10. Особенности производства по уголовным делам в отношении отдельных категорий лиц Особый порядок возбуждения уголовного дела в отношении зарегистрированного кандидата в депутаты Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации, привлечения его в качестве обвиняемого по уголовному делу распространяется только на период его участия в выборах. Постановлением Иркутского областного суда от 28 августа 2012 г. оставлено без удовлетворения ходатайство стороны защиты в интересах С., обвиняемого по пп. «в», «г» ч. 4 ст. 290 УК РФ, о возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ. Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Иркутского областного суда от 8 октября 2012 г. указанное постановление отменено, уголовное дело в отношении С. направлено заместителю Генерального прокурора Российской Федерации для устранения препятствий его рассмотрения судом. Постановлением президиума Иркутского областного суда от 7 октября 2013 г. отказано в удовлетворении надзорного представления заместителя Генерального прокурора Российской Федерации о пересмотре апелляционного определения судебной коллегии по уголовным делам Иркутского областного суда от 8 октября 2012 г. в отношении С. В надзорном представлении заместитель Генерального прокурора Российской Федерации просил об отмене апелляционного определения судебной коллегии по уголовным делам Иркутского областного суда от 8 октября 2012 г. и постановления президиума Иркутского областного суда от 7 октября 2013 г. В обоснование своих требований автор представления ссылался на отсутствие достаточных оснований для возвращения уголовного дела прокурору, у органов следствия отсутствовала необходимость получения согласия Председателя Следственного комитета Российской Федерации на предъявление С. обвинения. Судебная коллегия отменила судебные решения по следующим основаниям. Возвращая дело прокурору, суд апелляционной инстанции в определении указал, что в период производства по уголовному делу С. был зарегистрирован кандидатом в депутаты Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации шестого созыва и получил статус кандидата на весь срок её работы. 13 декабря 2011 г. в нарушение п. 13 ч. 1 ст. 448 УПК РФ ему было предъявлено обвинение по пп. «в», «г» ч. 4 ст. 290 УК РФ без согласия Председателя Следственного комитета Российской Федерации, что исключает возможность назначения дела к рассмотрению судом и принятия по нему итогового решения. Однако суд апелляционной инстанции, а впоследствии и президиум Иркутского областного суда не учли, что в силу ч. 5 ст. 41 Федерального закона от 12 июня 2002 г. № 67-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» кандидат утрачивает права и освобождается от обязанностей, связанных со статусом зарегистрированного кандидата, с момента официального опубликования (обнародования) общих данных о результатах выборов, а при досрочном выбытии – с даты выбытия. В то же время в Федеральном законе от 18 мая 2005 г. № 51-ФЗ «О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации», на который ссылались судебные инстанции, момент утраты прав, связанных со статусом зарегистрированного кандидата в депутаты, не урегулирован. Исходя из системного толкования пп. 1-5 ст. 41 Федерального закона от 12 июня 2002 г. № 67-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» и ст. 47 Федерального закона от 18 мая 2005 г. № 51-ФЗ «О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» во взаимосвязи с п. 13 ч. 1 ст. 448 УПК РФ такие гарантии деятельности кандидата, как особый порядок возбуждения уголовного дела в отношении зарегистрированного кандидата, привлечения его в качестве обвиняемого по уголовному делу, распространяются только на период его участия в выборах. Уголовно-процессуальный закон не ставит в зависимость порядок возбуждения уголовного дела от политической или партийной принадлежности кандидата в депутаты Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации, поэтому содержащаяся в постановлении президиума Иркутского областного суда ссылка на возможность кандидата от политической партии (в данном случае С.) по предложению руководящего органа политической партии заменить депутата Государственной Думы, досрочно прекратившего свои полномочия, не может быть признана обоснованной, поскольку иное толкование положений указанных законов противоречило бы ст. 19 Конституции Российской Федерации о равенстве граждан перед законом и судом. Выборы депутатов в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации шестого созыва состоялись 4 декабря 2011 г. Их результаты – постановление Центризбиркома от 9 декабря 2011 г. № 70/576-6 – были обнародованы в «Российской газете» 10 декабря 2011 г. Депутатом Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации шестого созыва С. не стал. Обвинение ему было предъявлено 13 декабря 2011 г., то есть после официального опубликования данных о результатах выборов. При таких обстоятельствах следует признать, что на тот момент требования ст. 448 УПК РФ на С. не распространялись, а у органов предварительного расследования отсутствовала необходимость получения согласия Председателя Следственного комитета Российской Федерации на предъявление ему обвинения. Судебная коллегия апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Иркутского областного суда от 8 октября 2012 г. и постановление президиума Иркутского областного суда от 7 октября 2013 г. в отношении С. отменила, уголовное дело направила в Иркутский областной суд на новое апелляционное рассмотрение. Определение от 22 января 2014 г. № 66-ДП13-5
