Обзор практики ВС РФ № 2 от 26.06.2015

1

Утверждён Президиумом Верховного Суда
Российской Федерации 26 июня 2015 года








ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ
ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

№ 2 (2015)


СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ
ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ


I. Разрешение споров, связанных с защитой
интеллектуальных прав

1. Объектом исключительных смежных прав является не
компакт-диск, а каждая содержащаяся на нём фонограмма.
В случае незаконного распространения такого компакт-диска
минимальный
размер
компенсации
должен
исчисляться
за
нарушение исключительных прав на каждую фонограмму.

Общество обратилось в суд с иском к Д. о взыскании компенсации
за нарушение исключительных смежных прав, указав, что в торговой
точке был зафиксирован факт розничной продажи компакт-диска с
фонограммами в формате MР3, имеющего технические признаки
контрафактноcти, чем нарушены права истца. Указанный компакт-диск
содержит фонограммы, исключительные смежные права на которые
принадлежат
истцу
на
основании
договора
о
передаче
ему
исключительных смежных прав, включая право тиражирования и
распространения данных фонограмм.
Факт приобретения данного диска в магазине подтверждён
товарным чеком на сумму 100 рублей, материалами видеозаписи и
ответчиком не оспаривался.
Разрешая спор, суд исходил из того, что Д. нарушены
исключительные смежные права истца, в связи с чем в пользу
последнего подлежит взысканию компенсация, предусмотренная п. 1 ст.
1311 ГК РФ.
Определяя размер компенсации, подлежащей взысканию, суд
указал, что компакт-диск с фонограммами является единым сложным
2

объектом, а потому с учётом принципа разумности и справедливости в
пользу истца надлежит взыскать 40 000 рублей.
С выводом суда первой инстанции согласился суд апелляционной
инстанции.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации по кассационной жалобе общества отменила
состоявшиеся судебные постановления и направила дело на новое
рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.
В соответствии с п. 1 ст. 1240 ГК РФ сложным объектом является
результат интеллектуальной деятельности, включающий несколько
охраняемых результатов интеллектуальной деятельности (кинофильма,
иного
аудиовизуального
произведения,
театрально-зрелищного
представления, мультимедийного продукта, базы данных).
Компакт-диск, содержащий фонограммы, к сложным объектам не
относится, в связи с чем нельзя согласиться с таким выводом суда.
В силу положений ст. 1303 ГК РФ интеллектуальные права на
результаты
исполнительской
деятельности
(исполнения),
на
фонограммы, на сообщение в эфир или по кабелю радио- и телепередач
(вещание организаций эфирного и кабельного вещания), на содержание
баз данных, а также на произведения науки, литературы и искусства,
впервые обнародованные после их перехода в общественное достояние,
являются смежными с авторскими правами (смежными правами).
К смежным правам относится исключительное право, а в случаях,
предусмотренных
данным
кодексом,
относятся
также
личные
неимущественные права.
Объектами смежных прав являются фонограммы, то есть любые
исключительно звуковые записи исполнений или иных звуков либо их
отображений, за исключением звуковой записи, включённой в
аудиовизуальное произведение (подп. 2 п. 1 ст. 1304 ГК РФ).
Согласно п. 1 ст. 1233 ГК РФ правообладатель может
распорядиться принадлежащим ему исключительным правом на
результат
интеллектуальной
деятельности
или
на
средство
индивидуализации любым не противоречащим закону и существу такого
исключительного права способом, в том числе путём его отчуждения по
договору другому лицу (договор об отчуждении исключительного
права) или предоставления другому лицу права использования
соответствующих результата интеллектуальной деятельности или
средства индивидуализации в установленных договором пределах
(лицензионный договор).
Как предусмотрено ст. 1311 ГК РФ (в редакции, действовавшей на
момент рассмотрения спора судом первой инстанции), в случаях
нарушения исключительного права на объект смежных прав обладатель
исключительного права наряду с использованием других применимых
3

способов защиты и мер ответственности, установленных данным
кодексом (ст. 1250, 1252 и 1253), вправе в соответствии с п. 3 ст. 1252
ГК РФ требовать по своему выбору от нарушителя вместо возмещения
убытков выплаты компенсации:
в размере от десяти тысяч рублей до пяти миллионов рублей,
определяемом по усмотрению суда;
в двукратном размере стоимости экземпляров фонограммы или в
двукратном размере стоимости права использования объекта смежных
прав, определяемом исходя из цены, которая при сравнимых
обстоятельствах обычно взимается за правомерное использование такого
объекта.
В п. 43.3 постановления Пленума Верховного Суда Российской
Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской
Федерации от 26 марта 2009 г. № 5/29 «О некоторых вопросах,
возникших в связи с введением в действие части четвертой
Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что,
рассматривая дела о взыскании компенсации в размере от десяти тысяч
до пяти миллионов рублей, суд определяет сумму компенсации в
указанных законом пределах по своему усмотрению, но не выше
заявленного истцом требования. При этом суд не лишён права взыскать
сумму компенсации в меньшем размере по сравнению с заявленным
требованием, но не ниже низшего предела, установленного абзацем
вторым ст. 1301, абзацем вторым ст. 1311, подп. 1 п. 4 ст. 1515 или подп. 1
п. 2 ст. 1537 ГК РФ.
Из изложенных норм и разъяснений следует, что каждая из
фонограмм, содержащихся на диске, является самостоятельным
объектом прав, подлежащим защите. Минимальный размер компенсации
исчисляется
из
расчёта
10
000
рублей
за
каждый
объект
исключительных смежных прав, то есть за каждую фонограмму.
Суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу, что
были нарушены исключительные смежные права в отношении одного
объекта – компакт-диска, в то время как объектом исключительных
смежных прав является не компакт-диск, а каждая фонограмма на нём.
Таким образом, вывод суда о взыскании компенсации за нарушение
исключительных смежных прав в размере 40 000 рублей основан на
неправильном применении положений п. 3 ст. 1252, ст. 1311 ГК РФ.
Допущенные
судом
нарушения
норм
материального
и
процессуального права являются существенными и непреодолимыми, в
связи с чем могут быть исправлены только посредством отмены
судебных постановлений.
Определение № 86-КГ15-1


4

II. Разрешение споров, связанных с оказанием банковских услуг

2. Сбой в работе применяемого кредитной организацией
программно-технического обеспечения не освобождает
её от
ответственности перед клиентом за ненадлежащее предоставление
услуги.

В. обратился в суд с иском к банку о взыскании незаконно
удерживаемых денежных средств, неустойки, возмещении убытков,
компенсации морального вреда.
Исковое заявление обосновано тем, что В. дал распоряжение
закрыть счёт по вкладу, открытый его матерью В.Е., наследником
которой он является, а также снял принадлежащие ему на праве
собственности по праву наследования денежные средства. В этот же
день указанная сумма была внесена истцом на свою банковскую карту
того же банка, на которую также перечисляется его пенсия.
Банк в отсутствие распоряжения истца принудительно произвёл
операцию по восстановлению счёта и возврату на него суммы, которую
списал со счёта В., открытого в этом банке.
Истец полагал, что его распоряжение о закрытии счёта банком
выполнено ненадлежащим образом, унаследованными деньгами он не
может пользоваться, поскольку они числятся на счёте умершей матери.
Кроме того, банк незаконно списал деньги с его счёта, в связи с чем он
остался без средств к существованию и образовался неразрешенный
овердрафт. Указанными незаконными действиями банка ему причинён
моральный вред.
Отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой
инстанции исходил из отсутствия обстоятельств, свидетельствующих о
совершении ответчиком виновных действий, нарушающих права и
законные интересы истца. В частности, суд указал, что названные
денежные средства банком присвоены не были, данная сумма
возвращена на счёт В.Е., о причинах отмены банковской операции и
вариантах выхода из сложившейся ситуации банк истцу сообщил в
ответе на его письменную претензию.
В связи с отказом в удовлетворении требований о взыскании
денежных средств суд первой инстанции отказал и в удовлетворении
требования о компенсации морального вреда. При этом со ссылкой на
ст. 151 ГК РФ суд сделал вывод о недоказанности факта причинения
действиями банка физических либо нравственных страданий истцу.
Суд апелляционной инстанции с выводами суда первой инстанции
по существу требования согласился, отметив также, что в соответствии с
условиями договора банковского обслуживания банк
не несёт
5

ответственности в случае технических сбоев, повлёкших за собой
невыполнение банком условий договора.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации отменила апелляционное определение, указав на
то, что правоотношения, возникшие между В. и банком, регулируются
Законом Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. № 2300-I «О
защите прав потребителей» (далее – Закон о защите прав потребителей).
Исходя из общего смысла ст. 4 Закона о защите прав потребителей
гражданин,
вступая
в
определённые
правоотношения,
вправе
рассчитывать на то, что работа (услуга), за которой он обратился в
организацию (к индивидуальному предпринимателю), должна отвечать
требованиям к качеству, а также тем целям, для которых она обычно
используется.
В., обратившись в банк с намерением закрыть счёт, рассчитывал на
то, что его распоряжение будет выполнено банком надлежащим образом
с достижением той цели, для которой данная финансовая услуга
производится.
Согласно ст. 16 Закона о защите прав потребителей условия
договора, ущемляющие права потребителя по сравнению с правилами,
установленными законами или иными правовыми актами Российской
Федерации
в
области
защиты
прав
потребителей,
признаются
недействительными.
В силу п. 3 ст. 401 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или
договором, лицо, не исполнившее или ненадлежащим образом
исполнившее обязательство при осуществлении предпринимательской
деятельности, несёт ответственность, если не докажет, что надлежащее
исполнение оказалось невозможным вследствие непреодолимой силы,
то есть чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях
обстоятельств. К таким обстоятельствам не относятся, в частности,
нарушение обязанностей со стороны контрагентов должника, отсутствие
на рынке нужных для исполнения товаров, отсутствие у должника
необходимых денежных средств.
Судом установлено, что услуга по закрытию счёта из-за сбоев в
программном центре банка по независящим от него причинам не была
оказана, в связи с чем 6 мая 2013 г. счёт восстановлен, что повлекло за
собой отмену операции по внесению денежной суммы на банковскую
карту истца. Поскольку работа программного центра охватывается
рамками
предпринимательской
деятельности
банка
и
сбой
программного обеспечения не является следствием непреодолимой
силы, то банк не освобождается от ответственности перед клиентом за
ненадлежащее предоставление услуги. Условие договора банковского
обслуживания, которое было положено судом в основу решения об
6

отказе в удовлетворении иска, не подлежало применению, как
ущемляющее права потребителя и противоречащее п. 3 ст. 401 ГК РФ.
Незаконные действия банка повлекли для истца негативные
последствия в виде снятия денежных средств с его банковской карты
с образованием
неразрешённого
овердрафта
и
невозможностью
распоряжаться денежными средствами, размещёнными на счёте
умершей матери.
Однако судом апелляционной инстанции данным обстоятельствам
не дана оценка в связи с неправильным применением ст. 16 Закона о
защите прав потребителей.
Кроме того, отказывая в удовлетворении искового требования о
компенсации морального вреда, суд со ссылкой на ст. 151 ГК РФ указал
на недоказанность истцом факта причинения действиями банка
морального вреда.
Судами не учтено, что в силу ст. 15 Закона о защите прав
потребителей моральный вред, причинённый потребителю вследствие
нарушения изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной
организацией
или
уполномоченным
индивидуальным
предпринимателем, импортёром) прав потребителя, предусмотренных
законами и правовыми актами Российской Федерации, регулирующими
отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации
причинителем вреда при наличии его вины. Размер компенсации
морального вреда определяется судом и не зависит от размера
возмещения имущественного вреда.
Таким образом, по смыслу Закона о защите прав потребителей, сам
факт нарушения прав потребителя презюмирует обязанность ответчика
компенсировать моральный вред и отказ в удовлетворении требования о
компенсации морального вреда не допускается.
На основании изложенного Судебная коллегия по гражданским
делам
Верховного
Суда
Российской
Федерации
отменила
апелляционное определение и направила дело на новое рассмотрение в
суд апелляционной инстанции.
Определение № 5-КГ14-124


III. Разрешение споров, связанных с жилищными
отношениями

3. Правом на предъявление иска о признании прекращённым
права пользования служебным жилым помещением бывшего члена
семьи нанимателя служебного жилого помещения обладает только
наниматель такого помещения.

