Управление систематизации законодательства и анализа судебной практики
Верховного Суда Российской Федерации
Обобщение практики и правовых позиций
международных договорных и внедоговорных органов,
действующих в сфере защиты прав и свобод человека,
по вопросам защиты прав мигрантов1
2022 год
1 Перечень упомянутых в Обобщении правовых позиций не носит исчерпывающего
характера.
Неофициальные переводы текстов постановлений Европейского Суда по правам
человека (далее также – Европейский Суд, Суд), принятых по делам в отношении
Российской Федерации, получены из аппарата Уполномоченного Российской Федерации
при Европейском Суде по правам человека − заместителя Министра юстиции Российской
Федерации (если иное не следует из контекста излагаемого материала).
Переведенные на русский язык тексты решений и иных документов договорных и
внедоговорных органов, действующих в рамках Организации Объединенных Наций,
включая Совет ООН по правам человека, выдержки из которых приведены в настоящем
Обобщении, размещены в соответствующем разделе официального сайта Организации
Объединенных Наций: Режим доступа:
URL: http://www.ohchr.org/EN/HRBodies/Pages/HumanRightsBodies.aspx.
Ранее в суды для сведения и учета в практической деятельности Верховным Судом
Российской Федерации были направлены подготовленные службой Юрисконсульта
Европейского Суда по правам человека:
Руководство по статье 4 Протокола № 4 к Конвенции о защите прав человека и
основных
свобод.
Запрещение
коллективной
высылки
иностранцев
(от 31 августа 2020 года) (исх. № УС1-42/21 от 25 февраля 2021 года);
Руководство к статье 1 Протокола № 7 Европейской конвенции по правам
человека.
Процессуальные
гарантии
в
случае
высылки
иностранцев
(от 31 октября 2020 года) (исх. № УС1-12/21 от 29 января 2021 года);
Руководство по прецедентной практике Европейской конвенции по правам
человека.
Иммиграция
(от
31
августа
2020
года)
(исх.
№
УС1-12/21
от 29 января 2021 года).
2
Содержание:
1. Общие положения............................................................................................................................. 4
2. Недопустимость дискриминации лиц в сфере миграционных отношений ................................ 7
3. Обращение с мигрантами на государственной границе ............................................................... 9
3.1 Сбор данных о въезжающих в государство мигрантах ............................................................ 11
4. Защита прав мигрантов в сфере трудовых правоотношений ..................................................... 12
5. Защита права мигрантов на охрану здоровья .............................................................................. 16
5.1 Недопустимость дискриминации мигрантов в сфере охраны здоровья ................................. 17
5.2 Доступ мигрантов к инфраструктуре, услугам и лекарствам .................................................. 19
5.3 Влияние COVID-19 на права человека мигрантов .................................................................... 19
6. Защита права мигрантов, в том числе являющихся несовершеннолетними лицами, на
образование и на профессиональную подготовку........................................................................... 22
7. Защита права мигрантов на свободу объединений (ассоциаций) .............................................. 27
8. Право мигрантов на свободу и личную неприкосновенность. Установление факта
«лишения свободы» ............................................................................................................................ 29
9. Вопросы возвращения мигрантов в государство их происхождения ........................................ 35
9.1 Вопросы возвращения мигрантов в государство их происхождения в аспекте
обеспечения указанных лиц внутренними средствами правовой защиты ................................... 39
10. Недопустимость коллективной высылки иностранцев ............................................................ 40
11. Вопросы устранения препятствий для прав человека в результате недопуска мигрантов
на сухопутные и морские границы ................................................................................................... 51
12. Процессуальные гарантии при осуществлении возвращения .................................................. 54
13. Защита прав мигрантов, являющихся несовершеннолетними лицами .................................... 56
13.1 Общие положения. Вопросы обеспечения наилучших интересов детей .............................. 56
13.2 Недопустимость дискриминации несовершеннолетних лиц ................................................. 61
13.3 Право несовершеннолетнего лица на имя, регистрацию рождения и гражданство в
сфере миграционных отношений ...................................................................................................... 63
13.4 Установление возраста лица, предположительно являющегося несовершеннолетним ...... 65
13.5 Защита персональных данных несовершеннолетнего лица ................................................... 67
13.6 Право несовершеннолетнего лица на уважение семейной жизни в сфере
миграционных отношений ................................................................................................................. 67
13.7 Защита несовершеннолетнего лица в сфере миграционных отношений от всех форм
насилия и злоупотреблений, включая эксплуатацию, детский труд, похищение и торговлю
детьми
.................................................................................................................................... 72
3
13.8 Право несовершеннолетнего лица, находящегося в сфере миграционных отношений,
на достаточный жизненный уровень ................................................................................................ 73
13.9 Обеспечение права несовершеннолетнего лица, находящегося в сфере миграционных
отношений, на здоровье ..................................................................................................................... 75
13.10 Право несовершеннолетнего лица, находящегося в сфере миграционных отношений,
на свободу и личную неприкосновенность ...................................................................................... 79
13.11 Вопросы возвращения несовершеннолетнего лица .............................................................. 86
13.12 Доступ несовершеннолетнего лица, находящегося в сфере миграционных
отношений, к правосудию ................................................................................................................. 92
14. Защита прав мигрантов, являющихся лицами с ограниченными возможностями.
Вопросы выдачи виз ........................................................................................................................... 99
15. Условия содержания в местах лишения свободы лица, в отношении которого
осуществляются меры по административному возвращению. Право на доступ к врачу ......... 103
15.1 Условия административного возвращения иностранных граждан, в том числе
средствами воздушного транспорта ............................................................................................... 113
15.2 Оценка доказательств, касающихся условий содержания в местах лишения свободы
лиц, подлежащих возращению ........................................................................................................ 119
16. Право мигрантов на доступ к правосудию............................................................................... 120
4
1. Общие положения
Практика Европейского Суда по правам человека
в отношении третьих государств
[В] соответствии со сложившимися нормами международного права и
при условии соблюдения их договорных обязательств, в том числе
вытекающих из Конвенции о защите прав человека и основных свобод
от
4
ноября
1950
г.2,
Договаривающиеся
Государства
вправе
контролировать въезд, проживание и высылку иностранцев…. Европейский
Суд также напоминает о праве государств проводить собственную
иммиграционную
политику,
возможно,
в
контексте
двустороннего
сотрудничества или в соответствии с их обязательствами, вытекающими из
членства
в
[международных
межправительственных
организациях]
(пункт 167 постановления Большой Палаты от 13 февраля 2020 года по делу
«N.D. и N.T. против Испании»)3.
Практика Комитета ООН по правам человека
[И]ностранцы имеют неотъемлемое право на жизнь, охраняемое
законом, и не могут быть произвольно лишены жизни. Они не должны
подвергаться пыткам и жестоким, бесчеловечным или унижающим
достоинство обращению или наказанию; они не должны также содержаться в
рабстве или в подневольном состоянии. Иностранцы имеют полное право на
свободу и личную неприкосновенность. В случае законного лишения
свободы они имеют право на гуманное обращение и уважение достоинства,
присущего их личности. Иностранец не может быть лишен свободы на том
только основании, что он не в состоянии выполнить какое-либо договорное
обязательство. Иностранцам принадлежит право на свободное передвижение
и свободу выбора места жительства; они также имеют право покидать
страну. Иностранцы равны перед судами и трибуналами и имеют право при
рассмотрении любого уголовного обвинения, предъявляемого им, или при
определении их прав и обязанностей в каком-либо гражданском процессе, на
справедливое
и
публичное
разбирательство
дела
компетентным,
независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона.
На иностранцев не должно распространяться уголовное законодательство,
имеющее обратную силу; иностранцы не могут подвергаться произвольному
или незаконному вмешательству в их личную или семейную жизнь,
произвольным или незаконным посягательствам на неприкосновенность их
2 Далее – Конвенция.
3 Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск № 4(36)2020.
Перевод с английского языка И.В. Артамоновой.
5
жилища или тайну их корреспонденции. Они имеют право на свободу
мысли, совести и религии, а также право придерживаться своих мнений и
выражать их. На иностранцев распространяется право на мирные собрания и
на свободу ассоциации. Они могут вступать в брак по достижении брачного
возраста. Их дети имеют право на такие меры защиты, которые требуются в
их положении. В тех случаях, когда иностранцы составляют меньшинство по
смыслу статьи 27 [Международного пакта о гражданских и политических
правах], им не может быть отказано в праве совместно с другими членами
той же группы пользоваться своей культурой, исповедовать свою религию и
исполнять ее обряды, а также пользоваться родным языком. Иностранцы
имеют право на равную защиту закона. В применении этих прав не должно
быть какой/-либо дискриминации между иностранцами и гражданами. Эти
права иностранцев могут быть подвергнуты лишь таким ограничениям,
которые могут быть введены в соответствии с Пактом (пункт 7
Замечания общего порядка № 15. Положение иностранцев в соответствии с
Пактом. Принято Комитетом по правам человека на его 27-й сессии
(1986 год).
Правовые позиции специальных докладчиков (рабочих групп), действующих в
рамках Совета ООН по правам человека
Права и свободы, провозглашенные во Всеобщей декларации прав
человека, применимы к мигрантам и беженцам4, как и к любым другим
группам лиц, точно так же, как основные права, защищаемые в
соответствии с международным обычным правом и закрепленные в
Международном пакте о гражданских и политических правах, который
применяется ко «всем лицам», находящимся на территории государства и
под его юрисдикцией (пункт 1 статьи 2) (пункт 14 Доклада Специального
докладчика по вопросу о поощрении и защите прав человека и основных
свобод
в
условиях
борьбы
с
терроризмом.
A/71/384.
Размещено
13 сентября 2016 года).
Государства обязаны уважать, защищать и осуществлять права
человека каждого находящегося на их территории, под их юрисдикцией или
эффективным контролем лица, независимо от миграционного статуса, и
без какой-либо дискриминации. В соответствии с обязательствами государств
по всем основным международным договорам по правам человека,
касающимся принимаемых ими мер по регулированию миграции, права
4 Право искать убежища и пользоваться этим убежищем защищено статьей 18 Всеобщей
декларации прав человека и статьей 18 Хартии основных прав Европейского союза. Кроме
того, беженцы защищены Конвенцией 1951 года о статусе беженцев и Протоколом
1967 года к ней.
6
человека должны занимать центральное место в их усилиях по решению
миграционных вопросов на всех этапах миграции, в том числе при принятии
мер в связи с массовыми и смешанными перемещениями. В частности,
государства должны обеспечить соблюдение в рамках мер пограничного
контроля:
– запрета коллективных высылок;
– принципа равенства и недискриминации;
– принципа недопустимости принудительного возвращения;
– права искать убежища;
– права на жизнь;
– запрета пыток;
– поощрения гендерного равенства, а также
– прав и принципа наилучших интересов ребенка.
Государства обязаны помимо этого обеспечить доступ к правосудию
жертвам нарушений прав человека и соблюдать свои обязательства по
поиску и спасанию в соответствии с международным морским правом
(пункт 39 Доклада Специального докладчика по вопросу о правах человека
мигрантов. Доклад о средствах устранения последствий для прав человека в
результате недопуска мигрантов на сухопутных и морских границах.
A/HRC/47/30. Размещено 12 мая 2021 года)5.
Право прибыть в другое государство в поисках защиты является
краеугольным камнем системы международной защиты беженцев. Кроме
того, в соответствии с Резолюцией 1373 (2001) Совета Безопасности ООН6
государствам надлежит «предотвращать передвижение террористов или
террористических групп с помощью эффективного пограничного контроля и
контроля за выдачей документов, удостоверяющих личность, и проездных
документов» (пункт 15 Доклада Специального докладчика по вопросу о
поощрении и защите прав человека и основных свобод в условиях борьбы с
терроризмом. A/71/384. Размещено 13 сентября 2016 года).
