако указанные действия
О. в объѐм
обвинения,
связанного с убийством, не вменялись.

Наличие у осуждѐнных обреза охотничьего ружья и
неустановленного
предмета,
которыми
они
угрожали
потерпевшим во время разбойного нападения, не может являться
доказательством наличия у О. умысла на убийство Б.

Кроме того, поскольку О. не оказывал пособничества в
причинении
смерти
Б.,
в
его
действиях
отсутствует
квалифицирующий признак разбоя «с причинением тяжкого
вреда здоровью потерпевшего».

Президиум отменил приговор и кассационное определение в
отношении О. в части его осуждения по ч. 5 ст. 33, п. «з» ч.2
ст. 105 УК РФ, производство по делу в этой части прекратил за
отсутствием в деянии состава преступления на основании п. 2 ч. 1
ст. 24 УПК РФ. Эти же судебные решения в отношении О.
изменены: действия О. переквалифицированы с пп. «б», «в» ч.3
3

ст. 162 УК РФ (в редакции Федерального закона от 13 июня
1996 г. № 63-ФЗ) на ч. 2 ст. 162 УК РФ (в редакции
Федерального закона от 7 марта 2011 г. № 26-ФЗ).

Постановление Президиума
Верховного Суда РФ № 144П11


2. Приведение потерпевшей в бессознательное состояние
действиями самого виновного в процессе лишения жизни не
может
рассматриваться
как
совершение
убийства
с
использованием беспомощного состояния потерпевшей.

По делу установлено, что между осуждѐнным Г. и его
матерью - потерпевшей Р. произошла ссора, в ходе которой он
стал наносить потерпевшей множественные удары руками и
ногами по различным частям тела, а после того как Р. потеряла
сознание, осуждѐнный нанѐс ей не менее трѐх ударов топором в
голову, отчего наступила смерть потерпевшей.

Квалифицируя действия Г. по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ как
убийство лица, заведомо для виновного находящегося в
беспомощном
состоянии,
суд
в
приговоре
указал,
что
потерпевшая потеряла сознание от ударов осуждѐнного, в связи с
чем заведомо для него находилась в беспомощном состоянии.

Между тем по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ квалифицируется
убийство потерпевшего, не способного себя защитить, оказать
активное сопротивление виновному в силу физического или
психического состояния. К таким лицам могут быть отнесены, в
частности, тяжелобольные и престарелые, малолетние дети, лица,
страдающие психическими расстройствами, лишающими их
способности правильно воспринимать происходящее.

По делу в отношении Г. данных, свидетельствующих о
нахождении потерпевшей Р. во время убийства в беспомощном
состоянии, не установлено.

В связи с изложенным Судебная коллегия по уголовным
делам
Верховного
Суда
Российской
Федерации
переквалифицировала действия осуждѐнного Г. с п. «в» ч. 2
4

ст. 105 УК РФ на ч. 1 ст. 105 УК РФ как убийство на почве
личных неприязненных отношений.
Определение № 58-Д11-15


3. При квалификации действий виновного суд в
соответствии с положениями ч. 1 ст. 10 УК РФ обязан
применить новый уголовный закон в части, улучшающей
положение лица, совершившего преступление, и не вправе
применить новый закон в части, ухудшающей его положение.

По приговору суда от 10 февраля 2011 г. З. осуждѐн по
ч. 1 ст. 30, ч. 1 ст. 205 УК РФ к 8 годам лишения свободы в
исправительной колонии строгого режима с ограничением
свободы на 1 год, с указанными в приговоре ограничениями.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда
Российской
Федерации,
рассмотрев
уголовное
дело
по
кассационному представлению государственного обвинителя,
изменила приговор по следующим основаниям.

Во время совершения З. преступления (7 – 8 сентября 2010 г.)
ст. 205 УК РФ действовала в редакции Федерального закона
от 27 декабря 2009 г. № 377-ФЗ, санкция части первой которой
предусматривала наказание в виде лишения свободы на срок от 8
до 12 лет с ограничением свободы на срок до 2 лет.

Федеральным законом от 9 декабря 2010 г. № 352-ФЗ в ч. 1
ст. 205 УК РФ были внесены изменения, согласно которым
санкция данного закона предусматривает лишение свободы от 8
до 15 лет, а ограничение свободы исключено.

В связи с тем, что закон, действовавший во время
совершения З. преступления, предусматривал менее строгое
основное наказание, суд должен был квалифицировать действия
осуждѐнного и назначить ему наказание по данному закону.
С учѐтом санкции этого закона, а также положений ч. 2 ст. 66
УК РФ суд был не вправе назначить З. более 6 лет лишения
свободы.

В то же время, поскольку ч. 1 ст. 205 УК РФ в редакции
Федерального закона от 9 декабря 2010 г. не содержит
5

дополнительного наказания в виде ограничения свободы и этот
закон улучшает положение осуждѐнного, суд в соответствии со
ст. 10 УК РФ был не вправе назначить З. дополнительное
наказание.

На основании изложенного Судебная коллегия изменила
приговор в отношении З., переквалифицировала его действия с
ч. 1 ст. 30, ч. 1 ст. 205 (в редакции Федерального закона от
9 декабря 2010 г. № 352-ФЗ) на ч. 1 ст. 30, ч. 1 ст. 205 УК РФ
(в редакции Федерального закона от 27 декабря 2009 г.
№ 377-ФЗ) и назначила ему наказание в виде лишения свободы
сроком на 6 лет.
Определение № 20-О11-6

Назначение наказания

4. Суд обоснованно признал в действиях осуждѐнного
рецидив преступлений, поскольку ранее он судим за
преступление средней тяжести и до погашения судимости
совершил особо тяжкое преступление.

По приговору суда от 10 декабря 2010 г. А. (судимый 23
апреля 2009 г. по п. «б» ч. 2 ст. 158 УК РФ к 160 часам
обязательных работ, снят с учѐта 11 июля 2009 г. по отбытии
наказания) осуждѐн по п. «а» ч. 2 ст.105 УК РФ к 15 годам
лишения свободы в исправительной колонии строгого режима с
ограничением свободы сроком на 1 год.

Суд правильно признал наличие в действиях А. рецидива
преступлений, т.к. убийство им было совершено (4 апреля
2010 г.) в течение года после исполнения ранее назначенного ему
наказания
в
виде
обязательных
работ
за
совершение
умышленного преступления средней тяжести. Решение суда по
данному вопросу соответствует положениям ч. 1 ст. 18 УК РФ и
п. «б» ч. 3 ст. 86 УК РФ.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда
Российской Федерации оставила приговор без изменения, а
кассационную жалобу осуждѐнного – без удовлетворения.

Определение № 49-О11-13
6

5. Назначение наказания в виде исправительных работ
исключено из приговора, поскольку суд в нарушение закона
(ст. 50 УК РФ и п. 4 ч. 1 ст. 308 УПК РФ) не указал размер
удержаний в доход государства.

По приговору суда Т. осуждѐн по ч. 1 ст. 139 УК РФ к 6
месяцам исправительных работ и другим статьям УК РФ.

В соответствии с чч. 1 и 3 ст. 50 УК РФ исправительные
работы назначаются осуждѐнному, не имеющему основного
места работы, и отбываются в местах, определяемых органами
местного
самоуправления
по
согласованию
с
органом,
исполняющим наказание в виде исправительных работ, но в
районе места жительства осуждѐнного.

Из заработной платы осуждѐнного к исправительным
работам производятся удержания в доход государства в размере,
установленном приговором суда, в пределах от пяти до двадцати
процентов.

Суд первой инстанции не указал в приговоре размер
удержаний из его заработной платы в доход государства, то есть
наказание за преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 139 УК РФ,
в соответствии с требованиями закона не назначил.

Суд надзорной инстанции исключил из приговора указание о
назначении осуждѐнному наказания по ч. 1 ст. 139 УК РФ.

Постановление Президиума
Верховного Суда РФ № 116П11


6. Ограничение свободы назначается несовершеннолетним
осуждѐнным только в качестве основного вида наказания.

По приговору суда от 25 октября 2010 г. С. осуждѐн с
применением положений ч. 1 ст. 62 УК РФ по пп. «в», «ж», «з»
ч. 2 ст. 105 УК РФ на 6 лет 6 месяцев лишения свободы с
ограничением свободы на 1 год 6 месяцев, по п. «в» ч. 4 ст. 162
УК РФ на 6 лет лишения свободы, по ст. 324 УК РФ на 6 месяцев
исправительных работ с удержанием 5% заработной платы в
доход государства. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по
7

совокупности преступлений С. назначено 10 лет лишения
свободы с ограничением свободы на 1 год 6 месяцев.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда
Российской Федерации 10 февраля 2011 г. приговор в отношении
С. оставила без изменения.

Заместитель Генерального прокурора Российской Федерации
в надзорном представлении поставил вопрос об исключении из
приговора указания о назначении С. по ч. 2 ст. 105 УК РФ
наказания в виде ограничения свободы, поскольку в соответствии
с ч. 5 ст. 88 УК РФ данный вид наказания в качестве
дополнительного несовершеннолетнему лицу не назначается.

Президиум
Верховного
Суда
Российской
Федерации
удовлетворил надзорное представление и изменил судебные
решения, указав следующее.

Согласно ч. 2 ст. 53 УК РФ ограничение свободы назначается
на срок от двух месяцев до четырѐх лет в качестве основного
вида наказания за преступления небольшой и средней тяжести, а
также на срок от шести месяцев до двух лет в качестве
дополнительного вида наказания к лишению свободы в случаях,
предусмотренных соответствующими статьями Особенной части
Уголовного кодекса.

На основании ст. 15 УК РФ преступление, предусмотренное
ч. 2 ст. 105 УК РФ, относится к категории особо тяжких, и в
соответствии с санкцией данного закона ограничение свободы
назначается на срок от одного до двух лет и относится к
дополнительному виду наказания.

Исходя из положений ч. 5 ст. 88 УК РФ ограничение свободы
назначается
несовершеннолетнему
осуждѐнному
в
виде
основного наказания на срок от двух месяцев до двух лет.

На момент совершения преступления 23 апреля 2010 г. С.,
10 апреля 1993 года рождения, являлся несовершеннолетним.

При таких обстоятельствах Президиум изменил приговор
суда и кассационное определение в отношении С., исключил
назначенное ему наказание по пп. «в», «ж» и «з» ч. 2 ст. 105 УК
8

РФ и по совокупности преступлений в виде ограничения свободы
на срок 1 год 6 месяцев.
Постановление Президиума
Верховного Суда РФ № 152П11ПР


Процессуальные вопросы

7. Судья федерального суда, впервые назначенный на
должность
сроком
на
три
года,
осуществляет
свои
полномочия до окончания рассмотрения по существу дела,
начатого с его участием.

Уголовное дело в отношении М. поступило в суд первой
инстанции для рассмотрения 27 августа 2003 г. и 28 июня 2004 г.
был вынесен приговор, по которому М. осуждѐн по ч. 3 ст. 159
УК РФ и ч. 1 ст. 222 УК РФ.

Дело было принято к производству судьѐй О., который
назначен
на
должность
Указом
Президента
Российской
Федерации от 5 марта 2001 г. № 264.

Президиум Верховного Суда Российской Федерации не
согласился с утверждением М. о том, что судья О. не имел
полномочий на осуществление правосудия.

В соответствии со ст. 4 Федерального закона от 17 июля
2009 г. № 157-ФЗ «О внесении изменений в статьи 6 и 11 Закона
Российской
Федерации
«О
статусе
судей
в
Российской
Федерации» и в статьи 17 и 19 Федерального закона «Об органах
судейского
сообщества
в
Российской
Федерации»
судья
федерального суда, впервые назначенный на должность сроком
на три года, осуществляет свои полномочия до окончания
рассмотрения по существу дела, начатого с его участием.