7

Военный университет обратился в суд с иском к К.Н. о признании
её утратившей право пользования жилым помещением, снятии с
регистрационного учёта, выселении, компенсации судебных расходов.
Иск обоснован тем, что военнослужащему военного университета
К.А. и членам его семьи (К.Н. и К.Д.) было выделено жилое помещение
из служебного жилого фонда военного университета. Брак между К.А. и
К.Н. расторгнут. Спорное жилое помещение было выделено для
заселения военнослужащих постоянного, переменного состава военного
университета на период обучения (службы). К.Н. не состоит с военным
университетом в трудовых или военно-служебных отношениях, не
является больше членом семьи военнослужащего (нанимателя жилого
помещения), в связи с чем жилищные правоотношения с университетом
должны быть прекращены и ответчик подлежит выселению из
занимаемого помещения.
К.Н.
обратилась
к
военному
университету
со
встречным
требованием о признании права пользования жилым помещением,
ссылаясь на то, что в материалах гражданского дела отсутствуют
документы, подтверждающие отнесение спорного жилого помещения к
служебным. По её мнению, она была вселена в данное помещение на
основании договора о предоставлении жилого помещения, в котором не
содержится каких-либо указаний о том, что он заключён на период
трудовых отношений и время службы, а значит он не является
договором найма служебного жилого помещения. При расторжении
брака между К.А. и К.Н. по их соглашению их ребёнок (дочь К.Д.)
проживает совместно с матерью, поэтому выселение истца отдельно от
дочери будет противоречить законным интересам ребёнка.
Решением районного суда первоначальный иск оставлен без
удовлетворения, встречный иск удовлетворён. Определением суда
апелляционной инстанции решение суда первой инстанции отменено,
первоначальный иск удовлетворён, встречный иск оставлен без
удовлетворения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации, рассмотрев дело по кассационной жалобе К.Н.,
отменила определение суда апелляционной инстанции в части
удовлетворения иска военного университета к К.Н. о признании
утратившей
право
пользования
жилым
помещением,
снятии
с
регистрационного учёта, выселении, компенсации судебных расходов и
направила дело в этой части на новое рассмотрение в суд апелляционной
инстанции по следующим основаниям.
Судом установлено, что К.А., К.Н. и К.Д. занимают спорное жилое
помещение на основании договора найма служебного помещения.
Принимая решение о выселении К.Н., суд апелляционной
инстанции указал, что в соответствии с условиями указанного договора
8

военный университет вправе досрочно его расторгнуть при изменении
состава
семьи
пользователя
жилого
помещения
в
результате
расторжения брака.
При этом судом не было учтено, что правоотношения, связанные с
предоставлением, использованием служебных жилых помещений, а
также выселением из них, урегулированы ст. 92–1091 ЖК РФ, и
договоры между наймодателями и нанимателями служебных жилых
помещений
не
могут
противоречить
положениям
жилищного
законодательства Российской Федерации.
Следовательно, в договоре найма служебного жилого помещения,
заключённом между К.Н., К.А. и военным университетом, не может
содержаться дополнительных оснований к его расторжению и для
выселения нанимателей, помимо установленных Жилищным кодексом
Российской Федерации.
Основанием для выселения К.Н. явился факт расторжения брака с
К.А.
Как следует из ч. 5 ст. 100 ЖК РФ, к пользованию служебными
жилыми помещениями применяются правила, предусмотренные чч. 2-4
ст. 31, ст. 65, чч. 3 и 4 ст. 67 ЖК РФ.
В соответствии с ч. 4 ст. 31 ЖК РФ в случае прекращения семейных
отношений с собственником жилого помещения право пользования
данным жилым помещением за бывшим членом семьи собственника
этого жилого помещения не сохраняется, если иное не установлено
соглашением между собственником и бывшим членом его семьи.
Таким образом, анализируя норму, изложенную в ч. 4 ст. 31 ЖК РФ,
применительно к служебным жилым помещениям, Судебная коллегия
сделала вывод о том, что правом на предъявление иска о признании
прекращённым права пользования служебным жилым помещением
бывшего члена семьи нанимателя служебного жилого помещения
обладает только наниматель такого помещения.
Наймодатель служебного жилого помещения таким правом не
наделён.
Указанные выше обстоятельства не были учтены судом второй
инстанции, что повлекло вынесение незаконного судебного акта.

Определение № 5-КГ14-66


IV. Разрешение споров, связанных с трудовыми
отношениями

4. Установленные трудовым законодательством гарантии
защиты беременной женщины от увольнения по инициативе
работодателя действуют независимо от того, был ли работодатель
9

поставлен в известность о её беременности и сообщила ли она ему об
этом.

Н. обратилась в суд с иском к организации-работодателю о
признании незаконным увольнения, восстановлении в должности,
взыскании заработной платы за время вынужденного прогула и иных
выплат.
Представитель ответчика исковые требования не признал, просил
отказать в их удовлетворении за необоснованностью.
Судом по делу установлено, что Н. работала в организации-
работодателе в различных должностях. Согласно приказу директора
данной организации истец была уволена с работы по подп. «а» п. 6 части
первой ст. 81 ТК РФ за однократное грубое нарушение работником
трудовых обязанностей – прогул. Основанием для издания данного
приказа явился ранее изданный приказ о применении к ней
дисциплинарного взыскания в виде увольнения.
Разрешая спор и отказывая в удовлетворении заявленных
требований, суд первой инстанции исходил из того, что истец не
представила доказательств уважительности причин своего отсутствия на
работе. Суд также посчитал, что со стороны истца, не поставившей в
известность работодателя о факте своей беременности и временной
нетрудоспособности, имело место злоупотребление своим правом, в
связи с чем ответчик был вправе применить к ней дисциплинарное
взыскание в виде увольнения с работы за прогул.
С этими выводами суда первой инстанции согласился и суд
апелляционной инстанции.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации, рассмотрев дело по кассационной жалобе Н.,
признала выводы судов основанными на неправильном толковании и
применении норм материального права к спорным отношениям сторон.
Пункт 4 части первой ст. 77 ТК РФ в качестве общего основания
прекращения трудового договора указывает его расторжение по
инициативе работодателя.
Перечень
оснований
расторжения
трудового
договора
по
инициативе работодателя установлен в ст. 81 ТК РФ, согласно подп. «а»
п. 6 части первой которой трудовой договор может быть расторгнут
работодателем в случае однократного грубого нарушения работником
трудовых обязанностей – прогула, то есть отсутствия на рабочем месте
без уважительных причин в течение всего рабочего дня (смены),
независимо от его (её) продолжительности, а также в случае отсутствия
на рабочем месте.
10

Таким образом, увольнение работника по указанному выше
основанию отнесено трудовым законодательством к увольнению по
инициативе работодателя.
Согласно Конвенции Международной организации труда № 183
«О пересмотре Конвенции (пересмотренной) 1952 года об охране
материнства» (заключена в г. Женеве 15 июня 2000 г.) защита
беременности, в том числе путём установления гарантий для
беременных женщин в сфере труда, является общей обязанностью
правительств и общества (преамбула).
В Трудовом кодексе Российской Федерации содержатся нормы,
закрепляющие для беременных женщин повышенные гарантии по
сравнению с другими его нормами, регламентирующими расторжение
трудового договора. Так, в соответствии с частью первой ст. 261 ТК РФ
запрещается
расторжение
трудового
договора
по
инициативе
работодателя с беременными женщинами, за исключением случаев
ликвидации
организации
либо
прекращения
деятельности
индивидуальным предпринимателем.
Эта норма, как указал Конституционный Суд Российской
Федерации в постановлении от 6 декабря 2012 г. № 31-П, является
трудовой
льготой,
обеспечивающей
стабильность
положения
беременных женщин как работников и их защиту от резкого снижения
уровня
материального
благосостояния,
обусловленного
тем
обстоятельством, что поиск новой работы для них в период
беременности затруднителен. Названная норма, предоставляющая
женщинам, которые стремятся сочетать трудовую деятельность с
выполнением материнских функций, действительно равные с другими
гражданами возможности для реализации прав и свобод в сфере труда,
направлена на обеспечение поддержки материнства и детства в
соответствии с ч. 2 ст. 7 и ч. 1 ст. 38 Конституции Российской
Федерации.
При этом Конституционным Судом Российской Федерации в
указанном постановлении констатировано, что и в случае однократного
грубого нарушения беременной женщиной своих обязанностей она
может
быть
привлечена
к
дисциплинарной
ответственности
с
применением иных дисциплинарных взысканий, помимо увольнения.
Таким образом, из буквального толкования части первой ст. 261 ТК
РФ следует, что законом установлен запрет на увольнение по
инициативе работодателя беременных женщин, кроме единственного
исключения – ликвидации организации либо прекращения деятельности
индивидуальным предпринимателем. При этом названная норма не
ставит возможность увольнения беременной женщины в зависимость от
того, был ли поставлен работодатель в известность о её беременности и
сообщила ли она ему об этом, поскольку это обстоятельство не должно
11

влиять
на
соблюдение
гарантий,
предусмотренных
трудовым
законодательством для беременных женщин при увольнении по
инициативе работодателя. В таком случае правовое значение имеет
лишь сам факт беременности на день увольнения женщины по
инициативе работодателя.
Данное
толкование
приведённых
нормативных
положений
согласуется с разъяснениями, содержащимися в постановлении Пленума
Верховного Суда Российской Федерации от 28 января 2014 г. № 1 «О
применении законодательства, регулирующего труд женщин, лиц с
семейными обязанностями и несовершеннолетних», в п. 25 которого
обращено внимание судов на то, что, поскольку увольнение беременной
женщины по инициативе работодателя запрещается, отсутствие у
работодателя сведений о её беременности не является основанием для
отказа в удовлетворении иска о восстановлении на работе.
Отказав Н. в удовлетворении иска о восстановлении на работе и
взыскании заработной платы за время вынужденного прогула, суд
первой инстанции не применил перечисленные нормы Конституции
Российской Федерации, международного и трудового права в их
взаимосвязи,
а
также
не
учёл
позицию
по
этому
вопросу
Конституционного Суда Российской Федерации и разъяснения Пленума
Верховного Суда Российской Федерации, что привело к лишению истца
установленных для беременных женщин гарантий при расторжении
трудового договора по инициативе работодателя.
В связи с изложенным Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда Российской Федерации отменила состоявшиеся по
делу судебные постановления и направила дело на новое рассмотрение в
суд первой инстанции.
Определение № 18-КГ14-148


V. Разрешение споров, связанных с прохождением службы в
правоохранительных органах

5. Сотрудникам органов внутренних дел при увольнении в стаж
службы (выслугу лет) включаются периоды их службы в органах
налоговой полиции.

