УТВЕРЖДЕН
Президиумом Верховного Суда
Российской Федерации
21 декабря 2022 г.
ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ
ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
№ 3 (2022)
ПРЕЗИДИУМ ВЕРХОВНОГО СУДА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
1. Правила назначения наказания, установленные частью 1
статьи 62 Уголовного кодекса Российской Федерации, применяются
в отношении женщин и в тех случаях, когда санкция статьи Особенной
части предусматривает пожизненное лишение свободы, поскольку
данный вид наказания не может быть назначен женщинам согласно
положениям части 2 статьи 57 Уголовного кодекса Российской
Федерации.
По приговору Новосибирского областного суда от 1 июля 2010 г.
Б. осуждена к лишению свободы: по пунктам «а», «в» части 2 статьи 105
УК РФ на 15 лет, по пункту «в» части 2 статьи 158 УК РФ на 1 год 6 месяцев,
по пункту «в» части 2 статьи 158 УК РФ на 1 год 6 месяцев, на основании
части 3 статьи 69 УК РФ по совокупности преступлений на 17 лет
в исправительной колонии общего режима.
Кассационным определением Судебной коллегии по уголовным делам
Верховного Суда Российской Федерации от 26 октября 2010 г. приговор
оставлен без изменения.
Постановлением Октябрьского районного суда г. Новосибирска от
12 августа 2011 г., вынесенным в порядке статей 397, 399 УПК РФ, действия
Б. по двум эпизодам краж квалифицированы каждое по пункту «в» части 2
статьи 158 УК РФ (в редакции Федерального закона от 7 марта 2011 г.
№ 26-ФЗ) и за каждое преступление назначено наказание 1 год 5 месяцев
лишения свободы. На основании части 3 статьи 69 УК РФ по совокупности
преступлений Б. назначено окончательное наказание 16 лет 10 месяцев
лишения свободы.
Постановлением Октябрьского районного суда г. Новосибирска
от 4 октября 2016 г., вынесенным в порядке статей 397, 399 УПК РФ,
действия Б. по эпизоду хищения имущества К. квалифицированы по части 1
статьи 158 УК РФ, по которой назначено наказание в виде обязательных
работ на срок 120 часов. На основании части 3 статьи 69 УК РФ
по совокупности преступлений, предусмотренных пунктами «а», «в» части 2
2
статьи 105, пунктом «в» части 2 статьи 158 УК РФ (в редакции Федерального
закона от 7 марта 2011 г. № 26-ФЗ), частью 1 статьи 158 УК РФ, Б. назначено
окончательное наказание 16 лет 10 дней лишения свободы.
В надзорной жалобе осужденная просила изменить судебные решения,
смягчить наказание, указывая, что наказание по пунктам «а», «в» части 2
статьи 105 УК РФ назначено без учета положений статьи 62 УК РФ,
несмотря на установленное наличие смягчающего наказание обстоятельства
– явки с повинной.
Президиум Верховного Суда Российской Федерации 16 марта 2022 г.,
рассмотрев уголовное дело по надзорной жалобе осужденной, изменил
судебные решения по следующим основаниям.
Согласно части 1 статьи 62 УК РФ (в редакции Федерального закона
от 29 июня 2009 г. № 141-ФЗ) при наличии смягчающих обстоятельств,
предусмотренных пунктами «и» и (или) «к» части 1 статьи 61 УК РФ,
и отсутствии отягчающих обстоятельств срок или размер наказания не могут
превышать двух третей максимального срока или размера наиболее строгого
вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной
части УК РФ.
Указанная норма уголовного закона подлежала применению по
данному делу при назначении наказания Б., поскольку по смыслу закона
правила части 3 статьи 62 УК РФ о неприменении положений части 1
статьи 62 УК РФ не распространяются на лиц, которым в силу закона
не могут быть назначены пожизненное лишение свободы или смертная казнь.
Суд признал в качестве обстоятельства, смягчающего наказание Б.,
явку с повинной, то есть обстоятельство, предусмотренное пунктом «и»
части 1 статьи 61 УК РФ.
Обстоятельств,
отягчающих
наказание
осужденной,
судом
не
установлено.
Наказание, назначенное Б. по пунктам «а», «в» части 2 статьи 105
УК РФ, превышает пределы, установленные частью 1 статьи 62 УК РФ
(в редакции Федерального закона от 29 июня 2009 г. № 141-ФЗ), оно не могло
быть более 13 лет 4 месяцев лишения свободы.
С учетом изложенного Президиум Верховного Суда изменил приговор,
кассационное определение, а также постановления от 12 августа 2011 г. и от
4 октября 2016 г. и смягчил наказание по пунктам «а», «в» части 2 статьи 105
УК РФ до 13 лет лишения свободы, на основании части 3 статьи 69 УК РФ
по совокупности преступлений, предусмотренных пунктами «а», «в» части 2
статьи 105, частью 1 статьи 158 УК РФ, пунктом «в» части 2 статьи 158
УК РФ (в редакции Федерального закона от 7 марта 2011 г. № 26-ФЗ),
назначил окончательное наказание в виде лишения свободы сроком на 14 лет
с отбыванием в исправительной колонии общего режима.
Постановление Президиума Верховного Суда
Российской Федерации № 7-П22
3
2.
Пересмотр
в
кассационном
порядке
постановления
суда о возмещении
реабилитированному
имущественного
вреда
по основаниям, влекущим ухудшение положения реабилитированного,
допускается в срок, не превышающий одного года со дня вступления его
в законную силу.
Постановлением
дознавателя
отдела
дознания
Находкинского
линейного отдела МВД России на транспорте от 24 января 2014 г.
возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного
частью 3 статьи 327 УК РФ, в отношении А.
Постановлением старшего следователя следственного отделения
Находкинского линейного отдела МВД России на транспорте от 22 декабря
2016 г. уголовное дело в отношении А. прекращено на основании пункта 2
части 1 статьи 24 УПК РФ в связи с отсутствием в деянии состава
преступления. В соответствии со статьей 134 УПК РФ за А. признано право
на реабилитацию.
Постановлением судьи Находкинского городского суда Приморского
края
от
5
октября
2018
г.
удовлетворено
заявление
А.
и
его
представителя Б. о возмещении имущественного вреда, причиненного
в результате незаконных действий органов предварительного следствия
и необоснованного уголовного преследования. Постановлено взыскать
с Минфина России в лице Управления Федерального казначейства
по Приморскому краю за счет казны Российской Федерации в пользу А.
1 203 140 руб. 08 коп. в возмещение имущественного вреда, связанного
с уголовным преследованием, 92 141 руб. в возмещение расходов,
связанных с рассмотрением вопросов реабилитации, 21 087 руб. 24 коп.
в возмещение расходов по оплате экспертных услуг.
Апелляционным постановлением Приморского краевого суда от
11 декабря 2018 г. постановление от 5 октября 2018 г. оставлено без
изменения.
Постановлением президиума Приморского краевого суда от 28 октября
2019
г.
апелляционное
постановление
Приморского
краевого
суда
от 11 декабря 2018 г. отменено, материал передан на новое апелляционное
рассмотрение.
Апелляционным
постановлением
Приморского
краевого
суда
от 28 февраля 2020 г. постановление Находкинского городского суда
Приморского края от 5 октября 2018 г. изменено: постановлено взыскать
с Минфина России за счет казны Российской Федерации в пользу А.
в возмещение
имущественного
вреда,
связанного
с
уголовным
преследованием, 221 000 руб., выплаченных адвокату за оказание
юридической помощи, 19 000 руб. расходы на оказание экспертных услуг,
90 000 руб. представительские расходы при рассмотрении заявления
о реабилитации, 86 340 руб. 55 коп. индексация указанных сумм,
4
всего взыскать 416 340 руб. 55 коп.; постановлено произвести поворот
исполнения постановления Находкинского городского суда Приморского
края от 5 октября 2018 г. о взыскании с Минфина России за счет казны
Российской Федерации в пользу А. 1 316 368 руб. 32 коп.; на А. возложена
обязанность возвратить Минфину России выплаченные за счет казны
Российской Федерации в результате исполнения постановления суда
900 027 руб. 77 коп.
Определением Находкинского городского суда Приморского края
от 29 сентября 2020 г., вынесенным в порядке статей 203, 225, 434 ГПК РФ,
статьи
399
УПК
РФ,
исполнение
апелляционного
постановления
Приморского краевого суда от 28 февраля 2020 г., в соответствии с которым
А. обязан возвратить Минфину России выплаченные за счет казны
Российской Федерации в результате исполнения постановления суда
900 027 руб. 77 коп., рассрочено сроком на 5 лет (60 месяцев) с ежемесячным
внесением платежей в размере 15 000 руб. 46 коп.
Апелляционным
определением
Приморского
краевого
суда
от 19 ноября 2020 г. определение от 29 сентября 2020 г. оставлено
без изменения.
Председатель Верховного Суда Российской Федерации в представлении
поставил вопрос о возобновлении производства по делу в отношении А.
ввиду новых обстоятельств, в связи с вынесением Конституционным Судом
Российской Федерации постановления от 23 сентября 2021 г. № 41-П.
Президиум Верховного Суда Российской Федерации 26 января 2022 г.
удовлетворил представление по следующим основаниям.
Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении
от 23 сентября 2021 г. № 41-П признал пункт 4 части 1 статьи 135 УПК РФ
не противоречащим Конституции Российской Федерации, поскольку
эта норма, предусматривая возмещение реабилитированному имущественного
вреда с отнесением к его составу сумм, выплаченных за оказание
реабилитированному юридической помощи, не предполагает отказа лицу,
пострадавшему
от
незаконного
или
необоснованного
уголовного
преследования, в полном возмещении расходов на оплату полученной им
юридической помощи адвоката, если не доказано, что часть его расходов,
предъявленных к возмещению, обусловлена явно иными обстоятельствами,
нежели получение такой помощи непосредственно в связи с защитой
реабилитированного
от
уголовного
преследования,
и
при
этом
добросовестность его требований о таком возмещении не опровергнута.
В постановлении Конституционного Суда Российской Федерации
указано, что среди подобных обстоятельств могут быть учтены, например,
решения, принятые самим реабилитированным в рамках свободы договора
и распоряжения своим имуществом, как то: решение о дополнительном
вознаграждении адвоката сверх условленного по договору, принятое по
завершении уголовного дела, и т.п. При этом представители казны вправе
просить суд о снижении возмещения, если за услуги адвоката назначена
5
плата в необычно высокой величине и ее явная чрезмерность доказана
в сравнении с аналогичными случаями, а также если реабилитированный
пользовался услугами сразу нескольких адвокатов и тем более адвокатских
образований, притом что это не было обусловлено посменной работой
адвокатов, их заменой ввиду долгого уголовного преследования или
предоставлением неодинаковых по содержанию услуг разными адвокатами,
когда
существенные
различия
(преимущества)
в
их
предметной
специализации известны (доказаны) и с этим связано оказание ими
юридической помощи специального профиля.
Положения статьи 4016 УПК РФ признаны не соответствующими
Конституции Российской Федерации, ее статьям 21 (часть 1), 48 и 53,
в той мере, в какой в системе действующего правового регулирования они
не ограничивают период с момента вступления в силу судебного акта
о возмещении реабилитированному расходов на оплату юридической
помощи, в течение которого может быть принято решение суда кассационной
инстанции о пересмотре этого акта, влекущее поворот его исполнения
и возврат присужденных реабилитированному сумм.