Уголовное дело в отношении М. принято к производству
судьѐй О., назначено к слушанию и начато рассмотрением до
истечения трѐхлетнего срока полномочий. В связи с этим судья
О. сохранял свои полномочия до окончания рассмотрения дела.

Постановление Президиума
Верховного Суда РФ № 102П11
9

8. В соответствии с требованиями ч. 1 ст. 63 УПК РФ
судья, принимавший участие в рассмотрении дела по первой
инстанции, не может принимать повторно участие в
рассмотрении
дела
после
отмены
приговора
судом
кассационной инстанции.

По приговору суда Ш. осуждѐн по п.«в» ч. 4 ст. 162 УК РФ
и пп. «а», «з», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда
Российской Федерации определением от 30 ноября 2010 г.
отменила приговор в части решения судьбы вещественных
доказательств и дело в этой части направила на новое судебное
рассмотрение.

Постановлением суда от 17 января 2011 г. вещи, изъятые из
домовладения осуждѐнного, возвращены отцу осуждѐнного, а
остальные вещественные доказательства по делу постановлено
уничтожить.

Определением Судебной коллегии по уголовным делам
Верховного Суда Российской Федерации от 5 мая 2011 г.
постановление суда отменено и дело направлено на новое
судебное рассмотрение в тот же суд в ином составе суда по
следующим основаниям.

В соответствии с требованиями ч. 1 ст. 63 УПК РФ судья,
принимавший участие в рассмотрении дела по первой инстанции,
не может принимать повторно участие в рассмотрении дела после
отмены приговора судом кассационной инстанции.

Несмотря на эти обстоятельства, судья, рассматривавший
дело по первой инстанции и разрешавший по существу судьбу
вещественных доказательств, после отмены приговора в этой
части 17 января 2011 г. вновь принял участие в рассмотрении
дела и разрешении этих же вопросов.

Определение № 47-О11-32


10

9.
При
рассмотрении
дела
в
особом
порядке
процессуальные издержки, предусмотренные ст. 131 УПК РФ,
взысканию с осуждѐнного не подлежат.

Уголовное дело в отношении П. было рассмотрено судом в
особом порядке, предусмотренном главой 40 УПК РФ.

В судебном заседании защиту осуждѐнного П. по назначению
суда осуществлял адвокат, которому постановлением судьи
выплачено 1432 руб. 20 коп. за счѐт средств федерального
бюджета.

Постановлением судьи от 24 января 2011 г. эта сумма
взыскана с осуждѐнного П. как процессуальные издержки.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда
Российской
Федерации
отменила
постановление
судьи,
поскольку в соответствии с п. 10 ст. 316 УПК РФ процессуальные
издержки, предусмотренные ст. 131 УПК РФ, при рассмотрении
дела в особом порядке взысканию с осуждѐнного не подлежат.

Определение № 67-О11-21


10. Разбирательство дела в суде производится только в
отношении
подсудимых.
В
приговоре
не
должны
упоминаться фамилии лиц, в отношении которых дело
выделено в отдельное производство.

По приговору суда Ш. и В. осуждены за разбойное нападение
и
убийство,
сопряжѐнное
с
разбоем,
группой
лиц
по
предварительному сговору.

Из материалов дела усматривается, что среди участников
преступлений был также М., дело в отношении которого
выделено в отдельное производство.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда
Российской Федерации изменила приговор в отношении Ш. и В.
по следующим основаниям.

При вынесении приговора судом в нарушение ст. 252 УПК
РФ решѐн вопрос о причастности к совершѐнным преступлениям
11

М.,
уголовное
дело
в
отношении
которого
судом
не
рассматривалось. В материалах дела отсутствует судебное
решение об освобождении М. от уголовной ответственности и
применении в отношении его принудительных мер медицинского
характера.

Согласно закону, если дело в отношении некоторых
обвиняемых выделено в отдельное производство, в приговоре
указывается,
что
преступление
совершено
подсудимым
совместно с другими лицами, без упоминания их фамилий.

Судебная коллегия изменила приговор: заменила указание в
описательно-мотивировочной части на фамилию «М.» на термин
«другое лицо».
Определение № 11-О11-70


11. Уголовное дело снято с кассационного рассмотрения и
направлено в суд первой инстанции в связи с нарушением
положений ч. 3 ст. 18 и 259 УПК РФ. Осуждѐнному,
недостаточно владеющему языком, на котором ведѐтся
производство по уголовному делу, документы, подлежащие
вручению, должны быть переведены на его родной язык.

Судом первой инстанции А. осуждѐн по ч. 3 ст. 30 и
п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Осуждѐнный А., участвовавший в судебном заседании суда
кассационной
инстанции
путѐм
использования
системы
видеоконференц-связи, заявил о том, что перевод на армянский
язык вручѐнного ему протокола судебного заседания выполнен
ненадлежащим образом.

Как видно из материалов уголовного дела, письменный
перевод на армянский язык протокола судебного заседания с 1 по
27 лист выполнен путѐм использования букв алфавита русского
языка, поэтому оснований полагать, что данная часть перевода
протокола судебного заседания понятна осуждѐнному А., не
имелось.

В соответствии со ст. 18 и 259 УПК РФ, если участник
уголовного судопроизводства не владеет или недостаточно
12

владеет языком, на котором ведѐтся производство по уголовному
делу, то документы, подлежащие вручению, должны быть
переведены на его родной язык или язык, которым он владеет.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда
Российской Федерации сняла уголовное дело в отношении А. с
кассационного рассмотрения и направила его в суд первой
инстанции для выполнения положений ст.18 и 259 УПК РФ.

Определение № 78-О11-63


12. Уголовное дело снято с кассационного рассмотрения
и возвращено в суд в связи с нарушением положений
ст. 260 УПК РФ об ознакомлении осуждѐнного с протоколом
судебного заседания.

С. и Д. признаны виновными в незаконных приобретении,
хранении и ношении боеприпасов и самодельного взрывного
устройства; Д., кроме того, признана виновной в посягательстве
на жизнь сотрудников правоохранительного органа, а С. - в
пособничестве в этом преступлении.

Рассмотрение уголовного дела в Верховном Суде Российской
Федерации назначено на 23 августа 2011 г., однако при
подготовке дела к кассационному рассмотрению выявлены
недостатки,
препятствующие
его
рассмотрению
судом
кассационной инстанции.

В нарушение ч. 7 ст. 259 и ч. 1 ст. 260 УПК РФ
председательствующий судья, несмотря на значительный объѐм
протокола судебного заседания (232 страницы), не установил
необходимое время для ознакомления с протоколом, а поданные
осуждѐнной
Д.
замечания
необоснованно
оставил
без
рассмотрения.

Так, копия протокола судебного заседания направлена
осуждѐнным письмом от 30 мая 2011 г., в котором содержится не
соответствующее положениям ч. 7 ст. 259 УПК РФ разъяснение о
том, что осуждѐнные вправе подать замечания в течение трех
суток с момента получения копии протокола.

13

Согласно расписке, приобщѐнной к материалам уголовного
дела, копия протокола судебного заседания вручена
осуждѐнной Д. 7 июня 2011 г.

В период с 1 по 22 июня 2011 г. Д. знакомилась с
материалами уголовного дела с выездом в Астраханский
областной суд и в указанный период не имела возможности
знакомиться с протоколом судебного заседания, равно как и
подготовить замечания на него.

12 июля 2011 г. Д. подала замечания на протокол, которые
председательствующим судьѐй оставлены без рассмотрения со
ссылкой на то, что они поданы с нарушением установленного ч. 1
ст. 260 УПК РФ срока.

Между
тем,
оставляя
без
рассмотрения
замечания
осуждѐнной на протокол судебного заседания, судья не принял во
внимание, что течение установленного ч. 1 ст. 260 УПК РФ срока
начинается со дня окончания ознакомления с протоколом
судебного заседания, а не с момента получения его копии. Что же
касается момента окончания ознакомления с протоколом
судебного заседания, то в соответствии с ч. 7 ст. 259 УПК РФ его
следовало установить в зависимости от объѐма указанного
протокола.

Таким образом, требования уголовно-процессуального закона
о
необходимости
обеспечения
судьѐй
реализации
предусмотренного п. 17 ч. 4 ст. 47 УПК РФ права осуждѐнного
знакомиться с протоколом судебного заседания и подавать на
него замечания, не выполнены. Данное обстоятельство также
препятствует рассмотрению уголовного дела судом кассационной
инстанции.

На основании изложенного Судебная коллегия сняла с
кассационного рассмотрения уголовное дело в отношении
осуждѐнных С. и Д.

Уголовное
дело
возвращено
в
суд
для
устранения
препятствий его рассмотрения судом кассационной инстанции.

Определение № 25-О11-10

14

13. Постановление судьи об отказе в восстановлении
кассационного срока на обжалование приговора отменено в
связи с признанием причины пропуска уважительной.

Ч., осуждѐнный по приговору суда от 16 декабря 2010 г., в
установленный законом пятидневный срок, 21 декабря 2010 г.
получил копию приговора.

Сторонами приговор обжалован не был, вступил в законную
силу и 11 января 2011 г. был исполнен.

12 января 2011 г. в областной суд поступила кассационная
жалоба адвоката осуждѐнного, датированная 4 января 2011 г.,
которая в тот же день была возвращена адвокату в соответствии с
ч. 3 ст. 356 УПК РФ - в связи с пропуском установленного
законом срока на обжалование приговора.

28 января 2011 г. в областной суд поступило ходатайство
осуждѐнного от 21 января 2011 г. о восстановлении срока на
обжалование приговора.

Постановлением судьи от 11 февраля 2011 г. отказано в
восстановлении
пропущенного
срока
на
кассационное
обжалование приговора суда в отношении Ч.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда
Российской Федерации отменила постановление судьи от 11
февраля 2011 г. и восстановила пропущенный адвокатом срок на
кассационное
обжалование
приговора
по
следующим
основаниям.

Согласно ст. 312 УПК РФ в течение 5 суток со дня
провозглашения приговора его копии вручаются осуждѐнному
или оправданному, его защитнику и обвинителю.

В соответствии с ч. 2 ст. 357 УПК РФ пропущенный срок
восстанавливается в случае, если копии обжалуемого судебного
решения лицам, указанным в чч. 4 и 5 ст. 354 УПК РФ, были
вручены по истечении 5 суток со дня его провозглашения.

Как
правильно
указано
в
кассационной
жалобе
и
усматривается из материалов дела, копию приговора адвокат
действительно получил 25 декабря 2010 г., то есть по истечении
15

пяти суток со дня провозглашения приговора, после чего в
установленный
законом
десятидневный
срок,
с
учѐтом
праздничных дней 1, 2, 3, 4 и 5 января 2011 года, подал
кассационную жалобу, датированную 4 января 2011 года,
в защиту интересов осуждѐнного Ч.

Определение № 32-О11-33


14. Постановление суда о применении принудительной
меры
медицинского
характера
и
приостановлении
производства по делу в отношении лица, совершившего
общественно опасное деяние в состоянии невменяемости,
отменено.

Постановлением
суда
в
отношении
И.
применена
принудительная
мера
медицинского
характера
в
виде
принудительного
лечения
в
психиатрическом
стационаре
специализированного типа с интенсивным наблюдением до
выхода его из болезненного состояния. Производство по делу
приостановлено.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда
Российской Федерации, рассмотрев дело по кассационному
представлению
государственного
обвинителя,
отменила
постановление судьи по следующим основаниям.

Из материалов уголовного дела следует, что дело направлено
следователем в суд для применения принудительных мер
медицинского характера в отношении И., как совершившего в
состоянии невменяемости запрещѐнные уголовным законом
деяния, предусмотренные ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 2 ст. 105, п. «а» ч. 2
ст.105 УК РФ.