К. обратился в суд с иском к органу внутренних дел о взыскании
единовременного пособия и компенсации морального вреда.
В обоснование заявленных требований истец в том числе указал,
что с учётом выслуги лет в органах налоговой полиции он имеет право
на получение единовременного пособия в размере не двух окладов,
которые ему были выплачены при увольнении из органов внутренних
12

дел, а семи окладов денежного содержания, в связи с чем просил
взыскать (с учётом уточнённых требований) единовременное пособие в
размере пяти окладов, денежную компенсацию за несвоевременную
выплату единовременного пособия, компенсацию морального вреда и
расходы на оплату услуг представителя.
Решением
районного
суда,
оставленным
без
изменения
апелляционным определением, в удовлетворении иска К. отказано.
Как установлено судом, К. в период с 10 апреля 1994 г. по 30 июня
2003 г. проходил службу в органе налоговой полиции.
В соответствии с подп. «а» п. 3 Указа Президента Российской
Федерации от 11 марта 2003 г. № 306 Федеральная служба налоговой
полиции Российской Федерации упразднена с 1 июля 2003 г.
Приказом органа налоговой полиции от 27 июня 2003 г. К. уволен
со службы в органах налоговой полиции с 30 июня 2003 г. по п. «е» ст. 45
Положения о прохождении службы в органах налоговой полиции
Российской Федерации, утверждённого постановлением Верховного
Совета Российской Федерации от 20 мая 1993 г. № 4991-I, по
сокращению штатов. Выслуга лет К. для назначения пенсии на 1 июля
2003 г. составляла 13 лет 3 месяца 17 дней.
Приказом органа внутренних дел от 30 июня 2003 г. лейтенант
налоговой полиции К. назначен в порядке перевода из органа налоговой
службы на должность оперуполномоченного с 1 июля 2003 г.
Приказом органа внутренних дел от 30 августа 2013 г. майор К.
уволен из органов внутренних дел по п. 4 ч. 2 ст. 82 Федерального
закона от 30 ноября 2011 г. № 342-ФЗ «О службе в органах внутренних
дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные
законодательные акты Российской Федерации» (по выслуге лет, дающей
право на получение пенсии).
Приказом органа внутренних дел от 13 сентября 2013 г. выслуга лет
К. для выплаты единовременного пособия при увольнении определена в
12 лет 1 месяц 27 дней.
17 сентября 2013 г. К. выплачено единовременное пособие в
размере двух окладов денежного содержания.
Разрешая спор и отказывая в удовлетворении требований К. о
взыскании недоплаченной суммы единовременного пособия, суд
исходил из того, что на момент увольнения К. из органов внутренних
дел периоды, подлежащие зачёту в стаж службы (выслуга лет) в органах
внутренних дел для выплаты единовременного пособия при увольнении,
были определены ст. 38 Федерального закона от 30 ноября
2011 г. № 342-ФЗ «О службе в органах внутренних дел Российской
Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты
Российской Федерации» (далее – Федеральный закон № 342-ФЗ), в
соответствии с которой включение в стаж службы в органах внутренних
13

дел для выплаты единовременного пособия при увольнении периодов
службы в органах налоговой полиции не предусмотрено, в связи с чем
суд пришёл к выводу о том, что ответчик правомерно произвёл расчёт и
выплату единовременного пособия без учёта периода службы К. в
налоговой полиции.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой
инстанции, указав при этом в дополнение к ним, что порядок
исчисления выслуги лет для назначения сотруднику органов внутренних
дел пенсии по выслуге лет и порядок исчисления выслуги лет для
выплаты единовременного пособия в связи с увольнением различны.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации признала данные выводы судов основанными на
неправильном толковании и применении норм материального права,
отменила состоявшиеся по делу судебные постановления и направила
дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, указав следующее.
Согласно ч. 7 ст. 3 Федерального закона от 19 июля 2011 г.
№ 247-ФЗ «О социальных гарантиях сотрудникам органов внутренних
дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные
законодательные акты Российской Федерации» сотрудникам, общая
продолжительность службы в органах внутренних дел которых
составляет 20 лет и более, при увольнении со службы в органах
внутренних дел выплачивается единовременное пособие в размере семи
окладов
денежного
содержания,
а
сотрудникам,
общая
продолжительность службы в органах внутренних дел которых
составляет менее 20 лет, при увольнении со службы в органах
внутренних дел выплачивается единовременное пособие в размере двух
окладов денежного содержания. При этом оклад денежного содержания
определяется исходя из должностного оклада и оклада по специальному
званию, установленных сотруднику на день увольнения со службы.
В соответствии с ч. 1 ст. 38 Федерального закона № 342-ФЗ стаж
службы (выслуга лет) в органах внутренних дел исчисляется в порядке,
установленном
данным
федеральным
законом,
нормативными
правовыми актами Президента Российской Федерации и нормативными
правовыми актами Правительства Российской Федерации, в целях
назначения пенсии за выслугу лет, ежемесячной надбавки за стаж
службы (выслугу лет), выплаты единовременного пособия при
увольнении сотрудника органов внутренних дел, предоставления
дополнительного отпуска за стаж службы в органах внутренних дел,
предоставления иных социальных гарантий, поощрения, представления
к награждению государственными наградами Российской Федерации и
ведомственными знаками отличия.
Из содержания приведённых норм следует, что сотрудникам
органов внутренних дел при увольнении выплачивается единовременное
14

пособие, размер которого зависит от продолжительности службы
сотрудника в органах внутренних дел. При этом ч. 1 ст. 38 Федерального
закона № 342-ФЗ предусматривает единый порядок исчисления стажа
(выслуги лет) в органах внутренних дел для различных целей, связанных
как с прохождением службы в органах внутренних дел и увольнением со
службы, так и при назначении пенсии за выслугу лет и представлении
иных социальных пособий, поэтому выводы суда апелляционной
инстанции о разном порядке исчисления выслуги лет для назначения
сотруднику органов внутренних дел пенсии и выслуги лет для выплаты
единовременного пособия в связи с увольнением не основаны на законе.
Применение Федерального закона № 342-ФЗ к правоотношениям,
возникшим до дня вступления его в силу (1 января 2012 г.),
регламентировано ст. 96 названного федерального закона. Частью 1
указанной статьи установлено, что в стаж службы (выслугу лет) в
органах внутренних дел в соответствии с указанным Федеральным
законом засчитываются периоды службы (работы), которые были ранее
включены (подлежали включению) в установленном порядке в стаж
службы (выслугу лет) в органах внутренних дел, а также периоды
службы (работы) на должностях в этих органах в порядке,
устанавливаемом Правительством Российской Федерации.
Частью 5 ст. 54 Федерального закона от 30 июня 2003 г. № 86-ФЗ
«О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные
акты Российской Федерации, признании утратившими силу отдельных
законодательных
актов
Российской
Федерации,
предоставлении
отдельных гарантий сотрудникам органов внутренних дел, органов по
контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ
и упраздняемых федеральных органов налоговой полиции в связи с
осуществлением
мер
по
совершенствованию
государственного
управления» (в редакции Федерального закона от 22 июля 2005 г.
№ 121-ФЗ) определено, что выслуга лет сотрудников федеральных
органов налоговой полиции, исчисленная в соответствии с Положением
о прохождении службы в органах налоговой полиции Российской
Федерации,
утверждённым
постановлением
Верховного
Совета
Российской Федерации от 20 мая 1993 г. № 4991-I, в указанных органах
на момент их увольнения в связи с принятием на службу в федеральные
органы исполнительной власти или иные государственные органы в
порядке перевода засчитывается в выслугу лет в органах внутренних
дел, в органах по контролю за оборотом наркотических средств и
психотропных веществ или в стаж государственной службы в полном
объёме и пересчёту не подлежит.
До 1 января 2012 г. порядок выплаты сотрудникам органов
внутренних дел единовременного пособия при увольнении и порядок
исчисления для этих целей выслуги лет регулировались постановлением
15

Совета Министров Правительства Российской Федерации от 22 сентября
1993 г. № 941 «О порядке исчисления выслуги лет, назначения и
выплаты пенсий и пособий лицам, проходившим военную службу в
качестве офицеров, прапорщиков, мичманов и военнослужащих
сверхсрочной службы или по контракту в качестве солдат, матросов,
сержантов и старшин либо службу в органах внутренних дел,
учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, и их семьям
в Российской Федерации».
Расчёт выслуги лет сотрудников органов внутренних дел для
выплаты единовременного пособия производился по подп. «б» п. 17
указанного постановления Правительства Российской Федерации,
которым предусматривалось включение в стаж службы в органах
внутренних дел в том числе периода службы в органах налоговой
полиции Российской Федерации в качестве сотрудников, имеющих
специальные звания (п. 1).
Таким образом, в соответствии как с ранее действовавшим
правовым регулированием, так и в соответствии с действующей
нормативной правовой регламентацией периоды службы в органах
налоговой полиции засчитываются в стаж службы (выслугу лет)
сотрудников органов внутренних дел для выплаты единовременного
пособия, что не было учтено судами первой и апелляционной инстанций
при разрешении исковых требований К. о взыскании единовременного
пособия.
Судебные инстанции неправильно применили и истолковали нормы
материального права при определении продолжительности выслуги лет
К., из которой исчисляется размер единовременного пособия при
увольнении со службы в органах внутренних дел, что привело к
существенному нарушению прав К.
Определение № 25-КГ14-5

VI. Разрешение споров, связанных с семейными отношениями

6. По требованию о разделе общего имущества супругов, брак
которых расторгнут, срок исковой давности исчисляется с момента,
когда бывшему супругу стало известно о нарушении своего права на
общее имущество.

К.С. обратилась в суд с иском к К.В. о разделе общего имущества
супругов. В обоснование иска указала, что до 2009 года состояла в браке
с К.В. В период брака по договору купли-продажи была приобретена
однокомнатная квартира. Данная квартира зарегистрирована на имя
16

ответчика. Истец просила признать за ней и ответчиком право на ½ доли
в праве собственности на спорную квартиру за каждым.
Решением
районного
суда,
оставленным
без
изменения
определением суда апелляционной инстанции, в удовлетворении иска
отказано.
Разрешая спор и отказывая в удовлетворении иска К.С., суд первой
инстанции исходил из того, что с момента расторжения брака между
супругами в 2009 году и до обращения К.С. в суд с иском о разделе
совместно нажитого в браке имущества (исковое заявление подано в суд
в апреле 2013 года) прошло более трёх лет, то есть К.С. пропущен
предусмотренный п. 7 ст. 38 СК РФ трёхгодичный срок исковой
давности, что в силу п. 2 ст. 199 ГК РФ является основанием для отказа
в иске. С данным выводом согласился суд апелляционной инстанции.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации отменила состоявшиеся по делу судебные
постановления, дело направила на новое рассмотрении в суд первой
инстанции, указав следующее.
Пунктом 7 ст. 38 СК РФ определено, что к требованиям супругов о
разделе общего имущества супругов, брак которых расторгнут,
применяется трёхлетний срок исковой давности.
В соответствии с п. 1 ст. 200 ГК РФ течение срока исковой давности
начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о
нарушении своего права.
Как разъяснено в п. 19 постановления Пленума Верховного Суда
Российской Федерации от 5 ноября 1998 г. № 15 «О применении судами
законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака», течение
трёхлетнего срока исковой давности для требований о разделе
имущества, являющегося общей совместной собственностью супругов,
брак которых расторгнут (п. 7 ст. 38 СК РФ), следует исчислять не со
времени
прекращения
брака
(дня
государственной
регистрации
расторжения брака в книге регистрации актов гражданского состояния
при расторжении брака в органах записи актов гражданского состояния,
а при расторжении брака в суде – дня вступления в законную силу
решения), а со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о
нарушении своего права (п. 1 ст. 200 ГК РФ).
Судом установлено, что спорная квартира приобретена в 2001 году,
то есть в период брака К.С. и К.В.
Таким образом, в силу положений ст. 34 СК РФ данное имущество,
как нажитое супругами во время брака, является общей совместной
собственностью супругов.
При рассмотрении дела в суде первой и апелляционной инстанций
истец неоднократно указывала, что после расторжения брака с вопросом
о разделе совместно нажитого имущества и выделе доли в праве
17