Конституционный
Суд
Российской
Федерации
указал,
что установленные статьей 4016 УПК РФ ограничения и условия
кассационного пересмотра приговора, определения, постановления суда по
основаниям, влекущим ухудшение положения осужденного, оправданного,
лица, в отношении которого уголовное дело прекращено, распространяются
лишь на такие решения, которые определяют уголовно-правовой статус лица
как виновного или невиновного в преступлении и подлежащего или
не подлежащего уголовной ответственности, притом что с учетом их,
к этому лицу применяется наказание или же публично-правовая санкция,
структурно обособленная от наказания и выраженная как мера уголовно-
правового характера, в возложении на это лицо обязанности претерпеть
дополнительные по отношению к наказанию правоограничения уголовно-
превентивного свойства, то есть соотносимая по своей конституционно-
правовой природе с наказанием по некоторым признакам, хотя и не
тождественная ему.
Возвращение же присужденных сумм в порядке поворота исполнения
не относится к наказаниям или иным санкциям, а решение о нем не является
как таковое судебным актом, который определял бы собственно уголовно-
правовой статус реабилитированного в указанном выше смысле. Между тем
в системе действующего регулирования положения статьи 4016 УПК РФ
единственный
ограничитель
ухудшения
правового
и
фактического
положения лица в отношениях, складывающихся в связи с его уголовным
преследованием
либо
имеющих
генезис
в
таковом.
При
таких
обстоятельствах отсутствие в процессуальном законе, а по существу
отсутствие в статье 4016 УПК РФ правил, препятствующих ухудшению
положения реабилитированного, которому на основании вступившего
в законную силу решения суда были выплачены суммы в счет возмещения
6
расходов на оплату юридической помощи, являет
собою признак
конституционно значимого пробела в законодательстве, что вступает
в противоречие с гарантиями охраны достоинства личности, права
на получение
квалифицированной
юридической
помощи
и
права
на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями
или бездействием органов государственной власти и их должностных лиц.
До вступления в силу изменений, вытекающих из постановления,
отсутствие в статье 4016 УПК РФ указания на то, что недопустим пересмотр
судом
кассационной
инстанции
судебного
акта
о
возмещении
реабилитированному вреда, причиненного незаконным или необоснованным
уголовным преследованием, влекущий поворот исполнения этого акта,
не дает оснований осуществлять такой пересмотр за пределами года со дня
вступления этого акта в законную силу.
Поскольку
выявленный
Конституционным
Судом
Российской
Федерации конституционно-правовой смысл положений статьи 4016,
пункта 4 части 1 статьи 135 УПК РФ является общеобязательным,
что исключает любое иное их истолкование в правоприменительной
практике, Президиум Верховного Суда Российской Федерации возобновил
производство по делу по жалобе А. ввиду новых обстоятельств и отменил
постановление судьи Находкинского городского суда Приморского края
от 5 октября 2018 г. и апелляционные постановления Приморского краевого
суда от 11 декабря 2018 г. и от 28 февраля 2020 г., постановление
президиума Приморского краевого суда от 28 октября 2019 г., определение
Находкинского городского суда Приморского края от 29 сентября 2020 г.
и апелляционное определение Приморского краевого суда от 19 ноября
2020 г. в отношении А., материал передал для производства нового
судебного разбирательства в тот же суд иным составом суда.
Постановление Президиума Верховного Суда
Российской Федерации № 212-П21
3. В случае, если заявитель не согласен с основанием отказа
в возбуждении уголовного дела, суд при рассмотрении его жалобы
в порядке статьи 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской
Федерации проверяет в том числе правильность выбора должностным
лицом
реабилитирующего
основания
для
решения
об
отказе
в возбуждении уголовного дела.
Постановлением Останкинского районного суда г. Москвы от 29 апреля
2019 г. жалоба М., поданная в порядке статьи 125 УПК РФ, о признании
незаконным
постановления
старшего
следователя
Останкинского
межрайонного следственного отдела следственного управления по Северо-
Восточному административному округу Главного следственного управления
Следственного комитета РФ по г. Москве от 18 апреля 2018 г. об отказе
7
в возбуждении уголовного дела по части 1 статьи 285, части 3 статьи 290
УК РФ на основании пункта 2 части 1 статьи 24 УПК РФ за отсутствием
в действиях заместителя начальника полиции по охране общественного
порядка ОМВД России по району Марьина Роща г. Москвы М. состава
преступления оставлена без удовлетворения.
Как указано в постановлении, при рассмотрении жалобы, поданной
в порядке статьи 125 УПК РФ, на постановление об отказе в возбуждении
уголовного дела судья не вправе давать оценку действиям подозреваемого,
а также собранным материалам относительно их полноты и содержания
сведений, имеющих значение для установления обстоятельств, подлежащих
доказыванию, поскольку эти вопросы подлежат разрешению в ходе
предварительного расследования и судебного разбирательства.
Апелляционным
постановлением
Московского
городского
суда
от 19 июня 2019 г. постановление оставлено без изменения.
При этом в опровержение доводов, приведенных М. в апелляционной
жалобе, судом апелляционной инстанции указано, что обжалование
постановлений должностных лиц органов предварительного расследования
в порядке статьи 125 УПК РФ не предполагает переоценку уже
рассмотренных должностным лицом обстоятельств, установление новых
обстоятельств и их оценку, поскольку по смыслу статьи 125 УПК РФ
проверка постановления следователя об отказе в возбуждении уголовного
дела представляет собой проверку судом соблюдения должностным лицом
установленной статьями 144, 145, 148, 151 УПК РФ процедуры проведения
доследственной проверки.
М. в своем обращении в Конституционный Суд Российской Федерации
оспаривал конституционность пункта 2 части 1 статьи 24 УПК РФ, полагая,
что указанная норма противоречит статьям 2, 15, 17 (часть 1), 18, 21, 45, 46,
48, 49, 55, 123 (части 1 и 3) и 133 Конституции Российской Федерации,
поскольку допускает отказ в возбуждении уголовного дела за отсутствием
в деянии состава преступления в случае, когда отсутствовало само деяние
(событие преступления), и не позволяет восстановить нарушенные этим
права в суде.
В
представлении
Председатель
Верховного
Суда
Российской
Федерации поставил вопрос о возобновлении производства по делу по жалобе
М. ввиду новых обстоятельств в связи с вынесением Конституционным
Судом Российской Федерации постановления от 15 июня 2021 г. № 28-П.
Президиум Верховного Суда Российской Федерации 10 ноября 2021 г.
удовлетворил представление по следующим основаниям.
Конституционный Суд Российской Федерации 15 июня 2021 г. вынес
постановление № 28-П, в соответствии с которым пункт 2 части 1 статьи 24
УПК РФ признан не противоречащим Конституции Российской Федерации,
поскольку по своему конституционно-правовому смыслу в системе
действующего правового регулирования он предполагает, что:
8
отказ в возбуждении уголовного дела в связи с отсутствием в деянии
состава преступления возможен только при условии предварительного
установления наличия и совершения конкретным лицом самого общественно
опасного деяния, содержащего объективные признаки преступления;
законность и обоснованность выбора основания для отказа
в возбуждении уголовного дела подлежат судебной проверке по жалобе
заинтересованного лица в предусмотренном статьей 125 УПК РФ порядке
с учетом всех имеющихся в материалах фактов, на основании которых
принималось соответствующее решение, обстоятельств, влияющих на вывод
о наличии фактических и правовых оснований для отказа в возбуждении
уголовного дела по тому или иному основанию, и позиций сторон.
Конституционный Суд Российской Федерации подчеркнул, что пункт 2
части 1 статьи 24 УПК РФ в системной связи с иными положениями данного
кодекса, в том числе его статьи 125, предполагает и полномочия суда при
рассмотрении жалобы на решение дознавателя, следователя об отказе
в возбуждении уголовного дела всесторонне оценивать законность и
фактическую обоснованность такого решения, принимая во внимание также
правильность выбора одного из реабилитирующих оснований для этого
решения, с учетом всех имеющихся в материалах, на основании которых
принималось соответствующее решение, значимых фактов и обстоятельств,
которые могли существенно повлиять на вывод о наличии фактических
и правовых оснований для отказа в возбуждении уголовного дела, и позиций
сторон,
включая
доводы
лица
об
отсутствии
(недоказанности)
события преступления и причастности к его совершению.
Поскольку Конституционный Суд Российской Федерации указал,
что правоприменительные решения в отношении М., вынесенные на
основании пункта 2 части 1 статьи 24 УПК РФ, в истолковании,
расходящемся
с
его
конституционно-правовым
смыслом,
подлежат
пересмотру, Президиум Верховного Суда Российской Федерации отменил
постановление Останкинского районного суда г. Москвы от 29 апреля 2019 г.
и апелляционное постановление Московского городского суда от 19 июня
2019 г., материал передал в тот же суд для производства нового судебного
разбирательства в порядке статьи 125 УПК РФ.
Постановление Президиума Верховного Суда
Российской Федерации № 178-П21
9
СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ
ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ
Разрешение споров, связанных с защитой права собственности
и других вещных прав
4. Вопрос о принудительной выплате денежной компенсации
за незначительную долю в праве собственности на жилое помещение
разрешается судом исходя из баланса интересов сособственников этого
помещения с учетом фактических обстоятельств конкретного дела.
Н. с учетом уточненных требований обратилась в суд с иском к В.
о разделе совместно нажитого имущества.
В обоснование требований указано, что 5 апреля 2007 г. между В. и Н.
был зарегистрирован брак, который 26 апреля 2021 г. расторгнут. Брачный
договор не заключался, раздел совместно нажитого имущества не
производился. Стороны являются родителями двоих детей 2008 и 2012 годов
рождения, которые проживают с Н. В период брака супругами приобретены
в собственность
двухкомнатная
квартира
и
транспортное
средство.
При покупке квартиры истцом были внесены личные денежные средства,
которые получены Н. от продажи принадлежащей ей комнаты, и заемные
денежные средства. 16 марта 2016 г. стороны подарили своим двоим детям
по 1/4 доли в праве собственности на спорную квартиру каждому.
В квартире, являющейся для Н. единственным жильем, она проживает
с детьми, несет бремя ее содержания. В. проживает и зарегистрирован по
иному месту жительства, его доля в праве собственности на жилое
помещение составляет 4,45 кв.м и является незначительной, в связи с чем
выделена в пользование быть не может. Просила признать доли сторон в
имуществе равными, прекратить право собственности на 1/4 доли за каждым
в праве на квартиру, прекратить ее право собственности на транспортное
средство, признать за ней право собственности на 1/2 доли в праве
собственности на квартиру, признать за В. право собственности на
автомашину.
Разрешая спор, суд первой инстанции исходил из того, что совместно
нажитым имуществом сторон являются 24/100 доли в праве собственности
на квартиру, поскольку оплата части стоимости квартиры произведена
за счет личных денежных средств Н., что соответствует 26/100 доли в праве
собственности на квартиру и является личным имуществом Н. Приняв
во внимание, что брак между сторонами расторгнут, между бывшими
супругами сложились конфликтные отношения и доля В. в праве
собственности на квартиру (12/100 доли) является незначительной,
суд первой инстанции пришел к выводу об удовлетворении исковых
требований Н. о признании за ней права собственности на 1/2 доли в праве
собственности на квартиру и о выплате В. денежной компенсации.
10
Суд апелляционной инстанции не опроверг выводы суда о том, что Н.
на приобретение спорной квартиры были потрачены личные денежные
средства, однако посчитал, что долю В. в праве собственности на квартиру
(12/100 доли) нельзя признать незначительной, поскольку квартира является
единственным жильем ответчика.
