УТВЕРЖДЕН
Президиумом Верховного Суда
Российской Федерации
10 ноября 2021 г.
ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ
ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
№ 3 (2021)
ПРЕЗИДИУМ ВЕРХОВНОГО СУДА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
1. При квалификации действий лица по признаку совершения
разбоя «с применением оружия» необходимо с учетом положений
Федерального закона от 13 декабря 1996 г. № 150-ФЗ «Об оружии»
и на основании заключения эксперта устанавливать, является ли
примененный при нападении предмет оружием.
Согласно приговору осужденный Д., располагая сведениями о наличии
у потерпевшего К. крупной суммы денег, предложил П. совершить нападение
и убийство К. с целью завладения его денежными средствами. Осужденные
составили план осуществления задуманного и распределили между собой
роли, подготовили нож и веревку.
В ходе нападения осужденный Д. стал душить потерпевшего веревкой,
а П. в это время нанес потерпевшему не менее семи ударов ножом в грудь и
не менее одного удара неустановленным предметом по голове. В результате
указанных действий потерпевший, которому был причинен тяжкий вред
здоровью, скончался на месте происшествия.
По приговору Верховного Суда Республики Татарстан от 28 января
2004 г. действия Д. и П. квалифицированы в том числе по пп. «б», «в» ч. 3
ст. 162 УК РФ как разбой, совершенный с применением насилия, опасного
для жизни и здоровья, группой лиц по предварительному сговору,
с применением оружия, в целях завладения имуществом в крупном размере,
с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего.
Кассационным определением Судебной коллегии по уголовным делам
Верховного Суда Российской Федерации от 12 мая 2004 г. приговор оставлен
без изменения.
Президиум Верховного Суда Российской Федерации 14 апреля
2021 г., рассмотрев уголовное дело по надзорному представлению
заместителя Генерального прокурора Российской Федерации, изменил
приговор и кассационное определение по следующим основаниям.
2
Исходя из разъяснений, изложенных в п. 23 постановления Пленума
Верховного Суда Российской Федерации от 27 декабря 2002 г. № 29
«О судебной
практике
по
делам
о
краже,
грабеже
и
разбое»,
при квалификации действий виновного по признаку совершения разбоя
«с применением оружия» судам следует с учетом положений Федерального
закона от 13 декабря 1996 г. № 150-ФЗ «Об оружии» и на основании
заключения эксперта устанавливать, является ли примененный при
нападении предмет оружием.
Однако судом не установлено и в приговоре не приведено данных
о том, что примененный виновными при разбойном нападении нож,
с использованием которого потерпевшему К. был причинен тяжкий вред
здоровью, является оружием.
Заключение эксперта по этому вопросу в материалах уголовного дела
отсутствует.
Следовательно, в данном случае факт применения участниками
разбойного нападения ножа для физического воздействия на потерпевшего
является
основанием
для
квалификации
содеянного
по
признаку
«с применением предмета, используемого в качестве оружия».
В силу изложенного Президиум Верховного Суда Российской
Федерации изменил приговор, кассационное определение и постановил, что
вместо осуждения по квалифицирующему признаку разбоя «с применением
оружия» П. и Д. осуждены по пп. «б», «в» ч. 3 ст. 162 УК РФ (в редакции
Федерального закона от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ), в том числе по признаку
«с применением предмета, используемого в качестве оружия».
Постановление Президиума Верховного Суда
Российской Федерации № 209-П20ПР
СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ
ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ
Разрешение споров, возникающих из договорных отношений
2. Отсутствие высшего юридического образования у адвоката,
чей статус предполагает наличие такого образования как необходимого
условия для занятия адвокатской деятельностью, является основанием
для признания соглашения об оказании им юридической помощи
недействительным.
К. обратилась в суд с иском к Е. о признании недействительным
соглашения об оказании юридической помощи и применении последствий
его недействительности.
3
Судом установлено и из материалов дела следует, что 13 мая 2014 г.
К. заключила с Е., адвокатом адвокатской палаты субъекта Российской
Федерации (далее − адвокатская палата), соглашение об оказании
юридической помощи на стадии предварительного следствия в отношении
своего отца С., оплатив предусмотренные договором услуги адвоката.
На протяжении нескольких месяцев адвокат Е. принимала участие
в следственных действиях в отношении С. при расследовании его уголовного
дела. В ноябре 2014 года С. отказался от помощи Е., ссылаясь на то, что она
действует не в его интересах, а также подал на нее жалобу в адвокатскую
палату.
25 марта 2015 г. в связи с жалобой другого гражданина решением
совета адвокатской палаты статус адвоката Е. прекращен за нарушение норм
законодательства об адвокатской деятельности и адвокатской этики.
В обоснование иска К. ссылалась на то, что Е. не имела высшего
юридического образования, необходимого для оказания юридической
помощи по уголовному делу, о чем К. не знала и не могла знать, иначе бы
не заключила с ответчиком соглашение о юридической помощи.
Согласно имеющемуся в материалах дела письму вуза диплом
о высшем юридическом образовании Е. не выдавался.
Принимая решение об отказе в удовлетворении иска, суд первой
инстанции указал, что в период заключения между сторонами названного
выше соглашения об оказании юридической помощи ответчик обладала
статусом адвоката, то есть осуществляла адвокатскую деятельность на
законных основаниях, ответчик все обязательства по соглашению исполняла,
как адвокат представляла интересы С. при расследовании уголовного дела,
возбужденного в отношении его. Также суд указал на то, что основанием для
прекращения статуса адвоката у ответчика явилось не отсутствие у нее
высшего юридического образования, а иные основания.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой
инстанции.
Кассационный суд общей юрисдикции судебные постановления судов
первой и апелляционной инстанций оставил без изменения.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
Российской Федерации признала обжалуемые апелляционное и кассационное
определения вынесенными с существенным нарушением норм права, указав
в том числе следующее.
В п. 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской
Федерации от 24 марта 2016 г. № 7 «О применении судами некоторых
положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности
за нарушение обязательств» разъяснено, что, если стороне переговоров ее
контрагентом представлена неполная или недостоверная информация либо
контрагент умолчал об обстоятельствах, которые в силу характера договора
4
должны были быть доведены до ее сведения, и сторонами был заключен
договор, эта сторона вправе потребовать признания сделки недействительной
и возмещения вызванных такой недействительностью убытков (ст. 178 или
179 ГК РФ).
В соответствии с чч. 1 и 2 ст. 49 УПК РФ защитником является лицо,
осуществляющее в установленном данным кодексом порядке защиту прав и
интересов подозреваемых и обвиняемых и оказывающее им юридическую
помощь при производстве по уголовному делу. В качестве защитников
участвуют адвокаты. По определению или постановлению суда в качестве
защитника могут быть допущены наряду с адвокатом один из близких
родственников
обвиняемого
или
иное
лицо,
о
допуске
которого
ходатайствует обвиняемый. При производстве у мирового судьи указанное
лицо допускается и вместо адвоката.
В п. 1 ст. 2 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ
«Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»
установлено, что адвокатом является лицо, получившее в установленном
данным
федеральным
законом
порядке
статус
адвоката
и
право
осуществлять адвокатскую деятельность. Адвокат является независимым
профессиональным советником по правовым вопросам.
Согласно ст. 9 этого закона статус адвоката в Российской Федерации
вправе приобрести лицо, которое имеет высшее юридическое образование,
полученное по имеющей государственную аккредитацию образовательной
программе, либо ученую степень по юридической специальности. Указанное
лицо также должно иметь стаж работы по юридической специальности
не менее двух лет либо пройти стажировку в адвокатском образовании
в сроки, установленные данным федеральным законом (п. 1).
Таким образом, наличие высшего юридического образования является
необходимым
и
существенным
условием
адвокатской
деятельности,
а, следовательно, наличие статуса адвоката предполагает, что такое условие
соблюдено, в то же время выявившееся заблуждение относительно этого
условия является существенным по смыслу ст. 167 ГК РФ.
Исходя из установленных по делу обстоятельств вопрос о наличии или
об отсутствии у ответчика высшего юридического образования, являющегося
необходимым для оказания услуг защитника по уголовному делу,
имел существенное значение для разрешения данного спора.
Между тем суд в нарушение положений ч. 2 ст. 56 ГПК РФ данное
обстоятельство не определил в качестве имеющего значение для дела,
что привело к неправильному разрешению спора.
Посчитав представленное истцом письмо вуза недостаточным для
установления указанного выше обстоятельства, суд в нарушение положений
ст. 12 и ч. 1 ст. 57 ГПК РФ не предложил истцу представить какие-либо
доступные ему дополнительные доказательства и не оказал какого-либо
5
содействия в получении доказательств, подтверждающих образование
ответчика, которые истцом самостоятельно не могли быть получены.
Названные нарушения судом апелляционной инстанции устранены
не были.
Доводы судебных инстанций о злоупотреблении истцом правом в силу
позднего обращения в суд нельзя признать правильными, поскольку судами
не указаны обстоятельства, в силу которых истец должна была узнать об
отсутствии у адвоката высшего юридического образования, если это имело
место быть, ранее названного выше срока, а также не обоснован вывод о том,
что обращение в суд в пределах установленного законом срока исковой
давности можно признать злоупотреблением правом.
С учетом изложенного Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда Российской Федерации отменила судебные постановления
судов апелляционной и кассационной инстанций, дело направила на новое
апелляционное рассмотрение.
Определение № 5-КГ20-160-К2
Разрешение споров, связанных с исполнением обязательств
3. Передача застройщиком участнику долевого строительства
квартиры меньшей площади, чем это предусмотрено договором,
свидетельствует о нарушении условия о предмете договора и является
правовым основанием для соразмерного уменьшения цены договора.
С. обратилась в суд с иском к обществу (застройщику) о взыскании
денежных средств в счет соразмерного уменьшения цены договора участия
в долевом строительстве многоквартирного дома, неустойки за просрочку
удовлетворения требования потребителя.
Судом по делу установлено, что между обществом и С. заключен
договор участия в долевом строительстве многоквартирного жилого дома,
по условиям которого застройщик обязался передать участнику объект
долевого строительства − двухкомнатную квартиру общей приведенной
проектной площадью 67,13 кв. м (с учетом понижающего коэффициента 0,5),
общей проектной площадью без учета лоджий 65 кв. м.
По
условиям
договора
стоимость
квартиры
(цена
договора),
уплаченная С., является окончательной и изменению не подлежит.
Согласно акту приема-передачи С. передана квартира, общая площадь
которой без учета площади лоджии составила 63,8 кв. м, общая площадь
с учетом площади лоджии с коэффициентом 0,5 − 68 кв. м. Согласно
технической документации на квартиру общая площадь квартиры составляет
63,8 кв. м, площадь лоджии − 4,1 кв. м.
6
Ответчику направлена претензия о возврате части денежных средств
в счет соразмерного уменьшения цены договора в связи с уменьшением
общей проектной площади квартиры с 65 кв. м до 63,8 кв. м, которая
в добровольном порядке удовлетворена не была.
Суд первой инстанции, принимая решение об отказе в удовлетворении
исковых требований, руководствовался ст. 7 Федерального закона от
30 декабря 2004 г. № 214-ФЗ «Об участии в долевом строительстве
многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении
изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации»
(далее − Закон об участии в долевом строительстве), Сводом правил
СП 54.13330.2011 «СНиП 31-01-2003. Здания жилые многоквартирные»
и исходил из того, что общество передало истцу объект долевого
строительства,
общая
площадь
которого
превышает
определенную
договором участия в долевом строительстве.