собственности на спорное имущество не обращалась в связи с
отсутствием такой необходимости.
Из представленного в суд первой инстанции письменного отзыва
К.С. следует, что о нарушении своего права на закрепление за ней ½
доли в праве собственности на спорную квартиру она узнала лишь в
сентябре 2012 года, когда ответчик отказался признавать за К.С. право
собственности на долю в совместно нажитом в браке имуществе.
Исковое заявление подано в суд в апреле 2013 года, то есть в пределах
установленного п. 7 ст. 38 СК РФ срока исковой давности.
Однако суды первой и апелляционной инстанций срок исковой
давности по заявленным требованиям о разделе общего имущества
супругов исчисляли не с того дня, когда К.С. узнала или должна была
узнать о нарушении своего права на общее имущество супругов в виде
спорной квартиры, а с момента прекращения брака между сторонами,
указав, что с момента прекращения брака К.С. знала как о наличии в
собственности ответчика спорной квартиры, так и о своём праве на
раздел этого имущества как совместно нажитого.
Вместе с тем указанный вывод противоречит приведённым выше
нормам Семейного кодекса Российской Федерации и Гражданского
кодекса Российской Федерации, разъяснениям, данным Пленумом
Верховного Суда Российской Федерации.







Определение № 5-КГ14-160


VII. Процессуальные вопросы

7. Требования заявителя о признании незаконными действий
должностных лиц, связанные с решением вопроса о праве на
перерасчёт пенсии, рассматриваются судом в процедуре искового
производства.

В. обратился в суд с иском к военному комиссариату, органу
военного управления о признании незаконными действий должностных
лиц по перерасчёту пенсии за выслугу лет в сторону уменьшения без
учёта коэффициента 1,25 к должностному окладу за работу с
химическим оружием на основании распоряжения начальника органа
военного управления, признании незаконным данного распоряжения,
признании незаконным ответа военного комиссариата об отказе в
возобновлении выплаты пенсии в прежнем размере, признании
незаконным бездействия военного комиссариата, восстановлении права
на исчисление пенсии в прежнем размере, взыскании задолженности.
Ответчики иск не признали.
18

Решением областного суда в удовлетворении иска отказано.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации, рассмотрев дело в апелляционном порядке,
оснований для отмены решения суда не установила.
Судебная коллегия признала, что при рассмотрении дела судом
правильно определены юридически значимые обстоятельства, каких-
либо нарушений норм материального и процессуального права, которые
привели бы к неправильному разрешению дела, не допущено.
Наряду с этим, по мнению Судебной коллегии, не мог служить
основанием к отмене судебного постановления довод апелляционной
жалобы о том, что судом первой инстанции в нарушение норм главы 25
ГПК РФ был разрешён спор о праве, тогда как В. обжаловал действия
начальника органа военного управления и должностных лиц военного
комиссариата, поскольку эти должностные лица, совершая действия по
перерасчёту пенсии В. за выслугу лет в сторону уменьшения без учёта
коэффициента 1,25 к должностному окладу за работу с химическим
оружием, исходили из того, что у него отсутствует право на социальные
гарантии, предусмотренные Федеральным законом от 7 ноября 2000 г.
№ 136-ФЗ «О социальной защите граждан, занятых на работах с
химическим оружием». Соответственно, суду первой инстанции для
разрешения требований В. о признании незаконными перечисленных в
заявлении действий ответчиков необходимо было решить вопрос о
наличии у истца права на перерасчёт пенсии с повышающим
коэффициентом 1,25, что возможно только в процедуре искового
производства. Выводы суда по оценке действий ответчиков (законные
или незаконные) были обусловлены выяснением вопроса о наличии или
отсутствии у В. права на социальные гарантии, предусмотренные
названным федеральным законом.
Поскольку суд пришёл к правомерному выводу об отсутствии у В.
права
на
социальные
гарантии,
предоставляемые
гражданам,
непосредственно занятым на работах с химическим оружием, он также
обоснованно, исходя из требований ст. 22 ГПК РФ, в процедуре
искового производства признал законными действия ответчиков по
перерасчёту размера пенсии за выслугу лет истцу без учёта
коэффициента 1,25 к должностному окладу.
По данному делу Судебная коллегия решение суда первой
инстанции оставила без изменения, а апелляционную жалобу В. – без
удовлетворения.
Определение № 13-АПГ15-1с


19

8. Закон не связывает право родителя на обращение в суд в
интересах своего несовершеннолетнего ребёнка с фактом их
совместного проживания.

А. (отец ребёнка) в интересах своей несовершеннолетней дочери Б.
обратился в суд с требованиями к П., связанными с осуществлением
родительских прав. В обоснование своих требований истец указал на то,
что является отцом Б., а П. – её матерью. По утверждению А., с момента
прекращения семейных отношений ответчик препятствует его общению
с ребёнком, участию в её воспитании и заботе о ней, чем нарушены
конституционные права Б. на беспрепятственное получение ею
воспитания и заботы от отца, на создание атмосферы любви, добра и
благополучия.
По
мнению
истца,
действиями
ответчика
его
несовершеннолетней дочери причинён моральный и материальный вред.
В связи с этим А. просил признать нарушенными конституционные
права
несовершеннолетней
Б.,
компенсировать
ответчиком
причинённый ей моральный вред, возместить материальный ущерб в
качестве восстановления нарушенных прав несовершеннолетней и
передать дочь на воспитание ему на срок не менее пяти лет.
Возвращая исковое заявление А., суд первой инстанции пришёл к
выводу о том, что иск не может быть принят к производству суда,
поскольку подан отцом ребёнка в интересах и в защиту прав своей
дочери к её матери, с которой ребёнок проживает с момента
расторжения брака между родителями. Как указал суд, такой иск может
быть подан только представителем, назначенным органом опеки и
попечительства, так как спор связан с разногласиями, имеющими место
между родителями этого ребёнка.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводом суда первой
инстанции, указав при этом, что право на представление интересов
ребёнка
у
отдельно
проживающего
родителя
отсутствует,
но
принадлежит родителю, с которым ребёнок постоянно проживает.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации отменила состоявшиеся судебные постановления
и направила материал по данному иску в суд первой инстанции для
решения вопроса о принятии дела к производству суда по следующим
основаниям.
Согласно п. 4 ч. 1 ст. 135 ГПК РФ судья возвращает исковое
заявление в случае, если исковое заявление не подписано или исковое
заявление подписано и подано лицом, не имеющим полномочий на его
подписание и предъявление в суд.
В силу п. 1 ст. 64 СК РФ защита прав и интересов детей возлагается
на их родителей. Родители являются законными представителями своих
детей и выступают в защиту их прав и интересов в отношениях с
20

любыми физическими и юридическими лицами, в том числе в судах, без
специальных полномочий.
Родители не вправе представлять интересы своих детей, если
органом опеки и попечительства установлено, что между интересами
родителей и детей имеются противоречия. В случае разногласий между
родителями и детьми орган опеки и попечительства обязан назначить
представителя для защиты прав и интересов детей (п. 2 указанной выше
статьи).
Делая ссылку на п. 2 ст. 64 СК РФ, суд первой инстанции не указал,
какие
именно
противоречия,
установленные
органом
опеки
и
попечительства, имеются между интересами А. и его дочери Б.
В соответствии со ст. 61 СК РФ родители имеют равные права и
несут равные обязанности в отношении своих детей (родительские
права). Забота о детях, их воспитание – равное право и обязанность
родителей (ч. 2 ст. 38 Конституции Российской Федерации).
При этом положения ст. 66 СК РФ сами по себе не ограничивают
объём родительских прав родителя, проживающего отдельно от ребёнка.
Судом установлено, что А. является отцом несовершеннолетней Б.,
родительских прав он не лишён и не ограничен в них, следовательно, он
имеет право на обращение в суд в защиту прав и законных интересов
своей несовершеннолетней дочери.
Это судебными инстанциями учтено не было, в связи с чем иск не
был принят судом к рассмотрению и необоснованно возвращён истцу.

Определение № 25-КГ14-3


СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ
ПО ЭКОНОМИЧЕСКИМ СПОРАМ


I. Основные положения гражданского законодательства

1.
При
наличии
доказательств,
свидетельствующих
о
недобросовестном поведении стороны по делу, эта сторона несёт
бремя доказывания добросовестности и разумности своих действий.

Банк обратился в суд с иском о признании недействительными
договоров купли-продажи долей общества, заключённых компанией
(продавец) с фирмой и гражданином (покупатели), и о применении
последствий недействительности данных сделок в виде признания права
компании на 100-процентную долю в уставном капитале общества.
21

Обосновывая право на иск, банк ссылался на то, что является
кредитором компании в рамках дела о банкротстве последней,
разрешаемом иностранным судом.
По мнению банка, обстоятельства заключения договора купли-
продажи свидетельствуют о недобросовестном поведении продавца и
покупателей. Банк обращал внимание на доказательства направленности
действий бенефициаров компании на вывод активов данной компании с
целью воспрепятствования обращению взыскания на принадлежащие ей
доли российского юридического лица в погашение задолженности
данной компании перед банком по заёмным обязательствам. Банк
указывал на факт продажи компанией в преддверии её банкротства
единственного актива (долей общества) за символическую цену в 10 000
рублей,
последующую
перепродажу
долей,
скрытую
от
суда,
рассматривающего спор, и на другие обстоятельства.
Суд первой инстанции отказал в удовлетворении исковых
требований, указав на недоказанность факта совершения оспариваемых
сделок с намерением причинения вреда.
Соглашаясь с выводом суда первой инстанции, суд апелляционной
инстанции отметил, что отсутствие добросовестности покупателей при
определении ими цены договоров не может являться основанием для
признания данных договоров недействительными.
Арбитражный суд округа оставил названные судебные акты без
изменения.
Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации
отменила указанные судебные акты, дело направила на новое
рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.
Договор, при заключении которого допущено злоупотребление
правом, подлежит признанию недействительным на основании ст. 10 и
168 ГК РФ по иску лица, чьи права или охраняемые законом интересы
нарушает этот договор.
Однако судами не исследовались имеющие существенное значение
для правильного разрешения спора обстоятельства, свидетельствующие
о недобросовестности сторон оспариваемой сделки.
Кроме того, судами ошибочно не принято во внимание то, что
презумпция добросовестности является опровержимой.
В
ситуации,
когда
лицо,
оспаривающее
совершённую
со
злоупотреблением
правом
сделку
купли-продажи,
представило
достаточно
серьёзные
доказательства
и
привело
убедительные
аргументы в пользу того, что продавец и покупатель при её заключении
действовали недобросовестно, с намерением причинения вреда истцу, на
ответчиков переходит бремя доказывания того, что сделка совершена в
интересах контрагентов, по справедливой цене, а не для причинения
22

вреда кредитору путём воспрепятствования обращению взыскания на
имущество и имущественные права должника.

Определение № 309-ЭС14-923


II. Практика применения положений законодательства о
банкротстве

2. Лицо, на которое определением арбитражного суда возложена
обязанность по передаче бухгалтерской и иной документации
должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей
конкурсному управляющему, вправе обжаловать это определение в
порядке, установленном п. 3 ст. 61 Закона о банкротстве.

