Обзор практики от 26.12.2012

1

Утверждѐн
Президиумом Верховного Суда
Российской Федерации
26 декабря 2012 года


О Б З О Р
судебной практики
Верховного Суда Российской Федерации
за третий квартал 2012 года


СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА
ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ

I.
Вопросы квалификации

1. Лица, не достигшие 16-летнего возраста, не подлежат
уголовной
ответственности
за
убийство,
совершѐнное
при
превышении пределов необходимой обороны.
С учѐтом внесѐнных в приговор изменений Ш. признан виновным в
убийстве, совершѐнном при превышении пределов необходимой
обороны, и осуждѐн по ч. 1 ст. 108 УК РФ.
В надзорном представлении заместитель Генерального прокурора
Российской Федерации просил отменить приговор и последующие
судебные решения, а уголовное дело прекратить ввиду недостижения Ш.
на момент совершения преступления возраста, с которого наступает
уголовная ответственность.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда
Российской Федерации удовлетворила надзорное представление, указав
следующее.
Согласно ст. 20 УК РФ уголовной ответственности за преступление,
предусмотренное ч. 1 ст. 108 УК РФ, подлежит лицо, достигшее ко
времени его совершения шестнадцатилетнего возраста.
Как следует из материалов дела, убийство потерпевшего при
превышении пределов необходимой обороны Ш. совершил в возрасте
15 лет 11 месяцев.
2

Таким образом, Ш. на момент причинения потерпевшему смерти не
достиг возраста уголовной ответственности за это деяние, поэтому в его
действиях отсутствует состав преступления, предусмотренный ч. 1 ст.
108 УК РФ.
В соответствии с ч. 3 ст. 27 УПК РФ уголовное преследование в
отношении лица, не достигшего к моменту совершения деяния,
предусмотренного уголовным законом, возраста, с которого наступает
уголовная ответственность, подлежит прекращению на основании п. 2 ч.
1 ст.24 УПК РФ.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда
Российской Федерации отменила приговор и последующие судебные
решения в отношении Ш., прекратила уголовное дело на основании п. 2
ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием в деянии состава преступления
и признала за ним право на реабилитацию.
Определение № 42-Дп12-3

2. Приговор в части осуждения лица по ч. 1 ст. 223 УК РФ за
незаконное изготовление взрывного устройства отменѐн в связи с
отсутствием в его действиях состава преступления.
Как следует из материалов уголовного дела, Г. было предложено за
денежное вознаграждение совершить убийство потерпевшего А.
общеопасным способом – путѐм взрыва ручной осколочной гранаты Ф-
1. Согласно разработанному плану Г. прибыл к дому потерпевшего и
установил гранату на калитку. Потерпевший открыл калитку, чем
привѐл в действие взрывное устройство, в результате чего произошѐл
взрыв ручной осколочной гранаты Ф-1.
Согласно результатам взрывотехнической экспертизы взрывное
устройство было изготовлено из ручной осколочной гранаты Ф-1 с
запалом УЗРГМ или УЗРГМ-2, кольцо предохранительной чеки
которого было соединено с натяжным датчиком цели (растяжкой).
Под незаконным изготовлением взрывных устройств, влекущим
уголовную ответственность, следует понимать их создание без
полученной в установленном порядке лицензии или восстановление
утраченных поражающих свойств, а также переделку каких-либо
предметов, в результате которой они приобретают свойства взрывных
устройств.
Поскольку действия Г. по производству взрыва посредством
установки шнурка на чеку запала гранаты не изменили еѐ поражающих
свойств, приговор в части осуждения Г. по ч. 1 ст. 223 УК РФ (в
редакции от 28 декабря 2010 г. № 398-ФЗ) отменѐн и уголовное дело
3

производством прекращено за отсутствием в его действиях состава
преступления.
Определение № 45-О12-27с

3. Диспозиция ч. 1 ст. 222 УК РФ предусматривает уголовную
ответственность за незаконные приобретение, передачу, сбыт,
хранение, перевозку или ношение основных частей огнестрельного
оружия и боеприпасов.
Совершение любого из указанных в диспозиции действий в
отношении одного и того же предмета преступления образует единое
преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 222 УК РФ.
Как усматривается из материалов дела, Б. в сентябре 2005 года
нашѐл непригодный для стрельбы пистолет ИЖ-79 и патроны, которые
хранил у себя дома, и впоследствии передал указанный пистолет и
патроны С.
Суд квалифицировал действия Б. по ч. 1 ст. 222 УК РФ как
незаконные
приобретение, хранение,
ношение
основных
частей
огнестрельного оружия, боеприпасов и по ч. 1 ст. 222 УК РФ как
незаконная
передача
основных
частей
огнестрельного
оружия,
боеприпасов.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда
Российской Федерации изменила приговор и квалифицировала действия
Б. как единое преступление по ч. 1 ст. 222 УК РФ.
Определение № 69-Д12-26

II.
Назначение наказания

4. При назначении основного наказания по ст. 286 УК РФ в
виде штрафа дополнительное наказание в виде лишения права
занимать определѐнные должности или заниматься определѐнной
деятельностью может быть назначено только на основании ч. 3
ст. 47 УК РФ.
Осуждая П. по ч. 2 ст. 286 УК РФ к штрафу в размере 300 тысяч
рублей, суд назначил дополнительное наказание в виде лишения права
занимать
должности,
связанные
с
осуществлением
функций
представителя власти, выполнением организационно-распорядительных,
административно-хозяйственных функций в государственных органах,
4

органах
местного
самоуправления,
государственных
или
муниципальных учреждениях, сроком на 3 года.
Суд надзорной инстанции исключил из приговора и последующих
судебных решений назначение дополнительного наказания.
Санкция ч. 2 ст. 286 УК РФ (в редакции Федерального закона
от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ) предусматривала наказание в виде
штрафа в размере от ста тысяч до трѐхсот тысяч рублей или в размере
заработной платы или иного дохода осуждѐнного за период от одного
года до двух лет, либо лишение свободы на срок до семи лет с лишением
права занимать определѐнные должности или заниматься определѐнной
деятельностью на срок до трѐх лет или без такового.
Таким образом, дополнительное наказание в виде лишения права
занимать определѐнные должности или заниматься определѐнной
деятельностью могло быть назначено в случае назначения основного
наказания в виде лишения свободы, а осуждѐнному в качестве основного
наказания был назначен штраф. При этом каких-либо оснований для
применения ему дополнительного наказания в соответствии с ч. 3 ст. 47
УК РФ в приговоре не приведено.
Определение № 37-Д12-18

5. Назначение
судом
наказания
без
учѐта
правил,
предусмотренных ч. 1 ст. 62 УК РФ, повлекло изменение приговора
и смягчение назначенного осуждѐнному наказания.
По приговору суда З. осуждѐн по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ к 18
годам лишения свободы.
В кассационном представлении государственный обвинитель
просил об изменении приговора и применении к осуждѐнному
положений ч. 1 ст. 62 УК РФ; утверждал, что выводы суда о
невозможности применения положений ч. 1 ст. 62 УК РФ в связи с
наличием в санкции статьи пожизненного лишения свободы являются
несостоятельными с учѐтом возраста осуждѐнного.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда
Российской Федерации удовлетворила кассационное представление и
изменила приговор, указав следующее.
Согласно ч. 1 ст. 62 УК РФ при наличии смягчающих наказание
обстоятельств, предусмотренных пп. «и» и (или) «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ и
отсутствии отягчающих обстоятельств срок или размер наказания не
могут превышать двух третей максимального срока или размера
наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей
статьѐй Особенной части УК РФ.
5

В соответствии с ч. 2 ст. 57 УК РФ пожизненное лишение свободы
не назначается указанным в ней лицам, в том числе мужчинам,
достигшим
к
моменту
вынесения
судом
приговора
шестидесятипятилетнего возраста.
Вывод суда о невозможности применения к З. положений ч. 1 ст. 62
УК РФ в связи с наличием в санкции статьи пожизненного лишения
свободы, несмотря на наличие явки с повинной и отсутствие
отягчающих наказание обстоятельств, является несостоятельным.
На момент постановления приговора З. исполнилось 65 лет, и
согласно ч. 2 ст. 57 УК РФ ему могло быть назначено исчисляемое в
сроке наказание, к которому применимы положения ч. 1 ст. 62 УК РФ,
то есть лишение свободы не могло превышать 13 лет 4 месяцев.
При таких обстоятельствах Судебная коллегия изменила приговор в
отношении З. и смягчила назначенное ему по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ
наказание до 13 лет 4 месяцев лишения свободы.
Определение № 66-О12-60

6. При назначении наказания по совокупности преступлений
суд ошибочно применил правила ч. 3 ст. 69 УК РФ вместо правил
ч. 2 ст. 69 УК РФ.
По приговору суда Д. осуждѐн по ч. 3 ст. 30 и ч. 4 ст. 166 УК РФ к 4
годам лишения свободы, по ч.3 ст. 30 и п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ к 4
годам 6 месяцам лишения свободы.
На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений
путѐм частичного сложения наказаний окончательно назначено 6 лет
лишения свободы.
Вместе с тем назначенное Д. окончательное наказание не
соответствует требованиям уголовного закона, поскольку суд при
назначении окончательного наказания по совокупности преступлений не
учѐл, что, если все преступления, совершѐнные по совокупности,
являются покушением на особо тяжкое преступление, окончательное
наказание назначается на основании ч. 2 ст. 69 УК РФ (в редакции
Федерального закона от 7 марта 2011 г. № 26-ФЗ), а не на основании ч. 3
ст. 69 УК РФ.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда
Российской Федерации, избрав принцип поглощения менее строгого
наказания более строгим, изменила приговор суда в отношении Д. и на
основании ч. 2 ст. 69 УК РФ (в редакции Федерального закона от 7
марта
2011
г.
№
26-ФЗ)
по
совокупности
преступлений,
6

предусмотренных ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 166, ч. 3 ст. 30, п. «к» ч. 2 ст. 105 УК
РФ, назначила ему 4 года 6 месяцев лишения свободы.
Определение № 1-О12-29

7. При назначении осуждѐнному наказания на основании ст. 70
УК РФ судом ошибочно присоединена часть наказания по
предыдущему приговору, превышающая не отбытый им срок
наказания.
По приговору суда от 15 ноября 2011 г. Б., ранее судимый, осуждѐн
по ч. 2 ст. 162 УК РФ (в редакции Федерального закона от 7 марта
2011 г. № 26-ФЗ) к 4 годам лишения свободы без штрафа и без
ограничения свободы и по п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ к 15 годам
лишения свободы с ограничением свободы сроком на 1 год в виде
определѐнных ограничений. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по
совокупности преступлений путѐм частичного сложения наказаний
назначено 17 лет лишения свободы с ограничением свободы сроком 1
год в виде определѐнных ограничений. На основании ст. 70 УК РФ по
совокупности приговоров с присоединением неотбытого наказания по
предыдущему приговору от 3 февраля 2009 г. в виде 4 месяцев лишения
свободы окончательно назначено 17 лет 4 месяца лишения свободы с
ограничением свободы сроком на 1 год в виде определѐнных
ограничений.
Кассационным определением Судебной коллегии по уголовным
делам Верховного Суда Российской Федерации приговор оставлен без
изменения.
Президиум Верховного Суда Российской Федерации, рассмотрев
уголовное дело по надзорной жалобе осуждѐнного Б., изменил
судебные решения на основании п. 3 ч. 1 ст. 379, ч. 1 ст. 409 УПК РФ в
связи с неправильным применением уголовного закона.
По предыдущему приговору от 3 февраля 2009 г. Б. был
осуждѐн по ч. 1 ст. 162 УК РФ к 3 годам лишения свободы. На
основании ч. 1 ст. 70 УК РФ к назначенному наказанию было частично
присоединено наказание по приговору от 20 октября 2005 г. и
окончательно назначено 3 года 6 месяцев лишения свободы.
По постановлению суда от 23 июля 2010 г. Б. освобождѐн условно-
досрочно от отбывания наказания на неотбытый срок 4 месяца 19 дней.
Указанный приговор и постановление суда были изменены: по
постановлению судьи от 26 января 2012 г.: срок наказания по приговору
был снижен до 3 лет 4 месяцев лишения свободы, а срок неотбытого
7