По мнению суда, то обстоятельство, что площадь квартиры без учета
площади лоджии меньше на 1,2 кв. м площади, определенной договором
участия в долевом строительстве, не свидетельствует о наличии недостатка
качества объекта участия в долевом строительстве в том смысле,
который заложен законодателем в положениях ч. 2 ст. 7 Закона об участии
в долевом строительстве, поскольку истцом не представлено доказательств
того, что данное отступление от условий договора влечет нарушение
обязательных
требований
технических
регламентов,
проектной
документации и градостроительных регламентов, а также иных обязательных
требований.
При
этом
суд
первой
инстанции
указал,
что
положениями
заключенного сторонами договора однозначно определено, что цена
договора (стоимость квартиры) является окончательной и изменению
не подлежит.
Суд апелляционной инстанции, признавая правильным решение суда
первой инстанции об отказе в удовлетворении иска, не согласился с выводом
о соответствии переданной квартиры условиям договора, однако указал,
что право требовать от застройщика соразмерного уменьшения цены влекут
не любые недостатки объекта долевого строительства, а только те, которые
приводят к ухудшению качества объекта, делают его непригодным для
использования.
Отличие проектной площади от фактической, по мнению суда
апелляционной инстанции, не является качественной характеристикой
объекта, влияющей на степень пригодности товара для использования
по назначению, поскольку договором может быть предусмотрено иное.
Поскольку изменение площади квартиры составило менее 5 % от общей
площади, суд апелляционной инстанции пришел к выводу об отсутствии
существенных изменений проектной документации и оснований для
7
взыскания с застройщика денежных средств в счет соразмерного уменьшения
цены договора.
Кассационный суд общей юрисдикции судебные постановления судов
первой и апелляционной инстанций оставил без изменения.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
Российской
Федерации
признала
состоявшиеся
по
делу
судебные
постановления незаконными в связи со следующим.
Согласно ч. 1 ст. 5 Закона об участии в долевом строительстве
в договоре указывается цена договора, то есть размер денежных средств,
подлежащих уплате участником долевого строительства для строительства
(создания) объекта долевого строительства. Цена договора может быть
определена как произведение цены единицы общей площади жилого
помещения или площади нежилого помещения, являющихся объектом
долевого строительства, и соответствующей общей площади или площади
объекта долевого строительства. В случае, если частью жилого помещения,
являющегося объектом долевого строительства, являются лоджия, веранда,
балкон, терраса, цена договора может быть определена как произведение
цены единицы общей приведенной площади такого жилого помещения и
общей приведенной площади такого жилого помещения. Общая приведенная
площадь жилого помещения состоит из суммы общей площади жилого
помещения и площади лоджии, веранды, балкона, террасы с понижающими
коэффициентами, установленными федеральным органом исполнительной
власти, указанным в ч. 1 ст. 23 данного закона.
По соглашению сторон цена договора может быть изменена после его
заключения, если договором предусмотрены возможности изменения цены,
случаи и условия ее изменения (ч. 2 ст. 5 Закона об участии в долевом
строительстве).
Из содержания приведенных норм права в их взаимосвязи следует,
что стороны вправе предусмотреть в договоре как условие о твердой цене
объекта договора − жилого помещения − с указанием его параметров и
допустимых отступлений от них, так и условие о цене жилого помещения,
определенной исходя из цены единицы общей площади жилого помещения,
с учетом возможного изменения этой площади при определенных условиях.
В силу ч. 1 ст. 7 Закона об участии в долевом строительстве
застройщик обязан передать участнику долевого строительства объект
долевого строительства, качество которого соответствует условиям договора,
требованиям
технических
регламентов,
проектной
документации
и градостроительных регламентов, а также иным обязательным требованиям.
В случае, если объект долевого строительства построен (создан)
застройщиком с отступлениями от условий договора и (или) указанных в ч. 1
данной статьи обязательных требований, приведшими к ухудшению качества
такого объекта, или с иными недостатками, которые делают его
8
непригодным для предусмотренного договором использования, участник
долевого строительства, если иное не установлено договором, по своему
выбору вправе потребовать от застройщика в том числе соразмерного
уменьшения цены договора (п. 2 ч. 2 ст. 7 названного закона).
По смыслу указанной нормы отступление застройщика от условий
договора (которое может выражаться в том числе в передаче участнику
долевого строительства объекта меньшей площади, чем это предусмотрено
договором) само по себе является основанием для соразмерного уменьшения
цены договора. При этом по смыслу ст. 5 и 7 Закона об участии в долевом
строительстве договором могут быть установлены лишь определенные
пределы изменения (погрешности) размера площади объекта долевого
строительства, которые не влекут за собой соразмерного изменения цены при
передаче объекта участнику долевого строительства.
Дополнительное
условие
о
непригодности
объекта
для
предусмотренного договором использования, как это следует из приведенной
нормы, относится к иным недостаткам объекта, а не к отступлениям от
условий договора, что не было учтено судом.
Как следует из материалов дела, условиями договора долевого участия
не согласован размер определенных отступлений передаваемого объекта
долевого строительства от проектной площади как в части ее уменьшения,
так и в части ее превышения.
При таких обстоятельствах участник долевого строительства не может
быть лишен права требовать соразмерного уменьшения цены договора
в случае уменьшения площади переданного помещения, в том числе и
на 1,2 кв. м, что не было учтено судебными инстанциями.
Ссылка суда апелляционной инстанции на то, что такое уменьшение
не превышает 5 % от общей площади жилого помещения, не может быть
принята во внимание, поскольку этот процент установлен Законом об
участии в долевом строительстве не для определения допустимости
уменьшения размера передаваемого объекта без соразмерного уменьшения
цены, а в качестве основания для одностороннего расторжения договора
долевого участия участником долевого строительства.
Исходя из изложенного, Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда Российской Федерации отменила судебные постановления
судов апелляционной и кассационной инстанций, дело направила на новое
апелляционное рассмотрение.
Определение № 48-КГ20-21-К7
4. Если договор долевого участия в строительстве предусматривал
оплату цены договора участником долевого строительства за счет
кредитных средств, то в случае невозвращения застройщиком денежных
средств по расторгнутому договору долевого участия он обязан
9
возместить участнику долевого строительства убытки в размере
процентов, уплаченных по договору кредита, за период неправомерного
удержания денежных средств.
В соответствии со ст. 333 ГК РФ уменьшение неустойки,
подлежащей уплате лицом, осуществляющим предпринимательскую
деятельность, допускается только в исключительных случаях, если им
будет доказано, что взыскание неустойки в предусмотренном договором
размере может привести к получению кредитором необоснованной
выгоды.
С. обратился в суд с иском к обществу (застройщику) о взыскании
процентов за пользование денежными средствами, штрафа, судебных
расходов, возмещении убытков, указав, что между ними были заключены два
договора участия в долевом строительстве жилого многоквартирного дома,
впоследствии расторгнутые вступившими в законную силу решениями суда.
Поскольку ответчиком длительное время не возвращались уплаченные
истцом денежные средства, С. просил суд взыскать в его пользу проценты за
пользование денежными средствами по договорам участия в долевом
строительстве и штраф.
Истец также указывал, что для выполнения своих обязательств по
данным договорам заключил с банком договор ипотечного кредитования,
за пользование кредитом выплачивал банку проценты, которые, по мнению
истца, являются убытками, понесенными им по вине ответчика. Кроме того,
для получения ипотечного кредита с более низкой процентной ставкой истец
заключил договор страхования жизни и здоровья, размер уплаченных
страховых премий по которому С. также относил к убыткам, возместить
которые обязан ответчик.
Суд первой инстанции, принимая решение об удовлетворении исковых
требований С. в части взыскания процентов за несвоевременное возвращение
дольщику денежных средств по расторгнутым договорам долевого участия
в строительстве, исходил из допущенного ответчиком нарушения платежной
дисциплины, влекущего ответственность, предусмотренную ст. 9 Закона об
участии в долевом строительстве. При этом суд с учетом заявленного
ответчиком ходатайства пришел к выводу о наличии оснований для
применения положений ст. 333 ГК РФ при определении суммы процентов,
подлежащих взысканию в пользу истца, приняв во внимание ранее
взысканную по решению суда значительную сумму штрафа при расторжении
договоров
долевого
участия,
несоразмерность
начисленной
истцом
неустойки
последствиям
нарушенных
обязательств,
необходимость
установления баланса между применяемой ответственностью и оценкой
действительного, а не возможного ущерба.
10
Отказывая в удовлетворении исковых требований в части взыскания
убытков в виде уплаченных истцом процентов по договору ипотечного
кредитования и страховых премий по договору личного страхования,
суд исходил из того, что выплаты, произведенные С. банку по кредитному
договору за счет собственных средств в виде процентов за пользование
кредитом, направлены на исполнение условий кредитного договора,
заключенного истцом на свой риск и в своем интересе, в связи с чем они не
могут рассматриваться в качестве убытков, возмещение которых необходимо
для восстановления его нарушенного права, либо как утрата имущества,
находящаяся в причинной связи с неисполнением застройщиком своих
обязательств.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой
инстанции.
Кассационный суд общей юрисдикции судебные постановления судов
первой и апелляционной инстанций оставил без изменения.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
Российской Федерации, признавая состоявшиеся по делу судебные
постановления вынесенными с существенными нарушениями норм права,
руководствовалась, в частности, положениями ст. 15, 309, 393, 397 ГК РФ,
разъяснениями, содержащимися в п. 5 постановления Пленума Верховного
Суда Российской Федерации от 24 марта 2016 г. № 7 «О применении судами
некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации
об ответственности за нарушение обязательств», и исходила из следующего.
В соответствии с ч. 2 ст. 9 Закона об участии в долевом строительстве
застройщик
в
случае
расторжения
договора
по
основаниям,
предусмотренным ч. 1 данной статьи, в течение двадцати рабочих дней
со дня расторжения договора обязан возвратить участнику долевого
строительства денежные средства, уплаченные им в счет цены договора.
В ст. 10 этого же закона предусмотрено, что в случае неисполнения
или ненадлежащего
исполнения
обязательств
по
договору
сторона,
не исполнившая своих обязательств или ненадлежаще исполнившая свои
обязательства, обязана уплатить другой стороне предусмотренные этим
законом и указанным договором неустойки (штрафы, пени) и возместить
в полном объеме причиненные убытки сверх неустойки.
При
разрешении
спора
суд
установил,
что
истец
с
целью
финансирования создания объекта долевого строительства (квартиры)
по договору участия в долевом строительстве заключил с банком договор
ипотечного кредитования на сумму, которая составила 58 % от стоимости
договора участия в долевом строительстве. За пользование ипотечным
кредитом истец выплатил банку проценты.
Отказывая в иске в части требований о возмещении убытков, суд
в нарушение требований ст. 198 ГПК РФ не дал оценки доводам С.
11
о взаимосвязи договора участия в долевом строительстве и договора
ипотечного кредитования, заключенных в один день, не проверил
утверждение о том, что согласно условиям договора участия в долевом
строительстве заключение договора ипотечного кредитования являлось
обязанностью истца перед ответчиком, сам договор ипотечного кредитования
полностью
предназначен
для
финансирования
объекта
долевого
строительства и содержит ссылку на договор участия в долевом
строительстве.
При заключении договора участия в долевом строительстве общество
знало и согласилось с тем, что обязанность дольщика по уплате цены
договора исполняется с частичным использованием кредитных денежных
средств с уплатой процентов за их пользование, что составило 58 %
от стоимости договора. С. данную обязанность исполнил, в отличие
от общества, которое не передало истцу квартиру соответствующего
качества, что привело к принятию С. решения об отказе от договора.