Проверив добытые по делу доказательства, суд пришѐл к
выводу о том, что И., пребывая в состоянии наркотического
опьянения,
на
почве
расстройства
психики,
ошибочно
воспринимая своих близких родственников как враждебно
настроенных по отношению к нему лиц, взял на кухне нож и
совершил по отношению к ним запрещѐнные уголовным законом
деяния.

16

На основании выводов экспертов амбулаторной судебно-
психиатрической экспертизы суд установил, что И. в момент
совершения общественно опасных деяний находился в состоянии
временного
психического
расстройства
в
форме
острой
интоксикации, вызванной употреблением психотропных веществ,
и не мог осознавать фактический характер и общественную
опасность своих действий либо руководить ими. В производстве
стационарной
судебно-психиатрической
экспертизы
не
нуждается.

Данное
заключение
экспертов
судом
признано
обоснованным.

Таким образом, признавая, с одной стороны, достаточность
доказательств,
свидетельствующих
о
совершении
И.
общественно опасных деяний, соглашаясь с выводами экспертов
о том, что И. в момент их совершения не мог осознавать
фактический характер и общественную опасность своих действий
либо руководить ими, судья одновременно в постановлении
указал, что в связи с невозможностью решения вопроса о
вменяемости И. дело необходимо производством приостановить
до его выхода из болезненного состояния.

Такой вывод суда является противоречивым, в связи с чем
Судебная коллегия отменила постановление судьи.

Материал направлен на новое судебное рассмотрение в тот
же суд, в ином составе суда.
Определение № 4-О11-103


СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА
ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ

1. При наличии выраженного в договоре согласия
поручителя на возможные изменения условий обеспеченного
поручительством кредитного обязательства, которые могут
повлиять
на
увеличение
его
ответственности
перед
кредитором,
оформления
дополнительного
соглашения
между займодавцем и поручителем не требуется.
17

Банк обратился в суд с иском к М. о взыскании
задолженности
по
кредитному
договору,
процентов
за
пользование кредитом и пени за просрочку исполнения
обязательств
по
договору
поручительства
и
обращении
взыскания на заложенное имущество.

В обоснование заявленных исковых требований указано, что
13 июля 2007 г. между банком и обществом был заключѐн
кредитный договор, а также дополнительные соглашения к нему
(от 19 декабря 2007 г., от 11 июля 2008 г. и от 16 сентября 2009 г.).

В соответствии с данным кредитным договором банк
обязался предоставить заѐмщику денежные средства в пределах
установленного лимита кредитной линии выдачи на срок
с 13 июля 2007 по 13 июля 2012 г. включительно с начислением
процентов за пользование кредитом из расчѐта 13 % годовых, а
заѐмщик обязался возвратить полученную денежную сумму и
уплатить проценты на неѐ. Кредит был предоставлен заѐмщику
определѐнными траншами путѐм перечисления денежных средств
на расчѐтный счѐт заѐмщика.

Согласно кредитному договору (с учѐтом дополнительного к
нему соглашения от 19 декабря 2007 г.) установлен порядок
начисления и уплаты процентов, в соответствии с которым
заѐмщик принял на себя обязательство начиная с июля 2007 г.
ежемесячно не позднее последнего рабочего дня месяца
производить уплату процентов за пользование кредитом: из
расчета 13 % годовых – в период с 13 июля по 31 декабря 2007 г.
включительно; из расчета 14,5 % годовых – в период с 1 января
2008 по 13 июля 2012 г. включительно.

Согласно п. 3.2.3 кредитного договора банк вправе в
одностороннем
порядке
изменить
размер
процентов
за
пользование
кредитом
путѐм
письменного
уведомления
заѐмщика. В связи с этим 19 сентября 2008 г. заѐмщику было
вручено под расписку уведомление об установлении процентной
ставки по кредиту в размере 15,7 % годовых с 1 октября 2008 г.
Также 15 января 2009 г. заѐмщику было направлено уведомление
об установлении процентной ставки по кредиту в размере 16,7 %
годовых с 26 января 2009 г.

18

По
состоянию
на
30
июня
2009
г.
образовалась
задолженность заѐмщика. Требование об уплате задолженности
заѐмщиком не исполнено.

В
обеспечение
надлежащего
исполнения
обязательств
заѐмщика по кредитному договору 13 июля 2007 г. был заключѐн
договор поручительства с М., а 19 декабря 2007 г. было
заключено дополнительное соглашение к данному договору
поручительства.

Согласно п. 1.3 договора поручительства поручитель
отвечает перед банком в том же объѐме, что и должник, включая
сумму кредита, проценты за пользование кредитом, комиссию,
которые могут быть изменены кредитором в одностороннем
порядке, штрафные санкции, возмещение судебных издержек по
взысканию долга и других убытков, вызванных неисполнением
или ненадлежащим исполнением обязательств должником.
Поручитель
выразил
согласие
на
право
кредитора
в
одностороннем порядке произвести изменение, в том числе
увеличение размера процентов за пользование предоставленным
кредитом, влекущее увеличение ответственности поручителя, а
также согласие отвечать перед кредитором в том же объѐме, что и
должник, в том числе и по увеличенной сумме процентов за
пользование кредитом, а также в случае изменения (увеличения)
срока возврата кредита (п. 2.4 договора поручительства).
Заѐмщик и поручитель несут солидарную ответственность. В
случае просрочки исполнения заѐмщиком обязательств по
кредитному договору банк вправе по своему выбору потребовать
исполнения обязательств заѐмщиком или поручителем.

В связи с этим банк просил суд взыскать с поручителя М.
задолженность по основному долгу, просроченные проценты по
основному долгу, сумму пени за несвоевременное погашение
задолженности
по
кредитному
договору,
просроченную
комиссию за предоставление кредита.

Истец также просил суд в счѐт погашения задолженности по
кредитному договору обратить взыскание на принадлежащую М.
долю в уставном капитале общества, заложенную по договору
залога доли от 1 апреля 2008 г. в размере 100 % от уставного
капитала общества, определив первоначальную продажную
19

стоимость
заложенного
имущества
с
учѐтом
стоимости,
оговоренной сторонами в размере 10 000 руб.; взыскать с М. в
пользу банка расходы по уплате государственной пошлины.

М. иск не признал и предъявил встречный иск к банку о
признании договора поручительства прекращѐнным, указывая,
что банк без согласования с ним изменил условия кредитного
договора от 13 июля 2007 г., повлѐкшие увеличение его
ответственности;
положения
п.
2.4.
данного
договора
поручительства противоречат требованиям ст. 363 ГК РФ и не
могут применяться при разрешении заявленного банком иска.

Решением районного суда от 16 июня 2010 г. исковые
требования банка удовлетворены. В удовлетворении встречных
исковых требований М. к банку о признании договора
поручительства прекращѐнным отказано.

Кассационным определением областного суда от 16 сентября
2010 г. указанное решение суда отменено и постановлено новое
решение об удовлетворении встречного иска М. к банку о
признании прекращѐнным договора поручительства от 13 июля
2007 г. В удовлетворении иска банка к М. о взыскании
задолженности по кредитному договору и об обращении
взыскания на заложенное имущество отказано.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации отменила определение суда кассационной
инстанции, оставив в силе решение суда первой инстанции по
следующим основаниям.

В силу п. 1 ст. 421 ГК РФ граждане и юридические лица
свободны в заключении договора.

На основании ст. 361 ГК РФ по договору поручительства
поручитель обязывается перед кредитором другого лица отвечать
за исполнение последним его обязательства полностью или в
части. Договор поручительства может быть заключѐн также для
обеспечения обязательства, которое возникнет в будущем.

В соответствии с п. 2 ст. 363 ГК РФ поручитель отвечает
перед кредитором в том же объѐме, как и должник, включая
уплату процентов, возмещение судебных издержек по взысканию
20

долга и других убытков кредитора, вызванных неисполнением
или ненадлежащим исполнением обязательства должником, если
иное не предусмотрено договором поручительства.

Согласно ст. 362 ГК РФ договор поручительства должен быть
совершѐн в письменной форме. Несоблюдение письменной
формы влечет недействительность договора поручительства.

Соглашение об изменении или о расторжении договора
совершается в той же форме, что и договор, если из закона, иных
правовых актов, договора или обычаев делового оборота не
вытекает иное (п. 1 ст. 452 ГК РФ).

Основания прекращения поручительства определены в п. 1
ст. 367 ГК РФ, согласно которому поручительство прекращается
с прекращением обеспеченного им обязательства, а также в
случае изменения этого обязательства, влекущего увеличение
ответственности или иные неблагоприятные последствия для
поручителя, без согласия последнего.

По
смыслу
указанной
правовой
нормы,
основанием
прекращения
поручительства
является
вся
совокупность
названных в ней условий, а именно изменение основного
обязательства,
увеличение
ответственности
поручителя
и
отсутствие согласия поручителя на изменение условий.

Как установлено судом первой инстанции, согласно договору
поручительства от 13 июля 2007 г., заключѐнному банком с
поручителем М., поручитель обязуется перед кредитором
отвечать за исполнение обществом всех его обязательств перед
кредитором по договору кредитной линии от 13 июля 2007 г., как
существующих в настоящее время, так и тех, которые могут
возникнуть в будущем (п. 1.1).

В силу п. 1.3 данного договора поручитель отвечает перед
кредитором в том же объѐме, что и должник, включая сумму
кредита, проценты за пользование кредитом, комиссию, которые
могут быть изменены кредитором в одностороннем порядке,
штрафные
санкции,
возмещение
судебных
издержек
по
взысканию долга и других убытков, вызванных неисполнением
или ненадлежащим исполнением обязательств должником.

21

В п. 2.4 договора поручительства указано, что поручитель
выражает
однозначное
согласие
на
право
кредитора
в
одностороннем порядке произвести изменение, в том числе
увеличение размера процентов за пользование предоставленным
кредитом, влекущее увеличение ответственности поручителя, и
согласен отвечать перед кредитором в том же объѐме, что и
должник, в частности и по увеличенной сумме процентов за
пользование кредитом, а также в случае изменения (увеличения)
срока возврата кредита.

Согласно
п.
2.3
этого
договора
поручительства
и
дополнительного соглашения к нему от 19 декабря 2007 г.
поручитель ознакомлен с условиями кредитного договора,
включая право кредитора в одностороннем порядке изменить
размер процентов за пользование предоставленным кредитом, в
частности в случае изменения ставки рефинансирования Банком
России путѐм письменного уведомления должника и поручителя.

Об увеличении процентной ставки по кредиту до 15,7 %, а
затем до 16,7 % поручитель, согласно условиям договора, был
письменно уведомлѐн кредитором, что не отрицалось во
встречном исковом заявлении, поданном в суд представителем
ответчика, в связи с чем вывод суда кассационной инстанции о
том, что М. не извещался банком в письменной форме об
изменении условий кредитования заѐмщика, несостоятелен.

Поскольку
в
договоре
поручительства
поручитель
изначально дал своѐ согласие на возможное в будущем
изменение (увеличение) своей ответственности, в том числе в
связи с правом банка на увеличение в одностороннем порядке
размера
процентов
по
кредиту,
и
сторонами
договора
согласовано письменное уведомление об изменении условий
обеспечиваемого
поручительством
обязательства,
то
согласования с поручителем такого изменения путѐм оформления
дополнительного соглашения к договору не требуется.

При таких обстоятельствах с учѐтом указанных требований
закона и установленных судом первой инстанции обстоятельств,
Судебная коллегия признала, что районный суд пришѐл к
правильному выводу об отсутствии оснований, установленных
22

п. 1 ст. 367 ГК РФ для прекращения договора поручительства, и у
суда кассационной инстанции не имелось предусмотренных
законом оснований для отмены решения суда и принятия нового
решения об удовлетворении иска М. и отказе в иске банку.