Государства должны признать, что неупорядоченная миграция
зачастую является признаком массового перемещения лиц, которые
действительно являются беженцами. Кроме того, Специальный докладчик
напоминает: миграция отнюдь не представляет собой преступление. Таким
образом, термин «незаконные мигранты» не следует применять по
отношению к мигрантам с неурегулированным статусом… Государства не
должны криминализировать неупорядоченный въезд или неупорядоченное
5 См.: Режим доступа: URL: https://undocs.org/en/A/HRC/47/30.
6 См.: Резолюция 1373 (2001), принятая Советом Безопасности ООН на его 4385-м
заседании 28 сентября 2001 года. S/RES/1373(2001). Режим доступа:
URL: http://www.un.org/ru/documents/ods.asp?m=S/RES/1373(2001).
7
пребывание, и международное право беженцев однозначно предусматривает,
что при определенных обстоятельствах беженцев не следует подвергать
уголовному наказанию за нелегальный въезд. Государства должны
обеспечивать, чтобы все меры, направленные на решение проблем миграции,
включая
неконтролируемую
миграцию,
не
оказывали
негативного
воздействия на права человека и человеческое достоинство мигрантов
(пункт 20 Доклада Специального докладчика по вопросу о поощрении и
защите прав человека и основных свобод в условиях борьбы с терроризмом.
A/71/384. Размещено 13 сентября 2016 года).
Факт отсутствия у мигранта урегулированного статуса не лишает
его защиты прав человека (пункт 57 Доклада Специального докладчика по
вопросу
о
правах
человека
мигрантов.
A/HRC/26/35.
Размещено
4 апреля 2014 года).
2. Недопустимость дискриминации7 лиц в сфере миграционных
отношений
Практика Комитета ООН по правам человека
[О]бщее правило заключается в том, чтобы каждое из прав,
установленных в [Международном пакте о гражданских и политических
правах],
должно
быть
гарантировано
без
дискриминации
между
гражданами и иностранцами. На иностранцев распространяется общее
требование недискриминации в отношении прав, гарантированных в…
[Международном пакте о гражданских и политических правах], согласно
положениям статьи 2. Эта гарантия распространяется как на граждан,
так и на иностранцев. В исключительных случаях некоторые права,
признаваемые в Пакте, применимы, как на это прямо указывается, либо
только к гражданам государства-участника (статья 25), либо только к
иностранцам (статья 13) (пункт 2 Замечания общего порядка № 15.
Положение иностранцев в соответствии с Пактом. Принято Комитетом по
правам человека на его 27-й сессии (1986 год).
Комитет
напоминает,
что
ни…
[Международный
пакт
о
гражданских и политических правах], ни международное право в целом не
7 Для сведения: в 2018 году в Верховном Суде Российской Федерации было подготовлено
Обобщение правовых позиций международных договорных и внедоговорных органов,
действующих в сфере защиты прав и свобод человека, по вопросам защиты права лица не
подвергаться дискриминации.
Размещено на официальном сайте Верховного Суда Российской Федерации в
подразделе
«Международная
практика»
за
2018 год
раздела
«Документы».
Режим доступа: URL: http://www.vsrf.ru/documents/international_practice/27156/.
8
содержат
конкретных
критериев
предоставления
гражданства
посредством натурализации и что государства свободны самостоятельно
выносить решение по таким критериям8. Однако, принимая и применяя
законодательство, власти государств-участников должны соблюдать права
заявителей, закрепленные в статье 26 Пакта. Комитет отмечает в этой
связи,
что
статья 26
Пакта
требует
разумного
и
объективного
обоснования, а также законной цели проведения различий в связи с
особенностями того или другого лица, которые перечислены в статье 26
Пакта9, включая «иное обстоятельство», как, например, инвалидность
(пункт 7.3 Соображений Комитета по правам человека по делу
от 1 апреля 2015 года «К. против Дании»).
Практика Комитета ООН по ликвидации расовой дискриминации
[В] соответствии с Конвенцией [о ликвидации всех форм расовой
дискриминации] различие в обращении по признаку гражданства или
иммиграционного статуса представляет собой дискриминацию, если
критерии такого различного обращения, оцениваемые в свете задач и целей
Конвенции, не применяются согласно с законной целью и несоразмерны
достижению
этой
цели.
В
рамках
пункта 4
статьи 1
Конвенции,
касающегося
особых
мер,
различие
в
обращении
не
является
дискриминационным (пункт 4 Общей рекомендации XXX о дискриминации
неграждан. Принята Комитетом по ликвидации расовой дискриминации на
его 65-й сессии (2005 год).
Многие права и свободы, упомянутые в статье 5 [Конвенции о
ликвидации всех форм расовой дискриминации], такие, как право на равное
обращение в судах, должны быть доступными для всех лиц, проживающих в
том или ином государстве; другие права, такие, как право на участие в
выборах, право голоса и право на выставление своей кандидатуры в ходе
выборов, являются правами граждан (пункт 3 Общей рекомендации ХХ по
статье 5
Конвенции.
Принята
Комитетом
по
ликвидации
расовой
дискриминации на его 48-й сессии (1996 год).
Комитет
ссылается
на
свою
[Р]екомендацию
№ 30
(2004)
о дискриминации неграждан и, в частности, на обязательство толковать
пункт 2
статьи 1
Конвенции
[о
ликвидации
всех
форм
расовой
дискриминации] в свете статьи 5, в том числе обеспечивая, чтобы
8 См.:
сообщение
№ 1136/2002,
дело
«Борзов
против
Эстонии»,
Соображения
от 26 июля 2004 года, пункт 7.4.
9 См.: Замечание общего порядка № 18, пункт 13 и дело «Борзов против Эстонии»,
пункт 7.3.
9
неграждане не подвергались дискриминации в отношении доступа к
гражданству и натурализации, и уделяя внимание возможным препятствиям
для натурализации лиц, длительно или постоянно проживающих в стране
(пункт 13)
(пункт 6.2
Мнения
Комитета
по
ликвидации
расовой
дискриминации от 5 декабря 2016 года по делу «Бенон Пьетри против
Швейцарии»).
Правовые позиции специальных докладчиков (рабочих групп), действующих в
рамках Совета ООН по правам человека
Государства, которые подвергают дискриминации определенные
группы населения или исключают их из сферы действия охранного
законодательства, нарушают свои обязательства по уважению и защите
этих прав, равно как и основной принцип, согласно которому эти права
должны быть присущи всем в равной мере. Власти не могут подвергать
дискриминации ту или иную группу или отдельных людей на основании их
гендерной принадлежности, иммиграционного статуса или статуса резидента,
языка,
социальных
воззрений,
расовой
принадлежности,
религии…
Необходимость обеспечивать соблюдение миграционного законодательства
не может иметь приоритет перед соблюдением закона о правах человека
(пункт 63 Доклада Специального докладчика по вопросу о праве на свободу
мирных собраний и праве на свободу ассоциации. A/71/385. Размещено
14 сентября 2016 года).
Перемещающимся лицам не может быть отказано в праве на миграцию
со стороны стран происхождения, транзита или назначения на основании
состояния здоровья (в том числе психического здоровья) или инвалидности.
Незаконной
дискриминацией
считается
отказ
в
предоставлении
перемещающемуся
лицу
вида
на
жительство,
возможности
для
воссоединения семьи или натурализации исключительно на основании
состояния здоровья, в том числе психического здоровья и инвалидности10
(пункт 37 Промежуточного доклада Специального докладчика по вопросу о
праве каждого человека на наивысший достижимый уровень физического и
психического здоровья. A/73/216. Размещено 27 июля 2018 года).
3. Обращение с мигрантами на государственной границе
Практика Европейского Суда по правам человека
в отношении третьих государств
10 В статье 5 Конвенции о правах инвалидов признается, что все лица имеют право на
равную защиту закона и равное пользование им без какой-либо дискриминации.
10
Европейский Суд подчеркивает важность управления границами и их
защиту, а также значимость для государств Шенгенского соглашения о
границах, в соответствии с которым «пограничный контроль существует не
только в интересах государства – члена Европейского союза, на внешних
границах которого он осуществляется, но в интересах всех государств –
членов Европейского союза, отменивших пограничный контроль на
внутренних границах», и «должен содействовать борьбе с незаконной
иммиграцией и торговлей людьми, а также предотвращению угроз
внутренней безопасности, публичному порядку, здоровью населения и
международным отношениям государств-членов»… По указанным причинам
Договаривающиеся Государства, по общему правилу, могут вводить на
своих границах механизмы предоставления доступа на свою территорию
только
тем
лицам,
которые
отвечают
определенным
законным
требованиям
(пункт 168
постановления
Большой
Палаты
от 13 февраля 2020 года по делу «N.D. и N.T. против Испании»)11.
Правовые позиции специальных докладчиков (рабочих групп), действующих в
рамках Совета ООН по правам человека
[Х]отя государства и имеют суверенное право определять условия
въезда и пребывания на своей территории, они также обязаны уважать и
защищать права всех лиц, находящихся под их юрисдикцией, независимо от
их
национальности,
происхождения
или
иммиграционного
статуса.
Межгосударственные границы не являются зонами отчуждения или зонами
исключения в отношении обязательств по правам человека, и юрисдикция
государства на границах должна, таким образом, осуществляться сообразно
его
обязательствам
по
правам
человека
в
отношении
всех
лиц
(пункт 16 Доклада Специального докладчика по вопросу о поощрении и
защите прав человека и основных свобод в условиях борьбы с терроризмом.
A/71/384. Размещено 13 сентября 2016 года).
Все меры по управлению границей, включая усиленные процессы
скрининга
на
межгосударственных
границах,
должны
всегда
11 Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск № 4(36)2020.
Перевод с английского языка И.В. Артамоновой.
По
делу
обжаловалось
незамедлительное
выдворение
проникшей
через
пограничное заграждение группы мигрантов, что, по их мнению, было равносильно
коллективной высылке. Согласно своей устоявшейся прецедентной практике Европейский
Суд указал: отсутствие индивидуальных решений о выдворении может быть связано с
тем, что заявители, если они действительно хотели отстаивать свои права в соответствии с
Конвенцией, не воспользовались официальными процедурами въезда, предусмотренными
для этой цели, и, таким образом, это является следствием их собственного поведения.
Требования статьи 4 Протокола № 4 к Конвенции нарушены не были.
11
соответствовать принципам законности, соразмерности, необходимости и
недискриминации. Применение профайлинга, основанного на допущениях,
что лица определенной расы, национального или этнического происхождения
или религии с наибольшей степенью вероятности представляют опасность,
может привести к таким практическим методам в отношении пограничного
контроля, в частности, и мер по борьбе с терроризмом в более общем плане,
которые несовместимы с принципом недискриминации… Всеобъемлющее
введение дополнительных барьеров для въезда или скрининг групп людей по
признаку расы, религии, этнического происхождения, национальности или
религии могут также рассматриваться как дискриминация и несоразмерное
вмешательство в права человека…. Любое дифференцированное обращение с
мигрантами на межгосударственных границах должно преследовать
законную цель, быть пропорциональным и необходимым (пункт 17 Доклада
Специального докладчика по вопросу о поощрении и защите прав человека и
основных свобод в условиях борьбы с терроризмом. A/71/384. Размещено
13 сентября 2016 года).
3.1
Сбор данных о въезжающих в государство мигрантах
Правовые позиции специальных докладчиков (рабочих групп), действующих в
рамках Совета ООН по правам человека
Международное право в области прав человека требует, чтобы любое
вмешательство в право на неприкосновенность частной жизни12, будь то
вмешательство
на
индивидуальном
или
массовом
уровне,
должно
основываться
на
фактических
доказательствах.
Чем
сильнее
вмешательство в подлежащие защите права человека, тем весомее должны
быть основания для такого вмешательства, чтобы соответствовать
требованиям Международного пакта о гражданских и политических правах.
Любые собираемые данные должны быть необходимыми для тех целей, ради
12 По мнению Специального докладчика, государства все чаще полагаются на
персональные данные и оперативную информацию с целью выявления лиц, имеющих
связи с террористическими сетями, или тех, кто, возможно, совершил террористические
преступления. Это приводит к широкому распространению систем охраны границы, таких
как предлагаемая цифровая система контроля за въездом – выездом в Европейском союзе.