Кассационный суд общей юрисдикции согласился с выводами суда
апелляционной инстанции.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
Российской Федерации отменила постановления судов апелляционной
и кассационной инстанций, направив дело на новое апелляционное
рассмотрение в связи со следующим.
Закрепляя в пункте 4 статьи 252 ГК РФ возможность принудительной
выплаты участнику долевой собственности денежной компенсации за его
долю, а следовательно, и утраты им права на долю в общем имуществе,
законодатель исходил из исключительности таких случаев, их допустимости
только при конкретных обстоятельствах и лишь в тех пределах, в каких это
необходимо для восстановления нарушенных прав и законных интересов
других участников долевой собственности.
При этом вопрос о том, имеет ли участник долевой собственности
существенный интерес в использовании общего имущества, решается судом
в каждом конкретном случае на основании исследования и оценки в
совокупности представленных сторонами доказательств, подтверждающих,
в частности, нуждаемость в использовании этого имущества в силу возраста,
состояния здоровья, профессиональной деятельности, наличия детей, других
членов семьи, в том числе нетрудоспособных, и т.д. (пункт 36 совместного
постановления
Пленумов
Верховного
Суда
Российской
Федерации
и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 1 июля 1996 г.
№ 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой
Гражданского кодекса Российской Федерации» в редакции от 25 декабря
2018 г.).
Между тем положения приведенных выше правовых норм, а также
их разъяснения не были учтены судом апелляционной инстанции и
кассационным судом общей юрисдикции.
Как видно из материалов дела, общая площадь квартиры составляет
44,5 кв.м, жилая − 32,8 кв.м, квартира состоит из двух комнат площадью
13,8 кв.м и 19 кв.м. Доля в праве собственности на жилое помещение
(12/100), принадлежащая В., составляет 3,9 кв.м жилой площади. Выдел
такой доли в натуре произвести технически невозможно, равно как и
предоставить соответствующее данной доле жилое помещение в пользование
В. для проживания.
Исходя из заявленных истцом требований, их обоснования, а также
с учетом положений статьи 252 ГК РФ юридически значимым и подлежащим
доказыванию обстоятельством являлось выяснение следующих вопросов:
может ли объект собственности быть использован всеми сособственниками
11
по его назначению (для проживания) без нарушения прав собственников,
имеющих большую долю в праве собственности; имеется ли возможность
предоставления
ответчику
в
пользование
изолированного
жилого
помещения, соразмерного его доле в праве собственности на квартиру;
есть ли у ответчика существенный интерес в использовании общего
имущества. От выяснения данных обстоятельств зависело правильное
разрешение судом спора по требованиям Н. о выплате компенсации доли
в общем имуществе.
Однако
данные
обстоятельства
суд
апелляционной
инстанции
в нарушение части 2 статьи 56 ГПК РФ не определил в качестве юридически
значимых для правильного разрешения спора, они не получили надлежащей
правовой оценки при проверке акта нижестоящего суда.
Ссылка суда апелляционной инстанции на то обстоятельство,
что ответчик не имеет в собственности другого жилого помещения, кроме
спорного, сама по себе не может являться основанием для отказа
в удовлетворении исковых требований.
Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 1 постановления
Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25
«О применении судами некоторых положений раздела I части первой
Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон
как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения,
ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего
права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе
в получении необходимой информации. Поведение одной из сторон может
быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного
заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается
очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от
добросовестного поведения. В этом случае суд при рассмотрении дела
выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком
недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались
(статья 56 ГПК РФ).
При решении вопроса о наличии или об отсутствии реальной
заинтересованности в использовании незначительной доли в общем
имуществе также подлежит установлению соизмеримость интереса лица
в использовании общего имущества с теми неудобствами, которые его
участие причинит другим (другому) собственникам.
Суд
апелляционной
инстанции
и
кассационный
суд
общей
юрисдикции, согласившийся с его судебным постановлением, не учли
установленные
судом
первой
инстанции
обстоятельства:
наличие
конфликтных отношений в бывшей семье, невозможность совместного
проживания. Истец и несовершеннолетние дети вынуждены проживать
по иному адресу ввиду невозможности такого проживания после вселения
ответчика, что подтверждается в том числе постановлением мирового судьи
от 24 марта 2021 г. о привлечении В. к административной ответственности
12
за причинение побоев Н. Ответчик зарегистрирован по другому постоянному
месту жительства − в квартире своей матери.
При таких обстоятельствах судам следовало дать оценку доводам
Н. о том, что она имеет существенный интерес в пользовании квартирой,
являющейся единственным жильем ее и несовершеннолетних детей, которые
посещают учебные и медицинские учреждения, расположенные в данном
микрорайоне. Вновь вселившись в спорную квартиру после расторжения
брака между сторонами, В. вынудил Н. и несовершеннолетних детей выехать
из жилого помещения из-за невозможности совместного проживания.
Определение № 82-КГ22-3-К7
Разрешение споров, возникающих из договоров
обязательного страхования гражданской ответственности
5. В отсутствие предусмотренных законом оснований страховщик
не вправе заменить страховое возмещение в форме организации
и оплаты
восстановительного
ремонта
поврежденного
легкового
автомобиля, принадлежащего на праве собственности гражданину
и зарегистрированного в Российской Федерации, на денежную выплату,
определенную с учетом износа комплектующих изделий (деталей, узлов,
агрегатов).
Б. обратилась в суд с иском к страховой компании о возложении
обязанности выдать направление на проведение восстановительного ремонта
автомобиля, а также о взыскании неустойки.
Иск обоснован тем, что в результате дорожно-транспортного
происшествия по вине водителя троллейбуса был поврежден автомобиль Б.
Гражданская ответственность Б. застрахована в страховой компании
(ответчик). В порядке прямого возмещения убытков Б. обратилась к
ответчику с заявлением о выдаче направления на ремонт. Вместо
организации и оплаты ремонта автомобиля страховщик без согласия истца
перечислил страховое возмещение в размере 30 100 руб. с учетом износа
автомобиля.
В удовлетворении требований о выдаче направления на ремонт
с заменой поврежденных деталей новыми страховщик отказал, сославшись
на отсутствие у него договоров со СТОА, отвечающих требованиям
организации восстановительного ремонта транспортного средства истца.
Решением финансового уполномоченного по правам потребителей
финансовых услуг в сфере страхования Б. отказано в удовлетворении
требований об организации восстановительного ремонта поврежденного
транспортного средства.
Разрешая спор и удовлетворяя частично иск, суд первой инстанции
исходил из того, что у ответчика отсутствовали предусмотренные законом
13
основания для отказа истцу в выдаче направления на ремонт. При этом суд
признал необоснованными доводы страховщика о невозможности ремонта
автомобиля истца СТОА, с которым у страховщика заключен договор.
Отменяя решение суда и отказывая в удовлетворении иска Б.,
суд апелляционной инстанции сослался на то, что детали автомобиля истца,
которые получили повреждения при ДТП, уже имели повреждения и следы
доаварийного характера, что исключает возможность осуществления ремонта
транспортного средства на СТОА по направлению страховщика, поскольку
такой ремонт не обеспечивает возможность привести автомобиль в состояние,
в котором он находился до наступления страхового случая.
В связи с этим суд апелляционной инстанции пришел к выводу
о правомерной выплате страховщиком денежной суммы в счет страхового
возмещения повреждений, полученных автомобилем истца.
Кассационный суд общей юрисдикции согласился с выводами суда
апелляционной инстанции.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
Российской Федерации, отменяя постановления судов апелляционной и
кассационной инстанций и направляя дело на новое апелляционное
рассмотрение, указала следующее.
Пунктом 1 статьи 929 ГК РФ установлено, что по договору
имущественного страхования одна сторона (страховщик) обязуется за
обусловленную договором плату (страховую премию) при наступлении
предусмотренного в договоре события (страхового случая) возместить
другой стороне (страхователю) или иному лицу, в пользу которого заключен
договор (выгодоприобретателю), причиненные вследствие этого события
убытки в застрахованном имуществе либо убытки в связи с иными
имущественными
интересами
страхователя
(выплатить
страховое
возмещение) в пределах определенной договором суммы (страховой суммы).
Согласно пункту 4 статьи 10 Закона Российской Федерации от
27 ноября 1992 г. № 4015-I «Об организации страхового дела в Российской
Федерации» условиями страхования имущества и (или) гражданской
ответственности в пределах страховой суммы может предусматриваться
замена страховой выплаты предоставлением имущества, аналогичного
утраченному имуществу, а в случае повреждения имущества, не повлекшего
его утраты, − организацией и (или) оплатой страховщиком в счет страхового
возмещения ремонта поврежденного имущества.
Условия и порядок страхового возмещения по договору обязательного
страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств
регулируются Федеральным законом от 25 апреля 2002 г. № 40-ФЗ
«Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев
транспортных средств» (далее − Закон об ОСАГО).
В соответствии со статьей 3 данного закона одним из основных
принципов обязательного страхования является гарантия возмещения вреда,
14
причиненного жизни, здоровью или имуществу потерпевших, в пределах,
установленных данным федеральным законом.
Согласно абзацам первому − третьему пункта 151 статьи 12 Закона об
ОСАГО страховое возмещение вреда, причиненного легковому автомобилю,
находящемуся
в
собственности
гражданина
и
зарегистрированному
в Российской Федерации, осуществляется (за исключением случаев,
установленных пунктом 161 названной статьи) в соответствии с пунктом 152
или пунктом 153 названной статьи путем организации и (или) оплаты
восстановительного
ремонта
поврежденного
транспортного
средства
потерпевшего (возмещение причиненного вреда в натуре).
Страховщик после осмотра поврежденного транспортного средства
потерпевшего и (или) проведения его независимой технической экспертизы
выдает потерпевшему направление на ремонт на станцию технического
обслуживания и осуществляет оплату стоимости проводимого такой
станцией
восстановительного
ремонта
поврежденного
транспортного
средства потерпевшего в размере, определенном в соответствии с единой
методикой определения размера расходов на восстановительный ремонт в
отношении поврежденного транспортного средства, с учетом положений
абзаца второго пункта 19 указанной статьи.
При проведении восстановительного ремонта в соответствии с
пунктами 152 и 153 той же статьи не допускается использование бывших в
употреблении или восстановленных комплектующих изделий (деталей,
узлов, агрегатов), если в соответствии с единой методикой определения
размера расходов на восстановительный ремонт в отношении поврежденного
транспортного средства требуется замена комплектующих изделий (деталей,
узлов, агрегатов); иное может быть определено соглашением страховщика
и потерпевшего.
Из приведенных норм права следует, что возмещение вреда,
причиненного легковому автомобилю, находящемуся в собственности
гражданина и зарегистрированному в Российской Федерации, по общему
правилу осуществляется путем восстановительного ремонта поврежденного
транспортного средства, при этом страховщиком стоимость такого ремонта
оплачивается без учета износа комплектующих изделий (деталей, узлов,
агрегатов).
Перечень
случаев,
когда
страховое
возмещение
по
выбору
потерпевшего или по соглашению потерпевшего и страховщика либо
в силу
объективных
обстоятельств
вместо
организации
и
оплаты
восстановительного ремонта осуществляется в форме страховой выплаты,
приведен в пункте 161 статьи 12 Закона об ОСАГО.
Наличие предшествующих повреждений (износа) автомобиля к таким
случаям не относится, а иных предусмотренных данной нормой оснований
для
замены
восстановительного
ремонта
страховой
выплатой
суд
апелляционной инстанции не установил.
