Обзор практики ВС РФ № 2 от 10.02.2009

УТВЕРЖДЕН
Президиумом Верховного Суда
Российской Федерации
26 апреля 2017 г.








ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ
ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

№ 2 (2017)

ПРЕЗИДИУМ ВЕРХОВНОГО СУДА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

По уголовным делам
1. Правила назначения наказания, предусмотренные ч. 1 ст. 62
УК РФ, применяются в отношении женщин и в тех случаях, когда
санкция статьи предусматривает пожизненное лишение свободы,
поскольку этот вид наказания не может быть назначен женщинам в
соответствии с требованиями ч. 2 ст. 57 УК РФ.
При установлении ограничений на выезд за пределы территории
соответствующего
муниципального
образования,
указание
конкретного муниципального образования в приговоре не требуется.
Исходя из положений ч. 3 ст. 471 УИК РФ наименование
муниципального
образования
определяется
той
уголовно-
исправительной инспекцией, в которой осужденный должен будет
встать на учет после отбывания лишения свободы.

По приговору суда С., судимая 10 февраля 2009 г. по п. «г» ч. 2
ст. 161 УК РФ к 2 годам лишения свободы условно с испытательным
сроком 3 года, осуждена по пп. «ж», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ к 14 годам
лишения свободы с ограничением свободы на 2 года. В соответствии с ч. 5
ст. 74 УК РФ отменено условное осуждение и на основании ст. 70 УК РФ
по совокупности приговоров путем частичного присоединения к
назначенному наказанию неотбытой части наказания по приговору от
10 февраля 2009 г. окончательно назначено 15 лет лишения свободы с
ограничением свободы на 2 года, с установлением на этот срок в
соответствии с ч. 1 ст. 53 УК РФ следующих ограничений: не изменять
место жительства и пребывания без согласия специализированного
государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием
2

осужденными наказания в виде ограничения свободы, не выезжать за
пределы территории муниципального образования г. Новосибирска,
являться в специализированный государственный орган, осуществляющий
надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения
свободы, два раза в месяц для регистрации.
Кассационным определением Судебной коллегии по уголовным
делам Верховного Суда Российской Федерации приговор в отношении С.
оставлен без изменения.
Президиум Верховного Суда Российской Федерации, рассмотрев
уголовное дело по надзорной жалобе осужденной, изменил судебные
решения в части назначенного С. наказания по следующим основаниям.
Из содержания приговора следует, что суд первой инстанции
смягчающим наказание осужденной С. признал явку с повинной.
Обстоятельств, отягчающих наказание, судом не установлено.
Согласно положениям ч. 1 ст. 62 УК РФ при наличии смягчающих
обстоятельств, предусмотренных п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ (к которым
относится явка с повинной), и отсутствии отягчающих обстоятельств срок
или размер наказания не могут превышать двух третей максимального
срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного
соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса.
В соответствии с ч. 2 ст. 57, ч. 2 ст. 59 УК РФ пожизненное лишение
свободы и смертная казнь женщинам не назначаются.
Следовательно, с учетом требований ст. 62 УК РФ С. по пп. «ж»,
«к» ч. 2 ст. 105 УК РФ не могло быть назначено наказание, превышающее
13 лет 4 месяцев лишения свободы. Однако ей за указанное преступление
назначено 14 лет лишения свободы. Не была исправлена допущенная
ошибка и при рассмотрении уголовного дела судом кассационной
инстанции.
Кроме того, при назначении в соответствии с ч. 1 ст. 53 УК РФ
дополнительного наказания в виде ограничения свободы суд первой
инстанции ошибочно указал на запрет С. выезжать за пределы территории
муниципального образования − г. Новосибирска, поскольку исходя из
положений ч. 3 ст. 471 УИК РФ наименование муниципального
образования определяется той уголовно-исправительной инспекцией, в
которой осужденная должна будет встать на учет после отбывания
лишения свободы.
С учетом изложенного Президиум Верховного Суда Российской
Федерации изменил приговор и кассационное определение в отношении С.
и смягчил ей наказание по пп. «ж», «к» ч.2 ст. 105 УК РФ до 13 лет
лишения свободы с ограничением свободы сроком на 2 года, установив в
соответствии с ч. 1 ст. 53 УК РФ следующие ограничения: не изменять
место жительства или пребывания, а также не выезжать за пределы
территории соответствующего муниципального образования без согласия
специализированного государственного органа, осуществляющего надзор
3

за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, с
возложением
обязанности
являться
в
специализированный
государственный орган для регистрации два раза в месяц.

Постановление Президиума Верховного Суда
Российской Федерации № 6-П17


2. Если установленное в санкции статьи дополнительное
наказание в виде штрафа или ограничения свободы не является
обязательным, то суд в описательно-мотивировочной части приговора
должен привести основания их назначения.

По приговору суда, постановленному с участием присяжных
заседателей, К. осужден по ч. 3 ст. 33, п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ
(в редакции Федерального закона от 27 декабря 2009 г. № 377-ФЗ) к
11 годам лишения свободы со штрафом в размере 500 000 руб. с
ограничением свободы сроком на 1 год, по ч. 3 ст. 33, п. «з» ч. 2 ст. 105 УК
РФ (в редакции Федерального закона от 27 декабря 2009 г. № 377-ФЗ) к
14 годам лишения свободы с ограничением свободы сроком на 1 год
6 месяцев, по ч. 2 ст. 222 УК РФ (в редакции Федерального закона от
8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ) к 3 годам лишения свободы.
На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений
путем частичного сложения наказаний окончательно назначено 18 лет
лишения свободы со штрафом в размере 500 000 руб., с ограничением
свободы сроком на 2 года, запрещено изменять место жительства или
пребывания без согласия специализированного государственного органа,
осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде
ограничения свободы, в случаях, предусмотренных законодательством
Российской Федерации, а также выезжать за пределы территории
г. Подольска Московской области, на него возложена обязанность являться
в специализированный государственный орган для регистрации четыре
раза в месяц.
Апелляционным определением Судебной коллегии по уголовным
делам Верховного Суда Российской Федерации приговор оставлен без
изменения.
Президиум Верховного Суда Российской Федерации, рассмотрев
уголовное дело по надзорной жалобе осужденного, изменил судебные
решения в части назначенного К. наказания по следующим основаниям.
Суд первой инстанции, квалифицировав действия осужденного по
ч. 3 ст. 33, п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ, помимо основного наказания в виде
лишения свободы назначил ему дополнительные наказания в соответствии
с санкцией этой нормы в виде штрафа в размере 500 000 руб. и
ограничения свободы сроком на 1 год с установлением указанных в
приговоре ограничений.
4

Однако, как следует из редакции данной статьи уголовного закона,
назначение дополнительных наказаний в виде штрафа и ограничения
свободы не является обязательным, их применение возможно по
усмотрению суда. Между тем суд, назначив по ч. 3 ст. 33, п. «в» ч. 4 ст. 162
УК РФ дополнительные наказания в виде штрафа и ограничения свободы,
в описательно-мотивировочной части приговора данное решение не
мотивировал.
При таких обстоятельствах Президиум исключил из судебных
решений дополнительные наказания в виде штрафа в размере 500 000 руб.
и ограничения свободы, назначенные К. по ч. 3 ст. 33, п. «в» ч. 4 ст. 162
УК РФ.
Также из судебных решений исключено указание на запрет К.
выезжать за пределы территории г. Подольска Московской области при
назначении дополнительного наказания в виде ограничения свободы по
ч. 3 ст. 33, п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ (в редакции Федерального закона от
27 декабря 2009 г. № 377-ФЗ), поскольку исходя из положений ч. 3 ст. 471
УИК РФ наименование муниципального образования определяется той
уголовно-исправительной инспекцией, в которой осужденный должен
будет встать на учет после отбывания лишения свободы.

Постановление Президиума Верховного Суда
Российской Федерации № 191-П16


3. В соответствии с ч. 4 ст. 132 УПК РФ, если подозреваемый,
обвиняемый заявил об отказе от защитника, но отказ не был
удовлетворен
и
защитник
участвовал
в
уголовном
деле
по
назначению, то расходы на оплату труда адвоката возмещаются за
счет средств федерального бюджета.

Определениями Судебной коллегии по уголовным делам Верховного
Суда Российской Федерации адвокатам А. и В. выплачено вознаграждение
за осуществление защиты осужденных М. и Ч. в суде апелляционной
инстанции соответственно в размере 21 600 и 25 200 руб. из средств
федерального бюджета. Процессуальные издержки в размере 21 600 и
25 200 руб. взысканы в доход федерального бюджета с осужденных.
Осужденные в надзорных жалобах просили отменить указанные
определения в части взыскания с них процессуальных издержек, поскольку
от услуг адвокатов они отказались.
Президиум Верховного Суда Российской Федерации исключил из
определений указания о взыскании с осужденных процессуальных
издержек, мотивировав свое решение следующим.
Согласно ч. 4 ст. 132 УПК РФ, если подозреваемый, обвиняемый
заявил об отказе от защитника, но отказ не был удовлетворен и защитник
5

участвовал в уголовном деле по назначению, то расходы на оплату труда
адвоката возмещаются за счет средств федерального бюджета.
Из материалов уголовного дела следует, что осужденный М.
отказался от услуг адвоката А. при рассмотрении дела в апелляционном
порядке, указав на это в соответствующей расписке, подтвердив отказ в
заседании суда апелляционной инстанции.
Однако
для
осуществления
защиты
осужденного
в
суде
апелляционной инстанции был назначен адвокат А., которому выплачено
вознаграждение в размере 21 600 руб. за осуществление защиты
осужденного. Указанная сумма взыскана с осужденного М. в доход
федерального бюджета.
Осужденный Ч. также отказался от услуг адвоката В. при
рассмотрении дела в апелляционном порядке в письменном виде,
подтвердив отказ в судебном заседании суда апелляционной инстанции.
Несмотря на это, для осуществления защиты осужденного в суде
апелляционной инстанции был назначен адвокат В., которому выплачено
вознаграждение
в
размере
25 200 руб.
за
осуществление
защиты
осужденного. Указанная сумма взыскана с осужденного Ч. в доход
федерального бюджета.
При таких обстоятельствах, когда осужденные М. и Ч. отказались от
услуг защитников при рассмотрении уголовного дела в апелляционном
порядке, однако их отказ не был удовлетворен и защитники участвовали
при рассмотрении дела по назначению суда, на осужденных не может быть
возложена обязанность по возмещению расходов, связанных с оплатой
труда адвокатов.
Постановление Президиума Верховного Суда
Российской Федерации № 196-П16


СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ
ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ

Разрешение споров, возникающих в связи
с защитой права собственности и других вещных прав

4. Восстановление жилого помещения после пожара не является
созданием нового объекта, на который необходимо признание права
собственности.