Для сведения: в 2019 году в Верховном Суде Российской Федерации было
подготовлено Обобщение правовых позиций межгосударственных органов по защите
прав и свобод человека и специальных докладчиков (рабочих групп), действующих в
рамках Совета ООН по правам человека, по вопросу защиты права лица на уважение
частной и семейной жизни, жилища.
Размещено на официальном сайте Верховного Суда Российской Федерации в
подразделе «Международная практика» за 2019 год раздела «Документы». Режим
доступа: URL: http://www.vsrf.ru/documents/international_practice/28123/.
12
которых они собираются, и любой тотальный сбор данных, по всей
видимости, будет нарушением права на защиту данных… Специальный
докладчик подчеркивает, что методы массового слежения, вероятно,
позволяют получить полезную специальную информацию, но это не является
достаточным с точки зрения прав человека основанием для их использования
и не делает массовое слежение законным или обоснованным… [С]бор на
границах данных, в частности биометрических, должен быть точным и
актуальным, соразмерным законной цели, должен производиться законным
путем, и такие данные должны храниться в течение ограниченного периода
времени и уничтожаться безопасным и надежным образом. Сотрудники
пограничных органов должны иметь надлежащую подготовку в вопросах
рисков, ограничений и воздействий используемой технологии на права
человека (пункт 18 Доклада Специального докладчика по вопросу о
поощрении и защите прав человека и основных свобод в условиях борьбы с
терроризмом. A/71/384. Размещено 13 сентября 2016 года).
Всю информацию надлежит собирать, хранить и предоставлять
друг другу, соблюдая достаточные гарантии по защите прав человека, и не
следует обмениваться информацией с третьими странами, где мигранты и
беженцы могли бы подвергаться нарушениям прав человека, в том числе
высылке или бесчеловечному обращению. Противоправный сбор данных,
такой как, судя по сообщениям, принудительное снятие отпечатков пальцев у
мигрантов как часть их регистрации на европейских границах, унижает
человеческое достоинство и может способствовать появлению рискованных
скрытых маршрутов передвижения между странами (пункт 19 Доклада
Специального докладчика по вопросу о поощрении и защите прав человека и
основных свобод в условиях борьбы с терроризмом. A/71/384. Размещено
13 сентября 2016 года).
4. Защита прав мигрантов в сфере трудовых правоотношений13
Практика Комитета ООН по ликвидации расовой дискриминации
Комитет… ссылается на свою [О]бщую рекомендацию ХХХ
(2004) о дискриминации неграждан, где он, в частности, напомнил об
13 Для сведения: в 2019 году в Верховном Суде Российской Федерации было
подготовлено Обобщение правовых позиций межгосударственных органов по защите
прав и свобод человека и специальных докладчиков (рабочих групп), действующих в
рамках Совета ООН по правам человека, по вопросу защиты права лица на труд и
на социальное обеспечение.
Размещено на официальном сайте Верховного Суда Российской Федерации в
подразделе «Международная практика» за 2019 год раздела «Документы». Режим
доступа: URL: http://www.vsrf.ru/documents/international_practice/27902/.
13
обязательстве государств-участников принимать меры по ликвидации
дискриминации неграждан в отношении условий труда и требований,
предъявляемых к работе, включая правила и практику занятости,
имеющие дискриминационные цели или последствия14 (пункт 10 Мнения
Комитета
по
ликвидации
расовой
дискриминации
от 18 февраля 2014 года по делу «А.М.М. против Швейцарии»).
Правовые позиции специальных докладчиков (рабочих групп), действующих в
рамках Совета ООН по правам человека
Всеобщая декларация прав человека и основные международные
договоры о правах человека обеспечивают широкую нормативно-правовую
базу для недискриминации и защиты прав человека всех лиц, в том числе
мигрантов, как с урегулированным, так и с неурегулированным статусом,
включая их права в сфере труда. Статья 4 Декларации запрещает рабство и
подневольное состояние. Статья 23 предусматривает право на труд, на
свободный выбор работы, на справедливые и благоприятные условия труда,
на равную плату за равный труд, на справедливое и удовлетворительное
вознаграждение и право создавать профессиональные союзы и входить в них.
Статья 24 предусматривает право на отдых и досуг, включая право на
разумное ограничение рабочего дня и на оплачиваемый периодический
отпуск (пункт 23 Доклада Специального докладчика по вопросу о правах
человека мигрантов. A/HRC/26/35. Размещено 4 апреля 2014 года).
Статьи 6−10 Международного пакта об экономических, социальных и
культурных правах признают права каждого на:
а) труд, который он свободно выбирает или на который он свободно
соглашается;
b) справедливые и благоприятные условия труда, включая равное
вознаграждение за труд равной ценности;
с) создавать профессиональные союзы и вступать в таковые;
d) социальное обеспечение, включая социальное страхование;
е) особую защиту детей и подростков от экономической и социальной
эксплуатации (пункт 24 Доклада Специального докладчика по вопросу о
правах человека мигрантов. A/HRC/26/35. Размещено 4 апреля 2014 года).
Статья 11 Конвенции о ликвидации всех форм дискриминации в
отношении женщин провозглашает равные права мужчин и женщин
в области занятости, и в частности:
14 См.: Официальные отчеты Генеральной Ассамблеи ООН, пятьдесят девятая сессия,
Дополнение № 18 (A/59/18), глава VIII, пункт 33.
14
а) равное вознаграждение, включая получение льгот, и на равные
условия в отношении труда равной ценности;
b) права на охрану здоровья и на безопасные условия труда; и
с) охрану материнства (пункт 26 Доклада Специального докладчика
по вопросу о правах человека мигрантов. A/HRC/26/35. Размещено
4 апреля 2014 года).
Статья 5 Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой
дискриминации предусматривает право каждого человека без различия расы,
цвета кожи, национального или этнического происхождения на равноправие
перед законом, в том числе на пользование гражданскими правами, а также
экономическими, социальными и культурными правами. Статья 5 «е», «i»
предусматривает права на:
– труд;
– свободный выбор работы;
– справедливые и благоприятные условия труда;
– защиту от безработицы;
– равную плату за равный труд;
– справедливое и удовлетворительное вознаграждение (пункт 27
Доклада Специального докладчика по вопросу о правах человека мигрантов.
A/HRC/26/35. Размещено 4 апреля 2014 года).
Статья 32 Конвенции о правах ребенка признает право ребенка на
защиту от экономической эксплуатации и от опасного и вредного труда, а
также требует от государств установить минимальный возраст для
приема на работу. Факультативный протокол к Конвенции о правах ребенка,
касающийся
торговли
детьми,
детской
проституции
и
детской
порнографии15, запрещает торговлю детьми, в том числе с целью
использования ребенка на принудительных работах (пункт 28 Доклада
Специального докладчика по вопросу о правах человека мигрантов.
A/HRC/26/35. Размещено 4 апреля 2014 года).
Международные
трудовые
нормы,
принятые
Международной
конференцией
труда
Международной
организации
труда
(МОТ),
применяются по отношению к трудящимся-мигрантам, если не указано
иное. Основополагающие принципы и права в сфере труда, установленные в
восьми основных конвенциях МОТ, применяются по отношению ко всем
трудящимся-мигрантам, независимо от их миграционного статуса.
Принятая МОТ в 1998 году Декларация об основополагающих принципах и
15 Российская Федерация является участником указанного Протокола.
15
правах в сфере труда и механизме ее реализации16 обязует все государства −
члены МОТ укреплять и соблюдать принципы, касающиеся основных прав,
провозглашенных в этих конвенциях. Ряд других нормативов МОТ
общего применения и норм, содержащих конкретные положения по
трудящимся-мигрантам
в
областях
занятости,
трудовой
инспекции,
социального обеспечения, охраны заработной платы, техники безопасности и
гигиены труда, а также в других таких секторах, как сельское хозяйство,
строительство, гостиницы и рестораны, а также труд домашней прислуги,
имеют особое значение для трудящихся-мигрантов с неурегулированным
статусом. Разрабатывая национальные законы и политику в области трудовой
миграции и защиты трудящихся-мигрантов с неурегулированным статусом,
государства также руководствуются: а) Конвенцией МОТ № 97 (1949 год) о
работниках-мигрантах (пересмотренный вариант)17; b) Конвенцией № 143
(1975 год)
о
трудящихся-мигрантах
(дополнительные
положения)18;
с) соответствующими рекомендациями № 86 и № 151. Многосторонняя
рамочная программа МОТ о трудовой миграции, одобренная Руководящим
органом МОТ для публикации и распространения в 2006 году и основанная
на международных нормах прав человека и трудовых нормах, является
полезным руководством для правительств, социальных партнеров и других
заинтересованных
сторон
в
области
разработки
и
осуществления
национальной политики в сфере трудовой миграции (пункт 30 Доклада
Специального докладчика по вопросу о правах человека мигрантов.
A/HRC/26/35. Размещено 4 апреля 2014 года).
Протокол о предупреждении и пресечении торговли людьми,
особенно женщинами и детьми, и наказании за нее, дополняющий
Конвенцию Организации Объединенных Наций против транснациональной
организованной преступности19, обязывает, чтобы государства-участники
обеспечивали предупреждение и уголовное преследование в связи с
торговлей людьми и предоставляли защиту жертвам. Определение «торговля
людьми» включает в себя вербовку, перевозку или получение людей путем
угрозы силой или ее применения или других форм принуждения,
мошенничества или обмана для получения согласия лица, контролирующего
другое лицо, с целью эксплуатации, включая принудительный труд, рабство
16 Декларация МОТ об основополагающих принципах и правах в сфере труда и механизм ее
реализации. Принята Генеральной конференцией Международной организации труда на ее
86-й сессии, г. Женева, 18 июня 1998 года. Режим доступа:
URL: http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/declarations/ilo_principles.
17 По состоянию на 1 декабря 2021 года Российская Федерация не являлась участником
указанного международного договора.
18 По состоянию на 1 декабря 2021 года Российская Федерация не являлась участником
указанного международного договора.
19 Российская Федерация является участником указанного Протокола.
16
и подневольное состояние (пункт 31 Доклада Специального докладчика
по вопросу о правах человека мигрантов. A/HRC/26/35. Размещено
4 апреля 2014 года).
Статья 21 Международной конвенции о защите прав всех трудящихся-
мигрантов и членов их семей20 предусматривает, что государства-участники
должны
обеспечить,
чтобы
работодатели
и
наниматели
не
конфисковывали и не уничтожали документы трудящихся-мигрантов,
дающие
разрешение
на
проезд или
удостоверяющие
их
личность
(пункт 37 Доклада Специального докладчика по вопросу о правах человека
мигрантов. A/HRC/26/35. Размещено 4 апреля 2014 года).
5. Защита права мигрантов на охрану здоровья21
Правовые позиции специальных докладчиков (рабочих групп), действующих в
рамках Совета ООН по правам человека
В международном [праве] в области прав человека подтверждается
«право каждого человека на наивысший достижимый уровень физического и
психического здоровья» и содержится требование к государствам принять
меры по обеспечению всех без какой-либо дискриминации услугами,
товарами и средствами в области здравоохранения22 (пункт 52 Доклада
Специального докладчика по вопросу о правах человека мигрантов. Полтора
года спустя: влияние COVID-19 на права человека мигрантов. A/76/257.
Размещено 30 июля 2021 года)23.
20 По состоянию на 1 декабря 2021 года Российская Федерация не являлась участником
указанного международного договора.
21 Для сведения: в 2019 году в Верховном Суде Российской Федерации было
подготовлено Обобщение правовых позиций межгосударственных органов по защите
прав и свобод человека и специальных докладчиков (рабочих групп), действующих в
рамках Совета ООН по правам человека, по вопросу защиты права лица на охрану
здоровья.
Размещено на официальном сайте Верховного Суда Российской Федерации в
подразделе «Международная практика» за 2019 год раздела «Документы». Режим
доступа: URL: http://www.vsrf.ru/documents/international_practice/27840/.
22 См.: Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах,
статья 12.
23 См.: Режим доступа: URL: https://undocs.org/ru/A/76/257.
По мнению Спецдокладчика, медицинское обслуживание мигрантов, особенно тех,
кто не имеет документов или законного статуса, часто оказывается недоступным,
отсутствующим, слишком дорогостоящим или ненадлежащего качества, и тем более во
время пандемии. Мигранты имеют ограниченный доступ не только к справедливым
медицинским услугам, но и к другим правам, с которыми тесно связана и от которых
зависит реализация права на здоровье, таким, в частности, как право на питание, жилье,
17
Основополагающими принципами прав человека и важнейшими
компонентами права на здоровье являются недискриминация и равенство24.
Государства обязаны уважать право на здоровье и не должны закрывать или
ограничивать равный доступ для всех лиц − включая мигрантов, не имеющих
документов,
и
мигрантов
с
неурегулированным
статусом
−
к
профилактическим, лечебным и паллиативным медицинским услугам, а
также
должны
воздерживаться
от
применения
дискриминационной
практики25. Фактически минимальные основные обязательства, налагаемые
в соответствии с Международным пактом об экономических, социальных и
культурных правах, должны иметь приоритетное значение для каждого
государства, а также должны применяться ко всем мигрантам26
(пункт 53 Доклада Специального докладчика по вопросу о правах человека
мигрантов. Полтора года спустя: влияние COVID-19 на права человека
мигрантов. A/76/257. Размещено 30 июля 2021 года).
Специальный докладчик напомнил, что реализация [права на здоровье]
всеми лицами в обществе независимо от их гражданства, национальности и
иммиграционного статуса не является самоцелью предоставления права, а
представляет собой решающее средство, позволяющее обеспечивать
сбалансированное развитие человеческого потенциала и социальную
интеграцию мигрантов в принимающее общество (пункт 35 Доклада
Специального докладчика по вопросу о правах человека мигрантов.
A/HRC/17/33. Размещено 21 марта 2011 года).
5.1
Недопустимость дискриминации27 мигрантов в сфере охраны
здоровья
Правовые позиции специальных докладчиков (рабочих групп), действующих в
рамках Совета ООН по правам человека
работу, образование, человеческое достоинство, жизнь, недискриминацию, равенство,
неприкосновенность частной жизни, доступ к информации и свободу передвижения.
24 См.: Режим доступа: URL: www.ohchr.org/documents/publications/factsheet31.pdf.
25 Комитет по экономическим, социальным и культурным правам, Замечание общего
порядка № 14 (2000) о праве на наивысший достижимый уровень здоровья (статья 12).
26 Комитет по экономическим, социальным и культурным правам, Замечание общего
порядка № 3 (1993) о природе обязательств государств-участников.
27 Как было отмечено выше, в 2018 году в Верховном Суде Российской Федерации было
подготовлено Обобщение правовых позиций международных договорных и внедоговорных
органов, действующих в сфере защиты прав и свобод человека, по вопросам защиты
права лица не подвергаться дискриминации.
Размещено на официальном сайте Верховного Суда Российской Федерации в
подразделе «Международная практика» за 2018 год раздела «Документы». Режим
доступа: URL: http://www.vsrf.ru/documents/international_practice/27156/.
18
[О]дним
из
основных
обязательств,
которое
не
подлежит
постепенной реализации, является запрещение дискриминации, в том числе
по признаку национального происхождения, сословного или правового
статуса28. Государства обязаны соблюдать, защищать и осуществлять право
на… здоровье всех людей, находящихся на их территории или под их
фактическим контролем, независимо от их статуса мигранта, беженца или
иного правового статуса. Само присутствие перемещающихся лиц в рамках
юрисдикции государства, независимо от того, находятся ли они в стране на
законных
или
незаконных
основаниях,
возлагает
на
государство
обязательства в отношении обеспечения права на здоровье (пункт 36
Промежуточного доклада Специального докладчика по вопросу о праве
каждого человека на наивысший достижимый уровень физического и
психического здоровья. A/73/216. Размещено 27 июля 2018 года).
Распространение на мигрантов права на здоровье гарантируется
принципом недискриминации, предусмотренным, среди прочего, во Всеобщей
декларации прав человека, а также в пункте 2 статьи 2 Международного
пакта об экономических, социальных и культурных правах. Кроме того,
Комитет по экономическим, социальным и культурным правам четко
подтвердил обязательство государств обеспечивать равный доступ к
профилактической, лечебной и паллиативной медицинской помощи для всех
лиц,
включая
мигрантов,
независимо
от
правового
статуса
и
регистрационных документов. Равным образом, ссылаясь на статью 5 «е» (iv)
Международной
конвенции
о
ликвидации
всех
форм
расовой
дискриминации,
Комитет
по
ликвидации
расовой
дискриминации
рекомендовал государствам уважать право неграждан на медицинскую
помощь, воздерживаясь, среди прочего, от отказа или ограничения их
доступа к профилактическим, лечебным и паллиативным медицинским
услугам (пункт 19 Доклада Специального докладчика по вопросу о правах
человека мигрантов. A/HRC/14/30. Размещено 16 апреля 2010 года).
Участие в общественной жизни является не только правом человека, но
и важным фактором, определяющим психологическое благополучие. ВОЗ29
считает способность человека вносить вклад в свое сообщество одним из
компонентов психического здоровья. Эффективное осуществление права на
психическое здоровье предполагает участие каждого человека в процессе
28 Там же, статья 2 (2), и Комитет по экономическим, социальным и культурным правам,
Замечания общего порядка № 14 (2000) о праве на наивысший достижимый уровень
здоровья, пункт 43 «а», и № 20 (2009) о недопущении дискриминации в области
экономических, социальных и культурных прав, пункт 30.
29 Всемирная организация здравоохранения.
19
принятия
решений,
касающихся
его
собственного
благополучия
(пункт 43 Промежуточного доклада Специального докладчика по вопросу о
праве каждого человека на наивысший достижимый уровень физического и
психического здоровья. A/73/216. Размещено 27 июля 2018 года).
5.2
Доступ мигрантов к инфраструктуре, услугам и лекарствам
Правовые позиции специальных докладчиков (рабочих групп), действующих в
рамках Совета ООН по правам человека
Элемент доступности означает, что учреждения, товары и услуги
здравоохранения должны быть физически и экономически доступны для всех
слоев населения, особенно для уязвимых или социально отчужденных групп,
без дискриминации на любом из запрещенных оснований. В этом смысле
принцип недискриминации представляет собой важный отправной момент,
хотя мигранты зачастую дискриминируются законами и на практике при
попытках получить доступ к медицинскому обслуживанию. Многие
принимающие страны обосновывают отказ мигрантам в доступе к
медицинскому обслуживанию тем, что они защищают свои системы
социальной помощи от неправомерных требований, а также тем, что они
стремятся сдерживать миграцию, что наблюдается все чаще. Хотя эти
доводы могут выглядеть привлекательными и могут быть политически
выгодными в принимающих странах, некоторые исследования серьезно
ставят под вопрос эти утверждения, равно как и положительный
сдерживающий эффект таких мер (пункт 22 Доклада Специального
докладчика по вопросу о правах человека мигрантов. A/HRC/14/30.
Размещено 16 апреля 2010 года).
5.3
Влияние COVID-19 на права человека мигрантов
Правовые позиции специальных докладчиков (рабочих групп), действующих в
рамках Совета ООН по правам человека
Все мигранты, независимо от их миграционного статуса, имеют право
на защиту в рамках системы прав человека без какой-либо дискриминации.
Государства обязаны уважать, защищать и поощрять права каждого человека
на своей территории или в пределах своей юрисдикции, включая мигрантов,
независимо от их статуса. Правовую основу для решения проблем прав
человека мигрантов в условиях пандемии COVID-19 обеспечивают Всеобщая
декларация прав человека и основные международные договоры по правам
человека (пункт 43 Доклада Специального докладчика по вопросу о правах
20
человека мигрантов. Полтора года спустя: влияние COVID-19 на права
человека мигрантов. A/76/257. Размещено 30 июля 2021 года)30.
Комитет по правам человека признал, что в условиях пандемии
COVID-19 государства должны принимать эффективные меры для защиты
права на жизнь и здоровье всех лиц, находящихся на их территории и под их
юрисдикцией, и что такие меры могут приводить к ограничению
пользования индивидуальными правами31 (CCPR/C/128/2). В то же время
Комитет напомнил: в статье 4 Международного пакта о гражданских и
политических правах признается возможность государств отступать от
своих обязательств по Пакту во время общественной чрезвычайной
ситуации, угрожающей жизни нации (пункт 48 Доклада Специального
докладчика по вопросу о правах человека мигрантов. Полтора года спустя:
влияние COVID-19 на права человека мигрантов. A/76/257. Размещено
30 июля 2021 года).
Комитет по правам человека напомнил о конкретных ситуациях,
имеющих особое значение для мигрантов в условиях пандемии COVID-19,
в том числе о:
− необходимости соблюдения принципов невыдворения и запрета
коллективной высылки;
− необходимости гуманного и уважительного обращения с лицами,
лишенными свободы;
− необходимости
уделять
особое
внимание
адекватности
медицинских условий и медицинского обслуживания в местах лишения
свободы;
− особенной уязвимости положения домашних работников-мигрантов в
связи с усугублением угрозы домашнего насилия;
30 См.: Режим доступа: URL: https://undocs.org/ru/A/76/257.
31 «В таких ситуациях должно быть объявлено чрезвычайное положение, меры по
отступлению должны быть строго необходимыми и соразмерными по отношению к
остроте ситуации (в частности, в отношении их продолжительности, географического
охвата и материальной сферы), должны соблюдаться права, не допускающие отступлений,
и меры должны быть совместимыми с другими международными обязательствами,
включая принципы недискриминации, невыдворения и запрет коллективной высылки
[Комитет по правам человека, Замечание общего порядка № 29 (2001) об отступлениях от
обязательств по Пакту во время чрезвычайного положения статья 4).]. О том, что в
условиях COVID-19 «чрезвычайное положение или любые другие меры по обеспечению
безопасности должны быть основаны на принципах защиты прав человека», государствам
напомнили в общей сложности десять договорных органов Организации Объединенных
Наций» (пункт 49 Доклада Специального докладчика по вопросу о правах человека
мигрантов. Полтора года спустя: влияние COVID-19 на права человека мигрантов.
A/76/257. Размещено 30 июля 2021 года).
21
− праве на доступ к суду и гарантиях надлежащей правовой
процедуры;
− и запрете расовой ненависти32 (пункт 50 Доклада Специального
докладчика по вопросу о правах человека мигрантов. Полтора года спустя:
влияние COVID-19 на права человека мигрантов. A/76/257. Размещено
30 июля 2021 года).
Специальный докладчик призвал государства обеспечить, чтобы меры
чрезвычайного реагирования принимались в соответствии с законными
целями общественного здравоохранения и никогда не использовались
произвольно против конкретных групп, а также обеспечить, чтобы
мигранты, включая тех, кто не имеет документов или законного статуса,
были включены в национальные планы профилактики и реагирования на
COVID-19 согласно подходу, учитывающему гендерные и возрастные
аспекты и разнообразие. Конкретные инструкции по реагированию на
чрезвычайные ситуации в контексте миграции содержатся в Совместной
директивной записке о воздействии пандемии COVID-19 на права человека
мигрантов, выпущенной Комитетом по защите прав всех трудящихся-
мигрантов и членов их семей и Специальным докладчиком по правам
человека мигрантов33 (пункт 51 Доклада Специального докладчика по
вопросу о правах человека мигрантов. Полтора года спустя: влияние
COVID-19
на
права
человека
мигрантов.
A/76/257.
Размещено
30 июля 2021 года).
Что касается пандемии COVID-19, то Комитет по экономическим,
социальным и культурным правам заявил, что в ходе борьбы с пандемией
необходимо уважать и защищать присущее всем людям достоинство; что
мобилизацию ресурсов для целей борьбы с COVID-19 государства должны
осуществлять на наиболее справедливой основе; и что при распределении
ресурсов приоритетное внимание следует уделять особым потребностям
наиболее маргинализированных групп, таких как мигранты, не имеющие
документов, и те, кто не имеет законного статуса34 (пункт 53 Доклада
Специального докладчика по вопросу о правах человека мигрантов.