наказания при условно-досрочном освобождении стал составлять 2
месяца 19 дней.
Таким образом, при назначении наказания Б. по приговору от 15
ноября 2011 г. на основании ст. 70 УК РФ присоединена неотбытая
часть наказания по предыдущему приговору в виде 4 месяцев,
превышающая реально не отбытый осуждѐнным срок наказания.
В связи с этим Президиум Верховного Суда Российской Федерации
смягчил наказание, назначенное Б. по совокупности приговоров на
основании ст. 70 УК РФ, до 17 лет 2 месяцев лишения свободы с
ограничением свободы сроком на 1 год в виде определѐнных
ограничений.
Постановление Президиума
Верховного Суда РФ № 157П12

III. Процессуальные вопросы

8. Оказание адвокатом юридической помощи лицу, чьи
интересы противоречат интересам другого лица, которому он также
оказывал
юридическую
помощь
по
этому
делу,
является
обстоятельством, исключающим участие адвоката в деле в качестве
защитника.
Как видно из материалов уголовного дела, при рассмотрении судом
ходатайства следователя о продлении З. срока содержания под стражей
его защиту осуществляла адвокат В. и она же в судебном заседании при
рассмотрении кассационной жалобы осуждѐнного З. представляла
интересы потерпевшего Н. по соглашению.
Поскольку адвокат В. ранее оказывала юридическую помощь З.,
интересы которого противоречат интересам потерпевшего Н., она не
вправе была участвовать в производстве по уголовному делу в суде
кассационной инстанции на стороне потерпевшего. Однако адвокат В.
не была отведена, чем было нарушено право осуждѐнного З. на защиту.
В соответствии со ст. 381 УПК РФ основаниями отмены судебного
решения являются такие нарушения уголовно-процессуального закона,
которые путѐм лишения или ограничения гарантированных прав
участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры
судопроизводства или иным путѐм повлияли или могли повлиять на
постановление законного, обоснованного и справедливого судебного
решения.
8

Согласно п. 3 ч. 1 ст. 72 УПК РФ защитник не вправе участвовать в
производстве по уголовному делу, если он оказывает или ранее оказывал
юридическую помощь лицу, интересы которого противоречат интересам
защищаемого им подозреваемого, обвиняемого либо представляемого
им потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика.
Указанные
требования
уголовно-процессуального
закона
по
настоящему делу в отношении З. были нарушены.
При таких обстоятельствах кассационное определение в отношении
З. отменено и уголовное дело направлено на новое кассационное
рассмотрение в тот же суд иным составом суда.
Определение № 63-Д12-3

9.
Доводы кассационной жалобы осуждѐнного о нарушении
его права на защиту ввиду недобросовестного отношения
защитника
к
исполнению
своих
обязанностей
признаны
несостоятельными.
Как видно из материалов дела, защиту интересов осуждѐнного как в
ходе предварительного следствия, так и в судебном разбирательстве
осуществлял адвокат В.
На протяжении всего судопроизводства по делу К. не заявлял
ходатайства об отказе от услуг данного адвоката, не ссылался на
ненадлежащее исполнение им своих профессиональных обязанностей.
Напротив, в подготовительной части судебного заседания он заявил, что
желает, чтобы защиту его интересов осуществлял именно этот адвокат.
Как видно из протокола судебного заседания, адвокат В. активно
участвовал в исследовании доказательств, в прениях сторон просил
вынести оправдательный приговор, его позиция совпадала с позицией
подзащитного. Он обжаловал судебное решение, постановленное по
итогам судебного разбирательства, высказав просьбу об отмене
приговора и прекращении производства по делу за недоказанностью
вины К. в совершении преступлений.
При таких обстоятельствах право осуждѐнного К. на защиту
нарушено не было.
Определение № 72-О12-41

10. При признании лица виновным в покушении на дачу
взятки должностному лицу, деньги, переданные в качестве взятки,
должны быть обращены в доход государства.
9

Е. признан виновным в том, что он предложил должностному лицу
в качестве взятки деньги в сумме 400 рублей. После отказа в получении
взятки Е., желая довести свой преступный умысел до конца, положил
деньги на стол.
Суд возвратил вещественные доказательства - четыре денежные
купюры, достоинством 100 рублей каждая, осуждѐнному Е.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда
Российской
Федерации
согласилась
с
доводами
кассационного
представления, о том, что при вынесении приговора неверно определена
судьба вещественных доказательств.
В силу ст. 81 УПК РФ деньги, являвшиеся предметом взятки,
подлежали обращению в доход государства, а не возвращению
осуждѐнному.
Определение № 46-О12-37

11. Ходатайство
осуждѐнного
об
отсрочке
исполнения
приговора в части удовлетворения гражданского иска и выплаты
процессуальных издержек подлежит рассмотрению в порядке
гражданского судопроизводства, а не в порядке ст. 396-399 УПК РФ.
По приговору Верховного Суда Республики Хакасия от 13 декабря
2007 г. (с учѐтом внесѐнных изменений) Б. осуждѐн по п. «з» ч. 2 ст.
105, п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ и другим статьям Уголовного кодекса.
Постановлено взыскать с Б. в пользу потерпевших в счѐт
возмещения материального ущерба и компенсации морального вреда
различные суммы и процессуальные издержки в связи с оплатой услуг
адвоката и возмещением расходов, связанных с явкой свидетеля в суд.
Постановлением суда от 3 августа 2012 г. осуждѐнному Б. отказано
в удовлетворении ходатайства об отсрочке исполнения приговора в
части выплат по гражданскому иску и процессуальных издержек.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда
Российской Федерации, рассмотрев уголовное дело по кассационной
жалобе
осуждѐнного,
отменила
указанное

постановление
по
следующим основаниям.
Принимая решение по данному вопросу, суд первой инстанции
необоснованно сослался на ч. 1 ст. 398 УПК РФ, которая
предусматривает
основания
отсрочки
исполнения
приговора
об
осуждении лица к обязательным работам, исправительным работам,
ограничению свободы, аресту или лишению свободы.
10

Осуждѐнный Б. заявил ходатайство об отсрочке исполнения
приговора в части выплат по гражданскому иску и процессуальных
издержек.
Ходатайство
об
отсрочке
исполнения
приговора
об
осуждении его к лишению свободы им заявлено не было.
Процедура
рассмотрения
вопроса
об
отсрочке
исполнения
приговора в части выплат по гражданскому иску и процессуальных
издержек положениями ч. 1 ст. 398 УПК РФ не регулируется.
Суд необоснованно сослался в постановлении на ст. 396, 397, 399
УПК РФ, поскольку указанные статьи уголовно-процессуального закона
порядок рассмотрения дел об отсрочке исполнения приговора в части
выплат по гражданскому иску и процессуальных издержек также не
регулируют.
В данном деле подлежала применению ст. 434 Гражданского
процессуального кодекса Российской Федерации, согласно которой при
наличии
обстоятельств,
затрудняющих
исполнение
судебного
постановления или постановлений иных органов, взыскатель, должник,
судебный
пристав-исполнитель
вправе
поставить
перед
судом,
рассмотревшим дело, или перед судом по месту исполнения судебного
постановления вопрос об отсрочке или о рассрочке исполнения, об
изменении способа и порядка исполнения, а также об индексации
присуждѐнных денежных сумм. Такие заявление сторон и представление
судебного
пристава-исполнителя
рассматриваются
в
порядке,
предусмотренном ст. 203 и 208 ГПК РФ.
При изложенных обстоятельствах Судебная коллегия отменила
постановление суда от 3 августа 2012 г. в отношении Б. и направила
материалы дела на новое судебное разбирательство в порядке
гражданского судопроизводства в тот же суд иным составом суда.
Определение № 55-О12-17

12. Положения ст. 443 УПК РФ не обязывают суд указывать в
постановлении о применении принудительных мер медицинского
характера сроки принудительного лечения.
Постановлением суда Ш., совершивший общественно опасное
деяние, подпадающее под п. «б» ч. 4 ст. 132 УК РФ, от уголовной
ответственности освобождѐн.
В соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 97, п. «в» ч. 1 ст. 99 УК РФ в
отношении Ш. применена принудительная мера медицинского
характера в виде принудительного лечения в психиатрическом
стационаре специализированного типа.
11

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда
Российской Федерации оставила постановление без изменения, а
кассационную жалобу представителя малолетней потерпевшей - без
удовлетворения по следующим обстоятельствам.
Принимая во внимание характер и степень общественной опасности
деяния, совершѐнного Ш., его психическое состояние, суд обоснованно
пришѐл к выводу о том, что психическое расстройство Ш. связано с
опасностью для других лиц либо возможностью причинения им иного
существенного вреда, поэтому исходя из результатов судебно-
психиатрической экспертизы обоснованно назначил ему в соответствии
с п. «в» ч. 1 ст. 99 УК РФ принудительные меры медицинского
характера в виде принудительного лечения в психиатрическом
стационаре специализированного типа.
На основании ст. 101 УК РФ принудительное лечение в
психиатрическом стационаре специализированного типа может быть
назначено лицу, которое по своему психическому состоянию требует
постоянного наблюдения.
То обстоятельство, что в постановлении суда не указано, на какой
срок Ш. назначены принудительные меры медицинского характера, не
может служить основанием для отмены этого постановления, поскольку
сроки принудительного лечения регламентированы гл.15 Уголовного
кодекса Российской Федерации и в соответствии со статьей 443
Уголовно-процессуального
кодекса
Российской
Федерации
в
постановлении о применении принудительных мер медицинского
характера не указываются.
Определение № 19-О12-35


СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА
ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ

I.
Практика рассмотрения дел по спорам,
возникающим из гражданских правоотношений

Споры, возникающие из договорных правоотношений

1.
Заключение
договора
займа
и
его
условия
могут
подтверждаться расходным кассовым ордером, удостоверяющим
передачу заимодавцем определѐнной денежной суммы.
12

Несоблюдение установленной формы расходного ордера влечѐт
невозможность подтверждения им операции в целях бухгалтерского
учѐта, но само по себе не опровергает факт получения заѐмщиком
денежных средств.
Международная коммерческая компания обратилась в суд с иском
о взыскании денежных средств и процентов, указав, что Г. по договору
займа, подтверждѐнному расходными кассовыми ордерами, переданы
денежные средства, которые до настоящего времени не возвращены,
хотя требование о возврате полученных денежных средств ответчику
направлялось.
Истец просил суд взыскать денежные средства по расходным
ордерам как переданные в долг Г., полученные К., взыскать с ответчиков
в солидарном порядке сумму неосновательного обогащения, проценты
за
пользование
чужими
денежными
средствами
на
сумму
неосновательного обогащения, сумму долга по договорам займа,
проценты
за
пользование
заѐмными
средствами,
проценты
за
пользование чужими денежными средствами, расходы на оплату услуг
представителя.
Решением
районного
суда,
оставленным
без
изменения
вышестоящим судом, в удовлетворении исковых требований отказано.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации отменила вынесенные по делу судебные
постановления в кассационном порядке и передала дело на новое
рассмотрение в суд первой инстанции, указав следующее.
Разрешая спор и отказывая в удовлетворении заявленных
требований, суды исходили из того, что между сторонами договор займа
в требуемой законом письменной форме не заключался; получение К.
для Г. денежных средств, подлежащих возврату как неосновательное
обогащение и как переданных в долг, не нашло своего подтверждения,
поскольку представленные расходные ордера не соответствуют форме,
утверждѐнной постановлением Государственного комитета Российской
Федерации по статистике от 18 августа 1998 г. № 88 «Об утверждении
унифицированных форм первичной учѐтной документации по учѐту
кассовых операций, по учѐту результатов инвентаризации», и не
предоставляют возможности установить факт получения ответчиками
денежных средств.
Вместе с тем в соответствии с п. 1 ст. 432 ГК РФ договор считается
заключѐнным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих
случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям
договора.
13

