1. По мнению Суда, комментарии, размещенные на форуме читателями новостного портала, представляли собой мнения и, следовательно, являлись информацией по смыслу Рекомендации о праве журналистов не раскрывать свои источники информации. Однако, поскольку они явно адресованы общественности, а не журналисту, их авторов нельзя считать журналистским «источником», и соответствующая медиакомпания не может полагаться на свою редакционную конфиденциальность в их отношении.
2. Таким образом, исключив вмешательство в форме раскрытия журналистского источника, Суд рассмотрел вопрос о том, может ли обязательство раскрывать персональные данные пользователей форума иным образом нарушать права медиакомпании по статье 10 Конвенции. Два элемента были ключевыми для его анализа: особая роль соответствующей компании и последствия отмены анонимности. Относительно первого элемента Суд подчеркнул, что его оценка наличия вмешательства не может зависеть от правовой классификации национальными судами компании-заявителя (как хост-провайдера или как издателя). В связи с этим Суд должен учитывать обстоятельства дела в целом. Суд отметил, что роль компании-заявителя и взаимосвязанные задачи выходят за рамки хост-провайдера: она издавала ежедневную газету и поддерживала новостной портал, который предоставлял форум для пользователей; она принимала активное участие в том, чтобы побуждать пользователей писать комментарии, которые были подвергнуты, по крайней мере, частичной модерации. Таким образом, было очевидно, что общая функция компании-заявителя заключалась в организации дальнейшего открытого обсуждения и распространения идей по темам, представляющим общественный интерес. Поэтому компания-заявитель могла бы претендовать на защиту свободы прессы. Что касается второго элемента, Суд подтвердил функцию анонимности как средства предотвращения репрессий или нежелательного внимания и ее роль в содействии свободному обмену мнениями, идеями и информацией (дело «Delfi AS v. Estonia [GC]»58, § 147). Таким образом, это может косвенно служить интересам медиакомпании, предоставляющей своим пользователям определенную степень анонимности для защиты их частной жизни и свободы выражения мнений. Обязательство раскрывать пользовательские данные может оказать сдерживающее воздействие на пользователей форума в целом, удерживая их от участия в дебатах посредством онлайн-переписки. Из этого следовало, что отмена анонимности и ее последствия также могут косвенно повлиять на право медиакомпании на свободу прессы и, следовательно, нарушить его. Суд указал, что наличие вмешательства в этом контексте может быть установлено независимо от результатов любого последующего разбирательства в отношении содержания оспариваемых комментариев.
3. Обращаясь к необходимости проведения национальными судами тщательного исследования, Суд подчеркнул, что абсолютного права на анонимность не существует и что анонимность в сети «Интернет», хотя и является важной ценностью, должна быть сбалансирована с другими правами и интересами, такими как права и интересы потенциальной жертвы клеветнического заявления, которой в этом отношении должен быть предоставлен эффективный доступ к судебной защите. Однако, как это также отражено в соответствующих международно-правовых документах, касающихся интернет-посредников, раскрытие пользовательских данных должно быть необходимым и соразмерным преследуемой законной цели. Поэтому национальные суды, прежде чем принимать решение о применении такой меры, должны были бы взвесить − в соответствии со своими позитивными обязательствами по статьям 8 и 10 Конвенции – все интересы, противопоставленные друг другу в данном случае. В соответствии с давней судебной практикой Суда, достаточный баланс интересов был тем более важен, когда, как и в данном деле, речь шла о политических выступлениях и дебатах, представляющих общественный интерес. При определении уровня необходимой в данном контексте проверки Суд принял во внимание весомость оспариваемого вмешательства. Он счел, что обязательство раскрывать данные пользователей будет иметь меньшее вес при оценке пропорциональности, чем вмешательство в случае, когда медиа-компания была привлечена к ответственности в соответствии с гражданским или уголовным законодательством за содержание конкретного комментария, будучи оштрафованной или обязанной удалить его (см. дела «Delfi»; «Magyar Tartalomszolgáltatók Egyesülete»59 и «Index.hu Zrt v. Hungary»60). Следовательно, Суд согласился с тем, что проверка prima facie61 может быть достаточной в отношении установления баланса интересов в 58 Режим доступа (на английском языке): URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng#{%22itemid%22:[%22001-155105%22]}. 59 Режим доступа (на английском языке): URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng#{%22itemid%22:[%22001-160314%22]}. 60 Режим доступа (на английском языке): URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng#{%22itemid%22:[%22001-160314%22]}. 