Полтора года спустя: влияние COVID-19 на права человека мигрантов.
A/76/257. Размещено 30 июля 2021 года).
32 См.: Комитет по правам человека, Замечание общего порядка № 29 (статья 4).
33 См.: Режим доступа:
URL: www.ohchr.org/Documents/Issues/Migration/CMWSPMJointGuidanceNoteCOVID-
19Migrants.pdf.
34 См.: Комитет по экономическим, социальным и культурным правам, Замечание общего
порядка № 14 (статья 12).
22
6. Защита права мигрантов, в том числе являющихся
несовершеннолетними лицами, на образование и на профессиональную
подготовку35
Практика Комитета ООН по правам ребенка
Все дети в контексте международной миграции, каков бы ни был их
статус, должны иметь беспрепятственный доступ ко всем уровням и всем
аспектам
образования,
включая
дошкольное
образование
и
профессиональную подготовку, на основе равенства с гражданами той
страны, в которой эти дети живут. Из этого обязательства следует, что
государства должны принимать меры для обеспечения равного доступа к
качественному и инклюзивному образованию в интересах всех детей-
мигрантов независимо от их миграционного статуса. Дети-мигранты
должны при необходимости иметь доступ к программам альтернативного
обучения, сдавать экзамены в полном объеме и получать свидетельство о
пройденном курсе обучения (пункт 59 Совместного замечания общего
порядка № 4 (2017) Комитета по защите прав всех трудящихся-мигрантов и
членов их семей и № 23 (2017) Комитета по правам ребенка об
обязательствах государств в отношении прав человека детей в контексте
международной миграции в странах происхождения, транзита, назначения и
возвращения. CMW/C/GC/4−CRC/C/GC/23. Размещено 16 ноября 2017 года).
[Г]осударствам
следует
создать
действенные
барьеры
между
учебными заведениями и иммиграционными властями и запретить
представление данных об учащихся, а также операции по проверке
миграционного режима в школах или вблизи них, поскольку такая практика
ущемляет право на образование детей-мигрантов или детей трудящихся-
мигрантов с неурегулированным статусом или лишает их такого права.
В интересах
уважения
права
детей
на
образование
государствам
рекомендуется
также
избегать
нарушения
учебного
процесса
при
прохождении миграционных процедур, по возможности не допуская
ситуаций, когда детям приходится менять место жительства в течение
учебного года, а также оказывая им помощь для завершения обязательного
образования и курса обучения на момент достижения совершеннолетия.
35 Для сведения: в 2019 году в Верховном Суде Российской Федерации было
подготовлено Обобщение правовых позиций межгосударственных органов по защите
прав и свобод человека и специальных докладчиков (рабочих групп), действующих в
рамках Совета ООН по правам человека, по вопросу защиты права лица на образование.
Размещено на официальном сайте Верховного Суда Российской Федерации в
подразделе «Международная практика» за 2019 год раздела «Документы». Режим
доступа: URL: http://www.vsrf.ru/documents/international_practice/28445/.
23
Хотя доступ к образованию более высокого уровня не является
обязательным,
принцип
недискриминации
обязывает
государства
обеспечивать
доступные
услуги
для
всех
детей
без
какой-либо
дискриминации на основании их миграционного статуса или по другим
запрещенным основаниям (пункт 60 Совместного замечания общего порядка
№ 4 (2017) Комитета по защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их
семей и № 23 (2017) Комитета по правам ребенка об обязательствах
государств в отношении прав человека детей в контексте международной
миграции в странах происхождения, транзита, назначения и возвращения.
CMW/C/GC/4−CRC/C/GC/23. Размещено 16 ноября 2017 года).
Государствам следует принять надлежащие меры для признания уже
имеющегося у детей образования путем подтверждения ранее полученных
школьных аттестатов и/или выдачи новых свидетельств на основе оценки
способностей и возможностей ребенка, чтобы не допускать стигматизации
или пенализации. Это в равной мере относится к странам происхождения или
третьим странам в случае возвращения (пункт 61 Совместного замечания
общего порядка № 4 (2017) Комитета по защите прав всех трудящихся-
мигрантов и членов их семей и № 23 (2017) Комитета по правам ребенка об
обязательствах государств в отношении прав человека детей в контексте
международной миграции в странах происхождения, транзита, назначения и
возвращения. CMW/C/GC/4−CRC/C/GC/23. Размещено 16 ноября 2017 года).
Правовые позиции специальных докладчиков (рабочих групп), действующих в
рамках Совета ООН по правам человека
Право на базовое образование для беженцев прямо гарантируется
Конвенцией о статусе беженцев, в статье 22 которой говорится, что в
отношении начального образования беженцам должно быть предоставлено то
же правовое положение, что и гражданам, и возможно более благоприятное
правовое
положение
в
отношении
других
уровней
образования
(пункт 20 Доклада Специального докладчика по вопросу о праве на
образование. A/73/262. Размещено 27 июля 2018 года)36.
Другие международные договоры и документы обеспечивают де-
факто защиту права беженцев на образование через обязательство
предоставлять
базовое
образование
без
какой-либо
дискриминации.
Например, Конвенция ЮНЕСКО о борьбе с дискриминацией в области
образования37 запрещает любую форму дискриминации, в том числе по
36 См.: Режим доступа:
URL: https://documents-dds-ny.un.org/doc/UNDOC/GEN/N18/241/73/PDF/N1824173.pdf.
37 Российская Федерация является участником указанного международного договора.
24
признаку национального или социального происхождения, в связи с правом
на образование; ее статья 4 требует от государств-участников разрабатывать
общегосударственную
политику,
способствующую
осуществлению
равенства возможностей и отношения в области образования. Статья 13
Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах,
согласно интерпретации Комитета по экономическим, социальным и
культурным правам, предложенной в [З]амечании общего порядка № 13
(1999) о праве на образование, предусматривает, что образование должно
быть доступным для всех, в особенности для наиболее уязвимых групп,
де-юре и де-факто, без дискриминации по какому-либо признаку, в том числе
по признаку расы, цвета кожи, пола, языка, религии, политических или иных
убеждений,
национального
или
социального
происхождения,
имущественного, сословного или иного положения. В статье 28 Конвенции о
правах ребенка признается право ребенка на образование на основе равных
возможностей, в статье 29 излагаются цели образования, а статья 22 прямо
обязывает государства-участников принимать надлежащие меры для
обеспечения того, чтобы дети-беженцы пользовались применимыми
правами, изложенными в Конвенции (пункт 21 Доклада Специального
докладчика по вопросу о праве на образование. A/73/262. Размещено
27 июля 2018 года).
Право на образование без какой-либо дискриминации также
закреплено в региональных конвенциях, таких как: Протокол 1 (1952, статья 2)
к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод,
Европейская
социальная
хартия
(пересмотренная)
(статья 17.2);
Дополнительный протокол к Американской конвенции о правах человека в
области экономических, социальных и культурных прав (статьи 13 и 16);
а также Африканская хартия прав и благополучия ребенка (статья 11)
(пункт 22 Доклада Специального докладчика по вопросу о праве на
образование. A/73/262. Размещено 27 июля 2018 года).
В Инчхонской декларации38 и Рамочной программе действий39,
принятой в мае 2015 года в целях обеспечения всеобъемлющего и
справедливого качественного образования и поощрения возможности
обучения на протяжении всей жизни для всех, в пункте 11 Инчхонской
декларации
содержится
прямое
обязательство
развивать
более
38 Инчхонская декларация. Образование-2030: обеспечение всеобщего инклюзивного и
справедливого качественного образования и обучения на протяжении всей жизни.
ED/WEF2015/MD/3.
Режим доступа: URL: https://gym1409s-new.mskobr.ru; URL: files/obrazovanie_-2030.pdf;
URL: http://une.sco.org.pk/education/documents/2015/SDG-4/Incheon_Declaration.pdf
39 См.: Режим доступа:URL: http://unesdoc.unesco.org/images/0024/002456/245656e.pdf
https://unesdoc.unesco.org/ark:/48223/pf0000245656_rus.
25
инклюзивные, оперативные и устойчивые системы образования для
удовлетворения потребностей детей, молодежи и взрослых, живущих в
условиях конфликтов и кризисов, в том числе для внутренне перемещенных
лиц и беженцев (пункт 24 Доклада Специального докладчика по вопросу о
праве на образование. A/73/262. Размещено 27 июля 2018 года).
В Нью-Йоркской декларации о беженцах и мигрантах, подписанной в
2016 году 193 странами,40 подчеркивается роль образования как одного из
важнейших элементов международного реагирования на кризис, связанный с
беженцами. Подписавшие декларацию стороны обязались предоставлять
качественное начальное и среднее образование всем детям-беженцам, а
также поддерживать и поощрять дошкольное образование наряду с высшим
образованием и профессионально-технической подготовкой. Подписавшие
декларацию стороны заявляют, что возможность получения качественного
образования, в том числе для принимающих общин, обеспечивает
фундаментальную защиту для перемещенных детей и молодежи, особенно в
условиях конфликта и кризиса (пункт 27 Доклада Специального докладчика
по
вопросу
о
праве
на
образование.
A/73/262.
Размещено
27 июля 2018 года)41.
Специальный докладчик отмечает, что Конвенция о статусе беженцев и
ее протокол 1967 года (статьи 4, 22)42 и Конвенция о рабочих-мигрантах43
говорят о праве на выбор образования и об обязательстве государств-
участников относиться к беженцам так же, как к своим гражданам
40 См.: Режим доступа: URL: https://refugeesmigrants.un.org/ru/declaration.
41 «В Декларации излагается видение более предсказуемого и всеобъемлющего
реагирования на такие кризисы, известное как комплекс мер в отношении беженцев.
Она призывает к усилению поддержки беженцев и принимающих стран. Декларация,
среди прочего, содержит призыв к разработке глобального договора о беженцах в целях
укрепления международных мер реагирования на массовые перемещения беженцев и на
затяжные ситуации, связанные с беженцами, главные цели которого состоят в следующем:
ослабить давление на принимающие страны; повысить степени самообеспеченности
беженцев; расширить возможности для привлечения третьих стран; содействовать
созданию в странах происхождения условий для безопасного возвращения беженцев без
ущемления их достоинства [см. URL: www.unhcr.org/towards-a-global-compact-on-
refugees.html]. Специальный докладчик полностью поддерживает глобальный договор о
беженцах, подготовка которого находится на завершающей стадии; по ее мнению, он
позволит
обеспечить
более
эффективную
поддержку
и
помощь
беженцам
и
принимающим странам в рамках международной системы» (пункт 28 Доклада
Специального докладчика по вопросу о праве на образование. A/73/262. Размещено
27 июля 2018 года).
42 Российская Федерация является участником указанных международных договоров.
43 По состоянию на 1 декабря 2021 года Российская Федерация не являлась участником
указанного международного договора.
26
применительно к «начальному образованию» и обеспечивать «равные
возможности» в отношении образования помимо начального. Сюда входят
доступ, признание сертификатов и дипломов, освобождение от платы за
обучение и расходов, а также предоставление стипендий. Кроме того, в
соответствии со статьей 28.1 Конвенции о правах ребенка «равные
возможности» по смыслу принципа лучших интересов могут оправдывать
особое обращение с детьми-мигрантами и соискателями убежища, как,
например, преподавание родного языка при условии соблюдения мер
недискриминации (пункт 27 Доклада Специального докладчика по вопросу о
праве на образование. Право на образование мигрантов, беженцев и
соискателей убежища. A/HRC/14/25. Размещено 16 апреля 2010 года).
[С]огласно мнению Комитета по правам ребенка, изложенному в его
[З]амечании общего порядка № 6 (2005), равное обращение безотносительно
к отсутствию гражданства должно быть также гарантировано для
одиноких и разлученных детей (пункт 28 Доклада Специального докладчика
по
вопросу
о
праве
на
образование.