Общество не возвратило своевременно истцу денежные средства,
уплаченные в счет цены договора участия в долевом строительстве,
что привело к возникновению у С. дополнительных убытков в виде
процентов по договору ипотечного кредитования за период неправомерного
удержания денежных средств, исчисляющийся с момента возникновения
у общества обязанности вернуть истцу деньги и до момента ее фактического
исполнения.
При таких обстоятельствах суду надлежало дать оценку доводам истца
о том, что обязанность по возмещению возникших у него в связи
с исполнением договора ипотечного кредитования убытков в период
неправомерного удержания ответчиком денежных средств следует возложить
на ответчика, то есть на сторону, действия которой (несвоевременный
возврат денежных средств, которые могли быть направлены на погашение
кредита) способствовали их возникновению.
Кроме того, Судебная коллегия указала на то, что судом не приведено
обоснования решения, подкрепленного доказательствами, о снижении
взысканных в пользу истца процентов за пользование денежными
средствами, содержится лишь формальное указание на несоразмерность
последствиям нарушения обязательства и право суда снизить размер
взыскиваемых денежных средств. Заявляя о применении положений ст. 333
ГК РФ к данным требованиям истца, ответчик не представил доказательств
исключительности случая и несоразмерности взыскиваемых денежных
средств последствиям нарушения обязательства, на что ссылался истец
в своих возражениях относительно заявленного ходатайства, суд их также не
установил, не исследовал в судебном заседании.
12
В обоснование исковых требований С. указывал, что размер
взыскиваемых процентов за пользование денежными средствами составляет
5,6 % от цены договора.
Суду надлежало также проверить доводы истца о том, что денежные
средства, уплаченные им по договору страхования жизни, относятся к его
убыткам, поскольку
заключение
этого договора
было обусловлено
необходимостью исполнения обязательств по оплате объекта долевого
строительства.
Результаты
исследования
судом
данного
договора
не приведены в решении суда, оно не содержит выводов относительно срока
действия договора страхования жизни, его взаимосвязи с другими
заключенными истцом договорами.
При этом необходимо было дать оценку соотношению взысканных
в пользу истца штрафных санкций и размера убытков, подлежащих
возмещению, в соответствии с требованиями ст. 394 ГК РФ.
С учетом изложенного Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда Российской Федерации судебные постановления первой,
апелляционной и кассационной инстанций отменила, дело направила на
новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Определение № 1-КГ20-12-К3
5. Залогодатель вправе заявить о применении исковой давности
к требованиям об обращении взыскания на заложенное имущество
со ссылкой на пропуск кредитором-залогодержателем срока исковой
давности по требованию, в обеспечение которого заключен договор
залога.
Банк 14 ноября 2018 г. обратился в суд с иском к В. о расторжении
кредитного договора, взыскании задолженности и об обращении взыскания
на заложенное имущество (транспортное средство), указав на то, что в
нарушение условий кредитного договора ответчик не исполнил принятые на
себя обязательства, в связи с чем у него образовалась задолженность.
Определением суда к участию в деле в качестве соответчиков
привлечены Т. и К. (собственник транспортного средства).
Банк, уточнив исковые требования, просил расторгнуть кредитный
договор, заключенный с В., взыскать с заемщика В. задолженность
по кредитному договору, расходы на уплату государственной пошлины,
обратить взыскание на принадлежащее К. заложенное транспортное
средство, определив его начальную продажную стоимость.
Возражая против иска, К. просил применить исковую давность.
Судом по делу установлено, что 1 сентября 2011 г. между банком и В.
заключен кредитный договор сроком пользования кредитом по 1 сентября
2015 г., исполнение обязательств заемщика по данному договору обеспечено
13
залогом имущества (приобретаемого транспортного средства), условия
которого определены сторонами в договоре залога от 1 сентября 2011 г.,
заключенном между банком и В.
Право требования задолженности по заключенному с В. кредитному
договору от 1 сентября 2011 г. от банка неоднократно переуступалось
по договорам уступки права требования (цессии) от 31 декабря 2013 г. и
от 30 апреля 2014 г.
13 апреля 2015 г. наименование истца изменилось.
Сведения в отношении залога спорного транспортного средства были
внесены в реестр залогов 31 января 2015 г., что подтверждено уведомлением
о возникновении залога движимого имущества.
12 сентября 2017 г. банком заемщику направлено требование
о расторжении кредитного договора и возврате потребительского кредита,
выданного физическому лицу, не обеспеченного ипотекой, согласно
которому банк потребовал возврата суммы кредита, начисленных, но не
уплаченных процентов за пользование кредитом и суммы неустойки в срок
не позднее 30 календарных дней с даты направления данного требования.
Согласно сведениям о государственной регистрации транспортного
средства 6 сентября 2011 г. указанное выше транспортное средство
перерегистрировано на Т., а 11 августа 2016 г. − на К.
Заемщиком В. обязательства по кредитному договору не исполнены,
что явилось поводом для обращения в суд с иском.
Суд первой инстанции, разрешая требование банка об обращении
взыскания на заложенное имущество, исходил из того, что к спорным
правоотношениям применяются нормы ГК РФ в редакции, действовавшей
на момент возникновения обязательств из кредитного договора, то есть
до 1 июля 2014 г., согласно которым не предусмотрено каких-либо
исключений, позволяющих освободить лицо, приобретшее заложенное
имущество, от перешедших к нему обязанностей залогодателя на основании
того, что при заключении договора купли-продажи оно не знало
о наложенных на него обременениях.
Отклоняя ходатайство К. о применении срока исковой давности,
суд первой инстанции указал, что срок исковой давности по заявленным
требованиям, в том числе и по требованию об обращении взыскания
на заложенное
имущество,
подлежит
исчислению
по
истечении
тридцатидневного срока с момента направления банком требования В.
о досрочном возврате суммы кредита.
При этом суд применил положения п. 2 ст. 200 ГК РФ и исходил
из того, что в соответствии с условиями кредитного договора он действует
до полного исполнения сторонами своих обязательств.
Суд апелляционной инстанции, проверяя решение суда первой
инстанции по доводам апелляционной жалобы К., с выводами суда первой
14
инстанции в части наличия правовых оснований для обращения взыскания
на заложенное транспортное средство согласился.
Применяя к спорным правоотношениям нормы ГК РФ в редакции,
действовавшей после 1 июля 2014 г., суд апелляционной инстанции исходил
из того, что правовые основания для признания К. добросовестным
приобретателем и прекращения залога отсутствуют, поскольку указанный
ответчик приобрел транспортное средство в период нахождения сведений
о нем как о предмете залога в Реестре уведомлений о залоге движимого
имущества Федеральной нотариальной палаты.
Суд апелляционной инстанции также согласился с выводами суда
первой инстанции об отсутствии оснований для применения исковой
давности по требованию об обращении взыскания на заложенное имущество,
указав, что заемщик о пропуске срока исковой давности не заявлял,
а заявление К. не распространяется на требование банка о взыскании
задолженности по кредитному договору.
Кассационный суд общей юрисдикции с выводами суда апелляционной
инстанции согласился.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
Российской Федерации признала, что при рассмотрении дела судами
допущены существенные нарушения норм права, указав следующее.
Согласно п. 1 ст. 196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет
три года со дня, определяемого в соответствии со ст. 200 данного кодекса.
В силу п. 1 ст. 200 названного кодекса, если законом не установлено
иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало
или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является
надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.
В п. 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской
Федерации от 29 сентября 2015 г. № 43 «О некоторых вопросах, связанных
с применением
норм
Гражданского
кодекса
Российской
Федерации
об исковой давности» разъяснено, что по смыслу п. 1 ст. 200 ГК РФ
срок давности по искам о просроченных повременных платежах (проценты
за пользование заемными средствами, арендная плата и т.п.) исчисляется
отдельно по каждому просроченному платежу.
В соответствии со ст. 207 ГК РФ и разъяснениями по ее применению,
содержащимся
в
п. 26
указанного
выше
постановления
Пленума,
с истечением срока исковой давности по главному требованию истекает срок
исковой давности и по дополнительным требованиям (проценты, неустойка,
залог, поручительство, требование о возмещении неполученных доходов при
истечении срока исковой давности по требованию о возвращении
неосновательного обогащения и т.п.), в том числе возникшим после начала
течения срока исковой давности по главному требованию.
15
Из
приведенных
правовых
норм
в
их
взаимосвязи
следует,
что залогодатель вправе
заявлять о применении
исковой
давности
к требованиям кредитора об обращении взыскания на заложенное имущество
со ссылкой на истечение срока исковой давности по главному требованию,
в данном случае − по требованию о возврате долга, в обеспечение которого
заложено данное имущество.
Истечение
срока
исковой
давности
в
отношении
требований
об исполнении обязательства за счет заложенного имущества лишает
кредитора-залогодержателя права на обращение взыскания на предмет
залога, если залогодателем заявлено о применении исковой давности.
При этом вопреки выводам суда апелляционной инстанции применение
исковой давности по требованию об обращении взыскания на заложенное
имущество не поставлено законодателем в зависимость от наличия заявления
должника о применении исковой давности по основному обязательству.
Судом установлено, что по условиям заключенного между банком и В.
кредитного договора последний платеж производится заемщиком не позднее
1 сентября 2015 г.
С учетом этого вывод суда о том, что требование о возврате долга,
заявленное банком 12 сентября 2017 г., является требованием о досрочном
возврате кредита и изменяет срок исковой давности по уже просроченным
платежам, Судебная коллегия признала неправомерным.
Ввиду изложенного Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда Российской Федерации отменила судебные постановления,
вынесенные судами апелляционной и кассационной инстанций, и направила
дело на новое апелляционное рассмотрение.
Определение № 67-КГ20-17-К8
Разрешение споров, связанных с защитой
исключительных прав
6. Для разрешения судом вопроса об отнесении дизайна сайта,
размещенного в сети «Интернет», к объектам авторского права
необходимо установить, является ли выраженная в такой объективной
форме информация (дизайн сайта) результатом творческого труда либо
относится к решению технических, программных средств.
Общество обратилось в суд с иском к компании, Б. о защите
исключительных прав на дизайн сайта.
В обоснование требований указано, что обществу принадлежат
исключительные права на использование в том числе в сети «Интернет»
16
дизайна сайта с доменным именем kaliningrad.priem-metallolom.com (далее −
сайт-1), который неправомерно используется в сети «Интернет» на сайте
kaliningrad.metallolom-priem.com (далее − сайт-2) без согласия общества и без
иного законного основания.
Ответчики Б. и компания являются соответственно владельцем домена
сайта-2 и его разработчиком.
Полагая свои права нарушенными, общество просило суд запретить
ответчикам осуществлять действия, нарушающие исключительные права
истца на сайт-1; возложить на Федеральную службу по надзору в сфере
связи, информационных технологий и массовых коммуникаций и иных лиц
обязанность прекратить создание технических условий, обеспечивающих
размещение, распространение и иное использование дизайна сайта-1 в сети
«Интернет» на сайте-2 путем блокировки домена, а также всех его
поддоменов; взыскать с ответчиков расходы по уплате государственной
пошлины, расходы по оплате услуг представителя, почтовые расходы,
расходы за нотариальные услуги.
Судом
первой
инстанции
по
заявлению
истца
приняты
предварительные обеспечительные меры.
В судебном заседании представитель истца заявленные требования
поддержал в полном объеме. Дополнительно пояснил суду, что нарушение
исключительных прав истца выражается в неправомерном использовании
ответчиком дизайна, то есть цветовой схемы, расположения элементов
сайта-1. Указал, что дизайны обоих сайтов схожи до степени смешения.