Определение № 16-В11-9


Практика рассмотрения дел по спорам о возмещении вреда,
причинѐнного дорожно-транспортным происшествием

2. Ответственность за вред, причинѐнный автомобилю в
результате ДТП, происшедшего в связи с повреждением
дорожного покрытия, лежит на организации, которая
приняла на себя обязательства по содержанию дороги.

М. обратился в суд с иском к КОГУП «ДЭП № 1» о
возмещении
ущерба,
причинѐнного
дорожно-транспортным
происшествием, сославшись на то, что 5 июля 2010 г.
принадлежавший истцу автомобиль «Фиат Скудо» на участке
автодороги Заозерье – Заречье – Узловое попал в выбоину, в
результате чего произошло ДТП. В связи с этим истец просил
взыскать с ответчика стоимость восстановительного ремонта
транспортного средства с учѐтом износа, расходы, связанные с
эвакуацией автотранспортного средства, расходы на проведение
экспертизы, а также расходы на оплату услуг представителя.

Решением
суда
первой
инстанции,
оставленным
без
изменения определением суда кассационной инстанции, в
удовлетворении иска М. отказано.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации отменила состоявшиеся по делу судебные
постановления и направила дело на новое рассмотрение в суд
первой инстанции по следующим основаниям.

Статьѐй 195 ГПК РФ установлено, что решение суда должно
быть законным и обоснованным. Суд основывает решение только
на тех доказательствах, которые были исследованы в судебном
заседании. Согласно разъяснениям, содержащимся в пп. 2 и 3
постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации
23

от 19 декабря 2003 г. № 23 «О судебном решении», решение
является законным в том случае, когда оно принято при точном
соблюдении
норм
процессуального
права
и
в
полном
соответствии с нормами материального права, которые подлежат
применению к данному правоотношению. Решение является
обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты
подтверждены
исследованными
судом
доказательствами,
удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и
допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в
доказывании (ст. 55, 59 – 61 и 67 ГПК РФ), а также тогда, когда
оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из
установленных фактов.

В соответствии с п. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причинѐнный
личности или имуществу гражданина, а также вред, причинѐнный
имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном
объѐме лицом, причинившим вред.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения
вреда, если докажет, что вред причинѐн не по его вине (п. 2
ст. 1064 ГК РФ).

Судом по делу установлено, что 5 июля 2010 г. на 29 км. +
700 м дороги Заозерье – Заречье – Узловое – Заливное М.,
управляя принадлежащим ему на праве собственности легковым
автомобилем, следуя со стороны п. Заливное в направлении
п. Заозерье, совершил съезд в кювет слева по ходу движения.
В результате ДТП автомобилю истца причинены механические
повреждения: из-за попадания автомобиля в выбоину на дороге
колесо автомобиля разбортировалось, произошѐл занос и съезд
автомобиля в кювет.

Отказывая в удовлетворении иска, суд исходил из того, что
ДТП произошло по вине М., который должен был ехать с такой
скоростью, чтобы имелась возможность вовремя обнаружить
выбоины, представляющие опасность для движения, и принять
возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки
транспортного средства. По мнению суда, М. был в состоянии
обнаружить выбоины, представляющие опасность для движения.
Доказательств вины ответчика в указанном ДТП суду не
представлено.
24

Между тем судом установлено, что на указанном участке на
момент ДТП по всей ширине дороги в асфальтном покрытии
имелась ямочность, при этом какие-либо дорожные знаки,
информирующие водителей о неровности дороги и объезде
препятствия, на данном участке дороги отсутствовали. Данное
обстоятельство
подтверждается
определением
инспектора
административной практики отделения ГИБДД ОВД Гурьевского
района от 6 июля 2010 г. об отказе в возбуждении дела об
административном правонарушении.

В связи с отказом в возбуждении дела об административном
правонарушении вина М. в названном ДТП отсутствует.

Обязанность по содержанию автодороги Заозерье – Заречье –
Узловое – Заливное лежит на КОГУП «ДЭП № 1» (ответчике) в
силу государственного контракта от 3 апреля 2010 г., в
соответствии с пп. 4.6.8, 4.6.10 которого КОГУП «ДЭП № 1»
обязалось принимать меры по охране автомобильных дорог и
дорожных сооружений на них от повреждений, обеспечивать
оперативное принятие мер по предупреждению или ликвидации
последствий погодных условий.

Следовательно, ответственность за вред, причинѐнный
автомобилю в результате ДТП, происшедшего на указанном
участке дороги в связи наличием на нѐм повреждений, лежит на
организации, которая приняла на себя обязательства по
содержанию дороги, в данном случае на КОГУП «ДЭП № 1».

Пункт 3.1.2 ГОСТ Р 50597-93, утверждѐнного постановлением
Госстандарта Российской Федерации от 11 октября 1993 г. № 221,
устанавливает размеры отдельных просадок выбоин, которые
не должны превышать по длине 15 см, ширине – 60 см
и глубине 5 см.

Актом выявленных недостатков в содержании дорог,
дорожных сооружений и технических средств организации
дорожного движения от 5 июля 2010 г. инспектором ДПС
выявлено наличие выбоины 1,4 х 1,2 м глубиной 14 см и
выбоины 1,3 х 1,0 м глубиной 13 см.

25

Таким образом, размер выбоин на указанном участке дороги
превышает предельный размер отдельных просадок выбоин
автомобильных дорог.

Между тем судебными инстанциями при разрешении
настоящего спора данные обстоятельства не были учтены.

Определение № 71-В11-7


3. Включение в договор страхования лиц, допущенных
собственником автомобиля к управлению застрахованным
транспортным средством, свидетельствует о страховании
рисков причинения ущерба автомобилю как вследствие
действий самого страхователя, так и указанных им лиц.

Страховщик не вправе требовать с лиц, допущенных
собственником автомобиля к управлению застрахованным
транспортным средством, и включѐнных в страховой полис,
взыскания выплаченных страхователю сумм страхового
возмещения.

Страховая организация обратилась в суд с иском к Р. о
взыскании с него 301 590 руб. страхового возмещения в порядке
суброгации, сославшись на то, что в результате дорожно-
транспортного
происшествия
автомашине
«Тойота»
под
управлением Р., принадлежащей на праве собственности П., были
причинены механические повреждения. ДТП произошло по вине
ответчика. Собственнику указанной автомашины П. на основании
договора добровольного страхования (КАСКО) страховщиком
было выплачено страховое возмещение в сумме 316 497 руб.

Решением
суда
первой
инстанции,
оставленным
без
изменения судом кассационной инстанции, иск удовлетворѐн. С
Р. в пользу истца взысканы 301 590 руб. и сумма государственной
пошлины.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской
Федерации
отменила
состоявшиеся
судебные
постановления и приняла по делу новое решение об отказе в
удовлетворении исковых требований, указав следующее.

26

Судом установлено, что в результате ДТП, происшедшего
15 июля 2009 г. на 21/42 км дороги Холмогоры – Новодвинск
автомашина «Тойота» под управлением по доверенности Р.,
принадлежащая
на
праве
собственности
П.,
получила
механические повреждения. Сведения об иных участниках ДТП и
других лицах, по вине которых произошло ДТП, отсутствуют.
ДТП произошло в результате действий Р.

Между П. и страховой организацией на условиях правил
страхования
транспортных
средств
наземного
транспорта,
утверждѐнных председателем правления данной страховой
организации,
был
заключѐн
договор
добровольного
имущественного страхования принадлежащего П. автомобиля
«Тойота», включающий риски «Автокаско» – «хищение» и
«ущерб».
По
риску
«ущерб»
страховое
возмещение
предусматривалось
в
том
числе
при
повреждении
или
уничтожении автомобиля вследствие ДТП (п. 2.4.1 Правил
страхования транспортных средств наземного транспорта).

Р. был включѐн в страховой полис в качестве лица,
допущенного к управлению данным транспортным средством.

На основании заявления П. на возмещение вреда по риску
«Автокаско» в связи с ДТП, ей было выплачено страховое
возмещение в размере 316 497 руб.
Удовлетворяя исковые требования страховой организации,
суд первой инстанции исходил из того, что действиями Р. был
причинѐн вред имуществу П.

Также суд пришѐл к выводу о том, что Р. не являлся стороной
по договору добровольного страхования (КАСКО), а факт его
внесения в страховой полис и уплата страхователем повышенных
тарифов свидетельствуют только о риске страховщика на
возмещение ущерба страхователю при условии нарушения
договора лицом, включѐнным в страховой полис.

С данными выводами суда первой инстанции согласился суд
кассационной инстанции.

Между тем Законом Российской Федерации от 27 ноября
1992 г. «Об организации страхового дела в Российской
Федерации» определено, что страхование - это отношения по
27

защите интересов физических и юридических лиц, Российской
Федерации, субъектов Российской Федерации и муниципальных
образований при наступлении определѐнных страховых случаев
за счѐт денежных фондов, формируемых страховщиками из
уплаченных страховых премий (страховых взносов), а также за
счѐт иных средств страховщиков (п. 1 ст. 2).

Добровольное страхование осуществляется на основании
договора страхования и правил страхования, определяющих
общие условия и порядок его осуществления (п. 3 ст. 3).

В соответствии с п. 1 ст. 927 ГК РФ страхование
осуществляется на основании договоров имущественного или
личного
страхования,
заключаемых
гражданином
или
юридическим лицом (страхователем) со страховой организацией
(страховщиком).

Согласно п. 1 ст. 929 ГК РФ по договору имущественного
страхования
одна
сторона
(страховщик)
обязуется
за
обусловленную договором плату (страховую премию) при
наступлении предусмотренного в договоре события (страхового
случая) возместить другой стороне (страхователю) или иному
лицу,
в
пользу
которого
заключѐн
договор
(выгодоприобретателю), причинѐнные вследствие этого события
убытки в застрахованном имуществе либо убытки в связи с
иными имущественными интересами страхователя (выплатить
страховое возмещение) в пределах определѐнной договором
суммы (страховой суммы).

В силу п. 1 ст. 930 ГК РФ имущество может быть
застраховано
по
договору
страхования
в
пользу
лица
(страхователя или выгодоприобретателя), имеющего основанный
на законе, ином правовом акте или договоре интерес в
сохранении этого имущества.

Условия, на которых заключается договор страхования,
могут быть определены в стандартных правилах страхования
соответствующего
вида,
принятых,
одобренных
или
утверждѐнных страховщиком либо объединением страховщиков
(правилах страхования) (п. 1 ст. 943 ГК РФ).

28

В силу пп. 1.3.1, 1.3.2 и 1.3.3 Правил страхования средств
наземного транспорта страхователем по договору является лицо,
которому транспортное средство (ТС) принадлежит по праву
собственности,
или
которое
имеет
от
собственника
ТС
нотариально
оформленную
доверенность
установленного
образца, предоставляющую, в частности, право страхования и
получения
возмещения
убытка,
или
которое
пользуется
транспортным средством на основании гражданско-правового
договора с собственником транспортного средства.

Пунктом
2.1
Правил
предусмотрено,
что
объектом
страхования являются не противоречащие законодательству
Российской Федерации имущественные интересы страхователя
(выгодоприобретателя), связанные с владением, пользованием,
распоряжением ТС, вследствие их повреждения либо утраты
(уничтожения, пропажи).

Согласно пп. 7.1.1 и 7.1.2 Правил договор страхования
заключается
в
письменной
форме
составлением
одного
документа, подписанного Страхователем и Страховщиком, либо
вручением Страхователю страхового полиса, подписанного
Страхователем и Страховщиком.