Право
на
образование
мигрантов, беженцев и соискателей убежища. A/HRC/14/25. Размещено
16 апреля 2010 года).
Специальный
докладчик
отмечает,
что
группирование
по
«способностям» в рамках среды обучения может основываться на ряде
факторов, включая социально-экономическое положение, национальное
происхождение и миграционный статус. Группирование и отслеживание по
«ранним способностям» показали свое негативное воздействие на учебные
успехи учащихся-мигрантов и учащихся миграционного происхождения.
Например, мигранты более вероятно, чем их местные сверстники могут быть
определены как «испытывающие особые потребности», что приводит к их
переводу в отдельные учреждения для получения специального образования
(пункт 38 Доклада Специального докладчика по вопросу о праве на
образование. Право на образование мигрантов, беженцев и соискателей
убежища. A/HRC/14/25. Размещено 16 апреля 2010 года).
Сегодня широко признается, что пользование дома языком, отличным
от языка школы, отрицательно сказывается на успеваемости, обучении и
интеграции в широкую общину. Программы и педагогические решения
требуют проведения обучения языку принимающей страны при сохранении
родного языка (пункт 44 Доклада Специального докладчика по вопросу о
праве на образование. Право на образование мигрантов, беженцев и
соискателей убежища. A/HRC/14/25. Размещено 16 апреля 2010 года).
27
7. Защита права мигрантов на свободу объединений (ассоциаций)44
Правовые позиции специальных докладчиков (рабочих групп), действующих в
рамках Совета ООН по правам человека
Право на свободу ассоциации является одним из основных прав
человека, которое закреплено в статье 20 Всеобщей декларации прав
человека, статье 22 Международного пакта о гражданских и политических
правах и в различных других международных договорах по правам человека
(пункт 29 Доклада Специального докладчика по вопросу о правах человека
мигрантов. Право на свободу ассоциаций мигрантов и их защитников.
A/HRC/44/42. Размещено 13 мая 2020 года)45.
Статья 22 Международного пакта о гражданских и политических
правах гарантирует всеобъемлющую защиту свободы ассоциации. Пункт
1 статьи 22 гласит, что каждый человек имеет право на свободу ассоциации с
другими, включая право создавать профсоюзы и вступать в таковые для
защиты своих интересов (пункт 30 Доклада Специального докладчика по
вопросу о правах человека мигрантов. Право на свободу ассоциаций
мигрантов и их защитников. A/HRC/44/42. Размещено 13 мая 2020 года.).
Согласно пункту 2 статьи 22 Пакта пользование этим правом не
подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусматриваются
законом
инеобходимы
в
демократическом
обществе
в
интересах
государственной или общественной безопасности, общественного порядка,
охраны здоровья и нравственности населения или защиты прав и свобод
других лиц. Любое ограничение свободы ассоциаций должно соответствовать
принципу законности, служить законной общественной цели и быть
необходимым и соразмерным средством достижения этой цели в
демократическом обществе (см. Резолюцию 15/21 Совета по правам человека
и A/HRC/20/27, пункт 15). Принцип законности требует, чтобы ограничение
было сформулировано ясным и достаточно точным образом, с тем чтобы
лица и организации могли предвидеть, будут ли их действия нарушать закон,
и должным образом регулировать свое поведение. Для выполнения
требования о наличии законной общественной цели необходимо, чтобы
44 Для сведения: в 2021 году в Верховном Суде Российской Федерации было
подготовлено Обобщение практики и правовых позиций международных договорных и
внедоговорных органов, действующих в сфере защиты прав и свобод человека,
по вопросам защиты права лица на свободу собраний и объединений.
Размещено на официальном сайте Верховного Суда Российской Федерации в
подразделе «Международная практика» за 2021 год раздела «Документы». Режим
доступа: URL: http://www.vsrf.ru/documents/international_practice/30224/.
45 См.: Режим доступа: URL: https://undocs.org/ru/A/HRC/44/42.
28
ограничения вводились исключительно в силу тех конкретных причин,
которые изложены в статье 22 Пакта. С целью соблюдения требования о
необходимости
и
соразмерности
любое
ограничение
«должно
соответствовать
своей
защитной
функции»
(A/HRC/31/66,
пункт 30)
(пункт 31 Доклада Специального докладчика по вопросу о правах человека
мигрантов. Право на свободу ассоциации мигрантов и их защитников.
A/HRC/44/42. Размещено 13 мая 2020 года.).
[Ч]лены ассоциаций должны, в частности, быть свободны в выборе
своих уставных документов, структуры и деятельности без вмешательства
государства… Государствам следует также создавать и поддерживать
благоприятные условия, в которых люди могли бы действовать свободно, не
опасаясь, что они могут подвергнуться каким-либо угрозам, запугиваниям
или актам насилия (пункт 32 Доклада Специального докладчика по вопросу о
правах человека мигрантов. Право на свободу ассоциации мигрантов
и их защитников. A/HRC/44/42. Размещено 13 мая 2020 года).
В соответствии с гарантиями недискриминации, закрепленными в
статьях 2 и 26 Пакта, эта защита свободы ассоциаций обеспечивается всем
людям, включая всех мигрантов, независимо от их статуса. Комитет по
правам человека в своем [З]амечании общего порядка № 15 (1986) о
положении
иностранцев
согласно
положениям
Пакта
эксплицитно
подтвердил, что права, зафиксированные в Пакте, распространяются на всех
лиц, независимо от принципа взаимности, от их гражданства или
отсутствия такового (пункт 1). На иностранцев распространяется право на
мирные собрания и на свободу ассоциации (пункт 8) (пункт 33 Доклада
Специального докладчика по вопросу о правах человека мигрантов. Право на
свободу ассоциаций мигрантов и их защитников. A/HRC/44/42. Размещено
13 мая 2020 года).
Международное право гарантирует мигрантам право на свободу
ассоциации, с тем чтобы они могли эффективно участвовать в жизни
гражданского общества. Предоставление мигрантам права на организацию
позволяет общинам мигрантов самим заботиться об удовлетворении своих
потребностей, а не полагаться на чью-либо защиту и поддержку.
Когда мигранты имеют более широкие возможности для взаимодействия
друг с другом, и у них есть понимание стоящих перед ними проблем, их
коллективный ответ на эти проблемы зачастую является более эффективным,
чем решения, предлагаемые другими сторонами. Поощрение мигрантов к
реализации их права на свободу ассоциации дает им возможность оказывать
позитивное воздействие в общинах и странах, где они проживают
(пункт 34 Доклада Специального докладчика по вопросу о правах человека
29
мигрантов. Право на свободу ассоциаций мигрантов и их защитников.
A/HRC/44/42. Размещено 13 мая 2020 года).
8. Право мигрантов на свободу и личную неприкосновенность.
Установление факта «лишения свободы»
Практика Европейского Суда по правам человека
в отношении Российской Федерации
Провозглашая «право на свободу», пункт 1 статьи 5 [Конвенции о
защите прав человека и основных свобод] предусматривает физическую
свободу лица. Соответственно, это не касается простых ограничений свободы
передвижения;
которые
регулируются
статьей 2
Протокола
№ 4
[к Конвенции]. Хотя процесс классификации по принадлежности к одной из
этих категорий является зачастую непростой задачей, так как некоторые
случаи являются делом субъективного мнения, однако Суд не может
избежать
этого
выбора,
от
которого
зависит
применимость
или
неприменимость статьи 5 (пункт 133 постановления Большой Палаты
Европейского Суда по правам человека от 21 ноября 2019 года по делу
«Z.A. и другие против Российской Федерации») 46.
При установлении факта «лишения свободы» по смыслу статьи 5
[Конвенции о защите прав человека и основных свобод] следует исходить из
конкретной ситуации в действительности и учитывать целый ряд факторов,
таких как:
– тип;
– длительность;
– последствия;
– характер применения рассматриваемой меры… Разница между
лишением и ограничением свободы заключается в степени и интенсивности
мер,
но
они
не
отличаются
по
сути
или
природе
(пункт 134
постановления Большой Палаты Европейского Суда по правам человека
от 21 ноября 2019 года по делу «Z.A. и другие против Российской
Федерации»).
Суд полагает, что при проведении различия между ограничением
свободы передвижения и лишением свободы в контексте содержания лиц,
46 Заявители жаловались, что их содержание в транзитной зоне международного аэропорта
было равнозначно незаконному лишению свободы в нарушение пункта 1 статьи 5
Конвенции. Суд пришел к выводу, что содержание заявителей под стражей для целей
первого аспекта подпункта «f» пункта 1 статьи 5 не соответствовало стандартам
Конвенции.
30
обращающихся с ходатайством о предоставлении убежища, его подход
должен быть практичным и реалистичным, учитывая нынешние условия и
проблемы. В частности, важно признавать право государств, согласно их
международным
обязательствам,
контролировать
свои
границы
и
принимать меры в отношении иностранцев, обходящих иммиграционные
ограничения (пункт 135 постановления Большой Палаты Европейского Суда
по правам человека от 21 ноября 2019 года по делу «Z.A. и другие против
Российской Федерации»).
Вопрос о том, приравнивается ли пребывание в транзитных зонах
аэропортов к лишению свободы, рассматривался в целом ряде дел.
Суд заявил следующее в постановлении по делу «Амююра» (в пункте 43):
«Содержание иностранцев в международной зоне действительно подразумевает
ограничение свободы, но оно несопоставимо с тем ограничением свободы, которое
существует в центрах для содержания лиц, ожидающих высылки. Подобное содержание
под стражей, с соблюдением необходимых гарантий защиты лиц, о которых идет речь,
приемлемо только для того, чтобы государства могли предотвратить незаконную
иммиграцию, не нарушая своих международных обязательств, в частности, в рамках
Женевской Конвенции о статусе беженцев 1951 года и Европейской Конвенции о защите
прав человека. Законный интерес государств – противостоять возрастающему числу
попыток
обойти
иммиграционные
предписания
–
не
должен
лишать
лиц,
ходатайствующих об убежище, защиты, предусмотренной этими конвенциями.
Подобное содержание под стражей не должно чрезмерно продляться, иначе
возникнет риск превращения простого ограничения свободы, – неизбежного в целях
практической реализации возвращения иностранца на родину, или во время рассмотрения
заявления о въезде на территорию страны, если он подал прошение о предоставлении
убежища, – в фактическое лишение свободы. В этой связи необходимо учитывать, что
речь идет о мере, принимаемой не по отношению к тем, кто совершил уголовное
преступление, а в отношении иностранцев, которые, зачастую опасаясь за свою жизнь,
вынуждены были покинуть свою страну.
Хотя в силу обстоятельств распоряжение о заключении под стражу должно
выдаваться
административными
или
полицейскими
властями,
продление
срока
содержания под стражей требует скорейшего рассмотрения судами – традиционными
блюстителями личных свобод. Главным образом, подобное содержание под стражей не
должно лишать лицо, просящее убежища, права получить беспрепятственный доступ к
процедуре по определению статуса беженца» (пункт 137 постановления Большой
Палаты Европейского Суда по правам человека от 21 ноября 2019 года
по делу «Z.A. и другие против Российской Федерации»).
При
определении
различия
между
ограничением
свободы
передвижения и лишением свободы в контексте содержания иностранцев в
транзитных
зонах
аэропортов
и
приемниках-распределителях
для
установления
личности
и
регистрации
мигрантов,
факторы,
принимающиеся во внимание Судом, могут быть кратко изложены
следующим образом: i) индивидуальная ситуация заявителей и их выбор;
ii) применимый правовой режим соответствующей страны и его цель;
31
iii) соответствующая продолжительность, в особенности в свете цели
и процессуальной защиты, которой пользуются заявители в ожидании
[разрешения] событий; а также
vi) характер и степень фактических ограничений, наложенных на
заявителей или перенесенных ими (пункт 138 постановления Большой
Палаты Европейского Суда по правам человека от 21 ноября 2019 года по
делу «Z.A. и другие против Российской Федерации»).