Согласно п. 2 ст. 433 ГК РФ, если в соответствии с законом для
заключения договора необходима также передача имущества, договор
считается
заключѐнным
с
момента
передачи
соответствующего
имущества (ст. 224 ГК РФ).
В соответствии с абзацем вторым п. 1 ст. 807 ГК РФ договор займа
считается заключѐнным с момента передачи денег или других вещей.
При этом установлено, что в подтверждение исполнения договора займа
и его условий может быть представлена расписка заѐмщика или иной
документ, удостоверяющий передачу ему заимодавцем определѐнной
денежной суммы или определѐнного количества вещей (п. 2 ст. 808 ГК
РФ).
Истцом в подтверждение передачи К. для Г. денежных средств
были представлены копии расходных ордеров. Подлинники ордеров
обозревались судом первой инстанции, о чем свидетельствует протокол
судебного заседания от 16 августа 2011 г.
То обстоятельство, что сторонами не был заключѐн договор займа в
письменной форме, не лишает истца права ссылаться в подтверждение
существования обязательственных правоотношений на иной документ,
удостоверяющий передачу заимодавцем определѐнной денежной суммы.
Расходный ордер, содержащий все существенные условия договора
займа, в силу положений п. 2 ст. 808 ГК РФ может служить
доказательством наличия между сторонами гражданско-правовых
отношений.
Несоблюдение установленной формы расходного ордера ведѐт к
невозможности подтверждения данным документом операции в целях
бухгалтерского учѐта, однако данное обстоятельство само по себе не
влечѐт недействительности подписи лица на данном документе, что не
было учтено судом при разрешении спора.
Кроме того, суд не учѐл, что факт принадлежности подписей на
расходных ордерах К. о получении денежных средств участвующими в
деле лицами не оспаривался.
Пояснения
соответчика
К.
об
обстоятельствах
подписания
расходных ордеров судом получены не были.
Доказательств, опровергающих факт получения денежных средств
по указанным расходным ордерам К., в решении суда не приведено.
Таким образом, в нарушение п. 2 ст. 56 ГПК РФ суд не выяснил
обстоятельства, имеющие значение для дела, а также неправильно
распределил обязанности доказывания, поскольку на истца судом была
возложена обязанность подтвердить не только факт передачи денежных
средств ответчикам, но и происхождение денежных средств и их
14

нахождение в обороте, что не входило в предмет доказывания по
настоящему делу с учѐтом того обстоятельства, что требований об
оспаривании представленных расходных ордеров по безденежности, о
признании сделки незаключѐнной, недействительной или о применении
последствий недействительности ничтожной сделки Г. и К. не заявляли.
Определение № 5-КГ12-39

Споры, возникающие из правоотношений
по защите прав потребителей

2. Основанием для применения ст. 333 ГК РФ по делам о
защите прав потребителей не может служить то обстоятельство, что
выплата
неустойки
в
полном
размере
может
повлечь
неблагоприятные последствия для третьих лиц, не являющихся
стороной данных правоотношений.
Достаточным
условием
для
удовлетворения
требования
потребителя
о
компенсации
морального
вреда
является
установленный факт нарушения его прав.
Г. обратился в суд с иском к обществу о взыскании процентов за
неправомерное использование денежных средств и компенсации
морального вреда.
В обоснование заявленных требований он указал, что между ним и
ответчиком был заключѐн договор о долевом участии в строительстве
жилого дома. По условиям договора он обязался оплатить стоимость
квартиры, а общество – передать указанную квартиру в собственность Г.
в установленный срок. Свои обязательства Г. выполнил в полном
объѐме, однако квартира ему передана не была. Истец полагал, что
данными действиями ответчик нарушает его права как потребителя, и
просил суд взыскать с ответчика неустойку и компенсацию морального
вреда.
Решением
районного
суда,
оставленным
без
изменения
кассационным определением, постановлено исковые требования Г. к
ответчику о взыскании неустойки и компенсации морального вреда
удовлетворить в части, взыскать с общества в пользу Г. неустойку,
судебные издержки, а в остальной части исковых требований отказать.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации отменила состоявшиеся судебные постановления
по кассационной жалобе Г., передав дело на новое рассмотрение в суд
первой инстанции, по следующим основаниям.
15

Поскольку Г. обязательства по договору исполнил надлежащим
образом, а ответчик принятые на себя обязательства по передаче
квартиры в установленные сроки не исполнил, то суд пришѐл к
правильному выводу о том, что за нарушение сроков на основании ст. 6
Федерального закона от 24 декабря 2004 г. № 214-ФЗ «Об участии в
долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов
недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные
акты Российской Федерации» на общество должна быть возложена
ответственность в виде уплаты неустойки в размере 1/150 ставки
рефинансирования Центрального банка РФ, действующей на день
исполнения обязательств.
При этом размер неустойки судом был снижен на основании ст. 333
ГК РФ.
Разрешая спор и отказывая Г. в удовлетворении требований в части
компенсации морального вреда, суд исходил из того, что истец не
представил доказательств причинения ему нравственных и физических
страданий в связи с неисполнением обществом взятых на себя
обязательств.
Вместе с тем согласно ч. 2 ст. 6 Федерального закона от 24 декабря
2004 г. № 214-ФЗ в случае нарушения предусмотренного договором
срока передачи участнику долевого строительства объекта долевого
строительства
застройщик
уплачивает
участнику
долевого
строительства
неустойку
(пени)
в
размере
1/300
ставки
рефинансирования Центрального банка РФ, действующей на день
исполнения обязательства, от цены договора за каждый день просрочки.
Если
участником
долевого
строительства
является
гражданин,
предусмотренная данной частью неустойка (пени) уплачивается
застройщиком в двойном размере.
В силу ст. 333 ГК РФ, если подлежащая уплате неустойка явно
несоразмерна последствиям нарушения обязательства, суд вправе
уменьшить неустойку.
По смыслу закона, применение ст. 333 ГК РФ по делам о защите
прав потребителей возможно в исключительных случаях и по заявлению
ответчика с обязательным указанием мотивов, по которым суд полагает,
что уменьшение размера неустойки является допустимым.
Между тем в решении не приведено мотивов, по которым суд счѐл
возможным снизить размер взыскиваемой неустойки.
Суд кассационной инстанции указал, что размер неустойки,
рассчитанный истцом, исходя из условий договора долевого участия,
явно несоразмерен последствиям нарушения обязательства и что
16

выплата суммы неустойки в указанном истцом размере может повлечь
неблагоприятные последствия – нарушение сроков строительства, что
затронет законные права и интересы других дольщиков, участников
долевого строительства.
В чѐм заключается несоразмерность последствиям нарушения
обязательства, суд кассационной инстанции не указал.
То обстоятельство, что выплата суммы неустойки в полном размере
может повлечь неблагоприятные последствия для третьих лиц, не
являющихся стороной данных правоотношений, основанием для
снижения размера неустойки не является.
Как
установлено
ст.
2
ГПК
РФ,
задачами
гражданского
судопроизводства являются правильное и своевременное рассмотрение
и разрешение гражданских дел в целях защиты нарушенных или
оспариваемых прав, свобод и законных интересов граждан, организаций,
прав и интересов Российской Федерации, субъектов Российской
Федерации, муниципальных образований, других лиц, являющихся
субъектами гражданских, трудовых или иных правоотношений.
Невосстановление в процессе рассмотрения гражданского дела
гарантированных законом прав одной стороны в связи с возможной
угрозой в дальнейшем неправомерного поведения другой стороны
противоречит
основным
задачам
и
принципам
гражданского
судопроизводства.
Одновременно с этим суд, разрешая спор, в мотивировочной части
своего решения пришѐл к выводу, что требования о компенсации
морального вреда удовлетворению не подлежат, однако в резолютивной
части указал, что названные требования подлежат удовлетворению в
части, что противоречит положениям ст. 198 ГПК РФ.
Судом также не было учтено, что в соответствии со ст. 15 Закона
Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. № 2300-I «О защите прав
потребителей» моральный вред, причинѐнный потребителю вследствие
нарушения изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной
организацией
или
уполномоченным
индивидуальным
предпринимателем, импортѐром) прав потребителя, предусмотренных
законами и правовыми актами Российской Федерации, регулирующими
отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации
причинителем вреда при наличии его вины. Размер компенсации
морального вреда определяется судом и не зависит от размера
возмещения имущественного вреда.
Таким образом, при решении судом вопроса о компенсации
потребителю
морального
вреда
достаточным
условием
для
17

удовлетворения иска является установленный факт нарушения прав
потребителя.
Между тем суд, установив, что общество нарушило права Г.,
предусмотренные
правовыми
актами
Российской
Федерации,
регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, в
нарушение
требований
законодательства
отказал
во
взыскании
компенсации морального вреда, предусмотренной названной нормой
закона.
Кроме того, судом при вынесении решения не принято во
внимание,
что
при
удовлетворении
требований
потребителя,
установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя,
продавца,
уполномоченной
организации
или
уполномоченного
индивидуального предпринимателя, импортѐра) за несоблюдение в
добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в
размере пятьдесят процентов от суммы, присуждѐнной судом в пользу
потребителя (п. 6 ст. 13 Закона Российской Федерации «О защите прав
потребителей»).
По смыслу приведѐнной нормы, суд взыскивает с ответчика штраф
независимо от того, заявлялось ли такое требование суду, т.е. взыскание
штрафа является обязанностью суда, однако при рассмотрении
настоящего дела такая ответственность на ответчика возложена не была.
Определение № 18-КГ12-33

Практика применения законодательства об информации

3. Оператор
связи,
предоставляющий
техническую
возможность доступа своих абонентов к сети Интернет, обязан
ограничивать доступ к интернет-сайтам, содержащим запрещѐнную
законом информацию.
Прокурор обратился в суд с заявлением к организации связи о
возложении обязанности по ограничению передачи информации.
В обоснование заявленных требований он указал, что в ходе
проведѐнной проверки исполнения законодательства о государственном
регулировании организации и проведения азартных игр в сети Интернет
были выявлены сайты, на которых организованы азартные игры в форме
рулетки, покера, игровых автоматов.
Решением
городского
суда,
оставленным
без
изменения
определением
областного
суда,
в
удовлетворении
заявленных
прокурором требований отказано.
18