Из вышеизложенного следует, что объектом страхования
являются не противоречащие законодательству Российской
Федерации
имущественные
интересы
страхователя
(выгодоприобретателя), связанные с владением, пользованием,
распоряжением ТС, вследствие их повреждения либо утраты
(уничтожения, пропажи), включающие страховые риски как
самого владельца транспортного средства, так и лиц, указанных
им в договоре страхования, или неограниченного числа лиц,
допущенных владельцем к управлению транспортным средством
в соответствии с условиями договора страхования (включѐнных в
страховой
полис),
а
также
иных
лиц,
использующих
транспортное средство на законных основаниях.

Таким образом, на Р., допущенного к управлению указанным
транспортным средством согласно страховому полису, то есть
пользовавшегося
транспортным
средством
на
основании
гражданско-правового договора, и, как следствие, имеющего
интерес к сохранению этого имущества, распространяются
29

правила договора страхования средств наземного транспорта как
на страхователя.

В связи с этим факт указания о Р. в договоре страхования
(страховом полисе) как о лице, допущенном к управлению
застрахованным транспортным средством, свидетельствует о
страховании
страховщиком
рисков
причинения
ущерба
застрахованному имуществу страхователя как П., так и
непосредственно Р.

Пунктом 1 ст. 942 ГК РФ установлено, что при заключении
договора имущественного страхования между страхователем и
страховщиком
должно
быть
достигнуто
соглашение
об
определѐнном имуществе либо ином имущественном интересе,
являющемся объектом страхования; о характере события, на
случай
наступления
которого
осуществляется
страхование
(страхового случая).

При заключении договора личного страхования между
страхователем
и
страховщиком
должно
быть
достигнуто
соглашение о застрахованном лице; о характере события, на
случай наступления которого в жизни застрахованного лица
осуществляется страхование (страхового случая) (п. 2 ст. 942 ГК
РФ).
Указание в договоре страхования (страховом полисе) о лице,
допущенном к управлению застрахованным транспортным
средством, является элементом описания страхового случая, в
связи с чем оно является существенным условием договора
страхования. Этим обстоятельством и обусловлена уплата П.
повышенной страховой премии.

Из изложенного следует, что страховщик не обладает правом
требования с Р. взыскания выплаченной П. страховой суммы в
порядке суброгации, предусмотренном п. 1 ст. 965 ГК РФ,
согласно которому если договором имущественного страхования
не предусмотрено иное, к страховщику, выплатившему страховое
возмещение, переходит в пределах выплаченной суммы право
требования, которое страхователь (выгодоприобретатель) имеет к
лицу, ответственному за убытки, возмещенные в результате
страхования.
Определение № 1-В11-6
30

Практика рассмотрения дел по спорам,
возникающим из жилищных правоотношений

4.
Признание
недействительным
договора
о
предоставлении жилого помещения, на основании которого
военнослужащий был обеспечен жильѐм, само по себе не
может служить основанием для его выселения из этого
жилого помещения без предоставления другого жилья.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации отменила судебные постановления,
состоявшиеся по делу по иску военнослужащего Т. о признании
права собственности в порядке приватизации на жилое
помещение муниципального жилищного фонда, по встречному
иску
администрации
города
к
семье
Т.,
квартирно-
эксплуатационной части о признании договора социального
найма недействительным и выселении без предоставления
другого
жилого
помещения.
Дело
направлено
на
новое
рассмотрение
в
суд
первой
инстанции
по
следующим
основаниям.

Разрешая спор, суд первой инстанции отказал в иске Т. и
удовлетворил встречные требования администрации города,
указав на то, что в силу ст. 15 Федерального закона от 27 мая
1998 г. № 76-ФЗ «О статусе военнослужащих» и ст. 102 – 104
ЖК РФ при увольнении Т. с военной службы в связи с
организационно-штатными мероприятиями он и члены его семьи
должны были освободить занимаемое ими жилое помещение, а Т.
подлежал обеспечению жилым помещением либо за счѐт
жилищного
фонда,
относящегося
к
государственной
собственности, либо иным образом за счѐт средств федерального
бюджета.
Квартирно-эксплуатационная
часть
не
имела
полномочий заключать с Т. договор социального найма жилого
помещения, поскольку спорное жилое помещение находится в
муниципальной собственности.

С выводами суда первой инстанции согласился суд
кассационной инстанции.

Между тем в соответствии с п. 5 ст. 15 Федерального закона
«О статусе военнослужащих» в случае освобождения жилых
31

помещений,
занимаемых
военнослужащими
и
совместно
проживающими с ними членами их семей, за исключением
жилых помещений, находящихся в их собственности, указанные
помещения предоставляются другим военнослужащим и членам
их семей.

По смыслу указанной нормы, реализация данного права не
ставится в зависимость от принадлежности жилых помещений
только к государственному жилищному фонду.

Согласно п. 3 ст. 49 ЖК РФ жилые помещения жилищного
фонда Российской Федерации или жилищного фонда субъекта
Российской Федерации по договорам социального найма
предоставляются определѐнным федеральным законом или
законом субъекта Российской Федерации категориям граждан,
признанных по установленным указанным Кодексом и (или)
федеральным
законом
или
законом
субъекта
Российской
Федерации основаниям нуждающимися в жилых помещениях.

На основании п. 10 ч. 1 ст. 14 и ч. 4 ст. 49 ЖК РФ категориям
граждан, указанным в ч. 3 ст. 49 данного Кодекса, могут
предоставляться жилые помещения муниципального жилищного
фонда в случае наделения данных органов государственными
полномочиями на обеспечение указанных категорий граждан
жилыми помещениями.

Федеральный закон «О статусе военнослужащих», закрепляя
особый правовой статус военнослужащих, выражающийся в том
числе в особом порядке обеспечения их жилыми помещениями,
допускает возможность предоставления указанным лицам и
членам их семей жилых помещений муниципального жилищного
фонда по договору социального найма, ранее предоставленных
другим военнослужащим и членам их семей при освобождении
последними данных помещений в связи с выездом на другое
место жительства.

Приведѐнные
положения
Закона
о
возможности
предоставления муниципального жилого помещения по договору
социального найма военнослужащим и членам их семей не были
учтены судом, что привело к неправильному разрешению спора и
нарушению прав Т., который в период прохождения военной
32

службы имел право на предоставление ему жилого помещения,
находящегося в муниципальной собственности, по договору
социального найма.

В связи с этим тот факт, что договор социального найма
заключѐн Т. в период прохождения им военной службы не с
органом
местного
самоуправления,
а
с
квартирно-
эксплуатационной частью с учѐтом наличия у него права на
получение этого жилого помещения по договору социального
найма, не может служить основанием для ограничения его
жилищных прав, в частности основанием для выселения его и
членов его семьи без предоставления другого жилого помещения.

Нарушение требований Жилищного кодекса Российской
Федерации при принятии решения о предоставлении жилого
помещения по договору социального найма с учѐтом положений
п. 2 ч. 3 ст. 11 и ч. 4 ст. 57 ЖК РФ может служить основанием для
предъявления в судебном порядке требования о признании этого
решения, а также заключѐнного на его основании договора
социального
найма
недействительными
и
выселении
проживающих в жилом помещении лиц. Требования о признании
недействительными решения о предоставлении гражданину
жилого
помещения
по
договору
социального
найма
и
заключѐнного на его основании договора социального найма
подлежат разрешению исходя из аналогии закона (ч. 1 ст. 7 ЖК
РФ) применительно к правилам, установленным ст. 168 ГК РФ, о
недействительности сделки, не соответствующей закону или
иным правовым актам, а также п. 1 ст. 181 ГК РФ,
предусматривающим трѐхгодичный срок исковой давности по
требованию о применении последствий недействительности
ничтожной сделки, течение которого начинается со дня, когда
началось исполнение этой сделки.

Суд вправе признать решение о предоставлении жилого
помещения по договору социального найма недействительным,
если будет установлено, что имели место нарушения порядка и
условий
предоставления
жилых
помещений
по
договору
социального найма, предусмотренных Жилищным кодексом
Российской
Федерации,
федеральными
законами,
указами
Президента, законами субъекта Российской Федерации.

33

Поскольку недействительная сделка не влечѐт юридических
последствий, за исключением тех, которые связаны с еѐ
недействительностью, и она недействительна с момента еѐ
совершения (п. 1 ст. 167 ГК РФ), то в случае признания
недействительным
решения о
предоставлении
гражданину
жилого помещения по договору социального найма признаѐтся
недействительным также заключѐнный на основании данного
решения договор социального найма, а лица, проживающие в
жилом помещении, подлежат выселению из него в ранее
занимаемое ими жилое помещение, а в случае невозможности их
выселения в ранее занимаемое жилое помещение им исходя из
конкретных обстоятельств дела может быть предоставлено жилое
помещение, аналогичное ранее занимаемому (п. 2 ст. 167 ГК РФ)
(п. 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской
Федерации от 2 июля 2009 г. № 14 «О некоторых вопросах,
возникших в судебной практике при применении Жилищного
кодекса Российской Федерации»).

Вместе
с
тем
Федеральный
закон
«О
статусе
военнослужащих», определяя основы государственной политики
в области правовой и социальной защиты военнослужащих,
устанавливает
дополнительные
права
и
гарантии
военнослужащих в жилищной сфере.

В соответствии с п. 1 ст. 23 названного Федерального закона
военнослужащие-граждане, общая продолжительность военной
службы которых составляет 10 лет и более, нуждающиеся в
улучшении жилищных условий по нормам, установленным
федеральными законами и иными нормативными правовыми
актами Российской Федерации, без их согласия не могут быть
уволены с военной службы по достижении ими предельного
возраста пребывания на военной службе, состоянию здоровья или
в
связи
с
организационно-штатными
мероприятиями
без
предоставления им жилых помещений.

В связи с тем, что указанная норма устанавливает такое
особое условие увольнения военнослужащего, в том числе в
связи
с
организационно-штатными
мероприятиями,
как
обеспеченность жильѐм, признание договора, на основании
которого
военнослужащий
был
обеспечен
жильѐм,
34

недействительным само по себе не может служить основанием
для
его
выселения
из
этого
жилого
помещения
без
предоставления другого жилого помещения.

Определение № 14-В11-4


Практика рассмотрения дел по спорам,
возникающим из социальных, трудовых
и пенсионных правоотношений

5. Льготы по оплате жилого помещения предоставляются
по месту фактического жительства лица, имеющего право на
получение указанных мер социальной поддержки.

Р. обратился в суд с иском к Балашихинскому управлению
социальной защиты населения Московской области о признании
права на получение льгот, в обоснование которого ссылался на
то, что 10 октября 2009 г. Балашихинским отделом социальной
защиты населения Московской области ему было отказано в
предоставлении мер социальной поддержки как ветерану боевых
действий по оплате жилого помещения по месту фактического
проживания по адресу: Московская область, г.Балашиха,
микрорайон
Никольско-Архангельский,
жилой
комплекс
«Витязь», дом 6, комната 67, предоставленному ему по договору
социального найма служебного помещения. По данному адресу
он не зарегистрирован, имеет регистрацию в г. Москве, но
с 20 января 2009 г. фактически пользуется жилой площадью по
вышеназванному адресу, оплачивает коммунальные услуги и
электроэнергию, на его имя открыт лицевой счѐт. Уточнив
исковые требования, истец просил признать за ним право на
предоставление льготы по оплате жилого помещения и
коммунальных услуг с момента обращения в управление
социальной защиты населения 6 августа 2009 г.