Представитель Б. против удовлетворения заявленных требований
возражал, полагал, что дизайны сайтов идентичными не являются.
Разрешая спор, суд первой инстанции пришел к выводу, что дизайны
названных сайтов полностью идентичными не являются, несмотря на
схожесть некоторых элементов. Графические элементы дизайнов сайтов
различны: вставки рисунков на страницах сайта выполнены с наклоном
в разные стороны, логотипы организаций очерчены элементами разных
геометрических форм, на главной странице сайта ответчика имеется
интерактивная карта, в то время как на сайте истца такая карта отсутствует;
размещенные на сайтах тексты идентичными не являются, имеются и иные
различия в дизайнах указанных сайтов. Соответственно, дизайн сайта-1
не используется на сайте-2, а истцом в порядке ст. 56 ГПК РФ доказательств
использования принадлежащих заявителю исключительных прав ответчиком
не представлено.
Суд счел, что не представляется возможным говорить и о нарушении
прав истца на осуществленные им подбор и расположение материалов сайта
(составительство), поскольку размещенные на сайте материалы (тексты,
изображения) являются различными, в связи с чем спорные сайты
представляют собой подбор различных материалов.
17
Суд оценил доводы заявителя о смешении элементов дизайнов сайтов
до степени их схожести, указав, что они не могут быть приняты во внимание,
так как понятие «смешение признаков» применимо к товарным знакам,
то есть к средствам индивидуализации, правовое регулирование которых
является отличным от регулирования прав на объекты авторских и смежных
прав. В свою очередь, дизайн как самостоятельное произведение искусства
подлежит защите лишь в случае доказанности незаконного использования
именно этого объекта авторского права, что может иметь место при полной
идентичности (совпадении) дизайнов.
Суд указал, что при выявленном совпадении лишь определенных
элементов дизайнов возможно говорить о переработке произведения,
что также является его использованием, осуществление которой без согласия
правообладателя недопустимо. Между тем, как разъяснено в п. 95
постановления
Пленума
Верховного
Суда
Российской
Федерации
от 23 апреля 2019 г. № 10 «О применении части четвертой Гражданского
кодекса Российской Федерации» (далее − постановление Пленума № 10),
для удовлетворения заявленных требований о нарушении исключительного
права на произведение путем использования его переработки должно быть
установлено, что одно произведение создано на основе другого. Создание
похожего (например, в силу того что двумя авторами использовалась одна
и та же исходная информация), но творчески самостоятельного произведения
не является нарушением исключительного права автора более раннего
произведения. В таком случае оба произведения являются самостоятельными
объектами авторского права. Для установления того, является созданное
произведение переработкой ранее созданного произведения или результатом
самостоятельного творческого труда автора, может быть назначена
экспертиза.
Поскольку суду достаточных доказательств того, что дизайн сайта-2
является переработанным дизайном сайта-1, а не творчески самостоятельным
произведением, хоть и похожим на спорный объект, не представлено, истцом
ходатайств о проведении по делу экспертизы не заявлялось, суд не нашел
оснований для удовлетворения заявленных истцом требований.
С такими выводами суда согласились суд апелляционной инстанции и
кассационный суд общей юрисдикции.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
Российской Федерации признала обжалуемые судебные постановления
вынесенными с нарушением норм права, отменила их и направила дело
на новое рассмотрение в суд первой инстанции, указав следующее.
Как разъяснено в п. 32 постановления Пленума № 10, в соответствии
с положениями части четвертой ГК РФ термином «интеллектуальная
собственность» охватываются только сами результаты интеллектуальной
деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации, но не права
18
на них (ст. 1225 ГК РФ). На результаты интеллектуальной деятельности
и приравненные к ним средства индивидуализации (интеллектуальную
собственность) в силу ст. 1226 ГК РФ признаются интеллектуальные права,
которые
включают
в
себя
исключительное
право,
являющееся
имущественным
правом,
а
также
личные
неимущественные
права
(право авторства, право на имя, право на неприкосновенность произведения,
право на обнародование, право на отзыв, право на неприкосновенность
исполнения) и иные права (например, право следования, право доступа,
право на вознаграждение за служебный результат интеллектуальной
деятельности, право на защиту фонограммы от искажения при ее
использовании, право на получение патента и др.). При этом личные
неимущественные и иные права возникают и подлежат защите только
в случаях, когда они специально поименованы и их охрана установлена
положениями части четвертой ГК РФ о конкретном виде результатов
интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации.
Согласно п. 33 постановления Пленума № 10 п. 1 ст. 1225 ГК РФ
содержит
исчерпывающий
перечень
результатов
интеллектуальной
деятельности и приравненных к ним средств индивидуализации, которым
предоставляется
правовая
охрана
на
основании
и
в
порядке,
предусмотренных частью четвертой ГК РФ.
При этом к числу результатов интеллектуальной деятельности
и средств индивидуализации, охраняемых в этом порядке, не отнесены,
в частности, доменные имена, наименования некоммерческих организаций,
наименования (названия) средств массовой информации. Права на них
подлежат защите на основании общих положений ГК РФ о способах защиты
гражданских прав.
В соответствии с п. 1 ст. 1259 ГК РФ произведения дизайна являются
объектами авторских прав.
В словарях слово «дизайн» определяется как деятельность по
конструированию вещей, машин, интерьеров, основанному на принципах
сочетания удобства, экономичности и красоты.
Соответственно, произведением дизайна является результат такой
деятельности, выраженный в объективной форме.
При обращении в суд истец со ссылкой на п. 3 ст. 1259 ГК РФ
указывал, что авторские права возникают уже в тот момент, когда
произведение выражено в какой-либо объективной форме. Информация,
размещенная истцом на страницах сайта-1, выражена в объективной форме
в ноябре 2017 года, следовательно, в этот момент у истца возникли
авторские права на указанную информацию. Ввиду изложенного общество
полагало, что использование информации на сайте-2 без разрешения является
нарушением авторских прав истца, в результате чего нарушаются его
законные интересы.
19
Согласно ст. 2 Федерального закона от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ
«Об информации, информационных технологиях и о защите информации»
информацией являются сведения (сообщения, данные) независимо от формы
их представления.
Информация ст. 1259 ГК РФ не отнесена к объектам авторского права.
С учетом формулировки исковых требований суду для правильного
разрешения спора надлежало установить, что именно истец полагал объектом
авторского права, подлежащим защите, действительно ли это является
объектом авторского права, принадлежит ли истцу.
Судебная коллегия указала, что в силу общепринятого подхода объект,
который удовлетворяет условию оригинальности, может получить авторско-
правовую охрану, даже если его реализация была обусловлена техническими
соображениями, при условии, что это не мешает автору отражать свою
личность в этом объекте, осуществляя свою свободную волю, выбор; когда
компоненты объекта характеризуются только своей технической функцией,
критерий оригинальности не соблюдается.
Таким образом, для разрешения вопроса о предоставлении правовой
охраны объекту необходимо установить, проявил ли его автор выбором
формы продукта свои творческие способности оригинальным способом,
сделав свободный и творческий выбор и моделирование продукта таким
образом, чтобы отразить его личность, является ли это оригинальным
произведением, результатом интеллектуального творчества в связи с тем,
что через эту форму автор произведения оригинальным образом выражает
свои творческие способности, делая свободный и творческий выбор, отражая
свою личность.
Данные вопросы для своего разрешения требуют специальных
познаний, в связи с чем в соответствии с ч. 1 ст. 79 ГПК РФ суду надлежало
обсудить вопрос о назначении экспертизы, которая могла бы дать ответ
на вопрос, относится ли тот объект, который истец понимает под дизайном
сайта, к объектам авторского права.
Экспертиза судом назначена и проведена не была.
Суд также уклонился от выяснения, использовались ли в «дизайне
сайта» иные объекты, относящиеся к интеллектуальной собственности,
правообладателем которых является истец.
В обоснование исковых требований общество также указывало, что при
просмотре НТМL-кода страницы сайта-2 были обнаружены совпадения
с НТМL-кодами страницы сайта-1.
Данное обстоятельство, как полагал истец, также свидетельствовало
о нарушении его авторских прав.
К объектам авторских прав также относятся программы для ЭВМ,
которые охраняются как литературные произведения (п. 1 ст. 1259 ГК РФ).
20
В соответствии со ст. 1261 ГК РФ программой для ЭВМ является
представленная в объективной форме совокупность данных и команд,
предназначенных для функционирования ЭВМ и других компьютерных
устройств
в
целях
получения
определенного
результата,
включая
подготовительные материалы, полученные в ходе разработки программы для
ЭВМ, и порождаемые ею аудиовизуальные отображения.
В число составных произведений, которым предоставляется правовая
охрана,
законодатель
включил
базу
данных,
которой
является
представленная в объективной форме совокупность самостоятельных
материалов (статей, расчетов, нормативных актов, судебных решений и иных
подобных материалов), систематизированных таким образом, чтобы эти
материалы могли быть найдены и обработаны с помощью электронной
вычислительной машины (ЭВМ).
НТМL (язык гипертекстовой разметки) является стандартизированным
языком разметки документов в информационно-телекоммуникационной
сети «Интернет», данный язык интерпретируется браузерами; полученный
в результате интерпретации форматированный текст отображается на экране
монитора компьютера или мобильного устройства.
Является ли НТМL-код страницы сайта результатом интеллектуальной
деятельности,
которому
предоставляется
авторско-правовая
охрана,
суд также не исследовал, соответствующую экспертизу не назначал.
Определение № 5-КГ21-14-К2
Разрешение споров, возникающих в сфере
социальных отношений
7. В случае невыполнения пенсионным органом обязанности по
разъяснению лицу, осуществляющему уход за ребенком-инвалидом,
права на получение ежемесячной выплаты, предусмотренной для
неработающих трудоспособных лиц, осуществляющих уход за детьми-
инвалидами в возрасте до 18 лет, что привело к несвоевременному
обращению такого лица в пенсионный орган с заявлением о назначении
ежемесячной выплаты, данное лицо имеет право на выплату
неполученных сумм ежемесячной выплаты за прошлое время без
ограничения каким-либо сроком.
Б. 28 октября 2019 г. обратилась в суд с иском к государственному
учреждению − Главному управлению Пенсионного фонда Российской
Федерации № 9 по г. Москве и Московской области (далее − пенсионный
орган) о перерасчете ежемесячной выплаты со дня возникновения права на
такую выплату.
21
В обоснование заявленных требований Б. указывала, что 30 декабря
2011 г. ее дочь К., 2009 года рождения, была признана ребенком-инвалидом,
о чем учреждением медико-социальной экспертизы выдана соответствующая
справка. С 1 января 2012 г. К. пенсионным органом назначена социальная
пенсия по инвалидности. С 7 февраля 2012 г. Б. не работает и осуществляет
уход за ребенком-инвалидом К.
С 1 ноября 2018 г. пенсионный орган установил Б. ежемесячную
выплату как лицу, осуществляющему уход за ребенком-инвалидом К.
Письмом пенсионного органа от 30 июля 2019 г. Б. отказано
в перерасчете ежемесячной выплаты со дня возникновения права на такую
выплату, то есть за период с 7 февраля 2012 г. по 31 октября 2018 г.