61 Prima facie − на первый взгляд (прим пер.). рамках разбирательств на национальном уровне, касающихся раскрытия пользовательских данных, хотя даже проверка prima facie требует определенного исследования в отношении баланса. Основываясь на фактических обстоятельствах по делу, Суд пришел к выводу, что национальные суды вообще не смогли обеспечить какой-либо баланс между конкурирующими интересами: правом истцов на защиту своей репутации и правом компании-заявителя на свободу прессы, а также ее ролью в защите персональных данных авторов комментариев и свободы публично выражать свое мнение. Это вызвало особую озабоченность, поскольку оспариваемые комментарии можно было охарактеризовать как политическое обсуждение: они были высказаны в контексте публичных дебатов по вопросам, представляющим правомерный общественный интерес (поведение соответствующих политиков в публичном поле) и в ответ на комментарии политиков, опубликованных на том же новостном портале. Более того, несмотря на агрессивный характер, соответствующие комментарии не были приравнены к разжиганию ненависти или подстрекательству к насилию и не были явно противоправными в других отношениях. Таким образом, в отсутствие установления необходимого баланса интересов постановление суда о раскрытии данных авторов комментариев не было подкреплено соответствующими и достаточными основаниями для оправдания вмешательства в право компании-заявителя на свободу прессы. Статья 2 Протокола № 7 Конвенции (право на обжалование приговоров по уголовным делам во второй инстанции) См. вышеприведенное дело «Kindlhofer v. Austria» (no. 20962/15)62. Постановление от 26 октября 2021 года. Статья 2 Протокола № 7 Конвенции: оценка того, является ли правонарушение «малозначительным» в случае, если оно наказуемо потенциальным лишением свободы в качестве дополнительной санкции (в случае неуплаты назначенного штрафа). 62 Режим доступа (на английском языке): URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng#{%22fulltext%22:[%2220962/15%22],%22itemid%22:[%2 2001-212689%22]}.
4. Что касается требований по существу, Суд опирался на сформулированные им в судебной практике критерии, касающиеся других ситуаций, затрагивающих вопрос об объеме обязательств государства по допуску на свою территорию родственников проживающих на его территории лиц (дело «Jeunesse v. the Netherlands [GC]»51), в частности: 1) статус и семейные узы иностранца в принимающей стране (ходатайствующего о воссоединении семьи), а также соответствующего члена его семьи; 2) наличие у соответствующих иностранцев постоянного или «неустойчивого» иммиграционного статуса в принимающей стране, на момент создания семьи; 3) наличие либо отсутствие непреодолимых или серьезных препятствий на пути проживания семьи в стране происхождения 48 Режим доступа (на английском языке): URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng#{%22itemid%22:[%22001-145653%22]}. 49 Режим доступа (на французском языке): URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng#{%22itemid%22:[%22001-145356%22]}. 50 Режим доступа (на французском языке): URL:https://hudoc.echr.coe.int/eng#{%22itemid%22:[%22001-145355%22]}. 51 Режим доступа (на английском языке): URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng#{%22itemid%22:[%22001-147117%22]}. лица, ходатайствующего о воссоединении; 4) были ли вовлечены дети; 5) смогло ли лицо, ходатайствующее о воссоединении, продемонстрировать, что у него/нее был достаточный независимый и постоянный доход, не являющийся социальным пособием, для покрытия основных расходов на проживание членов его или ее семьи.
5. Оценивая обстоятельства рассматриваемого дела Суд действовал в два этапа. В первую очередь им были рассмотрены национальные законодательные и политические рамки. Суд не нашел оснований подвергать сомнению различия в статусе лиц, которым предоставлена защита в связи с индивидуальной угрозой, а именно статус беженца или «статус защиты», с одной стороны, и лиц, которым предоставлена защита в связи с общей угрозой, так называемый «статус временной защиты», с другой стороны. Последний был оправдан необходимостью контролировать иммиграцию и обеспечивать эффективную интеграцию тех, кому предоставлена защита. Однако Суд отметил, что правило о трехлетнем сроке ожидания не было пересмотрено после резкого сокращения числа просителей убежища в 2016 и 2017 годах. Кроме того, законодательство не допускало индивидуальной оценки возможности установления более короткого периода ожидания, чем три года, что было бы оправдано соображениями приоритета единства семьи в данном случае. Также не существовало обзора ситуации в стране происхождения соответствующих иностранцев. Во-вторых, обращаясь к индивидуальным обстоятельствам дела заявителя, период ожидания стал для него жестким требованием, выразившемся в длительной разлуке со своей женой, несмотря на соображения обеспечения единства семьи в свете вероятной продолжительности препятствий для их совместного