Определение № 41-КГ22-16-К4
15
6. Оформление участниками дорожно-транспортного происшествия
документов об этом происшествии в упрощенном порядке без участия
уполномоченных на то сотрудников полиции не лишает потерпевшего
права на полное возмещение ущерба причинителем вреда в части,
превышающей размер установленного законом страхового возмещения
по договору ОСАГО.
К. обратилась в суд с иском к К.А. о возмещении ущерба, причиненного
в результате дорожно-транспортного происшествия, указав, что по вине
ответчика был поврежден принадлежащий истцу автомобиль. Документы о
происшествии оформлены его участниками в соответствии с требованиями
статьи 111 Закона об ОСАГО, путем совместного заполнения бланка
извещения
о
дорожно-транспортном
происшествии
и
без
участия
уполномоченных сотрудников полиции. В порядке прямого возмещения
убытков страховщик выплатил потерпевшей страховое возмещение в размере
100 000 руб. Ссылаясь на то, что стоимость восстановительного ремонта
автомобиля без учета износа составляет 175 300 руб., а утрата товарной
стоимости − 11 075 руб., К. просила взыскать с К.А. в возмещение ущерба
86 375 руб., а также расходы на оплату услуг эксперта в размере 8000 руб.
Удовлетворяя иск, суд первой инстанции исходил из недостаточности
выплаченного истцу по договору обязательного страхования гражданской
ответственности владельцев транспортных средств страхового возмещения
для полного возмещения причиненного вреда. При этом суд указал, что
оформление документов о ДТП в упрощенном порядке и выплата страхового
возмещения прекращают обязательство страховщика перед потерпевшим по
конкретному страховому случаю, но не лишают потерпевшего права
предъявить к причинителю вреда в рамках деликтных правоотношений
требование о возмещении вреда в размере, превышающем страховую
выплату.
Суд апелляционной инстанции с выводами суда первой инстанции
согласился. Кассационный суд общей юрисдикции оснований для отмены
решения суда и апелляционного определения не установил.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
Российской Федерации, оставляя без изменения состоявшиеся по делу
судебные постановления, исходила из следующего.
Пунктом 1 статьи 15 ГК РФ установлено, что лицо, право которого
нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков,
если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков
в меньшем размере.
В соответствии со статьей 1072 названного кодекса юридическое лицо
или
гражданин,
застраховавшие
свою
ответственность
в
порядке
добровольного или обязательного страхования в пользу потерпевшего
(статья 931, пункт 1 статьи 935), в случае, когда страховое возмещение
недостаточно для того, чтобы полностью возместить причиненный вред,
16
возмещают разницу между страховым возмещением и фактическим размером
ущерба.
Согласно преамбуле Закона об ОСАГО данный закон определяет
правовые,
экономические
и
организационные
основы
обязательного
страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств
в целях защиты прав потерпевших.
При этом в отличие от норм гражданского права о полном возмещении
убытков причинителем вреда (статья 15, пункт 1 статьи 1064 ГК РФ) Закон
об ОСАГО гарантирует возмещение вреда, причиненного жизни, здоровью
или имуществу потерпевших, в пределах, установленных этим законом
(абзац второй статьи 3 Закона об ОСАГО): страховое возмещение вреда,
причиненного
повреждением
транспортных
средств
потерпевших,
ограничено названным законом как лимитом страхового возмещения, так и
специальным порядком расчета страхового возмещения, осуществляемого
в денежной форме − с учетом износа комплектующих изделий (деталей,
узлов, и агрегатов), подлежащих замене, и в порядке, установленном единой
методикой.
В силу абзаца второго пункта 23 статьи 12 Закона об ОСАГО с лица,
причинившего вред, может быть взыскана сумма в размере части требования,
оставшейся неудовлетворенной в соответствии с данным законом.
В пункте 35 постановления Пленума Верховного Суда Российской
Федерации от 26 декабря 2017 г. № 58 «О применении судами
законодательства
об
обязательном
страховании
гражданской
ответственности
владельцев
транспортных
средств»
(в
редакции,
действующей на момент возникновения спорных правоотношений) указано,
что причинитель вреда, застраховавший свою ответственность в порядке
обязательного страхования в пользу потерпевшего, возмещает разницу
между страховым возмещением и фактическим размером ущерба только в
случае, когда страхового возмещения недостаточно для полного возмещения
причиненного вреда (статья 15, пункт 1 статьи 1064, статья 1072 и пункт 1
статьи 1079 ГК РФ) 1.
Давая оценку положениям Закона об ОСАГО во взаимосвязи
с положениями главы 59 ГК РФ, Конституционный Суд Российской
Федерации в постановлении от 31 мая 2005 г. № 6-П указал, что требование
потерпевшего (выгодоприобретателя) к страховщику о выплате страхового
возмещения в рамках договора обязательного страхования является
самостоятельным и отличается от требований, вытекающих из обязательств
вследствие причинения вреда. Различия между страховым обязательством,
где страховщику надлежит осуществить именно страховое возмещение
1 Аналогичное разъяснение дано в пункте 63 постановления Пленума Верховного Суда
Российской Федерации от 8 ноября 2022 г. № 31 «О применении судами законодательства
об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных
средств».
17
по договору, и деликтным обязательством непосредственно между
потерпевшим и причинителем вреда обусловливают разницу в самом их
назначении и, соответственно, в условиях возмещения вреда. Смешение
различных обязательств и их элементов, одним из которых является порядок
реализации потерпевшим своего права, может иметь неблагоприятные
последствия с ущемлением прав и свобод стороны, в интересах которой
установлен соответствующий гражданско-правовой институт, в данном
случае − для потерпевшего. И поскольку обязательное страхование
гражданской ответственности владельцев транспортных средств не может
подменять собой и тем более отменить институт деликтных обязательств,
как определяют его правила главы 59 ГК РФ, применение правил указанного
страхования не может приводить к безосновательному снижению размера
возмещения, которое потерпевший вправе требовать от причинителя вреда.
С учетом изложенного положения Закона об ОСАГО не отменяют
право потерпевшего на возмещение вреда с его причинителя и не
предусматривают возможность возмещения убытков в меньшем размере.
Как установлено судами первой и апелляционной инстанций,
исследуемое ДТП оформлено его участниками в соответствии с требованиями
статьи 111 Закона об ОСАГО − путем совместного заполнения бланка
извещения о дорожно-транспортном происшествии.
В порядке прямого возмещения ущерба страховщик выплатил истцу
страховое возмещение в размере 100 000 руб., что согласно пункту 4
статьи 111
Закона
об
ОСАГО
является
лимитом
ответственности
страховщика по данному виду страхования с учетом избранного способа
оформления
дорожно-транспортного
происшествия,
а
следовательно,
обязательство страховщика прекратилось его надлежащим исполнением.
При таких обстоятельствах вывод суда первой инстанции о праве К.
на получение от К.А. как виновного в дорожно-транспортном происшествии
разницы между фактическим ущербом, установленным заключением
эксперта, и выплаченным страховщиком страховым возмещением признан
Судебной коллегией правильным.
Определение № 1-КГ22-7-К3
Разрешение споров с сетевыми и газораспределительными
организациями
7. Повторное технологическое присоединение энергопринимающего
устройства, которое ранее в надлежащем порядке было технологически
присоединено, не требуется при смене собственника или иного законного
владельца.
М. обратился в суд с иском к АО «АтомЭнергоСбыт» в лице
обособленного
подразделения
«КурскАтомЭнергоСбыт»
(далее
−
18
гарантирующий поставщик) о возложении обязанности заключить договор
снабжения электрической энергией нежилого помещения − коровника.
Разрешая спор и отказывая в удовлетворении исковых требований,
суд первой инстанции, с которым согласился суд апелляционной инстанции,
исходил, в частности, из того, что акт об осуществлении технологического
присоединения от 24 марта 2020 г., представленный истцом до расторжения
договора энергоснабжения от 1 апреля 2014 г., заключенного между
гарантирующим поставщиком и агрофирмой в лице М., не может служить
подтверждением
надлежащего
подключения
энергопринимающего
устройства к электрическим сетям сетевой организации при заключении
нового договора истцом, в обязанности которого входит представление
необходимых документов согласно пункту 34 Основных положений
функционирования розничных рынков электрической энергии.
Кассационный суд общей юрисдикции также не усмотрел оснований
для отмены судебных постановлений нижестоящих судебных инстанций,
отметив, что в силу требований действующего законодательства до
расторжения договора энергоснабжения от 1 апреля 2014 г. между истцом и
гарантирующим поставщиком не мог быть заключен соответствующий
договор, а после расторжения договора энергоснабжения истец не обращался
к ответчику с заявлением о заключении нового договора.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
Российской
Федерации
признала состоявшиеся
по
делу
судебные
постановления вынесенными с существенным нарушением норм права,
отменила их и направила дело на новое рассмотрение в суд первой
инстанции, указав в том числе следующее.
В соответствии со статьей 539 ГК РФ по договору энергоснабжения
энергоснабжающая организация обязуется подавать абоненту (потребителю)
через присоединенную сеть энергию, а абонент обязуется оплачивать
принятую энергию, а также соблюдать предусмотренный договором режим
ее потребления, обеспечивать безопасность эксплуатации находящихся в его
ведении энергетических сетей и исправность используемых им приборов
и оборудования, связанных с потреблением энергии (пункт 1).
Договор энергоснабжения заключается с абонентом при наличии
у него отвечающего
установленным
техническим
требованиям
энергопринимающего
устройства,
присоединенного
к
сетям
энергоснабжающей организации, и другого необходимого оборудования,
а также при обеспечении учета потребления энергии (пункт 2).
К отношениям по договору снабжения электрической энергией правила
данного параграфа применяются, если законом или иными правовыми
актами не установлено иное (пункт 4).
Правовые
основы
экономических
отношений
в
сфере
электроэнергетики,
полномочия
органов
государственной
власти
на
регулирование этих отношений, основные права и обязанности субъектов
электроэнергетики
при
осуществлении
деятельности
в
сфере
19
электроэнергетики (в том числе производства в режиме комбинированной
выработки электрической и тепловой энергии) и потребителей электрической
энергии установлены Федеральным законом от 26 марта 2003 г. № 35-ФЗ
«Об электроэнергетике» (далее − Закон об электроэнергетике).
Согласно статье 26 указанного закона технологическое присоединение
к объектам электросетевого хозяйства энергопринимающих устройств
потребителей
электрической
энергии,
объектов
по
производству
электрической энергии, в том числе объектов микрогенерации, а также
объектов электросетевого хозяйства, принадлежащих сетевым организациям
и
иным
лицам
(далее
также
−
технологическое
присоединение),
осуществляется в порядке, установленном Правительством Российской
Федерации, и носит однократный характер (пункт 1).
В случае, если происходит смена собственника или иного законного
владельца энергопринимающих устройств или объектов электроэнергетики,
которые ранее в надлежащем порядке были технологически присоединены,
а виды
производственной
деятельности,
осуществляемой
новым
собственником или иным законным владельцем, не влекут за собой
пересмотр величины присоединенной мощности и не требуют изменения
схемы
внешнего
электроснабжения
и
категории
надежности
электроснабжения, повторное технологическое присоединение не требуется
и ранее определенные границы балансовой принадлежности устройств или
объектов и ответственности за нарушение правил эксплуатации объектов
электросетевого хозяйства не изменяются (пункт 4).
В
настоящее
время
действует
порядок
технологического
присоединения, определенный Правилами технологического присоединения
энергопринимающих
устройств
потребителей
электрической
энергии,
объектов по производству электрической энергии, а также объектов
электросетевого хозяйства, принадлежащих сетевым организациям и иным
лицам,
к
электрическим
сетям,
утвержденными
постановлением
Правительства Российской Федерации от 27 декабря 2004 г. № 861 (далее −
Правила).