По мнению Б., отказ пенсионного органа в перерасчете ежемесячной
выплаты со дня возникновения права на такую выплату не соответствует
положениям пенсионного законодательства и Указа Президента Российской
Федерации от 26 февраля 2013 г. № 175 «О ежемесячных выплатах лицам,
осуществляющим уход за детьми-инвалидами и инвалидами с детства
I группы», в связи с чем просила признать незаконным отказ пенсионного
органа в установлении ей ежемесячной выплаты как лицу, осуществляющему
уход за ребенком-инвалидом К., со дня возникновения права на эту выплату
(7 февраля 2012 г.) и обязать ответчика произвести перерасчет этой выплаты
за период с 7 февраля 2012 г. по 31 октября 2018 г.
Разрешая спор и отказывая в удовлетворении исковых требований Б.
о признании незаконным отказа пенсионного органа в перерасчете ей
ежемесячной выплаты как лицу, осуществляющему уход за ребенком-
инвалидом К., со дня возникновения права на эту выплату (7 февраля 2012 г.)
и возложении обязанности на ответчика произвести перерасчет этой выплаты
за период с 7 февраля 2012 г. по 31 октября 2018 г., суд первой инстанции
исходил из того, что пенсионным органом права Б. не нарушены, поскольку
ежемесячная выплата назначена ей с месяца подачи заявления в пенсионный
орган, основания для установления ежемесячной выплаты ранее обращения
Б. с заявлением о ее назначении и для перерасчета ежемесячной выплаты за
спорный период у пенсионного органа отсутствовали, в связи с чем действия
пенсионного органа не могут быть признаны незаконными.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой
инстанции.
Кассационный суд общей юрисдикции судебные постановления судов
первой и апелляционной инстанций оставил без изменения.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
Российской Федерации признала выводы судебных инстанций об отказе
в удовлетворении исковых требований Б. о перерасчете ежемесячной
выплаты со дня возникновения права на такую выплату сделанными с
существенным нарушением норм материального права.
22
В целях усиления социальной защищенности нетрудоспособных
граждан Указом Президента Российской Федерации от 26 декабря 2006 г.
№ 1455 «О компенсационных выплатах лицам, осуществляющим уход за
нетрудоспособными гражданами» с 1 января 2007 г. установлены
ежемесячные компенсационные выплаты неработающим трудоспособным
лицам,
осуществляющим
уход
за
нетрудоспособными
гражданами,
к категории которых были отнесены в том числе дети-инвалиды в возрасте
до 18 лет.
С
1
января
2013
г.
ежемесячные
выплаты
неработающим
трудоспособным лицам, осуществляющим уход за ребенком-инвалидом
в возрасте до 18 лет или инвалидом с детства I группы, устанавливаются
на основании Указа Президента Российской Федерации от 26 февраля 2013 г.
№ 175 «О ежемесячных выплатах лицам, осуществляющим уход за детьми-
инвалидами и инвалидами с детства I группы» (далее − Указ Президента
Российской Федерации от 26 февраля 2013 г. № 175), о чем внесены
соответствующие изменения в Указ Президента Российской Федерации от
26 декабря 2006 г. № 1455 «О компенсационных выплатах лицам,
осуществляющим уход за нетрудоспособными гражданами».
Указом Президента Российской Федерации от 26 февраля 2013 г. № 175
предусмотрено, что ежемесячные выплаты производятся к установленной
ребенку-инвалиду в возрасте до 18 лет или инвалиду с детства I группы
пенсии в период осуществления ухода за ним (п. 3 Указа). Ежемесячные
выплаты
устанавливаются
на
основании
документов,
имеющихся
в распоряжении органа, осуществляющего пенсионное обеспечение ребенка-
инвалида или инвалида с детства I группы (пункт 5 Указа).
Постановлением Правительства Российской Федерации от 2 мая 2013 г.
№ 397 в соответствии с Указом Президента Российской Федерации от
26 февраля 2013 г. № 175 утверждены Правила осуществления ежемесячных
выплат неработающим трудоспособным лицам, осуществляющим уход за
детьми-инвалидами в возрасте до 18 лет или инвалидами с детства I группы
(далее также − Правила от 2 мая 2013 г. № 397).
Пунктами 2, 3, 4 и 9 Правил от 2 мая 2013 г. № 397 определено,
что ежемесячная выплата устанавливается проживающим на территории
Российской Федерации родителю (усыновителю) или опекуну (попечителю),
а также другому лицу, осуществляющему уход за ребенком-инвалидом
в возрасте до 18 лет, независимо от совместного проживания с ним, органом,
осуществляющим назначение и выплату пенсии ребенку-инвалиду в возрасте
до 18 лет, и производится к установленной ребенку-инвалиду пенсии
в порядке, установленном для выплаты пенсии. Ежемесячная выплата
назначается с месяца, в котором лицо, осуществляющее уход, обратилось
за ее назначением с заявлением и всеми необходимыми для представления
23
документами в орган, осуществляющий выплату пенсии, но не ранее дня
возникновения права на указанную выплату.
В п. 5 Правил от 2 мая 2013 г. № 397 перечислены документы,
на основании которых устанавливается ежемесячная выплата. Документы,
предусмотренные п. 5 данных правил, представляются в случае их
отсутствия в распоряжении органа, осуществляющего выплату пенсии
(п. 6 данных правил в редакции, действующей до 10 марта 2021 г.).
Пунктом 16 Правил от 2 мая 2013 г. № 397 установлено, что суммы
назначенной ежемесячной выплаты, не выплаченные своевременно по вине
органа, осуществляющего выплату пенсии, выплачиваются за прошлое время
без ограничения каким-либо сроком.
Из приведенных нормативных положений следует, что ежемесячная
выплата неработающему трудоспособному лицу, осуществляющему уход за
ребенком-инвалидом в возрасте до 18 лет, является мерой социальной
поддержки, направленной на усиление социальной защищенности детей-
инвалидов, на обеспечение полноценного ухода за ними, создание условий,
позволяющих в максимальной степени компенсировать ограничения их
жизнедеятельности,
вызванные
значительно
выраженными
стойкими
нарушениями функций организма, а также на восполнение материальных
потерь для лиц, способных к труду, но оставивших работу ввиду
необходимости ухода за ребенком-инвалидом.
По общему правилу, ежемесячная выплата назначается органом,
осуществляющим пенсионное обеспечение ребенка-инвалида в возрасте
до 18 лет, на основании заявления лица, осуществляющего уход за ребенком-
инвалидом в возрасте до 18 лет, а также необходимых документов,
представляемых этим лицом в случае их отсутствия в распоряжении органа,
осуществляющего выплату пенсии ребенку-инвалиду. Ежемесячная выплата
производится к пенсии, установленной ребенку-инвалиду в возрасте
до 18 лет.
В силу п. 3 Положения о Пенсионном фонде Российской Федерации,
утвержденного постановлением Верховного Совета Российской Федерации
от 27 декабря 1991 г. № 2122-I (в редакции Указа Президента Российской
Федерации от 24 декабря 1993 г. № 288, Федерального закона от 5 мая
1997 г. № 77-ФЗ), Пенсионный фонд Российской Федерации обеспечивает
разъяснительную работу среди населения по вопросам, относящимся к
компетенции Пенсионного фонда Российской Федерации.
Реализация целей социальной политики Российской Федерации, как
они определены Конституцией Российской Федерации, является одной из
основных конституционных обязанностей государства, осуществляемых
государством через соответствующие органы.
Обязанности
по
реализации
социальной
политики
Российской
Федерации в области государственного пенсионного обеспечения возложены
24
на Пенсионный фонд Российской Федерации, в рамках исполнения которых
Пенсионный фонд Российской Федерации и его региональные отделения
в числе прочего обеспечивают разъяснительную работу среди населения
по вопросам, относящимся к компетенции Пенсионного фонда Российской
Федерации.
Следовательно, при обращении гражданина в территориальный орган
Пенсионного фонда Российской Федерации по вопросам пенсионного
обеспечения гражданин имеет право на получение от пенсионного органа
информации о его правах, в том числе о возможности получения мер
социальной защиты (поддержки), возникающих в связи с жизненным
событием, по поводу которого он обратился в пенсионный орган, и этому
праву корреспондирует обязанность пенсионного органа предоставить
гражданину указанную информацию.
Таким образом, пенсионный орган при обращении гражданина
с заявлением о назначении пенсии ребенку-инвалиду в возрасте до 18 лет
должен разъяснить гражданину права ребенка-инвалида, связанные с его
пенсионным обеспечением, а также право лица, осуществляющего уход за
ребенком-инвалидом, на получение ежемесячной выплаты, предусмотренной
для неработающих трудоспособных лиц, осуществляющих уход за детьми-
инвалидами в возрасте до 18 лет, производимой к установленной ребенку-
инвалиду пенсии, и необходимость подачи заявления в пенсионный орган
для назначения ежемесячной выплаты в целях своевременной реализации
права на нее.
В случае невыполнения пенсионным органом названной обязанности,
приведшего
к
несвоевременному
обращению
неработающего
трудоспособного лица, осуществляющего уход за ребенком-инвалидом
в возрасте до 18 лет, в пенсионный орган с заявлением о назначении
ежемесячной выплаты, данное лицо применительно к п. 16 Правил от 2 мая
2013 г. № 397 имеет право на выплату неполученных сумм ежемесячной
выплаты
за
прошлое
время
без
ограничения
каким-либо
сроком.
В противном случае будет нарушено установленное Указом Президента
Российской Федерации от 26 декабря 2006 г. № 1455, а впоследствии
Указом Президента Российской Федерации от 26 февраля 2013 г. № 175
право неработающих трудоспособных лиц, осуществляющих уход за детьми-
инвалидами в возрасте до 18 лет, на ежемесячную выплату.
Суды первой и апелляционной инстанций нормативные положения,
регулирующие деятельность Пенсионного фонда Российской Федерации,
и правила социального обеспечения отдельных категорий граждан в их
взаимосвязи к спорным отношениям не применили.
В обоснование вывода об отказе в удовлетворении исковых требований
Б. суды первой и апелляционной инстанций сослались на то, что ежемесячная
выплата назначена Б. с месяца подачи ею заявления о назначении такой
25
выплаты в пенсионный орган, и, как следствие, на отсутствие у пенсионного
органа
оснований
для
перерасчета
ежемесячной
выплаты
со
дня
возникновения у Б. права на эту выплату − с 7 февраля 2012 г.
Между тем судебные
инстанции в результате неправильного
применения норм материального права, подлежащих применению по данному
делу, не приняли во внимание, что Б. в пенсионный орган с заявлением о
назначении ей ежемесячной выплаты как неработающему трудоспособному
лицу, осуществляющему уход за ребенком-инвалидом дочерью К. в возрасте
до 18 лет, обратилась только 23 ноября 2018 г. (спустя 6 лет после
возникновения у нее права на ежемесячную выплату с 7 февраля 2012 г. −
даты, с которой она не работает и осуществляет уход за ребенком-инвалидом
в возрасте до 18 лет). При этом в ходе рассмотрения дела в судах первой и
апелляционной инстанций ответчик (пенсионный орган) не представил
данных о том, что при обращении Б. с заявлением о назначении социальной
пенсии по инвалидности ребенку-инвалиду К. он выполнил обязанность
по информированию Б. о праве неработающих трудоспособных лиц,
осуществляющих уход за ребенком-инвалидом в возрасте до 18 лет,
на получение ежемесячной выплаты, производимой к установленной
ребенку-инвалиду пенсии, для реализации которого следует обратиться в
пенсионный орган с соответствующим заявлением.