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации по представлению прокурора отменила судебные
постановления в кассационном порядке, направив дело на новое
рассмотрение в суд первой инстанции.
Судом установлено, что ответчик в соответствии с п. 12 ст. 2
Федерального закона от 7 июля 2003 г. № 126-ФЗ «О связи» является
оператором связи и оказывает телематические услуги связи на
основании лицензий и в соответствии с Правилами оказания
телематических
услуг
связи,
утверждѐнными
постановлением
Правительства Российской Федерации от 10 сентября 2007 г. № 575.
Прокуратурой области проведена проверка, в ходе которой
выявлены интернет-сайты (всего 82), на которых содержалась
информация о различных играх в виде рулетки, покера и игровых
автоматов.
Разрешая заявленные требования прокурора, суд пришѐл к выводу о
том, что закон не предусматривает ответственность за распространение
информации об азартных играх, в том числе и в сети Интернет. Нормы
уголовного
и
административного
права
предусматривают
ответственность только за организацию и (или) проведение азартных игр
с нарушением требований закона.
В связи с этим суд пришѐл к выводу, что действия ответчика по
обеспечению доступа своих абонентов к указанным в заявлении сайтам
сами по себе незаконными не являются, права неопределѐнного круга
лиц и Российской Федерации не нарушают. Сам по себе доступ граждан
к сайтам, содержащим информацию об азартных играх, действующим
законодательством не запрещается и не ограничивается.
Вместе с тем в силу п. 26 Правил оказания телематических услуг
связи,
утверждѐнных
постановлением
Правительства
Российской
Федерации от 10 сентября 2007 г. № 575, оператор связи обязан
оказывать абоненту и (или) пользователю телематические услуги связи в
соответствии с законодательством и иными нормативными правовыми
актами Российской Федерации, данными Правилами, лицензией и
договором.
Таким
образом,
оператор
связи
должен
предоставлять
пользователям отвечающие требованиям закона услуги, включая
передачу информации в сети Интернет.
Согласно п. 1 ст. 10 Федерального закона от 27 июля 2006 г.
№ 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите
информации» в Российской Федерации распространение информации
19

осуществляется свободно при соблюдении требований, установленных
федеральным законодательством.
Передача
информации
посредством
использования
информационно-телекоммуникационных
сетей
осуществляется
без
ограничений при условии соблюдения установленных федеральными
законами требований к распространению информации и охране
объектов интеллектуальной собственности и может быть ограничена
только в порядке и на условиях, которые установлены федеральными
законами (п. 5 ст. 15 Федерального закона от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ).
Часть 3 ст. 5 Федерального закона от 29 декабря 2006 г. № 244-ФЗ
(в редакции от 18 июля 2011 г.) «О государственном регулировании
деятельности по организации и проведению азартных игр и о внесении
изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации»
предусматривает, что деятельность по организации азартных игр с
использованием информационно-телекоммуникационных услуг сетей, в
том числе сети Интернет, а также средств связи, в том числе подвижной
связи, запрещена.
Пунктом 6 ст. 10 Федерального закона от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ
запрещено распространение информации, которая направлена на
пропаганду войны, разжигание национальной, расовой или религиозной
ненависти и вражды, а также иной информации, за распространение
которой
предусмотрена
уголовная
или
административная
ответственность.
Согласно ст. 4 Закона Российской Федерации от 27 декабря 1991 г.
№ 2124-I «О средствах массовой информации» не допускается
использование средств массовой информации в целях совершения
уголовно наказуемых деяний, для разглашения сведений, составляющих
государственную или иную специально охраняемую законом тайну, для
распространения материалов, содержащих публичные призывы к
осуществлению
террористической
деятельности
или
публично
оправдывающих терроризм, других экстремистских материалов, а также
материалов, пропагандирующих порнографию, культ насилия
и
жестокости.
На основании Федерального закона от 20 июля 2011 г. № 250-ФЗ
«О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской
Федерации» Уголовный кодекс РФ дополнен ст. 1712, согласно которой
незаконными признаются организация или проведение азартных игр с
использованием игрового оборудования вне игорной зоны, либо с
использованием информационно-телекоммуникационных сетей, в том
числе сети Интернет, а также средств связи, в том числе подвижной
связи, либо без полученного в установленном законом порядке
20

разрешения на осуществление деятельности по организации и
проведению азартных игр в игорной зоне, сопряжѐнные с извлечением
дохода в крупном размере.
Указанным Федеральным законом дополнен КоАП РФ ст. 14.11,
согласно которой за незаконную организацию и проведение азартных
игр с использованием игрового оборудования вне игровой зоны либо с
использованием информационно-телекоммуникационных сетей, в том
числе и сети Интернет, а также средств связи, в том числе подвижной
связи, предусмотрена административная ответственность.
Таким образом, перечисленными правовыми нормами в их
взаимосвязи предусмотрен запрет на распространение информации,
связанной с осуществлением деятельности по организации азартных игр
с использованием информационно-телекоммуникационных услуг сетей,
в том числе сети Интернет, за осуществление которой предусмотрена
уголовная и административная ответственность.
Вместе с тем предоставление возможности доступа к участию в
азартных
играх
с
использованием
информационно-
телекоммуникационных услуг сетей, в том числе сети Интернет,
фактически является распространением информации, связанной с
осуществлением деятельности по организации азартных игр.
Судом установлено, что интернет-провайдером на территории
области является ответчик, который в соответствии с лицензией
осуществляет соединение юридических и физических лиц с сетью
Интернет.
С момента получения лицензии на осуществление деятельности по
оказанию телематических услуг связи ответчик приобрѐл статус
оператора связи, осуществляющего приѐм и передачу телематических
электронных
сообщений,
доступ
к
информационным
системам
информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе к сети
Интернет, пропуск и учѐт трафика от (на) сетей (сети) связи других
операторов в соответствии с перечнем лицензионных условий
осуществления деятельности в области оказания телематических услуг
связи, утверждѐнных Постановлением Правительства Российской
Федерации от 18 февраля 2005 г. № 87.
Исходя из положений приведѐнных правовых норм оператор связи,
осуществляя деятельность по оказанию телематических услуг связи,
обязан
соблюдать
ограничения,
предусмотренные
законом,
и
препятствовать осуществлению доступа своих абонентов к запрещѐнной
законом информации.
21

Между тем ответчик, предоставляя техническую возможность
доступа к запрещѐнной законом информации, в частности к интернет-
сайтам, на которых содержится информация о различных азартных
играх, фактически выступает еѐ распространителем в отношении других
лиц.
Имея техническую возможность, ответчик должен в силу закона
принять меры по ограничению доступа к таким интернет-сайтам.
Факт размещения сведений об азартных играх на интернет-сайтах
ответчиком не оспаривался.
Ответчиком
не
было
опровергнуто,
что
организации,
осуществляющие деятельность по оказанию телематических услуг,
имеют техническую возможность ограничить доступ к указанным
материалам, что не было учтено судом.
Определение № 91-КГПр12-3

Споры, возникающие из правоотношений
по возмещению вреда, причинѐнного в результате уголовного
преследования

4. Лицо, в отношении которого обвинительный приговор по
делу частного обвинения отменѐн судом апелляционной инстанции
и за которым признано право на реабилитацию, имеет право на
возмещение вреда не только с лица, выдвинувшего данное
обвинение, но и с государства.
М. обратился в суд с иском к Т., Министерству финансов
Российской Федерации в лице Управления федерального казначейства
по субъекту Российской Федерации (далее – Минфин России в лице
УФК) о компенсации морального вреда, ссылаясь на то, что по
заявлению Т. в отношении его было возбуждено уголовное дело
частного обвинения по ч. 1 ст. 116 УК РФ. По приговору мирового судьи
истец признан виновным в совершении указанного преступления и ему
назначено наказание в виде штрафа. По приговору городского суда
приговор мирового судьи отменѐн в апелляционном порядке, в
отношении него вынесен оправдательный приговор, за ним признано
право на реабилитацию. Данный приговор вступил в законную силу.
Истец указал также, что на протяжении двух лет рассмотрения
уголовного дела в связи с необоснованным привлечением к уголовной
ответственности он испытывал нравственные страдания, поэтому просил
суд взыскать в его пользу с каждого из ответчиков компенсацию
морального вреда.
22

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения
кассационным определением, иск удовлетворѐн частично. Постановлено
взыскать с Т. в пользу М. компенсацию морального вреда, а также
государственную пошлину в доход государства. В остальной части иска
отказано.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации удовлетворила кассационную жалобу М.,
содержащую просьбу об отмене судебных постановлений в части отказа
в иске к Минфину России в лице УФК о компенсации морального вреда,
указав следующее.
Разрешая спор, суд первой инстанции, с которым согласился суд
кассационной инстанции, исходил из того, что моральный вред в пользу
истца
подлежит
компенсации
с
Т.
–
частного
обвинителя,
инициировавшего
возбуждение
уголовного
дела;
обвинительный
приговор мирового судьи в отношении М. по делу частного обвинения в
законную силу не вступил и был отменѐн в апелляционном порядке, в
связи с чем отсутствуют основания для удовлетворения иска в части
требования о компенсации морального вреда, заявленного к Минфину
России в лице УФК.
Вместе с тем в силу ст. 53 Конституции Российской Федерации
каждый имеет право на возмещение государством вреда, причинѐнного
незаконными действиями (или бездействием) органов государственной
власти или их должностных лиц.
Согласно ч. 1 ст. 1070 ГК РФ вред, причинѐнный гражданину в
результате
незаконного
осуждения,
незаконного
привлечения
к
уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры
пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде,
незаконного привлечения к административной ответственности в виде
административного ареста, а также вред, причинѐнный юридическому
лицу в результате незаконного привлечения к административной
ответственности
в
виде
административного
приостановления
деятельности, возмещается за счѐт казны Российской Федерации, а в
случаях, предусмотренных законом, за счѐт казны субъекта Российской
Федерации или казны муниципального образования в полном объѐме
независимо
от
вины
должностных
лиц
органов
дознания,
предварительного
следствия,
прокуратуры
и
суда
в
порядке,
установленном законом.
В соответствии с пп. 34, 35, 55 ст. 5 УПК РФ реабилитация –
порядок
восстановления
прав
и
свобод
лица,
незаконно
или
необоснованно
подвергнутого
уголовному
преследованию,
и
возмещения причинѐнного ему вреда; реабилитированный – лицо,
23

имеющее в соответствии с данным Кодексом право на возмещение
вреда, причинѐнного ему в связи с незаконным или необоснованным
уголовным преследованием; уголовное преследование – процессуальная
деятельность, осуществляемая стороной обвинения в целях изобличения
подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления.
Право на реабилитацию включает в себя право на возмещение
имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и
восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах.
Вред, причинѐнный гражданину в результате уголовного преследования,
возмещается государством в полном объѐме независимо от вины органа
дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда (ч. 1 ст. 133 УПК
РФ).
Частями 2 и 3 ст. 133 названного Кодекса установлено, что право на
реабилитацию, в том числе на возмещение вреда, имеют лица, по
уголовным делам в отношении которых был вынесен оправдательный
приговор или уголовное преследование в отношении которых было
прекращено в связи с отказом государственного обвинителя от
обвинения, за отсутствием события преступления, отсутствием состава
преступления, за непричастностью лица к совершению преступления и
по некоторым другим основаниям, а также лица, в отношении которых
было отменено незаконное или необоснованное постановление суда о
применении принудительной меры медицинского характера.
Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от
17 октября 2011 г. № 22-П по делу о проверке конституционности чч. 1 и
2 ст. 133 УПК РФ в связи с жалобами граждан В.А. Тихомировой,
И.И. Тихомировой и И.Н. Сардыко положения данных правовых норм в
той мере, в какой они по смыслу, придаваемому сложившейся
правоприменительной практикой, служат основанием для отказа лицу, в
отношении которого выдвигалось частное обвинение, в возмещении
государством
вреда,
причинѐнного
незаконными
и
(или)
необоснованными
решениями
суда
(судьи),
признаны
не
соответствующими ст. 19 (чч. 1 и 2) и 53 Конституции Российской
Федерации.
Согласно разъяснениям, данным в п. 8 постановления Пленума
Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 г. № 17
(в редакции от 9 февраля 2012 г.) «О практике применения судами норм
главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации,
регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве»,
право на реабилитацию при постановлении оправдательного приговора
либо прекращении уголовного дела по основаниям, указанным в ч. 2
ст. 133 УПК РФ, имеют лица не только по делам публичного и частно-
24