Как указано в пункте 2 Правил, их действие распространяется на
случаи:
присоединения
впервые
вводимых
в
эксплуатацию
энергопринимающих устройств; увеличения максимальной мощности ранее
присоединенных энергопринимающих устройств; изменения категории
надежности
электроснабжения,
точек
присоединения,
видов
производственной
деятельности,
не
влекущих
пересмотра
величины
максимальной мощности, но изменяющих схему внешнего электроснабжения
ранее присоединенных энергопринимающих устройств; присоединения ранее
присоединенных
энергопринимающих
устройств,
выведенных
из
эксплуатации (в том числе в целях консервации на срок более 1 года)
в порядке, установленном Правилами вывода объектов электроэнергетики
в ремонт и из эксплуатации, утвержденными постановлением Правительства
Российской Федерации от 26 июля 2007 г. № 484 «О выводе объектов
20
электроэнергетики в ремонт и из эксплуатации»; предусмотренные
пунктом 41 данных правил.
Таким
образом,
повторное
технологическое
присоединение
энергопринимающего устройства, которое ранее в надлежащем порядке было
технологически присоединено, не требуется при смене собственника или
иного законного владельца в случае, если виды производственной
деятельности указанных лиц не влекут за собой пересмотр величины
присоединенной мощности и не требуют изменения схемы внешнего
электроснабжения и категории надежности электроснабжения.
Разделом VIII Правил урегулированы вопросы восстановления
и переоформления документов о технологическом присоединении.
В соответствии с пунктом 80 Правил сетевая организация осуществляет
бессрочное хранение выданных технических условий и документов
о технологическом присоединении в бумажной и электронной формах.
Как следует из материалов дела, 7 февраля 2020 г. М. обратился
в сетевую организацию и к гарантирующему поставщику с заявлением
о переводе точки учета электроэнергии «МТФ» (коровник) на него как на
физическое лицо в связи с выкупом коровника для ведения личного
подсобного хозяйства. В качестве приложения к этому заявлению истец
указал свидетельство о государственной регистрации права собственности.
24 марта 2020 г. сетевая организация на основании указанного выше
свидетельства о государственной регистрации права собственности выдала
М. акт об осуществлении технологического присоединения, оформляемый
при смене собственника энергопринимающих устройств.
При этом в тексте акта об осуществлении технологического
присоединения
указано,
что
мероприятия
по
технологическому
присоединению выполнены согласно техническим условиям от 3 августа
2010 г.
Таким образом, содержание заявления истца и акта об осуществлении
технологического присоединения свидетельствуют о том, что действия истца
и сетевой организации по переводу точки учета электроэнергии фактически
были направлены на переоформление документов о технологическом
присоединении.
В абзаце втором пункта 2 Правил недискриминационного доступа
к услугам по передаче электрической энергии и оказания этих услуг,
утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от
27 декабря 2004 г. № 861, указано, что акт об осуществлении
технологического присоединения (акт о технологическом присоединении)
представляет собой документ, составленный по окончании процедуры
технологического
присоединения
энергопринимающих
устройств
к электрическим сетям и подтверждающий технологическое присоединение
в установленном
порядке,
в
котором
определены
технические
характеристики технологического присоединения, в том числе величина
максимальной мощности, границы балансовой принадлежности объектов
21
электроэнергетики (энергопринимающих устройств) сторон и границы
ответственности сторон за эксплуатацию соответствующих объектов
электроэнергетики (энергопринимающих устройств) и (или) объектов
электросетевого хозяйства.
Это судебными инстанциями учтено не было, вследствие чего вывод
о том, что представленный истцом акт об осуществлении технологического
присоединения
не
может
расцениваться
в
качестве
документа,
подтверждающего
подключение
энергопринимающего
устройства
к электрическим сетям сетевой организации в установленном порядке при
заключении нового договора, Судебная коллегия признала неправомерным.
Определение № 39-КГ22-5-К1
Разрешение споров, связанных с социальными и пенсионными
отношениями
8. Социальная выплата, предоставленная молодому специалисту
на
строительство
(приобретение)
жилья
в
сельской
местности,
использованная им по целевому назначению в соответствии с условиями
договора, заключенного с органом публичной власти, не подлежит
взысканию в качестве неосновательного обогащения.
Департамент агропромышленного комплекса и потребительского
рынка Ярославской области (далее − Департамент) и прокурор в интересах
неопределенного круга лиц обратились в суд с исками к И., организации
агропромышленного комплекса и администрации муниципального района
о признании договора от 15 марта 2017 г. об обеспечении молодого
специалиста (молодой семьи) жильем в сельской местности с использованием
социальной выплаты, заключенного между Департаментом, организацией
агропромышленного комплекса (работодатель И.) и И., недействительным,
применении последствий недействительности сделки. Департамент просил
взыскать с И. денежные средства предоставленной социальной выплаты
как неосновательное
обогащение,
а
прокурор
–
с
администрации
муниципального района как неправомерно израсходованные денежные
средства.
Определением суда первой инстанции дела по искам Департамента
и прокурора соединены для их совместного рассмотрения и разрешения.
В обоснование заявленных требований Департамент и прокурор
указывали, что в соответствии с постановлением Правительства Российской
Федерации от 15 июля 2013 г. № 598 была утверждена федеральная целевая
программа «Устойчивое развитие сельских территорий на 2014−2017 годы
и на период до 2020 года» (далее − федеральная целевая программа).
На основании федеральной целевой программы в Ярославской области была
разработана областная целевая программа «Устойчивое развитие сельских
22
территорий Ярославской области» на 2014−2020 годы, утвержденная
постановлением правительства Ярославской области от 17 марта 2014 г.
№ 222-п (далее − областная целевая программа).
Областной целевой программой предусматривалось предоставление
социальной выплаты на строительство (приобретение) жилья в сельской
местности, в том числе молодым семьям и молодым специалистам,
осуществляемой в соответствии с Правилами предоставления социальных
выплат на строительство (приобретение) жилья гражданам, проживающим
в сельской местности на территории Ярославской области, в том числе
молодым семьям и молодым специалистам, за счет средств областного
бюджета и субсидий на софинансирование расходных обязательств
муниципальных образований области по строительству (приобретению)
жилья, предоставляемого молодым семьям и молодым специалистам по
договору найма жилого помещения (приложение № 2 к областной целевой
программе, далее − Правила).
В Правилах перечислены условия, которым должны соответствовать
молодые семьи и молодые специалисты (и члены их семей), изъявившие
желание постоянно проживать и работать по трудовому договору
в агропромышленном комплексе (основное место работы) в сельской
местности. Среди таких условий предусмотрен переезд в сельскую местность
в границах соответствующего муниципального района (городского округа),
в которой один из членов молодой семьи или молодой специалист работает
или осуществляет индивидуальную предпринимательскую деятельность
в агропромышленном комплексе или социальной сфере, из другого
муниципального района или городского округа (за исключением городского
округа, на территории которого находится административный центр
соответствующего муниципального района).
Департамент и прокурор ссылались на то, что И. неправомерно
включен администрацией муниципального района в сводные списки
участников мероприятий − получателей социальных выплат в рамках
реализации федеральной целевой программы на получение социальной
выплаты, поскольку им был совершен переезд в район Ярославской области,
который не дает право на получение социальной выплаты: переезд
в населенный пункт (в деревню) района Ярославской области из
административного центра этого района − г. Ярославля. Ввиду этого
обстоятельства заключенный 15 марта 2017 г. между Департаментом,
организацией агропромышленного комплекса (работодатель И.) и И.
договор об обеспечении молодого специалиста (молодой семьи) жильем
в сельской местности с использованием социальной выплаты является
недействительным (ничтожным) в силу статьи 166, пункта 2 статьи 168
ГК РФ, а полученные И. денежные средства в виде социальной выплаты
на строительство (приобретение) жилья в сельской местности в размере
1 562 400 руб. − неосновательным обогащением согласно статьям 1102, 1107
и 1109 ГК РФ и подлежат возврату в соответствующие бюджеты.
23
Решением суда первой инстанции исковые требования Департамента
удовлетворены в полном объеме, а требования прокурора удовлетворены
частично (прокурору отказано во взыскании денежных средств с
администрации муниципального района).
Разрешая спор и принимая решение о признании недействительным
договора об обеспечении молодого специалиста жильем от 15 марта 2017 г.
и о взыскании с И. в пользу Департамента социальной выплаты, суд первой
инстанции исходил из того, что при переезде И. из города в сельскую
местность в границах муниципального района Ярославской области у него
не возникло право на получение и использование социальной выплаты
в рамках федеральной целевой программы, так как он не соответствовал
одному из условий, предусмотренных Правилами, заключение этого
договора повлекло нецелевое расходование бюджетных средств и нарушение
прав неопределенного круга лиц на получение мер социальной поддержки
согласно очередности и в установленном порядке, то есть нарушение
публичных интересов, поэтому сделка (договор об обеспечении молодого
специалиста жильем от 15 марта 2017 г.) в силу пункта 2 статьи 168 ГК РФ
является ничтожной.
С доводами ответчиков (представителей И. и работодателя) о наличии
оснований для освобождения И. от возврата данной суммы применительно
к правилам подпункта 3 статьи 1109 ГК РФ суд первой инстанции
не согласился, указав на то, что эти доводы основаны на неправильном
толковании закона.
Ссылки ответчиков (представителей И. и работодателя) на целевое
расходование
И.
средств
социальной
выплаты
на
строительство
индивидуального жилого дома в сельской местности, на несение им
дополнительных расходов при строительстве дома, на полное исполнение им
своих обязательств по договору об обеспечении молодого специалиста
жильем от 15 марта 2017 г. суд первой инстанции также отклонил, полагая,
что они не опровергают вывод о недействительности данного договора
и не свидетельствуют
о
невозможности
применения
последствий
недействительности сделки путем взыскания с И. предоставленных ему
денежных средств в виде социальной выплаты.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой
инстанции.
Кассационный суд общей юрисдикции, оставляя без изменения
судебные постановления судов первой и апелляционной инстанций, признал
их законными и обоснованными.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
Российской
Федерации
отменила
состоявшиеся
по
делу
судебные
постановления, дело направила в суд первой инстанции на новое
рассмотрение, указав в том числе следующее.
Из положений статей 166 и 168 ГК РФ и разъяснений по их
применению (пункты 73 и 75 постановления Пленума Верховного Суда
24
Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами
некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса
Российской Федерации») следует, что, по общему правилу, сделка, не
соответствующая требованиям закона, является оспоримой, ничтожной такая
сделка является тогда, когда она еще и посягает на публичные интересы
(интересы неопределенного круга лиц, обеспечение безопасности жизни и
здоровья граждан, а также обороны и безопасности государства, охраны
окружающей природной среды, нарушен явно выраженный запрет,
установленный законом) либо права и охраняемые законом интересы
третьих лиц.
Признавая договор об обеспечении молодого специалиста жильем
от 15 марта 2017 г., заключенный между Департаментом, И. и организацией
агропромышленного комплекса (работодателем И.), ничтожным на основании
пункта 2 статьи 168 ГК РФ, суды первой и апелляционной инстанций указали
на то, что данный договор посягает на публичные интересы, поскольку
создает препятствия для участия в областной целевой программе
неопределенному кругу лиц, которые могли бы претендовать на получение
социальной выплаты в порядке очередности.