В
связи
с
этим
утверждение
судебных
инстанций
о
том,
что пенсионным органом права Б. не нарушены, является несостоятельным,
поскольку невыполнение пенсионным органом обязанности по разъяснению
Б. ее права на получение ежемесячной выплаты и порядка его реализации
привело к неполучению ею как неработающим трудоспособным лицом,
осуществляющим уход за ребенком-инвалидом в возрасте до 18 лет,
на протяжении длительного периода времени гарантированных государством
мер социальной поддержки в полном объеме.
Ввиду изложенного выводы судов первой и апелляционной инстанций
об отсутствии у пенсионного органа оснований для перерасчета Б.
ежемесячной
выплаты
как
неработающему
трудоспособному
лицу,
осуществляющему уход за ребенком-инвалидом К., со дня возникновения
права на эту выплату (с 7 февраля 2012 г.) за период с 7 февраля 2012 г.
по 31 октября 2018 г. и об отказе в удовлетворении исковых требований Б.
не могут быть признаны правомерными, они сделаны с нарушением норм
права, регулирующих спорные отношения, и без учета всех обстоятельств
по делу.
Кассационный суд общей юрисдикции, проверяя по кассационной
жалобе Б. законность решения суда первой инстанции и апелляционного
определения суда апелляционной инстанции, допущенные ими нарушения
норм материального права не устранил.
26
С учетом изложенного Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда Российской Федерации отменила состоявшиеся по делу
судебные постановления, направив дело на новое рассмотрение в суд первой
инстанции.
Определение № 5-КГ21-29-К2
8. К лицам, имеющим право на получение страховых выплат
в рамках обязательного социального страхования от несчастных случаев
на производстве и профессиональных заболеваний в случае смерти
застрахованного при наступлении страхового случая, относятся как
нетрудоспособные
лица,
состоявшие
на
иждивении
умершего
застрахованного лица, так и нетрудоспособные лица, имевшие ко дню
смерти застрахованного лица право на получение от него содержания.
Наличие
такого
права
подлежит
установлению
применительно
к положениям ст. 87 и 88 Семейного кодекса Российской Федерации.
Г., проживающая в г. Армавире Краснодарского края, 3 сентября
2018 г. обратилась в суд с иском к государственному учреждению − Санкт-
Петербургскому региональному отделению Фонда социального страхования
Российской Федерации (далее также − региональное отделение ФСС РФ)
об установлении права на получение содержания.
В обоснование исковых требований Г. ссылалась на то, что 1 января
2018 г. в результате несчастного случая на производстве погиб ее сын Ю.,
1979 г.р.
15 марта 2018 г. Г. обратилась в региональное отделение ФСС РФ
с письменным заявлением о назначении ей единовременной страховой
выплаты и ежемесячных страховых выплат, предусмотренных ст. 7
Федерального закона от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ «Об обязательном
социальном страховании от несчастных случаев на производстве и
профессиональных заболеваний» (далее – Федеральный закон от 24 июля
1998 г. № 125-ФЗ), в связи со смертью сына Ю. в результате наступления
страхового случая, где ей был дан ответ о том, что для назначения указанных
страховых выплат в судебном порядке должен быть установлен факт
нахождения ее на иждивении погибшего сына Ю. либо факт наличия у нее
права на получение от Ю. содержания ко дню его смерти.
Г. просила суд установить факт наличия у нее права на получение
содержания от сына Ю. ко дню его смерти с учетом положений
Федерального закона от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ, ст. 87 СК РФ, приводя
доводы о том, что является инвалидом II группы по зрению, ее материальное
положение
не
было
достаточным
для
удовлетворения
жизненных
потребностей, в связи с чем с января 2006 года ее сын Ю. ежемесячно
оказывал ей материальную помощь.
27
Разрешая спор и отказывая Г. в удовлетворении исковых требований об
установлении права на получение содержания от сына Ю. ко дню его смерти,
суд первой инстанции указал на то, что Г. не представлены доказательства,
подтверждающие, что она находилась на полном содержании сына Ю. и что
оказываемая им помощь была для нее постоянным и основным источником
средств к существованию, вследствие чего пришел к выводу о том, что Г.
не находилась на иждивении сына Ю.
Суд первой инстанции отметил, что оказываемая Ю. своей матери Г.
помощь в размере 3000 руб. в месяц не могла быть для нее постоянным и
основным источником средств к существованию, поскольку размер пенсии Г.
(10 318 руб. 75 коп.) в три раза превышал размер оказываемой Ю. помощи
и был
достаточным
для
удовлетворения
ее
основных
жизненных
потребностей, превышая прожиточный минимум для
неработающих
пенсионеров в г. Армавире Краснодарского края.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой
инстанции и их правовым обоснованием, отклонив доводы апелляционной
жалобы Г. о том, что на разрешение суда был поставлен вопрос не
о признании факта ее нахождения на иждивении сына Ю., а об установлении
наличия у нее в соответствии с положениями ст. 87 СК РФ права на
получение содержания от своего сына Ю., при этом суд апелляционной
инстанции сослался на отсутствие доказательств того, что у Ю. возникла
обязанность по содержанию своей нетрудоспособной матери Г.
Кассационный суд общей юрисдикции судебные постановления судов
первой и апелляционной инстанций оставил без изменения.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
Российской Федерации признала незаконными состоявшиеся по делу
судебные постановления в связи со следующим.
В п. 2 ст. 7 Федерального закона от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ
определен круг лиц, имеющих право на получение страховых выплат
в случае смерти застрахованного в результате наступления страхового случая
(здесь и далее положения ст. 7 данного закона приведены в редакции,
действовавшей на день наступления страхового случая − смерти Ю.
1 января 2018 г.).
Согласно абзацу второму п. 2 ст. 7 Федерального закона от 24 июля
1998 г. № 125-ФЗ право на получение страховых выплат в случае смерти
застрахованного в результате наступления страхового случая имеют
нетрудоспособные лица, состоявшие на иждивении умершего или имевшие
ко дню его смерти право на получение от него содержания.
Страховые выплаты в случае смерти застрахованного выплачиваются:
женщинам,
достигшим
возраста
55
лет,
и
мужчинам,
достигшим
возраста 60 лет, − пожизненно; инвалидам − на срок инвалидности
28
(абзацы первый, четвертый и пятый п. 3 ст. 7 Федерального закона
от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ).
Виды обеспечения по страхованию от несчастных случаев на
производстве и профессиональных заболеваний названы в ст. 8 Федерального
закона от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ, среди них − единовременная страховая
выплата и ежемесячные страховые выплаты лицам, имеющим право на
получение таких выплат в случае смерти застрахованного лица.
Единовременные страховые выплаты и ежемесячные страховые
выплаты назначаются и выплачиваются лицам, имеющим право на их
получение, если результатом наступления страхового случая стала смерть
застрахованного (абзац третий п. 1 ст. 10 Федерального закона от 24 июля
1998 г. № 125-ФЗ).
В п. 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской
Федерации от 10 марта 2011 г. № 2 «О применении судами законодательства
об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на
производстве и профессиональных заболеваний» даны разъяснения о том,
что нетрудоспособными в отношении права на получение возмещения вреда
в случае смерти кормильца признаются в числе иных женщины старше
55 лет и мужчины старше 60 лет, при этом достижение общеустановленного
пенсионного возраста является безусловным основанием для признания
такого лица нетрудоспособным независимо от фактического состояния его
трудоспособности; инвалиды I, II или III группы.
Из приведенных нормативных положений, разъяснений Пленума
Верховного Суда Российской Федерации следует, что к числу лиц, имеющих
право на получение страховых выплат в рамках обязательного социального
страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных
заболеваний в случае смерти застрахованного при наступлении страхового
случая, относятся не только нетрудоспособные лица, состоявшие на
иждивении умершего застрахованного лица, но и нетрудоспособные лица,
имевшие ко дню смерти застрахованного лица право на получение от него
содержания. При этом право на страховые выплаты у нетрудоспособных лиц,
имевших ко дню смерти застрахованного лица право на получение от него
содержания, законом не поставлено в зависимость от того, получали они от
застрахованного лица ко дню его смерти такое содержание фактически или
нет.
Нетрудоспособными
применительно
к
отношениям
в
рамках
обязательного
социального
страхования
от
несчастных
случаев
на
производстве и профессиональных заболеваний являются в том числе лица,
достигшие возраста: женщины − 55 лет, мужчины − 60 лет, а также инвалиды
I, II и III групп.
Предоставление
права
на
страховые
выплаты
по
обязательному социальному страхованию от несчастных случаев на
производстве и профессиональных заболеваний нетрудоспособным лицам,
имевшим право на получение содержания от застрахованного лица ко дню
29
его смерти, обусловлено необходимостью поддержания стабильности их
имущественного положения как лишившихся возможности компенсировать
утрату такой помощи самостоятельно, за счет собственных усилий.
Указанные нормативные положения судами первой и апелляционной
инстанций к спорным отношениям не применены, вследствие чего спор по
исковым требованиям Г. об установлении права на получение содержания от
сына Ю. ко дню его смерти судебными инстанциями по существу разрешен
не был.
Между тем по данному спору к исковым требованиям Г. об
установлении права на получение содержания от сына Ю. ко дню его смерти
в целях получения страховых выплат по Федеральному закону от
24 июля 1998 г. № 125-ФЗ подлежали применению помимо норм данного
федерального закона положения ст. 87 «Обязанности совершеннолетних
детей по содержанию родителей» и ст. 88 «Участие совершеннолетних детей
в дополнительных расходах на родителей» раздела V «Алиментные
обязательства членов семьи» СК РФ.
Пунктами 1, 3, 5 ст. 87 СК РФ определено, что трудоспособные
совершеннолетние дети обязаны содержать своих нетрудоспособных
нуждающихся в помощи родителей и заботиться о них; размер алиментов,
взыскиваемых с каждого из детей, определяется судом исходя из
материального и семейного положения родителей и детей и других
заслуживающих внимания интересов сторон в твердой денежной сумме,
подлежащей
уплате
ежемесячно;
дети
могут
быть
освобождены
от обязанности по содержанию своих нетрудоспособных нуждающихся
в помощи родителей, если судом будет установлено, что родители
уклонялись от выполнения обязанностей родителей. Дети освобождаются от
уплаты алиментов родителям, лишенным родительских прав. Пунктом 1
ст. 88 СК РФ предусмотрено, что при отсутствии заботы совершеннолетних
детей о нетрудоспособных родителях и при наличии исключительных
обстоятельств (тяжелой болезни, увечья родителя, необходимости оплаты
постороннего ухода за ним и других) совершеннолетние дети могут быть
привлечены судом к участию в несении дополнительных расходов,
вызванных этими обстоятельствами.
Разъяснения по применению раздела V СК РФ даны в п. 8
постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от
26 декабря 2017 г. № 56 «О применении судами законодательства при
рассмотрении дел, связанных со взысканием алиментов».
В соответствии с нормами Семейного кодекса Российской Федерации и
разъяснениями Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их
применению
право
на
получение
содержания
от
трудоспособных
совершеннолетних детей имеют их родители, если они нетрудоспособны и
нуждаются в помощи, то есть материальное положение нетрудоспособных
30
родителей с учетом их возраста, состояния здоровья, необходимости в
приобретении лекарственных препаратов, несения расходов на посторонний
уход, оплаты жилого помещения, коммунальных услуг и иных обстоятельств
явно недостаточно для удовлетворения их жизненных потребностей и
помощь трудоспособных совершеннолетних детей в таком случае является
необходимой
для
обеспечения
нормального
существования
нетрудоспособных родителей. Нетрудоспособные родители могут быть
признаны нуждающимися в материальной помощи как при отсутствии у них
средств к существованию, так и при явной недостаточности таких средств.
