06. 03.2006 Дюсуше М.М. принято решение о создании общества с уставным капиталом в размере 10 000 рублей, 07.03.2006 общество зарегистрировано в Едином государственном реестре юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ). Единственным участником общества Дюсуше М.М. 25.11.2010 приняты решения о введении в состав участников общества Рыбалко С.Д. с дополнительным вкладом в уставный капитал общества в размере 10 000 рублей, об увеличении уставного капитала общества за счет внесения дополнительного вклада. Общим собранием участников общества приняты решения об определении уставного капитала общества в размере 20 000 рублей, утверждении состава участников и распределении долей в уставном капитале (Дюсуше М.М. (50 процентов) – 10 000 рублей, Рыбалко С.Д. (50 процентов) – 10 000 рублей); утверждении новой редакции устава общества и внесении соответствующих изменений в ЕГРЮЛ. Общим собранием участников общества 06.12.2010 приняты решения о выведении из состава участников общества Дюсуше М.М. в 5 связи с подачей ею заявления о выходе из состава участников общества, о переводе ее доли обществу, о выплате действительной стоимости доли Дюсуше М.М. Единственным участником общества Рыбалко С.Д. 10.12.2010 принято решение о распределении доли в размере 50 процентов уставного капитала общества, перешедшей к обществу от Дюсуше М.М., единственному участнику общества. Единственный участник общества Рыбалко С.Д. 29.12.2010 принял решение выплатить Дюсуше М.М. действительную стоимость ее доли в размере 141 657 рублей 73 копеек. Общество выплатило Дюсуше М.М. 06.12.2010 – 10 000 рублей,
29. 12.2010 – 131 657 рублей 73 копейки. По состоянию на 16.11.2011 участниками общества являлись дочь Саргсяна Р.В. и Дюсуше М.М. Саргсян Диана Романовна (с долей в уставном капитале в размере 33,33 процента) и Рыбалко С.Д. (с долей в уставном капитале в размере 66,66 процента). Супруг Дюсуше М.М., Саргсян Р.В., скончался 25.03.2011. Наследниками по завещанию, совершенному 18.10.2010 в установленном законом порядке, являются Щербаков М.А. и Саргисян С.В. в равных долях на все принадлежащее наследодателю имущество, движимое и недвижимое, в чем бы оно не заключалось и где бы оно не находилось. Наследники по завещанию, полагая, что Дюсуше М.М. совершила сделку по отчуждению доли в уставном капитале общества, являющейся совместно нажитым имуществом супругов, без согласия ее супруга, обратились в арбитражный суд с настоящими требованиями. Суд первой инстанции исходил из того, что поскольку Саргсян Р.В. никогда не являлся участником общества, наличие в совместной собственности с супругой Дюсуше М.М. доли в уставном капитале общества позволяло Саргсяну Р.В. оспаривать только сделки по отчуждению доли в уставном капитале общества его супругой, право на 6 оспаривание сделки, заключенной между Рыбалко С.Д. и обществом, у Саргсяна Р.В. отсутствовало и не могло перейти к наследникам. Поэтому требование наследников по завещанию о признании сделки по отчуждению Дюсуше М.М. доли в уставном капитале общества путем включения в состав участников общества Рыбалко С.Д., по мнению суда, является необоснованным. Учитывая фактические обстоятельства дела, свидетельствующие об осведомленности Дюсуше М.М. о том, что ее супруг не дал бы согласия на распоряжение общей собственностью, а также оценивая принимаемые Саргсяном Р.В. меры, направленные на воспрепятствование выбытию имущества из совместной собственности его и супруги до раздела при разводе, суд сделал вывод об отсутствии согласия Саргсяна Р.В. на совершение его супругой Дюсуше М.М. сделки по отчуждению ее доли в уставном капитале общества и о совершении указанной сделки в нарушение статьи 35 Семейного кодекса. Суд также отказал в применении последствий недействительности сделки (пункт 2 статьи 167 Гражданского кодекса), сославшись на то, что Саргсян Р.В. не был участником общества, раздел имущества супругов, составляющего долю в уставном капитале общества, не означает возникновения у второго супруга статуса участника общества. Суд апелляционной инстанции не согласился с выводом суда первой инстанции о том, что у Саргсяна Р.В. возникло право на оспаривание сделки, совершенной его супругой, по отчуждению доли в уставном капитале общества, поскольку после выхода супруги из общества он имел лишь имущественное право на часть действительной доли, выплаченной ей обществом, и что это право перешло к его наследникам. Кроме того, суд сделал вывод о том, что доказательств, опровергающих то, что Саргсян Р.В. не возражал против выхода Дюсуше М.М. из общества, не представлено. 7 Суд кассационной инстанции поддержал выводы суда апелляционной инстанции. Между тем судами не учтено следующее. В силу пункта 1 статьи 1176 Гражданского кодекса, статьи 34 Семейного кодекса, пункта 8 статьи 21 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон об обществах с ограниченной ответственностью) в состав наследства умершего супруга входит соответствующая часть доли в обществе с ограниченной ответственностью, принадлежащей другому супругу. Из правила об универсальном правопреемстве при наследовании усматривается, что наследник обладает теми же правами, какими обладал наследодатель, за исключением прав, неразрывно связанных с личностью наследодателя (часть 2 статьи 1112 Гражданского кодекса), и может защищать нарушенные права. Поэтому наследник умершего супруга вправе оспорить сделки, которые мог бы оспорить наследодатель, в том числе и по основанию, предусмотренному пунктом 2 статьи 35 Семейного кодекса. Принятие супругом решения о введении в состав участников общества нового участника с внесением им неэквивалентного дополнительного вклада в уставный капитал общества может рассматриваться как сделка, противоречащая пункту 2 статьи 35 Семейного