Однако этот вывод судов первой и апелляционной инстанций основан
на неправильном применении нормативных правовых актов Ярославской
области, регулирующих порядок и условия для включения в списки граждан,
в том числе молодых специалистов, имеющих право на предоставление
социальной выплаты на строительство (приобретение) жилья, особенности
заключения и исполнения договора об обеспечении гражданина (молодого
специалиста) жильем.
Так, исходя из положений Правил лица, имеющие право на получение
социальной выплаты на строительство (приобретение) жилья в сельской
местности
на
территории
Ярославской
области,
определяются
соответствующим сводным списком, в который включаются не все
желающие получить социальную выплату, а только граждане, в том числе
молодые
специалисты,
отвечающие
в
совокупности
условиям,
предусмотренным указанными правилами, то есть круг лиц определен
названным списком.
Соответственно, у суда не имелось оснований, предусмотренных
пунктом 2 статьи 168 ГК РФ, для признания договора об обеспечении
молодого специалиста (молодой семьи) жильем ничтожным, поскольку
заключение данного договора с И. не посягало на публичные интересы,
а именно не создавало препятствий для участия в областной целевой
программе неопределенному кругу лиц и не нарушало их права. Данных
о том, что каким-либо лицам отказали во включении в сводные списки
на получение социальной выплаты из-за заключения указанного договора
с И., прокурором и Департаментом в суд представлено не было.
Как указала Судебная коллегия по гражданским делам Верховного
Суда Российской Федерации, осуществляемая в рамках федеральной и
25
региональных целевых программ социальная выплата на строительство
(приобретение)
жилья
в сельской
местности
представляет
собой
безвозмездную меру социальной поддержки для граждан, проживающих в
сельской местности, в том числе для молодых специалистов, изъявивших
желание переехать на постоянное место жительство в сельскую местность и
работать там в агропромышленном комплексе, не имеющих жилья в сельской
местности там, где они работают, а также не имеющих достаточных
собственных средств для его приобретения. Данная мера социальной
поддержки
предназначена
для
создания
комфортных
условий
жизнедеятельности в сельской местности, привлечения в сельскую местность
молодых
специалистов,
обеспечения
достойного
существования,
надлежащего
уровня
жизни
и
необходимого
достатка
граждан,
проживающих в сельской местности, в том числе молодых специалистов,
то есть для выполнения конституционно значимых целей.
Следовательно,
исходя
из
характера
и
предназначения
предоставленной И. меры социальной поддержки − социальной выплаты на
строительство (приобретение) жилья в сельской местности на территории
Ярославской области эта социальная выплата по своей правовой природе
может быть отнесена к денежным суммам, перечисленным в подпункте 3
статьи 1109 ГК РФ и не подлежащим возврату в качестве неосновательного
обогащения при отсутствии недобросовестности со стороны гражданина или
счетной ошибки, в связи с чем вывод судебных инстанций о том, что на
спорные отношения положения подпункта 3 статьи 1109 ГК РФ
не распространяются, сделан без учета правовой природы названной
выплаты и не соответствует приведенному правовому регулированию.
Взыскивая с И. денежные средства в размере полученной социальной
выплаты в пользу Департамента, суды первой и апелляционной инстанций
не учли правовую позицию Конституционного Суда Российской Федерации,
изложенную в постановлении от 14 января 2020 г. № 2-П, о недопустимости
произвольного установления оснований для взыскания с граждан денежных
средств, полученных ими в качестве социальной выплаты на строительство
(приобретение) жилья в сельской местности, и формального подхода к делам,
в которых гражданин в отношениях с органами публичной власти выступает
как слабая сторона, что нарушило право И. на судебную защиту его прав
и свобод, гарантированную каждому частью 1 статьи 46 Конституции
Российской Федерации.
Суды первой и апелляционной инстанций также не приняли
во внимание конкретные обстоятельства включения И. в список участников
мероприятий − получателей социальной выплаты в отсутствие одного
из условий, предусмотренных Правилами, возложив бремя неблагоприятных
последствий
допущенных
администрацией
муниципального
района
нарушений на гражданина.
Между тем судами первой и апелляционной инстанций было
установлено, что молодым специалистом И. для получения социальной
26
выплаты в администрацию муниципального района были представлены
документы, необходимые для включения его в состав участников в рамках
федеральной и областной целевых программ, в том числе подтверждающие
его переезд из г. Ярославля для проживания и работы в организации
агропромышленного комплекса в сельский район Ярославской области.
По результатам рассмотрения этих документов решением общественной
комиссии по жилищным вопросам администрации муниципального района
И. был признан не имеющим жилья в сельской местности для участия
в федеральной целевой программе и для включения в списки получателей
социальных выплат. Затем решением администрации муниципального
района И. включен в сводные списки участников мероприятий − получателей
социальных выплат, которые были утверждены главой администрации
муниципального района. Департамент на основании этих сводных списков
признал за И. право на получение социальной выплаты, выдал ему
свидетельство на предоставление социальной выплаты и перечислил
денежные средства социальной выплаты на строительство (приобретение)
жилья.
Полученная И. социальная выплата использована им по целевому
назначению: И. направлены средства социальной выплаты и собственные
средства на строительство индивидуального жилого дома в сельском
поселении,
где
он
работает
по
настоящее
время
в
организации
агропромышленного комплекса в должности машиниста фронтального
погрузчика. И. также взял на себя письменное обязательство, удостоверенное
нотариусом, оформить в общую долевую собственность ему, его супруге
и детям данный объект жилищного строительства в течение шести месяцев
после ввода этого объекта в эксплуатацию. То есть им были выполнены все
условия договора об обеспечении молодого специалиста жильем от 15 марта
2017 г. При этом в процессе реализации права на социальную выплату
со стороны И. не было допущено недобросовестных, противоправных
действий.
Лишение в сложившейся ситуации молодого специалиста И. права
на социальную выплату на строительство (приобретение) жилья в сельской
местности
на
территории
Ярославской
области,
не
допустившего
недобросовестных,
противоправных
действий
при
обращении
в уполномоченные органы за реализацией права на социальную выплату,
использовавшего данную выплату по ее целевому назначению, работающего
в организации агропромышленного комплекса и не имеющего иного жилья
в сельской местности там, где он работает, не будет отвечать целям
государственной
аграрной
политики,
направленным
в
том
числе
на привлечение молодых специалистов для работы в сельскую местность
в агропромышленном комплексе, не имеющих там жилья и достаточных
собственных средств для его приобретения.
Определение № 8-КГ21-16-К2
27
9. При расчете среднедушевого дохода семьи для оказания мер
государственной социальной поддержки в виде ежемесячной денежной
выплаты на ребенка в возрасте от трех до семи лет включительно
в составе дохода семьи не учитывается размер алиментов, уплаченных
супругом на содержание ребенка от предыдущего брака.
Прокурор в интересах несовершеннолетнего А. в лице законного
представителя И. обратился в суд с иском к многофункциональному центру
предоставления государственных и муниципальных услуг в Еврейской
автономной области (далее − МФЦ) о возложении обязанности произвести
расчет среднедушевого дохода семьи и назначить ежемесячную денежную
выплату на ребенка в возрасте от трех до семи лет включительно
(далее также − ежемесячная выплата).
В обоснование исковых требований прокурор ссылался на проведенную
прокурорскую проверку исполнения МФЦ законодательства, регулирующего
отношения, возникающие при предоставлении гражданам государственной
социальной помощи, которой установлено, что 4 июня 2020 г. И., действуя
в интересах несовершеннолетнего сына А., 2017 года рождения, обратилась
в МФЦ с заявлением о назначении ежемесячной выплаты, предусмотренной
Указом Президента Российской Федерации от 20 марта 2020 г. № 199
«О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих
детей» (далее − Указ Президента РФ от 20 марта 2020 г. № 199).
По результатам рассмотрения заявления И. должностными лицами
МФЦ принято решение об отказе ей в назначении ежемесячной выплаты
в связи с тем, что размер среднедушевого дохода ее семьи превышает
величину прожиточного минимума на душу населения, установленную
в Еврейской автономной области (далее также − ЕАО) за второй квартал
2019 года. При расчете среднедушевого дохода семьи И. из дохода семьи
не была исключена сумма уплаченных супругом И. − Н. алиментов
на ребенка от предыдущего брака.
Прокурор указывал, что действия МФЦ по включению в доход семьи
И. уплаченных ее супругом Н. алиментов на ребенка от предыдущего брака
противоречат федеральному законодательству, а также нарушают права
несовершеннолетнего А. на получение гарантированной государством
социальной помощи в виде ежемесячной выплаты.
Разрешая
спор,
суд
первой
инстанции
пришел
к
выводу
об удовлетворении исковых требований прокурора к МФЦ об обязании
произвести расчет среднедушевого дохода семьи и назначить ежемесячную
выплату на несовершеннолетнего ребенка.
При этом суд первой инстанции руководствовался положениями
Федерального закона от 17 июля 1999 г. № 178-ФЗ «О государственной
социальной помощи», Федерального закона от 5 апреля 2003 г. № 44-ФЗ
«О порядке учета доходов и расчета среднедушевого дохода семьи и дохода
одиноко проживающего гражданина для признания их малоимущими
28
и оказания им государственной социальной помощи», Указа Президента РФ
от 20 марта 2020 г. № 199, постановления Правительства Российской
Федерации от 20 августа 2003 г. № 512 «О перечне видов доходов,
учитываемых при расчете среднедушевого дохода семьи и дохода одиноко
проживающего гражданина для оказания им государственной социальной
помощи» (далее − постановление Правительства РФ от 20 августа 2003 г.
№ 512), Основных требований к порядку назначения и осуществления
ежемесячной денежной выплаты на ребенка в возрасте от 3 до 7 лет
включительно, утвержденных постановлением Правительства Российской
Федерации от 31 марта 2020 г. № 384, нормативных правовых актов ЕАО,
в частности закона Еврейской автономной области от 30 марта 2020 г.
№ 534-ОЗ «О ежемесячной денежной выплате на ребенка в возрасте от трех
до семи лет включительно в Еврейской автономной области», Порядка учета
и исчисления размера среднедушевого дохода семьи для получения
ежемесячной денежной выплаты на ребенка в возрасте от трех до семи лет
включительно, утвержденного постановлением правительства Еврейской
автономной области от 14 апреля 2020 г. № 100-пп.
Суд первой инстанции исходил из того, что в МФЦ при расчете
среднедушевого дохода семьи И. из него не была исключена сумма
алиментов, выплаченная за период с 1 января по 31 декабря 2019 г. супругом
И. − Н. на ребенка от предыдущего брака, что не соответствует положениям
федерального законодательства и нарушает права несовершеннолетнего А.
на получение мер социальной поддержки, в связи с чем ответчику
необходимо повторно произвести расчет среднедушевого дохода семьи И.,
исключив из дохода семьи названную сумму уплаченных алиментов.
Установив, что размер среднедушевого дохода семьи И., определенный
без учета суммы уплаченных ее супругом Н. алиментов на содержание
ребенка от предыдущего брака, за период с 1 января по 31 декабря 2019 г.,
не превышает величину прожиточного минимума на душу населения в ЕАО
за второй квартал 2019 года, суд первой инстанции обязал МФЦ назначить
законному представителю несовершеннолетнего А., 2017 года рождения, −
И. ежемесячную выплату с 9 января 2020 г.