Нуждаемость нетрудоспособных родителей в материальной помощи
осуществляется путем сопоставления самостоятельных доходов таких
родителей и их необходимых потребностей (расходов на питание, лечение,
приобретение
одежды,
предметов
домашнего
обихода
и
т.п.).
При установлении
обстоятельств,
подтверждающих
факт
уклонения
родителей от выполнения родительских обязанностей по содержанию
и воспитанию детей, трудоспособные совершеннолетние дети могут быть
освобождены судом от обязанности по содержанию таких родителей.
Родители не вправе требовать получения содержания от трудоспособных
совершеннолетних детей, в отношении которых они были лишены
родительских прав.
Судами первой и апелляционной инстанций нормативные положения,
регулирующие
отношения
по
назначению
в
рамках
обязательного
социального
страхования
от
несчастных
случаев
на
производстве
и профессиональных заболеваний единовременной страховой выплаты
и ежемесячных страховых выплат тем нетрудоспособным лицам, которые
имели право на получение содержания от застрахованного лица ко дню его
смерти, и нормы семейного законодательства о праве нетрудоспособных
нуждающихся
в
помощи
родителей
на
получение
содержания
от трудоспособных совершеннолетних детей к спорным отношениям
применены не были, вследствие чего юридически значимые обстоятельства,
имеющие значение для правильного разрешения требований об установлении
права Г. на получение содержания от сына Ю. ко дню его смерти,
определены и установлены не были.
Судами первой и апелляционной инстанций, указавшими на то, что Г.
не представлено доказательств, подтверждающих, что она находилась
на полном содержании сына Ю. и что оказываемая им помощь была для нее
постоянным
и
основным
источником
средств
к
существованию,
и сделавшими вывод о том, что Г. не находилась на иждивении сына Ю.,
не принято во внимание, что Г. было заявлено требование об установлении
права на получение содержания от сына Ю. применительно к положениям
ст. 87 СК РФ, а не об установлении факта нахождения ее на иждивении
сына Ю.
31
В нарушение предписаний ч. 3 ст. 196 ГПК РФ требование Г.
об установлении ее права на получение содержания от сына Ю. ко дню
его смерти суд первой инстанции по существу не разрешил, нормы СК РФ
об алиментных обязательствах членов семьи к спорным отношениям
не применил.
Полагая,
что
собственный
доход
Г.
был
достаточным
для
удовлетворения ее основных жизненных потребностей, судебные инстанции
сослались лишь на то, что размер пенсии Г. (10 318 руб. 75 коп.) превышал
прожиточный минимум для неработающих пенсионеров в г. Армавире
Краснодарского края (на 2017 год величина прожиточного минимума
в Краснодарском крае согласно ст. 1 Закона Краснодарского края
от 26 октября 2016 г. № 2689-П «Об установлении величины прожиточного
минимума пенсионера в Краснодарском крае на 2017 год» составляла
8565 руб.).
При этом
обстоятельства,
связанные
с
определением
достаточности собственных доходов Г. для удовлетворения ее жизненных
потребностей с учетом состояния здоровья (инвалид II группы по зрению),
возраста, нуждаемости в лекарственных препаратах, медицинской помощи,
нуждаемости в посторонней помощи, приобретении продуктов питания,
одежды, оплаты жилого помещения, коммунальных услуг и т.п., судом
первой инстанции не устанавливались, в связи с чем вывод суда
первой инстанции о том, что собственного дохода Г. было достаточно
для удовлетворения ее основных жизненных потребностей, нельзя признать
правомерным.
Кассационный суд общей юрисдикции, проверяя по кассационной
жалобе Г. законность решения суда первой инстанции и апелляционного
определения суда апелляционной инстанции, допущенные ими нарушения
норм материального и процессуального права не выявил и не устранил.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
Российской
Федерации
отменила
состоявшиеся
по
делу
судебные
постановления, направив дело на новое рассмотрение в суд первой
инстанции.
Определение № 78-КГ21-1-К3
Процессуальные вопросы
9. Наследник лица, по иску которого суд рассматривал дело
о признании
сделки
по
продаже
имущества
недействительной,
как совершенной под влиянием заблуждения, вправе обратиться в суд
с заявлением о пересмотре состоявшихся по этому делу судебных
постановлений по вновь открывшимся или новым обстоятельствам.
32
Определением суда от 14 сентября 2017 г. производство по делу
по иску Г. к Х. и др. о расторжении договора купли-продажи жилого дома
и земельного участка, который, по мнению Г., был заключен под влиянием
заблуждения с ее стороны и обмана со стороны ответчика Х., прекращено
в связи со смертью истца и отсутствием сведений о ее правопреемниках.
С. обратилась в суд с заявлением о пересмотре по вновь открывшимся
обстоятельствам данного определения суда, ссылаясь на то, что решением
суда от 10 февраля 2020 г. установлен факт принятия ею наследства после
смерти ее тети Г., умершей 21 августа 2017 г.
Данное обстоятельство, по мнению С., является вновь открывшимся,
поскольку она является правопреемником Г., а обжалуемое определение
затрагивает ее законные права и интересы.
Суд первой инстанции, отказывая в принятии заявления С. о
пересмотре определения суда от 14 сентября 2017 г. по вновь открывшимся
обстоятельствам, руководствовался положениями п. 1 ч. 1 ст. 134 ГПК РФ
и исходил из того, что С. стороной по вышеуказанному гражданскому делу
не является.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводом суда первой
инстанции, указав также на то, что в данном случае определением суда
от 14 сентября 2017 г. вопрос о правах и обязанностях С. не разрешался,
а сами по себе приведенные в заявлении доводы о том, что принятое
определение затрагивает ее законные права как наследника, не являются
безусловным основанием для пересмотра судебного постановления по вновь
открывшимся обстоятельствам.
Кассационный суд общей юрисдикции судебные постановления судов
первой и апелляционной инстанций оставил без изменения.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
Российской Федерации признала, что состоявшиеся по делу судебные
постановления вынесены с нарушением норм процессуального права,
отменила их и направила заявление С. о пересмотре по вновь открывшимся
обстоятельствам определения суда от 14 сентября 2017 г. на рассмотрение
в суд первой инстанции, указав следующее.
Обращаясь в суд с заявлением о пересмотре по вновь открывшимся
обстоятельствам определения суда от 14 сентября 2017 г., С. ссылалась на то,
что она, как наследник Г., является правопреемником истца и лицом, чьи
права и законные интересы затрагиваются указанным определением суда о
прекращении производства по делу.
Определение судьи об отказе в принятии заявления С. мотивировано
ссылкой на ст. 134 ГПК РФ, в соответствии с п. 1 ч. 1 которой судья
отказывает в принятии заявления в случае, если в заявлении, поданном от
своего имени, оспариваются акты, которые не затрагивают права, свободы
или законные интересы заявителя.
33
Между тем заявитель С. является наследником истца Г., принявшим
наследство, что установлено вступившим в законную силу решением суда от
10 февраля 2020 г. В соответствии с п. 4 ст. 1152 ГК РФ принятое наследство
признается принадлежащим наследнику со дня открытия наследства
независимо от времени его фактического принятия.
При рассмотрении дела по иску Г., которая требовала признания за ней
права на недвижимое имущество, в случае удовлетворения ее иска право на
это имущество могло быть признано за Г., а после ее смерти право на это
имущество должно было перейти к ее наследникам.
С
учетом
того,
что
спорные
правоотношения
допускают
процессуальную замену истца Г., поскольку исковые требования носят
имущественный характер и не связаны исключительно с личностью истца,
в соответствии со ст. 1112 ГК РФ, ст. 44 ГПК РФ С. является
правопреемником Г. в рамках данного гражданского дела.
Согласно п. 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской
Федерации от 11 декабря 2012 г. № 31 «О применении норм Гражданского
процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении судами
заявлений, представлений о пересмотре по вновь открывшимся или новым
обстоятельствам вступивших в законную силу судебных постановлений»
правом на обращение в суд с заявлением, представлением о пересмотре
в порядке гл. 42 ГПК РФ вступивших в законную силу судебных
постановлений обладают участвующие в деле лица, а также другие лица,
если судебными постановлениями разрешен вопрос об их правах и
обязанностях.
Поскольку в соответствии со ст. 44 ГПК РФ правопреемство допустимо
на
любой
стадии
гражданского
судопроизводства,
процессуальные
правопреемники лиц, участвующих в деле, в установленных законом случаях
также обладают правом на обращение с заявлениями о пересмотре судебных
постановлений по вновь открывшимся или новым обстоятельствам.
Таким образом, С. обладает правом на подачу заявления о пересмотре
определения о прекращении производства по делу по вновь открывшимся
обстоятельствам как правопреемник истца, и указанный судебный акт
затрагивает ее права и законные интересы. При этом данное определение
суда
препятствует
дальнейшему
рассмотрению
иска
о
признании
заключенных между сторонами договоров купли-продажи имущества
недействительными, в случае удовлетворения которого (иска) спорная
недвижимость войдет в состав наследства.
При таких условиях отказ в принятии заявления С. о пересмотре
определения о прекращении производства по делу по вновь открывшимся
обстоятельствам со ссылкой на п. 1 ч. 1 ст. 134 ГПК РФ является незаконным.
Определение № 11-КГ21-18-К6
34
10. По смыслу п. 1 ч. 4 ст. 392 ГПК РФ факт исправления ошибки в
данных государственного кадастра недвижимости о местоположении
границ земельного участка, которыми ранее руководствовался суд при
принятии решения по делу, является основанием для пересмотра этого
решения суда по новым обстоятельствам.
Решением суда от 27 октября 2016 г. удовлетворены исковые
требования Б. к А.В. и А.Е. о возложении обязанности освободить часть
земельного участка, демонтировать возведенное ограждение.
А.В. и А.Е. обратились в суд с заявлением о пересмотре указанного
решения суда по вновь открывшимся обстоятельствам, ссылаясь на то, что
вступившим в законную силу решением суда от 4 декабря 2017 г. исправлена
реестровая ошибка в сведениях о границах спорных земельных участков с
указанием в ЕГРН их новых координат. Изложенные сведения не были
известны на момент вынесения решения суда от 27 октября 2016 г., хотя они
являются существенными для рассмотрения дела.
Отказывая в удовлетворении заявления о пересмотре по вновь
открывшимся обстоятельствам решения суда от 27 октября 2016 г.,
суд первой инстанции исходил из того, что устранение реестровой ошибки
в сведениях ЕГРН о местоположении границ земельных участков сторон не
является тем обстоятельством, с которым ст. 392 ГПК РФ связывает
возможность
пересмотра
вступившего
в
законную
силу
судебного
постановления.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой
инстанции.
Кассационный суд общей юрисдикции судебные постановления судов
первой и апелляционной инстанций оставил без изменения.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
Российской
Федерации
признала
состоявшиеся
по
делу
судебные
постановления не соответствующими требованиям закона.
В обоснование принятого решения Судебная коллегия со ссылкой на
положения ст. 392 ГПК РФ указала, что сущность пересмотра судебных
решений, определений по вновь открывшимся обстоятельствам или новым
обстоятельствам заключается в проверке судебных постановлений вынесшим
их судом в связи с открытием новых обстоятельств, ставящих под сомнение
законность и обоснованность вынесения этих постановлений.
Между тем из материалов дела усматривается, что решение суда от
27 октября 2016 г. было основано на том, что фактическая граница (забор)
земельного участка, принадлежащего ответчикам А.В. и А.Е., и земельного
участка истца Б. не соответствует сведениям ГКН (фактическая граница
отличается от сведений ГКН), и на основании этого граница (забор) должна
быть приведена в соответствие со сведениями ГКН.
35
При вынесении решения суда от 4 декабря 2017 г. выяснилось, что в
сведениях ГКН в отношении спорных земельных участков имеется
реестровая ошибка. О наличии реестровой ошибки не было известно на
момент рассмотрения дела и вынесения решения судом от 27 октября 2016 г.
Указанная реестровая ошибка в сведениях о местоположении границ
спорных земельных участков была установлена и исправлена только при
вынесении решения суда от 4 декабря 2017 г.
Согласно ч. 2 ст. 56 ГПК РФ суд определяет, какие обстоятельства
имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит
обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не
ссылались.
В соответствии с ч. 1 ст. 196 ГПК РФ при принятии решения суд
оценивает доказательства, определяет, какие обстоятельства, имеющие
значение для рассмотрения дела, установлены и какие обстоятельства не
установлены, каковы правоотношения сторон, какой закон должен быть
применен по данному делу и подлежит ли иск удовлетворению.
В п. 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской
Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых
положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской
Федерации» разъяснено, что ст. 12 ГПК РФ предусмотрен перечень способов
защиты гражданских прав. Иные способы защиты гражданских прав могут
быть установлены законом. Если при принятии искового заявления суд
придет к выводу о том, что избранный истцом способ защиты права не может
обеспечить его восстановление, данное обстоятельство не является
основанием для отказа в принятии искового заявления, его возвращения либо
оставления без движения. В соответствии со ст. 148 ГПК РФ или ст. 133
АПК РФ на стадии подготовки дела к судебному разбирательству суд
выносит
на
обсуждение
вопрос
о
юридической
квалификации
правоотношения для определения того, какие нормы права подлежат
применению при разрешении спора.
Таким образом, суд не связан правовой квалификацией заявленных
истцом требований (спорных правоотношений), а должен рассматривать иск
исходя из предмета и оснований (фактических обстоятельств), определяя по
своей инициативе круг обстоятельств, имеющих значение для разрешения
спора и подлежащих исследованию, проверке и установлению по делу, а
также решить, какие именно нормы права подлежат применению в
конкретном спорном правоотношении.
Согласно ч. 2 ст. 392 ГПК РФ основаниями для пересмотра вступивших
в законную силу судебных постановлений являются: вновь открывшиеся
обстоятельства − указанные в ч. 3 данной статьи и существовавшие на
момент принятия судебного постановления существенные для дела
обстоятельства; новые обстоятельства − указанные в ч. 4 этой же статьи,
36
возникшие
после
принятия
судебного
постановления
и
имеющие
существенное значение для правильного разрешения дела обстоятельства.
В силу п. 1 ч. 4 ст. 392 ГПК РФ к новым обстоятельствам относится
отмена судебного постановления суда общей юрисдикции или арбитражного
суда либо постановления государственного органа или органа местного
самоуправления,
послуживших
основанием
для
принятия
судебного
постановления по данному делу.
Решением суда от 4 декабря 2017 г. исключены из ЕГРН
существующие сведения о местоположении вышеуказанных земельных
участков (которые имелись в ЕГРН на момент рассмотрения дела в
2016 году) и внесены в ЕГРН вместо исключенных исправленные сведения о
местоположении границ указанных земельных участков с указанием новых
координат.
Таким образом, решение суда от 4 декабря 2017 г., устанавливающее
факт наличия реестровой ошибки, предполагает отмену ранее вносимых
сведений в ЕГРН путем внесения новой записи, тем самым являясь отменой
акта государственного органа.
При таких обстоятельствах вывод суда об отказе в удовлетворении
заявления А.В. и А.Е. о пересмотре решения суда по вновь открывшимся
обстоятельствам Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации признала неправомерным, отменила состоявшиеся по
делу судебные постановления и направила дело на новое рассмотрение в суд
первой инстанции.
Определение № 4-КГ20-37-К1
СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ
ПО ЭКОНОМИЧЕСКИМ СПОРАМ
Практика применения законодательства
о несостоятельности (банкротстве)
11. Залог не прекращается в соответствии с положениями п. 1
ст. 335, п. 6 ст. 367 ГК РФ, если в течение года со дня наступления срока
исполнения обеспеченного залогом требования права залогодержателя
были подтверждены вступившим в законную силу решением суда.
Банк предоставил компании кредиты. Возврат кредитов и уплата
процентов по ним обеспечивались, помимо прочего, залогом двух зданий,
предоставленным обществом банку по договорам ипотеки.
Ввиду несвоевременного исполнения обязательств по кредитным
договорам со стороны заемщика банк в лице конкурсного управляющего
обратился в третейский суд с иском к заемщику, поручителю и
37
залогодателям о взыскании задолженности по кредитным договорам и об
обращении взыскания на заложенное имущество.
Решением третейского суда между банком, основным должником
компанией, залогодателями и поручителем утверждено мировое соглашение:
стороны признали сумму требований банка к должникам и обязались
погасить задолженность ежемесячными платежами. Кроме того, стороны
подтвердили сохранение обеспечительных обязательств общества и право
банка на обращение в арбитражный суд с заявлением о выдаче
исполнительного листа о принудительном исполнении решения третейского
суда (в том числе и об обращении взыскания на заложенное недвижимое
имущество) при нарушении любым из участников мирового соглашения
сроков и размеров погашения задолженности.
Впоследствии общество признано банкротом, открыто конкурсное
производство.
Арбитражный суд первой инстанции по обращению банка вынес
определение о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение
решения третейского суда. Исполнительный лист выдан банку.
В дальнейшем в арбитражный суд первой инстанции поступило
заявление банка о включении его требований как обеспеченных залогом
имущества должника в реестр требований кредиторов общества.
Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения
постановлениями апелляционного и окружного судов, в удовлетворении
заявления отказано.
Суды исходили из того, что если срок действия залога в договорах не
указан, то он определяется по правилам п. 6 ст. 367 ГК РФ: если в течение
года с наступления срока исполнения обязательства по возврату кредита и
процентов залогодержатель не обратится к залогодателю с иском об
обращении взыскания на предмет залога, то залог прекращается. В данном
случае суды признали залоговое обязательство прекратившимся, поскольку
банк в течение года с момента истечения срока, установленного мировым
соглашением для погашения задолженности, не требовал обращения
взыскания на имущество общества. Выдача исполнительного листа на
принудительное исполнение решения третейского суда не прервала срок
действия залога, поскольку этот срок является пресекательным и
возможность перерыва его течения не предусмотрена.
Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила
акты судов нижестоящих инстанций и направила обособленный спор на
новое рассмотрение по следующим основаниям.
По общему правилу, установленному п. 1 ст. 349 ГК РФ, обращение
взыскания на заложенное имущество осуществляется по решению суда.
38
При наличии между сторонами спора действующего арбитражного
соглашения такой спор в соответствии с ч. 1 ст. 33, п. 5 ч. 1 ст. 148 АПК РФ
может быть разрешен третейским судом.
Действуя в соответствии с указанными правовыми нормами, банк
обратился в третейский суд с требованиями как о взыскании долга по
кредиту, так и об обращении взыскания на заложенное имущество. Решением
третейского суда утверждено мировое соглашение, которое является одной
из форм разрешения спора по существу и не допускает повторного
обращения за судебной защитой с тождественным иском (п. 3 ч. 1 ст. 1271,
п. 3 ч. 1 ст. 150 АПК РФ). Данным решением установлено наличие залоговых
правоотношений между сторонами спора и подтверждено право банка
получить удовлетворение за счет залогового имущества.
Впоследствии, не усмотрев законных оснований для отказа в
принудительном исполнении решения третейского суда, арбитражный суд
выдал банку исполнительный лист как на взыскание долга, так и на
обращение взыскания на имущество общества, то есть в том числе и против
залогодателя.
Определение арбитражного суда о выдаче исполнительного листа было
положено банком в основу его заявления о включении в реестр требований
кредиторов должника в деле о банкротстве общества, что в соответствии
с п. 10 ст. 16 и п. 1 ст. 100 Федерального закона от 26 октября 2002 г.
№ 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее Закон о
банкротстве) не позволяло арбитражному суду рассматривать в деле
о банкротстве какие-либо разногласия в части состава и размера требований
банка (за исключением разногласий, связанных с исполнением судебного
акта или его пересмотра).
Поскольку залоговые права банка были подтверждены ранее
вступившим в законную силу судебным решением, а вопрос о наличии или
об отсутствии залоговых правоотношений предметом обособленного спора
о включении требований банка в реестр требований кредиторов должника
не являлся, то применение судами каких-либо правил об определении срока
действия залога при его несогласованности в договоре (в том числе
со ссылками на ст. 367 ГК РФ) не требовалось.
Судебной проверке подлежало соблюдение банком трехлетнего срока
для предъявления исполнительного листа к исполнению (ч. 1 ст. 21
Федерального закона от 2 октября 2007 г. № 229-ФЗ «Об исполнительном
производстве»). Однако, во-первых, данный срок имеет иную правовую
природу по сравнению со сроком действия поручительства, а во-вторых,
со дня вступления в силу определения суда о выдаче исполнительного листа
до обращения банка в арбитражный суд с заявлением о включении его
требований в реестр требований кредиторов трехлетний срок не истек.
39
Как следствие, у судов не было законных оснований ни для вывода
о прекращении залога, ни для отказа банку в удовлетворении его требований
о включении в реестр требований кредиторов должника, ни для лишения
банка статуса залогового кредитора по указанному судами основанию.
Определение № 305-ЭС19-21616(2)
12. Гражданин не может быть освобожден от дальнейшего
исполнения требований кредиторов по итогам завершения расчетов
с кредиторами в процедурах судебного банкротства или завершения
процедуры внесудебного банкротства, если при возникновении или
исполнении обязательств перед кредиторами он действовал незаконно
или недобросовестно (в частности, осуществлял действия по сокрытию
своего
имущества,
выведению
активов,
воспрепятствованию
деятельности финансового управляющего и т.п.).
Общество, являющееся работодателем гражданина М., предоставило
ему заем под 2 % годовых и по поручению последнего в тот же день
перечислило указанную сумму в счет оплаты покупки гражданином М.
автомобиля. Гражданин М. обязался погасить заем и проценты посредством
удержания займодавцем денежных средств из зарплаты, но спустя 3 дня
после предоставления займа уволился из общества и не вернул ни долг,
ни проценты.
Решением суда общей юрисдикции по иску общества с гражданина М.
взысканы долг и проценты по займу.
В связи с неисполнением судебного решения общество в лице его
конкурсного управляющего обратилось в арбитражный суд с заявлением
о банкротстве гражданина М.
Арбитражный суд возбудил дело о банкротстве гражданина М.,
признал его банкротом и открыл процедуру реализации имущества
гражданина. Требование общества включено в третью очередь реестра
требований кредиторов должника.
Впоследствии требование общества было реализовано с торгов, в связи
с чем кредитор был заменен на гражданина Б.
Финансовый управляющий гражданина М. обратился в арбитражный
суд с ходатайством о завершении процедуры реализации имущества
гражданина М. Гражданин Б. не возражал против удовлетворения данного
ходатайства, но мотивированно настаивал на отказе в освобождении
должника от требований кредиторов, поскольку имелись обстоятельства,
указывающие на его недобросовестное поведение.
Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения
апелляционным и окружным судами, процедура реализации имущества
гражданина М. завершена и должник освобожден от дальнейшего
40
исполнения требований кредиторов. Выводы суд