2. Меры, которые должны быть приняты участвующими в настоящем Пакте государствами для полного осуществления этого права, включают мероприятия, необходимые для: a) обеспечения сокращения мертворождаемости и детской смертности и здорового развития ребенка; b) улучшения всех аспектов гигиены внешней среды и гигиены труда в промышленности; c) предупреждения и лечения эпидемических, эндемических, профессиональных и иных болезней и борьбы с ними; d) создания условий, которые обеспечивали бы всем медицинскую помощь и медицинский уход в случае болезни». экономическим, социальным и культурным правам от 7 марта 2019 года по делу «С.К. и Г.П. против Италии». Сообщение № 22/2017). «Тот факт, что женщины систематически подвергаются дискриминации и насилию на разных этапах жизни, требует всестороннего понимания концепции гендерного равенства в контексте права на сексуальное и репродуктивное здоровье. В интересах недопущения дискриминации по признаку пола, как это гарантировано в пункте 2 статьи 2 Пакта, и обеспечения равенства женщин, гарантируемого в статье 3, требуется искоренять не только прямую дискриминацию, но и косвенные ее проявления и обеспечивать как формальное, так и фактическое равенство. Внешне нейтральные законы, меры политики и практики могут способствовать закреплению существующего гендерного неравенства и дискриминации в отношении женщин. Фактическое равенство предполагает, что в законах, мерах политики и практиках не только не закрепляется, а облегчается изначально невыгодное положение женщин в плане осуществления их права на сексуальное и репродуктивное здоровье» (пункт 8.2 Соображений Комитета по экономическим, социальным и культурным правам от 7 марта 2019 года по делу «С.К. и Г.П. против Италии». Сообщение № 22/2017). Статья 12 Пакта не является абсолютной и может подлежать таким ограничениям, какие допускаются статьей 4 Пакта. Комитет хотел бы подчеркнуть, что ограничительное положение статьи 4 Пакта прежде всего направлено на защиту прав лиц, а не на разрешение государствам вводить ограничения. Следовательно, государство-участник, налагающее ограничение на пользование тем или иным правом по Пакту, обязано обосновывать принятие таких серьезных мер в отношении каждого из элементов, указанных в статье 4. Подобные ограничения должны вводиться лишь на основании закона, включая международные стандарты в области прав человека, соответствовать характеру защищаемых Пактом прав, отвечать интересам достижения законных целей и являться необходимыми исключительно для содействия общему благосостоянию в демократическом обществе (пункт 9 Соображений Комитета по экономическим, социальным и культурным правам от 7 марта 2019 года по делу «С.К. и Г.П. против Италии». Сообщение № 22/2017). Комитет напоминает, что право на здоровье включает право принимать свободные и осознанные решения в отношении любого медицинского вмешательства, которому может подвергаться лицо. Таким образом, законы и политика, предписывающие недобровольное, принудительное или насильственное медицинское вмешательство, нарушают обязанность государства уважать право на здоровье. Комитет далее отмечает, что принуждение женщины к имплантации эмбриона в матку явно представляет собой принудительное медицинское вмешательство (пункт 10.1 Соображений Комитета по экономическим, социальным и культурным правам от 7 марта 2019 года по делу «С.К. и Г.П. против Италии». Сообщение № 22/2017). Обеспечение равенства между женщинами и мужчинами, гарантируемое статьей 3 Пакта, требует, чтобы законы, политика и практика не сохраняли, а скорее смягчали изначально присущие женщинам неблагоприятные условия, с которыми они сталкиваются при осуществлении своего права на сексуальное и репродуктивное здоровье; и что казалось бы нейтральные законы могут закреплять уже существующее гендерное неравенство и дискриминацию в отношении женщин. Комитет отмечает, что Закон 40/2004 в его толковании в случае авторов ограничивает право женщин, проходящих лечение, на отказ от своего согласия, что ведет к возможности принудительного медицинского вмешательства или даже принудительной беременности для всех женщин, проходящих процедуру искусственного оплодотворения. Он считает, что, даже если на первый взгляд это ограничение права отказаться от своего согласия затрагивает представителей обоих полов, то оно возлагает чрезвычайно тяжелое бремя именно на женщин. Комитет отмечает, что возможные последствия для женщин являются чрезвычайно серьезными и представляют собой прямое нарушение права женщин на здоровье и физическую неприкосновенность (пункт 10.3 Соображений Комитета по экономическим, социальным и культурным правам от 7 марта 2019 года по делу «С.К. и Г.П. против Италии». Сообщение № 22/2017). Дело «С.К. и Г.П. против Италии». Соображения Комитета по экономическим, социальным и культурным правам от 7 марта 2019 года Сообщение № 22/201724. С точки зрения Комитета, запрет на отзыв согласия на перенос эмбриона в полость матки представлял собой нарушение права на здоровье, поскольку мог привести к принудительному медицинскому вмешательству или даже принудительной беременности. Этот запрет затрагивал саму суть права на здоровье и выходил за рамки ограничений, которые были бы оправданы в соответствии со статьей 4 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах. Этот запрет или, по крайней мере, двусмысленность в отношении существования этого запрета являлся причиной неспособности автора получить доступ к процедуре экстракорпорального оплодотворения. Следовательно, Комитет счел: это ограничение несовместимо с характером права на здоровье и что представленные ему факты свидетельствовали о нарушении статьи 12 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах в отношении обоих авторов. Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: принята к сведению первая жалоба авторов сообщения по статье 12 Пакта, а именно − право С.К. на здоровье было нарушено, когда ей подсадили эмбрион против ее воли. Комитет отметил: в результате у С.К. случился выкидыш, что стало для нее травмирующим опытом. Комитет пришел к выводу, что в обстоятельствах данного дела представленные ему факты представляли 24 Как усматривалось из текста Соображений, в 2008 году авторы сообщения обратились в частную клинику в Италии, специализирующуюся на вспомогательных репродуктивных технологиях, за помощью в зачатии ребенка. Был проведен первый цикл экстракорпорального оплодотворения. Авторы сообщения просили клинику, чтобы путем процедуры экстракорпорального оплодотворения были получены по меньшей мере шесть эмбрионов, чтобы была проведена предимплантационная генетическая диагностика для выявления возможных «генетических нарушений» и чтобы эмбрионы с выявленными нарушениями не подсаживались в полость матки С.К. Специалисты клиники отказали им в удовлетворении этих требований, поскольку они противоречили Закону 40/2004. Авторы утверждали, что прошли два цикла экстракорпорального оплодотворения: первый с тремя эмбрионами, у каждого из которых были выявлены наследственные множественные остеохондромы и которые поэтому не были перенесены в матку С.К., и второй, в ходе которого было создано десять эмбрионов, из которых только у одного не оказалось наследственных множественных остеохондром, но из-за его «среднего качества» было маловероятно, что он продолжит развитие в матке. С.К. отказалась от подсадки эмбриона «среднего качества», но ей сообщили, что она не может отказаться от своего согласия на перенос эмбриона в матку под угрозой судебного разбирательства. Испугавшись этой угрозы, С.К. была вынуждена согласиться на имплантацию эмбриона, но впоследствии у нее случился выкидыш. Остальные девять эмбрионов были подвергнуты криоконсервации. Информация об этом деле изложена в подготовленном Верховным Судом Российской Федерации Обзоре практики межгосударственных органов по защите прав и основных свобод человека № 2(2019). Размещено на официальном сайте Верховного Суда Российской Федерации в подразделе «Международная практика» за 2019 год раздела «Документы». Режим доступа: URL: http://www.vsrf.ru/documents/international_practice/28024/. собой нарушение права С.К. на здоровье, закрепленного в статье 12 Пакта (пункт 10.1 Соображений). Имплантация эмбриона в полость матки С.К. без ее реального согласия стала нарушением ее права на наивысший достижимый уровень здоровья и ее права на гендерное равенство при осуществлении права на здоровье, а также нарушением статьи 12, рассматриваемой отдельно и в совокупности со статьей 3 Пакта (пункт 10.3 Соображений). Комитет отметил вторую жалобу авторов сообщения в отношении статьи 12 Пакта: неопределенность, созданная законом в отношении того, может ли согласие на имплантацию быть отозвано после оплодотворения, не позволяла им вновь зачать ребенка, что является нарушением их права на здоровье. Как продемонстрировали авторы сообщения, С.К. не смогла отозвать свое согласие после оплодотворения, и у авторов имелись основания опасаться, что они могут столкнуться с аналогичной ситуацией, если попытаются вновь прибегнуть к процедуре искусственного оплодотворения. Поэтому Комитет признал, авторы сообщения не имели доступа к процедуре экстракорпорального оплодотворения. Комитет счел, что из этого следовало: Закон 40/2004 налагает ограничение на право авторов на здоровье, поскольку препятствует их доступу к медицинскому обслуживанию, имеющемуся в государстве-участнике (пункт 11.1 Соображений). Комитет пришел к выводу, что запрет на отзыв согласия на перенос эмбриона в полость матки представлял собой нарушение права на здоровье, поскольку мог привести к принудительному медицинскому вмешательству или даже принудительной беременности. Этот запрет затрагивал саму суть права на здоровье и выходил за рамки ограничений, которые были бы оправданы в соответствии со статьей 4 Пакта. Этот запрет или, по крайней мере, двусмысленность в отношении существования этого запрета являлся причиной неспособности автора получить доступ к процедуре экстракорпорального оплодотворения. Следовательно, Комитет