[В] ряде дел Суд указывал: содержание под стражей может
нарушать статью 5 Конвенции, даже если заинтересованное лицо
согласилось на это, и подчеркивал, что право на свободу слишком важно для
лица, чтобы терять преимущество защиты по Конвенции только по той
причине, что оно позволило заключить себя под стражу…. Эти дела, однако,
касались ситуаций, в которых законодательство предусматривало лишение
свободы, или ситуаций, в которых заявители выполнили обязательство,
такое, например, как приход в тюрьму или отдел полиции либо согласие на
домашний арест. Вместе с тем, по мнению Суда, обстоятельства являются
иными, если заявители – как в настоящем деле – не имели соответствующей
предыдущей связи с государством, о котором идет речь, и обязательства,
которому они подчинились, а ходатайствовали о допуске их на территорию
этого государства по собственной инициативе и искали там убежища. В
таких делах отправной момент касательно личной позиции заявителей по
отношению к властям совершенно иной (пункт 141 постановления Большой
Палаты Европейского Суда по правам человека от 21 ноября 2019 года по
делу «Z.A. и другие против Российской Федерации»).
Право государств контролировать въезд иностранцев на свою
территорию необходимым образом подразумевает, что разрешение на
въезд
может
быть
обусловлено
соответствием
определенным
требованиям. Таким образом, в отсутствие иных значимых факторов
ситуация
физического
лица,
обращающегося
по
поводу
въезда
и
ожидающего в течение небольшого периода проверки своего права на въезд,
не может быть охарактеризована как лишение свободы, вменяемое в вину
государству, поскольку в таких делах органы власти государства не
предприняли в отношении лица никаких иных действий, кроме реакции на его
или ее желание въехать в виде проведения необходимых проверок (пункт 144
постановления Большой Палаты Европейского Суда по правам человека
от 21 ноября 2019 года по делу «Z.A. и другие против Российской
Федерации»).
[И]меет значение, существовали ли, в соответствии с целями
применимого правового режима процессуальные гарантии в отношении
рассмотрения требований заявителей о предоставлении убежища и
32
положения
национального
законодательства,
устанавливающие
максимальную продолжительность их пребывания в транзитной зоне, и
были
ли
таковые
применены
в
настоящем
деле
(пункт 145
постановления Большой Палаты Европейского Суда по правам человека
от 21 ноября 2019 года по делу «Z.A. и другие против Российской
Федерации»).
В прецедентной практике Суда в отношении содержания [под
стражей] иностранцев в иммиграционном контексте продолжительность
соответствующих ограничений передвижения и связь между действиями
властей и ограничением свободы могут являться элементами, влияющими на
классификацию ситуации как равнозначной лишению свободы или нет…
Однако, если пребывание заявителей в транзитной зоне в значительной
степени не превышает время, необходимое для рассмотрения ходатайства
о предоставлении убежища, и не имеется особых обстоятельств, то сама
по себе эта продолжительность не должна оказывать решающего влияния
на анализ Судом применимости статьи 5 [Конвенции о защите прав
человека и основных свобод]. Это в особенности относится к случаям, когда
заявители, ожидая рассмотрения своих обращений по поводу убежища,
пользовались процессуальными правами и гарантиями в отношении
чрезмерно долгих периодов ожидания. Наличие внутригосударственного
правового регулирования, ограничивающего продолжительность пребывания
в транзитной зоне, имеет существенное значение в данном отношении
(пункт 147 постановления Большой Палаты Европейского Суда по правам
человека от 21 ноября 2019 года по делу «Z.A. и другие против Российской
Федерации»).
Суд напоминает свою аргументацию по делу «Амююра…», где [он]
заявил: «один лишь факт того, что для лиц, обращающихся с просьбой
предоставить убежище, возможно добровольно покинуть страну, в которой
они желают получить убежище, не может исключать ограничения свободы»,
и отметил, что возможность отъезда «становится теоретической, если ни
одна другая страна, предоставляющая защиту, сравнимую с защитой,
которую они ожидают получить в стране, в которой ищут убежища, не
намерена или не готова их принять» (пункт 153 постановления Большой
Палаты Европейского Суда по правам человека от 21 ноября 2019 года по
делу «Z.A. и другие против Российской Федерации»).
В пункте 1 статьи 5 Конвенции ограничиваются обстоятельства, при
которых лица могут быть лишены свободы на законных основаниях, и при
этом подчеркивается – эти обстоятельства подлежат узкому толкованию,
учитывая, что они представляют собой исключения из самой главной
гарантии – гарантии свободы личности (пункт 159 постановления Большой
33
Палаты Европейского Суда по правам человека от 21 ноября 2019 года по
делу «Z.A. и другие против Российской Федерации»).
Высокие Договаривающиеся Стороны имеют право в соответствии с
установившимися принципами международного права и с учетом своих
договорных обязательств, в том числе по Конвенции, контролировать въезд,
проживание и высылку иностранцев… Необходимым дополнением к этому
праву является разрешение государствам содержать под стражей
потенциальных иммигрантов, которые обратились за разрешением на въезд
– будь то посредством ходатайства о предоставлении убежища или иначе.
Лишение свободы лиц, обращающихся с просьбой предоставить убежище,
чтобы предотвратить их несанкционированный въезд на территорию
государства
само
по
себе
не
противоречит
Конвенции
(пункт 160 постановления Большой Палаты Европейского Суда по правам
человека от 21 ноября 2019 года по делу «Z.A. и другие против Российской
Федерации»).
[Л]юбое лишение свободы должно быть «в соответствии с
процедурой, предусмотренной законом», которая отвечает критериям
«качества закона», а также свободна от произвольного правоприменения.
Если речь идет о лишении свободы, крайне важно, чтобы был соблюден
общий принцип правовой определенности, и, таким образом, были четко
установлены условия для лишения свободы во внутригосударственном
праве… Помимо этого, содержание человека под стражей представляет
собой серьезное вмешательство в личную свободу и всегда должно
тщательно
проверяться
(пункт 161
постановления
Большой
Палаты
Европейского Суда по правам человека от 21 ноября 2019 года по делу
«Z.A. и другие против Российской Федерации»).
Суд полностью отдает себе отчет в том, с какими трудностями
могут сталкиваться государства-члены в периоды прибытия большого
количества лиц, обращающихся с просьбой предоставить убежище, к их
границам. При условии запрета произвольного правоприменения требование
законности в этом положении может считаться в целом выполненным
национальным правовым режимом, который предусматривает, например,
помимо
наименования
органа,
обладающего
компетенцией
отдавать
распоряжения о лишении свободы в транзитной зоне, форму распоряжения,
его
возможные
основания
и
ограничения,
максимальную
продолжительность содержания под стражей и, как того требует пункт 4
статьи 5
–
применимый
способ
судебного
обжалования
(пункт 162
постановления Большой Палаты Европейского Суда по правам человека от
21 ноября 2019 года по делу «Z.A. и другие против Российской Федерации»).
34
[А]эропорт, в том числе международный аэропорт, расположенный
на территории государства, является юридически частью территории этого
государства (пункт 129 постановления Большой Палаты Европейского Суда
по правам человека от 21 ноября 2019 года по делу «Z.A. и другие против
Российской Федерации»).
Правовые позиции специальных докладчиков (рабочих групп), действующих в
рамках Совета ООН по правам человека
Испытывая озабоченность по поводу участившегося использования
содержания под стражей в контексте миграции, Рабочая группа по
произвольным
задержаниям
подчеркнула
в
своем
пересмотренном
Соображении № 5, касающемся свободы мигрантов, что любые формы
административного задержания или содержания под стражей мигрантов
должны использоваться в исключительных случаях в качестве крайней
меры, в течение непродолжительного срока и только для достижения
законной цели. Автоматическое или обязательное задержание и бессрочное
содержание под стражей являются произвольными. Рабочая группа добавила,
что лица, задержанные в ходе миграционных процедур, пользуются по
меньшей мере теми же правами, что и лица, заключенные под стражу в
контексте уголовного правосудия или другого административного процесса,
и что мигранты имеют право обращаться в суд для оспаривания законности
их содержания под стражей и получать надлежащее возмещение в случае
успешного рассмотрения их ходатайства (пункт 21 Доклада Специального
докладчика по вопросу о правах человека мигрантов. A/HRC/38/41.
Размещено 4 мая 2018 года)47.
47 «Рабочая группа по произвольным задержаниям заявила, что практика содержания
иммигрантов под стражей должна быть постепенно упразднена. В свете этого заявления и
соответствующих
руководящих
принципов
Организации
Объединенных
Наций
Специальный докладчик рекомендует государствам включить в законодательство
положение презумпции против содержания иммигрантов под стражей, постепенно
прекратить все формы задержания иммигрантов и уделять первоочередное внимание
осуществлению не связанных с лишением свободы, общинных альтернатив содержанию
под стражей» (пункт 75 Промежуточного доклада Специального докладчика по вопросу о
праве каждого человека на наивысший достижимый уровень физического и психического
здоровья. A/73/216. Размещено 27 июля 2018 года).
35
9. Вопросы возвращения48 мигрантов в государство их происхождения49
Правовые позиции специальных докладчиков (рабочих групп), действующих в
рамках Совета ООН по правам человека
В статье 13 [Всеобщей декларации прав человека] установлено, что
каждый человек имеет право покидать любую страну, включая свою
собственную, и возвращаться в свою страну. Статья 2 Международного
пакта о гражданских и политических правах требует от государств
обеспечить, чтобы права, признанные в Пакте, распространялись на всех лиц,
находящихся на их территории и/или под их юрисдикцией, без какой-либо
дискриминации (пункт 19 Доклада Специального докладчика по вопросу о
правах человека мигрантов. A/HRC/38/41. Размещено 4 мая 2018 года).
В контексте миграции государства должны также уважать право на
свободу от пыток и жестокого обращения без какой-либо дискриминации50.
Запрещение пыток и жестокого обращения получило дальнейшее развитие в
рамках
абсолютного
и
не
допускающего
отступлений
принципа
48 «Международного определения понятия «возвращение» в контексте миграции не
существует. Самое современное определение было предложено Группой по проблемам
глобальной миграции в докладе «Принципы защиты прав человека мигрантов, находящихся
в уязвимом положении, и практические руководящие указания в отношении такой защиты»,
подготовленном в соответствии с Резолюцией 35/17 Совета по правам человека
(A/HRC/37/34 и Add.1).
В соответствии с этими принципами и руководящими указаниями «возвращение»
является общим термином для обозначения всех разнообразных форм, методов и процедур,
с помощью которых мигранты возвращаются или принуждаются к возвращению в свою
страну происхождения или обычного местожительства или в какую-либо третью страну.
В это понятие, в частности, входят депортация, высылка, выдворение, выдача, недопущение
пересечения границы, передача, трансфер и любые иные договоренности о возвращении».
Также там сказано, что «использование термина «возвращение» не позволяет судить о том,
в какой степени решение о возвращении принимается добровольно или по принуждению и
насколько оно является законным или произвольным» (A/HRC/37/34/Add.1, глава V)
(A/HRC/37/34/Add.1, глава V)» (пункт 14 Доклада Специального докладчика по вопросу о
правах человека мигрантов. A/HRC/38/41. Размещен 4 мая 2018 года).
49 Для сведения: в 2018 году в Верховном Суде Российской Федерации было
подготовлено Обобщение практики и правовых позиций международных договорных и
внедоговорных органов, действующих в сфере защиты прав и свобод человека, по
вопросам, связанным с защитой прав и свобод лиц при назначении им наказания в виде
административного выдворения.
Размещено на официальном сайте Верховного Суда Российской Федерации в
подразделе «Международная практика» за 2018 год раздела «Документы». Режим
доступа: URL: http://www.vsrf.ru/documents/international_practice/27085/.
50 См.: Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих
достоинство видов обращения и наказания, статья 1.