Решением
суда
первой
инстанции,
оставленным
без
изменения определением суда кассационной инстанции, в
удовлетворении исковых требований отказано.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской
Федерации
отменила
состоявшиеся
судебные
35

постановления и приняла по делу новое решение, которым
исковые требования удовлетворила по следующим основаниям.

Согласно п. 5 ч. 1 ст. 16 Федерального закона от 12 января
1995 г. № 5-ФЗ «О ветеранах» ветеранам боевых действий
предоставляются меры социальной поддержки в виде оплаты в
размере 50 процентов занимаемой общей площади жилых
помещений (в коммунальных квартирах – занимаемой жилой
площади), в том числе членами семей ветеранов боевых
действий, совместно с ними проживающими. Меры социальной
поддержки
по
оплате
жилья
предоставляются
лицам,
проживающим в домах независимо от вида жилищного фонда.

Меры социальной поддержки, установленные ст. 14 – 19 и 21
данного Федерального закона и принимаемыми в соответствии с
ним
нормативными
правовыми
актами
Правительства
Российской Федерации, являются расходными обязательствами
Российской Федерации (ст. 10 Федерального закона «О ветеранах»).

В соответствии с положениями ст. 232 Федерального закона
«О
ветеранах»
Российская
Федерация
передаѐт
органам
государственной
власти
субъектов
Российской
Федерации
полномочия по предоставлению мер социальной поддержки по
оплате жилищно-коммунальных услуг, установленных ст. 14 – 19
и 21 данного Федерального закона. Средства на реализацию
передаваемых полномочий по предоставлению указанных в п. 1
ст. 232 мер социальной поддержки предусматриваются в составе
Федерального фонда компенсаций, образованного в федеральном
бюджете, в виде субвенций.

Принимая решение об отказе в удовлетворении заявленных
требований, суд исходил из того, что Р. имеет регистрацию
в г. Москве, по адресу фактического проживания в Московской
области не зарегистрирован, в связи с чем ему не могут
предоставляться меры социальной поддержки по оплате жилой
площади указанным субъектом Российской Федерации. При этом
суд указал на то, что факт добровольной оплаты истцом жилой
площади и коммунальных услуг без регистрации не является
основанием для предоставления ему мер социальной поддержки.

36

С данной позицией согласился и суд кассационной
инстанции.

Судебная коллегия признала указанные выводы судебных
инстанций
основанными
на
неправильном
толковании
и
применении норм законодательства, которыми регулируются
возникшие правоотношения.

Судом установлено, что Р. является ветераном боевых
действий и в связи с вышеприведѐнными положениями
федерального законодательства имеет право на получение мер
социальной поддержки в виде оплаты жилой площади в размере
50 процентов.

В соответствии с Федеральным законом от 27 мая 1998 г.
№ 76-ФЗ «О статусе военнослужащих» истец постоянно
зарегистрирован по месту прохождения военной службы по
адресу воинской части, а также по месту его пребывания по
адресу нахождения войсковой части.

20 января 2009 г. между воинской частью и Р. заключѐн
договор
найма
служебного
жилого
помещения,
согласно
которому
Р.
предоставлена
квартира
в
общежитии,
расположенном по установленному адресу в Московской
области.
Данная
квартира
является
фактическим
местом
жительства истца и его семьи.

В соответствии со ст. 3 Закона Российской Федерации
от 25 июня 1993 г. «О праве граждан Российской Федерации на
свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в
пределах
Российской
Федерации»
граждане
Российской
Федерации обязаны регистрироваться по месту пребывания и по
месту жительства в пределах Российской Федерации. Однако
регистрация
или
отсутствие
таковой
не
могут
служить
основанием ограничения или условием реализации прав и свобод
граждан,
предусмотренных
Конституцией
Российской
Федерации, законами Российской Федерации, Конституциями и
законами республик в составе Российской Федерации.

Статьѐй 2 названного Закона 1993 г. установлено, что местом
жительства
гражданина
является
жилой
дом,
квартира,
служебное
жилое
помещение,
специализированные
дома
37

(общежитие,
гостиница-приют,
дом
маневренного
фонда,
специальный дом для одиноких престарелых, дом-интернат для
инвалидов, ветеранов и другие), а также иное жилое помещение,
в
котором
гражданин
постоянно
или
преимущественно
проживает в качестве собственника, по договору найма
(поднайма), договору аренды либо на иных основаниях,
предусмотренных законодательством Российской Федерации.

Таким
образом,
с
учѐтом
положений
приведѐнного
федерального законодательства, а также принимая во внимание,
что Р. и члены его семьи фактически проживают по
установленному адресу в Московской области на основании
заключѐнного в установленном законом порядке договора найма
служебного помещения, истец и совместно проживающие с ним
члены его семьи не могут быть лишены предоставленного им
положениями Федерального закона «О ветеранах» права на
получение
мер
социальной
поддержки,
предоставляемых
ветеранам боевых действий и членам их семей, только по
причине
отсутствия
регистрации
по
месту
фактического
проживания.
Определение № 4-В11-6


6. Выплата районного коэффициента и процентной
надбавки
к
заработной
плате,
установленных
для
работающих в районах Крайнего Севера, зависит от
местности исполнения трудовых обязанностей.

И. обратился в суд с исковым заявлением к ЗАО «ВТФ
Фудлайн» о взыскании задолженности по заработной плате,
образовавшейся в связи с тем, что работодатель незаконно
производил оплату его труда без начисления районного
коэффициента и процентных надбавок к заработной плате,
установленных для лиц, работающих в районах Крайнего Севера,
компенсации за неиспользованные дополнительные отпуска,
предоставляемые лицам, работающи в районах Крайнего Севера,
неустойки за просрочку выплаты указанных сумм и компенсации
морального вреда.

38

Заочным решением Московского районного суда г.Санкт-
Петербурга от 17 марта 2010 г. исковые требования И.
удовлетворены в части взыскания задолженности по заработной
плате
и
компенсации
за
неиспользованный
отпуск,
в
удовлетворении остальной части иска отказано.

Определением судебной коллегии по гражданским делам
Санкт-Петербургского городского суда от 12 июля 2010 г.
решение суда первой инстанции отменено с вынесением нового
решения об отказе в удовлетворении исковых требований И.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации отменила определение суда кассационной
инстанции, оставив в силе заочное решение суда первой
инстанции по следующим основаниям.

В соответствии с ч. 2 ст. 146, ст. 148 ТК РФ труд работников,
занятых на работах в местностях с особыми климатическими
условиями, оплачивается в повышенном размере; оплата труда на
работах в таких местностях производится в порядке и размерах
не ниже установленных трудовым законодательством и иными
нормативными
правовыми
актами,
содержащими
нормы
трудового права.

На основании ст. 315 ТК РФ оплата труда в районах
Крайнего
Севера
и
приравненных
к
ним
местностях
осуществляется с применением районных коэффициентов и
процентных надбавок к заработной плате.

Как установлено судом, И. работал по трудовому договору в
ЗАО «ВТФ Фудлайн», находящемся в г. Санкт-Петербурге,
с 2 мая 2007 по 24 сентября 2009 г. в должности регионального
менеджера в отделе продаж; проживал и исполнял свои трудовые
обязанности
на
территории
г.
Мурманска,
отнесѐнного
постановлением Совета Министров СССР от 10 ноября 1967 г. к
районам Крайнего Севера.

Согласно ст. 1 Закона Российской Федерации от 19 февраля
1993 г. «О государственных гарантиях и компенсациях для лиц,
работающих и проживающих в районах Крайнего Севера и
приравненных к ним местностях» (далее – Закон 1993 г.) его
действие распространяется на лиц, работающих по найму
39

постоянно или временно в организациях, расположенных в
районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях,
независимо от форм собственности, и лиц, проживающих в
указанных районах и местностях.

Статьями 10, 11 Закона 1993 г. определено, что районный
коэффициент и процентные надбавки за работу в местностях
Крайнего Севера устанавливаются в порядке, предусмотренном
Правительством Российской Федерации.

Удовлетворяя исковые требования И. в части взыскания
задолженности
по
заработной
плате
и
компенсации
за
неиспользованный
отпуск,
образовавшейся
в
результате
неначисления работодателем истцу районного коэффициента
(1,4)
и
северной
надбавки
(80%)
и
непредоставления
дополнительного отпуска за работу в районах Крайнего Севера,
суд первой инстанции исходил из того, что, хотя организация, в
которой работал истец, и расположена в г. Санкт-Петербурге,
оплата его труда в соответствии со ст. 315 ТК РФ должна
осуществляться с применением районного коэффициента и
северной надбавки, так как фактически он постоянно исполнял
трудовые обязанности в г. Мурманске, то есть на Крайнем
Севере.

Суд пришѐл к правильному выводу о том, что ст. 1 Закона
1993 г. противоречит ст. 315 ТК РФ, вследствие чего в силу
ст. 423 ТК РФ, применению не подлежит.

Статьѐй 423 ТК РФ предусмотрено, что впредь до
приведения законов и иных нормативных правовых актов,
действующих
на
территории
Российской
Федерации,
в
соответствие с данным Кодексом законы и иные правовые акты
Российской Федерации, а также законодательные и иные
нормативные правовые акты бывшего Союза ССР, действующие
на территории Российской Федерации в пределах и порядке,
которые предусмотрены Конституцией Российской Федерации,
постановлением Верховного Совета РСФСР от 12 декабря 1991 г.
«О
ратификации
Соглашения
о
создании
Содружества
Независимых Государств», применяются постольку, поскольку
они не противоречат названному Кодексу.

40

Отменяя решение суда первой инстанции и принимая по делу
новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований,
суд кассационной инстанции исходил из того, что организация –
ответчик по делу, в которой работал истец, – расположена в
местности, не отнесѐнной к районам Крайнего Севера, в связи с
чем в соответствии со ст. 1 Закона 1993 г. на него не
распространяются
положения
о
выплате
районного
коэффициента и северной надбавки. Суд указал на то, что Закон
1993 г. действует в настоящее время в редакции Федерального
закона от 24 июля 2009 г. № 213-ФЗ, однако и после введения в
действие Трудового кодекса Российской Федерации ст. 1 Закона
1993 г., определяющая круг лиц, на которых распространяется
действие этого Закона, изменена не была.

Между тем, как следует из преамбулы Закона 1993 г., его
целью является установление государственных гарантий и
компенсаций, необходимых для возмещения дополнительных
материальных и физиологических затрат гражданам в связи с
работой
и
проживанием
в
экстремальных
природно-
климатических условиях Севера.

Исходя из системного толкования преамбулы указанного
Закона, ч. 2 ст. 146, ст. 148, ст. 315 и всей главы 50 ТК РФ,
устанавливающих повышенную оплату труда за работу в особых
климатических условиях, положений ч. 3 ст. 37 Конституции
Российской
Федерации,
предусматривающей
право
на
вознаграждение за труд без какой бы то ни было дискриминации,
выводы суда кассационной инстанции о том, что выплата
районного коэффициента и процентной надбавки связана только
с местностью, в которой находится организация, а не с
местностью, в которой лицо выполняет трудовые обязанности,
являются неправильными, не соответствующими указанным
положениям закона.
Определение № 78-В11-16


7. Факт повреждения здоровья, происшедшего при
исполнении трудовых обязанностей, признан страховым
случаем.

41

С. обратился в суд с иском к территориальному органу
социального страхования о возмещении вреда здоровью.

Решением
суда
первой
инстанции,
оставленным
без
изменения определением суда кассационной инстанции, в
удовлетворении заявленных требований отказано.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской
Федерации
отменила
состоявшиеся
судебные
постановления и направила дело на новое рассмотрение в суд
первой инстанции по следующим основаниям.