В рамках дела о банкротстве определением арбитражного суда
первой инстанции на бывшего генерального директора должника
возложена обязанность по передаче конкурсному управляющему в
трёхдневный срок с момента вынесения определения бухгалтерской и
иной документации должника, материальных и иных ценностей на
основании ст. 126 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ
«О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве). В
определении было указано, что оно в силу ст. 66 и ч. 1 ст. 188 АПК РФ
не подлежит обжалованию.
Бывший
генеральный
директор
должника
обратился
с
апелляционной жалобой на указанное определение.
Определением арбитражного суда апелляционной инстанции,
оставленным без изменения постановлением арбитражного суда округа,
производство по апелляционной жалобе прекращено на основании п. 1
ч. 1 ст. 150 АПК РФ. Суды исходили из того, что ни Закон о
банкротстве,
ни
АПК
РФ
не
предусматривают
возможность
обжалования
определения
суда,
вынесенного
по
результатам
рассмотрения заявления конкурсного управляющего об истребовании
документов, и это определение не препятствует дальнейшему движению
дела.
Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации
отменила определение суда апелляционной инстанции и постановление
суда округа и направила дело на новое рассмотрение в арбитражный суд
апелляционной инстанции по следующим основаниям.
Согласно п. 2 ст. 126 Закона о банкротстве руководитель должника,
а также временный управляющий, административный управляющий,
внешний управляющий в течение трёх дней с даты утверждения
конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской
23

и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и
иных ценностей конкурсному управляющему.
Постановлением
Пленума
Высшего
Арбитражного
Суда
Российской Федерации от 22 июня 2012 г. № 35 «О некоторых
процессуальных
вопросах,
связанных
с
рассмотрением
дел
о
банкротстве» разъяснено, что в случае отказа или уклонения указанных
лиц от передачи перечисленных документов и ценностей арбитражному
управляющему он вправе обратиться в суд, рассматривающий дело о
банкротстве, с ходатайством об их истребовании по правилам чч. 4 и 6–
12 ст. 66 АПК РФ. В определении об их истребовании суд указывает, что
они должны быть переданы арбитражному управляющему; в случае
неисполнения соответствующего судебного акта суд вправе выдать
исполнительный лист, а также наложить на нарушивших свои
обязанности лиц штраф (ч. 9 ст. 66 АПК РФ). В случае необходимости
суд вправе также истребовать их и у бывших руководителей должника, а
также у других лиц, у которых имеются соответствующие документы
(п. 47).
Статьёй 223 АПК РФ предусмотрено, что дела о несостоятельности
(банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам,
предусмотренным этим кодексом, с особенностями, установленными
федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности
(банкротства).
В соответствии с п. 3 ст. 61 Закона о банкротстве определения
арбитражного суда, которые приняты в рамках дела о банкротстве, но не
предусмотрены АПК РФ и в отношении которых не установлено, что
они подлежат обжалованию, могут быть обжалованы в апелляционном
порядке не позднее чем через четырнадцать дней со дня их принятия; по
результатам рассмотрения жалобы суд апелляционной инстанции в
течение четырнадцати дней принимает постановление, которое является
окончательным.
Нормами АПК РФ не предусмотрена возможность вынесения и, как
следствие, обжалования определения об истребовании арбитражным
управляющим бухгалтерской и иной документации должника, печатей,
штампов, материальных ценностей.
Законом о банкротстве закреплена обязанность указанных в нём
лиц по передаче конкурсному управляющему документации и ценностей
должника, но не установлен механизм их истребования. Указанные
документация и ценности хотя и не являются доказательствами по делу,
но их истребование в судебном порядке (в отсутствие иной процедуры)
производится
применительно
к
правилам
об
истребовании
доказательств, и при этом предоставляется возможность применения
мер принудительного исполнения и привлечения к ответственности, в
том числе административной и уголовной.
24

Поскольку на основании определения суда об истребовании
документов и ценностей, возлагающего обязанность по передаче
имущества
и
совершению
определённых
действий,
выдаётся
исполнительный
лист,
позволяющий
взыскателю
требовать
принудительного исполнения судебного определения путём обращения
в службу судебных приставов, то лицу, против которого вынесено такое
определение, должно быть предоставлено право на его обжалование.
Иное толкование законодательства безосновательно ограничивает право
на судебную защиту.
С учётом этого лицо, на которое возложена обязанность по
передаче истребуемых документов и материальных ценностей, вправе
обжаловать соответствующее определение в порядке, предусмотренном
п. 3 ст. 61 Закона о банкротстве.
Определение № 309-ЭС14-2930


III. Разрешение споров, возникающих из обязательственных
правоотношений

3. В силу п. 1 ст. 461 ГК РФ продавец обязан возместить
покупателю убытки, причинённые тем, что последний был лишён
товара по основаниям, возникшим до исполнения договора купли-
продажи, за исключением случаев, когда покупатель знал или
должен был знать о наличии этих оснований.

Между обществом (покупатель) и муниципальным образованием
(продавец) был заключён договор купли-продажи земельного участка.
После перечисления покупной цены продавцу общество обратилось
в
управление
Федеральной
регистрационной
службы
(далее
–
управление)
для
государственной
регистрации
перехода
права
собственности на приобретённый земельный участок.
Управление отказало в регистрации, ссылаясь на наличие
противоречивых
сведений
о
том,
кто
является
собственником
проданного земельного участка. Управление указало, что спорный
земельный участок образован в результате раздела и ликвидации
земельного участка, право собственности на который зарегистрировано
за Российской Федерацией.
В судебном процессе по другому делу было установлено, что
спорный земельный участок принадлежит на праве собственности
Российской Федерации.
Ссылаясь на данные обстоятельства, общество обратилось в суд с
иском к муниципальному образованию о взыскании суммы уплаченной
покупной цены как неосновательного обогащения.
25

Ответчик
сослался
на истечение срока исковой давности,
исчисляемого с момента начала исполнения договора купли-продажи
(п. 1 ст. 181 ГК РФ).
Суд первой инстанции удовлетворил исковое требование общества,
указав, что срок исковой давности по данному требованию начал течь с
момента вступления в законную силу решения суда, которым
установлено право собственности Российской Федерации на спорный
земельный участок.
Отменяя решение суда первой инстанции и отказывая в
удовлетворении иска, суд апелляционной инстанции исходил из того,
что фактически истцом заявлено требование о применении последствий
недействительности ничтожной сделки, и указал на пропуск истцом
срока исковой давности.
Арбитражный
суд
округа
согласился
с
выводами
суда
апелляционной инстанции.
Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации
отменила постановления суда апелляционной инстанции и суда округа
по следующим основаниям.
При разрешении спора суды с учётом пп. 3, 43 постановления
Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего
Арбитражного Суда Российской Федерации от 29 апреля 2010 г. № 10/22
«О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при
разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других
вещных прав» должны были определить, из какого правоотношения
возник спор и какие нормы подлежат применению при рассмотрении
дела.
Заключая договор купли-продажи земельного участка, продавец
гарантирует, что передаваемый по договору объект недвижимости
свободен от прав третьих лиц (п. 1 ст. 460 ГК РФ).
Неисполнение этой обязанности продавцом даёт покупателю право
требовать уменьшения цены товара либо расторжение договора купли-
продажи, если не будет доказано, что покупатель знал или должен был
знать о правах третьих лиц на этот товар (п. 2 ст. 460 ГК РФ).
Пункт 2 ст. 461 ГК РФ также предусматривает способ защиты прав
покупателя в случае изъятия у него имущества третьим лицом по
основаниям, возникшим до исполнения договора купли-продажи, в виде
возмещения ему продавцом понесённых убытков, если последний не
докажет, что покупатель знал или должен был знать о наличии этих
оснований.
Исходя
из
характера
нарушенного
права
истца-покупателя
земельного участка, а также установленных по делу обстоятельств о
наличии права на имущество у другого лица, об отсутствии правовой
возможности зарегистрировать переход права собственности на него иск
26

о взыскании убытков, предусмотренный п. 2 ст. 461 ГК РФ,
соответствует цели восстановления прав общества.
Наступившие у общества реальные убытки составляет уплаченная
муниципальному образованию покупная цена.
При решении вопроса о начале течения срока исковой давности по
этому требованию следует исходить из положений п. 1 ст. 200 ГК РФ,
согласно которым течение срока исковой давности начинается со дня,
когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.
Таким образом, срок исковой давности по заявленному требованию
начинает течь с момента, когда покупатель узнал об отсутствии у
ответчика возможности передать право собственности, то есть с
принятием решения суда, в котором установлено право собственности
Российской Федерации на продаваемый объект недвижимости.

Определение № 306-ЭС14-929


4. Арендатор не обязан вносить арендную плату за период, в
который он лишён возможности пользоваться объектом аренды по
независящим от него обстоятельствам. При доказанности оснований
гражданско-правовой ответственности сумма арендной платы в
качестве упущенной выгоды может быть взыскана арендодателем с
лица,
действия
которого
привели
к
наступлению
этих
обстоятельств.

Работники общества установили перекрытие на дверях, ведущих из
помещения общества в помещения фирмы.
В результате данных действий на протяжении нескольких месяцев
фирма была лишена возможности использовать принадлежащие ей на
праве собственности помещения, в том числе в виде сдачи их в аренду.
Ссылаясь на эти обстоятельства, фирма обратилась в суд с иском к
обществу о взыскании упущенной выгоды, которую составляла
неполученная истцом в указанный период арендная плата.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения
постановлениями суда апелляционной инстанции и суда округа, в
удовлетворении исковых требований отказано.
Суды исходили из того, что у фирмы не могло возникнуть убытков
в форме упущенной выгоды, поскольку при наличии арендных
отношений фирмы с её арендаторами последние не освобождаются от
внесения арендной платы в любом случае, если договор аренды является
действующим и не расторгнут сторонами. Если фирма не получила
плату по договорам аренды, возникшие в связи с этим убытки не
являются следствием противоправных действий общества.
27

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации
отменила названные судебные акты, дело направила на новое
рассмотрение по следующим основаниям.
В силу п. 2 ст. 15 ГК РФ к упущенной выгоде относятся все доходы,
которые получила бы потерпевшая сторона, если бы обязательство было
исполнено.
В рассматриваемом случае к упущенной выгоде относятся такие
доходы, какие получил бы арендодатель при обычном ведении своей
хозяйственной
деятельности,
если
бы
отсутствовало
учинённое
ответчиком препятствие.
Судами установлено, что противоправное поведение ответчика
привело к невозможности использования истцом помещений для
извлечения прибыли, в том числе путём сдачи в аренду. В результате
действий ответчика истец был вынужден приостановить свою
хозяйственную деятельность, утратив возможность получить доход от
использования принадлежащего ему имущества, который он получил бы
при обычных условиях гражданского оборота, если бы его права и
законные интересы не были нарушены.
Вывод судов о том, что такие убытки должны компенсироваться за
счёт арендной платы, противоречит нормам закона и принципам
гражданского права.
Из ст. 606 и п. 1 ст. 611 ГК РФ следует, что основная обязанность
арендодателя состоит в обеспечении арендатору пользования вещью в
соответствии с её назначением.
Системное толкование указанных норм со ст. 614 ГК РФ
свидетельствует о том, что договор аренды носит взаимный характер, то
есть невозможность пользоваться арендованным имуществом по
обстоятельствам, не зависящим от арендатора, освобождает последнего
от исполнения его обязанности по внесению арендной платы. Поскольку
арендодатель в момент невозможности использования арендованного
имущества
не
осуществляет
какого-либо
предоставления,
соответственно, он теряет право на получение арендной платы.
Следовательно, довод общества о наличии арендных отношений
между фирмой и третьими лицами не может являться основанием для
освобождения ответчика от ответственности.
Поскольку проверка факта наличия упущенной выгоды и
обоснованности
её
размера
возможны
только
при
повторном
исследовании имеющихся доказательств, дело подлежит направлению
на новое рассмотрение.
Определение № 302-ЭС14-735