публичного обвинения, но и по делам частного обвинения. Ввиду того,
что уголовное преследование по уголовным делам частного обвинения
(за исключением случаев, предусмотренных п. 2 ч. 1 и ч. 4 ст. 147 УПК
РФ) возбуждается частным обвинителем и прекращение дела либо
постановление по делу оправдательного приговора судом первой
инстанции не является следствием незаконных действий со стороны
государства, правила о реабилитации на лиц, в отношении которых
вынесены такие решения, не распространяются. Вместе с тем лицо
имеет право на реабилитацию в тех случаях, когда обвинительный
приговор по делам частного обвинения отменѐн и уголовное дело
прекращено по основаниям, указанным в ч. 2 ст. 133 УПК РФ, в
апелляционном, кассационном, надзорном порядке, в связи с новыми
или
вновь открывшимися обстоятельствами
либо когда
судом
апелляционной инстанции после отмены обвинительного приговора по
делу постановлен оправдательный приговор.
Таким образом, М., являясь лицом, в отношении которого
обвинительный приговор по делу частного обвинения отменѐн судом
апелляционной
инстанции
и
за
которым
признано
право
на
реабилитацию, имеет право на возмещение вреда не только с частного
обвинителя, но и с государства.
В связи с этим несостоятелен вывод судебных инстанций в части
освобождения от гражданско-правовой ответственности Минфина
России в лице УФК.
Учитывая изложенное, Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда Российской Федерации отменила состоявшиеся по
делу судебные постановления в обжалуемой части, направив дело в этой
части на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Определение № 48-КГ12-5

Практика применения законодательства о праве
собственности

5. Отказ в иске о признании права собственности на квартиру,
переданную покупателю по предварительному договору купли-
продажи до момента регистрации права собственности продавца на
результат инвестиционной деятельности, признан неправомерным.
К. (покупатель) обратилась в суд с иском к обществу (продавцу) о
признании права собственности на квартиру.
25

В обоснование заявленного требования она указала, что между ней
и ответчиком был заключѐн предварительный договор, предметом
которого являлась купля-продажа квартиры. Согласно данному договору
основной договор должен быть заключѐн не позднее чем через 30
рабочих дней, в порядке и на условиях, согласованных сторонами в
договоре после даты его подписания. Свои обязательства по договору в
части оплаты установленной сторонами стоимости квартиры она
исполнила в полном объѐме путѐм внесения денежных средств на
расчѐтный счѐт общества. Однако договор купли-продажи квартиры не
заключѐн, несмотря на еѐ неоднократные обращения к ответчику.
Поскольку условия договора ею выполнены, истец полагала, что
приобрела право на спорную квартиру на основании заключѐнного с
ответчиком предварительного договора.
Решением районного суда, оставленным без изменения судом
кассационной инстанции, в иске отказано.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации по жалобе К. отменила состоявшиеся судебные
постановления в кассационном порядке, передав дело на новое
рассмотрение в суд первой инстанции, по следующим основаниям.
Судом установлено, что согласно распоряжению правительства
Москвы
между
правительством
Москвы
и
заводом
заключѐн
инвестиционный контракт (договор), предметом которого являлась
реализация инвестиционного проекта строительства (реконструкции) на
нескольких строительных площадках.
В соответствии с этим контрактом в результате его реализации
инвестор (завод) приобретал в собственность 100 % общей жилой
площади и 100 % машиномест гаража-стоянки, а также сервисных служб
гаража-стоянки.
Впоследствии
в
результате
уступки
прав
по
данному
инвестиционному
контракту
согласно
заключѐнным
договорам
соинвестирования право собственности на общую жилую площадь и
машиноместа получили два юридических лица (соинвестора), в том
числе 9,86 % – ответчик.
Разрешая дело и отказывая в иске, суд сослался на отсутствие
оснований для признания за К. права собственности на квартиру и
указал, что основанием для заключения истцом с обществом
предварительного
договора
явились
инвестиционный
контракт,
заключѐнный
правительством
Москвы
с
заводом,
договоры
соинвестирования и дополнительные соглашения к ним. Соинвесторы
осуществили строительство дома, в котором расположена квартира.
Однако акт о реализации инвестиционного контракта подписан не был, в
26

связи с чем инвестиционный контракт не реализован. Поскольку право
собственности ответчика на результат инвестиционной деятельности не
зарегистрировано, у него не имелось права на продажу квартиры истцу.
Между тем в силу ст. 12 ГК РФ защита гражданских прав
осуществляется в том числе путѐм признания права.
Согласно ст. 309, 310 ГК РФ обязательства должны исполняться
надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и
требованиями закона, иных правовых актов. Односторонний отказ от
исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не
допускаются, за исключением случаев, предусмотренных законом.
Объект строительства – жилой комплекс – был построен и введѐн в
эксплуатацию. Кадастровый паспорт спорной квартиры, расположенной
в указанном доме, изготовлен.
Все
обязательства,
предусмотренные
заключѐнным
предварительным договором, К. были выполнены.
Согласно
дополнительному
соглашению
к
договору
соинвестирования спорная квартира по результатам строительства и
инвестиционной деятельности подлежала передаче ответчику, который
принял на себя обязательство передать еѐ истцу. Финансовые
обязательства общества по договору соинвестирования выполнены, что
подтверждено соответствующим актом.
Обществом К. выдан временный ордер на право доступа в жилое
помещение, ею с ТСЖ заключѐн договор управления.
Спорная квартира передана К. по акту приѐма-передачи.
Право К. на получение в собственность указанной квартиры никем
не оспаривалось, иными лицами права на неѐ не заявлялись, иск признан
ответчиком.
Указывая на невозможность принятия признания иска обществом,
суд счѐл, что оно противоречит закону, поскольку ответчик не приобрѐл
право на продажу квартиры. При этом суд не установил, кто данное
право имеет, являясь собственником имущества. Право общества
продать К. квартиру никем не оспаривалось.
В соответствии со ст. 432, 433 ГК РФ договор считается
заключѐнным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих
случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям
договора.
Если в соответствии с законом для заключения договора
необходима также передача имущества, договор считается заключѐнным
с момента передачи соответствующего имущества (ст. 224).
27

Согласно п. 1 ст. 454 ГК РФ по договору купли-продажи одна
сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность
другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот
товар и уплатить за него определѐнную денежную сумму (цену).
При рассмотрении дела К. ссылалась на то обстоятельство, что ею
была уплачена стоимость квартиры и сам объект недвижимости был
передан ей по акту приѐма-передачи. Таким образом, стороны,
достигнув соглашения по существенным условиям договора, фактически
исполнили их, что свидетельствует о сложившихся отношениях по
купле-продаже имущества.
Право ответчика отчуждать по договору купли-продажи квартиры
никем в судебном заседании не оспаривалось, однако суд в решении
указал,
что
оно
отсутствовало,
фактически
сделав
вывод
о
недействительности договора, заключѐнного между К. и обществом,
хотя такие требования никем не заявлялись.
Таким образом, суд, разрешая спор, вышел за пределы полномочий,
предоставленных ему ч. 3 ст. 196 ГПК РФ, в соответствии с которой суд
принимает решение по заявленным истцом требованиям, однако может
выйти за пределы заявленных требований в случаях, предусмотренных
федеральным законом.
Что касается ссылки суда в обоснование решения об отказе в иске
на то, что до настоящего времени не подписан акт о результатах
реализации инвестиционного контракта, то данное обстоятельство не
может само по себе свидетельствовать об отсутствии у К. права на
указанный объект недвижимости.
В соответствии с положениями гл. II Закона РСФСР от 26 июня
1991 г. № 1488-I (в редакции от 19 июля 2011 г.) «Об инвестиционной
деятельности в РСФСР» после приѐмки и оплаты инвестором
(заказчиком) выполненных работ и услуг он приобретает право на долю
в объекте инвестиционной деятельности.
Поскольку истцом надлежащим образом в полном объѐме
исполнены обязательства по договору путѐм внесения платы за
квартиру, в силу ст. 12, 309, 310 ГК РФ она вправе была рассчитывать на
надлежащее исполнение обязательств со стороны ответчика, а при их
неисполнении ответчиком – требовать защиты своих прав, в том числе
путѐм предъявления иска о признании права собственности на квартиру.
Определение № 5-КГ12-37


28

II. Практика рассмотрения дел по спорам,
возникающим из социальных, трудовых
и пенсионных правоотношений

6. Распространение на бывших несовершеннолетних узников
фашизма мер социальной поддержки, предоставляемых инвалидам
и участникам Великой Отечественной войны, не даѐт правовых
оснований для обеспечения их жилым помещением за счѐт средств
федерального бюджета
во
внеочередном
порядке по
Указу
Президента Российской Федерации от 7 мая 2008 г. № 714 «Об
обеспечении жильѐм ветеранов Великой Отечественной войны 1941-
1945 годов».
С. обратился
в суд с иском к
департаменту жилищно-
коммунального хозяйства края, департаменту социальной защиты
населения края о понуждении к предоставлению мер социальной
поддержки в виде обеспечения жильѐм за счѐт средств федерального
бюджета, в обоснование которого сослался на то, что имеет статус
бывшего несовершеннолетнего узника фашистских концлагерей.
Считал, что имеет право на меры социальной поддержки в виде
внеочередного обеспечения жильѐм в порядке, определѐнном Указом
Президента Российской Федерации от 7 мая 2008 г. № 714 «Об
обеспечении жильѐм ветеранов Великой Отечественной войны 1941 –
1945 годов», однако ответчики отказывают ему в предоставлении
указанных мер.
Решением
районного
суда,
оставленным
без
изменения
кассационным определением, иск С. удовлетворѐн. Суд обязал
ответчиков поставить С. на учѐт в качестве нуждающегося в жилом
помещении как бывшего несовершеннолетнего узника фашизма и
предоставить по его заявлению субсидию для приобретения жилого
помещения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации, рассмотрев кассационную жалобу департамента
социальной защиты населения края, отменила состоявшиеся по делу
судебные постановления по следующим основаниям.
Судом
установлено,
что
С.
имеет
статус
бывшего
несовершеннолетнего узника фашистских концлагерей, гетто и других
мест принудительного содержания, созданных фашистами и их
союзниками в период Великой Отечественной войны, в связи с чем ему
выдано
соответствующее
удостоверение.
Распоряжением
главы
администрации района он принят на учѐт граждан в качестве
нуждающегося
в
предоставлении
жилого
помещения
как
29