11. Выдача лица для уголовного преследования Запрос о выдаче для уголовного преследования должен содержать изложение фактических обстоятельств и правовую квалификацию деяния, совершённого лицом, включая сведения о размере причинённого им ущерба, с приведением текста закона, предусматривающего ответственность за это деяние, и обязательным указанием санкции. 24 сентября 2013 г. заместитель Генерального прокурора Российской Федерации, рассмотрев запрос Генеральной прокуратуры Кыргызской Республики от 30 мая 2013 г., вынес постановление о его удовлетворении и о выдаче К. властям Кыргызской Республики для уголовного преследования за совершение преступлений, предусмотренных пп. 2, 3 ч. 2 ст. 166 и пп. 2, 3 ч. 2 ст. 166 УК Кыргызской Республики. К. обвинялся в том, что в составе группы лиц по предварительному сговору путём обмана дважды завладевал денежными средствами ООО «О» в значительном размере. Судебная коллегия постановление Новосибирского областного суда от 6 ноября 2013 г. об отказе в удовлетворении жалобы на постановление заместителя Генерального прокурора Российской Федерации от 24 сентября 2013 г. о выдаче К. властям Кыргызской Республики признала необоснованным и подлежащим отмене по следующим основаниям. Несмотря на то что в полномочия органов запрашиваемого государства, разрешающих вопрос о выдаче, не входит проверка обоснованности выдвинутого в отношении конкретного лица обвинения, принимая решение, они должны убедиться в том, что запрос о выдаче связан именно с выдвинутым в отношении лица обвинением в конкретном преступлении и с осуществляемым запрашивающим государством его уголовным преследованием. Указанное требование следует как из положений ст. 66 и 67 Договора между Российской Федерацией и Республикой Кыргызстан от 14 сентября 1992 г. о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам, так и из предписаний п. 3 ч. 4 ст. 460 УПК РФ, согласно которому запрос о выдаче должен содержать изложение фактических обстоятельств и правовую квалификацию деяния, совершённого лицом, в отношении которого направлен запрос о выдаче, включая сведения о размере причинённого им ущерба, с приведением текста закона, предусматривающего ответственность за это деяние, и обязательным указанием санкции. Между тем в документах, представленных вместе с запросом о выдаче Генеральной прокуратурой Кыргызской Республики, отсутствует определённость относительно как фактической стороны, так и правовой оценки выдвинутого в отношении К. обвинения. Так, согласно постановлению о привлечении К. в качестве обвиняемого он обвиняется в совершении мошенничества по предварительному сговору группой лиц, включающей, помимо его, М., М.А. и Л. Однако, как следует из представленных документов, уголовное преследование в отношении Л., а также М. и М.А. было прекращено соответственно 25 октября и 1 ноября 2003 г. ввиду недоказанности вины этих лиц. Противоречивыми являются также представленные запрашивающей стороной данные о причинении преступлениями материального ущерба потерпевшему ООО, поскольку как из постановления о привлечении К. в качестве обвиняемого, так и из постановления о прекращении в отношении его уголовного дела от 24 декабря 2013 г. следует, что в результате проведения документально-бухгалтерской ревизии подтвердить факт незаконного получения денежных средств К. и другими лицами и установить сумму причинённого ООО «О» материального ущерба не представилось возможным. Полученные уже в ходе рассмотрения дела в апелляционном порядке дополнительные материалы о прекращении уголовного дела в отношении К. и о последующей отмене постановления о прекращении уголовного дела не только не устранили неопределённость в этих вопросах, но, напротив, усугубили её. Как следует из этих материалов, 24 декабря 2013 г. по постановлению старшего следователя СУ ГУВД Кыргызской Республики с согласия и.о. прокурора уголовное дело в отношении К. было прекращено вследствие изменения обстановки со ссылкой на то, что совершённое им деяние утратило общественно опасный характер, поскольку уголовное преследование в отношении М. и М.А. прекращено, подтвердить факт получения К. денежных средств и определить конкретную сумму причинённого его действиями материального ущерба не представилось возможным. И хотя 27 января 2014 г. данное постановление было отменено старшим прокурором управления Генеральной прокуратуры Кыргызской Республики, в вынесенном по этому поводу постановлении не содержались выводы об обоснованности осуществляемого в отношении К. уголовного преследования, о наличии доказательств его причастности к совершению инкриминируемых ему действий и о наличии в этих действиях признаков состава преступления. Каких-либо обстоятельств, свидетельствующих о том, что после отмены постановления о прекращении уголовного дела в отношении К. органами предварительного следствия Кыргызской Республики в отношении его реально было продолжено уголовное преследование, в судебном заседании суда апелляционной инстанции не установлено. Отсутствуют документы, подтверждающие принятие следователем уголовного дела в отношении К. к своему производству, продолжение следственных действий по делу, установление срока предварительного следствия. Учитывая изложенное, Судебная коллегия не нашла возможным признать наличие достаточных с точки зрения закона оснований для выдачи К. Кыргызской Республике для уголовного преследования, в связи с чем постановление Новосибирского областного суда от 6 ноября 2013 г. в отношении К. отменила, а постановление заместителя Генерального прокурора Российской Федерации от 24 сентября 2013 г. о выдаче К. для уголовного преследования правоохранительным органам Кыргызской Республики признала необоснованным и подлежащим отмене. Определение от 18 февраля 2014 г. № 67-АПУ13-32 Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации