УТВЕРЖДЕН
Президиумом Верховного Суда
Российской Федерации
29 мая 2024 г.
ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ
ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ1
№ 1 (2024)
ПРЕЗИДИУМ ВЕРХОВНОГО СУДА
1. Противоправное и активное сокрытие найденного имущества
мобильного телефона, находящегося в рабочем состоянии и имеющего
идентификационные
признаки,
направленное
на
окончательное
лишение законного владельца утерянного имущества и распоряжение
чужим имуществом как своим собственным, с учетом тайного способа
обращения с потерянной вещью, сокрытия самого факта ее обнаружения
и
принадлежности
другому
лицу,
является
преступлением,
предусмотренным
статьей
158
Уголовного
кодекса
Российской
Федерации.
По приговору Учалинского районного суда Республики Башкортостан
от 16 декабря 2020 г. (с учетом внесенных изменений судом апелляционной
инстанции) Г., несудимая, осуждена по пункту «в» части 2 статьи 158 УК РФ
к 6 месяцам лишения свободы условно с испытательным сроком 1 год.
Определением судебной коллегии по уголовным делам Шестого
кассационного суда общей юрисдикции от 20 июля 2021 г. приговор и
апелляционное постановление Верховного Суда Республики Башкортостан
от 23 марта 2021 г. изменены, из осуждения Г. исключен квалифицирующий
признак «с причинением значительного ущерба гражданину», действия Г.
переквалифицированы с пункта «в» части 2 статьи 158 УК РФ на часть 1
статьи 158 УК РФ, по которой назначено 6 месяцев исправительных работ
с удержанием 10% заработка в доход государства. В соответствии
со статьей 73 УК РФ назначенное Г. наказание постановлено считать
условным с испытательным сроком 1 год.
Председатель Верховного Суда в представлении поставил вопрос
о возобновлении производства по уголовному делу в отношении Г. ввиду
новых обстоятельств в связи с вынесением Конституционным Судом
1 Далее − Верховный Суд.
2
Российской Федерации2 постановления от 12 января 2023 г. № 2-П «По делу
о
проверке
конституционности
статьи
227
Гражданского
кодекса
Российской Федерации, части первой и пункта 1 примечаний к статье 158
Уголовного кодекса Российской Федерации, статей 75, 87 и 88 Уголовно-
процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами
граждан А.В. Галимьяновой и В.С. Пузрякова».
Президиум Верховного Суда 12 апреля 2023 г. удовлетворил
представление по следующим основаниям.
Г.
в
своем обращении
в
Конституционный
Суд
оспаривала
конституционность части 1 статьи 158 УК РФ и пункта 1 примечаний
к этой статье как позволяющих по смыслу, придаваемому им в системе
действующего правового регулирования сложившейся правоприменительной
практикой, привлекать к уголовной ответственности за кражу лицо, которое
присвоило (обратило в свою пользу) найденное имущество, заведомо
принадлежащее другому.
Конституционный Суд в своем постановлении от 12 января 2023 г.
№ 2-П признал часть 1 и пункт 1 примечаний к статье 158 УК РФ
не противоречащими Конституции Российской Федерации, поскольку в своей
взаимосвязи по конституционно-правовому смыслу в системе действующего
правового регулирования они предполагают, что объективную сторону
хищения в виде кражи найденного имущества, заведомо принадлежащего
другому лицу и не имеющего признаков брошенного, образует единое
сложное деяние, состоящее из завладения (установления фактического
владения) обнаруженной чужой вещью, сопряженного с ее сокрытием или
сокрытием источника ее получения, ее принадлежности другому лицу или ее
идентифицирующих признаков, для тайного обращения ее в свою пользу или
в
пользу
иных,
неуправомоченных,
лиц,
чем
причиняется
ущерб
собственнику или иному законному владельцу этого имущества, а равно
тайное завладение с теми же целями чужой вещью, когда лицо, завладевшее
ею, наблюдало ее потерю собственником или иным законным владельцем
и имело
реальную
возможность
незамедлительно
проинформировать
последнего о потере и вернуть ему вещь.
При этом Конституционный Суд подчеркнул, что само по себе
невыполнение действий, предусмотренных пунктами 1 и 2 статьи 227 ГК РФ,
если в них не содержатся указанные признаки, не дает оснований для
привлечения к ответственности за кражу.
В постановлении от 12 января 2023 г. № 2-П Конституционный Суд,
разрешая вопрос о порядке его исполнения, указал, что судебные решения,
вынесенные по делу Г. на основании части 1 и пункта 1 примечаний
к статье 158 УК РФ и статьи 227 ГК РФ, подлежат пересмотру
в установленном порядке. Президиум Верховного Суда вправе оставить
2 Далее Конституционный Суд.
3
судебные решения без изменения, если они основаны на истолковании
указанных норм, не расходящемся с их конституционно-правовым смыслом,
выявленным в постановлении.
Касаясь отграничения правомерного поведения лица, нашедшего вещь,
от собственно хищения, Конституционный Суд отметил, в частности, что
законодательно конкретизированным критерием для такого разграничения
служит дальнейшее активное поведение лица, обнаружившего найденную
вещь. Если наряду с невыполнением (воздержанием от) действий,
предусмотренных статьей 227 ГК РФ, лицо совершает сокрытие найденной
вещи (в тайнике, в своих вещах, в одежде, путем передачи другому лицу
в целях сокрытия и т.д.) либо сокрытие (уничтожение) признаков,
позволяющих индивидуализировать это имущество или подтвердить его
принадлежность законному владельцу (вытаскивает сим-карту из телефона,
снимает чехол и т.д.), то такое активное поведение может свидетельствовать
о возникшем умысле на хищение этого имущества и о наличии корыстной
цели, а потому деяние, начавшееся как внешне правомерная находка,
может перерастать в преступление, утрачивая признаки правомерности.
Применительно
к
вопросу
о
составообразующих
признаках
кражи найденного
имущества
Конституционный
Суд
подчеркнул,
что противоправное и активное сокрытие имущества нашедшим его лицом,
обусловленная этим недостаточность гражданско-правовых мер по защите
прав его законного владельца, общественная опасность его присвоения как
крайней
формы
злоупотребления
нашедшим
своими
правомочиями
свидетельствуют о выходе за частноправовые пределы, очерченные
статьей 227 ГК РФ. Признаки такого злоупотребления могут расцениваться
в качестве составообразующих признаков преступления, предусмотренного
статьей 158 УК РФ, с учетом тайного способа обращения с потерянной
вещью, сокрытия факта ее обнаружения и принадлежности другому лицу.
Следовательно, если вещь утрачена в месте, известном законному
владельцу, и он имеет возможность за ней вернуться или получить ее либо по
индивидуальным
свойствам
вещи
законный
владелец
может
быть
идентифицирован и нет оснований полагать, что вещь является брошенной,
то лицо, которое обнаружило такую вещь в подобной обстановке, осознавало
или должно было осознавать указанные обстоятельства и при этом не только
не приняло доступных ему мер найти законного владельца вещи, не сдало
ее в установленном законом порядке, не обратилось в правоохранительные
органы или органы местного самоуправления с заявлением о находке, но и
активно сокрыло вещь для тайного обращения ее в свою пользу или в пользу
других лиц, то есть совершило тайное хищение кражу.
Г. осуждена (с учетом изменений, внесенных в приговор) за кражу
найденного в пассажирском маршрутном автобусе мобильного телефона
Samsung Galaxy A 20S стоимостью 11 000 руб., принадлежащего Ш.
4
Судом установлено, что Г., увидев телефон в салоне автобуса на полу
перед пассажирским сиденьем, обратила его в свою пользу, предварительно
удостоверившись в том, что ее противоправные действия являются тайными,
скрылась с места происшествия, а затем приняла меры, направленные на
сокрытие найденной вещи, в частности отключила телефон и выбросила сим-
карты.
Потерпевшей Ш., которая обнаружила отсутствие телефона через
непродолжительное время после поездки, было достоверно известно место
его утраты. Она имела возможность за ним вернуться либо иным способом
получить принадлежащую ей вещь, временно выбывшую из ее владения,
о чем свидетельствуют ее обращения к диспетчеру автотранспортного
предприятия и к водителю автобуса. Кроме того, Ш. с другого телефона
неоднократно осуществляла звонки на свой абонентский номер, после чего,
не получив положительного результата, обратилась за помощью в полицию.
Как следует из показаний осужденной, в том числе в судебном
заседании, она сознавала, что найденный в автобусе телефон кому-то
принадлежит, видела поступающие на абонентский номер вызовы, на которые
не отвечала, избавилась от сим-карт и сбросила соответствующие настройки
телефона; позднее установила свою сим-карту и стала пользоваться
телефоном, пока его не изъяли сотрудники полиции.
При этом Г., имея умысел на обращение телефона в свою пользу,
действуя с корыстной целью, не сообщила о его обнаружении ни водителю
автобуса, ни кондуктору, а также не приняла каких-либо иных мер для
выявления принадлежности телефона и установления его собственника.
Указанные
обстоятельства,
установленные
на
основании
исследованных в ходе судебного разбирательства доказательств, в том числе
показаний потерпевшей Ш., свидетельствуют о том, что Г. совершила
противоправное и активное сокрытие найденного имущества, направленное
на окончательное лишение законного владельца утерянного имущества и
распоряжение чужим имуществом как своим собственным, что с учетом
тайного способа обращения с потерянной вещью, сокрытия самого факта ее
обнаружения и принадлежности другому лицу, а также особенностей
предмета хищения мобильного телефона, находящегося в рабочем
состоянии
и
имеющего
идентификационные
признаки,
является
преступлением, предусмотренным статьей 158 УК РФ.
Довод стороны защиты об отсутствии в действиях Г. признаков состава
преступления, предусмотренного статьей 158 УК РФ, судами первой и
вышестоящих инстанций проверялся и был признан необоснованным
по мотивам, которые основаны на правильной оценке фактических
обстоятельств, установленных с учетом исследованных доказательств,
и совершенных виновной конкретных действий.
5
Таким образом, приговор и последующие судебные решения,
вынесенные по уголовному делу в отношении Г. в соответствии с частью 1 и
пунктом 1 примечаний к статье 158 УК РФ и статьей 227 ГК РФ, основаны на
истолковании указанных норм, не расходящемся с их конституционно-
правовым смыслом, выявленным в постановлении Конституционного Суда
от 12 января 2023 г. № 2-П.
Квалификация действий осужденной Г. по части 1 статьи 158 УК РФ
(с учетом исключения судом кассационной инстанции квалифицирующего
признака кражи «с причинением значительного ущерба гражданину»)
является правильной.
Совершенное ею деяние, посягающее на охраняемые законом права
собственности, характеризующееся умышленной формой вины и корыстной
целью, содержит все признаки состава преступления, включая его
общественную опасность и противоправность.
С учетом этого, а также характера фактических обстоятельств дела,
в том числе степени реализации преступных намерений, оснований для
отмены судебных решений и прекращения уголовного дела в соответствии
с пунктом 2 части 1 статьи 24 УПК РФ за отсутствием состава преступления
ввиду его малозначительности, о чем просит Г., не имеется.
На основании изложенного Президиум Верховного Суда возобновил
производство по уголовному делу в отношении Г. ввиду новых
обстоятельств,
приговор
Учалинского
районного
суда
Республики
Башкортостан от 16 декабря 2020 г., апелляционное постановление
Верховного Суда Республики Башкортостан от 23 марта 2021 г. и
определение судебной коллегии по уголовным делам Шестого кассационного
суда общей юрисдикции от 20 июля 2021 г. в отношении Г. оставил
без изменения.
Постановление Президиума Верховного Суда
№ 5-П23
СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ
ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ
Разрешение споров о причинении вреда
2. Привлечение к деликтной ответственности лица, в отношении
которого уголовное преследование прекращено по нереабилитирующим
основаниям,
требует
установления
судом
состава
гражданского
правонарушения, включающего наступление вреда, противоправность
поведения
причинителя
вреда,
причинную
связь
между
6
противоправным поведением причинителя вреда и наступлением вреда,
а также его вину.
З. обратилась в суд с иском к Л. о взыскании денежных средств,
ссылаясь на то, что Л., являясь генеральным директором общества,
под предлогом участия в долевом строительстве жилого дома обманным
путем похитил принадлежащие ей денежные средства в размере 1 650 000 руб.
Постановлением территориального органа МВД России в возбуждении
уголовного дела в отношении Л. по части 4 статьи 159 УК РФ отказано
на основании пункта 3 части 1 статьи 24 УПК РФ в связи с истечением
сроков давности привлечения к уголовной ответственности.
Полагая, что прекращение уголовного дела в связи с истечением сроков
давности уголовного преследования не освобождает лицо, причинившее
материальный вред, от его возмещения в полном объеме, истец просил
взыскать с ответчика 1 650 000 руб.
Суд первой инстанции, принимая решение об удовлетворении исковых
требований, исходил из того, что факт отказа в возбуждении уголовного дела
и освобождение лица от уголовной ответственности в связи с истечением
срока давности, то есть по нереабилитирующему основанию, не освобождает
это лицо от обязательств по возмещению причиненного ущерба и не
исключает защиту потерпевшим своих прав в порядке гражданского
судопроизводства. При этом суд первой инстанции указал, что доводы Л.
о том, что он является ненадлежащим ответчиком, не могут быть приняты
во внимание, поскольку основаны на неверном толковании норм права.
С выводами суда первой инстанции согласился суд апелляционной
инстанции.
Кассационный суд общей юрисдикции оставил состоявшиеся по делу
судебные постановления без изменения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда признала
выводы судебных инстанций ошибочными, отменила состоявшиеся по делу
судебные постановления, направив дело на новое рассмотрение в суд первой
инстанции в связи со следующим.
Пунктом 1 статьи 15 ГК РФ предусмотрено, что лицо, право которого
нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков,
если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков
в меньшем размере.
В соответствии со статьей 1064 данного кодекса вред, причиненный
личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу
юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом,
причинившим вред (пункт 1). Лицо, причинившее вред, освобождается от
возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2).
7
Конституционный Суд в пункте 3.4 постановления от 8 декабря 2017 г.
№ 39-П «По делу о проверке конституционности положений статей 15, 1064
и 1068 ГК РФ, подпункта 14 пункта 1 статьи 31 НК РФ, статьи 1992 УК РФ
и части первой статьи 54 УПК РФ в связи с жалобами граждан Г.Г.
Ахмадеевой, С.И. Лысяка и А.Н. Сергеева» отметил, что обязанность
возместить
причиненный
вред
как
мера
гражданско-правовой
ответственности применяется к причинителю вреда при наличии состава
правонарушения,
включающего,
как
правило,
наступление
вреда,
противоправность поведения причинителя вреда, причинную связь между
противоправным поведением причинителя вреда и наступлением вреда,
а также его вину. Тем самым предполагается, что привлечение физического
лица к ответственности за деликт в каждом случае требует установления
судом состава гражданского правонарушения, − иное означало бы
необоснованное смешение различных видов юридической ответственности,
нарушение
принципов
справедливости,
соразмерности
и правовой
определенности.
Также Конституционный Суд в пункте 3.1 постановления от 2 марта
2017 г. № 4-П, касаясь вопросов, связанных с последствиями истечения
сроков давности привлечения к уголовной ответственности, с учетом
постановления от 28 октября 1996 г. № 18-П, а также определений от
2 ноября 2006 г. № 488-О и от 15 января 2008 г. № 292-О-О пришел к выводу
о том, что отказ в возбуждении уголовного дела или его прекращение в связи
с освобождением лица от уголовной ответственности и наказания по
нереабилитирующему основанию не влекут признание лица виновным или
невиновным в совершении преступления. Принимаемое в таких случаях
процессуальное решение не подменяет собой приговор суда и по своему
содержанию и правовым последствиям не является актом, которым
устанавливается виновность подозреваемого или обвиняемого (подсудимого)
в том смысле, как это предусмотрено статьей 49 Конституции Российской
Федерации. Подобного рода решения констатируют отказ от дальнейшего
доказывания виновности лица, несмотря на то, что основания для
осуществления в отношении его уголовного преследования сохраняются.
Согласно
правовой
позиции,
изложенной
в
определении
Конституционного Суда от 16 июля 2015 г. № 1823-О, постановление о
прекращении уголовного дела является письменным доказательством
(часть 1 статьи 71 ГПК РФ) и подлежит оценке судом наряду с другими
доказательствами (статья 67 ГПК РФ).
Таким образом, обязанность возместить причиненный вред как мера
гражданско-правовой ответственности применяется к причинителю вреда
при наличии состава правонарушения, включающего наступление вреда,
противоправность поведения причинителя вреда, причинную связь между
8
противоправным поведением причинителя вреда и наступлением вреда,
а также его вину.
При этом не могут предрешать выводы суда о возможности
привлечения к гражданско-правовой ответственности лица, в отношении
которого по нереабилитирующим основаниям было отказано в возбуждении
уголовного дела или уголовное преследование по обвинению в преступлении
было прекращено, содержащиеся в процессуальном решении данные,
включая
сведения
об
установленных
фактических
обстоятельствах
совершенного деяния, поскольку в деле о возмещении вреда они выступают
письменными доказательствами и по отношению к иным доказательствам
не обладают большей доказательственной силой.
Соответственно, при рассмотрении заявленного гражданского иска
о возмещении причиненного преступлением вреда суд не связан решением
соответствующего
органа
в
части
установления
наличия
состава
гражданского правонарушения, однако обязан произвести всестороннее и
полное исследование доказательств по делу и дать им надлежащую оценку.
Ссылка в решении суда первой инстанции исключительно на
обстоятельства, установленные в постановлении должностного лица
территориального органа МВД России об отказе в возбуждении уголовного
дела, не освобождали суд от обязанности установить все необходимые
элементы состава гражданского правонарушения.
Как следует из материалов дела, Л. обращал внимание судов на то,
что постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в связи
с истечением сроков давности привлечения к уголовной ответственности
не является
бесспорным
и
достаточным
доказательством,
свидетельствующим о том, что ответчик является лицом, в результате
действий (бездействия) которого возник ущерб, и что им нарушены
обязательства или причинены убытки, подчеркивая при этом, что договоры
займа и договор о долевом участии в строительстве жилого дома З.
заключала с обществом, а не с Л. как с физическим лицом.
Между тем в нарушение положений статей 67 и 198 ГПК РФ
эти обстоятельства правовой оценки суда первой инстанции не получили,
а другие доказательства, свидетельствующие о причинении вреда именно
ответчиком, судом не исследовались, соответствующие обстоятельства
не устанавливались.
Определение № 16-КГ23-11-К4
3. При разрешении спора о возмещении вреда, причиненного
недрам, постановление по делу об административном правонарушении
о привлечении лица (ответчика) к административной ответственности
за пользование недрами без лицензии, вынесенное административным
9
органом, не освобождает истца от бремени доказывания оснований
и размера возмещения вреда ответчиком.
Орган исполнительной власти субъекта Российской Федерации
обратился в суд с иском к Щ. о возмещении вреда, причиненного недрам,
указав,
что
ответчик
на
принадлежащем
ему
земельном
участке
осуществляет добычу общераспространенного полезного ископаемого
(песка)
с
привлечением специализированной техники в отсутствие
специального государственного разрешения (лицензии) на право пользования
недрами.
Вступившим
в
законную
силу
постановлением
по
делу
об административном правонарушении от 28 мая 2021 г. Щ. привлечен
к административной ответственности по части 1 статьи 7.3 КоАП РФ
за пользование недрами без лицензии. Ссылаясь на данное постановление,
истец просил взыскать с ответчика причиненный недрам вред в размере
55 795,50 руб.
Отказывая в удовлетворении иска, суд первой инстанции, применив
положения пункта 1 статьи 49 ГК РФ, статей 12, 9, 19 Закона Российской
Федерации от 21 февраля 1992 г. № 2395-I «О недрах» (далее − Закон о
недрах), пункта 1 статьи 77 Федерального закона от 10 января 2002 г. № 7-ФЗ
«Об охране окружающей среды» (далее − Закон об охране окружающей
среды), пришел к выводу о том, что ответчик имел право осуществлять в
границах принадлежащего ему земельного участка без проведения взрывных
работ изъятие для собственных нужд общепризнанных и не числящихся
на государственном балансе полезных ископаемых.
Отменяя решение суда и удовлетворяя иск, суд апелляционной
инстанции исходил из того, что Щ. произвел добычу общераспространенного
полезного ископаемого (песка) с целью его дальнейшего использования
в своих интересах без получения соответствующей лицензии на пользование
недрами. Как указал суд апелляционной инстанции, факт причинения
ответчиком вреда окружающей среде подтверждается постановлением
по делу об административном правонарушении, которое не оспорено
и вступило в силу.
Кассационный суд общей юрисдикции апелляционное определение
оставил без изменения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда отменила
состоявшиеся по делу постановления судов апелляционной и кассационной
инстанций, дело направила на новое апелляционное рассмотрение, указав
следующее.
Согласно пункту 1 статьи 77 Закона об охране окружающей среды
юридические и физические лица, причинившие вред окружающей среде в
результате ее загрязнения, истощения, порчи, уничтожения, нерационального
использования природных ресурсов, деградации и разрушения естественных
10
экологических систем, природных комплексов и природных ландшафтов
и иного нарушения законодательства в области охраны окружающей среды,
обязаны возместить его в полном объеме в соответствии с законодательством.
Из разъяснений, изложенных в пункте 1 постановления Пленума
Верховного Суда от 30 ноября 2017 г. № 49 «О некоторых вопросах
применения
законодательства
о
возмещении
вреда,
причиненного
окружающей среде» (далее − постановление Пленума № 49), следует,
что возмещение вреда, причиненного окружающей среде, осуществляется
в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, Земельным
кодексом Российской Федерации, Лесным кодексом Российской Федерации,
Водным кодексом Российской Федерации, Законом об охране окружающей
среды, иными законами и нормативными правовыми актами об охране
окружающей среды и о природопользовании.
Статьей 19 Закона о недрах предусмотрено, что собственники
земельных
участков,
землепользователи,
землевладельцы,
арендаторы
земельных участков имеют право осуществлять в границах данных
земельных участков без применения взрывных работ использование
для собственных нужд общераспространенных полезных ископаемых,
имеющихся в границах земельного участка и не числящихся на
государственном балансе, подземных вод, объем извлечения которых должен
составлять не более 100 кубических метров в сутки, из водоносных
горизонтов, не являющихся источниками централизованного водоснабжения
и
расположенных
над
водоносными
горизонтами,
являющимися
источниками централизованного водоснабжения, а также строительство
подземных сооружений на глубину до пяти метров в порядке, установленном
законами
и
иными
нормативными
правовыми
актами
субъектов
Российской Федерации. Под использованием для собственных нужд
общераспространенных полезных ископаемых и подземных вод в целях
данной статьи понимается их использование собственниками земельных
участков, землепользователями, землевладельцами, арендаторами земельных
участков для личных, бытовых и иных не связанных с осуществлением
предпринимательской деятельности нужд. Общераспространенные полезные
ископаемые и подземные воды, имеющиеся в границах земельного участка и
используемые собственниками земельных участков, землепользователями,
землевладельцами, арендаторами земельных участков для личных, бытовых
и иных не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности
нужд, не могут отчуждаться или переходить от одного лица к другому.
Перечень
общераспространенных
полезных
ископаемых
устанавливается в каждом субъекте Российской Федерации в соответствии
с Правилами подготовки и утверждения региональных перечней полезных
ископаемых, относимых к общераспространенным полезным ископаемым,
11
утвержденными постановлением Правительства Российской Федерации
от 2 ноября 2021 г. № 1905.
Следовательно, действующее законодательство допускает возможность
использования полезных ископаемых без лицензии при соблюдении
определенных условий. Так, песок, относящийся к общераспространенным
полезным ископаемым и не числящийся на государственном балансе, может
быть использован собственником земельного участка, в границах которого
он находится, для личных, бытовых и иных не связанных с осуществлением
предпринимательской деятельности нужд без лицензии.
Отменяя решение суда первой инстанции и удовлетворяя иск,
суд апелляционной инстанции в нарушение пунктов 5 и 6 части 2 статьи 329
ГПК РФ своих суждений по вопросу правомерности либо неправомерности
действий
ответчика
по
использованию
песка
не
высказал,
иные
обстоятельства дела не установил и не указал, по каким мотивам он
не согласился с выводами нижестоящего суда.
Вместо этого суд апелляционной инстанции сослался только на то,
что факт причинения Щ. вреда недрам подтверждается постановлением
по делу об административном правонарушении, которое не оспорено
ответчиком и вступило в законную силу.
Между тем указанное постановление, вынесенное административным
органом, не обладает свойством преюдициальности при рассмотрении дела
о возмещении вреда, причиненного недрам, и в силу статей 61, 67, части 1
статьи 71 ГПК РФ не освобождает от обязанности доказывания
обстоятельств дела, а является письменным доказательством и подлежит
оценке наряду с другими доказательствами.
Также суд апелляционной инстанции не учел, что согласно пункту 14
постановления Пленума № 49 утвержденные в установленном порядке таксы
и методики исчисления размера вреда (ущерба), причиненного окружающей
среде, отдельным компонентам природной среды (землям, водным объектам,
лесам, животному миру и др.), подлежат применению судами для
определения размера возмещения вреда, причиненного юридическим лицом
или индивидуальным предпринимателем (пункт 3 статьи 77, пункт 1
статьи 78 Закона об охране окружающей среды, статья 51 Закона о недрах).
В отсутствие такс и методик определение размера вреда окружающей
среде, причиненного нарушением законодательства в области охраны
окружающей среды и природопользования, осуществляется исходя из
фактических затрат, которые произведены или должны быть произведены
для восстановления нарушенного состояния окружающей среды, с учетом
понесенных убытков, в том числе упущенной выгоды, а также в соответствии
с
проектами
рекультивационных и
иных
восстановительных работ
(абзац второй пункта 1 статьи 78 Закона об охране окружающей среды).
12
Равным образом указанные положения подлежат применению при
расчете размера вреда, причиненного окружающей среде гражданами
(пункт 1 статьи 77 Закона об охране окружающей среды).
В соответствии со статьей 51 Закона о недрах лица, причинившие вред
недрам вследствие нарушения законодательства Российской Федерации
о недрах, возмещают его добровольно или в судебном порядке. Порядок
расчета размера вреда, причиненного недрам вследствие нарушения
законодательства
Российской
Федерации
о
недрах,
устанавливается
Правительством Российской Федерации.
Как разъяснено в пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда
от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений
раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»,
по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик
является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб,
а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие
убытков. Размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен
с разумной степенью достоверности, с учетом всех обстоятельств дела,
исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности
допущенному нарушению.
Возражая против удовлетворения иска, Щ. ссылался в том числе
на недоказанность размера ущерба, указывая, что объем изъятого песка
не определялся, замеры глубины и ширины участка, на котором добывался
песок, не производились.
Однако указанные обстоятельства не были установлены судом
апелляционной инстанции, фактически уклонившимся от определения
размера причиненного вреда, и сославшимся только на то, что заявленный
истцом к взысканию размер ущерба ответчиком не оспорен.
Определение № 41-КГ23-12-К4
Разрешение споров, связанных с исполнением обязательств
4. Исполнивший обязательство поручитель, не заявивший о
включении его требования в реестр требований кредиторов в рамках
дела о банкротстве должника, не вправе предъявить свои требования
к должнику
после
признания
его
банкротом
и
освобождения
от дальнейшего исполнения требований кредиторов.
П. обратился в суд с иском к К. о взыскании денежных средств
и расходов на уплату государственной пошлины.
13
Судом установлено, что вступившим в законную силу апелляционным
определением от 30 сентября 2015 г. с К. (должник) и П. (поручитель)
в пользу
банка
в
солидарном
порядке
взысканы
задолженность
по кредитному договору от 14 августа 2012 г., проценты за пользование
кредитом, неустойка за нарушение срока выплаты кредита, неустойка
за нарушение срока уплаты процентов за пользование кредитом и расходы
на уплату государственной пошлины. В удовлетворении встречного иска П.
отказано.
Постановлением судебного пристава-исполнителя от 23 ноября 2015 г.
в отношении П. возбуждено исполнительное производство о взыскании
в солидарном порядке суммы задолженности, которое окончено в связи
с полным исполнением постановлением от 25 декабря 2020 г.
14 октября 2016 г. К. в счет возмещения денежных средств,
уплаченных истцом по исполнительному производству, в добровольном
порядке частично выплатил П. денежные средства.
Решением арбитражного суда от 7 мая 2018 г. К. признан
несостоятельным (банкротом), в отношении его введена процедура
реализации имущества гражданина. Объявление о процедуре банкротства
гражданина К. было опубликовано 19 мая 2018 г. в газете «Коммерсантъ».
Дата закрытия реестра требований кредиторов − 19 июля 2018 г.
К., обращаясь в арбитражный суд с заявлением о признании его
несостоятельным (банкротом), направил всем кредиторам, в том числе П.,
копию этого заявления почтовым отправлением с уведомлением о вручении.
Финансовым управляющим также было направлено П. уведомление
о реализации имущества и порядке предъявления требований кредиторов от
28 июня 2018 г. П. в реестр требований кредиторов должника не включился.
Определением арбитражного суда от 18 июня 2020 г. процедура
реализации имущества должника завершена, К. освобожден от дальнейшего
исполнения требований кредиторов, в том числе не заявленных при введении
процедуры реализации имущества граждан.
Поскольку часть денежных средств ответчиком не возвращены, П.,
ссылаясь на положения пункта 1 статьи 365 ГК РФ, обратился в суд общей
юрисдикции с иском о взыскании денежных средств.
Прекращая производство по делу на основании пункта 1 части 1
статьи 134 ГПК РФ, суд первой инстанции сослался на статьи 2136, 21311
Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности
(банкротстве)» (далее − Закон о банкротстве), указав, что истец П.
как кредитор К. должен был предъявить свои требования в рамках дела о его
несостоятельности (банкротстве), чего им сделано не было.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой
инстанции.
14
Кассационный суд общей юрисдикции, отменяя определение суда
первой инстанции и апелляционное определение, сослался на статью 21328
Закона о банкротстве и указал, что требования кредиторов, не заявленные в
процессе реализации имущества гражданина, в том числе о наличии которых
кредитор не знал и не должен был знать к моменту принятия определения о
завершении реализации имущества гражданина, могут быть предъявлены
после окончания производства по делу о банкротстве гражданина.
По мнению суда кассационной инстанции, поскольку процедура
банкротства К. была завершена 18 июня 2020 г., а право регрессного
требования возникло у истца после выплаты долга 25 декабря 2020 г.,
требования П. могли быть предъявлены в суд общей юрисдикции в порядке
гражданского судопроизводства, в связи с чем оснований для прекращения
производства по делу не имелось.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда признала
постановление
кассационного
суда
общей
юрисдикции
вынесенным
с существенным нарушением норм права, отменила его и направила дело
на новое кассационное рассмотрение, указав следующее.
В соответствии с пунктом 1 статьи 361 ГК РФ по договору
поручительства поручитель обязывается перед кредитором другого лица
отвечать за исполнение последним его обязательства полностью или в части.
Согласно пункту 1 статьи 365 названного кодекса к поручителю,
исполнившему обязательство, переходят права кредитора по этому
обязательству и права, принадлежавшие кредитору как залогодержателю,
в том объеме, в котором поручитель удовлетворил требование кредитора.
Поручитель также вправе требовать от должника уплаты процентов
на сумму,
выплаченную
кредитору,
и
возмещения
иных
убытков,
понесенных в связи с ответственностью за должника.
Как следует из разъяснений, изложенных в пункте 1 постановления
Пленума Верховного Суда от 24 декабря 2020 г. № 45 «О некоторых
вопросах разрешения споров о поручительстве», поручитель отвечает перед
кредитором в том же объеме, что и должник, если иное не установлено
договором поручительства. При этом поручитель не является должником
в основном обязательстве, а исполняет свою собственную обязанность
в указанном объеме (пункт 1 статьи 361, пункт 2 статьи 366 ГК РФ).
В силу пункта 1 статьи 382 ГК РФ право (требование), принадлежащее
на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому
лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу
на основании закона.
Согласно подпункту 3 пункта 1 статьи 387 этого кодекса права
кредитора по обязательству переходят к другому лицу на основании закона,
в частности вследствие исполнения обязательства поручителем должника.
15
Таким образом, требование поручителя к должнику не является
регрессным, права кредитора по основному обязательству переходят
к поручителю в порядке суброгации.
С учетом изложенного вывод кассационного суда общей юрисдикции
в части признания требований истца регрессными ошибочен.
Как указывал К., процедура банкротства в отношении его завершена
с освобождением его от дальнейшего исполнения требований кредиторов,
в том числе не заявленных при введении процедуры реализации имущества
граждан. П. право на включение в реестр кредиторов не реализовал, при этом
от исполнения требований первоначального кредитора (банка), права
которого перешли к П., он освобожден в связи с завершением процедуры
банкротства.
Приведенные доводы не получили надлежащей правовой оценки при
принятии судебного акта кассационным судом общей юрисдикции, однако
они являются существенными для правильного разрешения спора.
Кроме того, в соответствии со статьей 21328 Закона о банкротстве после
завершения расчетов с кредиторами гражданин, признанный банкротом,
освобождается от дальнейшего исполнения требований кредиторов, в том
числе требований кредиторов, не заявленных при введении реструктуризации
долгов гражданина или реализации имущества гражданина. Освобождение
гражданина от обязательств не распространяется на требования кредиторов,
предусмотренные пунктами 4 и 5 названной статьи, а также на требования,
о наличии которых кредиторы не знали и не должны были знать к моменту
принятия определения о завершении реализации имущества гражданина
(пункт 3). Требования кредиторов по текущим платежам, о возмещении
вреда, причиненного жизни или здоровью, о выплате заработной платы
и выходного пособия, о возмещении морального вреда, о взыскании
алиментов, а также иные требования, неразрывно связанные с личностью
кредитора, в том числе требования, не заявленные при введении
реструктуризации
долгов
гражданина
или
реализации
имущества
гражданина, сохраняют силу и могут быть предъявлены после окончания
производства по делу о банкротстве гражданина в непогашенной их части
в порядке, установленном законодательством Российской Федерации
(пункт 5).
В силу пункта 1 статьи 5 Закона о банкротстве в целях данного
федерального закона под текущими платежами понимаются денежные
обязательства, требования о выплате выходных пособий и (или) об оплате
труда
лиц, работающих или работавших по трудовому договору,
и обязательные платежи, возникшие после даты принятия заявления
о признании должника банкротом, если иное не установлено этим
федеральным законом.
16
В соответствии с пунктом 12 постановления Пленума Высшего
Арбитражного Суда от 23 июля 2009 г. № 63 «О текущих платежах по
денежным обязательствам в деле о банкротстве» судам следует иметь в виду,
что переход права требования к другому лицу путем уступки или
на основании закона (пункт 1 статьи 382 ГК РФ) не изменяет статуса
данного требования с точки зрения его квалификации в соответствии
со статьей 5 Закона о банкротстве (в частности, при переходе к поручителю,
исполнившему
обеспеченное
поручительством
обязательство,
прав
кредитора по этому обязательству в силу пункта 1 статьи 365 ГК РФ).
С учетом изложенного Судебная коллегия указала на ошибочность
выводов кассационного суда общей юрисдикции, поскольку требования
истца не относятся ни к текущим, ни к иным требованиям, названным
в пункте 5 статьи 21328 Закона о банкротстве, и не подлежат предъявлению
после завершения процедуры реализации имущества должника.
Определение № 58-КГ22-12-К9
Разрешение споров, связанных с защитой
права собственности и других вещных прав
5.
В
целях
обеспечения
защиты
имущественных
прав
несовершеннолетних на жилое помещение, полученное в порядке
приватизации одним из родителей, судом должны быть установлены
обстоятельства приватизации спорного имущества, соблюдение при
приватизации
требований
закона
и
соответствующего
контроля
со стороны государственных органов.
Т., действующая в интересах несовершеннолетних М. и А., обратилась
в суд с иском к администрации города, С., К. о признании договоров
недействительными в части. В обоснование требований истец указала на то,
что в спорной квартире до 25 июня 2020 г. были зарегистрированы и
проживали совместно с ответчиком (ее супругом С.) их несовершеннолетние
дети −А., 2018 года рождения, и М., 2019 года рождения. 25 марта 2020 г.
между С. и администрацией города заключен договор социального найма
спорной квартиры без включения в данный договор детей, а 30 марта 2020 г.
между теми же сторонами заключен договор приватизации квартиры.
Передача жилого помещения в собственность С. осуществлена с нарушением
прав несовершеннолетних, согласие на такие действия от органов опеки и
попечительства не испрашивалось. 26 августа 2020 г. ответчик продал
квартиру К. О совершенных ответчиком сделках ей не было известно. Т.,
уточнив требования, просила суд признать договор социального найма
квартиры в части невключения в этот договор несовершеннолетних
недействительным, признать договор приватизации в части невключения
17
в него несовершеннолетних недействительным, истребовать из чужого
незаконного владения в пользу М. и А. по 1/3 доли в праве собственности
на квартиру.
К.
подала
встречный
иск
о
признании
ее
добросовестным
приобретателем, указав, что покупка квартиры осуществлялась ею через
агентство недвижимости, которое проверяло юридическую чистоту сделки.
Разрешая спор, суд первой инстанции пришел к выводу о частичном
удовлетворении первоначальных исковых требований и об удовлетворении
встречных исковых требований. При этом суд исходил из того,
что несовершеннолетние М. и А. имели право на участие в приватизации
квартиры, однако незаконно не были включены в договор социального найма
и договор приватизации. Данные договоры заключены с нарушением
требований
действующего
законодательства.
Суд
признал
договор
социального найма квартиры недействительным в части невключения в него
несовершеннолетних, а также недействительным договор приватизации
квартиры в части невключения в него несовершеннолетних в качестве
приобретателей. Однако, установив, что на момент заключения договора
купли-продажи К. приняла все необходимые меры, направленные на
проверку юридической судьбы приобретаемой ею квартиры, что квартира
приобретена К. по возмездной сделке, с момента совершения которой
последняя владеет и пользуется ею, суд признал К. добросовестным
приобретателем и отказал в удовлетворении первоначальных исковых
требований Т., действующей в интересах несовершеннолетних М. и А.,
об истребовании имущества из чужого незаконного владения.
Суд
апелляционной
инстанции
согласился
с
приведенными
суждениями суда первой инстанции.
Кассационный суд общей юрисдикции оставил постановления судов
первой и апелляционной инстанций без изменения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда, отменяя
состоявшиеся по делу судебные постановления и направляя дело на новое
рассмотрение
в
суд
первой
инстанции,
указала,
что,
отказывая
в удовлетворении требований истца об истребовании 2/3 доли в праве общей
долевой собственности на жилое помещение − квартиру, и признавая К.
добросовестным приобретателем спорного имущества, суд не исследовал
вопрос о соблюдении прав детей при заключении договора приватизации
и договора купли-продажи жилого помещения, поскольку С. скрыл факт
невключения детей в договор социального найма, а также в договор
приватизации квартиры, а затем произвел отчуждение квартиры, не получив
согласия органа опеки и попечительства на совершение сделки.
Положения абзаца третьего пункта 3 статьи 60 СК РФ, статей 28 и 37
ГК РФ, а также статьи 21 Федерального закона от 24 апреля 2008 г. № 48-ФЗ
«Об опеке и попечительстве» направлены на обеспечение прав и законных
18
интересов несовершеннолетних при отчуждении принадлежащего им
имущества.
Судами было установлено, что на момент заключения договора
приватизации несовершеннолетние М. и А. имели право пользования
спорным жилым помещением, в связи с чем в силу положений статьи 7
Закона Российской Федерации от 4 июля 1991 г. № 1541-I «О приватизации
жилищного фонда в Российской Федерации» также имели право на участие
в его приватизации. Кроме того, установив, что разрешение органов опеки
и попечительства на отказ от участия несовершеннолетних в приватизации
получено не было, с учетом разъяснений, данных в пункте 7 постановления
Пленума Верховного Суда от 24 августа 1993 г. № 8 «О некоторых вопросах
применения судами Закона Российской Федерации «О приватизации
жилищного фонда в Российской Федерации», суды пришли к выводу о
недействительности в части договора социального найма жилого помещения
от 25 марта 2020 г. и договора приватизации от 30 марта 2020 г. в части
невключения в него несовершеннолетних М. и А.
Между тем суды не восстановили нарушенные права и законные
интересы несовершеннолетних детей, гарантированные частью 3 статьи 17,
частью 2 статьи 38 и частью 1 статьи 40 Конституции Российской
Федерации.
В обоснование требований Т. ссылалась на положения пункта 1
статьи 302 ГК РФ, в силу которых, если имущество возмездно приобретено
у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал
и не мог знать (добросовестный приобретатель), то собственник вправе
истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество
утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано
собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло
из их владения иным путем помимо их воли.
Пунктом 39 совместного постановления Пленумов Верховного Суда
и Высшего Арбитражного Суда № 10/22 от 29 апреля 2010 г. «О некоторых
вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров,
связанных с защитой права собственности и других вещных прав»
разъяснено, что по смыслу пункта 1 статьи 302 ГК РФ собственник вправе
истребовать свое имущество из чужого незаконного владения независимо
от возражения ответчика о том, что он является добросовестным
приобретателем, если докажет факт выбытия имущества из его владения или
владения лица, которому оно было передано собственником, помимо их воли.
Недействительность
сделки,
во
исполнение
которой
передано
имущество, не свидетельствует сама по себе о его выбытии из владения
передавшего это имущество лица помимо его воли. Судам необходимо
устанавливать, была ли воля собственника на передачу владения иному лицу.
19
Таким
образом,
юридически
значимыми
обстоятельствами,
подлежащими установлению судом по данной категории споров, являются:
наличие (отсутствие) права собственности лица, обратившегося с иском
об истребовании имущества из чужого незаконного владения; выбытие
имущества из владения собственника или из владения лица, которому оно
было передано собственником во владение, по воле или помимо их воли;
возмездность (безвозмездность) приобретения имущества.
Указанные обстоятельства, имеющие значение для дела, в силу части 2
статьи 56 ГПК РФ должны быть вынесены на обсуждение судом, даже если
стороны на какие-либо из них не ссылались.
Однако обстоятельства выбытия спорного имущества из владения
несовершеннолетних,
соблюдения
требований
закона,
допускающего
условия такого выбытия и контроль за этим со стороны государственных
органов, не были определены судами в качестве юридически значимых
и соответствующей правовой оценки не получили.
Определение № 41-КГ23-6-К4
6. Режим общей совместной собственности супругов на имущество,
нажитое в период брака, может быть ими изменен только на основании
нотариально удостоверенного соглашения.
К. обратилась в суд с иском к А. о признании доли в праве
собственности на недвижимое имущество незначительной, взыскании
денежной
компенсации,
прекращении
права
собственности,
указав,
что 19 января 2018 г. заключила брак с А., 2 февраля 2018 г. сторонами
в общую долевую собственность была приобретена квартира, при этом
согласно договору купли-продажи К. приобрела в собственность 9/10 доли
в праве собственности на квартиру, а А. − 1/10 доли. Указанное жилое
помещение является единственным местом жительства истца, ответчик же
существенного интереса в его использовании не имеет.
А. обратился в суд со встречным иском к К. о признании имущества
совместной собственностью супругов и его разделе, мотивировав свои
требования тем, что приобретенные по договору купли-продажи от 2 февраля
2018 г., то есть в период брака сторон, объекты недвижимого имущества
являются их совместно нажитым имуществом, которое должно быть
разделено между истцом и ответчиком в равных долях. Кроме того, А. указал,
что в период брака был приобретен автомобиль, для покупки которого
в банке им взят потребительский кредит, задолженность по нему
выплачивалась
им.
А.
просил
суд
передать
данный
автомобиль
в единоличную собственность К. с взысканием с нее половины потраченных
истцом на приобретение автомобиля денежных средств.
20
Как установлено судом и следует из материалов дела, с 19 января
2018 г. по 31 октября 2019 г. К. и А. состояли в зарегистрированном браке,
который был расторгнут на основании решения мирового судьи от
30 сентября 2019 г.
Брачный договор между сторонами не заключался.
В период брака по договору купли-продажи от 2 февраля 2018 г.,
заключенному в простой письменной форме, К. и А. приобрели за
1 200 000 руб. в общую собственность (9/10 доли и 1/10 доли соответственно)
квартиру общей площадью 49,3 кв. м, а также доли в праве собственности
на земельный участок и общее имущество собственников помещений
многоквартирного дома.
Решением суда в удовлетворении исковых требований К. отказано.
Встречные исковые требования А. удовлетворены частично.
Отменяя решение суда первой инстанции в части удовлетворения
встречных исковых требований А. о признании совместной собственностью
бывших супругов в равных долях земельного участка и расположенного
на нем здания, признании за А. права на 1/2 доли в праве общей совместной
собственности на указанные объекты недвижимости с уменьшением доли К.
в праве собственности на это имущество до 1/2, суд апелляционной
инстанции указал на то, что при заключении в период брака договора купли-
продажи спорной квартиры 2 февраля 2018 г. супруги определили доли
в праве собственности на объекты недвижимости, таким образом, раздел
данного имущества был осуществлен супругами при его приобретении.
Кассационный суд общей юрисдикции согласился с выводами суда
апелляционной инстанции.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда признала
постановления
судов
апелляционной
и
кассационной
инстанций
вынесенными с существенным нарушением норм права, отменила их,
направив дело на новое апелляционное рассмотрение в связи со следующим.
Согласно пункту 1 статьи 33 СК РФ законным режимом имущества
супругов является режим их совместной собственности.
Пунктами 1, 2 статьи 34 СК РФ определено, что имущество, нажитое
супругами во время брака, является их совместной собственностью.
К имуществу, нажитому супругами во время брака (общему имуществу
супругов), относятся доходы каждого из супругов от трудовой деятельности,
предпринимательской
деятельности
и
результатов
интеллектуальной
деятельности, полученные ими пенсии, пособия, а также иные денежные
выплаты,
не
имеющие
специального
целевого
назначения
(суммы
материальной помощи, суммы, выплаченные в возмещение ущерба в связи
с утратой трудоспособности вследствие увечья либо иного повреждения
здоровья, и другие). Общим имуществом супругов являются также
приобретенные за счет общих доходов супругов движимые и недвижимые
21
вещи, ценные бумаги, паи, вклады, доли в капитале, внесенные в кредитные
учреждения или в иные коммерческие организации, и любое другое нажитое
супругами в период брака имущество независимо от того, на имя кого из
супругов оно приобретено либо на имя кого или кем из супругов внесены
денежные средства.
В соответствии с нормами семейного законодательства изменение
правового режима общего имущества супругов возможно на основании
заключенного между ними брачного договора (статьи 41, 42 СК РФ),
соглашения о разделе имущества (пункт 2 статьи 38 СК РФ).
В силу пункта 1 статьи 38 СК РФ раздел общего имущества супругов
может быть произведен как в период брака, так и после его расторжения
по требованию любого из супругов.
Вывод суда апелляционной инстанции о том, что заключенный в
период брака сторон договор купли-продажи квартиры от 2 февраля 2018 г.,
которым
стороны
согласовали
приобретение
квартиры
в
общую
собственность с определением долей в праве собственности на нее: 9/10 −
за К. и 1/10 − за А., является соглашением об изменении режима общей
совместной собственности супругов, сделан без учета изменений, внесенных
Федеральным законом от 29 декабря 2015 г. № 391-ФЗ «О внесении
изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»
в статью 38 СК РФ.
Согласно пункту 2 статьи 38 СК РФ (в редакции Федерального закона
от 29 декабря 2015 г. № 391-ФЗ, вступившего в силу в части внесения
изменений в статью 38 СК РФ с 29 декабря 2015 г. и действовавшего на
момент заключения договора купли-продажи квартиры от 2 февраля 2018 г.)
общее имущество супругов может быть разделено между супругами по их
соглашению. Соглашение о разделе общего имущества, нажитого супругами
в период брака, должно быть нотариально удостоверено.
Таким образом, после внесения изменений в статью 38 СК РФ
Федеральным законом от 29 декабря 2015 г. № 391-ФЗ соглашение о разделе
имущества супругов является основанием для возникновения, изменения и
прекращения прав и обязанностей супругов в отношении их совместной
собственности только при соблюдении нотариальной формы сделки,
что не было учтено судами апелляционной и кассационной инстанций при
рассмотрении данного дела.
Определение № 18-КГ23-45-К4
Разрешение споров, возникающих из семейных
отношений
7. Споры об определении места жительства детей при раздельном
проживании родителей суд должен разрешать в соответствии с
22
принципом равенства прав родителей и с обязательным учетом мнения
ребенка, достигшего возраста десяти лет, его отношения к каждому
из родителей (матери, отцу), другим родственникам, которых ребенок
относит к своей семье, руководствуясь исключительно интересами
ребенка.
А (отец В) обратился в суд с иском к Б (матери В) об определении
места жительства несовершеннолетней В (дочери А и Б), 2010 года рождения,
с отцом, указав, что после расторжения брака между сторонами дочь
проживает с ним, она посещает муниципальное общеобразовательное
учреждение, для проживания дочери вместе с ним в квартире созданы все
необходимые условия: отдельная комната с мебелью, соответствующей
возрастным потребностям дочери, хорошие санитарные условия, имеется
вся необходимая по сезону одежда и обувь. Он ответственно заботится
о воспитании и содержании ребенка.
Б (мать В) обратилась в суд со встречным иском к А (отцу В)
об определении места жительства несовершеннолетней дочери с ней.
Не отрицала то обстоятельство, что после расторжения брака дочь осталась
проживать с отцом, однако указала, что всегда осуществляла и продолжает
осуществлять должный уход за ребенком, занимается ее воспитанием,
создает материально-бытовые условия. Дочь привязана к ней и нуждается
в ее внимании и заботе. Б (мать В) проживает в квартире, которая находится
в благоустроенном районе с развитой инфраструктурой, необходимой
для поддержания и полноценного развития дочери.
Разрешая спор и принимая решение об определении места жительства
несовершеннолетней дочери В с отцом, суд первой инстанции исходил из
того, что дочь доброжелательно относится к обоим родителям, любит их,
но в настоящее время она проживает с отцом и хотела бы остаться с ним.
Отец надлежащим образом занимается воспитанием и содержанием
несовершеннолетнего ребенка по месту своего жительства при наличии
сложившихся с ребенком ровных, доброжелательных отношений и
благоприятного психологического климата в семье, а также сложившихся
хороших условий для ее образования. Изменение порядка воспитания
ребенка при определении ее места жительства с матерью при указанных
обстоятельствах негативно отразится на условиях воспитания и развития
ребенка, что не будет соответствовать интересам ребенка. Суд первой
инстанции сделал вывод о необходимости определения места жительства
ребенка с отцом, поскольку дочь выражает явное желание проживать
с отцом. Выводы суда основаны на психологических особенностях возраста,
привязанности девочки к отцу, обстановке, которая сложилась в месте
проживания каждого из родителей.
23
Отменяя решение суда и принимая новое решение об определении
места жительства несовершеннолетней дочери с матерью, суд апелляционной
инстанции исходил из того, что отцом не представлены, а судом
не установлены исключительные обстоятельства для разлучения дочери
с матерью при разрешении вопроса о месте ее жительства. Также суд
апелляционной инстанции указал, что несовершеннолетняя дочь не осознает
свои собственные интересы, ребенок обосновывает их исключительно
удобством проживания по месту жительства отца, отсутствием негативного
влияния матери на развитие ребенка, в связи с чем определение места
жительства несовершеннолетней с отцом не отвечает интересам ребенка.
С выводами суда апелляционной инстанции согласился кассационный
суд общей юрисдикции.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда с выводами
судебных инстанций не согласилась, отменила состоявшиеся по делу
постановления судов апелляционной и кассационной инстанций и направила
дело на новое апелляционное рассмотрение, указав следующее.
Пунктом 1 статьи 3 Конвенции о правах ребенка от 20 ноября 1989 г.
(далее – Конвенция) провозглашено, что во всех действиях в отношении
детей независимо от того, предпринимаются они государственными или
частными
учреждениями,
занимающимися
вопросами
социального
обеспечения, судами, административными или законодательными органами,
первоочередное внимание уделяется наилучшему обеспечению интересов
ребенка.
Согласно статье 12 Конвенции ребенку, способному сформулировать
свои собственные взгляды, должно быть обеспечено право свободно
выражать эти взгляды по всем вопросам, затрагивающим его, причем
взглядам ребенка уделяется должное внимание в соответствии с возрастом и
зрелостью ребенка. С этой целью ребенку, в частности, предоставляется
возможность
быть
заслушанным
в
ходе
любого
судебного
или
административного
разбирательства,
затрагивающего
ребенка,
либо
непосредственно, либо через представителя или соответствующий орган
в порядке, предусмотренном процессуальными нормами национального
законодательства.
В статье 57 СК РФ закреплено право ребенка на выражение своего
мнения, которое не ограничено условием о достижении определенного
возраста, но установлена обязательность учета мнения ребенка, достигшего
возраста десяти лет (за исключением случаев, когда это противоречит
его интересам).
В силу пункта 3 статьи 65 СК РФ место жительства детей при
раздельном проживании родителей устанавливается соглашением родителей.
При отсутствии соглашения спор между родителями разрешается судом
исходя из интересов детей и с учетом мнения детей. При этом суд учитывает
24
привязанность ребенка к каждому из родителей, братьям и сестрам, возраст
ребенка, нравственные и иные личные качества родителей, отношения,
существующие между каждым из родителей и ребенком, возможность
создания ребенку условий для воспитания и развития (род деятельности,
режим работы родителей, материальное и семейное положение родителей
и другое).
Пленум Верховного Суда в пункте 5 постановления от 27 мая 1998 г.
№ 10 «О применении судами законодательства при разрешении споров,
связанных воспитанием детей» разъяснил, что, решая вопрос о месте
жительства несовершеннолетнего при раздельном проживании его родителей
(независимо от того, состоят ли они в браке), необходимо иметь в виду,
что место жительства ребенка определяется исходя из его интересов, а также
с обязательным учетом мнения ребенка, достигшего возраста десяти лет,
при условии, что это не противоречит его интересам (пункт 3 статьи 65,
статья 57 СК РФ). При этом суд принимает во внимание возраст ребенка,
его привязанность к каждому из родителей, братьям, сестрам и другим
членам семьи, нравственные и иные личные качества родителей, отношения,
существующие между каждым из родителей и ребенком, возможность
создания ребенку условий для воспитания и развития (с учетом рода
деятельности и режима работы родителей, их материального и семейного
положения, имея в виду, что само по себе преимущество в материально-
бытовом положении одного из родителей не является безусловным
основанием для удовлетворения требований этого родителя), а также другие
обстоятельства, характеризующие обстановку, которая сложилась в месте
проживания каждого из родителей.
По требованиям родителей об определении места жительства ребенка
юридически значимым и подлежащим доказыванию с учетом положений
пункта 3 статьи 65 СК РФ, а также части 2 статьи 56 ГПК РФ являлось
выяснение судом вопроса о том, проживание с кем из родителей (матерью
или отцом) наиболее полно будет соответствовать интересам ребенка.
Положения приведенных выше правовых норм, а также их разъяснения
не были учтены судами апелляционной и кассационной инстанций при
разрешении спора.
Суд апелляционной инстанции, отменяя решение суда первой
инстанции, не отразил мотивы, по которым он пришел к выводу о
целесообразности проживания несовершеннолетней с матерью, не привел
доводов, ставящих под сомнение заключение органа опеки и попечительства,
в котором указано на целесообразность определения места жительства
ребенка с отцом, при том что ребенок постоянно с ним проживает.
В нарушение статьи 57 СК РФ суд апелляционной инстанции не принял
во внимание мнение самой несовершеннолетней, достигшей десятилетнего
возраста на момент разрешения спора судом, выразившей желание
25
проживать с отцом, и пришел к выводу о необходимости определения места
жительства ребенка по половому (гендерному) признаку с матерью. При этом
судом не было дано надлежащей оценки заключению судебной психолого-
педагогической экспертизы, из которого в том числе следует, что активного
психологического давления со стороны каждого из родителей на ребенка
не определяется, несовершеннолетняя сохраняет желание проживать с отцом.
Суд апелляционной инстанции, определяя место жительства ребенка
с матерью, формально сослался на положения Декларации прав ребенка
(принята Генеральной Ассамблеи ООН 20 ноября 1959 г.), указав
на отсутствие каких-либо исключительных обстоятельств для разлучения
матери с малолетней дочерью (принцип 6 названной декларации).
Однако данное суждение не учитывает такие юридически значимые
обстоятельства, как
отношение ребенка к
каждому из родителей,
другим родственникам, которых ребенок считает своей семьей. Интересы
ребенка и его психологическое состояние являются этими исключительными
обстоятельствами.
Между тем вывод суда должен быть соотнесен и с закрепленным
семейным законодательством принципом равенства родительских прав и
обязанностей раздельно проживающих родителей (пункт 1 статьи 61 СК РФ).
Родители имеют право и обязаны воспитывать своих детей. Родители
несут ответственность за воспитание и развитие своих детей. Они обязаны
заботиться о здоровье, физическом, психическом, духовном и нравственном
развитии своих детей (пункт 1 статьи 63 СК РФ).
Таким образом, при разрешении вопроса об определении места
жительства ребенка необходимость наилучшего обеспечения его интересов
не была принята во внимание. Судами не было учтено, что определение
места жительства ребенка с одним из родителей не исключает возможности
другого родителя полноценно общаться с ребенком, а также принимать
участие в его воспитании без каких-либо ограничений.
Определение № 16-КГ23-20-К4
Разрешение споров, связанных с социальными, трудовыми
отношениями
8. При определении уровня имущественной обеспеченности семьи
в целях получения меры государственной социальной поддержки в виде
ежемесячной денежной выплаты на ребенка в возрасте от 3 до 7 лет
включительно
из
суммарной
площади
земельных
участков,
находящихся в собственности лица, претендующего на получение этой
выплаты, и членов его семьи, подлежат исключению земельные участки
сельскохозяйственного назначения.
26
П., действуя в интересах своих четверых несовершеннолетних детей,
12 октября 2021 г. обратилась в суд с иском к управлению социальной
защиты населения (далее – орган социальной защиты населения) о признании
незаконным и отмене решения об отказе ей в назначении ежемесячной
денежной выплаты на ребенка в возрасте от 3 до 7 лет включительно
(далее также – ежемесячная денежная выплата на ребенка) и о возложении
обязанности назначить данную денежную выплату.
П. ссылалась на то, что ее семья является многодетной, состоит на учете
в органе социальной защиты населения как малоимущая, однако органом
социальной защиты населения ей было отказано в назначении ежемесячной
денежной выплаты на ребенка по причине наличия у ее семьи недвижимого
имущества, превышающего критерии нуждаемости.
В процессе рассмотрения дела представитель органа социальной
защиты населения указал, что основанием для отказа П. в назначении
ежемесячной денежной выплаты на ребенка явилось то обстоятельство,
что суммарная площадь земельных участков, принадлежащих семье П.
и подлежащих учету при определении наличия у нее права на получение этой
выплаты,
включая
земельный
участок
для
сельскохозяйственного
производства, превышает 1 гектар.
Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования П., суд первой
инстанции руководствовался положениями Указа Президента Российской
Федерации от 20 марта 2020 г. № 199 «О дополнительных мерах
государственной поддержки семей, имеющих детей», нормативными
правовыми актами Краснодарского края, регулирующими предоставление
ежемесячной денежной выплаты на ребенка, и пришел к выводу о наличии
у П. права на получение ежемесячной денежной выплаты на ребенка, в связи
с чем признал отказ органа социальной защиты населения в назначении П.
этой выплаты незаконным, возложив обязанность назначить ей ежемесячную
денежную выплату на ребенка с даты достижения ребенком возраста 3 лет.
Суд первой инстанции исходил из того, что из суммарной площади
земельных участков, находящихся в собственности П., претендующей
на получение спорной выплаты, подлежат исключению земельные участки
сельскохозяйственного
назначения,
оборот
которых
регулируется
Федеральным законом от 24 июля 2002 г. № 101-ФЗ «Об обороте земель
сельскохозяйственного назначения», а суммарная площадь земельных
участков, за исключением принадлежащего П. на праве собственности
земельного участка сельскохозяйственного назначения, не превышает
1 гектар (10 000 кв. м), как это определено нормативным правовым
регулированием.
Отменяя решение суда первой инстанции и принимая по делу
новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований П.,
суд апелляционной инстанции признал выводы суда первой инстанции
27
о праве П. на получение ежемесячной денежной выплаты на ребенка
основанными на неправильном толковании норм материального права,
приведя доводы о том, что принадлежащий П. на праве собственности
земельный участок площадью 22 300 кв. м, имеющий вид разрешенного
использования − для сельскохозяйственного производства, при определении
уровня имущественной обеспеченности семьи П. не подлежит исключению
из суммарной площади принадлежащих ей и ее семье земельных участков,
поскольку П. является единственным собственником этого земельного
участка, на который не распространяются положения Федерального закона
от 24 июля 2002 г. № 101-ФЗ «Об обороте земель сельскохозяйственного
назначения».
Кассационный суд общей юрисдикции оставил апелляционное
определение без изменения.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
не согласилась с выводами судов апелляционной и кассационной инстанций,
указав следующее.
Одной из мер государственной социальной поддержки семей, имеющих
детей, является ежемесячная денежная выплата на ребенка в возрасте от 3 до
7 лет, установленная Указом Президента Российской Федерации от 20 марта
2020 г. № 199 «О дополнительных мерах государственной поддержки семей,
имеющих детей»3. Названная выплата предоставляется семье, имеющей
ребенка в возрасте от 3 до 7 лет включительно, если размер среднедушевого
дохода семьи не превышает величину прожиточного минимума на душу
населения, установленного в субъекте Российской Федерации.
Во исполнение названного Указа Президента Российской Федерации
постановлением Правительства Российской Федерации от 31 марта
2020 г. № 384 утверждены Основные требования к порядку назначения
и осуществления ежемесячной денежной выплаты на ребенка в возрасте
от 3 до 7 лет включительно (далее – Основные требования).
В пункте 16 Основных требований приведены основания для отказа
в назначении или перерасчете ежемесячной денежной выплаты. В числе
таких оснований указано наличие в собственности у заявителя и членов
его семьи объектов недвижимого имущества, которые перечислены в
подпункте «г» пункта 16 Основных требований. Среди таких объектов
недвижимого имущества – земельные участки, суммарная площадь которых
3 С 1 января 2023 г. Указ Президента Российской Федерации от 20 марта 2020 г. № 199
«О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей» утратил
силу в связи с изданием Указа Президента Российской Федерации от 13 января 2023 г.
№ 12 «О некоторых вопросах, связанных с предоставлением мер социальной поддержки
семьям, имеющим детей», сохранившего право на получение назначенных Указом
Президента Российской Федерации от 20 марта 2020 г. № 199 выплат до окончания
периодов, на которые были назначены эти выплаты.
28
превышает 0,25 гектара, а для территории сельских поселений или
межселенных территорий – 1 гектар.
Вместе с тем в соответствии с данной нормой при определении
суммарной площади земельных участков из подсчета исключаются, то есть
не учитываются находящиеся в общей долевой собственности земельные
участки и земли сельскохозяйственного назначения, оборот которых
регулируется Федеральным законом от 24 июля 2002 г. № 101-ФЗ
«Об обороте земель сельскохозяйственного назначения», земельные участки,
предоставленные многодетной семье уполномоченным органом субъекта
Российской Федерации или муниципального образования в рамках
предоставления
мер
социальной
поддержки,
земельные
участки,
предоставленные в соответствии с Федеральным законом от 1 мая 2016 г.
№ 119-ФЗ «Об особенностях предоставления гражданам земельных участков,
находящихся в государственной или муниципальной собственности и
расположенных на территориях субъектов Российской Федерации, входящих
в состав Дальневосточного федерального округа, и о внесении изменений
в отдельные законодательные акты Российской Федерации»4.
Аналогичные
федеральным
нормам
условия
предоставления
ежемесячной денежной выплаты на ребенка в возрасте от 3 до 7 лет
включительно содержатся в нормативных правовых актах субъекта
Российской Федерации – Краснодарского края5, регулирующих спорные
отношения, где проживает истец П.
Таким
образом,
как
федеральным
законодательством,
так
и
законодательством субъекта Российской Федерации предусмотрено, что при
определении нуждаемости семьи, имеющей ребенка в возрасте от 3 до 7 лет
включительно, в получении меры государственной социальной поддержки в
виде ежемесячной денежной выплаты из суммарной площади земельных
участков, находящихся в собственности лица, претендующего на получение
этой выплаты, подлежат исключению находящиеся в собственности
земельные участки сельскохозяйственного назначения, в том числе,
если лицо является единственным собственником земельного участка
сельскохозяйственного назначения.
Суд апелляционной инстанции, отменяя решение суда первой
инстанции и отказывая в удовлетворении исковых требований П.,
дал ошибочное
толкование
нормам
права,
регулирующим
спорные
отношения, в результате чего сделал неправомерный вывод о том,
4 Наименование Федерального закона от 1 мая 2016 г. № 119-ФЗ приводится в редакции,
содержащейся в пункте 16 Основных требований.
5 Закон Краснодарского края от 9 апреля 2020 г. № 4269-КЗ «О ежемесячной денежной
выплате на ребенка в возрасте от трех до семи лет включительно» (часть 1 статьи 2),
Порядок предоставления ежемесячной денежной выплаты на ребенка в возрасте от 3 до 7
лет включительно, утвержденный постановлением главы администрации (губернатора)
Краснодарского края от 10 апреля 2020 г. № 209 (пункт 34).
29
что принадлежащий П. на праве собственности земельный участок, имеющий
вид разрешенного использования – для сельскохозяйственного производства,
не подлежит исключению из суммарной площади принадлежащих ей и ее
семье
земельных
участков,
поскольку
П.
является
единственным
собственником этого земельного участка, на который не распространяются
положения Федерального закона от 24 июля 2002 г. № 101-ФЗ «Об обороте
земель сельскохозяйственного назначения».
В отличие от суда апелляционной инстанции суд первой инстанции,
разрешая исковые требования П., с учетом правовой природы ежемесячной
денежной выплаты на ребенка, применил нормы материального права
к спорным отношениям правильно и признал незаконным решение органа
социальной защиты населения по включению в состав принадлежащих П.
на праве собственности земельных участков земельного участка, имеющего
вид разрешенного использования – для сельскохозяйственного производства,
при установлении уровня имущественной обеспеченности семьи П.
для определения ее нуждаемости в назначении ежемесячной денежной
выплаты на ребенка.
Кассационный суд общей юрисдикции, проверяя по кассационной
жалобе П. законность апелляционного определения суда апелляционной
инстанции, допущенные им нарушения норм права не выявил и не устранил.
При таких обстоятельствах Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда отменила состоявшиеся по делу судебные постановления
судов апелляционной и кассационной инстанций и оставила в силе решение
суда первой инстанции.
Определение № 18-КГ23-46-К4
9.
При
рассмотрении
спора
о
привлечении
работника
к
материальной ответственности суду необходимо проверить, проводил ли
работодатель до принятия решения о возмещении ущерба конкретным
работником проверку с обязательным истребованием от работника
письменного объяснения для установления размера ущерба, причин
его возникновения и вины работника в причинении ущерба, а также
вынести на обсуждение сторон вопрос о снижении размера ущерба
в порядке статьи 250 Трудового кодекса Российской Федерации.
Представитель общества (работодателя) 14 октября 2021 г. обратился
в суд с иском к М. (работнику общества) о взыскании суммы ущерба
и расходов на уплату государственной пошлины, указав, что 3 января 2019 г.
по вине работника М., исполнявшего трудовые обязанности и управлявшего
принадлежащим обществу грузовым автомобилем, произошло дорожно-
транспортное происшествие, в результате которого причинены механические
30
повреждения легковому автомобилю, принадлежащему А., оцененные
согласно экспертному заключению в общей сумме ущерба – 960 996 руб.
Постановлением по делу об административном правонарушении
М. признан виновным в совершении административного правонарушения
по факту
дорожно-транспортного
происшествия
и
привлечен
к административной ответственности с назначением административного
наказания в виде штрафа.
Вступившим в законную силу решением суда от 29 апреля 2021 г.
с общества в пользу А. в возмещение ущерба взыскана сумма в размере
569 805 руб. (в размере ущерба, превышающем сумму выплаченного
страхового возмещения по договору ОСАГО). Общество исполнило данное
решение суда в полном объеме и произвело выплату А. взысканной
в его пользу общей денежной суммы
Представитель общества (работодателя), ссылаясь на положения статьи
1064, пункта 1 статьи 1068, статьи 1081 ГК РФ, статьи 243 ТК РФ, просил
взыскать с работника М. в порядке регресса выплаченную обществом
в пользу А. по решению суда сумму возмещения вреда.
Ответчик М. и его представитель в суде первой инстанции приводили
доводы
о
нарушении
работодателем
порядка
привлечения
его
к
материальной ответственности, отмечая, что обществом проверка для
установления причины возникновения ущерба и его размера не проводилась,
письменные объяснения у М. не истребовались.
Суд первой инстанции взыскал с М. в пользу общества ущерб,
причиненный в результате дорожно-транспортного происшествия, в размере
47 867
руб.,
поскольку
полагал,
что
работник
М.
должен
нести
ответственность за причиненный работодателю ущерб в размере среднего
месячного заработка.
Судом апелляционной инстанции решение суда первой инстанции
изменено, с М. в пользу общества взыскан ущерб в размере 569 805 руб.
исходя из того, что в соответствии с пунктом 6 части первой статьи 243
ТК РФ работник должен нести материальную ответственность перед
работодателем в полном размере причиненного ущерба, так как ущерб им
причинен в результате административного правонарушения, установленного
соответствующим государственным органом. При этом суд апелляционной
инстанции отклонил доводы апелляционной жалобы М. о непроведении
в отношении его работодателем проверки по факту причиненного ущерба
и о неистребовании у него письменного объяснения, оснований для
снижения в порядке статьи 250 ТК РФ размера ущерба не усмотрел.
Кассационный суд общей юрисдикции состоявшиеся по делу судебные
постановления оставил без изменения.
31
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда признала
постановления
судов
апелляционной
и
кассационной
инстанций
вынесенными с существенным нарушением норм права ввиду следующего.
Главой 39 ТК РФ «Материальная ответственность работника»
(статьи 238−250) определены условия и порядок возложения на работника,
причинившего
работодателю
имущественный
ущерб,
материальной
ответственности, в том числе и пределы такой ответственности.
За причиненный ущерб работник несет материальную ответственность
в пределах своего среднего месячного заработка, если иное не предусмотрено
указанным кодексом или иными федеральными законами (статья 241 ТК РФ).
Перечень
случаев
возложения
на
работника
материальной
ответственности в полном размере причиненного ущерба приведен
в статье 243 ТК РФ.
Так, согласно пункту 6 части первой статьи 243 ТК РФ материальная
ответственность в полном размере причиненного ущерба возлагается
на работника в случае причинения ущерба в результате административного
правонарушения,
если
таковое
установлено
соответствующим
государственным органом.
В силу статьи 247 ТК РФ до принятия решения о возмещении ущерба
конкретными работниками работодатель обязан провести проверку для
установления размера причиненного ущерба и причин его возникновения.
Для проведения такой проверки работодатель имеет право создать комиссию
с участием соответствующих специалистов. Истребование от работника
письменного объяснения для установления причины возникновения ущерба
является обязательным. В случае отказа или уклонения работника от
предоставления указанного объяснения составляется соответствующий акт.
Работник и (или) его представитель имеют право знакомиться со всеми
материалами проверки и обжаловать их в порядке, установленном данным
кодексом.
Материальная ответственность работника является самостоятельным
видом юридической ответственности и возникает лишь при наличии ряда
обязательных
условий,
к
которым
относятся:
наличие
прямого
действительного ущерба, противоправность поведения (действия или
бездействия) работника, причинно-следственная связь между действиями
или бездействием работника и причиненным ущербом, вина работника в
причинении ущерба. Бремя доказывания наличия совокупности указанных
обстоятельств законом возложено на работодателя, который до принятия
решения о возмещении ущерба конкретным работником обязан провести
проверку с обязательным истребованием от работника письменного
объяснения для установления размера причиненного ущерба, причин его
возникновения и вины работника в причинении ущерба.
32
Суд апелляционной инстанции, изменяя решение суда первой
инстанции в части взыскания с М. в пользу общества материального ущерба
в размере среднего месячного заработка и взыскивая с ответчика в пользу
истца
материальный
ущерб
в
полном
размере,
нормы
трудового
законодательства,
регулирующие
порядок
возложения
на
работника
ответственности за причиненный работодателю при исполнении трудовых
обязанностей ущерб, в том числе положения статьи 247 ТК РФ об
обязанности работодателя провести проверку для установления размера
причиненного ущерба и причин его возникновения, не учел и, как следствие,
не дал надлежащей правовой оценки доводам М. о том, что общество
расследование факта дорожно-транспортного происшествия 3 января 2019 г.
не
проводило, письменные
объяснения
для
установления
причины
возникновения ущерба от М. не истребовало.
Вследствие неправильного применения норм права о материальной
ответственности
работника
и
разъяснений
постановления
Пленума
Верховного Суда по их применению имеющие значение для правильного
разрешения
данного
спора
обстоятельства,
касающиеся
соблюдения
обществом (работодателем) порядка привлечения бывшего работника М.
к материальной
ответственности,
судом
апелляционной
инстанции
не выяснялись и не устанавливались, доводы апелляционной жалобы М.
о несоблюдении обществом положений статьи 247 ТК РФ отклонены судом
апелляционной инстанции неправомерно.
Кроме того, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного
Суда указала на то, что и вывод суда апелляционной инстанции об отсутствии
оснований для снижения в порядке статьи 250 ТК РФ размера ущерба,
подлежащего взысканию с М. в пользу общества, основан на неправильном
толковании и применении норм права.
По смыслу статьи 250 ТК РФ и разъяснений по ее применению,
содержащихся в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда от
16 ноября 2006 г. № 52 «О применении судами законодательства,
регулирующего материальную ответственность работников за ущерб,
причиненный работодателю», правила этой нормы о снижении размера
ущерба, подлежащего взысканию с работника, могут применяться судом при
рассмотрении
требований
о
взыскании
с
работника
причиненного
работодателю ущерба не только по заявлению работника, но и по инициативе
суда. В случае, если такого заявления от работника не поступило, суду при
рассмотрении дела с учетом части второй статьи 56 ГПК РФ необходимо
вынести на обсуждение сторон вопрос о снижении размера ущерба,
подлежащего взысканию с работника, и для решения этого вопроса оценить
обстоятельства, касающиеся степени и формы вины, материального и
семейного положения работника, и другие конкретные обстоятельства.
33
Такая позиция приведена также в пункте 6 Обзора практики
рассмотрения судами дел о материальной ответственности работника
(утвержден Президиумом Верховного Суда 5 декабря 2018 г.).
Однако судом апелляционной инстанции положения статьи 250 ТК РФ,
разъяснения Пленума Верховного Суда и правовая позиция, изложенная
в названном Обзоре, учтены не были, в результате чего вопрос о снижении
размера ущерба, подлежащего взысканию с работника, на обсуждение сторон
не выносился и обстоятельства, связанные с личностью М., его материальным
и семейным положением, при определении размера взыскиваемой с него
суммы материального ущерба в пользу общества не устанавливались
и правовой оценки суда не получили.
В связи с этим Судебная коллегия признала вывод суда апелляционной
инстанции о взыскании с М. в пользу общества в возмещение ущерба
569 805 руб. не основанным на законе, сделанным с существенным
нарушением норм материального и процессуального права, без определения
и установления всех имеющих значение для дела обстоятельств.
С учетом изложенного Судебная коллегия отменила постановления
судов апелляционной и кассационной инстанций, направив дело на новое
апелляционное рассмотрение.
Определение № 18-КГ23-55-К4
10. Если один из собственников жилого помещения, находящегося
в общей собственности без определения долей, оплатил выставленный
управляющей организацией единый платежный документ на оплату
жилого помещения и коммунальных услуг, эта обязанность считается
исполненной собственниками солидарно в равных долях, если иное
не предусмотрено соглашением между ними. В этом случае заявителю
не может быть отказано в реализации права на получение меры
социальной поддержки в виде субсидии на оплату жилого помещения
и коммунальных услуг по причине отсутствия у него документа,
подтверждающего размер вносимой каждым из собственников этого
жилого помещения платы за жилое помещение и коммунальные услуги.
Г. и В. 23 июля 2021 г. обратились в суд с иском к государственному
казенному учреждению г. Москвы «Городской центр жилищных субсидий»
(далее − центр жилищных субсидий) о признании незаконными отказов в
предоставлении субсидии на оплату жилого помещения и коммунальных
услуг (далее также − субсидия) по заявлениям, об обязании назначить
субсидию, о возврате средств неоплаченных субсидий с момента
прекращения выплат, взыскании компенсации морального вреда.
В обоснование заявленных требований Г., 1951 года рождения, и В.,
1953 года рождения (бывшие супруги), указывали, что они зарегистрированы
34
и проживают в квартире, принадлежащей им на праве собственности без
определения долей, они своевременно и в полном объеме оплачивают жилое
помещение и коммунальные услуги, задолженность по оплате жилого
помещения и коммунальных услуг у них отсутствует, имеют право на
получение субсидии на оплату жилого помещения и коммунальных услуг,
Г. является инвалидом.
Данная субсидия выплачивалась им с сентября 2012 г. по 1 марта
2018 г., затем выплата субсидии была прекращена.
Г. неоднократно обращался в своих интересах и как представитель В.
по доверенности с заявлениями о предоставлении субсидии на оплату жилого
помещения и коммунальных услуг (24 ноября 2020 г., 15 февраля,
13 мая, 2 июня 2021 г.) с приложением всех необходимых документов
в центр
жилищных
субсидий
через
многофункциональный
центр
предоставления государственных услуг города Москвы.
Заявления и документы к ним принимались к исполнению без
замечаний, однако в предоставлении субсидии Г. и В. центром жилищных
субсидий было отказано по различным причинам, а именно: наличие
в представленных заявителем Г. документах противоречивых сведений,
а также непредставление каждым из собственников (Г. и В.) документа,
подтверждающего размер вносимой платы за жилое помещение.
Истцы полагали, что отказы центра жилищных субсидий в назначении
им субсидии на оплату жилого помещения и коммунальных услуг являются
незаконными, в связи с чем просили суд восстановить их конституционное
право на социальное обеспечение.
Решением суда первой инстанции в удовлетворении исковых
требований Г. и В. отказано. Суд первой инстанции исходил из того,
что ответчиком (центром жилищных субсидий) правомерно отказано в
предоставлении субсидии на оплату жилого помещения и коммунальных
услуг по поданным Г. заявлениям, поскольку В. не является членом его
семьи и обязанность по оплате жилого помещения и коммунальных услуг
лежит как на Г., так и на В., а Г. не представил документ, подтверждающий
размер вносимой каждым из них платы за жилое помещение и коммунальные
услуги, необходимый в соответствии с требованиями подпункта «б» пункта 8
Правил предоставления субсидий на оплату жилого помещения и
коммунальных
услуг,
утвержденных
постановлением
Правительства
Российской Федерации от 14 декабря 2005 г. № 761 «О предоставлении
субсидий
на
оплату
жилого
помещения
и
коммунальных
услуг»,
и нормативных
правовых
актов
г.
