5. Апелляционное определение отменено ввиду существенного нарушения уголовно-процессуального закона, которое выразилось в обосновании судом апелляционной инстанции своего решения доказательством, признанным недопустимым. М. признан виновным в том, что он, находясь в состоянии наркотического опьянения, с целью избавления от материальных затрат в виде уплаты алиментов на содержание своей малолетней (четырёхлетней) дочери столкнул её в котлован, частично заполненный водой, после чего скрылся с места преступления. В силу малолетнего возраста девочка не смогла самостоятельно выбраться из котлована и утонула. По приговору суда М. осуждён по пп. «в», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Апелляционным определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации приговор в отношении М. оставлен без изменения. В надзорной жалобе адвокат осуждённого М. просил приговор и апелляционное определение отменить, дело направить на новое судебное рассмотрение. Адвокат утверждал, что в основу приговора положены противоречивые доказательства, которые не получили оценку суда, а первоначальные признательные показания на предварительном следствии М. дал в результате оказанного на него физического и психического воздействия, находясь в состоянии наркотического опьянения. Кроме того, Судебная коллегия в апелляционном определении сослалась на заявление о явке М. с повинной, которая судом первой инстанции была признана недопустимым доказательством. Президиум Верховного Суда Российской Федерации удовлетворил надзорную жалобу частично, указав следующее. Согласно положениям ч. 1 ст. 4129 УПК РФ основаниями отмены или изменения приговора, определения и постановления суда в порядке надзора являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела. В качестве доказательства виновности М. Судебная коллегия сослалась на протокол явки с повинной, указав, что в ней осуждённый собственноручно изложил, что на территории заброшенной птицефабрики он столкнул дочь в котлован с водой. Сделал это, поскольку не хотел платить алименты и выслушивать постоянные упрёки бывшей жены по данному поводу. Между тем суд первой инстанции признал явку с повинной М. недопустимым доказательством, как полученную с нарушением закона. Как усматривается из протокола судебного заседания, суд апелляционной инстанции при рассмотрении уголовного дела вопрос о признании явки с повинной в качестве допустимого доказательства в соответствии с ч. 7 ст. 235 УПК РФ повторно не рассматривал и не исследовал. Согласно ч. 1 ст. 75 УПК РФ недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УК РФ. Данные положения закона действуют на всех этапах уголовного судопроизводства, в том числе при рассмотрении уголовных дел в суде апелляционной инстанции. В связи с допущенными существенными нарушениями уголовно- процессуального закона, которые выразились в обосновании судом второй инстанции своего решения доказательством, признанным недопустимым, Президиум отменил апелляционное определение и уголовное дело передал на новое апелляционное рассмотрение. Постановление Президиума Верховного Суда Российской Федерации № 162П14
6. Моральный вред, причинённый преступными действиями нескольких лиц, подлежит возмещению в долевом порядке с учётом степени вины каждого. Судом установлено, что П. при управлении автомобилем «Lexus LХ 570», выполняя обгон попутного автобуса в нарушение правил дорожного движения, выехал на полосу встречного движения и стал следовать по ней в условиях ограниченной видимости, в связи с чем не сумел своевременно обнаружить автомобиль «Тоуоtа-Согоllа» под управлением водителя М., двигавшийся во встречном направлении по полосе своего движения со значительным превышением разрешённого в населённых пунктах скоростного режима, и допустил с ним столкновение. В результате дорожно-транспортного происшествия водителю автомашины «Тоуоtа-Согоllа» М. был причинён тяжкий вред здоровью, а пассажиру этой же автомашины Ш. - тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, повлёкший его смерть. По приговору суда П. и М. осуждены по ч. 3 ст. 264 УК РФ. Постановлено взыскать с осуждённых солидарно в счёт возмещения материального ущерба 120 053 рубля и в счёт компенсации морального вреда 600 000 рублей. Суд апелляционной инстанции изменил приговор в отношении П. и М. и увеличил сумму компенсации морального вреда, подлежащую взысканию солидарно с осуждённых в пользу потерпевшего Ш., до 1 000 000 рублей. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации, проверив материалы дела и обсудив доводы, изложенные в кассационной жалобе осуждённого П., изменила приговор и последующие судебные решения в части гражданского иска, мотивировав своё решение следующим. В соответствии со ст. 299 УПК РФ при постановлении приговора в совещательной комнате суд разрешает вопросы по заявленному гражданскому иску, в чью пользу и в каком размере он взыскивается. Согласно приговору суда с учётом изменений, внесённых в него апелляционным постановлением, с П. солидарно с М. взыскано в счёт возмещения морального вреда 1 000 000 рублей. Свои решения об удовлетворении гражданского иска потерпевшего Ш. суды мотивировали тем, что смерть Ш. наступила от виновных действий осуждённых П. и М., допустивших нарушение правил дорожного движения, в связи с чем моральный вред, причинённый отцу пострадавшего, подлежит возмещению в размере одного миллиона рублей. Размер суммы, подлежащей взысканию в качестве компенсации причинённого преступлением морального вреда, является разумным и справедливым. В то же время, устанавливая солидарную ответственность по возмещению морального вреда, суд не принял во внимание, что, по смыслу закона (ст. 151 и п. 2 ст. 1101 ГК РФ), в случае причинения морального вреда преступными действиями нескольких лиц он подлежит возмещению в долевом порядке с учётом степени вины каждого. Учитывая это, Судебная коллегия посчитала необходимым состоявшиеся по делу судебные решения в части гражданского иска по возмещению морального вреда изменить, определив его возмещение не в солидарном, а в долевом порядке. Из установленных судом фактических обстоятельств совершения преступления следует, что и П., и М. были допущены нарушения правил дорожного движения, находящиеся в прямой причинной связи с наступившими последствиями. При этом в отношении каждого из них судом установлено наличие смягчающих обстоятельств и отсутствие отягчающих, назначено одинаковое наказание. При таких обстоятельствах степень вины каждого из осуждённых является равной, в связи с чем они должны возместить причинённый преступлением моральный вред в равных долях. На основании изложенного Судебная коллегия изменила приговор и все последующие судебные решения в части гражданского иска и взыскала в счёт компенсации морального вреда в долевом порядке с осуждённых в пользу потерпевшего Ш. по 500 000 рублей с каждого. Определение № 50-УД14-9
7. Исходя из положений ст. 151 ГК РФ возложение обязанности по компенсации морального вреда возможно лишь при наличии вины нарушителя. По приговору Пушкинского районного суда Г. осуждён по п. «б» ч. 4 ст. 158 УК РФ (в редакции Федерального закона от 7 марта 2011 г. № 26-ФЗ), пп. «б», «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ (в редакции Федерального закона от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ) и ч. 4 ст. 111 УК РФ (в редакции Федерального закона от 7 марта 2011 г. № 26-ФЗ). Постановлено взыскать с Г. в пользу К.В. в счёт компенсации морального вреда 600 000 рублей. Судебная коллегия по уголовным делам Санкт-Петербургского городского суда оставила приговор в отношении Г. без изменения. Президиум Санкт-Петербургского городского суда отменил приговор и апелляционное определение в части осуждения Г. по ч. 4 ст. 111 УК РФ (в редакции Федерального закона от 7 марта 2011 г. № 26-ФЗ) и производство по уголовному делу прекратил на основании п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ ввиду непричастности к совершению преступления. В кассационной жалобе осуждённый Г. просил о снижении размера компенсации морального вреда, подлежащей взысканию с него в пользу потерпевшей К.В. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации изменила судебные решения по следующим основаниям. В соответствии со ст. 151, 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причинённых потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учётом фактических обстоятельств, при которых был причинён моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего. Согласно приговору суда с осуждённого Г. в пользу потерпевшей К.В. в счёт компенсации морального вреда постановлено взыскать 600 000 рублей в связи с признанием его виновным в совершении разбойного нападения на потерпевшего К. и причинением тяжкого вреда его здоровью, повлёкшем по неосторожности смерть последнего, то есть в совершении преступлений, предусмотренных пп. «б», «в» ч. 4 ст. 162 и ч. 4 ст. 111 УК РФ. Суд кассационной инстанции пришёл к выводу о непричастности Г. к причинению тяжкого вреда здоровью потерпевшего К., в связи с чем судебные решения в части осуждения Г. по ч. 4 ст. 111 УК РФ отменил с прекращением производства по делу. При таких обстоятельствах, учитывая уменьшение объёма обвинения, по которому осуждён Г. по эпизоду, связанному с потерпевшим К., Судебная коллегия изменила состоявшиеся судебные решения и снизила размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с Г., с 600 000 рублей до 300 000 рублей. Определение № 78-УД15-2 СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО АДМИНИСТРАТИВНЫМ ДЕЛАМ