несовершеннолетний узник на основании ст. 51 ЖК РФ и ст. 15
Федерального закона «О ветеранах». С. обращался в департамент
социальной защиты по вопросу предоставления указанных мер
социальной поддержки, но в удовлетворении заявления ему было
отказано по тому основанию, что бывшие несовершеннолетние узники
концлагерей не приравнены в полном объѐме к участникам Великой
Отечественной войны, в связи с чем указанные категории граждан
обеспечению
жильѐм
в
рамках
реализации
Указа
Президента
Российской Федерации от 7 мая 2008 г. № 714 «Об обеспечении жильѐм
ветеранов Великой Отечественной войны 1941 – 1945 годов» не
подлежат.
Удовлетворяя заявленные требования, суд сослался на п. 8 ст. 154
Федерального закона от 22 августа 2004 г. № 122-ФЗ «О внесении
изменений в законодательные акты Российской Федерации и признании
утратившими силу некоторых законодательных актов Российской
Федерации в связи с принятием Федеральных законов «О внесении
изменений и дополнений в Федеральный закон «Об общих принципах
организации законодательных (представительных) и исполнительных
органов государственной власти субъектов Российской Федерации» и
«Об общих принципах организации местного самоуправления в
Российской
Федерации»,
согласно
которому
проживающим
на
территории Российской Федерации бывшим несовершеннолетним
узникам концлагерей, гетто, других мест принудительного содержания,
созданных фашистами и их союзниками в период Второй мировой
войны, признанным инвалидами вследствие общего заболевания,
трудового увечья и других причин (за исключением лиц, инвалидность
которых
наступила
вследствие
их
противоправных
действий),
предоставляются ежемесячные денежные выплаты, меры социальной
поддержки
и
льготы,
установленные
для
инвалидов
Великой
Отечественной
войны.
Остальным
бывшим
несовершеннолетним
узникам фашизма предоставляются ежемесячные денежные выплаты,
меры социальной поддержки и льготы, установленные для участников
Великой Отечественной войны из числа военнослужащих.
Суд пришѐл к выводу о том, что приведѐнная норма приравнивает
несовершеннолетних узников фашизма по предоставляемым мерам
социальной
поддержки
к
инвалидам
и
участникам
Великой
Отечественной войны.
Меры социальной поддержки участников Великой Отечественной
войны предусмотрены ст. 15 Федерального закона от 12 января 1995 г.
№ 5-ФЗ «О ветеранах». Среди предоставляемых мер социальной
поддержки для данной категории граждан предусмотрено и обеспечение
за счѐт средств федерального бюджета жильѐм участников Великой
30

Отечественной войны, нуждающихся в улучшении жилищных условий,
которое осуществляется в соответствии с положениями ст. 232 данного
Федерального закона.
Согласно п. 1 ст. 232 названного Закона Российская Федерация
передаѐт органам государственной власти субъектов Российской
Федерации полномочия по обеспечению жильѐм в соответствии со ст.
14, 15, 17 – 19 и 21 этого же Федерального закона категорий граждан,
нуждающихся в улучшении жилищных условий.
Пунктом третьим указанной статьи установлено, что объѐм средств,
предусмотренный в Федеральном фонде компенсаций бюджетам
субъектов Российской Федерации, по обеспечению жильѐм определяется
исходя из числа лиц, имеющих право на указанные меры социальной
поддержки; общей площади жилья 36 кв. м и средней рыночной
стоимости 1 кв. м общей площади жилья по субъекту Российской
Федерации, устанавливаемой федеральным органом исполнительной
власти, уполномоченным Правительством Российской Федерации:
инвалидов Великой Отечественной войны; участников Великой
Отечественной войны, в том числе военнослужащих, проходивших
военную службу в воинских частях, учреждениях, военно-учебных
заведениях, не входивших в состав действующей армии, в период с 22
июня 1941 г. по 3 сентября 1945 г. не менее шести месяцев,
военнослужащих, награждѐнных орденами или медалями СССР за
службу в указанный период; лиц, работавших в период Великой
Отечественной войны на объектах противовоздушной обороны,
строительстве оборонительных
сооружений,
военно-морских
баз,
аэродромов и других военных объектов в пределах тыловых границ
действующих фронтов, операционных зон действующих флотов, на
прифронтовых участках железных и автомобильных дорог, а также
членов экипажей судов транспортного флота, интернированных в начале
Великой Отечественной войны в портах других государств; лиц,
награждѐнных знаком «Жителю блокадного Ленинграда», членов семей
погибших (умерших) инвалидов Великой Отечественной войны и
участников Великой Отечественной войны, членов семей погибших в
Великой Отечественной войне лиц из числа личного состава групп
самозащиты
объектовых
и
аварийных
команд
местной
противовоздушной
обороны,
а
также
членов
семей
погибших
работников госпиталей и больниц города Ленинграда (подп. 2 п. 3 ст.
232).
В силу п. 3.1 ст. 232 по письменным заявлениям указанных в подп. 2
п. 3 ст. 232 граждан, нуждающихся в улучшении жилищных условий,
обеспечение жильѐм может осуществляться путѐм предоставления им
единовременной денежной выплаты на строительство или приобретение
31

жилого помещения, размер которой определяется исходя из общей
площади жилья 36 кв. м и средней рыночной стоимости 1 кв. м общей
площади жилья по субъекту Российской Федерации, устанавливаемой
федеральным
органом
исполнительной
власти,
уполномоченным
Правительством Российской Федерации.
Пунктом 11 ст. 232 Федерального закона «О ветеранах»
предусмотрено, что определение порядка предоставления жилых
помещений (по договору социального найма либо в собственность), а
также единовременной денежной выплаты на строительство или
приобретение жилого помещения указанным в подпункте втором пункта
третьего этой статьи гражданам, нуждающимся в улучшении жилищных
условий, устанавливается законодательством субъектов Российской
Федерации.
Постановлением главы администрации края от 18 сентября 2006 г.
«О порядке предоставления мер социальной поддержки по обеспечению
жильѐм за счѐт средств федерального бюджета ветеранов, инвалидов и
семей,
имеющих
детей-инвалидов,
нуждающихся
в
улучшении
жилищных условий» утверждѐн порядок предоставления за счѐт средств
федерального бюджета социальных выплат на приобретение жилого
помещения в собственность ветеранам, инвалидам и семьям, имеющим
детей-инвалидов, нуждающимся в улучшении жилищных условий, в
соответствии с которым социальная выплата на приобретение жилого
помещения предоставляется согласно спискам претендентов, которые
формируются органами местного самоуправления из числа граждан,
подавших в орган местного самоуправления, в котором они состоят на
учѐте, заявления на имя руководителя уполномоченного органа края о
включении в список претендентов на получение социальной выплаты на
приобретение
жилого
помещения
в
собственность,
в
порядке
очерѐдности исходя из даты их принятия на учѐт.
Таким образом, исходя из названных положений законодательства
бывшие
несовершеннолетние
узники
фашизма, нуждающиеся
в
улучшении жилищных условий, подлежат постановке на учѐт в качестве
таковых. В данном случае суд пришѐл к выводу о том, что С. подлежал
постановке на учѐт в качестве нуждающегося в жилом помещении. В
указанной части состоявшиеся по делу судебные постановления не
обжаловались, в связи с чем их законность в этой части Судебной
коллегией не проверялась.
При этом Судебная коллегия признала не основанным на
положениях закона вывод судебных инстанций в части предоставления
С. по его заявлению субсидии для приобретения жилого помещения.
32

Удовлетворяя требования в части предоставления истцу по его
заявлению субсидии для приобретения жилого помещения, суд
фактически обязал ответчиков предоставить истцу эту субсидию во
внеочередном порядке. Однако ни Федеральный закон «О ветеранах»,
ни указанное постановление главы администрации края не содержат
указаний о внеочередном порядке предоставления жилого помещения
или субсидии для его приобретения данной категории граждан.
Напротив,
в
данном
постановлении
содержится
положение
о
предоставлении
таких
мер
социальной
поддержки
в
порядке
очерѐдности.
Таким образом, приравнивание бывших несовершеннолетних
узников фашизма по предоставляемым мерам социальной поддержки к
инвалидам и участникам Великой Отечественной войны не даѐт
правовых оснований для обеспечения их жилым помещением за счѐт
средств федерального бюджета во внеочередном порядке. Кроме того,
на данную категорию лиц действие Указа Президента Российской
Федерации от 7 мая 2008 г. № 714 «Об обеспечении жильѐм ветеранов
Великой Отечественной войны 1941 – 1945 годов» не распространяется,
поскольку бывшие несовершеннолетние узники фашизма в данном
Указе не названы, реализация их права на получение жилого помещения
не может осуществляться в порядке, предусмотренном названным
Указом Президента Российской Федерации.
При этом в обжалуемых судебных постановлениях не содержались
ссылки на нормы закона, на основании которых судебные инстанции
пришли к выводу об удовлетворении исковых требований С. о
внеочередном предоставлении субсидии для приобретения жилого
помещения.
Принимая во внимание, что обстоятельства, имеющие значение для
дела, судом установлены, Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда Российской Федерации приняла по делу новое
решение об отказе в удовлетворении исковых требований С. в указанной
части, оставив в остальной части судебные постановления без
изменения.
Определение № 18-КГ12-26

7. Районный коэффициент и надбавка за стаж работы в
районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях не
подлежат
применению
к
минимальной
заработной
плате,
установленной в субъекте Российской Федерации, в размер которой
входят доплаты и надбавки стимулирующего и компенсационного
33

характера,
включая
районный
коэффициент
и
процентную
надбавку к заработной плате.
Ш. обратилась в суд с иском к работодателю о взыскании
недополученной заработной платы, ссылаясь на то, что на основании
трудового договора она работала гардеробщиком с должностным
окладом в размере 1 800 руб. Также ей начислялись компенсационные и
стимулирующие
выплаты
в
виде
районного
коэффициента
к
заработной плате в размере 50 %, надбавки за работу в районах
Крайнего Севера в размере 80 % и ежемесячной доплаты до размера
минимальной заработной платы, установленной в Мурманской области,
в сумме 3 763 руб. Ш. считала, что ответчик неправильно начислял и
выплачивал ей заработную плату, которая не может быть меньше
установленного законом минимального размера оплаты труда с
последующим применением соответствующих коэффициентов, надбавок
и доплат, в связи с чем просила взыскать с ответчика недоначисленную
заработную плату и компенсацию морального вреда. При этом истец
полагала, что работодатель обязан начислять районный коэффициент и
процентную
надбавку
на
минимальную
заработную
плату,
установленную в Мурманской области, – 7 903 руб., в связи с чем еѐ
заработная плата должна была составлять 15 813 руб. 91 коп. с учѐтом
подоходного налога.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения
определением областного суда, в удовлетворении исковых требований
Ш. отказано.
Рассмотрев кассационную жалобу Ш., Судебная коллегия по
гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации не нашла
оснований для отмены решения суда по доводам жалобы, оставив
состоявшиеся по данному делу судебные постановления без изменения.
Из п. 1 ст. 1331 ТК РФ следует, что в субъекте Российской
Федерации региональным соглашением о минимальной заработной
плате может устанавливаться размер минимальной заработной платы в
субъекте Российской Федерации.
В Мурманской области действует Соглашение о минимальной
заработной плате в Мурманской области на 2011 – 2013 гг. (далее –
Соглашение),
заключѐнное
между
Правительством
Мурманской
области, Мурманским областным советом профсоюзов и Региональным
объединением
работодателей
«Союз
промышленников
и
предпринимателей Мурманской области» 29 ноября 2010 г., вступившее
в силу с 1 января 2011 г.
34

В соответствии с приложением № 1 к Соглашению с 1 января 2011 г.
в Мурманской области установлена минимальная заработная плата в
размере 7 903 руб.
Согласно п. 1.1 Соглашения (в редакции, действовавшей на момент
возникновения
спорных
правоотношений)
размер
минимальной
заработной платы в Мурманской области (минимальная заработная
плата) – месячная заработная плата работника, работающего на
территории
Мурманской
области,
отработавшего
установленную
законодательством Российской Федерации месячную норму рабочего
времени и исполнившего свои трудовые обязанности (нормы труда).
Месячная заработная плата – вознаграждение за труд, в том числе
компенсационные выплаты (доплаты и надбавки компенсационного
характера за работу в условиях, отклоняющихся от нормальных, работу
в особых климатических условиях и иные выплаты компенсационного
характера)
и
стимулирующие
выплаты
(доплаты
и
надбавки
стимулирующего характера, премии и иные поощрительные выплаты).
Разрешая возникший между сторонами спор исходя из заявленных
Ш. требований, суд пришѐл к правильному выводу об отказе в
удовлетворении заявленных Ш. требований, поскольку с учѐтом
установленного
оклада,
начисленных
стимулирующих
и
компенсационных выплат размер еѐ заработной платы соответствовал
размеру минимальной заработной платы, установленной Соглашением.
Судебная коллегия признала приведѐнные выводы суда первой
инстанции
правильными,
соответствующими
требованиям
действующего
законодательства,
регулирующего
возникшие
правоотношения.
Довод кассационной жалобы о том, что ответчиком ежемесячно
выплачивалась заработная плата в размере 6 927 руб., который не
соответствует размеру минимальной заработной платы в Мурманской
области, несостоятелен, поскольку в соответствии с п. 1 Порядка
начисления ежемесячной доплаты до размера минимальной заработной
платы,
установленной
в
Мурманской
области,
утверждѐнного
постановлением Правительства Мурманской области от 22 марта 2010 г.
№ 115-ПП, ежемесячная доплата устанавливается в абсолютной
величине к начисленной заработной плате, после чего работодателем
осуществляются удержания подоходного налога, взносов в пенсионный
фонд и иных обязательных платежей.
Ссылки в жалобе на позицию, изложенную в определении
Верховного Суда Российской Федерации от 24 июня 2011 г. № 52-В11-1,
не могли повлечь отмену обжалуемых судебных постановлений,
поскольку по настоящему делу Ш. настаивала на применении районного
35