Москвы,
регламентирующих
предоставление субсидий на оплату жилого помещения и коммунальных
услуг.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой
инстанции.
35
Кассационный суд общей юрисдикции постановления судов первой
и апелляционной инстанций оставил без изменения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда признала
состоявшиеся
по
делу
судебные
постановления
основанными
на
неправильном толковании и применении норм права в связи со следующим.
Статьей 159 ЖК РФ предусмотрено предоставление субсидий на
оплату жилого помещения и коммунальных услуг.
В соответствии с частью 7 статьи 159 ЖК РФ порядок определения
размера субсидий и порядок их предоставления, перечень прилагаемых
к заявлению
документов,
условия
приостановки
и
прекращения
предоставления субсидий, а также особенности предоставления субсидий
отдельным
категориям
граждан
устанавливаются
Правительством
Российской Федерации.
Принимая решение об отказе в удовлетворении исковых требований
истцов, суд первой инстанции привел лишь причины отказа, указанные
центром жилищных субсидий (наличие в представленных заявителем
документах противоречивых сведений, представление заявителем неполного
комплекта документов), оставив без внимания нормативные положения,
определяющие условия назначения субсидии, круг лиц, имеющих право на
предоставление субсидии на оплату жилого помещения и коммунальных
услуг, и основания к отказу в предоставлении данной субсидии, а также
социально-значимый характер спорных отношений и неприемлемость
формального подхода уполномоченного органа при реализации гражданином
права на меры социальной поддержки. В результате этого суд не исследовал
и не оценил имеющиеся в деле доказательства, представленные истцами
в обоснование исковых требований.
Между тем Г. приводил в обоснование исковых требований доводы
о том, что в его заявлениях не содержалось противоречивых сведений,
он излагал в них достоверную информацию о том, что с В. в браке
не состоит, на жилое помещение управляющей организацией всегда
выставлялся единый платежный документ на имя В., по данному платежному
документу собственниками производилась оплата, задолженности по оплате
за жилое помещение и коммунальные услуги Г. и В. не имели, при
обращении Г. в центр жилищных субсидий с заявлениями им был приложен
названный платежный документ и чек, подтверждающий оплату за жилое
помещение и коммунальные услуги, у Г. отсутствовала объективная
возможность
приложить
к
заявлениям
иной
платежный
документ,
подтверждающий размер вносимой каждым из собственников платы
за жилое помещение и коммунальные услуги.
Названные доводы Г., обстоятельства, на которые он ссылался,
и представленные им документы при рассмотрении данного дела не стали
предметом исследования суда первой инстанции вопреки положениям
36
статей 56, 67, 196, 198 ГПК РФ (о доказательствах и доказывании
в гражданском процессе, о содержании решения суда), суд их не рассмотрел
и не дал им какой-либо оценки.
В пункте 29 постановления Пленума Верховного Суда от 27 июня
2017 г. № 22 «О некоторых вопросах рассмотрения судами споров по оплате
коммунальных услуг и жилого помещения, занимаемого гражданами в
многоквартирном доме по договору социального найма или принадлежащего
им на праве собственности» разъяснено, что собственник, а также
дееспособные и ограниченные судом в дееспособности члены его семьи,
в том числе бывший член семьи, сохраняющий право пользования жилым
помещением, исполняют солидарную обязанность по внесению платы за
коммунальные услуги, если иное не предусмотрено соглашением (часть 3
статьи 31 и статья 153 ЖК РФ). При возникновении спора о взыскании
задолженности по оплате коммунальных услуг с собственника и членов его
семьи, между которыми имеется соглашение, определяющее порядок и
размер участия членов семьи в расходах по внесению платы за
коммунальные услуги, такая задолженность определяется судом с учетом
данного соглашения. Обязанность по внесению платы за содержание жилого
помещения и взносов на капитальный ремонт несет только собственник
жилого помещения (статьи 30, 158 ЖК РФ и статья 210 ГК РФ).
Применительно
к
спорным
отношениям
из
изложенного
во
взаимосвязи с нормативными положениями пункта 1 статьи 253 («Владение,
пользование и распоряжение имуществом, находящимся в совместной
собственности»), статьи 325 ГК РФ («Исполнение солидарной обязанности
одним из должников») следует, что в случае, если один из собственников
жилого помещения, находящегося в общей собственности без определения
долей,
оплатил
выставленный
управляющей
организацией
единый
платежный документ на оплату жилого помещения и коммунальных услуг,
эта обязанность считается исполненной собственниками солидарно в равных
долях, если иное не предусмотрено соглашением между ними.
Оценивая законность действий центра жилищных субсидий по отказу в
предоставлении субсидии Г. и В. по заявлениям от 2 июня 2021 г., суд первой
инстанции приведенное выше правовое регулирование и разъяснения
Пленума Верховного Суда с учетом жизненной ситуации Г. и В. не принял
во внимание, в связи с чем не дал надлежащей оценки действиям центра
жилищных субсидий по отказу в предоставлении Г. и В. субсидии, исходя из
того, что у Г. при обращении с заявлениями о предоставлении субсидии 2
июня 2021 г. не имелось объективной возможности представить документы,
подтверждающие размер вносимой каждым из собственников платы за жилое
помещение и коммунальные услуги, поскольку оплата за жилое помещение и
коммунальные услуги всегда производилась собственниками солидарно на
37
основании единого платежного документа, выставляемого управляющей
организацией.
Ввиду приведенного вывод суда первой инстанции об отказе
в удовлетворении исковых требований Г. и В. является неправомерным,
он сделан при неправильном применении норм материального права и
с нарушением норм процессуального права, без установления юридически
значимых обстоятельств по делу и без оценки в совокупности имеющихся
в материалах дела доказательств, без надлежащей и полной оценки характера
спорных отношений.
Суд апелляционной инстанции, рассматривая дело по апелляционной
жалобе Г. и В., вопреки требованиям статей 3271, 329 ГПК РФ (о пределах
рассмотрения дела в суде апелляционной инстанции и о постановлении суда
апелляционной инстанции) допущенные судом первой инстанции нарушения
норм права не исправил.
Кассационный суд общей юрисдикции допущенные судами первой и
апелляционной инстанций нарушения норм права не выявил и не устранил.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда отменила
состоявшиеся по делу судебные постановления, дело направила на новое
рассмотрение в суд первой инстанции.
Определение № 5-КГ23-24-К2
11. Заработная плата, не полученная ко дню смерти работника и
выплаченная работодателем в полном объеме одному из членов его
семьи в порядке статьи 141 Трудового кодекса Российской Федерации
в течение четырехмесячного срока со дня открытия наследства, может
быть в соответствующей части взыскана с данного члена семьи другим
членом семьи умершего или лицом, находившимся на иждивении
умершего на день его смерти, в качестве неосновательного обогащения
на основании статьи 1102 Гражданского кодекса Российской Федерации.
С., действующая в интересах своего несовершеннолетнего сына В.,
обратилась в суд с иском к Н. о взыскании в пользу несовершеннолетнего
сына в качестве неосновательного обогащения денежных средств.
В обоснование требований истец указала, что 20 октября 2020 г. умер
А., являвшийся отцом несовершеннолетнего В. После смерти А. его
работодатель на основании статьи 141 ТК РФ выплатил неполученную А.
ко дню смерти заработную плату его супруге Н., что подтверждается
платежными поручениями от 12 и 19 ноября 2020 г.
Истец полагала, что у Н. не имелось законных оснований для
получения всей суммы заработной платы умершего А., поскольку
несовершеннолетний В. как член семьи А., так же как и Н., в соответствии
со статьей 141 ТК РФ имеет право на получение заработной платы,
38
не полученной ко дню смерти его отцом, в связи с чем просила суд взыскать
с Н. в пользу несовершеннолетнего В. на основании статьи 1102 ГК РФ
в качестве неосновательного обогащения 1/2 от заработной платы умершего
А., полученной Н. после смерти А.
Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования, суд первой
инстанции руководствовался положениями статьи 141 ТК РФ, статьи 1102
ГК РФ и пришел к выводу о том, что несовершеннолетний В. как член семьи
своего отца А. имеет равное с его супругой право на получение
причитающихся А. выплат по месту работы, в связи с чем взыскал с Н.
в пользу несовершеннолетнего сына умершего денежную сумму в размере
1/2 от выплаченной ей работодателем А. денежной суммы, не полученной им
ко дню его смерти.
Суд апелляционной инстанции отменил решение суда первой
инстанции и принял по делу новое решение об отказе в удовлетворении
исковых требований, сославшись на то, что С. в установленный пунктом 2
статьи 1183 ГК РФ четырехмесячный срок со дня открытия наследства после
смерти А. не обратилась к его работодателю с заявлением о выплате
причитающихся ему, но не полученных им при жизни сумм заработной
платы, при этом с таким заявлением в установленный названной нормой срок
к работодателю обратилась его супруга Н., в пользу которой работодателем
были произведены соответствующие выплаты, в связи с чем у суда первой
инстанции отсутствовали правовые основания для удовлетворения иска
о взыскании неосновательного обогащения, заявленного С. к Н. в интересах
несовершеннолетнего сына.
Кассационный суд общей юрисдикции не установил нарушения либо
неправильного применения судом апелляционной инстанции норм права.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
не согласилась с выводами судов апелляционной и кассационной инстанций
по изложенным ниже основаниям.
Пунктом 1 статьи 1102 ГК РФ предусмотрено, что лицо, которое без
установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований
приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица
(потерпевшего),
обязано
возвратить
последнему
неосновательно
приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение),
за исключением случаев, предусмотренных статьей 1109 данного кодекса.
Правила, предусмотренные главой 60 ГК РФ, применяются независимо
от того, явилось ли неосновательное обогащение результатом поведения
приобретателя имущества, самого потерпевшего, третьих лиц или произошло
помимо их воли (пункт 2 статьи 1102 ГК РФ).
В соответствии с пунктом 1 статьи 1183 ГК РФ право на получение
подлежавших выплате наследодателю, но не полученных им при жизни по
какой-либо причине сумм заработной платы и приравненных к ней платежей,
39
пенсий, стипендий, пособий по социальному страхованию, возмещения
вреда, причиненного жизни или здоровью, алиментов и иных денежных
сумм, предоставленных гражданину в качестве средств к существованию,
принадлежит проживавшим совместно с умершим членам его семьи, а также
его нетрудоспособным иждивенцам независимо от того, проживали они
совместно с умершим или не проживали.
Требования о выплате сумм на основании пункта 1 статьи 1183 ГК РФ
должны быть предъявлены обязанным лицам в течение четырех месяцев
со дня открытия наследства (пункт 2 статьи 1183 ГК РФ).
При отсутствии лиц, имеющих на основании пункта 1 статьи 1183
ГК РФ право на получение сумм, не выплаченных наследодателю, или при
непредъявлении этими лицами требований о выплате указанных сумм
в установленный срок соответствующие суммы включаются в состав
наследства и наследуются на общих основаниях, установленных данным
кодексом (пункт 3 статьи 1183 ГК РФ).
В абзаце первом пункта 68 постановления Пленума Верховного Суда
от 29 мая 2012 г. № 9 «О судебной практике по делам о наследо