кодекса, поскольку такое действие является по существу распоряжением общим имуществом супругов, влекущим уменьшение действительной стоимости доли супруга в обществе. Выход супруга из общества с последующим распределением перешедшей к обществу доли другому участнику (или третьему лицу) также является распоряжением общим имуществом супругов и может рассматриваться как сделка, противоречащая пункту 2 статьи 35 Семейного кодекса. Такие сделки могут быть признаны недействительными по иску другого супруга или его наследника, если 8 имеются доказательства, что приобретающий долю участник знал или заведомо должен был знать о несогласии другого супруга на совершение сделки. Наследник супруга в таких случаях на основании пункта 2 статьи 167 Гражданского кодекса с учетом характера данных правоотношений вправе требовать присуждения ему части доли в обществе или действительной стоимости этой части от участника, приобретшего долю, в размере, который мог бы требовать умерший супруг при разделе общего имущества супругов (статья 39 Семейного кодекса). В случае отсутствия у этого участника перешедшей к нему доли ввиду ее дальнейшего отчуждения (или перераспределения долей иным образом) наследник супруга вправе требовать восстановления корпоративного контроля от последующего приобретателя такой доли в причитающейся ему соответствующей части, если докажет его недобросовестность, либо взыскания стоимости части доли с участника, который произвел последующее отчуждение (перераспределение) доли. Решение суда первой инстанции в части отказа в иске, по мнению Президиума, не соответствует названному толкованию норм права. Кроме того, истцы усматривали еще одно основание недействительности оспариваемых сделок – их притворность. Суды не нашли оснований для удовлетворения иска по этому мотиву. Между тем ими не было учтено следующее. Судами установлено, что сделки по введению в состав участников общества Рыбалко С.Д. и по выходу Дюсуше М.М. совершены 25.11.2010 и 06.12.2010 с перерывом менее чем две недели, они заключены в период фактического прекращения брачных отношений, в условиях отсутствия объективной необходимости для увеличения уставного капитала, продолжения исполнения Дюсуше М.М. полномочий директора. Результатом совершения упомянутых сделок стал переход доли в размере 100 процентов уставного капитала общества к третьему лицу – Рыбалко С.Д., к такому же результату привело бы отчуждение этой доли, 9 требующее нотариального оформления и в силу пункта 3 статьи 35 Семейного кодекса – нотариально удостоверенного согласия другого супруга. Таким образом, указанные сделки могут прикрывать собой сделку отчуждения Дюсуше М.М. доли в размере 100 процентов уставного капитала общества Рыбалко С.Д., то есть являться притворными (пункт 2 статьи 170 Гражданского кодекса). Сделка по отчуждению доли (прикрываемая сделка) должна совершаться в нотариальной форме (пункт 11 статьи 21 Закона об обществах с ограниченной ответственностью). Несоблюдение нотариальной формы сделки влечет ее недействительность (пункт 1 статьи 165 Гражданского кодекса). Постановления судов апелляционной и кассационной инстанций также противоречат приведенному толкованию норм права и приняты с нарушением норм процессуального права. Вывод суда апелляционной инстанции о том, что умерший супруг знал о выходе супруги из общества, основанный на пояснениях дочери супругов, сделан исходя из доказательства, принятого и рассмотренного судом с нарушением части 2 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Кроме того, осведомленность одного супруга о совершении другим супругом сделки не тождественна согласию первого на эту сделку. Суды апелляционной и кассационной инстанций обосновали свою позицию в том числе объяснениями дочери супругов Саргсян Д.Р. (статья 81 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), не поставив под сомнение ее показания и не учитывая ее близкое родство с наследодателем и участие в настоящем деле в качестве третьего лица на стороне ответчиков, нарушив тем самым правила арбитражного процесса об оценке достоверности доказательств, а также о необходимости всесторонней, полной, объективной оценки имеющихся в 10 деле доказательств, как каждого доказательства в отдельности, так и достаточности и взаимной связи доказательств в их совокупности (статьи 67, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). При рассмотрении корпоративных споров, осложненных применением пункта 2 статьи 35 Семейного кодекса, в качестве доказательств допускаются письменные и вещественные доказательства, объяснения лиц, участвующих в деле, заключения эксперта, аудио- и видеозаписи, иные документы и материалы, а также показания свидетелей. Исследование доказательств того, что Рыбалко С.Д. знал о несогласии Саргсяна Р.В. с таким распоряжением общим имуществом супругов, судами не проводилось, тогда как заявители ссылались на соответствующие обстоятельства. При названных условиях оспариваемые судебные акты согласно пункту 1 части 1 статьи 304 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации подлежат отмене как нарушающие единообразие в толковании и применении арбитражными судами норм права. Дело подлежит передаче на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Вступившие в законную силу судебные акты арбитражных судов по делам со схожими фактическими обстоятельствами, принятые на основании нормы права в истолковании, расходящемся с содержащимся в настоящем постановлении толкованием, могут быть пересмотрены на основании пункта 5 части 3 статьи 311 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, если для этого нет других препятствий. Учитывая изложенное и руководствуясь статьей 303, пунктом 2 части 1 статьи 305, статьей 306 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации 11 ПОС