Суд апелляционной инстанции, отменяя решение суда первой
инстанции и принимая по делу новое решение об оставлении без
удовлетворения исковых требований прокурора, указал на то, что И.,
являющаяся матерью несовершеннолетнего А., претендует на меру
государственной поддержки семей, имеющих детей, выплата которой
предоставляется в порядке и на условиях, установленных региональным
законодательством, нормами которого не предусмотрено исключение суммы
уплаченных алиментов из дохода семьи при расчете среднедушевого дохода
семьи для получения ежемесячной денежной выплаты на ребенка в возрасте
от трех до семи лет включительно. По мнению суда апелляционной
инстанции, в данном случае мера государственной поддержки семей,
имеющих детей, в виде ежемесячной выплаты на детей в возрасте от трех
29
до семи лет включительно под понятие государственной социальной помощи
малоимущим семьям не подпадает, поэтому положения Федерального закона
от 5 апреля 2003 г. № 44-ФЗ «О порядке учета доходов и расчета
среднедушевого дохода семьи и дохода одиноко проживающего гражданина
для признания их малоимущими и оказания им государственной социальной
помощи» и принятого во исполнение его постановления Правительства РФ
от 20 августа 2003 г. № 512 к спорным отношениям применению
не подлежат.
Кассационный суд общей юрисдикции, оставляя без изменения
апелляционное определение суда апелляционной инстанции, не установил
нарушения
либо
неправильного
применения
судом
апелляционной
инстанций норм материального или процессуального права.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
Российской
Федерации
отменила
состоявшиеся
по
делу
судебные
постановления судов апелляционной и кассационной инстанций, оставив в
силе решение суда первой инстанции, разрешившего спор в соответствии с
подлежащими применению к спорным отношениям нормами материального
права и установленными обстоятельствами.
Признавая выводы суда апелляционной инстанции неправомерными,
Судебная
коллегия
отметила,
что этой
судебной
инстанцией
дано
неправильное толкование положениям законодательства ЕАО, подлежащим
применению во взаимосвязи с федеральным законодательством.
Так, Указом Президента Российской Федерации от 20 марта 2020 г.
№ 199 «О дополнительных мерах государственной поддержки семей,
имеющих детей» в целях повышения доходов семей, имеющих детей,
с 1 января 2020 г. установлена ежемесячная денежная выплата на ребенка
в возрасте от трех до семи лет включительно, которая предоставляется
в случае, если среднедушевой доход семьи не превышает величину
прожиточного минимума на душу населения, установленную в субъекте
Российской Федерации. Изданными Правительством Российской Федерации
во исполнение названного указа Основными требованиями к порядку
назначения и осуществления ежемесячной денежной выплаты на ребенка
в возрасте от 3 до 7 лет включительно (утверждены постановлением
Правительства Российской Федерации от 31 марта 2020 г. № 384)
определено, что при расчете среднедушевого дохода семьи учитываются
доходы семьи, полученные в денежной форме, в том числе алименты.
Аналогичные условия предоставления ежемесячной выплаты содержатся
и в нормативных актах субъекта Российской Федерации − Еврейской
автономной области, регулирующих спорные отношения (закон Еврейской
автономной области от 30 марта 2020 г. № 534-ОЗ «О ежемесячной денежной
выплате на ребенка в возрасте от трех до семи лет включительно в Еврейской
автономной области», Порядок учета и исчисления размера среднедушевого
дохода семьи для получения ежемесячной денежной выплаты на ребенка
в возрасте от трех до семи лет включительно, утвержденный постановлением
30
правительства Еврейской автономной области от 14 апреля 2020 г. № 100-пп).
Таким
образом,
как
федеральным
законодательством,
так
и
законодательством
Еврейской
автономной
области
предусмотрено,
что алименты учитываются при расчете среднедушевого дохода семьи
в том случае, если они получены членами семьи, а не уплачены ими.
Суд апелляционной инстанции, делая вывод о том, что положениями
законодательства ЕАО не предусмотрено исключение суммы уплаченных
алиментов из дохода семьи при расчете среднедушевого дохода семьи для
получения ежемесячной выплаты, не учел, что исходя из буквального
содержания
регулирующих
спорные
отношения
норм
федерального
законодательства и законодательства ЕАО алименты учитываются при
расчете среднедушевого дохода семьи в том случае, если они получены
членами семьи, а не уплачены ими.
Как следствие, суд апелляционной инстанции оставил без внимания
то обстоятельство,
что
размер
среднедушевого
дохода
семьи
И.,
определенный без учета суммы уплаченных ее супругом Н. алиментов
на содержание ребенка от предыдущего брака, за период с 1 января
по 31 декабря 2019 г. не превышает величину прожиточного минимума
на душу населения в Еврейском автономном округе за второй квартал
2019 года. Ввиду неправильного истолкования норм права, регулирующих
спорные отношения, суд апелляционной инстанции фактически счел, что И.
в отсутствие на то оснований претендует на меру государственной
поддержки семей, имеющих детей, в виде ежемесячной выплаты, в связи
с чем неправомерно оставил без удовлетворения исковые требования
прокурора к МФЦ об обязании произвести расчет среднедушевого дохода
семьи И. и назначить ежемесячную выплату.
Утверждение суда апелляционной инстанции о том, что мера
государственной поддержки семей, имеющих детей, в виде ежемесячной
денежной выплаты на ребенка в возрасте от трех до семи лет включительно
под понятие государственной социальной помощи малоимущим семьям
не подпадает, поэтому положения Федерального закона от 5 апреля 2003 г.
№ 44-ФЗ «О порядке учета доходов и расчета среднедушевого дохода семьи
и
дохода
одиноко
проживающего
гражданина
для
признания
их малоимущими и оказания им государственной социальной помощи»
и принятого
во
исполнение
его
постановления
Правительства
РФ
от 20 августа 2003 г. № 512 к спорным отношениям применению
не подлежат, Судебная коллегия признала ошибочным.
В соответствии с Федеральным законом от 17 июля 1999 г. № 178-ФЗ
«О
государственной
социальной
помощи»
целями
государственной
социальной помощи, которая может осуществляться в том числе в виде
денежных выплат, являются поддержание уровня жизни малоимущих семей,
а также малоимущих одиноко проживающих граждан, среднедушевой доход
которых
ниже
величины
прожиточного
минимума,
установленного
в соответствующем субъекте Российской Федерации, снижение уровня
31
социального неравенства и повышение доходов населения (статьи 1, 3,
абзац второй части 1 статьи 12).
Указом Президента РФ от 20 марта 2020 г. № 199 ежемесячная
денежная выплата на ребенка в возрасте от трех до семи лет установлена
в целях повышения доходов семей, имеющих детей, и предоставляется
в случае, если среднедушевой доход семьи не превышает величину
прожиточного минимума на душу населения, установленную в субъекте
Российской Федерации, то есть по своей правовой природе предусмотренная
названным
указом
ежемесячная
выплата
может
быть
отнесена
к государственной социальной помощи, предназначенной для поддержания
уровня жизни семей с детьми, среднедушевой доход которых не превышает
величину прожиточного минимума на душу населения, установленную
в субъекте Российской Федерации.
Соответственно, с учетом правовой природы ежемесячной денежной
выплаты на ребенка в возрасте от трех до семи лет суд первой инстанции
обоснованно применил к спорным отношениям положения Федерального
закона от 5 апреля 2003 г. № 44-ФЗ «О порядке учета доходов и расчета
среднедушевого дохода семьи и дохода одиноко проживающего гражданина
для признания их малоимущими и оказания им государственной социальной
помощи» и пункт 3 перечня видов доходов, учитываемых при расчете
среднедушевого дохода семьи и дохода одиноко проживающего гражданина
для
оказания
им
государственной
социальной
помощи
(утвержден
постановлением Правительства Российской Федерации от 20 августа 2003 г.
№ 512), согласно которому из дохода семьи исключается сумма уплаченных
алиментов.
Определение № 65-КГПР22-1-К9
10. Право на дополнительные меры государственной поддержки в
виде материнского (семейного) капитала, установленные законом для
женщин, родивших (усыновивших) первого ребенка начиная с 1 января
2020 г., не возникает у женщин, право которых на получение указанной
меры поддержки было прекращено в связи с лишением их родительских
прав в отношении детей, рожденных до этой даты.
В. обратилась с иском к пенсионному органу о признании незаконным
решения об отказе в выдаче государственного сертификата на материнский
(семейный) капитал, о возложении обязанности выдать государственный
сертификат на материнский (семейный) капитал.
В обоснование своих требований истец указала на то, что 2 февраля
2011 г. она получила государственный сертификат на материнский
(семейный) капитал в связи с рождением второго ребенка, 2008 года
рождения.
Решением суда от 12 сентября 2011 г. В. лишена родительских прав
в отношении двоих детей, 2008 и 2005 годов рождения, право В. на меры
32
государственной
поддержки
прекратилось,
сертификатом
истец
не
воспользовалась.
В 2020 году у В. родился ребенок, 7 мая 2020 г. она обратилась
в пенсионный орган с заявлением о выдаче государственного сертификата
на материнский (семейный) капитал.
12 мая 2020 г. ответчиком принято решение об отказе в выдаче
сертификата на материнский (семейный) капитал со ссылкой на пункт 3
части 6 статьи 5 Федерального закона от 29 декабря 2006 г. № 256-ФЗ
«О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих
детей» (далее − Федеральный закон № 256-ФЗ) в связи с предоставлением
недостоверных сведений, в том числе сведений об очередности рождения
(усыновления) и (или) о гражданстве ребенка, в связи с рождением
(усыновлением) которого возникает право на дополнительные меры
государственной поддержки.
По мнению истца, дети, в отношении которых она была лишена
родительских прав, не должны учитываться при принятии решения о выдаче
государственного сертификата на материнский (семейный) капитал. Ребенок,
родившийся в 2020 году, является ее первым ребенком, следовательно, истец
приобрела право на меры государственной поддержки.
Принимая решение об отказе в удовлетворении исковых требований,
суд первой инстанции, руководствуясь положениями статьи 3 Федерального
закона № 256-ФЗ о праве на дополнительные меры государственной
поддержки, пункта 1 статьи 71 СК РФ о последствиях лишения родительских
прав, исходил из того, что В. имела право на указанные меры
государственной поддержки, но в связи с лишением ее родительских прав
в отношении предыдущих детей такое право она утратила в полном объеме,
поскольку право на дополнительные меры государственной поддержки
в виде материнского (семейного) капитала возникает однократно. Право на
получение государственного сертификата на материнский (семейный)
капитал у В. в связи с рождением в 2020 году ребенка не возникло. Решение
пенсионного органа от 12 мая 2020 г. об отказе в выдаче В. государственного
сертификата на материнский (семейный) капитал судом признано законным.
Отменяя указанное решение суда, суд апелляционной инстанции со
ссылкой на пункт 4 части 1 статьи 3, а также часть 2 статьи 3 Федерального
закона № 256-ФЗ указала на то, что В. ранее не воспользовалась своим
правом на получение мер социальной поддержки в виде материнского
(семейного) капитала. При обращении к ответчику 7 мая 2020 г. с заявлением
о выдаче государственного сертификата на материнский (семейный) капитал
представила достоверные сведения, в том числе сведения об очередности
рождения (усыновления) и (или) о гражданстве ребенка, в связи с рождением
(усыновлением) которого возникает право на дополнительные меры
государственной поддержки. Таким образом, по мнению суда апелляционной
инстанции, у ответчика не имелось законных оснований для отказа в
33
удовлетворении заявления истца о выдаче сертификата на материнский
(семейный) капитал.
Кассационный суд общей юрисдикции согласился с выводами суда
апелляционной инстанции.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
Российской Федерации, отменяя постановления судов апелляционной и
кассационной инстанций и оставляя в силе решение суда первой инстанции,
указала следующее.