коэффициента и надбавки за стаж работы к минимальной заработной
плате, установленной в субъекте Российской Федерации, в размер
которой
входят
доплаты
и
надбавки
стимулирующего
и
компенсационного характера, включая районный коэффициент и
процентную надбавку к заработной плате за работу в районах Крайнего
Севера и приравненных к ним местностях.
Между тем по делу, по которому постановлено указанное
определение, Судебной коллегией по гражданским делам Верховного
Суда Российской Федерации указано на то, что заработная плата
работников организаций, расположенных в районах Крайнего Севера и
приравненных к ним местностях, должна быть определена в размере не
менее
минимального
размера
оплаты
труда,
установленного
Федеральным законом, после чего к ней должны быть начислены
районный коэффициент и надбавка за стаж работы в данных районах
или местностях. Таких требований Ш. не заявляла.
Определение № 34-КГ12-7

8.
Небюджетные организации, расположенные в районах
Крайнего Севера и приравненных к ним местностях, обязаны
устанавливать размер, условия и порядок компенсации своим
работникам расходов на оплату стоимости проезда и провоза багажа
к месту использования отпуска и обратно в соответствии с целевым
назначением этой компенсации.
Частичная оплата работнику такой организации стоимости
проезда к месту использования отпуска и обратно признана судом
неправомерной.
Д. обратился в суд с иском к работодателю о взыскании
компенсации за проезд к месту использования отпуска и обратно.
В обоснование своих требований истец указал на то, что с 1 июня
2011 г. по 29 июля 2011 г. находился в очередном оплачиваемом отпуске
с отдыхом в г. Красноярске и г. Новоотрадненском Самарской области,
истратив на проезд 30 392 руб. 20 коп.
Ответчиком на основании п. 5.5 коллективного договора,
действующего в организации на период 2009 – 2012 гг., Д. была
произведена частичная оплата стоимости проезда к месту проведения
отдыха и обратно по маршруту г. Игарка – г. Красноярск – г. Игарка в
сумме 17 150 руб. В оплате стоимости проезда по маршруту
г. Красноярск – г. Новоотрадненское и обратно в размере
13 242 руб. 20 коп. ему было отказано.
36

Д. полагал, что условия коллективного договора ухудшают
положение работников, противоречат требованиям трудового
законодательства и ст. 33 Закона Российской Федерации
«О государственных гарантиях и компенсациях для лиц, работающих и
проживающих в районах Крайнего Севера и приравненных к ним
местностях»,
в
связи
с
чем
просил
взыскать
с
ответчика
недополученную сумму компенсации стоимости проезда к месту
использования отпуска и обратно.
Решением суда первой инстанции иск Д. удовлетворѐн.
Определением суда кассационной инстанции указанное решение
отменено, по делу принято новое решение об отказе в удовлетворении
заявленных требований.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской
Федерации
по
кассационной
жалобе
Д.
отменила
обжалуемое судебное постановление, оставив в силе решение суда
первой инстанции, по следующим основаниям.
Согласно ст. 313 ТК РФ государственные гарантии и компенсации
лицам, работающим в районах Крайнего Севера и приравненных к ним
местностях, устанавливаются данным Кодексом, другими федеральными
законами и иными нормативными правовыми актами Российской
Федерации. Дополнительные гарантии и компенсации указанным лицам
могут устанавливаться законами и иными нормативными правовыми
актами субъектов Российской Федерации, нормативными правовыми
актами органов местного самоуправления, коллективными договорами,
соглашениями,
локальными
нормативными
актами
исходя
из
финансовых возможностей соответствующих субъектов Российской
Федерации, органов местного самоуправления и работодателей.
Лица,
работающие
в
организациях,
финансируемых
из
федерального бюджета, расположенных в районах Крайнего Севера и
приравненных к ним местностях, имеют право на оплату один раз в два
года за счѐт средств работодателя (организации, финансируемой из
федерального бюджета) стоимости проезда в пределах территории
Российской Федерации к месту использования отпуска и обратно любым
видом транспорта (за исключением такси), в том числе личным, а также
на оплату стоимости провоза багажа весом до 30 килограммов
(ч. 1 ст. 325 ТК РФ).
В соответствии с ч. 8 ст. 325 указанного Кодекса размер, условия и
порядок компенсации расходов на оплату стоимости проезда и провоза
багажа к месту использования отпуска и обратно для лиц, работающих в
организациях, финансируемых из бюджетов субъектов Российской
Федерации,
устанавливаются
органами
государственной
власти
37

субъектов Российской Федерации, в организациях, финансируемых из
местных
бюджетов,
–
органами
местного
самоуправления,
у
работодателей, не относящихся к бюджетной сфере, – коллективными
договорами, локальными нормативными актами, принимаемыми с
учѐтом
мнения
выборных
органов
первичных
профсоюзных
организаций, трудовыми договорами.
Аналогичные положения содержатся в ч. 7 ст. 33 Закона
Российской Федерации от 19 февраля 1993 г. № 4520-I
«О государственных гарантиях и компенсациях для лиц, работающих и
проживающих в районах Крайнего Севера и приравненных к ним
местностях» (в редакции Федерального закона от 22 августа 2004 г.
№ 122-ФЗ).
При рассмотрении дела суд первой инстанции пришѐл к выводу о
том, что ответчиком были нарушены права истца в части полной оплаты
стоимости его проезда к месту проведения отпуска и обратно. При этом
суд исходил из того, что поскольку размер, порядок и условия
предоставления своим работникам права на оплату стоимости проезда и
провоза багажа к месту использования отпуска и обратно в
коллективном договоре не установлены, локальных нормативных актов,
разрешающих данные вопросы, ответчиком не принято, то при
разрешении указанного спора должны применяться положения ст. 325
ТК РФ и ст. 33 Закона Российской Федерации от 19 февраля 1993 г.
№ 4520-I «О государственных гарантиях и компенсациях для лиц,
работающих
и
проживающих
в
районах
Крайнего
Севера
и
приравненных к ним местностях», определяющие оплату льготного
проезда в организациях, финансируемых из федерального бюджета.
Отменяя решение суда и отказывая в удовлетворении иска, суд
кассационной
инстанции
исходил
из
того,
что
действующим
законодательством,
регулирующим
спорные
правоотношения,
на
предприятиях и в организациях, не относящихся к бюджетной сфере,
право определения размера, условий и порядка компенсации расходов
на оплату стоимости проезда и провоза багажа к месту использования
отпуска и обратно предоставлено работодателям, а предусмотренные п.
5.5 коллективного договора, действующего в организации, выплаты
были произведены истцу в полном объѐме.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации признала приведѐнный вывод судебной коллегии
основанным на ошибочном толковании действующего законодательства,
регулирующего спорные правоотношения.
Исходя из того, что проживание и осуществление трудовой
деятельности в районах Крайнего Севера и приравненных к ним
38

местностях оказывает негативное воздействие на здоровье человека и,
следовательно,
связано
с
риском
преждевременной
утраты
трудоспособности,
в
Трудовом
кодексе
Российской
Федерации
предусматриваются особенности регулирования труда лиц, работающих
в этих районах и местностях (гл. 50).
К числу гарантий, направленных на обеспечение работникам
возможности полноценного отдыха и оздоровления, относится, в
частности, законодательное закрепление правила о компенсации
расходов на оплату стоимости проезда и провоза багажа к месту
использования отпуска и обратно лицам, работающим и проживающим
в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях.
До введения в действие Федерального закона от 22 августа 2004 г.
№ 122-ФЗ всем лицам, работавшим в районах Крайнего Севера и
приравненных к ним местностях, и членам их семей один раз в два года
за счѐт предприятий, учреждений, организаций (независимо от
источника их финансирования) оплачивалась стоимость проезда к месту
использования отпуска на территории Российской Федерации и обратно
любым видом транспорта, а также стоимость провоза багажа.
В настоящее время лица, которые работают в расположенных в
районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях
организациях, финансируемых из федерального бюджета, имеют право
на оплату один раз в два года стоимости проезда в пределах территории
Российской Федерации к месту использования отпуска и обратно любым
видом транспорта (за исключением такси), в том числе личным, и на
оплату стоимости провоза багажа весом до 30 кг за счѐт средств
работодателя, который оплачивает также стоимость проезда и провоза
багажа неработающим членам семьи работника (чч. 1 и 2 ст. 325 ТК
РФ); размер, условия и порядок компенсации расходов на оплату
стоимости проезда и провоза багажа к месту использования отпуска и
обратно для лиц, работающих в организациях, финансируемых из
бюджетов субъектов Российской Федерации, или в организациях,
финансируемых из местных бюджетов, устанавливаются органами
государственной власти субъектов Российской Федерации либо
органами
местного
самоуправления,
для
лиц,
работающих
у
работодателей, не относящихся к бюджетной сфере, – коллективными
договорами, локальными нормативными актами, принимаемыми с
учѐтом
мнения
выборных
органов
первичных
профсоюзных
организаций, трудовыми договорами (ч. 8 ст. 325 ТК РФ).
Аналогичные
правила
предусмотрены
Законом
Российской
Федерации «О государственных гарантиях и компенсациях для лиц,
39

работающих
и
проживающих
в
районах
Крайнего
Севера
и
приравненных к ним местностях» (ст. 33).
Возлагая указанную обязанность на всех работодателей, как
финансируемых из бюджета, так и не относящихся к бюджетной сфере,
федеральный законодатель исходил из основных принципов правового
регулирования трудовых отношений, включая равенство прав и
обязанностей работодателей по обеспечению основополагающих прав
работников в сфере труда, каковыми являются право на отдых и право
на охрану здоровья. Кроме того, поскольку по своему предназначению
компенсация работнику расходов на оплату стоимости проезда и
провоза багажа к месту использования отпуска и обратно является
мерой, обеспечивающей ему возможность проведения отпуска за
пределами районов Крайнего Севера и приравненных к ним местностей
и, следовательно, способствующей оздоровлению и восстановлению
работоспособности, еѐ применение не только гарантирует работнику
определѐнное качество жизни, но и создаѐт предпосылки для
плодотворной трудовой деятельности, повышения производительности
труда и тем самым для эффективного использования производственных
и технических ресурсов, т.е. не расходится и с интересами самого
работодателя.
В
правоприменительной
практике
ч.
8
ст.
325
ТК
РФ
рассматривается как допускающая установление размера, условий и
порядка соответствующей компенсации для лиц, работающих у
работодателя, не относящегося к бюджетной сфере, отличное от
предусматриваемых для работников организаций, финансируемых из
бюджета, что может приводить к различиям в объѐме дополнительных
гарантий,
предоставление
которых
обусловлено
необходимостью
обеспечения реализации прав на отдых и на охрану здоровья при работе
в неблагоприятных природно-климатических условиях.
Между
тем
такие
различия
должны
быть
оправданными,
обоснованными и соразмерными конституционно значимым целям. Это
означает,
что
при
определении
размера,
условий
и
порядка
предоставления компенсации расходов на оплату стоимости проезда и
провоза багажа к месту использования отпуска и обратно необходимо
обеспечивать их соответствие предназначению данной компенсации как
гарантирующей работнику возможность выехать за пределы районов
Крайнего Севера и приравненных к ним местностей для отдыха и
оздоровления. В противном случае не достигалась бы цель еѐ введения в
качестве дополнительной гарантии, направленной на реализацию
конституционных прав на отдых и на охрану здоровья.
40