8. В случае, если проведение проверки является обязательным в соответствии с нормами действующего законодательства, предписание Роспотребнадзора, выданное вне указанной процедуры, признаётся недействительным. Роспотребнадзором по результатам экспертизы установлено, что уровни звука на границе санитарно-защитной зоны деятельности хозяйственного общества с жилым домом превышают нормативные величины, в связи с чем в отношении общества вынесено предписание об устранении выявленных нарушений. Общество обратилось в суд с заявлением о признании этого предписания недействительным. Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, в удовлетворении заявления отказано. Суды исходили из отсутствия нарушений действующего законодательства при вынесении предписания. Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила акты судов нижестоящих инстанций и удовлетворила заявление общества по следующим основаниям. Полномочия по выдаче предписаний предоставлены государственному органу в соответствии с п. 2 ст. 50 Федерального закона от 30 марта 1999 г. № 52-ФЗ «О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения» (далее – Закон № 52-ФЗ). Согласно п. 7 ст. 46 Закона № 52-ФЗ к отношениям, связанным с осуществлением федерального государственного санитарно- эпидемиологического надзора, организацией и проведением проверок юридических лиц, индивидуальных предпринимателей, применяются положения Федерального закона от 26 декабря 2008 г. № 294-ФЗ «О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля» (далее – Закон № 294-ФЗ). Исключения из данного правила установлены, в частности пп. 3, 5 ч. 3 ст. 1 Закона № 294-ФЗ, согласно которым положения Закона № 294-ФЗ, регулирующие порядок организации и проведения проверок, не применяются при проведении административного расследования, а также при расследовании причин возникновения инфекционных и массовых неинфекционных заболеваний (отравлений, поражений) людей. Общий порядок выдачи предписаний об устранении выявленных нарушений требований действующего законодательства по результатам проведения проверочных мероприятий также установлен Законом № 294-ФЗ. Однако в данном деле проверка в порядке, предусмотренном Законом № 294-ФЗ, не проводилась. При этом не имелось обстоятельств, исключающих в соответствии с указанием Закона № 52-ФЗ её проведение с соблюдением общих правил проведения проверок. В связи с изложенным суды пришли к ошибочным выводам о том, что хозяйственному обществу могло быть выдано предписание об устранении выявленных нарушений санитарно-эпидемиологических требований вне процедуры проведения проверки по правилам Закона № 294-ФЗ. В силу пп. 2, 4 и 6 ч. 2 ст. 20 Закона № 294-ФЗ подобные нарушения со стороны государственного органа являются грубыми нарушениями требований действующего законодательства, поэтому на основании ч. 2 ст. 201 АПК РФ ввиду существенных нарушений процедуры выдачи оспариваемое предписание подлежит признанию недействительным. Определение № 309-КГ14-7461 СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ I. Квалификация преступлений
1. Обязанность в десятидневный срок сообщать о заключении трудового договора (служебного контракта) с бывшим государственным (муниципальным) служащим, замещавшим должность, включенную в перечень, установленный нормативными правовыми актами Российской Федерации, представителю нанимателя (работодателю) государственного или муниципального служащего по последнему месту его службы у представителя нанимателя (работодателя) не возникает в том случае, если бывший служащий осуществляет свою служебную (трудовую) деятельность в государственном (муниципальном) органе. Следовательно, такое несообщение не образует объективную сторону состава административного правонарушения, предусмотренного ст. 19.29 КоАП РФ. В соответствии со ст. 19.29 КоАП РФ привлечение работодателем либо заказчиком работ (услуг) к трудовой деятельности на условиях трудового договора либо к выполнению работ ил
2. В соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ мужчинам, осуждённым к лишению свободы за совершение тяжких преступлений, ранее не отбывавшим лишение свободы, отбывание лишения свободы назначается в исправительных колониях общего режима. По приговору суда от 20 марта 2009 г. с учётом внесённых изменений Л. (ранее судимый 21 августа 2006 г. и 22 августа 2008 г.) осуждён по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 2281 УК РФ к 4 годам 6 месяцам лишения свободы, по ч. 1 ст. 228 УК РФ к 1 году 6 месяцам лишения свободы, на основании ч. 5 ст. 69 УК РФ к 7 годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима. Осуждённый Л. в надзорной жалобе помимо прочего просил изменить вид режима исправительного учреждения. Президиум Верховного Суда Российской Федерации изменил приговор и последующие судебные решения в отношении Л., назначил ему отбывание лишения свободы в исправительной колонии общего режима, мотивировав своё решение следующим. На момент совершения преступлений 29 марта и 6 мая 2008 г. Л. был судим по приговору от 21 августа 2006 г. (с учётом изменений) за преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 2281 УК РФ (в редакции Федерального закона от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ), к 4 годам лишения свободы условно с испытательным сроком 5 лет. По этому уголовному делу Л. осуждён за преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 2281 УК РФ, которое относится к категории тяжких преступлений, и за преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 228 УК РФ, которое, согласно ч. 3 ст. 15 УК РФ (в редакции Федерального закона от 9 марта 2001 г. № 25-ФЗ), действовавшей на момент его совершения, признавалось преступлением средней тяжести, а в соответствии с ч. 2 ст. 15 УК РФ (в редакции Федерального закона от 7 декабря 2011 г. № 420-ФЗ) относится к категории преступлений небольшой тяжести. На момент совершения этих преступлений условное осуждение Л. по приговору от 21 августа 2006 г. не было отменено (отменено по приговору от 22 августа 2008 г.). Рецидив преступлений в его действиях судом не установлен. В соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ мужчинам, осуждённым к лишению свободы за совершение тяжких преступлений, ранее не отбывавшим лишение свободы, отбывание лишения свободы назначается в исправительных колониях общего режима. Однако Л. назначено отбывание лишения свободы в исправительной колонии строгого режима, что свидетельствует о неправильном применении уголовного закона. Постановление Президиума Верховного Суда Российской Федерации № 171П14
3. Статья 63 УК РФ содержит исчерпывающий перечень обстоятельств, отягчающих наказание, в котором такое обстоятельство, как «наиболее активная роль в совершении преступления», законом не предусмотрено. По приговору суда В. осуждён по пп. «а», «д», «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ (в редакции Федерального закона от 21 июля 2004 г. № 73-ФЗ), по ч. 3 ст. 33, ч. 2 ст. 223 УК РФ (в редакции Федерального закона от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ), по ч. 2 ст. 222 УК РФ (в редакции Федерального закона от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ). В надзорной жалобе осуждённый В. и его адвокат утверждали, что при назначении В. наказания суд, в нарушение закона, необоснованно признал как отягчающее обстоятельство «наиболее активную роль в совершении преступления». Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации изменила приговор и исключила из его описательно-мотивировочной части ссылку на наличие обстоятельства, отягчающего наказание осуждённого В., «наиболее активную роль в совершении убийства», мотивировав следующим. Статья 63 УК РФ содержит исчерпывающий перечень обстоятельств, отягчающих наказание, в котором такое обстоятельство, как «наиболее активная роль в совершении преступления», не предусмотрено. Согласно п. «г» ч. 1 ст. 63 УК РФ обстоятельством, отягчающим наказание, признаётся «особо активная роль в совершении преступления», которая должна определяться судом с учётом роли в преступлении других соучастников. Понятия «наиболее активная роль» и «особо активная роль» по своему смыслу и содержанию не являются тождественными, тем более что в приговоре не указано, в каких именно действиях и в сравнении с кем суд усмотрел это обстоятельство. Таким образом, указанное обстоятельство учитывалось при назначении наказания в нарушение закона. Определение № 78-АПУ14-48 III. Процессуальные вопросы
4. Положения п. 4 ч. 2 ст. 29, ч. 5 ст. 165, ст. 177 УПК РФ не предусматривают необходимость получения судебного решения на производство осмотра места происшествия в жилище при наличии согласия на осмотр жилища проживающих в нём лиц. При этом согласия собственника жилища не требуется. Л. признан виновным в том, что он 29 марта 2008 г., находясь возле своего дома, незаконно сбыл лицу, участвовавшему в оперативно- розыскном мероприятии «проверочная закупка», наркотическое средство массой 0,3 г, являющееся смесью, в которую входит героин. Кроме того, до задержания 6 мая 2008 г. Л. незаконно хранил без цели сбыта по месту своего проживания наркотическое средство марихуану массой 49,2 г, т.е. в крупном размере. По приговору суда, с учётом внесённых изменений, Л. осуждён по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 2281 и по ч. 1 ст. 228 УК РФ. В надзорной жалобе осуждённый оспаривал осуждение по ч. 1 ст. 228 УК РФ, подчёркивая, что приговор в этой части основан на доказательствах, полученных с нарушением закона, ввиду отсутствия судебного решения на производство осмотра квартиры, в ходе которого изъято наркотическое средство. Президиум Верховного Суда Российской Федерации оставил состоявшиеся судебные решения в части квалификации действий осуждённого Л. без изменения. Из материалов уголовного дела следует, что в ходе осмотра места происшествия − квартиры, где проживал Л., был обнаружен и изъят полимерный пакет с растительным веществом, являющимся, согласно заключению эксперта, наркотическим средством. Осмотр производился с согласия Л., о чём свидетельствует соответствующее заявление от 6 мая 2008 г., а также в присутствии его самого и понятых. В соответствии с ч. 5 ст. 177 УПК РФ осмотр места происшествия − жилища производится с согласия проживающих в нём лиц, при этом согласия собственника жилища, не проживающего в этом жилище, в данном случае матери осуждённого, не требовалось. Кроме того, положения п. 4 ч. 2 ст. 29, ч. 5 ст. 165, ст. 176, 177 УПК РФ не предусматривают необходимость получения судебного решения на производство осмотра места происшествия в жилище при наличии согласия на осмотр жилища проживающих в нём лиц. Таким образом, оснований для отмены приговора в части осуждения Л. по ч. 1 ст. 228 УК РФ за незаконное хранение наркотического средства нет. Постановление Президиума Верховного Суда Российской Федерации № 171П14