проживания в Сирии, которые Верховный суд счел непреодолимыми. Таким образом, несмотря на пределы усмотрения государства Суд не был удовлетворен тем, как власти установили справедливый баланс между соответствующими интересами. Дело «Polat v. Austria» (no. 12886/16)52. Постановление от 20 июля 2021 года. Статьи 8 и 9 Конвенции: вскрытие тела новорожденного ребенка вопреки возражениям родителей, вызванным религиозными соображениям; информирование об объеме произведенного вскрытия Когда заявительница – женщина, исповедующая ислам – была беременна, у плода были обнаружены признаки редкого синдрома. Она и ее муж сообщили больнице, что в случае смерти их ребенка они отказываются от посмертного обследования по религиозным соображениям. Они объяснили, что, поскольку они хотели ритуально омыть тело перед 52 Режим доступа (на английском языке): URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng#{%22fulltext%22:[%2212886/16%22],%22itemid%22:[%2 2001-211365%22]}. похоронами, тело должно оставаться в наиболее неповрежденном состоянии. Ребенок умер вскоре после рождения. Несмотря на возражения заявительницы, сотрудники государственной больницы провели вскрытие для проведения проверки причины смерти и оценки риска для будущих беременностей заявительницы (это было разрешено в научных целях национальным законодательством). Во время вскрытия почти все внутренние органы ребенка были удалены. Хотя заявительница была проинформирована о вскрытии, ее не проинформировали о масштабах процедуры: она обнаружила это только во время похоронной церемонии, в связи с чем ритуальное омовение пришлось отменить. Заявительница подала жалобу в соответствии со статьями 8 и 9 Конвенции, ссылаясь на то, что проведение вскрытия без учета ее религиозных убеждений нарушило ее право на уважение частной и семейной жизни и право на свободу вероисповедания. Суд признал нарушение обеих статей. Она также подала жалобу в соответствии со статьей 8 Конвенции на то, что государственная больница не проинформировала ее об объеме вскрытия и об удалении внутренних органов. Суд также установил нарушение статьи 8 Конвенции в этом отношении. ______________________ Делом затрагивался новый для Суда вопрос – регламентация посмертных вскрытий в государственных больницах и вопрос о том, должны ли (и в каких случаях) близкие родственники умершего обладать правом возражать против посмертного вскрытия по причинам, связанным с частной жизнью и религией, когда интересы общественного здравоохранения явно требуют проведения подобного вскрытия. Решение примечательно тем, что Суд впервые: (1) заявил, что религиозные убеждения и уважение частной и семейной жизни в соответствии со статьями 8 и 9 Конвенции должны быть сбалансированы с защитой общественного здоровья при проведении посмертных экспертиз; и (2) рассмотрел в соответствии со статьей 8 Конвенции характер позитивных обязательств информировать родителей о степени посмертного обследования тела ребенка, если это противоречит их религиозным убеждениям.
6. Ссылаясь на свою недавнюю судебную практику по статье 8 Конвенции (дела «Ndidi v. the United Kingdom»40, «Levakovic v. Denmark»41, «Narjis v. Italy»42, «Saber and Boughassal v. Spain»43), Суд напомнил, что тяжкие уголовные преступления могут представлять собой «очень серьезную причину», например, для оправдания высылки оседлого мигранта, при условии, что другие критерии, изложенные в деле «Maslov v. Austria [GC]», должным образом учтены на национальном уровне. Однако Большая Палата должна была принять во внимание, что уголовная ответственность заявителя была официально исключена ввиду его психического заболевания на момент совершения преступного деяния. Он разъяснил, что этот факт должен быть надлежащим образом учтен национальными судами, поскольку это может привести к ограничению значимости, придаваемой первому критерию дела «Maslov» при определении баланса интересов, требуемого статьей 8 Конвенции, и, следовательно, степени, в которой государство может правомерно ссылаться на преступные деяния заявителя в качестве основания для его высылки и бессрочного запрета на повторный въезд. Основываясь на фактических обстоятельствах дела, Суд пришел к выводу, что этот фактор не был учтен. Кроме того, поскольку национальная процедура установления баланса интересов была недостаточна в отношении других соответствующих критериев, Большая Палата установила нарушение статьи 8 Конвенции. 40 Режим доступа (на английском языке): URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng#{%22itemid%22:[%22001-176931%22]}. 41 Режим доступа (на английском языке): URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng#{%22itemid%22:[%22001-187203%22]}. 42 Режим доступа (на французском языке): URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng#{%22itemid%22:[%22001-189787%22]}. 