Таким образом, решение работодателя об оплате только части
проезда к месту использования отпуска и обратно не соответствовало
назначению данной компенсации, которая была неоправданно занижена,
и максимально не способствовало обеспечению выезда за пределы
неблагоприятной природно-климатической зоны.
С учѐтом изложенного несостоятельна и ссылка ответчика на то
обстоятельство, что, поскольку г. Красноярск не относится к районам
Крайнего Севера и приравненным к ним местностям, следовательно,
обязанность работодателя обеспечить работнику выезд за пределы
неблагоприятной
природно-климатической
зоны
следует
считать
исполненной.
Оплата
истцу
стоимости
проезда
только
за
пределы
неблагоприятной природно-климатической зоны, а не до фактического
места использования отдыха, противоречит целям вышеуказанного
Закона и положениям гл. 50 ТК РФ и не свидетельствует о том, что
работодатель исполнил свои обязательства перед истцом в полном
объѐме.
Определение № 53-КГ12-4

9.
Профсоюзная организация вправе для осуществления
возложенных на неѐ в силу закона функций запрашивать у
работодателя информацию по вопросам исполнения коллективного
договора как в отношении работников, являющихся членами
профсоюза, так и в отношении работников, не относящихся к
таковым.
Работодатель не вправе отказать в предоставлении такой
информации в связи с отсутствием доказательств, подтверждающих
нарушение им условий коллективного договора.
Первичная профсоюзная организация обратилась к директору
филиала организации угольной промышленности с заявлением о
предоставлении информации о привлечении работников данного
филиала к работе сверхурочно и в выходные дни с указанием
работников поимѐнно, даты привлечения к указанным работам,
количества часов работы и оплаты за отработанный период времени по
каждому подразделению филиала за определѐнные периоды. Кроме
того, просила предоставить обоснование в виде локальных нормативных
актов по привлечению работников к работе сверхурочно и в выходные
дни. Администрацией филиала профсоюзному органу в предоставлении
запрошенной информации отказано со ссылкой на то, что действующее
законодательство ограничивает работодателя в возможности передачи
41

персональных данных работника третьим лицам, в том числе и
представителям работников. В связи с этим первичная профсоюзная
организация обратилась в суд с иском к организации о признании
незаконным отказа в предоставлении указанной информации, ссылаясь
на то, что ответчик нарушает права профсоюзов, и просила признать
действия организации, выразившиеся в отказе в предоставлении
информации
представителям
работников
в
лице
профсоюзной
организации и еѐ выборных органов, незаконными, нарушающими
трудовое законодательство.
Решением
районного
суда,
оставленным
без
изменения
кассационным
определением,
в
иске
первичной
профсоюзной
организации отказано.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Российской Федерации, рассмотрев жалобу первичной профсоюзной
организации, отменила вынесенные по делу судебные постановления по
следующим основаниям.
В соответствии с ч. 1 ст. 11 Федерального закона от 12 января 1996 г.
№ 10-ФЗ «О профессиональных союзах, их правах и гарантиях
деятельности» профсоюзы, их объединения (ассоциации), первичные
профсоюзные организации и их органы представляют и защищают права
и интересы членов профсоюзов по вопросам индивидуальных трудовых
и связанных с трудом отношений, а в области коллективных прав и
интересов – указанные права и интересы работников независимо от
членства в профсоюзах в случае наделения их полномочиями на
представительство в установленном порядке.
Согласно ч. 3 ст. 13 названного закона первичные профсоюзные
организации,
профсоюзы,
их
объединения
(ассоциации)
вправе
осуществлять профсоюзный контроль за выполнением коллективных
договоров, соглашений.
Разрешая спор, суд исходил из того, что предоставление указанной
информации возможно лишь в случае нарушения работодателем
условий коллективных договоров, соглашений, в то время как
доказательств, подтверждающих нарушения работодателем условий
коллективных договоров, соглашений профсоюзной организацией не
представлено. При этом суд, сославшись на ст. 88 ТК РФ,
регламентирующую порядок передачи работодателем персональных
данных работника, указал, что запрашиваемая информация относится к
персональным данным работников и еѐ передача работодателем
возможна только при наличии угрозы жизни или здоровью работников
либо с их письменного согласия, которое не было получено. Кроме того,
42

не все работники филиала, данные о которых запрашивались, являются
членами указанного профсоюза.
Между тем в соответствии со ст. 40 и 41 ТК РФ коллективный
договор – правовой акт, регулирующий социально-трудовые отношения
в организации и заключаемый работниками и работодателем в лице их
представителей. Содержание и структура коллективного договора
определяются сторонами, и в него могут включаться обязательства
работников и работодателя по следующим вопросам: формы, системы и
размеры оплаты труда, рабочее время и время отдыха, а также по другим
вопросам, определѐнным сторонами.
В силу действия ст. 51 указанного Кодекса контроль за
выполнением коллективного договора, соглашения осуществляется
сторонами
социального
партнѐрства,
их
представителями,
соответствующими органами по труду. При проведении указанного
контроля представители сторон обязаны предоставлять друг другу
необходимую для этого информацию не позднее одного месяца со дня
соответствующего запроса.
Часть 3 ст. 13 Федерального закона «О профессиональных союзах,
их правах и гарантиях деятельности» устанавливает, что первичные
профсоюзные организации вправе осуществлять профсоюзный контроль
за выполнением коллективных договоров и соглашений, и в
соответствии с ч. 1 ст. 17 указанного Закона профсоюзы вправе
бесплатно и беспрепятственно получать от работодателя информацию
по социально-трудовым вопросам.
Статья 88 ТК РФ предусматривает, что при передаче персональных
данных
работника
работодатель
должен
соблюдать
следующие
требования:
не
сообщать
персональные
данные
работника
в
коммерческих целях без его письменного согласия; предупредить лиц,
получающих персональные данные работника, о том, что эти данные
могут быть использованы лишь в целях, для которых они сообщены, и
требовать от этих лиц подтверждения того, что это правило соблюдено.
Лица, получающие персональные данные работника, обязаны соблюдать
режим
секретности
(конфиденциальности).
Это
положение
не
распространяется на обмен персональными данными работников в
порядке, установленном указанным Кодексом и иными федеральными
законами; осуществлять передачу персональных данных работника в
пределах
одной
организации,
у
одного
индивидуального
предпринимателя в соответствии с локальным нормативным актом, с
которым работник должен быть ознакомлен под роспись; разрешать
доступ к персональным данным работников только специально
уполномоченным лицам, при этом указанные лица должны иметь право
43

получать
только
те
персональные
данные
работника,
которые
необходимы для выполнения конкретных функций.
Из приведѐнных норм законодательства следует, что сведения о
заработной плате, времени труда и отдыха относятся к вопросам,
регулируемым коллективным договором, что, в свою очередь, отнесено
к функциям профсоюзов, направленным на осуществление контроля за
соблюдением трудового законодательства, коллективных договоров и
соглашений. Аналогичные положения содержатся также в Уставе
Российского
независимого
профсоюза
работников
угольной
промышленности
и
в
положениях
коллективного
договора,
подписанного филиалом и истцом.
Кроме того, судебные инстанции не учли, что в соответствии с
требованиями п. 1 ч. 2 ст. 6 Федерального закона от 27 июля 2006 г.
№ 152-ФЗ «О персональных данных» в редакции, действовавшей на
момент возникновения спорных правоотношений, согласие субъекта
персональных данных не требуется в случае, если обработка
персональных данных осуществляется на основании федерального
закона, устанавливающего еѐ цель, условия получения персональных
данных и круг субъектов, персональные данные которых подлежат
обработке, а также определяющего полномочия оператора, каковым в
силу действия п. 2 ч. 1 ст. 3 указанного Закона выступает первичная
профсоюзная организация, осуществляя мероприятия по защите
трудовых прав работников.
В данном случае первичная профсоюзная организация, запросив у
работодателя информацию и локальные нормативные акты по
вышеуказанным вопросам, действовала в целях исполнения условий
коллективного договора, что в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 6 названного
Закона
является
дополнительным
основанием
для
обработки
персональных данных в целях исполнения договора без согласия
субъекта персональных данных, являющегося одной из сторон договора.
Таким образом, вывод суда о том, что предоставление информации
по
исполнению
коллективного
договора
в
части
привлечения
работников указанного филиала к работе сверхурочно и в выходные дни
возможно только при наличии угрозы жизни или здоровью работников
либо с их письменного согласия, которое не было получено, не
соответствует изложенным требованиям законодательства и основан на
неправильном толковании норм материального права. Неправомерен и
вывод суда о том, что истец вправе был истребовать указанную
информацию
лишь
при
наличии
доказательств
нарушений
работодателем условий коллективного договора, поскольку такие
44

нарушения
могли
быть
установлены
лишь
после
получения
соответствующей информации.
При таких обстоятельствах отказ работодателя в предоставлении
указанной
информации
не
позволяет
первичной
профсоюзной
организации, представляющей интересы работников, осуществлять в
полном объѐме функции, возложенные на неѐ в силу закона, а также
проверять правомерность привлечения их к работе сверхурочно и в
выходные дни в безопасных условиях труда и с соответствующей
требованиям законодательства оплатой труда, в результате чего может
повлечь за собой массовые нарушения трудовых прав работников.
Кроме того, суд не учѐл, что действующая с 1 июля 2011 г.
редакция ст. 6 Федерального закона Российской Федерации от 27 июля
2006
г.
№
152-ФЗ
«О
персональных
данных»
предоставляет
возможность обработки персональных данных и в случаях, когда их
обработка необходима для осуществления прав и законных интересов
оператора или третьих лиц либо для достижения общественно значимых
целей при условии, что при этом не нарушаются права и свободы
субъекта персональных данных, и когда обработка персональных
данных осуществляется в статистических или иных исследовательских
целях при условии обязательного обезличивания персональных данных.
Судебная коллегия признала ошибочным также вывод суда о том,
что
запрашиваемая
информация,
касающаяся
работников,
не
являющихся членами профсоюза, могла быть предоставлена только с их
согласия. Поскольку указанная информация связана с защитой
коллективных прав и интересов членов трудового коллектива филиала,
то в силу коллективного договора работники данного предприятия, как
являющиеся членами профессионального союза, так и не являющиеся
таковыми, в лице первичной профсоюзной организации являются
стороной указанного договора, в связи с чем их согласия не требовалось.
Определение № 56-КГ12-3


СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА
ПО АДМИНИСТРАТИВНЫМ ДЕЛАМ

1. Заявление об оспаривании потребительским кооперативом
отказа в государственной регистрации договора аренды земельного
участка подлежит рассмотрению в суде общей юрисдикции.
Потребительский автогаражный кооператив «П.» обратился в суд в
порядке гл. 25 ГПК РФ с заявлением о признании незаконным решения
45

Управления
Федеральной
службы
государственной
регистрации,
кадастра и картографии по Воронежской области об отказе в
государственной регистрации договора аренды земельного участка и
обязании осуществить государс