28

IV. Процессуальные вопросы

Судебные расходы

5. Дополнительное вознаграждение за услуги представителя в
суде, обусловленное достижением положительного для заказчика
процессуального результата, не может быть взыскано с другой
стороны по делу в качестве судебных расходов.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения
постановлением суда апелляционной инстанции и постановлением
арбитражного суда округа, отказано в удовлетворении исковых
требований гражданина к обществу о взыскании упущенной выгоды.
Общество обратилось в суд с заявлением о взыскании с гражданина
судебных расходов, связанных с рассмотрением указанного дела.
Помимо расходов, непосредственно связанных с оказанием
представителем юридических услуг по делу, общество включило в
состав судебных расходов сумму вознаграждения за положительный
итог рассмотрения дела в четырёх судебных инстанциях, выплаченного
представителю на основании условия договора возмездного оказании
юридических услуг (далее – дополнительное вознаграждение).
Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения
постановлением суда апелляционной инстанции и постановлением
арбитражного суда округа, заявление общества удовлетворено, судебные
расходы взысканы в заявленном размере.
Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации
отменила названные судебные акты в части включения в состав
судебных расходов дополнительного вознаграждения и отказала в
удовлетворении заявления общества в указанной части по следующим
основаниям.
В соответствии с условиями договора возмездного оказания
юридических услуг дополнительное вознаграждение выплачивается
обществом его представителю за уже оказанные и оплаченные услуги,
причём только в случае, если действия представителя привели к отказу в
удовлетворении искового требования, то есть признается своего рода
премированием представителя.
Сумма указанной премии зависит от воли сторон договора
возмездного
оказания
юридических
услуг.
Дополнительное
вознаграждение, установленное в результате соглашения заказчика и
исполнителя юридических услуг, не может быть взыскано в качестве
судебных расходов с процессуального оппонента заказчика, который
стороной указанного соглашения не является.
Определение № 309-ЭС14-3167
29

Принудительное исполнение решений третейских судов

6. Споры, возникающие между сторонами государственного или
муниципального контракта, в том числе о его недействительности,
не могут быть предметом третейского разбирательства.

Предприниматель обратился в третейский суд с требованием к
администрации
муниципального
образования
о
взыскании
задолженности по муниципальному контракту, заключённому на
основании Федерального закона от 21 июля 2005 г. № 94-ФЗ
«О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ,
оказание услуг для государственных и муниципальных нужд» (далее –
Закон о размещении заказов).
Решением
третейского
суда
требования
предпринимателя
удовлетворены.
Предприниматель обратился в арбитражный суд с заявлением о
выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения
третейского суда.
Определением арбитражного суда первой инстанции, оставленным
без изменения постановлением суда округа, заявление предпринимателя
удовлетворено, выдан исполнительный лист.
Суды исходили из того, что третейская оговорка была включена в
проект
муниципального
контракта
администрацией,
решение
третейского суда частично исполнено, что указывает на согласие
администрации с вынесенным решением.
Определением Судебной коллегии Верховного Суда Российской
Федерации определение суда первой инстанции и постановление суда
округа отменены, в выдаче исполнительного листа отказано по
следующим основаниям.
Частью 3 ст. 239 АПК РФ предусмотрено, что арбитражный суд
отказывает в выдаче исполнительного листа на принудительное
исполнение
решения
третейского
суда,
если
установит,
что
рассмотренный третейским судом спор не может быть предметом
третейского разбирательства в соответствии с федеральным законом и
(или) решение третейского суда нарушает основополагающие принципы
российского права.
Оба
основания
подлежат
проверке судом по собственной
инициативе на любой стадии рассмотрения дела независимо от доводов
и возражений сторон.
В силу ст. 1 Федерального закона от 24 июля 2002 г. № 102-ФЗ
«О третейских судах в Российской Федерации» по соглашению сторон
третейского разбирательства в третейский суд может передаваться
30

любой спор, вытекающий из гражданских правоотношений, если иное
не установлено федеральным законом.
Системное толкование норм Закона о размещении заказов
свидетельствует о том, что государственные и муниципальные
контракты
преследуют
публичный
интерес
и
направлены
на
удовлетворение публичных нужд за счёт использования бюджетных
средств.
Наличие
общественно
значимых
публичных
элементов
не
позволяет признать отношения, регулируемые Законом о размещении
заказов, носящими исключительно частный характер (основанными на
автономии воли их участников). Государственные и муниципальные
контракты должны заключаться и исполняться с соблюдением принципа
открытости и возможностью публичного контроля.
Принципы третейского разбирательства (конфиденциальность,
закрытость
процесса,
неформальный
характер
разбирательства,
упрощённый порядок сбора и представления доказательств, отсутствие у
третьих лиц информации о принятых решениях, а также невозможность
их проверки и пересмотра по существу) не позволяют обеспечить цели,
для достижения которых вводилась система размещения заказов.
Таким образом, споры, возникающие из контрактов, заключённых
на
основании
Закона
о
размещении
заказов,
являются
неарбитрабильными, а третейские соглашения о передаче подобных
споров в третейские суды – недействительными.

Определение № 305-ЭС14-4115


7. Создание и финансирование третейского суда одной из сторон
спора либо аффилированными с ней лицами само по себе при
отсутствии доказательств нарушения гарантий справедливого
разбирательства, в частности беспристрастности конкретных
арбитров,
не
является
основанием
для
отказа
в
выдаче
исполнительного листа на принудительное исполнение решения
третейского суда.

На основании третейского соглашения, содержащегося в договоре
между обществом и компанией, общество обратилось в третейский суд с
требованием к компании о взыскании задолженности.
Решением третейского суда требования общества удовлетворены.
Общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о выдаче
исполнительного листа на принудительное исполнение решения
третейского суда.
31

Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения
постановлением суда округа, в удовлетворении заявления о выдаче
исполнительного листа на принудительное исполнение решения
третейского суда отказано.
Суды исходили из того, что рассмотревший спор третейский суд
создан,
финансируется
и
контролируется
юридическим
лицом,
аффилированным
с
компанией.
По
мнению
судов,
данное
обстоятельство
свидетельствует
о
нарушении
гарантии
беспристрастного
разрешения
спора
и,
следовательно,
основополагающих принципов российского права даже при отсутствии
возражений сторон о несоответствии порядка создания и процедуры
третейского разбирательства законодательству, поскольку отказ от таких
фундаментальных гарантий, как право на беспристрастный третейский
суд, не может зависеть исключительно от усмотрения сторон.
Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации
названные судебные акты отменила, определила арбитражному суду
первой
инстанции
выдать
обществу
исполнительный
лист
на
принудительное исполнение решения третейского суда по следующим
основаниям.
Соблюдение принципа автономии воли сторон при выборе
компетентного третейского органа означает, что стороны свободно и
сознательно, по собственной воле, во-первых, выразили согласованное
желание на отказ от государственного правосудия в пользу такого
альтернативного средства разрешения спора, как третейский суд, во-
вторых, сформулировали согласованную волю на выбор конкретного
третейского суда.
Участники данного спора выразили свою волю на отказ от
государственного правосудия и разрешение споров из договора между
ними посредством третейского разбирательства в определённом
третейском органе. Стороны избрали указанный третейский суд,
несмотря на то, что одна из сторона спора учреждена лицом
(аффилирована), создавшим, финансирующим и контролирующим
третейский суд.
Пункт 2 ст. 3 Федерального закона от 24 июля 2002 г. № 102-ФЗ «О
третейских судах в Российской Федерации» предусматривает создание
постоянно
действующих
третейских
судов
как
объединениями
предпринимателей, так и иными юридических лицами.
Этот
закон
не
содержит
положений,
предусматривающих
возможность разрешения третейским судом споров исключительно
членов объединения, при котором он создан, или лиц, аффилированных
юридическому лицу, создавшему третейский суд.
Следовательно, связь третейского суда и юридического лица
(объединения), при котором он создан, либо учредителей такого
32

юридического лица (объединения) не исключает обращения в такой
третейский
суд
стороны,
не
являющейся
участником
такого
объединения
при
условии
соблюдения
стандартных
гарантий
справедливого разбирательства: свободы воли при выборе третейского
суда и государственного судебного контроля за беспристрастностью
третейского
суда
в
традиционных
процедурах
оспаривания
и
принудительного исполнения третейского суда.
Гарантия беспристрастности третейского суда в данном случае
обеспечивается через беспристрастность конкретного состава арбитров,
которая предполагается, если не доказано иное.
Следовательно, задача государственного суда состоит в том, чтобы
в установленных законом формах проконтролировать, во-первых,
насколько свободным был выбор такого аффилированного третейского
органа участниками спора, в особенности нейтральной стороной, и, во-
вторых, не привела ли аффилированность к небеспристрастности
конкретных арбитров, а следовательно – к вынесению несправедливого
третейского решения.
Кроме того, заявление об оспаривании компетенции третейского
суда по указанным основаниям сделано ответчиком, учредитель
которого создал и финансировал третейский суд. Ответчик знал о факте
аффилированности и заявил об этом обстоятельстве не до начала
третейского
разбирательства,
а
лишь
впоследствии
в
целях
неисполенния состоявшегося не в его пользу решения. Судебная
коллегия Верховного Суда Российской Федерации признала эти
действия недобросовестным процессуальным поведением, приводящим
к потере права на соответствующее возражение (эстоппель).

Определение № 304-ЭС14-495


V. Практика рассмотрения споров, возникающих из
административных и иных публичных отношений

8. В случае, если проведение проверки является обязательным в
соответствии
с
нормами
действующего
законодательства,
предписание Роспотребнадзора, выданное вне указанной процедуры,
признаётся недействительным.