Судом по делу установлено, что в период обучения в
Читинском политехническом институте в 1981 году при
проведении уборки полуподвального помещения общежития
института с истцом С. произошѐл несчастный случай – он
получил травму глаза. В 2004 году в связи с полученной в 1981
году травмой ему было установлено 30 процентов утраты
профессиональной
трудоспособности.
В
назначении
ежемесячных страховых выплат в возмещение вреда здоровью
органом социального страхования С. отказано.

При этом со ссылкой на заключение главного технического
инспектора труда областного совета профсоюзов от 20 августа
1981 года, акт о несчастном случае от 25 августа 1981 года,
вступившее в законную силу решение Центрального районного
суда г. Читы от 7 сентября 2007 года по делу по иску С. к
Читинскому государственному университету (правопреемнику
политехнического института) суд признал, что несчастный
случай, происшедший с истцом С. в 1981 году, связан с
производством и является страховым случаем.

Однако, принимая решение об отказе в удовлетворении
заявленного иска, суд, исходя из положений ст. 1085 ГК РФ
и ст. 8 Федерального закона 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ,
«Об обязательном социальном страховании от несчастных
случаев на производстве и профессиональных заболеваний»
(Федеральный закон № 125-ФЗ), пришѐл к выводу, что
полученная С. травма не препятствовала истцу получить
избранную им специальность инженера-электрика и работать по
42

данной специальности, при этом заработная плата истца не
уменьшилась в связи с наличием утраты трудоспособности.

Судебная коллегия пришла к выводу, что при рассмотрении
спора судом были допущены существенные нарушения норм
материального
права,
выразившиеся
в
ограничительном
определении круга лиц, имеющих право на возмещение вреда,
причинѐнного
повреждением
здоровья,
полученным
при
исполнении ими трудовых обязанностей и подтверждѐнным в
установленном порядке.

Так, согласно ст. 7 Федерального закона № 125-ФЗ право
застрахованных лиц на обеспечение по страхованию возникает со
дня наступления страхового случая.

Страховым
случаем
признаѐтся
подтверждѐнный
в
установленном
порядке
факт
повреждения
здоровья
застрахованного (ст. 3 Федерального закона № 125-ФЗ).

В соответствии с ч. 1 ст. 28 Федерального закона № 125-ФЗ
лицам, получившим до вступления в силу этого Федерального
закона
увечье,
профессиональное
заболевание
либо
иное
повреждение здоровья, связанные с исполнением ими трудовых
обязанностей и подтверждѐнные в установленном порядке, а
также лицам, имеющим право на возмещение вреда в связи со
смертью кормильца, обеспечение по страхованию производится
страховщиком в соответствии с указанным Федеральным
законом
независимо
от
сроков
получения
увечья,
профессионального
заболевания
либо
иного
повреждения
здоровья.

В силу п. 1 ст. 10 Федерального закона № 125-ФЗ
единовременные страховые выплаты и ежемесячные страховые
выплаты назначаются и выплачиваются застрахованному, если по
заключению
учреждения
медико-социальной
экспертизы
результатом наступления страхового случая стала утрата им
профессиональной трудоспособности.

Таким образом, согласно положениям приведѐнных норм
федерального законодательства страховое возмещение должно
выплачиваться исходя из факта утраты профессиональной
трудоспособности независимо от того, что прежний заработок не
43

утрачен в связи с продолжением трудовой деятельности.
Ограничений для признания за гражданином права на страховое
обеспечение,
на
которые
ссылался
суд
при
принятии
обжалуемого судебного решения, закон не содержит.

Данный вывод Судебной коллегии в полной мере согласуется
с разъяснениями, изложенными в п. 12 постановления Пленума
Верховного Суда Российской Федерации от 10 марта 2011 г. № 2
«О применении судами законодательства об обязательном
социальном страховании от несчастных случаев на производстве
и профессиональных заболеваний», согласно которому право
застрахованных на обеспечение по обязательному социальному
страхованию возникает со дня наступления страхового случая,
каковым в силу ст. 3 Федерального закона № 125-ФЗ признаѐтся
подтверждѐнный в установленном порядке факт повреждения
здоровья застрахованного вследствие несчастного случая на
производстве или профессионального заболевания, влекущий
возникновение
обязательства
страховщика
осуществлять
обеспечение по страхованию. Квалифицирующими признаками
страхового случая являются: факт повреждения здоровья,
подтверждѐнный в установленном порядке; принадлежность
пострадавшего к кругу застрахованных; наличие причинной
связи между фактом повреждения здоровья и несчастным
случаем
на
производстве
или
воздействием
вредного
производственного фактора.

Принимая
во
внимание,
что
у
истца
имелись
все
предусмотренные
нормами
действующего
законодательства
основания для назначения страхового обеспечения ввиду
имеющегося у него повреждения здоровья, связанного с
исполнением трудовых обязанностей и подтверждѐнного в
установленном порядке, выводы суда об отказе в удовлетворении
заявленных С. требований признаны незаконными.

Определение № 72-В11-4




Процессуальные вопросы

8. После вступления решения суда в законную силу суд не
вправе принимать от сторон и других участвующих в деле
44

лиц,
а
также
от
их
правопреемников
заявления
о
рассмотрении исковых требований, вытекающих из тех же
оснований.

Территориальный орган социальной защиты населения
обратился с иском к С. об изменении взысканных сумм на
приобретение
продовольственных
товаров
и
ежегодной
компенсации за вред здоровью. В обоснование требований истец
ссылался на п. 3 ст. 209 ГПК РФ, указывая, что после вынесения
решения суда от 26 июля 2007 г. возникли новые обстоятельства,
свидетельствующие о том, что названным решением применена
индексация компенсационных выплат, не соответствующая
постановлениям Правительства Российской Федерации.
По мнению истца, допущенная в указанном решении суда
судебная ошибка нарушает принцип социальной справедливости
и единство судебной практики, в связи с чем он просил изменить
с 1 июля 2010 г. размеры взысканных в пользу С. периодических
платежей
и
определить
их
в
размерах,
установленных
постановлением Правительства Российской Федерации от 16
декабря 2009 г. № 1024.

Решением районного суда от 28 июля 2010 г., оставленным
без изменения определением краевого суда от 2 сентября 2010 г.,
иск удовлетворѐн.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации пришла к выводу, что при рассмотрении
данного дела судом было допущено существенное нарушение
норм процессуального права, повлиявшее на исход дела, без
устранения которого невозможны восстановление и защита
нарушенных прав, свобод и законных интересов.

Как установлено судом, С. признан инвалидом 2 группы в
связи с заболеванием вследствие воздействия радиации в период
выполнения работ по ликвидации последствий катастрофы на
Чернобыльской АЭС и ему выплачиваются компенсационные
платежи, в том числе на приобретение продовольственных
товаров, и ежегодная компенсация за вред здоровью.

Решением районного суда от 26 июля 2007 г. удовлетворѐн
иск С. к территориальному органу социальной защиты населения
45

об индексации, взыскании задолженности по ежемесячной
денежной компенсации на приобретение продовольственных
товаров и ежегодной компенсации за вред здоровью. Суд взыскал
в пользу С. с учреждения социальной защиты с 1 июля 2007 г.
ежемесячно компенсацию на приобретение продовольственных
товаров, задолженность по указанным выплатам, а также
задолженность по ежегодной компенсации за вред здоровью.

Решение суда обжаловано не было, вступило в законную
силу, исполнено ответчиком в части выплаты задолженности и
исполняется в части взыскания периодических платежей.

Принимая
решение
об
удовлетворении
иска
органа
социальной защиты населения к С. об изменении взысканных
сумм, суд первой инстанции, ссылаясь на ч. 3 ст. 209 ГПК РФ,
исходил из того, что порядок индексации компенсационных
выплат
на
приобретение
продовольственных
товаров
и
ежегодной компенсации за вред здоровью отличен от порядка
индексации,
применяемого
к
периодическим
платежам
в
возмещение вреда, что не было учтено при разрешении исковых
требований С. в 2007 году. Суд кассационной инстанции
согласился с данным выводом суда первой инстанции.

Между тем в соответствии с ч. 3 ст. 209 ГПК РФ в случае,
если после вступления в законную силу решения суда, на
основании которого с ответчика взыскиваются периодические
платежи, изменяются обстоятельства, влияющие на определение
размера платежей или их продолжительность, каждая сторона
путѐм предъявления нового иска вправе требовать изменения
размера и сроков платежей.

Указанная норма устанавливает правило исключительности,
предусматривающее недопустимость (исключение возможности)
возбуждения, разбирательства и разрешения судом дела по
вторично заявленному иску, тождественному первоначальному,
спор по которому разрешѐн вступившим в законную силу
решением суда.

После вступления решения в законную силу суд не вправе
принимать от сторон и других участвующих в деле лиц, а также
46

от их правопреемников заявления о рассмотрении исковых
требований, вытекающих из тех же оснований.

К изменению обстоятельств, влияющих на определение
размера платежей или на их продолжительность, относятся
обстоятельства,
связанные
с
изменением
имущественного
положения
причинителя
вреда
и
размера
утраты
трудоспособности, то есть это те обстоятельства, наступление
которых требует нового рассмотрения дела по существу,
поскольку изменяется материально-правовая природа спорных
правоотношений. Подобных обстоятельств, применительно к
данному делу, не возникло, так как обстоятельства, на которые
ссылался истец при предъявлении нового иска, имели место при
рассмотрении исковых требований С. в 2007 году.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации отменила решение районного суда от 28
июля 2010 г. и определение краевого суда от 2 сентября 2010 г.,
приняла
по
делу
новое
решение,
которым
отказала
в
удовлетворении исковых требований органа социальной защиты
к С. об изменении взысканных по решению суда от 26 июля 2007
г. денежных сумм.
Определение № 18-В11-16


СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА
ПО АДМИНИСТРАТИВНЫМ ДЕЛАМ

Практика рассмотрения дел о признании недействующими
нормативных правовых актов полностью или в части

1.
Нормативный
правовой
акт
следует
считать
опубликованным в установленном порядке, если обеспечена
возможность
ознакомления
с
его
содержанием
всеми
заинтересованными лицами.

Суд не вправе оставить без рассмотрения заявление об
оспаривании нормативного правового акта, установив, что
дело неподсудно данному суду.

47

Прокурор Республики Башкортостан обратился в суд с
заявлением о признании ряда пунктов Программы социальной
поддержки населения на 2010 год, утверждѐнной постановлением
Правительства Республики Башкортостан от 9 апреля 2010 г.
№ 116, недействующими.

Определением Верховного Суда Республики Башкортостан
от
2
ноября
2010
г.
заявление
прокурора
Республики
Башкортостан оставлено без рассмотрения.

Оставляя без рассмотрения заявление прокурора, суд,
сославшись на положения ст. 222 ГПК РФ, исходил из того, что
оспариваемая прокурором Программа в установленном порядке
опубликована не была, следовательно, проверена на соответствие
федеральному законодательству в порядке главы 24 ГПК РФ
быть не может, в связи с чем рассмотрение и разрешение данного
дела к подсудности Верховного Суда Республики Башкортостан
не относятся.

Между тем суд не учѐл, что положения ст. 222 ГПК РФ не
предусматривают возможности оставления без рассмотрения
заявления в том случае, если дело неподсудно данному суду.

Порядок действий суда, установившего при рассмотрении
дела, что оно было принято к производству с нарушением правил
подсудности,
регламентирован
ст.
33
ГПК
РФ,
предусматривающей в этом случае необходимость передачи дела
на рассмотрение другого суда.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации не согласилась также с выводом суда о
том,
что
Программа,
отдельные
положения
которой
оспариваются
прокурором,
не
была
опубликована
в
установленном порядке.

Судом
установлено,
что
оспариваемая
Программа
социальной поддержки населения Республики Башкортостан на
2010 год утверждена постановлением Правительства Республики
Башкортостан от 9 апреля 2010 г. № 116.