43 Режим доступа (на французском языке): URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng#{%22itemid%22:[%22001-188363%22]}. Статья 8 Конвенции (право на уважение частной и семейной жизни)44 Дело «M.A. v. Denmark» (no. 6697.18)45. Постановление от 9 июля 2021 года. Статья 8 Конвенции: период ожидания воссоединения семьи для лиц, находящимся под дополнительной или временной защитой Заявитель являлся гражданином Сирии, бежавшим из страны в 2015 году. В Дании ему был предоставлен «статус временной защиты» сроком на один год, а его вид на жительство впоследствии продлевался на еще один год. Из-за отсутствия индивидуальной угрозы он не имел права на получение статуса беженца в соответствии с Конвенцией ООН46 или «статуса защиты», по которому вид на жительство выдавался на пять лет. После пяти месяцев проживания в Дании заявитель обратился с ходатайством о воссоединении с семьей (со своей женой, находящейся в Сирии). Его ходатайство было отклонено, поскольку в течение последних трех лет у него не было вида на жительство, как того требует закон, и поскольку не было никаких исключительных причин, которые могли бы иным образом оправдать дачу разрешения на воссоединение семьи. Заявитель безуспешно пытался обжаловать данное решение. В 2018 году, прожив в Дании чуть более двух лет и десяти месяцев, заявитель подал новое ходатайство, которое было удовлетворено. В отношении отказа Большая Палата установила нарушение статьи 8 Конвенции. ______________________ Постановление Большой Палаты примечательно тем, что Суд впервые рассмотрел вопрос о том, совместимо ли (и в какой степени) со статьей 8 Конвекции установление законом периода ожидания для предоставления 44 Для сведения: в 2019 году в Верховном Суде Российской Федерации было подготовлено Обобщение правовых позиций межгосударственных органов по защите прав и свобод человека и специальных докладчиков (рабочих групп), действующих в рамках Совета ООН по правам человека, по вопросу защиты права лица на уважение частной и семейной жизни, жилища. Размещено на официальном сайте Верховного Суда Российской Федерации в подразделе «Международная практика» за 2019 год раздела «Документы». Режим доступа: URL: http://www.vsrf.ru/documents/international_practice/28123/ 45 Режим доступа (на русском языке): URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng#{%22languageisocode%22:[%22RUS%22],%22appno%22: [%226697/18%22],%22documentcollectionid2%22:[%22GRANDCHAMBER%22],%22itemid %22:[%22001-214471%22]}. 46 Конвенция ООН о статусе беженцев 1951 г. и Протокол к ней 1967 г. Режим доступа (на английском языке): URL:https://www.unhcr.org/protection/basic/3b66c2aa10/convention-protocol-relating-status- refugees.html разрешения на воссоединение семьи лицам, пользующимся статусом дополнительной или временной защиты. Суд определил пределы усмотрения, предоставляемые государствам в этом отношении, и изложил процедурные требования к обработке ходатайств о воссоединении семей, а также выявил существенные критерии для их оценки. 1. Относительно пределов усмотрения Суд отметил свою вспомогательную роль в системе защиты Конвенции и отсутствие консенсуса на национальном, международном и европейском уровнях в этой области, а также законность иммиграционного контроля в принципе, который служит общим интересам экономического благосостояния страны. Суд пришел к выводу, что государствам следует предоставлять широкие пределы усмотрения при принятии решения о том, следует ли устанавливать период ожидания перед воссоединением семьи, запрошенным лицами, которым не был предоставлен статус беженца, но которые пользуются дополнительной или временной защитой. Тем не менее, свобода действий, которой пользуются государства в этой области, не может быть неограниченной и должна быть рассмотрена в свете двух факторов. Во-первых, следует учитывать абсолютный характер права на защиту от жестокого обращения в соответствии со статьей 3 Конвенции, которая не допускает никаких исключений, оправдательных факторов или баланса интересов, даже в обстоятельствах увеличения притока мигрантов. В частности, уровень общего насилия в государстве может быть настолько высок, что можно прийти к выводу о том, что любой возвращающийся в государство будет подвергаться реальному риску жестокого обращения исключительно ввиду его или ее присутствия там. В принципе, этот фактор может ограничить возможности государств по установлению справедливого баланса между конкурирующими интересами воссоединения семей и иммиграционного контроля в соответствии со статьей 8 Конвенции, допуская, что в периоды массового притока просителей убежища и значительной ограниченности в ресурсах, принимающее государство должно иметь право в пределах своего усмотрения отдавать приоритетность предоставления защиты по статье 3 Конвенции большему числу таких лиц над интересами по статье 8 Конвенции о воссоединения семей некоторых из них. Во-вторых, усмотрение государства должно быть рассмотрено в свете соразмерности той или иной конкретной меры. Следуя своему обычному подходу, Суд оценил качество парламентского и судебного рассмотрения его необходимости.