Роспотребнадзором по результатам экспертизы установлено, что
уровни звука на границе санитарно-защитной зоны деятельности
хозяйственного общества с жилым домом превышают нормативные
величины, в связи с чем в отношении общества вынесено предписание
об устранении выявленных нарушений.
33

Общество обратилось в суд с заявлением о признании этого
предписания недействительным.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения
постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда
округа, в удовлетворении заявления отказано. Суды исходили из
отсутствия нарушений действующего законодательства при вынесении
предписания.
Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации
отменила акты судов нижестоящих инстанций и удовлетворила
заявление общества по следующим основаниям.
Полномочия
по
выдаче
предписаний
предоставлены
государственному органу в соответствии с п. 2 ст. 50 Федерального
закона от 30 марта 1999 г. № 52-ФЗ «О санитарно-эпидемиологическом
благополучии населения» (далее – Закон № 52-ФЗ).
Согласно п. 7 ст. 46 Закона № 52-ФЗ к отношениям, связанным с
осуществлением
федерального
государственного
санитарно-
эпидемиологического надзора, организацией и проведением проверок
юридических лиц, индивидуальных предпринимателей, применяются
положения Федерального закона от 26 декабря 2008 г. № 294-ФЗ
«О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей
при
осуществлении
государственного
контроля
(надзора)
и
муниципального контроля» (далее – Закон № 294-ФЗ).
Исключения из данного правила установлены, в частности пп. 3, 5
ч. 3 ст. 1 Закона № 294-ФЗ, согласно которым положения Закона № 294-ФЗ,
регулирующие порядок организации и проведения проверок, не
применяются при проведении административного расследования, а
также при расследовании причин возникновения инфекционных и
массовых неинфекционных заболеваний (отравлений, поражений)
людей.
Общий порядок выдачи предписаний об устранении выявленных
нарушений требований действующего законодательства по результатам
проведения проверочных мероприятий также установлен Законом
№ 294-ФЗ.
Однако в данном деле проверка в порядке, предусмотренном
Законом № 294-ФЗ, не проводилась. При этом не имелось обстоятельств,
исключающих в соответствии с указанием Закона № 52-ФЗ её
проведение с соблюдением общих правил проведения проверок.
В связи с изложенным суды пришли к ошибочным выводам о том,
что хозяйственному обществу могло быть выдано предписание об
устранении выявленных нарушений санитарно-эпидемиологических
требований вне процедуры проведения проверки по правилам Закона
№ 294-ФЗ. В силу пп. 2, 4 и 6 ч. 2 ст. 20 Закона № 294-ФЗ подобные
нарушения со стороны государственного органа являются грубыми
34

нарушениями требований действующего законодательства, поэтому на
основании ч. 2 ст. 201 АПК РФ ввиду существенных нарушений
процедуры выдачи оспариваемое предписание подлежит признанию
недействительным.
Определение № 309-КГ14-7461


СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ
ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ


I. Квалификация преступлений

1. Действия лица, которое доставило других участников и
потерпевшего к месту убийства и содействовало совершению
преступления советами и указаниями, следует квалифицировать
как пособничество.

Установлено, что Б., Х. и С., предварительно договорившись о
хищении автомобиля, напали на водителя такси Ч., совместно избили
его, нанеся множественные удары руками и ногами по различным
частям тела, в том числе в голову потерпевшего, а Х., кроме того, нанёс
несколько ударов монтажным ключом в голову и по другим частям тела
потерпевшего.
После этого они насильно посадили потерпевшего Ч. в указанный
автомобиль и договорились между собой о его убийстве. Осуществляя
задуманное, осуждённые в автомобиле под управлением Б. отвезли
потерпевшего в лесной массив, где С. монтажным ключом нанёс
множественные удары в голову и другим частям тела потерпевшего, а
затем стал душить его руками.
Присутствующий при этом Б. посоветовал Х. помочь С. в убийстве.
Следуя этому совету, Х. снял с себя спортивную кофту и набросил на
шею потерпевшему и, затягивая её петлей, вместе с С. задушил
потерпевшего.
Затем осуждённые завладели похищенным автомобилем, а также
другим находившимся в автомобиле имуществом.
Действия Б. квалифицированы судом по п. «в» ч. 4 ст. 162 и ч. 5 ст.
33, пп. «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, а действия С. и Х. - по п. «в» ч. 4 ст.
162 и пп. «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ.
В апелляционной жалобе осуждённый Б. оспаривал квалификацию
его действий по ч. 5 ст. 33, пп. «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, ссылаясь на
то, что он не предвидел как действий С. и Х. в отношении потерпевшего,
так и их последствий.
35

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда
Российской
Федерации
оставила
приговор
без
изменения,
а
апелляционную жалобу осуждённого без удовлетворения, мотивировав
своё решение следующим.
Согласно ч. 5 ст. 33 УК РФ пособником признаётся лицо,
содействовавшее совершению преступления советами, указаниями,
предоставлением
информации,
средств
или
орудий
совершения
преступления либо устранением препятствий, а также лицо, заранее
обещавшее скрыть преступника, средства или орудия совершения
преступления,
следы
преступления
либо
предметы,
добытые
преступным путём, а равно лицо, заранее обещавшее приобрести или
сбыть такие предметы.
Квалифицируя действия Б. по ч. 5 ст. 33, пп. «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК
РФ как пособничество в убийстве, то есть умышленном причинении
смерти
другому
человеку,
совершённом
группой
лиц
по
предварительному сговору, сопряжённом с разбоем, суд правильно
исходил из установленных в судебном заседании обстоятельств
преступления, согласно которым Б., после состоявшегося сговора на
убийство потерпевшего, создал условия для этого убийства: привёз
осуждённых С., Х. и потерпевшего на место преступления, а увидев, что
действий
С.
недостаточно
для
лишения
жизни
потерпевшего,
посоветовал Х. помочь ему в убийстве. Следуя этому совету, Х. снял с
себя спортивную кофту, при помощи которой совместно с С. задушил
потерпевшего Ч.
Об умысле на убийство потерпевшего свидетельствует также
характер применённого С. и Х. насилия, орудия преступления
(монтажный ключ, которым были нанесены удары по голове
потерпевшему, спортивная кофта, с помощью которой они душили
потерпевшего),
а
также
локализация
обнаруженных
на
трупе
потерпевшего телесных повреждений.
Таким образом, как установлено в судебном заседании, Б.
содействовал совершению убийства Ч. (привёз других осуждённых и
потерпевшего на место убийства) и посоветовал исполнителю
преступления Х. помочь С. в убийстве потерпевшего, поэтому его
действия правильно расценены судом как пособничество в убийстве.
Доводы жалобы Б. о том, что он не знал о намерениях Х. и С., а
также о возможных последствиях их действий, необоснованны,
поскольку судом установлено, что действия осуждённых носили
согласованный характер, до совершения преступлений у них состоялся
предварительный сговор на разбойное нападение и на убийство
потерпевшего.
Определение № 66-АПУ15-17

36

II. Назначение наказания

2. В соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ мужчинам,
осуждённым
к
лишению
свободы
за
совершение
тяжких
преступлений, ранее не отбывавшим лишение свободы, отбывание
лишения свободы назначается в исправительных колониях общего
режима.

По приговору суда от 20 марта 2009 г. с учётом внесённых
изменений Л. (ранее судимый 21 августа 2006 г. и 22 августа 2008 г.)
осуждён по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 2281 УК РФ к 4 годам 6 месяцам лишения
свободы, по ч. 1 ст. 228 УК РФ к 1 году 6 месяцам лишения свободы, на
основании ч. 5 ст. 69 УК РФ к 7 годам лишения свободы в
исправительной колонии строгого режима.
Осуждённый Л. в надзорной жалобе помимо прочего просил
изменить вид режима исправительного учреждения.
Президиум Верховного Суда Российской Федерации изменил
приговор и последующие судебные решения в отношении Л., назначил
ему отбывание лишения свободы в исправительной колонии общего
режима, мотивировав своё решение следующим.
На момент совершения преступлений 29 марта и 6 мая 2008 г. Л.
был судим по приговору от 21 августа 2006 г. (с учётом изменений) за
преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 2281 УК РФ (в
редакции Федерального закона от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ), к 4
годам лишения свободы условно с испытательным сроком 5 лет.
По этому уголовному делу Л. осуждён за преступление,
предусмотренное ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 2281 УК РФ, которое относится к
категории тяжких преступлений, и за преступление, предусмотренное
ч. 1 ст. 228 УК РФ, которое, согласно ч. 3 ст. 15 УК РФ (в редакции
Федерального закона от 9 марта 2001 г. № 25-ФЗ), действовавшей на
момент его совершения, признавалось преступлением средней тяжести,
а в соответствии с ч. 2 ст. 15 УК РФ (в редакции Федерального закона от
7 декабря 2011 г. № 420-ФЗ) относится к категории преступлений
небольшой тяжести.
На момент совершения этих преступлений условное осуждение Л.
по приговору от 21 августа 2006 г. не было отменено (отменено по
приговору от 22 августа 2008 г.). Рецидив преступлений в его действиях
судом не установлен.
В соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ мужчинам, осуждённым к
лишению свободы за совершение тяжких преступлений, ранее не
отбывавшим
лишение
свободы,
отбывание
лишения
свободы
назначается в исправительных колониях общего режима.
37

Однако
Л.
назначено
отбывание
лишения
свободы
в
исправительной колонии строгого режима, что свидетельствует о
неправильном применении уголовного закона.

Постановление Президиума Верховного Суда
Российской Федерации № 171П14


3. Статья 63 УК РФ содержит исчерпывающий перечень
обстоятельств,
отягчающих
наказание,
в
котором
такое
обстоятельство, как «наиболее активная роль в совершении
преступления», законом не предусмотрено.

По приговору суда В. осуждён по пп. «а», «д», «ж» ч. 2 ст. 105 УК
РФ (в редакции Федерального закона от 21 июля 2004 г. № 73-ФЗ), по
ч. 3 ст. 33, ч. 2 ст. 223 УК РФ (в редакции Федерального закона от 8
декабря 2003 г. № 162-ФЗ), по ч. 2 ст. 222 УК РФ (в редакции
Федерального закона от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ).
В надзорной жалобе осуждённый В. и его адвокат утверждали, что
при назначении В. наказания суд, в нарушение закона, необоснованно
признал как отягчающее обстоятельство «наиболее активную роль в
совершении преступления».
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда
Российской Федерации изменила приговор и исключила из его
описательно-мотивировочной части ссылку на наличие обстоятельства,
отягчающего наказание осуждённого В., «наиболее активную роль в
совершении убийства», мотивировав следующим.
Статья
63
УК
РФ
содержит
исчерпывающий
перечень
обстоятельств, отягчающих наказание, в котором такое обстоятельство,
как «наиболее активная роль в совершении преступления», не
предусмотрено.
Согласно п. «г» ч. 1 ст. 63 УК РФ обстоятельством, отягчающим
наказание,
признаётся
«особо
активная
роль
в
совершении
преступления», которая должна определяться судом с учётом роли в
преступлении других соучастников. Понятия «наиболее активная роль»
и «особо активная роль» по своему смыслу и содержанию не являются
тождественными, тем более что в приговоре не указано, в каких именно
действиях и в сравнении с кем суд усмотрел это обстоятельство.
Таким образом, указанное обстоятельство учитывалось при
назначении наказания в нарушение закона.

Определение № 78-АПУ14-48

38

III. Процессуальные вопросы

4. Положения п. 4 ч. 2 ст. 29, ч. 5 ст. 165, ст. 177 УПК РФ не
предусматривают необходимость получения судебного решения на
производство осмотра места происшествия в жилище при наличии
согласия на осмотр жилища проживающих в нём лиц. При этом
согласия собственника жилища не требуется.

Л. признан виновным в том, что он 29 марта 2008 г., находясь возле
своего дома, незаконно сбыл лицу, участвовавшему в оперативно-
розыскном
мероприятии
«проверочная
закупка»,
наркотическое
средство массой 0,3 г, являющееся смесью, в которую входит героин.
Кроме того, до задержания 6 мая 2008 г. Л. незаконно хранил без цели
сбыта по месту своего проживания наркотическое средство марихуану
массой 49,2 г, т.е. в крупном размере.
По приговору суда, с учётом внесённых изменений, Л. осуждён по
ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 2281 и по ч. 1 ст. 228 УК РФ.
В надзорной жалобе осуждённый оспаривал осуждение по ч. 1
ст. 228 УК РФ, подчёркивая, что приговор в этой части основан на
доказательствах, полученных с нарушением закона, ввиду отсутствия
судебного решения на производство осмотра квартиры, в ходе которого
изъято наркотическое средство.
Президиум Верховного Суда Российской Федерации оставил
состоявшиеся судебные решения в части квалификации действий
осуждённого Л. без изменения.
Из материалов уголовного дела следует, что в ходе осмотра места
происшествия − квартиры, где проживал Л., был обнаружен и изъят
полимерный пакет с растительным веществом, являющимся, согласно
заключению эксперта, наркотическим средством. Осмотр производился
с согласия Л., о чём свидетельствует соответствующее заявление от 6
мая 2008 г., а также в присутствии его самого и понятых.
В соответствии с ч. 5 ст. 177 УПК РФ осмотр места происшествия −
жилища производится с согласия проживающих в нём лиц, при этом
согласия собственника жилища, не проживающего в этом жилище, в
данном случае матери осуждённого, не требовалось.
Кроме того, положения п. 4 ч. 2 ст. 29, ч. 5 ст. 165, ст. 176, 177 УПК
РФ не предусматривают необходимость получения судебного решения
на производство осмотра места происшествия в жилище при наличии
согласия на осмотр жилища проживающих в нём лиц.
Таким образом, оснований для отмены приговора в части
осуждения Л. по ч. 1 ст. 228 УК РФ за незаконное хранение
наркотического средства нет.