К. обратился в суд к С. с иском о прекращении права общей долевой
собственности на жилой дом, признании права собственности на
оставшуюся после пожара часть жилого дома, об обязании устранить
нарушения противопожарных требований, допущенных при возведении
жилого дома. В обоснование иска К. указал, что он и А. являлись
6

собственниками жилого дома и земельного участка. В соответствии с
договором реального раздела земельного участка и жилого дома и
сложившимся порядком пользования часть дома находилась в пользовании
А., а другая часть находилась в пользовании К. После пожара,
уничтожившего жилой дом, А. продал свой участок.
С. снес сохранившуюся после пожара часть дома, находившуюся в
пользовании А., и в настоящее время возводит на ее месте новый объект.
К. отказано в государственной регистрации права на принадлежащую ему
часть
жилого
дома,
хотя
она
является
объектом
капитального
строительства, он принимает меры к ее полному восстановлению. К.
полагал, что при возведении жилого дома ответчиком нарушены
градостроительные и противопожарные нормы.
С учетом изложенного К. просил суд прекратить право общей
долевой собственности на спорный жилой дом, признать за ним право
собственности на сохранившуюся после пожара часть жилого дома, а
также обязать С. устранить нарушения противопожарных требований,
допущенные при возведении нового жилого дома.
Решением суда исковые требования К. удовлетворены.
Апелляционным определением данное решение суда отменено в
части удовлетворения исковых требований К. о признании права
собственности на часть жилого дома, об обязании С. устранить нарушения
противопожарных требований, в указанной части принято новое решение,
которым в удовлетворении исковых требований К. отказано.
Судом установлено, что на основании договора купли-продажи 1993
года К. и А. принадлежали на праве общей долевой собственности по ½
доли жилого дома.
18 сентября 2008 г. между К. и А. заключен договор реального
раздела земельного участка с жилым домом, согласно которому часть
жилого дома площадью 85,6 м2 и земельный участок площадью 1167 м2
принадлежат А., часть жилого дома площадью 166,8 м2 и земельный
участок площадью 1150,5 м2 принадлежат К.
На основании указанного договора К. выдано свидетельство о
государственной регистрации права от 16 сентября 2013 г. на земельный
участок площадью 1136 м2, на часть жилого дома свидетельство не
выдано.
16 декабря 2009 г. в жилом доме, принадлежащем К. и А., произошел
пожар, в результате пожара сгорели внутренние помещения по всей
площади, кровля по всей площади, мансарда по всей площади, выгорели
потолочные и напольные перекрытия.
Решением суда от 25 октября 2011 г. с А. в пользу К. в счет
возмещения ущерба, причиненного пожаром, взыскана денежная сумма.
По договору купли-продажи от 11 июня 2013 г. А. продал, а С. купил
земельный участок площадью 1167 м2.
7

Постановлением главы местной администрации от 22 августа 2014 г.
земельному участку присвоен новый адрес.
С. оставшаяся после пожара часть дома демонтирована.
3 сентября 2014 г. местной администрацией С. выдано разрешение на
строительство жилого дома.
Возведенное С. строение представляет собой жилой дом с
мансардным этажом общей площадью 280,1 м2.
Сохранившаяся после пожара часть здания, расположенная на
земельном участке К., не демонтирована, состоит из цокольного этажа.
Разрешая спор, суд апелляционной инстанции согласился с выводом
суда первой инстанции о том, что поскольку жилой дом, который
принадлежал сторонам на праве общей долевой собственности, сгорел, на
земельном участке ответчика часть оставшегося дома демонтирована, то
право собственности на этот объект следует считать прекратившимся.
При
этом
судебная
коллегия
указала,
что
в
результате
произведенного К. строительства жилого дома на земельном участке,
правообладателем которого он является, фактически создан новый объект
недвижимости, который в силу п. 1 ст. 222 ГК РФ является самовольной
постройкой,
доказательств,
что
указанное
строение
возведено
с
соблюдением строительных норм и правил, норм пожарной безопасности,
не угрожает жизни и здоровью граждан, материалы дела не содержат, в
связи с чем пришла к выводу о том, что не имеется оснований для
удовлетворения исковых требований К. о признании права собственности
на часть жилого дома, не завершенного строительством, степенью
готовности 30%.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации отменила апелляционное определение, направив
дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.
В соответствии с п. 1 ст. 6 Федерального закона от 21 июля 1997 г.
№ 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое
имущество и сделок с ним» (в редакции, действовавшей на момент
возникновения
спорных
правоотношений)
права
на
недвижимое
имущество, возникшие до момента
вступления в силу данного
федерального закона, признаются юридически действительными при
отсутствии их государственной регистрации, введенной этим федеральным
законом. Государственная регистрация таких прав проводится по желанию
их обладателей.
Таким образом, право собственности К. на сохранившуюся после
пожара часть жилого дома хоть и не было зарегистрировано, но являлось
действительным, и в соответствии со ст. 209 ГК РФ истцу принадлежало
право на восстановление имущества, пострадавшего при пожаре.
Согласно п. 1 ст. 235 ГК РФ право собственности прекращается при
отчуждении собственником своего имущества другим лицам, отказе
собственника от права собственности, гибели или уничтожении имущества
8

и при утрате права собственности на имущество в иных случаях,
предусмотренных законом.
По смыслу приведенной правовой нормы, основанием прекращения
права собственности на вещь являются в том числе гибель или
уничтожение имущества, влекущие полную и безвозвратную утрату такого
имущества.
При этом восстановление объекта не является созданием нового
объекта, на который необходимо признание права собственности.
Как установлено судом, в результате произошедшего пожара
сохранилась часть жилого дома, находившегося в общей долевой
собственности истца и ответчика. Однако в нарушение требований ст. 198
ГК РФ данному обстоятельству суд оценку не дал.
Отказ собственника от права собственности является одним из
оснований прекращения права собственности в соответствии с п. 1 ст. 235
ГК РФ.
Гражданин или юридическое лицо может отказаться от права
собственности на принадлежащее ему имущество, объявив об этом либо
совершив другие действия, определенно свидетельствующие о его
устранении от владения, пользования и распоряжения имуществом без
намерения сохранить какие-либо права на это имущество (ст. 236 ГК РФ).
Совершение собственником действий по устранению от владения,
пользования и распоряжения имуществом без намерения сохранить какие-
либо права на него влечет прекращение его права собственности на это
имущество.
Судом установлено, что ответчиком построен отдельный жилой дом
на принадлежащем ему земельном участке, каких-либо действий в
отношении оставшейся после пожара части жилого дома им не
осуществлялось и каких-либо притязаний в отношении этого объекта не
заявлялось, ответчик в возражениях на иск исходил из отсутствия у него
права собственности на оставшийся после пожара объект.
Однако судом не была дана правовая квалификация данных
обстоятельств, не установлено, отказывался ли С. от принадлежащего ему
права собственности на сохранившийся после пожара жилой дом, было ли
его право собственности прекращено в установленном законом порядке.
Как разъяснено в п. 29 постановления Пленума Верховного Суда
Российской Федерации № 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда
Российской Федерации № 22 от 29 апреля 2010 г. «О некоторых вопросах,
возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с
защитой права собственности и других вещных прав», положения
ст. 222 ГК РФ не распространяются на отношения, связанные с созданием
самовольно
возведенных
объектов,
не
являющихся
недвижимым
имуществом,
а
также
на
перепланировку,
переустройство
(переоборудование) недвижимого имущества, в результате которых не
создан новый объект недвижимости.
9

Лица, право собственности или законное владение которых
нарушается сохранением таких объектов, могут обратиться в суд с иском
об устранении нарушения права, не соединенного с лишением владения
(ст. 304 ГК РФ).
В случаях, когда самовольно возведенный объект, не являющийся
новым объектом или недвижимым имуществом, создает угрозу жизни и
здоровью граждан, заинтересованные лица вправе на основании п. 1
ст. 1065 ГК РФ обратиться в суд с иском о запрещении деятельности по
эксплуатации данного объекта.
При таких обстоятельствах суду надлежало установить, является ли
строение, о признании права собственности на которое ставил вопрос К.,
восстановленным имуществом либо вновь созданным, соответствует ли
данный объект требованиям, предъявляемым к нему законом.
Данное обстоятельство является существенным для правильного
разрешения спора, поскольку при рассмотрении дела установлено, что на
смежных земельных участках, принадлежащих истцу и ответчику,
существуют два строения, расположение которых относительно друг друга
не соответствует требованиям градостроительного законодательства и
безопасности.
В силу диспозитивности гражданского законодательства возведение
нового строения и последующее возникновение прав на него не должны
умалять уже существующие права третьих лиц, добросовестно их
реализовавших. Таким образом, разрешение вопроса о том, является ли
строение, находящееся на земельным участке К., существовавшим до
строительства дома, принадлежащего С., либо вновь созданным по
отношению
к
нему,
необходимо
для
правильного
определения
правоотношений сторон и законного разрешения возникшего между ними
спора, от чего суд уклонился.
В случае возникновения вопросов, требующих наличия специальных
знаний, суд на основании положений ст. 79 ГПК РФ мог назначить
соответствующую экспертизу, чего также сделано не было.

Определение № 33-КГ16-12


Разрешение споров, связанных с заключением
обеспечительных сделок

5. Если залогодатель является должником по двум или более
обязательствам и не исполняет их, то за счет стоимости заложенного
имущества
погашаются
прежде
всего
требования
кредитора-
залогодержателя.

Банк, С., П., О., В. обратились в суд с иском к Л.Л., Л. о признании
наследниками, взыскании долгов наследодателя с наследников, взыскании
10

задолженности по кредитным договорам и об обращении взыскания на
заложенное имущество.
В обоснование исковых требований банк указал, что между Л.В. и
банком были заключены кредитные договоры. В обеспечение исполнения
обязательств по кредитным договорам между банком и Л.В. заключены
также договоры залога недвижимого имущества, согласно которым в залог
банку переданы земельный участок и жилой дом.
Кроме того, в обеспечение исполнения обязательств по кредитным
договорам между банком и супругой заемщика Л. заключены договоры
поручительства.
В связи со смертью Л.В. (заемщика) банк просил суд признать
наследниками умершего его отца Л.Л. и супругу Л., солидарно взыскать с
наследников задолженность по кредитным договорам, обратить взыскание
на заложенное имущество (жилой дом и земельный участок) путем его
продажи
с
публичных
торгов,
взыскать
сумму
оплаченной
государственной пошлины.
С., П., О. и В. – третье лицо, заявляющее самостоятельные
требования относительно предмета спора, просили взыскать с ответчиков
денежные средства по сделкам, заключенным с Л.В. и не исполненным им.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения судом
апелляционной инстанции, исковые требования удовлетворены частично.
Наследником Л.В. признан его отец Л.Л. В пользу банка с Л.Л. взыскана
задолженность по кредитному договору-1 в размере 1 242 005,41 руб.
Также в пользу банка солидарно с Л.Л. и Л. взыскана задолженность по
кредитному договору-2 в размере 1 242 465,92 руб. Обращено взыскание
на заложенное имущество (земельный участок и жилой дом) путем его
продажи с публичных торгов с начальной продажной стоимостью в
1 129 480 руб. для жилого дома и 2 246 954,40 руб. для земельного
участка. С Л.Л. в пользу банка также взысканы расходы на уплату
госпошлины в размере 14 311,81 руб., с Л. – в размере 10 311,18 руб.
С Л.Л. также взысканы денежные суммы: в пользу О. – в размере
2 45 914,31 руб. и расходы на оплату государственной пошлины в размере
5659,14 руб.; в пользу П. – в размере 234 401,47 руб. и расходы на оплату
государственной пошлины в размере 5544,02 руб.; в пользу С. – в размере
784 254,83 руб. и расходы на оплату государственной пошлины в размере
11 042,55 руб.; в пользу В. – в размере 856 094,94 руб.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации по кассационной жалобе представителя правления
банка отменила указанные судебные постановления с направлением дела
на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции по следующим
основаниям.
Как установлено судом, 18 августа 2006 г. между Л.В. и банком
заключен кредитный договор, по условиям которого Л.В. предоставлен
кредит в размере 3 200 000 руб. сроком до 17 августа 2011 г.
11

Дополнительным соглашением к кредитному договору от 27 августа
2013 г. срок исполнения обязательств по возврату заемных денежных
средств продлен до 23 июля 2016 г.
22 июля 2008 г. между Л.В. и банком заключен кредитный договор,
по условиям которого Л.В. предоставлен кредит в размере 2 800 000 руб.
сроком до 22 июля 2013 г. Дополнительным соглашением к кредитному
договору от 27 августа 2013 г. срок исполнения обязательств по возврату
заемных денежных средств продлен до 23 июля 2016 г.
В обеспечение исполнения обязательств по заключенным кредитным
договорам с заемщиком заключены договоры залога недвижимого
имущества – земельного участка площадью 1444,30 кв. м и жилого дома
общей площадью 76,60 кв. м, а с его супругой Л.И. – договоры
поручительства.
В связи с ненадлежащим исполнением обязательств по возврату
заемных
денежных
средств
у
Л.В.
перед
банком
образовалась
задолженность в сумме 4 933 486,63 руб.
16 марта 2014 г. Л.В. умер. В наследственную массу после его
смерти вошло указанное выше недвижимое имущество, а также 1/9 доли в
праве общей долевой собственности на квартиру.
С заявлением о принятии наследства обратился наследник первой
очереди Л.Л. (отец наследодателя), которым было принято наследство
умершего. Супруга Л.В. – Л. и его дочь с заявлением о принятии
наследства не обращались.
В ходе разбирательства по делу судом была назначена судебная
экспертиза по оценке принадлежащего Л.В. имущества.
Согласно заключению эксперта рыночная стоимость жилого дома
составила 1 411 850 руб., земельного участка – 2 808 693 руб.
Рыночная стоимость доли в праве общей долевой собственности на
квартиру была определена исходя из ее кадастровой стоимости и составила
384 593,86 руб.
Разрешая спор, суд исходил в том числе из того, что статус
залогодателя не дает банку преимущества перед другими кредиторами
наследодателя
при
определении
размера
денежных
обязательств,
удовлетворяемых за счет имущества наследника.
Между тем согласно п. 1 ст. 334 ГК РФ (здесь и далее статьи
Гражданского кодекса Российской Федерации приведены в редакции,
действовавшей на момент возникновения спорных отношений) в силу
залога
кредитор
по
обеспеченному
залогом
обязательству
(залогодержатель) имеет право в случае неисполнения должником этого
обязательства получить удовлетворение из стоимости заложенного
имущества преимущественно перед другими кредиторами лица, которому
принадлежит
это
имущество
(залогодателя),
за
изъятиями,
установленными законом.
12

Залог земельных участков, предприятий, зданий, сооружений,
квартир и другого недвижимого имущества (ипотека) регулируется
законом об ипотеке. Общие правила о залоге, содержащиеся в Кодексе,
применяются к ипотеке в случаях, когда Кодексом или законом об ипотеке
не установлены иные правила (п. 2 ст. 334 ГК РФ).
Аналогичная норма о преимущественном праве удовлетворения
требований
залогового
кредитора
перед
остальными
кредиторами
содержится в Федеральном законе от 16 июля 1998 г. № 102-ФЗ
«Об ипотеке (залоге недвижимости)», п. 1 ст. 1 которого предусмотрено,
что по договору о залоге недвижимого имущества (договору об ипотеке)
одна
сторона
–
залогодержатель,
являющийся
кредитором
по
обязательству,
обеспеченному
ипотекой,
имеет
право
получить
удовлетворение своих денежных требований к должнику по этому
обязательству из стоимости заложенного недвижимого имущества другой
стороны – залогодателя преимущественно перед другими кредиторами
залогодателя, за изъятиями, установленными федеральным законом.
Таким образом, если залогодатель является должником по двум или
более обязательствам и не исполняет их, то за счет заложенного имущества
удовлетворяются интересы прежде всего кредитора-залогодержателя.
Каких-либо исключений из этого правила положения части третьей
«Наследственное право» Гражданского кодекса Российской Федерации не
содержат.
Это судебными инстанциями учтено не было.
Как следует из материалов дела, одним из кредиторов наследодателя
Л.В.
является
банк,
заключивший
с
ним
кредитные
договоры,
обязательства по которым к моменту смерти заемщика не были исполнены
в полном объеме. В обеспечение исполнения обязательств по кредитным
договорам между заемщиком и банком были заключены договоры залога
недвижимого имущества.
Таким образом, банк, являясь залоговым кредитором, имел
преимущественное право перед другими кредиторами на погашение всей
имеющейся задолженности за счет залогового имущества – земельного
участка и жилого дома.
Согласно п. 3 ст. 334 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом
или договором, при недостаточности суммы, вырученной в результате
обращения взыскания на заложенное имущество, для погашения
требования залогодержатель вправе удовлетворить свое требование в
непогашенной части за счет иного имущества должника, не пользуясь
преимуществом, основанным на залоге.
В связи с этим, а также учитывая, что стоимость залогового
имущества являлась недостаточной для погашения задолженности
наследодателя Л.В. перед банком в полном объеме, суду следовало
определить долю банка для удовлетворения оставшейся части его
требований за счет иного имущества наследодателя – 1/9 доли в праве
13

общей
долевой
собственности
на
квартиру
наравне
с
другими
кредиторами.
Указанные выше требования закона не были учтены судебными
инстанциями при разрешении данного спора, что привело к нарушению
прав и законных интересов заявителя.
Определение № 46-КГ16-20


Разрешение споров, возникающих в связи с реализацией права
требования страхового возмещения владельцами транспортных
средств

6. По договору ОСАГО страховщик обязан выплатить страховое
возмещение собственнику поврежденного автомобиля независимо от
того, снял ли данное транспортное средство с регистрационного учета
его прежний владелец.

Ч. обратился в суд с иском к страховой организации, в которой была
застрахована гражданская ответственность владельца транспортного
средства З., о взыскании страхового возмещения в размере 105 234 руб.,
компенсации морального вреда в размере 20 000 руб., штрафа, судебных
расходов. В обоснование Ч. указал на причинение ущерба его автомобилю
в результате дорожно-транспортного происшествия, произошедшего по
вине З.
Решением суда, оставленным без изменения апелляционным
определением, исковые требования Ч. оставлены без удовлетворения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации отменила состоявшиеся по делу судебные
постановления в кассационном порядке, указав следующее.
В соответствии с п. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности
или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу
юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом,
причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть
возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.
Согласно п. 1 ст. 931 ГК РФ по договору страхования риска
ответственности по обязательствам, возникающим вследствие причинения
вреда жизни, здоровью или имуществу других лиц, может быть
застрахован риск ответственности самого страхователя или иного лица, на
которое такая ответственность может быть возложена.
В силу ст. 1 Федерального закона от 25 апреля 2002 г. № 40-ФЗ
«Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев
транспортных средств» (далее – Закон об ОСАГО) договор обязательного
страхования гражданской ответственности владельцев транспортных
средств – это договор страхования, по которому страховщик обязуется за
14

обусловленную договором плату (страховую премию) при наступлении
предусмотренного в договоре события (страхового случая) возместить
потерпевшим причиненный вследствие этого события вред их жизни,
здоровью или имуществу (осуществить страховую выплату) в пределах
определенной договором суммы (страховой суммы).
Судом установлено, что 22 ноября 2014 г. в результате дорожно-
транспортного происшествия с участием автомашины под управлением Ч.
и автомашины под управлением З. автомобилю истца причинены
механические повреждения. Виновной в этом дорожно-транспортном
происшествии признана З.
Отказывая в удовлетворении иска, суд первой инстанции исходил из
отсутствия доказательств права собственности Ч. на поврежденный
автомобиль. При этом суд указал, что в паспорте транспортного средства в
качестве собственника указана П., с регистрационного учета автомобиль
не снят, а договор купли-продажи данного автомобиля от 19 ноября
2014 г., по условиям которого П. продала его Ч., не может являться
доказательством, подтверждающим право собственности истца на данное
транспортное средство. Указанные обстоятельства, по мнению суда,
свидетельствуют об отсутствии у Ч. права на получение страховой
выплаты на основании Закона об ОСАГО.
С выводом суда первой инстанции согласился суд апелляционной
инстанции.
Между тем судебными инстанциями не было учтено следующее.
Согласно п. 2 ст. 1 ГК РФ граждане (физические лица) и
юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права
своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав
и обязанностей на основе договора и в определении любых не
противоречащих законодательству условий договора.
Гражданские
права
могут
быть
ограничены
на
основании
федерального закона и только в той мере, в какой это необходимо в целях
защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и
законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и
безопасности государства.
В соответствии с п. 2 ст. 218 ГК РФ право собственности на
имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим
лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной
сделки об отчуждении этого имущества.
По общему правилу, закрепленному в п. 1 ст. 223 ГК РФ, моментом
возникновения права собственности у приобретателя вещи по договору
является момент ее передачи, если иное не предусмотрено законом или
договором.
В случаях, когда отчуждение имущества подлежит государственной
регистрации, право собственности у приобретателя возникает с момента
такой регистрации, если иное не установлено законом (п. 2 ст. 223 ГК РФ).
15

Государственной регистрации в силу п. 1 ст. 131 ГК РФ подлежат
право собственности и другие вещные права на недвижимые вещи,
ограничения этих прав, их возникновение, переход и прекращение.
К недвижимым вещам (недвижимое имущество, недвижимость) п. 1
ст. 130 ГК РФ относит земельные участки, участки недр и все, что прочно
связано с землей, то есть объекты, перемещение которых без
несоразмерного ущерба их назначению невозможно, в том числе здания,
сооружения, объекты незавершенного строительства.
К
недвижимым
вещам
относятся
также
подлежащие
государственной
регистрации
воздушные
и
морские
суда,
суда
внутреннего плавания.
В п. 2 ст. 130 ГК РФ установлено, что вещи, не относящиеся к
недвижимости, включая деньги и ценные бумаги, признаются движимым
имуществом. Регистрация прав на движимые вещи не требуется, кроме
случаев, указанных в законе.
Согласно п. 1 ст. 454 ГК РФ по договору купли-продажи одна
сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность
другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и
уплатить за него определенную денежную сумму (цену).
Транспортные
средства
не
отнесены
законом
к
объектам
недвижимости, в связи с чем относятся к движимому имуществу.
Следовательно, при отчуждении транспортного средства действует
общее правило относительно момента возникновения права собственности
у приобретателя – момент передачи транспортного средства.
В соответствии с п. 3 ст. 15 Федерального закона от 10 декабря
1995 г. № 196-ФЗ «О безопасности дорожного движения» допуск
транспортных средств, предназначенных для участия в дорожном
движении на территории Российской Федерации, за исключением
транспортных средств, участвующих в международном движении или
ввозимых на территорию Российской Федерации на срок не более шести
месяцев,
осуществляется
согласно
законодательству
Российской
Федерации
путем
регистрации
транспортных
средств
и
выдачи
соответствующих документов.
Согласно п. 3 постановления Правительства Российской Федерации
от 12 августа 1994 г. № 938 «О государственной регистрации
автомототранспортных средств и других видов самоходной техники на
территории Российской Федерации» собственники транспортных средств
либо лица, от имени собственников владеющие, пользующиеся или
распоряжающиеся на законных основаниях транспортными средствами,
обязаны в установленном порядке зарегистрировать их или изменить
регистрационные данные в Государственной инспекции, или военных
автомобильных инспекциях (автомобильных службах), или органах
гостехнадзора в течение срока действия регистрационного знака «Транзит»
или в течение 10 суток после приобретения, выпуска в соответствии с
16

таможенным законодательством Таможенного союза и законодательством
Российской Федерации о таможенном деле, снятия с учета транспортных
средств,
замены
номерных
агрегатов
или
возникновения
иных
обстоятельств, потребовавших изменения регистрационных данных.
Аналогичные положения также содержатся в п. 4 приказа
МВД России от 24 ноября 2008 г. № 1001 «О порядке регистрации
транспортных средств».
Приведенными
выше
законоположениями
предусмотрена
регистрация самих транспортных средств, обусловливающая допуск
транспортных средств к участию в дорожном движении.
При этом регистрация транспортных средств носит учетный
характер и не служит основанием для возникновения на них права
собственности.
Гражданский кодекс Российской Федерации и другие федеральные
законы не содержат норм, ограничивающих правомочия собственника по
распоряжению транспортным средством в случаях, когда это транспортное
средство не снято им с регистрационного учета.
Отсутствуют в законодательстве и нормы о том, что у нового
приобретателя транспортного средства по договору не возникает на него
право собственности, если прежний собственник не снял его с
регистрационного учета.
Однако это не было учтено судебными инстанциями при разрешении
данного спора, в частности при рассмотрения вопроса о наличии у истца
права собственности на поврежденное транспортное средство и права на
получение страхового возмещения со страховой компании, в которой
застрахована гражданская ответственность виновного в названном
дорожно-транспортном происшествии.
Определение № 41-КГ16-25


7. Сумма страхового возмещения, излишне выплаченная
страхователю, недобросовестно заявившему размер установленного
ущерба в большем размере, подлежит возврату как неосновательное
обогащение.

Страховая организация обратилась в суд с иском к О. о взыскании
суммы неосновательного обогащения, процентов за пользование чужими
денежными средствами.
В обоснование исковых требований указала, что 12 августа 2013 г.
между сторонами был заключен договор добровольного страхования
транспортного средства, принадлежащего О., на условиях КАСКО по
рискам «хищение», «ущерб».
Страховая сумма по договору составила 2 400 000 руб.
17

15 июля 2014 г. представитель О. обратился в страховую
организацию с заявлением о наступлении страхового случая в виде
повреждения автомобиля, который произошел 14 июля 2014 г. Однако в
установленный срок страховое возмещение обществом выплачено не было.
В связи с этим О. обратилась в суд с требованием о взыскании
страхового возмещения. Во время судебного разбирательства страховая
организация произвела выплату страхового возмещения в размере
747 733 руб. на основании составленного по ее инициативе экспертного
заключения о стоимости устранения повреждений автомобиля, а также
заявила ходатайство о назначении судебной автотехнической экспертизы с
целью установления реальной стоимости ремонта автомобиля с учетом
повреждений, полученных 14 июля 2014 г. Согласно выводам эксперта
стоимость восстановительного ремонта автомобиля составила 76 166 руб.
Решением суда по ранее рассмотренному делу О. отказано во
взыскании суммы страхового возмещения в связи с тем, что выплаченное
страховое возмещение, связанное со страховым случаем от 14 июля
2014 г., в размере 747 733 руб. значительно превышает стоимость
восстановительного
ремонта
автомобиля,
определенную
судебной
экспертизой.
Истец, полагая, что у ответчика возникло неосновательное
обогащение,
составляющее
разницу
между
выплаченной
суммой
страхового
возмещения
в
размере
747
733
руб.
и
суммой
восстановительного ремонта, установленной экспертным заключением в
размере 76 166 руб., просил суд взыскать сумму неосновательного
обогащения в размере 671 566 руб., проценты за пользование чужими
денежными средствами, а также судебные издержки.
Решением суда исковые требования удовлетворены частично: с О. в
пользу общества взыскана сумма неосновательного обогащения в размере
671 566 руб., а также судебные издержки.
Суд первой инстанции, частично удовлетворяя исковые требования,
руководствовался ст. 1102 ГК РФ и исходил из того, что страховой случай
имел место 14 июля 2014 г., поэтому у общества в силу договора
страхования возникло обязательство по выплате страхового возмещения в
рамках данного страхового случая. Решением суда по другому делу
установлен размер ущерба по указанному страховому случаю в сумме
76 166 руб. и именно в таком размере обязана возместить ущерб страховая
компания. Обязанность выплатить сумму страхового возмещения,
превышающую размер установленного ущерба, ни договором страхования,
ни правилами страхования автотранспортных средств не предусмотрена. В
связи с этим ранее выплаченная сумма страхового возмещения,
превышающая реальный ущерб, является неосновательным обогащением
ответчика и подлежит взысканию с нее.
18

Определением суда апелляционной инстанции решение суда первой
инстанции отменено, по делу принято новое решение, которым в
удовлетворении исковых требований отказано.
Принимая новое решение об отказе в удовлетворении иска, суд
второй инстанции указал на то, что выплаченное страховой компанией по
договору страхования от 12 августа 2013 г. страховое возмещение не
может считаться неосновательным обогащением, поскольку его выплата
была произведена в рамках договорных отношений. Одновременно
судебная коллегия, ссылаясь на п. 4 ст. 1109 ГК РФ, пришла к выводу, что
страховщик не мог не знать, что выплата страхового возмещения
производится им при отсутствии обязательства, а потому сумма
неосновательного обогащения не подлежала возврату.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации отменила апелляционное определение, оставив в
силе решение суда первой инстанции по следующим основаниям.
В соответствии с п. 1 ст. 1102 ГК РФ лицо, которое без
установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований
приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица
(потерпевшего),
обязано
возвратить
последнему
неосновательно
приобретенное
или
сбереженное
имущество
(неосновательное
обогащение), за исключением случаев, предусмотренных ст. 1109 данного
кодекса.
В силу ст. 1103 ГК РФ положения о неосновательном обогащении
подлежат применению к требованиям одной стороны в обязательстве к
другой о возврате исполненного в связи с этим обязательством.
Из
названной
нормы
права
следует,
что
неосновательным
обогащением следует считать не то, что исполнено в силу обязательства, а
лишь то, что получено стороной в связи с этим обязательством и явно
выходит за рамки его содержания.
Согласно п. 4 ст. 1109 ГК РФ не подлежат возврату в качестве
неосновательного обогащения денежные суммы и иное имущество,
предоставленные во исполнение несуществующего обязательства, если
приобретатель докажет, что лицо, требующее возврата имущества, знало
об отсутствии обязательства либо предоставило имущество в целях
благотворительности.
По смыслу данной нормы, не подлежит возврату в качестве
неосновательного обогащения денежная сумма, предоставленная во
исполнение несуществующего обязательства.
В обжалуемом апелляционном определении судебная коллегия
областного суда установила, что между сторонами был заключен договор
добровольного страхования транспортного средства.
В связи с этим при наступлении страхового случая 14 июля 2014 г. у
страховой организации возникло обязательство по выплате страхового
возмещения, которое было исполнено путем перечисления на имя О.
19

747 733 руб. При этом, перечисляя страховое возмещение в указанном
размере, истец исходил из экспертного заключения, сделанного по заказу
общества.
Впоследствии решением суда было установлено, что ответчику
надлежало выплатить страховое возмещение в меньшем размере, а именно
в сумме 76 166 руб., поскольку не все имевшиеся на машине повреждения
были связаны со страховым случаем.
При
таких обстоятельствах,
когда
обязанность
по
выплате
страхового возмещения была исполнена в большем размере, чем было
необходимо, излишне выплаченная сумма подлежала возврату как
неосновательное обогащение, а положения п. 4 ст. 1109 ГК РФ были
применены судом апелляционной инстанции необоснованно.
Как указала Судебная коллегия, суд первой инстанции правильно
разрешил дело, надлежащим образом применил нормы материального
права, каких-либо нарушений процессуальных норм им не допущено, в
связи с чем решение суда первой инстанции признано законным и
обоснованным.
Определение № 1-КГ16-23


Разрешение споров, возникающих в сфере
защиты прав потребителей

8. На граждан, использующих исключительно для личных
бытовых нужд товар, который им был отчужден другими гражданами,
распространяется законодательство о защите прав потребителей.

К. обратился в суд с иском к обществу (продавец) о замене
автомобиля ненадлежащего качества на автомобиль этой же марки
(модели, артикула) надлежащего качества, а при отсутствии такового –
замене на автомобиль другой марки (модели, артикула) с перерасчетом
покупной цены.
В обоснование заявленных требований К. указал, что 6 июня 2015 г.
он приобрел у Р. автомобиль, который 30 ноября 2012 г. был продан
ответчиком с установлением гарантийного срока продолжительностью 3
года. После приобретения автомобиля истец в пределах гарантийного
срока неоднократно обращался в дилерский центр в связи с обнаружением
в автомобиле недостатков, однако часть из них не устранена. В замене
автомобиля на аналогичный товар надлежащего качества ответчик К.
отказал.
Решением суда, оставленным без изменения апелляционным
определением, в удовлетворении исковых требований К. отказано.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации отменила состоявшиеся судебные постановления,
20

как вынесенные с существенным нарушением норм материального и
процессуального права, указав следующее.
Судом установлено, что 30 ноября 2012 г. между обществом
(продавцом) и З. (покупателем) был заключен договор купли-продажи
автомобиля, на который установлен гарантийный срок 3 года.
5 апреля 2014 г. З. продал данный автомобиль Р.
6 июня 2015 г. автомобиль был продан Р. истцу.
В период эксплуатации автомобиля К. неоднократно обращался в
автосалон в целях устранения различных недостатков автомобиля.
28 сентября 2015 г. истец обратился к обществу (продавцу) с
требованием о замене автомобиля на аналогичный товар надлежащего
качества либо на товар другой марки (модели, артикула), однако ответ на
указанное обращение К. получен не был.
Отказывая в удовлетворении исковых требований, суды первой и
апелляционной инстанций исходили из того, что между истцом и
ответчиком отсутствуют договорные правоотношения, в связи с чем К. не
вправе предъявлять к обществу предусмотренные п. 1 ст. 18 Закона
Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. № 2300-I «О защите прав
потребителей» (далее – Закон о защите прав потребителей) требования.
Между тем в преамбуле Закона о защите прав потребителей
установлено, что потребителем является гражданин, имеющий намерение
заказать или приобрести либо заказывающий, приобретающий или
использующий товары (работы, услуги) исключительно для личных,
семейных, домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением
предпринимательской
деятельности,
а
продавцом
–
организация
независимо
от
ее
организационно-правовой
формы,
а
также
индивидуальный предприниматель, реализующие товары потребителям по
договору купли-продажи.
Согласно
разъяснению,
содержащемуся
в
подп.
«а»
п.
3
постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от
28 июня 2012 г. № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам
о защите прав потребителей», правами, предоставленными потребителю
Законом о защите прав потребителей и изданными в соответствии с ним
иными правовыми актами, а также правами стороны в обязательстве в
соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации пользуется
не только гражданин, который имеет намерение заказать или приобрести
либо заказывающий, приобретающий товары (работы, услуги), но и
гражданин, который использует приобретенные (заказанные) вследствие
таких отношений товары (работы, услуги) на законном основании
(наследник, а также лицо, которому вещь была отчуждена впоследствии,
и т.п.). При этом следует иметь в виду предусмотренные Законом о защите
прав потребителей случаи, когда ответственность продавца (исполнителя)
возникает только перед гражданином, заключившим с ним договор
(например, согласно п. 1 ст. 12 названного закона потребовать от продавца
21

(исполнителя)
возмещения убытков, причиненных необоснованным
уклонением от заключения договора, вправе только тот потребитель,
которому было отказано в предоставлении возможности незамедлительно
получить при заключении договора информацию о товаре, работе или
услуге).
Следовательно, гражданин, на законном основании использующий
товар исключительно для личных, семейных, домашних и иных нужд, не
связанных
с
осуществлением
предпринимательской
деятельности,
которому такой товар был отчужден другим гражданином, также
пользуется правами потребителя, если законом не предусмотрено иное.
Как установлено судом, требования К. основаны на том, что
переданный ответчиком автомобиль имеет существенные недостатки,
препятствующие истцу использовать этот автомобиль по назначению.
Согласно п. 1 ст. 18 Закона о защите прав потребителей в случае
обнаружения в технически сложном товаре недостатков по истечении
пятнадцати дней со дня передачи такого товара потребителю его
требования об отказе от исполнения договора купли-продажи и возврате
уплаченной за товар суммы либо о его замене на товар этой же марки
(модели, артикула) или на такой же товар другой марки (модели, артикула)
с
соответствующим
перерасчетом
покупной
цены
подлежат
удовлетворению в случаях обнаружения существенного недостатка товара,
нарушения
установленных
данным
законом
сроков
устранения
недостатков товара либо невозможности использования товара в течение
каждого года гарантийного срока в совокупности более чем тридцать дней
вследствие неоднократного устранения его различных недостатков.
Отказывая в иске, судебные инстанции доводы истца о наличии в
автомобиле существенных недостатков не исследовали, основываясь
только на ошибочном выводе об отсутствии у истца прав потребителя по
отношению к ответчику.
Поскольку отказ в иске основан только лишь на приведенном выше
ошибочном толковании судебными инстанциями положений Закона о
защите прав потребителей, а остальные обстоятельства дела не
исследовались, Судебная коллегия отменила состоявшиеся судебные акты
и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Определение № 24-КГ16-13


9. Обязанность обеспечить достоверное указание площади
объекта долевого строительства возложена на застройщика.

М. обратилась в суд с иском к обществу о взыскании неустойки и
отмене акта приема-передачи квартиры.
В обоснование заявленных требований М. указала, что 12 сентября
2012 г. заключила с ответчиком договор участия в долевом строительстве
22

многоквартирного дома, по условиям которого ответчик обязался в
четвертом квартале 2012 года окончить строительство этого дома и не
позднее двух месяцев после ввода дома в эксплуатацию передать истцу в
собственность
квартиру,
а
истец
обязался
уплатить
ответчику
определенную денежную сумму. Истец свои обязательства по данному
договору выполнила в полном объеме.
Многоквартирный дом был сдан в эксплуатацию 27 июня 2013 г., в
то время как квартира должна была быть передана истцу по условиям
договора не позднее 1 марта 2013 г.
Извещение о завершении строительства с предложением произвести
осмотр квартиры и принять ее поступило от ответчика 17 августа 2013 г.
17 августа 2013 г. истцом и ответчиком подписан акт осмотра
объекта долевого строительства, содержащий указания на ряд недостатков
объекта долевого строительства (техническое отверстие в потолке,
отсутствие горячей воды и др.). Указанным актом установлен срок
устранения недостатков – до 10 сентября 2013 г. Кроме того, ответчик
сообщил истцу об увеличении площади квартиры на 0,6 кв. м и о
необходимости в связи с этим произвести доплату обществу.
Между тем в сентябре 2013 года филиалом федерального бюро
технической инвентаризации (далее – БТИ) произведены обмеры, которые
показали, что площадь квартиры не превышает площадь, указанную в
договоре долевого участия в строительстве, в связи с чем требования
ответчика являлись неправомерными. 15 января 2014 г. ответчик направил
истцу односторонний передаточный акт объекта долевого строительства, в
котором указана общая площадь квартиры, превышающая фактическую
площадь квартиры, с чем истец не согласилась.
С учетом изложенного М. просила взыскать с ответчика неустойку,
рассчитав ее за период с 1 марта по 2 октября 2013 г., а также признать
недействительным односторонний акт о передаче ей квартиры площадью
91,3 кв. м, исходя из которого следует ее обязанность произвести доплату.
Общество
предъявило
встречный
иск
к
М.
о
взыскании
задолженности в размере доплаты за увеличение площади объекта
долевого строительства на 0,6 кв. м, ссылаясь на то, что такое увеличение
подтверждается техническим паспортом, выданным БТИ 24 апреля 2013 г.
Решением суда исковые требования М. удовлетворены частично, с
общества взысканы неустойка, расходы на оказание юридической помощи,
штраф за нарушение прав потребителя, расходы на оплату экспертизы.
Отменен
односторонний
акт
приема-передачи
объекта
долевого
строительства от 15 января 2014 г. В удовлетворении встречного иска
общества к М. отказано. С общества взыскана государственная пошлина.
Апелляционным определением решение суда отменено в части
взыскания в пользу М. неустойки и штрафа за нарушение прав
потребителя, а также в части отмены одностороннего акта приема-
передачи объекта долевого строительства. В указанной части принято
23

новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований о
взыскании неустойки и штрафа. Также постановлено абзац третий
резолютивной части решения изложить в следующей редакции: «Признать
односторонний акт приема-передачи объекта долевого строительства от
15 января 2014 года недействительным в части указания площади
переданной квартиры». В остальной части решение суда первой инстанции
оставлено без изменения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации отменила апелляционное определение и направила
дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции, указав
следующее.
В силу п. 1 ст. 453 ГК РФ при изменении договора обязательства
сторон сохраняются в измененном виде.
В случае изменения или расторжения договора обязательства
считаются измененными или прекращенными с момента заключения
соглашения сторон об изменении или о расторжении договора, если иное
не вытекает из соглашения или характера изменения договора, а при
изменении или расторжении договора в судебном порядке – с момента
вступления в законную силу решения суда об изменении или о
расторжении договора (п. 3 ст. 453 ГК РФ).
Следовательно, по общему правилу, изменение договора влечет
изменение соответствующих обязательств сторон лишь на будущее время
и не освобождает стороны от ответственности за нарушение обязательств,
возникших до такого изменения.
Согласно ч. 2 ст. 6 Федерального закона от 30 декабря 2004 г. № 214-ФЗ
«Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных
объектов
недвижимости
и
о
внесении
изменений
в
некоторые
законодательные акты Российской Федерации» (далее – Закон № 214-ФЗ) в
случае нарушения предусмотренного договором срока передачи участнику
долевого строительства объекта долевого строительства застройщик
уплачивает участнику долевого строительства неустойку (пени) в размере
одной трехсотой ставки рефинансирования Банка России, действующей на
день исполнения обязательства, от цены договора за каждый день
просрочки. Если участником долевого строительства является гражданин,
предусмотренная
этой
частью
неустойка
(пеня)
уплачивается
застройщиком в двойном размере.
В соответствии с ч. 3 ст. 6 названного выше закона в случае, если
строительство (создание) многоквартирного дома и (или) иного объекта
недвижимости не может быть завершено в предусмотренный договором
срок, застройщик не позднее чем за два месяца до истечения указанного
срока
обязан
направить
участнику
долевого
строительства
соответствующую информацию и предложение об изменении договора.
Изменение предусмотренного договором срока передачи застройщиком
объекта долевого строительства участнику долевого строительства
24

осуществляется в порядке, установленном Гражданским кодексом
Российской Федерации.
По смыслу приведенной нормы закона, согласие на изменение
договора в части переноса срока передачи объекта для участника долевого
строительства является правом, а не обязанностью.
Как установлено судом, по условиям договора долевого участия в
строительстве от 12 октября 2012 г., заключенного М. и обществом,
завершение строительства многоквартирного дома планировалось в
четвертом квартале 2012 года, а объект долевого строительства подлежал
передаче истцу не позднее 1 марта 2013 г.
Поскольку к 1 марта 2013 г. объект долевого строительства не был
передан истцу, то с указанной даты подлежала начислению и выплате
неустойка.
Уведомление
истца
о
нарушении
срока
строительства
с
предложением изменить договор произведено ответчиком с нарушением
установленного законом срока – уже после нарушения сроков окончания
строительства.
Дополнительное соглашение, которым изменен срок передачи истцу
объекта долевого строительства, было заключено М. и обществом 1 июня
2013 г., то есть после истечения предусмотренного договором долевого
участия в строительстве срока создания и передачи квартиры, с которым
закон связывает начало начисления неустойки.
При этом указанное дополнительное соглашение не содержит
условий об освобождении общества от исполнения возникшего до его
заключения обязательства по уплате М. неустойки.
При таких обстоятельствах основания для освобождения общества от
обязательства по уплате неустойки за нарушение срока передачи объекта
долевого строительства истцу за период с 1 марта до 1 июня 2013 г.
отсутствовали.
В соответствии с п. 4 ст. 12 Закона Российской Федерации от
7 февраля 1992 г. № 2300-I «О защите прав потребителей» (далее – Закон о
защите
прав
потребителей)
изготовитель
(исполнитель,
продавец,
уполномоченная организация или уполномоченный индивидуальный
предприниматель, импортер) освобождается от ответственности за
неисполнение обязательств или за ненадлежащее исполнение обязательств,
если докажет, что неисполнение обязательств или их ненадлежащее
исполнение произошло вследствие непреодолимой силы, а также по иным
основаниям, предусмотренным законом.
Согласно разъяснению, содержащемуся в абзаце первом п. 28
постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от
28 июня 2012 г. № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам
о защите прав потребителей», при разрешении требований потребителей
необходимо
учитывать,
что
бремя
доказывания
обстоятельств,
освобождающих от ответственности за неисполнение либо ненадлежащее
25

исполнение обязательства, в том числе и за причинение вреда, лежит на
продавце (изготовителе, исполнителе, уполномоченной организации или
уполномоченном индивидуальном предпринимателе, импортере) (п. 4
ст. 13, п. 5 ст. 14, п. 5 ст. 231, п. 6 ст. 28 Закона о защите прав
потребителей, ст. 1098 ГК РФ).
Следовательно, освобождение застройщика от ответственности за
неисполнение обязательств перед участником долевого строительства по
основаниям, предусмотренным законом, допускается судом только в том
случае, если наличие таких оснований доказано застройщиком.
В силу ч. 6 ст. 8 Закона № 214-ФЗ, если иное не установлено
договором, при уклонении участника долевого строительства от принятия
объекта долевого строительства в установленный срок или при отказе
участника долевого строительства от принятия объекта долевого
строительства (за исключением случая, когда составлен акт, в котором
указывается
несоответствие
объекта
долевого
строительства
установленным требованиям) застройщик по истечении двух месяцев со
дня, предусмотренного договором для передачи объекта долевого
строительства участнику долевого строительства, вправе составить
односторонний акт или иной документ о передаче объекта долевого
строительства (за исключением случая досрочной передачи объекта
долевого строительства). Указанные меры могут применяться только в
случае, если застройщик обладает сведениями о получении участником
долевого строительства сообщения о завершении строительства (создания)
многоквартирного дома и (или) иного объекта недвижимости в
соответствии с договором и о готовности объекта долевого строительства к
передаче либо оператором почтовой связи заказное письмо возвращено с
сообщением об отказе участника долевого строительства от его получения
или в связи с отсутствием участника долевого строительства по
указанному им почтовому адресу.
По смыслу приведенной нормы, право застройщика составить
односторонний акт о передаче объекта долевого строительства возникает в
случае неправомерного отказа или уклонения участника долевого
строительства от принятия объекта.
Между тем вопрос о том, имело ли место неправомерное уклонение
истца от подписания передаточного акта, не был поставлен на обсуждение
судом апелляционной инстанции.
Судом апелляционной инстанции не учтено, что предложение
осмотреть и принять квартиру поступило истцу от ответчика 17 августа
2013 г. В этот же день объект долевого строительства был осмотрен
истцом, о чем был составлен акт осмотра, содержащий указания на
недостатки квартиры, в частности на наличие технического отверстия в
потолке, на отсутствие горячей воды и счетчиков на воду и т.д.
Сведения об устранении ответчиком указанных недостатков, а также
о том, что после такого устранения ответчик предложил истцу принять
26

приведенный в надлежащее состояние объект долевого участия в
строительстве, в материалах дела отсутствуют.
Кроме того, принятие квартиры застройщиком неправомерно было
обусловлено подписанием акта, в котором указана площадь квартиры,
превышающая фактическую, а также уплатой денежной суммы за не
существующее в действительности превышение проектной площади.
Факт завышения ответчиком площади квартиры в одностороннем
акте судом апелляционной инстанции установлен.
Согласно п. 1 ст. 10 Закона о защите прав потребителей изготовитель
(исполнитель, продавец) обязан своевременно предоставлять потребителю
необходимую и достоверную информацию о товарах (работах, услугах),
обеспечивающую возможность их правильного выбора. По отдельным
видам товаров (работ, услуг) перечень и способы доведения информации
до потребителя устанавливаются Правительством Российской Федерации.
Таким образом, обязанность обеспечить достоверное указание
площади объекта долевого строительства возложена на застройщика.
Оценивая поведение истца как недобросовестное, суд апелляционной
инстанции не учел, что отказ принять квартиру и подписать акт приема-
передачи был вызван нарушениями и недобросовестным поведением со
стороны ответчика, в частности недостатками, обнаруженными при
осмотре квартиры, завышением в документах площади построенной
квартиры, неправомерными требованиями об оплате несуществующей
площади.
Кроме того, апелляционное определение содержит противоречивые
выводы. Так, в резолютивной части определения содержится указание об
отмене решения суда в части, в том числе в части отмены одностороннего
акта приема-передачи объекта долевого строительства.
Далее говорится о принятии нового решения в этой части – об отказе
в иске, затем – об изложении абзаца третьего резолютивной части решения
– об отмене одностороннего акта приема-передачи – в иной редакции, то
есть фактически об изменении решения в той части, в которой
постановлено его отменить.
Определение № 4-КГ16-37


Разрешение споров, возникающих в связи с отнесением имущества
к общему имуществу супругов

10. На имущество, приобретенное в период брака, но на средства,
принадлежавшие одному из супругов лично, режим общей совместной
собственности супругов не распространяется.

У. обратился в суд с иском к П. о разделе совместно нажитого
имущества, ссылаясь на то, что состоял в браке с П. В период брака по
27

договору
купли-продажи
супругами
в
совместную
собственность
приобретена квартира. Поскольку брачный договор между сторонами не
заключался, соглашение о разделе совместно нажитого имущества не
достигнуто, У. просил произвести раздел квартиры между ним и П. и
признать за ним право собственности на 1/2 доли в праве общей долевой
собственности на спорную квартиру.
Ответчик П. исковые требования не признала, просила признать за
истцом право собственности на 1/15 доли в праве общей долевой
собственности на спорную квартиру, а за ней – право собственности на
14/15 доли, учитывая приобретение квартиры на личные средства
ответчика в сумме 1 750 000 руб.
Судом установлено, что с 23 декабря 2010 г. У. состоял с П. в браке.
В период брака на основании договора купли-продажи от 11 февраля
2011 г. супругами приобретена квартира, право совместной собственности
на которую зарегистрировано за ними 10 марта 2011 г.
Цена приобретенной квартиры составила 1 995 000 руб.
Как было установлено в ходе рассмотрения дела и сторонами не
оспаривалось, часть денежных средств в размере 1 750 000 руб.,
потраченных на приобретение указанной квартиры, была получена П. в
дар от П.Л. (матери П.) по договору дарения от 11 февраля 2011 г.
Данная сумма выручена матерью П. от продажи принадлежавшей ей
на праве собственности квартиры.
Все названные выше сделки были совершены в один день –
11 февраля 2011 г.
Брак между У. и П. расторгнут 9 октября 2014 г.
Раздел имущества супругов после расторжения брака между
сторонами не производился.
Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования о разделе
спорной квартиры между супругами в равных долях, суд первой
инстанции исходил из того, что между сторонами было достигнуто
соглашение о приобретении квартиры в общую совместную собственность
и поскольку полученные в дар денежные средства были внесены П. по ее
усмотрению на общие нужды супругов – покупку квартиры, то на данное
имущество распространяется режим совместной собственности супругов.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой
инстанции.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации признала, что выводы судов сделаны с нарушением
норм материального права.
В соответствии со ст. 34 СК РФ имущество, нажитое супругами во
время брака, является их совместной собственностью.
К имуществу, нажитому супругами во время брака (общему
имуществу супругов), относятся доходы каждого из супругов от трудовой
деятельности,
предпринимательской
деятельности
и
результатов
28

интеллектуальной деятельности, полученные ими пенсии, пособия, а также
иные денежные выплаты, не имеющие специального целевого назначения
(суммы материальной помощи, суммы, выплаченные в возмещение ущерба
в связи с утратой трудоспособности вследствие увечья либо иного
повреждения здоровья, и другие). Общим имуществом супругов являются
также приобретенные за счет общих доходов супругов движимые и
недвижимые вещи, ценные бумаги, паи, вклады, доли в капитале,
внесенные
в
кредитные
учреждения
или
в
иные
коммерческие
организации, и любое другое нажитое супругами в период брака
имущество независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено
либо на имя кого или кем из супругов внесены денежные средства.
В соответствии с п. 1 ст. 36 СК РФ имущество, принадлежавшее
каждому из супругов до вступления в брак, а также имущество,
полученное одним из супругов во время брака в дар, в порядке
наследования или по иным безвозмездным сделкам (имущество каждого из
супругов), является его собственностью.
Как
установлено
судом,
источником
приобретения
спорной
квартиры являлись средства, полученные П. по безвозмездной сделке, а
также частично совместно нажитые средства супругов.
Согласно разъяснениям, содержащимся в абзаце четвертом п. 15
постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от
5 ноября 1998 г. № 15 «О применении судами законодательства при
рассмотрении дел о расторжении брака», не является общим совместным
имущество, приобретенное хотя и во время брака, но на личные средства
одного из супругов, принадлежавшие ему до вступления в брак,
полученное в дар или в порядке наследования, а также вещи
индивидуального пользования, за исключением драгоценностей и других
предметов роскоши.
Из приведенных выше положений следует, что юридически
значимым обстоятельством при решении вопроса об отнесении имущества
к общей собственности супругов является то, на какие средства (личные
или общие) и по каким сделкам (возмездным или безвозмездным)
приобреталось имущество одним из супругов во время брака. Имущество,
приобретенное одним из супругов в браке по безвозмездным гражданско-
правовым сделкам (например, в порядке
наследования, дарения,
приватизации), не является общим имуществом супругов. Приобретение
имущества в период брака, но на средства, принадлежавшие одному из
супругов лично, также исключает такое имущество из режима общей
совместной собственности.
Вместе с тем судом такое юридически значимое обстоятельство, как
использование
для
приобретения
спорной
квартиры
средств,
принадлежавших лично П., ошибочно было оставлено без внимания.
29

Делая вывод о том, что спорная квартира относится к совместно
нажитому имуществу супругов, суд исходил из отсутствия в договоре о ее
покупке условий о распределении долей в квартире.
При этом суд не учел, что полученные П. в дар денежные средства в
размере 1 750 000 руб. и потраченные на покупку квартиры являлись
личной собственностью П., поскольку совместно в период брака с истцом
не приобретались и не являлись общим доходом супругов.
Внесение этих средств для покупки квартиры не меняет их природы
личного имущества П.
Таким образом, доли сторон в праве собственности на квартиру
подлежали определению пропорционально вложенным личным денежным
средствам ответчика и совместным средствам сторон.
Это судебными инстанциями учтено не было и повлекло за собой
вынесение незаконных судебных постановлений.

Определение № 45-КГ16-16


Разрешение споров, связанных с жилищными отношениями

11. На реконструкцию помещения, влекущую уменьшение
размера общего имущества в многоквартирном доме, в том числе и
земельного участка, на котором расположен этот дом, требуется
согласие всех собственников помещений многоквартирного дома.

А. обратилась в суд с иском к В. и местной администрации о
признании постановления администрации и разрешения на строительство
недействительными, прекращении строительства, приведении земельного
участка в состояние, предшествующее началу выполнения работ.
В обоснование заявленных требований А. ссылалась на то, что она
является собственником жилого помещения в многоквартирном доме.
Ответчик В. перевел принадлежащую ему на праве собственности
квартиру, расположенную в том же многоквартирном доме, что и квартира
истца, в нежилое помещение. Местная администрация (ответчик) выдала
В. разрешение на реконструкцию указанного нежилого помещения со
строительством пристройки под парикмахерскую. Истцом согласия на
проведение такой реконструкции и строительство пристройки не давалось.
Судом установлено, что 26 ноября 2003 г. спорный земельный
участок под многоквартирным домом поставлен на государственный
кадастровый учет.
27 октября 2009 г. в ЕГРП зарегистрировано право собственности В.
на квартиру, расположенную в указанном доме.
Постановлением местной администрации от 1 июня 2010 г.
ответчику предоставлено разрешение на условно разрешенный вид
использования (пристроенные к жилым многоквартирным домам объекты
30

общественного питания, торговли, обслуживания населения общей
площадью до 1000 кв. м) земельного участка площадью 4408 кв. м,
расположенного по тому же адресу.
5 декабря 2011 г. в ЕГРП зарегистрировано право собственности А.
на квартиру, расположенную в указанном многоквартирном доме.
Согласно протоколу от 25 ноября 2013 г. внеочередного общего
собрания собственников помещений многоквартирного дома 74,6% из них
дали согласие на реконструкцию принадлежащей В. квартиры под
парикмахерскую со строительством пристройки и входного узла.
Постановлением местной администрации от 29 августа 2014 г.
помещения принадлежащей ответчику квартиры переведены в нежилые
помещения с целью реконструкции в парикмахерскую с последующей
выдачей ему разрешений на такую реконструкцию и на строительство
пристройки.
Решением районного суда исковые требования удовлетворены
частично.
Разрешение
на
строительство,
выданное
В.
местной
администрацией,
признано
недействительным,
на
В.
возложена
обязанность в течение трех месяцев со дня вступления решения суда в
законную силу снести пристройку и восстановить (рекультивировать)
территорию, на которой осуществлялось строительство.
Частично удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции
исходил
из
того,
что
возводимая
ответчиком
пристройка
к
принадлежащему ему нежилому помещению занимает часть земельного
участка, являющегося общим имуществом собственников помещений
многоквартирного
дома,
а
проектом
реконструкции
также
предусматривается вырез подоконной части наружной стены до отметки
пола,
что
свидетельствует
об
уменьшении
общего
имущества
собственников помещений многоквартирного дома и требует получения
согласия каждого из них. Между тем такое согласие В. получено не было.
Отменяя решение суда первой инстанции и принимая по делу новое
решение
об отказе
в
удовлетворении
исковых
требований,
суд
апелляционной инстанции сослался на то, что разрешения на проведение
реконструкции принадлежащего В. нежилого помещения были получены
им
в
установленном законом порядке. Суд также
указал, что
реконструкция данного помещения не требует присоединения к нему части
общего имущества в многоквартирном доме, а занятие части придомовой
территории является использованием земельного участка, находящегося в
общей долевой собственности, в связи с чем для такого использования
необходимо
принятие
решения
общим
собранием
собственников
помещений многоквартирного дома большинством не менее 2/3 голосов.
Такое согласие В. было получено.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации отменила апелляционное определение и направила
дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.
31

Согласно п. 4 ч. 1 ст. 36 ЖК РФ собственникам помещений в
многоквартирном
доме
принадлежит
на
праве
общей
долевой
собственности общее имущество в многоквартирном доме, в том числе
земельный участок, на котором расположен данный дом, с элементами
озеленения и благоустройства, иные предназначенные для обслуживания,
эксплуатации и благоустройства данного дома и расположенные на
указанном земельном участке объекты. Границы и размер земельного
участка, на котором расположен многоквартирный дом, определяются в
соответствии
с
требованиями
земельного
законодательства
и
законодательства о градостроительной деятельности.
В соответствии с ч. 5 ст. 16 Федерального закона от 29 декабря
2004 г. № 189-ФЗ «О введении в действие Жилищного кодекса Российской
Федерации» (далее – Вводный закон) с момента формирования земельного
участка и проведения его государственного кадастрового учета земельный
участок, на котором расположены многоквартирный дом и иные входящие
в состав такого дома объекты недвижимого имущества, переходит
бесплатно в общую долевую собственность собственников помещений в
многоквартирном доме.
Согласно разъяснению, содержащемуся в п. 66 постановления
Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 10, Пленума
Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 22 от 29 апреля
2010 г. «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при
разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других
вещных прав», если земельный участок под многоквартирным домом был
сформирован до введения в действие Жилищного кодекса Российской
Федерации и в отношении его проведен государственный кадастровый
учет, право общей долевой собственности на него у собственников
помещений в многоквартирном доме считается возникшим в силу закона с
момента введения в действие Жилищного кодекса Российской Федерации
(ч. 2 ст. 16 Вводного закона). В силу чч. 2 и 5 ст. 16 Вводного закона
земельный участок под многоквартирным домом переходит в общую
долевую собственность собственников помещений в таком доме
бесплатно. Каких-либо актов органов власти о возникновении права общей
долевой собственности у собственников помещений в многоквартирном
доме не требуется.
Как установлено судом, возводимая ответчиком пристройка к
принадлежащему ему нежилому помещению занимает часть земельного
участка под многоквартирным домом, который был сформирован и в
отношении которого был произведен кадастровый учет в 2003 году, то есть
до введения в действие Жилищного кодекса Российской Федерации, а
потому указанный земельный участок находится в общей долевой
собственности собственников помещений данного дома.
32

Таким
образом,
осуществляемая
В.
реконструкция
влечет
фактическое уменьшение размера общего имущества в многоквартирном
доме, а именно земельного участка, на котором расположен этот дом.
Согласно ч. 3 ст. 36 ЖК РФ уменьшение размера общего имущества
в многоквартирном доме возможно только с согласия всех собственников
помещений в данном доме путем его реконструкции.
Если реконструкция, переустройство и (или) перепланировка
помещений невозможны без присоединения к ним части общего
имущества
в
многоквартирном
доме,
на
такие
реконструкцию,
переустройство и (или) перепланировку помещений должно быть
получено согласие всех собственников помещений в многоквартирном
доме (ч. 2 ст. 40 ЖК РФ).
Приведенные правовые нормы свидетельствуют о том, что согласие
всех собственников помещений многоквартирного дома требуется на
осуществление любой реконструкции, фактически влекущей уменьшение
размера общего имущества многоквартирного дома.
При таких обстоятельствах вывод суда апелляционной инстанции о
том, что производимая В. реконструкция нежилого помещения не требует
получения согласия всех жильцов многоквартирного дома, признан
Судебной коллегией основанным на неверном применении норм
материального права.
Определение № 83-КГ16-10


12. Приобретение нанимателем служебного жилого помещения
или членами его семьи другого жилого помещения в собственность не
является основанием для расторжения (прекращения) договора найма
специализированного жилого помещения.

Администрация муниципального района обратилась в суд с иском к
Р.А., Р.О., Р.Д. и Р.Ю. о расторжении договора найма служебного жилого
помещения,
выселении
из
служебного
жилого
помещения
без
предоставления другого жилого помещения, снятии с регистрационного
учета.
В обоснование своих требований истец указал, что на основании
договора найма жилого помещения от 1 февраля 2008 г. администрацией
муниципального района Р.А. было предоставлено служебное жилое
помещение, находящееся в муниципальной собственности. Данное жилое
помещение предоставлено на период трудовых отношений Р.А. с
муниципальным учреждением здравоохранения.
14 мая 2013 г. семье Р. была предоставлена социальная выплата на
приобретение жилого помещения в рамках подпрограммы «Обеспечение
жильем молодых семей» федеральной целевой программы «Жилище» на
33

2011–2015 годы. С использованием ипотечного кредита семья Р.
приобрела в долевую собственность двухкомнатную квартиру.
В связи с приобретением в собственность другого жилья в адрес
ответчиков истцом 3 марта 2015 г. было направлено требование об
освобождении служебного жилого помещения в течение 14 календарных
дней с момента получения уведомления, но семья Р. отказалась
добровольно освободить служебное жилое помещение и продолжает в нем
проживать до настоящего времени.
По мнению истца, поскольку спорное жилое помещение включено в
число служебных, а ответчики приобрели в собственность другое жилое
помещение, то законных оснований для сохранения за ними права
пользования служебным жилым помещением не имеется и они подлежат
выселению из него.
Ответчики иск не признали, сославшись на то, что до настоящего
времени Р.А. состоит в трудовых отношениях с муниципальным
учреждением здравоохранения и оснований для расторжения договора
найма служебного жилого помещения с ним не имеется. Приобретение в
собственность другого жилого помещения в другом населенном пункте
таким основанием, по мнению ответчиков, не является.
Разрешая спор и отказывая в удовлетворении исковых требований,
суд первой инстанции исходил из того, что спорное жилое помещение
имеет статус служебного, было предоставлено Р.А. на период трудовых
отношений с муниципальным учреждением здравоохранения, с которым
Р.А. состоит в трудовых отношениях по настоящее время, в связи с чем
правовых оснований для расторжения с ним договора найма служебного
жилого помещения не имеется.
При этом суд указал на то, что действующее жилищное
законодательство не содержит такого основания для расторжения
(прекращения) договора найма специализированного жилого помещения,
как приобретение нанимателем или членами его семьи другого жилого
помещения в собственность.
Определением суда апелляционной инстанции решение суда было
отменено и вынесено новое решение о выселении ответчиков Р.А., Р.О. и
их несовершеннолетних детей Р.Ю. и Р.Д. из специализированного
(служебного) жилого помещения без предоставления другого жилого
помещения.
Отменяя решение суда первой инстанции, судебная коллегия
исходила из того, что приобретение в собственность иного жилого
помещения является безусловным основанием для расторжения договора
найма служебного жилого помещения в связи с утратой нуждаемости
работника в жилом помещении.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации отменила апелляционное определение, оставив в
силе решение суда первой инстанции по следующим основаниям.
34

Право на жилище относится к основным правам и свободам человека
и гражданина и гарантируется ст. 40 Конституции Российской Федерации.
При этом никто не может быть произвольно лишен жилища.
В соответствии с ч. 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации
права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены
федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях
защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и
законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и
безопасности государства.
В связи с этим основания и порядок выселения граждан из жилого
помещения должны определяться федеральным законом и только на их
основании суд может лишить гражданина права на жилище.
Расторжение
договора
найма
специализированного
жилого
помещения по инициативе наймодателя регламентирует ст. 101 ЖК РФ, в
силу которой договор найма специализированного жилого помещения
может быть расторгнут в судебном порядке по требованию наймодателя
при неисполнении нанимателем и проживающими совместно с ним
членами его семьи обязательств по договору найма специализированного
жилого помещения, а также в иных предусмотренных ст. 83 ЖК РФ
случаях.
Прекращение
договора
найма
специализированного
жилого
помещения предусмотрено ст. 102 ЖК РФ, согласно которой названный
договор прекращается в связи с утратой (разрушением) жилого
помещения, переходом права собственности на жилое помещение в
общежитии либо его передачей в хозяйственное ведение или оперативное
управление другому юридическому лицу за исключением случаев,
установленных указанной статьей.
Последствиями расторжения и прекращения договора найма жилого
помещения, в том числе специализированного, могут являться утрата
нанимателем и всеми членами его семьи одновременно права пользования
жилым помещением и возможность их выселения из жилого помещения.
В связи с этим ст. 103 ЖК РФ предусмотрено, что в случаях
расторжения или прекращения договоров найма специализированных
жилых помещений граждане должны освободить жилые помещения,
которые они занимали по данным договорам.
В случае отказа освободить такие жилые помещения указанные
граждане подлежат выселению в судебном порядке без предоставления
других жилых помещений за исключением случаев, предусмотренных ч. 2
указанной статьи.
Между тем ни ст. 101 и 102 ЖК РФ, ни ч. 4 ст. 83 ЖК РФ не
содержат такого основания для расторжения (прекращения) договора
найма специализированного жилого помещения, как приобретение
нанимателем или членами его семьи другого жилого помещения в
собственность.
35

Ссылка суда апелляционной инстанции на иные положения ст. 83
ЖК РФ также является неправильной.
Положениями чч. 2 и 3 ст. 83 ЖК РФ, которые подлежат
применению и к отношениям по пользованию специализированным
жилым помещением, установлено право нанимателя и членов его семьи на
одностороннее расторжение договора социального найма, то есть на
односторонний отказ от исполнения договора.
В случае выезда кого-либо из участников договора социального
найма жилого помещения в другое место жительства и тем самым отказа в
одностороннем порядке от исполнения названного договора этот договор в
отношении его считается расторгнутым со дня выезда.
В
связи
с
этим
юридически
значимыми
и
подлежащими
доказыванию при разрешении данного спора должны были являться факты
добровольного и фактического выбытия ответчиков из служебного жилого
помещения в другое место жительства, отказ от прав и обязанностей в
отношении указанного помещения.
Однако таких обстоятельств судом по данному делу установлено не
было, а из материалов дела следует, что семья Р. на момент вынесения
обжалуемого апелляционного определения продолжала проживать в
указанном служебном жилом помещении и оплачивать коммунальные и
иные обязательные платежи, связанные с проживанием в нем.
Факт приобретения Р. в собственность иного жилого помещения в
другом населенном пункте сам по себе не может свидетельствовать ни о
выбытии ответчиков из ранее занимаемого жилого помещения, ни об их
отказе от прав на это жилое помещение. Приобретение другого жилого
помещения
в
собственность
нанимателем
по
договору
найма
специализированного жилого помещения не имеет абсолютного значения
и
должно
оцениваться
судом
с
учетом
других
доказательств,
свидетельствующих о намерении лица выехать в другое место жительства.
Запрет на предоставление специализированного жилого помещения
гражданам, которые обеспечены жилым помещением в соответствующем
населенном пункте (ч. 2 ст. 99 ЖК РФ), не означает запрета на пользование
таким жилым помещением, если впоследствии у нанимателя или членов
его семьи, которым оно было предоставлено, окажется в собственности
другое жилое помещение по основаниям, допускаемым законом.
С учетом изложенного оснований для отмены решения суда первой
инстанции у суда апелляционной инстанции не имелось.

Определение № 3-КГ16-2

13. Действие договора найма служебного жилого помещения не
прекращается автоматически в момент увольнения работника.
В силу этого оснований для применения к отношениям по
выселению из занимаемого служебного жилого помещения срока
36

исковой давности, исчисляемого с даты увольнения работника, не
имеется.

Прокурор обратился в суд с заявлением в интересах Российской
Федерации и неопределенного круга лиц к Ш.В., Ш.Л., Ш.Д. о выселении
из служебного жилого помещения. В обоснование иска прокурор указал,
что 7 июня 2010 г. с Ш.В. на период его работы в квартирно-
эксплуатационной части Минобороны России (далее – КЭЧ) заключен
договор найма служебного жилого помещения. Квартира предоставлена на
состав семьи из трех человек, включая Ш.В., его жену и дочь. 25 октября
2010 г. Ш.В. уволен из КЭЧ по собственному желанию, однако
предоставленное служебное жилое помещение Ш.В. и члены его семьи не
освободили.
Разрешая спор и отказывая в удовлетворении требований прокурора,
суд первой инстанции по заявлению ответчика применил к спорным
правоотношениям срок исковой давности. При этом суд исходил из того,
что трехлетний срок исковой давности для предъявления требований о
выселении ответчиков из служебного жилого помещения исчисляется со
дня увольнения Ш.В. – 25 октября 2010 г. – и на момент обращения
прокурора в суд с заявлением является пропущенным.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой
инстанции.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации, отменяя состоявшиеся по делу судебные акты,
указала на ошибочность выводов судов.
Как установлено судом, на момент рассмотрения дела в суде спорная
двухкомнатная квартира, закрепленная за Министерством обороны
Российской Федерации, находилась на балансе ФГКУ «Дальневосточное
территориальное управление имущественных отношений». До 2011 года
указанное жилое помещение находилось на балансе КЭЧ.
С 20 ноября 2007 г. по 25 октября 2010 г. Ш.В. состоял в трудовых
отношениях с КЭЧ.
7 июня 2010 г. между КЭЧ и Ш.В. на период его работы в КЭЧ
заключен договор найма служебного жилого помещения. Данное жилое
помещение предоставлено на состав семьи из трех человек.
Приказом начальника КЭЧ от 25 октября 2010 г. Ш.В. уволен из КЭЧ
по собственному желанию.
Как следует из поквартирной карточки и выписки из финансово-
лицевого счета, ответчики проживают в спорном служебном жилом
помещении.
Заявление прокурором подано в суд в мае 2015 года.
В соответствии со ст. 195 ГК РФ исковой давностью признается
срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.
37

Общий срок исковой давности в соответствии с п. 1 ст. 196 ГК РФ
составляет три года со дня, определяемого в соответствии со ст. 200
названного кодекса.
Если законом не установлено иное, течение срока исковой давности
начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о
нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по
иску о защите этого права (п. 1 ст. 200 ГК РФ).
Применяя по заявлению ответчика исковую давность, суд исходил из
того, что права собственника жилого помещения являются нарушенными
со дня прекращения трудовых отношений Ш.В. с КЭЧ, поскольку с
указанного момента договор найма служебного жилья считается
прекращенным, а у наймодателя возникает право требовать выселения
ответчика и членов его семьи из незаконно занимаемой квартиры.
Между тем данный вывод суда не основан на законе.
В соответствии с ч. 3 ст. 104 ЖК РФ договор найма служебного
жилого помещения заключается на период трудовых отношений,
прохождения службы либо нахождения на государственной должности
Российской Федерации, государственной должности субъекта Российской
Федерации или на выборной должности. Прекращение трудовых
отношений либо пребывания на государственной должности Российской
Федерации, государственной должности субъекта Российской Федерации
или на выборной должности, а также увольнение со службы является
основанием прекращения договора найма служебного жилого помещения.
Согласно ч. 1 ст. 103 ЖК РФ в случаях расторжения или
прекращения договоров найма специализированных жилых помещений
граждане должны освободить жилые помещения, которые они занимали по
данным договорам. В случае отказа освободить такие жилые помещения
указанные граждане подлежат выселению в судебном порядке без
предоставления других жилых помещений, за исключением случаев,
предусмотренных ч. 2 ст. 102 и ч. 2 ст. 103 данного кодекса.
По смыслу приведенных выше норм права, прекращение трудовых
отношений с работодателем, предоставившим жилое помещение, служит
лишь основанием для прекращения договора найма служебного жилого
помещения, но не влечет за собой автоматическое прекращение договора в
момент увольнения сотрудника. Договор найма служебного жилого
помещения сохраняет свое действие вплоть до его добровольного
освобождения нанимателем, при отказе от которого гражданин подлежит
выселению в судебном порядке с прекращением прав и обязанностей в
отношении занимаемого жилья.
С учетом того, что возникшие между сторонами правоотношения,
регулируемые нормами жилищного законодательства, носят длящийся
характер, а договор найма служебного жилого помещения, на основании
которого Ш.В. совместно с членами семьи продолжает занимать жилое
помещение, не прекратил своего действия, оснований для исчисления
38

срока исковой давности с даты увольнения Ш.В. из КЭЧ, а равно и
применения исковой давности в рассматриваемом споре у суда не имелось.
Поскольку в связи с принятием решения об отказе в удовлетворении
заявления прокурора исключительно по мотиву пропуска срока исковой
давности фактические обстоятельства дела судом первой инстанции не
исследовались и не устанавливались, Судебная коллегия направила дело на
новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Определение № 56-КГ16-8


14. Вынужденный выезд в несовершеннолетнем возрасте из
жилого помещения, в которое данное лицо было вселено по договору
социального найма, не является основанием признания такого лица
утратившим право пользования данным жилым помещением по
достижении им совершеннолетнего возраста.

Б. обратился в суд с иском к С.И. о признании утратившей право
пользования жилым помещением со снятием с регистрационного учета.
В обоснование иска Б. указал, что в 2011 году после смерти его дяди
С.Б., являвшегося нанимателем спорного жилого помещения, к истцу
перешли права и обязанности нанимателя жилого помещения по договору
социального найма. Кроме истца в жилом доме с 2000 года по месту
жительства зарегистрирована С.И., 1996 года рождения, которая не
является членом семьи истца. С.И. является дочерью С.Б. и была вселена в
спорный жилой дом по месту жительства ее родителей. В 2003 году мать
С.И. добровольно выехала из жилого помещения в другое место
жительства, забрав с собой несовершеннолетнюю дочь, и с указанного
времени не участвовала в расходах на содержание жилого помещения и
оплату коммунальных услуг. По мнению истца, С.И. утратила право
пользования спорным жилым помещением, ее регистрация носит
формальный характер.
С.И. обратилась в суд со встречным исковым заявлением к Б. о
вселении в указанное жилое помещение, об устранении препятствий и
определении порядка пользования жилым помещением, ссылаясь на то,
что ее отсутствие в жилом помещении носит вынужденный характер в
связи с конфликтными отношениями с Б. и созданием с его стороны
препятствий в пользовании жилым помещением. Намерений отказаться от
права пользования жилым помещением С.И. не имеет, после достижения
совершеннолетия предпринимала попытки вселиться в жилой дом,
оплачивает коммунальные услуги.
Решением суда в удовлетворении иска Б. отказано, встречный иск
С.И. удовлетворен частично, на Б. возложена обязанность не чинить С.И.
препятствий
в
пользовании
спорным
жилым
помещением,
в
удовлетворении остальной части встречного иска отказано.
39

Разрешая спор, суд первой инстанции исходил из того, что С.И.
приобрела равное с нанимателем право пользования спорным жилым
помещением, которое было определено ей в качестве места жительства
соглашением родителей. Суд указал, что выезд С.И. из жилого помещения
не может быть признан добровольным, так как в силу возраста она была
лишена
возможности
самостоятельно
реализовать
свое
право
на
проживание в нем, а после достижения ответчиком совершеннолетия
жилой дом находился в состоянии, непригодном для проживания,
отсутствовал доступ в жилое помещение, что свидетельствует о временном
и вынужденном отсутствии ответчика в жилом доме.
Отменяя решение суда первой инстанции и принимая новое решение
об удовлетворении исковых требований Б. и об отказе в удовлетворении
встречного иска С.И., суд апелляционной инстанции исходил из того, что
местом жительства С.И. являлось место жительства ее матери, выехавшей
вместе с несовершеннолетней дочерью из спорного жилого помещения,
непроживание ответчика в жилом помещении носит постоянный характер,
С.И. добровольно отказалась от своих прав и обязанностей по договору
социального найма.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации отменила апелляционное определение, оставив в
силе решение суда первой инстанции по следующим основаниям.
Как установлено судом, между муниципальным образованием
(наймодатель) и С.Б. (наниматель) 1 февраля 2011 г. заключен договор
социального найма жилого помещения общей площадью 37,5 кв. м.
Согласно договору совместно с нанимателем в качестве членов его
семьи в жилое помещение вселены его дочь С.И. и племянник Б.
С.Б. был зарегистрирован по месту жительства в спорном жилом
доме с 8 сентября 1994 г.
Регистрация
несовершеннолетней
С.И.
в
указанном
жилом
помещении была произведена 24 января 2000 г. по месту жительства ее
родителей – С.Б. и С.Н.
Вступившим в законную силу решением районного суда от 26 июля
2010 г. С.Н. признана утратившей право пользования спорным жилым
помещением в связи с выездом в другое место жительства.
Решением районного суда от 13 декабря 2010 г., вступившим в
законную силу, С.Б. отказано в удовлетворении требований о признании
несовершеннолетней С.И. утратившей право пользования спорным жилым
домом. В рамках данного дела суд установил, что выезд С.И. из жилого
помещения носил вынужденный характер.
После смерти С.Б. (6 мая 2011 г.) права и обязанности нанимателя
жилого помещения по договору социального найма перешли к Б.
На момент рассмотрения дела в суде в жилом помещении
зарегистрированы по месту жительства с 24 января 2000 г. С.И., с 22 марта
2011 г. – Б., которые указаны в качестве членов семьи нанимателя в
40

заключенном 1 февраля 2011 г. договоре социального найма жилого
помещения, при этом С.И. в доме не проживает.
Согласно ч. 3 ст. 83 ЖК