Частью 1 статьи 3 Федерального закона от 29 декабря 2006 г. № 256-ФЗ
«О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих
детей» (далее − Федеральный закон № 256-ФЗ) предусмотрено, что право на
дополнительные меры государственной поддержки возникает при рождении
(усыновлении)
ребенка
(детей),
имеющего
гражданство
Российской
Федерации, у следующих граждан Российской Федерации независимо от
места их жительства:
1) женщин, родивших (усыновивших) второго ребенка начиная
с 1 января 2007 г.; 2) женщин, родивших (усыновивших) третьего ребенка
или последующих детей начиная с 1 января 2007 г., если ранее они
не воспользовались правом на дополнительные меры государственной
поддержки; 3) мужчин, являющихся единственными усыновителями второго,
третьего ребенка или последующих детей, ранее не воспользовавшихся
правом на дополнительные меры государственной поддержки, если решение
суда об усыновлении вступило в законную силу начиная с 1 января 2007 г.;
4) женщин, родивших (усыновивших) первого ребенка начиная с 1 января
2020 г.; 5) мужчин, являющихся единственными усыновителями первого
ребенка, ранее не воспользовавшихся правом на дополнительные меры
государственной поддержки, если решение суда об усыновлении вступило
в законную силу начиная с 1 января 2020 г.
В соответствии с частью 3 статьи 3 этого федерального закона право
женщин на дополнительные меры государственной поддержки прекращается
и переходит к иным лицам (отцу ребенка либо самому ребенку) в случаях
смерти женщины, объявления ее умершей, лишения родительских прав
в отношении ребенка, в связи с рождением которого возникло право на
дополнительные меры государственной поддержки, совершения в отношении
своего ребенка (детей) умышленного преступления, относящегося к
преступлениям против личности, а также в случае отмены усыновления
ребенка,
в
связи
с
усыновлением
которого
возникло
право
на
дополнительные меры государственной поддержки.
Частью 4 статьи 3 Федерального закона № 256-ФЗ предусмотрено,
что в случаях, если отец (усыновитель) ребенка, у которого в соответствии
с частью 3 этой же статьи возникло право на дополнительные меры
государственной поддержки, или мужчина, являющийся единственным
усыновителем ребенка, умер, объявлен умершим, лишен родительских прав
в отношении ребенка, в связи с рождением которого возникло право
34
на дополнительные меры государственной поддержки, оставил ребенка,
в связи с рождением которого возникло право на дополнительные меры
государственной поддержки, в родильном доме (отделении) или иной
медицинской организации, дал письменное согласие на усыновление
ребенка, в связи с рождением которого возникло право на дополнительные
меры государственной поддержки (за исключением согласия на его
усыновление мачехой), совершил в отношении своего ребенка (детей)
умышленное преступление, относящееся к преступлениям против личности и
повлекшее за собой лишение родительских прав или ограничение
родительских прав в отношении ребенка (детей), либо если в отношении
указанных лиц отменено усыновление ребенка, в связи с усыновлением
которого возникло право на дополнительные меры государственной
поддержки, их право на дополнительные меры государственной поддержки
прекращается и возникает у ребенка (детей в равных долях), не достигшего
совершеннолетия, и (или) у совершеннолетнего ребенка (детей в равных
долях), обучающегося по очной форме обучения в образовательной
организации (за исключением организации дополнительного образования)
до окончания такого обучения, но не дольше чем до достижения им возраста
23 лет.
Право на дополнительные меры государственной поддержки возникает
у ребенка (детей в равных долях), указанного в части 4 данной статьи,
в случае, если женщина, право которой на дополнительные меры
государственной поддержки прекратилось по основаниям, указанным
в части
3
названной
статьи,
являлась
единственным
родителем
(усыновителем) ребенка, в связи с рождением (усыновлением) которого
возникло право на дополнительные меры государственной поддержки, либо
в случае, если у отца (усыновителя) ребенка (детей) не возникло право на
дополнительные
меры
государственной
поддержки
по
основаниям,
указанным в части 3 этой статьи (часть 5 статьи 3 Федерального закона
№ 256-ФЗ).
Пунктом 1 статьи 71 СК РФ предусмотрено, что родители, лишенные
родительских прав, теряют все права, основанные на факте родства с
ребенком, в отношении которого они были лишены родительских прав, в том
числе право на получение от него содержания (статья 87 данного кодекса),
а также право на льготы и государственные пособия, установленные
для граждан, имеющих детей.
Из системного толкования приведенных правовых норм следует,
что право на дополнительные меры государственной поддержки в виде
материнского (семейного) капитала возникает у женщины, родившей двух
и более детей начиная с 1 января 2007 г. или первого ребенка начиная
с 1 января 2020 г., однократно. На это обстоятельство указано и в Обзоре
судебной практики по делам, связанным с реализацией права на материнский
(семейный)
капитал,
утвержденном
Президиумом
Верховного
Суда
Российской Федерации 22 июня 2016 г.
35
Право на дополнительные меры государственной поддержки возникает
у ребенка (детей в равных долях), в связи с рождением которого возникло
такое право, в случае, если женщина, право которой на дополнительные
меры государственной поддержки прекратилось по основаниям, указанным в
части 3 статьи 3 Федерального закона № 256-ФЗ, являлась единственным
родителем (усыновителем) ребенка, в связи с рождением (усыновлением)
которого возникло право на дополнительные меры государственной
поддержки, либо в случае, если у отца (усыновителя) ребенка (детей)
не возникло право на дополнительные меры государственной поддержки по
основаниям, указанным в части 3 статьи 3 указанного федерального закона.
Как установлено судом и следует из материалов дела, В. выдавался
государственный сертификат на материнский (семейный) капитал в связи
с рождением второго ребенка, в отношении которого она была лишена
родительских прав.
Таким образом, в данном случае в связи с рождением второго ребенка
(2008 года рождения) В. реализовала свое право на получение средств
материнского (семейного) капитала, но впоследствии утратила его в связи с
лишением родительских прав, и на основании части 5 статьи 3 Федерального
закона № 256-ФЗ данное право возникло у детей В. в равных долях.
Согласно пунктам 1 и 2 части 6 статьи 5 Федерального закона
№ 256-ФЗ основанием для отказа в удовлетворении заявления о выдаче
сертификата являются в том числе отсутствие права на дополнительные
меры государственной поддержки в соответствии с этим федеральным
законом,
а
также
прекращение
права
на
дополнительные
меры
государственной поддержки по основаниям, установленным частями 3−41 и 6
статьи 3 указанного федерального закона.
Судебная коллегия указала на то, что судами апелляционной и
кассационной
инстанций
ошибочно
применена
часть
2
статьи
3
Федерального
закона
№
256-ФЗ,
в
соответствии
с
которой
при
возникновении права на дополнительные меры государственной поддержки
лиц, указанных в части 1 этой статьи, не учитываются дети, в отношении
которых данные лица были лишены родительских прав.
Данная норма подлежит применению в тех случаях, когда у лиц,
указанных в части 1 статьи 3 возникает право на дополнительные меры
государственной поддержки в связи с рождением ребенка, причем такое
право может возникнуть только один раз. У В. такое право возникло в связи с
рождением второго ребенка, оно было ею реализовано при получении
государственного сертификата на материнский (семейный) капитал, но было
прекращено в связи с лишением ее родительских прав в отношении первых
двоих детей. В связи с рождением в 2020 году третьего ребенка повторного
права на дополнительные меры государственной поддержки у нее
возникнуть не могло в силу прямого указания на это в пунктах 1 и 2 части 6
статьи 5 Федерального закона № 256-ФЗ.
Определение № 44-КГ22-5-К7
36
11. При назначении сотруднику органа внутренних дел пенсии за
выслугу лет период его службы в качестве стажера по соответствующей
должности в органе внутренних дел подлежит включению в стаж
службы в календарном исчислении.
Т. обратился в суд с иском к органу внутренних дел об определении
выслуги лет, о назначении пенсии за выслугу лет.
В обоснование заявленных требований истец указал, что с 1995 по
2013 год проходил службу на штатных должностях в органах внутренних дел
на территории Ямало-Ненецкого автономного округа. В приказе об
увольнении Т. со службы приведены данные о продолжительности его
выслуги лет в календарном и льготном исчислении.
Не согласившись с расчетом выслуги лет при увольнении со службы, Т.
полагал, что период службы с 20 февраля по 20 августа 1995 г. в качестве
стажера по должности милиционера роты патрульно-постовой службы при
отделе внутренних дел должен исчисляться в льготном порядке из расчета 1
месяц службы за 1,5 месяца и период службы с 30 октября 1996 г. по 8 апреля
1997 г. в качестве стажера по соответствующей должности в органе
внутренних дел должен исчисляться в льготном порядке из расчета 1 месяц
службы за 2 месяца, так как г. Новый Уренгой, где он проходил службу
в период с 20 февраля по 20 августа 1995 г., расположен на территории
Ямало-Ненецкого автономного округа, а пос. Ямбург Ямало-Ненецкого
автономного округа, где он проходил службу в период с 30 октября 1996 г.
по 8 апреля 1997 г., относится к местностям севернее Северного полярного
круга. Между тем данные периоды были засчитаны в выслугу лет
в календарном исчислении.
Решением
суда
первой
инстанции
исковые
требования
Т.
удовлетворены в части, касающейся расчета выслуги лет.
Разрешая исковые требования Т. о включении в расчет его выслуги лет
периодов службы в качестве стажера по соответствующей должности, суд,
руководствуясь Законом Российской Федерации от 12 февраля 1993 г.
№ 4468-I «О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу,
службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной
службе, органах по контролю за оборотом наркотических средств и
психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной
системы, и их семей», пунктами 1 и 3 постановления Правительства
Российской Федерации от 22 сентября 1993 г. № 941 «О порядке исчисления
выслуги лет, назначения и выплаты пенсий, компенсаций и пособий лицам,
проходившим военную службу в качестве офицеров, прапорщиков,
мичманов и военнослужащих сверхсрочной службы или по контракту
в качестве солдат, матросов, сержантов и старшин либо службу в органах
внутренних дел, Государственной противопожарной службе, учреждениях и
органах уголовно-исполнительной системы, и их семьям в Российской
Федерации» (далее − постановление Правительства Российской Федерации
37
от 22 сентября 1993 г. № 941), статьей 12 Положения о службе в органах
внутренних дел Российской Федерации, утвержденного постановлением
Верховного Совета Российской Федерации от 23 декабря 1992 г. № 4202-I
(далее − Положение о службе), в редакции, действовавшей на момент
возникновения спорных отношений, пришел к выводу о зачете в выслугу лет
истца периодов работы в качестве стажера на льготных условиях как
периодов службы в отдаленных местностях. При этом суд исходил из того,
что период стажировки на должностях рядового и начальствующего состава
органов внутренних дел относится к службе в органах внутренних дел.
Несмотря на то, что на время испытательного срока кандидат назначается
стажером по должности без присвоения специального звания и на него в этот
период распространяется действие трудового законодательства, он при этом
выполняет
обязанности
и
пользуется
правами
сотрудника
органов
внутренних дел в соответствии с занимаемой должностью и условиями
контракта.
С указанными выводами суда первой инстанции согласился суд
апелляционной инстанции.
Судебная
коллегия
по
гражданским
делам
Верховного
Суда
Российской Федерации признала выводы судов первой и апелляционной
инстанций в части включения в расчет выслуги лет Т. периодов службы в
качестве стажера по соответствующей должности в льготном исчислении
ошибочными, основанными на неправильном применении и толковании
норм материального права, регулирующих спорные отношения.
Правоотношения, связанные с поступлением на службу в органы
внутренних дел, ее прохождением и прекращением, а также с опре