48

Указанное постановление официально опубликовано в
издании «Ведомости Государственного Собрания – Курултая,
Президента и Правительства Республики Башкортостан»
от 19 мая 2010 г., № 10(328), ст. 574. Принимая во внимание, что
оспариваемая Программа является приложением и, следовательно,
неотъемлемой частью утвердившего его постановления, они
представляют собой единый нормативный правовой акт, который
может быть оспорен в порядке гл. 24 ГПК РФ.

Кроме того, текст Программы был направлен администрациям
муниципальных районов и городских округов Республики
Башкортостан, а также размещѐн в информационных правовых
системах.

Таким образом, цель опубликования нормативного правового
акта, а именно обеспечение возможности ознакомиться с его
содержанием всем заинтересованным лицам, достигнута.

С учѐтом изложенного Судебная коллегия по гражданским
делам Верховного Суда Российской Федерации признала
определение Верховного Суда Республики Башкортостан от 2
ноября
2010
г.
не
соответствующим
федеральному
законодательству и подлежащим отмене.

Определение № 49-Г10-92


2. Нормативный правовой акт субъекта Российской
Федерации о порядке определения среднедушевого дохода
семьи в целях оказания мер социальной поддержки признан
недействующим,
поскольку
принят
с
превышением
предоставленных ему полномочий.

Прокурор
Республики
Татарстан
обратился
в
суд
с
заявлением о признании постановления Кабинета Министров
Республики Татарстан от 23 сентября 1998 г. № 574 «О порядке
исчисления среднего совокупного дохода на члена семьи в
Республике Татарстан» не соответствующим федеральному
законодательству.

Решением Верховного Суда Республики Татарстан от 2 июня
2010 г. заявление прокурора удовлетворено.
49


Проверив материалы дела по кассационной жалобе Кабинета
Министров Республики Татарстан, Судебная коллегия по
гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации
оснований для отмены судебного решения не нашла.

Согласно п. «ж» ч. 1 ст. 72 Конституции Российской
Федерации вопросы социальной защиты, включая социальное
обеспечение, находятся в совместном ведении Российской
Федерации и субъектов Российской Федерации.

В соответствии с чч. 2 и 5 ст. 76 Конституции Российской
Федерации принимаемые по предметам совместного ведения
Российской Федерации и субъектов Российской Федерации
законы
и
иные
нормативные
правовые
акты
субъектов
Российской Федерации не могут противоречить федеральным
законам, в случае противоречия между федеральным законом и
нормативным правовым актом субъекта Российской Федерации
действует федеральный закон.

Удовлетворяя заявленные прокурором требования, суд
пришѐл к обоснованному выводу о том, что оспариваемое
постановление принято Кабинетом Министров Республики
Татарстан
с
превышением
предоставленных
органам
государственной
власти
субъектов
Российской
Федерации
полномочий.

При этом суд правомерно исходил из того, что Федеральным
законом от 24 октября 2007 г. № 134-ФЗ «О прожиточном
минимуме»,
устанавливающим
правовую
основу
для
определения прожиточного минимума в Российской Федерации и
его учѐта, в том числе при осуществлении мер социальной
защиты граждан Российской Федерации, предусмотрено, что
семья (одиноко проживающий гражданин), среднедушевой доход
которой
(доход
которого)
ниже
величины
прожиточного
минимума,
установленного
в
соответствующем
субъекте
Российской Федерации, считается малоимущей (малоимущим) и
имеет право на получение социальной поддержки (п. 1 ст. 6
Закона).

В силу п. 3 ст. 6 названного Федерального закона
50

от 24 октября 2007 г. № 134-ФЗ порядок исчисления
среднедушевого
дохода
семьи
(одиноко
проживающего
гражданина) устанавливается федеральным законом.

Такой порядок учѐта доходов и расчѐта среднедушевого
дохода семьи в целях оказания гражданам Российской Федерации
социальной помощи установлен Федеральным законом
от 5 апреля 2003 г. № 44-ФЗ «О порядке учѐта доходов и расчѐта
среднедушевого дохода семьи и дохода одиноко проживающего
гражданина для признания их малоимущими и оказания им
государственной социальной помощи».

Постановлением Правительства Российской Федерации
от 20 августа 2003 г. № 512 утверждѐн Перечень видов доходов,
учитываемых при расчѐте среднедушевого дохода семьи и дохода
одиноко
проживающего
гражданина
для
оказания
им
государственной социальной помощи.

С учѐтом изложенного порядок расчѐта среднедушевого
дохода семьи, включая виды доходов, подлежащие учѐту при
определении такого дохода, установлены на федеральном уровне.

При
таких
обстоятельствах
определение
Кабинетом
Министров
Республики
Татарстан
в
оспариваемом
постановлении порядка исчисления среднего совокупного дохода
на члена семьи противоречит федеральному законодательству.

Судом проверялись утверждения представителей Кабинета
Министров Республики Татарстан о том, что принятый на
федеральном уровне порядок расчѐта среднедушевого дохода
семьи
применяется
лишь
для
оказания
государственной
социальной помощи малоимущим, в то время как оспариваемое
постановление
применяется
в
Республике
Татарстан
при
назначении ежемесячного пособия на ребѐнка, однако они были
правомерно признаны судом несостоятельными.

В соответствии с п. 1 Порядка, утверждѐнного оспариваемым
постановлением, данный порядок устанавливает правила учѐта и
исчисления среднего совокупного дохода на члена семьи в
Республике
Татарстан
при
осуществлении
мер
адресной
социальной
поддержки
населения,
предусмотренных
нормативными правовыми актами Республики Татарстан.
51

Указаний на применение данного Порядка исключительно
для назначения ежемесячного пособия на ребѐнка Порядок не
содержит, напротив, имеет общее указание о применении его при
осуществлении мер социальной поддержки.

В тех же целях установлен и предусмотренный Федеральным
законом от 24 октября 2007 г. № 134-ФЗ прожиточный минимум,
получение дохода ниже величины которого является основанием
для получения гражданами социальной поддержки.

С учѐтом этого обстоятельства Судебная коллегия по
гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации
признала решение суда законным и обоснованным.

Доводы кассационной жалобы о том, что действующим
законодательством установлены и иные виды мер социальной
поддержки, предоставление которых поставлено в зависимость от
размера дохода семьи, рассчитанного по специальным правилам,
к примеру, установленная ст. 159 ЖК РФ субсидия на оплату
жилого помещения и коммунальных услуг, правильность
правовой позиции суда не опровергают.

Так, в силу ч. 7 ст. 159 ЖК РФ полномочиями по установлению
порядка определения состава семьи получателя субсидии и
исчисления
совокупного
дохода
такой
семьи
наделено
Правительство Российской Федерации, то есть федеральный
орган государственной власти, а не органы государственной
власти субъектов Российской Федерации.

Кроме того, в соответствии с Правилами предоставления
субсидий на оплату жилого помещения и коммунальных услуг,
утверждѐнными
постановлением
Правительства
Российской
Федерации от 14 декабря 2005 г. № 761, совокупный доход семьи
или одиноко проживающего гражданина в целях предоставления
субсидии также исчисляется по правилам, установленным
Федеральным законом «О порядке учѐта доходов и расчѐта
среднедушевого дохода семьи и дохода одиноко проживающего
гражданина для признания их малоимущими и оказания им
государственной
социальной
помощи»
с
определѐнными
изъятиями и дополнениями.
Определение № 11-Г10-17
52

3.
Отсутствие
надлежащей
процедуры
реализации
гражданином права, гарантированного законом, не может
служить препятствием к реализации этого права.

Постановлением Главного государственного санитарного
врача Российской Федерации от 21 января 2010 г. № 5,
зарегистрированным в Министерстве юстиции Российской
Федерации 18 марта 2010 г., регистрационный № 16642,
утверждены
Методические
указания
МУ
2.6.1.2574-2010
«Определение суммарных (накопленных) эффективных доз
облучения лиц из населения, подвергшихся радиационному
воздействию
вследствие
ядерных
испытаний
на
Семипалатинском полигоне» (далее - Методические указания).

Методические указания предназначены для определения
значений суммарных (накопленных) эффективных доз облучения
граждан, которые проживали в 1949 - 1963 годах в населенных
пунктах Российской Федерации и за ее пределами, включенных в
утверждаемые Правительством Российской Федерации перечни
населенных пунктов, подвергшихся радиационному воздействию
вследствие
атмосферных
ядерных
испытаний
на
Семипалатинском полигоне (далее - лиц из населения). В
соответствии с Методическими указаниями определяются дозы
облучения лиц из населения различного возраста за любой
промежуток времени, включающий или не включающий дату
локального выпадения радиоактивных продуктов испытательного
ядерного взрыва. Адресная оценка суммарной (накопленной)
эффективной дозы облучения конкретного лица в соответствии с
Методическими указаниями определяется на основании сведений
о датах проживания и возрасте во время проживания этого лица в
упомянутых населенных пунктах (п. 1).

Пунктом 1.2 Методических указаний предусмотрено, что
установленные в результате их адресного применения оценки доз
облучения конкретных лиц из населения предназначаются для
вынесения
официальных
заключений
о
соответствии
(несоответствии) полученных ими суммарных (накопленных)
эффективных доз облучения законодательной норме, дающей
право на получение установленных Федеральным законом от 10
января 2002 г. № 2-ФЗ «О социальных гарантиях гражданам,
53

подвергшимся радиационному воздействию вследствие ядерных
испытаний на Семипалатинском полигоне» льгот и компенсаций
в порядке обеспечения гарантий социальной защиты граждан,
подвергшихся радиационному воздействию вследствие ядерных
испытаний на Семипалатинском полигоне (абзац первый).
Вынесение официальных заключений этого содержания в другом
порядке не допускается (абзац второй).

Л. обратился в Верховный Суд Российской Федерации с
заявлением о признании п. 1.1 и абзаца второго п. 1.2
Методических
указаний
недействующими
в
части,
предполагающей вынесение официальных заключений об оценке
доз облучения конкретных лиц из населения, которые проживали
в 1949 - 1963 годах в населенных пунктах Российской Федерации
и за ее пределами, включенных в утверждаемые Правительством
РФ перечни населенных пунктов, подвергшихся радиационному
воздействию
вследствие
ядерных
испытаний
на
Семипалатинском
полигоне.
В
заявлении
указано,
что
оспариваемые предписания противоречат Федеральному закону
«О
социальных
гарантиях
гражданам,
подвергшимся
радиационному воздействию вследствие ядерных испытаний на
Семипалатинском полигоне», разделу II перечня населенных
пунктов
Алтайского
края,
подвергшихся
радиационному
воздействию
вследствие
ядерных
испытаний
на
Семипалатинском
полигоне,
утвержденного
распоряжением
Правительства Российской Федерации от 10 февраля 1994 г.
№ 162-р (далее – Перечень), а также Порядку выдачи
удостоверений
единого образца гражданам, подвергшимся
радиационному воздействию вследствие ядерных испытаний на
Семипалатинском полигоне, утвержденному приказом МЧС РФ
от 18 сентября 2009 г. № 540. Они нарушают права заявителя на
получение
удостоверение
единого
образца
гражданина,
подвергшегося радиационному воздействию вследствие ядерных
испытаний на Семипалатинском полигоне, и на получение мер
социальной поддержки в соответствии с законодательством.

Решением
Верховного
Суда
Российской
Федерации
вышеназванные Методические указания в оспариваемой части
признаны не противоречащими федеральному законодательству
по следующим основаниям.
54

Согласно части первой ст. 1 Федерального закона от 10
января 2002 г. № 2-ФЗ «О социальных гарантиях гражданам,
подвергшимся радиационному воздействию вследст