39

Постановление Президиума Верховного Суда
Российской Федерации № 171П14


5. Апелляционное определение отменено ввиду существенного
нарушения уголовно-процессуального закона, которое выразилось в
обосновании судом апелляционной инстанции своего решения
доказательством, признанным недопустимым.

М. признан виновным в том, что он, находясь в состоянии
наркотического опьянения, с целью избавления от материальных затрат
в
виде
уплаты
алиментов
на
содержание
своей
малолетней
(четырёхлетней) дочери столкнул её в котлован, частично заполненный
водой, после чего скрылся с места преступления. В силу малолетнего
возраста девочка не смогла самостоятельно выбраться из котлована и
утонула.
По приговору суда М. осуждён по пп. «в», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ.
Апелляционным определением Судебной коллегии по уголовным
делам Верховного Суда Российской Федерации приговор в отношении
М. оставлен без изменения.
В надзорной жалобе адвокат осуждённого М. просил приговор и
апелляционное определение отменить, дело направить на новое
судебное рассмотрение. Адвокат утверждал, что в основу приговора
положены противоречивые доказательства, которые не получили оценку
суда, а первоначальные признательные показания на предварительном
следствии М. дал в результате оказанного на него физического и
психического воздействия, находясь в состоянии наркотического
опьянения.
Кроме
того,
Судебная
коллегия
в
апелляционном
определении сослалась на заявление о явке М. с повинной, которая
судом первой инстанции была признана недопустимым доказательством.
Президиум Верховного Суда Российской Федерации удовлетворил
надзорную жалобу частично, указав следующее.
Согласно положениям ч. 1 ст. 4129 УПК РФ основаниями отмены
или изменения приговора, определения и постановления суда в порядке
надзора являются существенные нарушения уголовного и (или)
уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела.
В качестве доказательства виновности М. Судебная коллегия
сослалась на протокол явки с повинной, указав, что в ней осуждённый
собственноручно
изложил,
что
на
территории
заброшенной
птицефабрики он столкнул дочь в котлован с водой. Сделал это,
поскольку не хотел платить алименты и выслушивать постоянные
упрёки бывшей жены по данному поводу.
40

Между тем суд первой инстанции признал явку с повинной М.
недопустимым доказательством, как полученную с нарушением закона.
Как усматривается из протокола судебного заседания, суд
апелляционной инстанции при рассмотрении уголовного дела вопрос о
признании явки с повинной в качестве допустимого доказательства в
соответствии с ч. 7 ст. 235 УПК РФ повторно не рассматривал и не
исследовал.
Согласно ч. 1 ст. 75 УПК РФ недопустимые доказательства не
имеют юридической силы и не могут быть положены в основу
обвинения, а также использоваться для доказывания любого из
обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УК РФ.
Данные положения закона действуют на всех этапах уголовного
судопроизводства, в том числе при рассмотрении уголовных дел в суде
апелляционной инстанции.
В связи с допущенными существенными нарушениями уголовно-
процессуального закона, которые выразились в обосновании судом
второй инстанции своего решения доказательством, признанным
недопустимым, Президиум отменил апелляционное определение и
уголовное дело передал на новое апелляционное рассмотрение.

Постановление Президиума Верховного Суда
Российской Федерации № 162П14


6. Моральный вред, причинённый преступными действиями
нескольких лиц, подлежит возмещению в долевом порядке с учётом
степени вины каждого.

Судом установлено, что П. при управлении автомобилем «Lexus LХ
570», выполняя обгон попутного автобуса в нарушение правил
дорожного движения, выехал на полосу встречного движения и стал
следовать по ней в условиях ограниченной видимости, в связи с чем не
сумел своевременно обнаружить автомобиль «Тоуоtа-Согоllа» под
управлением водителя М., двигавшийся во встречном направлении по
полосе своего движения со значительным превышением разрешённого в
населённых
пунктах
скоростного
режима,
и
допустил
с
ним
столкновение. В результате дорожно-транспортного происшествия
водителю автомашины «Тоуоtа-Согоllа» М. был причинён тяжкий вред
здоровью, а пассажиру этой же автомашины Ш. - тяжкий вред здоровью
по признаку опасности для жизни, повлёкший его смерть.
По приговору суда П. и М. осуждены по ч. 3 ст. 264 УК РФ.
Постановлено взыскать с осуждённых солидарно в счёт возмещения
41

материального ущерба 120 053 рубля и в счёт компенсации морального
вреда 600 000 рублей.
Суд апелляционной инстанции изменил приговор в отношении П. и
М. и увеличил сумму компенсации морального вреда, подлежащую
взысканию солидарно с осуждённых в пользу потерпевшего Ш., до 1 000
000 рублей.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда
Российской Федерации, проверив материалы дела и обсудив доводы,
изложенные в кассационной жалобе осуждённого П., изменила приговор
и последующие судебные решения в части гражданского иска,
мотивировав своё решение следующим.
В соответствии со ст. 299 УПК РФ при постановлении приговора в
совещательной комнате суд разрешает вопросы по заявленному
гражданскому иску, в чью пользу и в каком размере он взыскивается.
Согласно приговору суда с учётом изменений, внесённых в него
апелляционным постановлением, с П. солидарно с М. взыскано в счёт
возмещения морального вреда 1 000 000 рублей.
Свои решения об удовлетворении гражданского иска потерпевшего
Ш. суды мотивировали тем, что смерть Ш. наступила от виновных
действий осуждённых П. и М., допустивших нарушение правил
дорожного движения, в связи с чем моральный вред, причинённый отцу
пострадавшего, подлежит возмещению в размере одного миллиона
рублей. Размер суммы, подлежащей взысканию в качестве компенсации
причинённого преступлением морального вреда, является разумным и
справедливым.
В то же время, устанавливая солидарную ответственность по
возмещению морального вреда, суд не принял во внимание, что, по
смыслу закона (ст. 151 и п. 2 ст. 1101 ГК РФ), в случае причинения
морального вреда преступными действиями нескольких лиц он
подлежит возмещению в долевом порядке с учётом степени вины
каждого.
Учитывая
это, Судебная
коллегия
посчитала
необходимым
состоявшиеся по делу судебные решения в части гражданского иска по
возмещению морального вреда изменить, определив его возмещение не
в солидарном, а в долевом порядке.
Из установленных судом фактических обстоятельств совершения
преступления следует, что и П., и М. были допущены нарушения правил
дорожного движения, находящиеся в прямой причинной связи с
наступившими последствиями. При этом в отношении каждого из них
судом установлено наличие смягчающих обстоятельств и отсутствие
отягчающих, назначено одинаковое наказание.
42

При таких обстоятельствах степень вины каждого из осуждённых
является равной, в связи с чем они должны возместить причинённый
преступлением моральный вред в равных долях.
На основании изложенного Судебная коллегия изменила приговор
и все последующие судебные решения в части гражданского иска и
взыскала в счёт компенсации морального вреда в долевом порядке с
осуждённых в пользу потерпевшего Ш. по 500 000 рублей с каждого.

Определение № 50-УД14-9


7. Исходя из положений ст. 151 ГК РФ возложение обязанности
по компенсации морального вреда возможно лишь при наличии
вины нарушителя.

По приговору Пушкинского районного суда Г. осуждён по п. «б»
ч. 4 ст. 158 УК РФ (в редакции Федерального закона от 7 марта 2011 г.
№ 26-ФЗ), пп. «б», «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ (в редакции Федерального
закона от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ) и ч. 4 ст. 111 УК РФ (в редакции
Федерального закона от 7 марта 2011 г. № 26-ФЗ).
Постановлено взыскать с Г. в пользу К.В. в счёт компенсации
морального вреда 600 000 рублей.
Судебная коллегия по уголовным делам Санкт-Петербургского
городского суда оставила приговор в отношении Г. без изменения.
Президиум
Санкт-Петербургского
городского
суда
отменил
приговор и апелляционное определение в части осуждения Г. по ч. 4 ст.
111 УК РФ (в редакции Федерального закона от 7 марта 2011 г.
№ 26-ФЗ) и производство по уголовному делу прекратил на основании
п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ ввиду непричастности к совершению
преступления.
В кассационной жалобе осуждённый Г. просил о снижении размера
компенсации морального вреда, подлежащей взысканию с него в пользу
потерпевшей К.В.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда
Российской Федерации изменила судебные решения по следующим
основаниям.
В соответствии со ст. 151, 1101 ГК РФ размер компенсации
морального вреда определяется судом в зависимости от характера
причинённых потерпевшему физических и нравственных страданий, а
также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является
основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации
вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.
Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с
43

учётом фактических обстоятельств, при которых был причинён
моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.
Согласно приговору суда с осуждённого Г. в пользу потерпевшей
К.В. в счёт компенсации морального вреда постановлено взыскать 600
000 рублей в связи с признанием его виновным в совершении
разбойного нападения на потерпевшего К. и причинением тяжкого вреда
его здоровью, повлёкшем по неосторожности смерть последнего, то есть
в совершении преступлений, предусмотренных пп. «б», «в» ч. 4 ст. 162 и
ч. 4 ст. 111 УК РФ.
Суд кассационной инстанции пришёл к выводу о непричастности
Г. к причинению тяжкого вреда здоровью потерпевшего К., в связи с чем
судебные решения в части осуждения Г. по ч. 4 ст. 111 УК РФ отменил с
прекращением производства по делу.
При
таких
обстоятельствах,
учитывая
уменьшение
объёма
обвинения, по которому осуждён Г. по эпизоду, связанному с
потерпевшим К., Судебная коллегия изменила состоявшиеся судебные
решения и снизила размер компенсации морального вреда, подлежащего
взысканию с Г., с 600 000 рублей до 300 000 рублей.

Определение № 78-УД15-2


СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ
ПО АДМИНИСТРАТИВНЫМ ДЕЛАМ


1. Обязанность в десятидневный срок сообщать о заключении
трудового
договора
(служебного
контракта)
с
бывшим
государственным
(муниципальным)
служащим,
замещавшим
должность, включенную в перечень, установленный нормативными
правовыми
актами
Российской
Федерации,
представителю
нанимателя (работодателю) государственного или муниципального
служащего по последнему месту его службы у представителя
нанимателя (работодателя) не возникает в том случае, если бывший
служащий осуществляет свою служебную (трудовую) деятельность в
государственном (муниципальном) органе. Следовательно, такое
несообщение
не
образует
объективную
сторону
состава
административного правонарушения, предусмотренного ст. 19.29
КоАП РФ.

В соответствии со ст. 19.29 КоАП РФ привлечение работодателем
либо заказчиком работ (услуг) к трудовой деятельности на условиях
трудового договора либо к выполнению работ ил