36
недопустимости
принудительного
возвращения,
который
запрещает
государствам высылать какое-либо лицо в другое государство или на какую-
либо другую территорию, когда имеются серьезные основания полагать,
что ему может угрожать там применение пыток или жестокое обращение51
или другие серьезные нарушения прав человека, или где возникнет реальная
опасность таких нарушений (см. A/HRC/37/50). Таким образом, принцип
невыдворения также распространяется на случаи возвращения в условия
социально-экономической обездоленности (а именно возвращение не должно
осуществляться в тех случаях, когда это может поставить под угрозу
право на здоровье возвращающегося) (пункт 20 Доклада Специального
докладчика по вопросу о правах человека мигрантов. A/HRC/38/41.
Размещено 4 мая 2018 года).
В целом обстоятельства, при которых мигранты обращаются за
содействием добровольному возвращению, не позволяют квалифицировать
такое возвращение как добровольное, поскольку не отвечают таким
требованиям, как наличие полностью осознанного добровольного решения,
а также достаточного количества реальных альтернативных вариантов,
таких как
временное разрешение на работу, учебу,
вид на жительство по гуманитарным соображениям,
возможность постоянного проживания или получения гражданства.
Некоторые мигранты просят о содействии в добровольном возвращении от
отчаяния, чтобы избежать депортации, либо потому, что заключены под
стражу – иногда на неопределенный срок – из-за медленных и сложных
процедур предоставления убежища и воссоединения семьи, риска остаться
без средств к существованию, плохих условий приема или отказа в
социальной поддержке. Специальный докладчик
отмечает:
действия
государств и других заинтересованных сторон по возвращению лиц в рамках
программ содействия добровольному возвращению в государства, не
являющиеся безопасными, в которых мигранты могут сталкиваться с
нарушениями их основных прав человека, могут представлять собой
нарушение
принципа
недопустимости
принудительного
возвращения
(пункт 30 Доклада Специального докладчика по вопросу о правах человека
мигрантов. A/HRC/38/41. Размещено 4 мая 2018 года).
В тех случаях, когда решение о высылке принимается без соблюдения
должной процедуры, например, не проводится комплексная и эффективная
оценка индивидуальных рисков, возвращение может привести к серьезным
нарушениям прав человека, включая принудительное выдворение. Хотя в
большинстве случаев злоупотребления и нарушения совершаются в
51 Там же, пункт 1 статьи 3.
37
контексте принудительных возвращений, от них страдают и мигранты,
которые
«добровольно»
обращаются
за
содействием
возвращению.
Они могут сталкиваться с различными рисками, например:
– экономическими и психосоциальными рисками;
– отсутствием безопасности;
– угрозами и опасностью выдворения.
Государства могут также использовать депортацию для ограничения
продолжительности трудовой миграции, делая невозможным воссоединение
семьи и серьезным образом затрудняя доступ к достойной работе, услугам и
правосудию (пункт 35 Доклада Специального докладчика по вопросу о
правах человека мигрантов. A/HRC/38/41. Размещено 4 мая 2018 года).
Недопустимость принудительного возвращения – это один из
основополагающих принципов международного права прав человека и
беженского права, в силу которого запрещаются все формы перемещения и
передачи любого лица вне зависимости от его статуса в случае, если
имеются серьезные основания полагать, что этому лицу угрожает
опасность нанесения непоправимого вреда, такого как:
– смерть;
– пытки;
– жестокое, бесчеловечное или унижающее достоинство обращение
или наказание;
– преследование;
– насильственное исчезновение
или другие серьезные нарушения прав человека, в месте, куда оно
должно быть передано или перемещено, или дальнейшая передача в третье
государство, в котором ему может угрожать опасность таких нарушений
(принудительное возвращение по цепочке). Принцип недопустимости
принудительного возвращения согласно международному праву прав
человека носит абсолютный характер, не допускает исключений и
применяется ко всем лицам, включая всех мигрантов, в любой момент
времени,
независимо
от
их
гражданства,
национальности,
статуса
безгражданства, миграционного статуса, пола…52 (пункт 41 Доклада
Специального докладчика по вопросу о правах человека мигрантов. Доклад о
средствах устранения последствий для прав человека в результате недопуска
52 В международном праве прав человека запрет принудительного возвращения прямо
включен в Конвенцию против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих
достоинство видов обращения и наказания (статья 3) и Международную конвенцию для
защиты всех лиц от насильственных исчезновений (статья 16). В статье 33 Конвенции о
статусе беженцев (Конвенция 1951 года) содержится запрет возвращать беженцев и
просителей убежища в страны, где им грозит преследование. Дальнейший анализ вопроса
о недопустимости принудительного возвращения см. в A/HRC/37/50, пункты 36–42.
38
мигрантов на сухопутных и морских границах. A/HRC/47/30. Размещено
12 мая 2021 года)53.
Власти депортирующих государств должны быть осведомлены о
рисках, с которыми может столкнуться человек после высылки54…
Информация такого рода имеет важнейшее значение для решения о
предоставлении убежища и в процессе подготовки к возвращению
(пункт 36 Доклада Специального докладчика по вопросу о правах человека
мигрантов. A/HRC/38/41. Размещено 4 мая 2018 года).
Своевременная подготовка процессов возвращения и присутствие
сотрудников посольств или сотрудников по связи из депортирующих
государств
или
местных
неправительственных
организаций
могут
содействовать
предупреждению
злоупотреблений
в
отношении
депортированных лиц после их прибытия. Время и место прибытия по
воздуху или суше также имеют большое значение для безопасности лиц
после их возвращения55. Поскольку в процессе возвращения мигранты могут
проводить в дороге много часов, они должны иметь доступ к воде и
туалету и не быть ограниченными в движении (например, путем
применения средств иммобилизации). Своевременная коммуникация между
государственными ведомствами соответствующих стран и проведение
индивидуальных оценок конкретных потребностей репатриантов (например,
медицинская помощь или общение с родственниками) также крайне важны
для обеспечения безопасного возвращения мигрантов и предоставления им
необходимой помощи (пункт 37 Доклада Специального докладчика по
вопросу
о
правах
человека
мигрантов.
A/HRC/38/41.
Размещено
4 мая 2018 года).
53 См.: Режим доступа: URL: https://undocs.org/en/A/HRC/47/30.
54 См.
также
проекты
статей
о
высылке
иностранцев,
принятые
Комиссией
международного права (Официальные отчеты Генеральной Ассамблеи, шестьдесят
девятая сессия, Дополнение № 10 (A/69/10), в которых подчеркивается важность
принципа невозвращения и прав человека лиц, подлежащих высылке.
Для сведения: в 2021 году в Верховном Суде Российской Федерации был
подготовлен
Перечень
докладов,
принятых
в
рамках
международных
межправительственных организаций, о соблюдении прав и свобод человека в отдельных
государствах (по состоянию на 1 сентября 2021 года).
Размещен на официальном сайте Верховного Суда Российской Федерации в
подразделе «Международная практика» за 2021 год раздела «Документы». Режим
доступа: URL: http://www.vsrf.ru/documents/international_practice/30366/.
55 Например, правительства Соединенных Штатов Америки и Мексики в 2016 году
подписали местные соглашения о репатриации, запрещающие репатриацию вдоль их
общей границы в период с 10 часов вечера до 5 часов утра и содержащие конкретные
положения о безопасной репатриации детей и семей.
39
В контексте принудительной депортации особому риску жестокого
обращения и пыток подвергаются лица, содержащиеся под стражей. Для
эффективного предупреждения
серьезных нарушений
прав человека
требуются правовые и процессуальные гарантии, такие как:
a) индивидуальные медицинские обследования квалифицированными
специалистами до депортации;
b) доступ к записям в документах о содержании под стражей, чтобы
соответствующие лица могли подавать своевременные и достоверные
жалобы по поводу обращения с ними;
c) строгие ограничения в отношении применения силы, которая
должна использоваться лишь в качестве крайней меры и быть необходимой и
соразмерной конкретным обстоятельствам;
d) ограниченное использование средств иммобилизации, только в
качестве крайней меры и в минимальной необходимой степени при условии
их отмены при первой же возможности; и
e) надлежащий отбор, оценка и специальная подготовка конвойного
персонала (пункт 38 Доклада Специального докладчика по вопросу о правах
человека мигрантов. A/HRC/38/41. Размещено 4 мая 2018 года).
Перед возвращением страны назначения должны проверить наличие
и
доступность
адекватного
медицинского
обслуживания.
Все возвращающиеся лица должны получить необходимые выписки из
медицинских документов и лекарственные препараты, чтобы не прерывать
лечение, которое они проходят (пункт 63 Доклада Специального докладчика
по вопросу о правах человека мигрантов. A/HRC/38/41. Размещено
4 мая 2018 года).
Некоторые мигранты страдают от депрессии или травмы в результате
насилия и жесткого обращения во время миграции, или у них возникают
трудности в своей стране, и они принимают решение о переезде на другое
место жительства внутри страны или опять за границей. Необходимо
учитывать
их
конкретные
потребности
и
предоставлять
им
психосоциальные консультации для облегчения реинтеграции в родные
общины (пункт 64 Доклада Специального докладчика по вопросу о правах
человека мигрантов. A/HRC/38/41. Размещено 4 мая 2018 года).
9.1
Вопросы возвращения мигрантов в государство их происхождения
в аспекте обеспечения указанных лиц внутренними средствами
правовой защиты
Правовые позиции специальных докладчиков (рабочих групп), действующих в
рамках Совета ООН по правам человека
40
До начала любой процедуры возвращения мигранты должны получать
адекватную информацию об их правах и о возможности сообщать о любом
нарушении прав человека, с которым они столкнулись (пункт 82 Доклада
Специального докладчика по вопросу о правах человека мигрантов.
A/HRC/38/41. Размещено 4 мая 2018 года).
Мигранты должны иметь доступ к механизмам подачи и рассмотрения
жалоб, чтобы сообщать о ненадлежащем поведении, насилии или жестоком
обращении
до,
во
время
и
после
возвращения
(пункт 84 Доклада
Специального докладчика по вопросу о правах человека мигрантов.
A/HRC/38/41. Размещено 4 мая 2018 года).
В соответствии с соглашением о реадмиссии государство не должно
никого возвращать без эффективного надзора при помощи независимого
механизма по наблюдению за соблюдением прав человека после возвращения,
который
гарантирует
фактическое
соблюдение
прав
человека
репатриантов
и
предусматривает
наличие
механизма
обеспечения
ответственности. В момент прибытия может быть полезным присутствие
сотрудников посольства страны возвращения. Должны быть разработаны
национальные механизмы, осуществляющие эффективный, транспарентный
и независимый контроль за положением возвращенных лиц после их
возвращения, обеспечивающие проведение проверок благополучия на основе
широкого
участия,
а
также
реинтеграцию
и
соблюдение
прав
возвращающихся лиц (пункт 81 Доклада Специального докладчика по
вопросу
о
правах
человека
мигрантов.
A/HRC/38/41.
Размещено
4 мая 2018 года).
Просители убежища не обязаны выполнять требования, связанные с
их возвращением, до завершения процедуры обжалования решений по
ходатайству о предоставлении убежища (пункт 24 Доклада Специального
докладчика по вопросу о правах человека мигрантов. A/HRC/38/41.
Размещено 4 мая 2018 года).
Государства и другие заинтересованные стороны, участвующие в
процедурах возвращения, должны привлекаться к ответственности за любые
нарушения прав человека или международного права (пункт 83 Доклада
Специального докладчика по вопросу о правах человека мигрантов.
A/HRC/38/41. Размещено 4 мая 2018 года).
10. Недопустимость коллективной высылки иностранцев
Практика Европейского Суда по правам человека
в отношении Российской Федерации
41
[К]оллективная высылка по смыслу статьи 4 Протокола № 4
к Конвенции [о защите прав человека и основных свобод]56 должна
пониматься как любая мера, принуждающая иностранцев как группу
покинуть страну, помимо случаев, когда такая мера принимается на
основании обоснованного и объективного рассмотрения конкретного дела
каждого отдельного иностранца группы…. Впоследствии Суд уточнил –
разумное и объективное рассмотрение дела требует, чтобы каждому
соответствующему
лицу
предоставлялась
возможность
привести
аргументы против высылки компетентным органам на индивидуальной
основе…. Однако это не означает, что если имело место разумное и
объективное рассмотрение конкретного дела в отношении каждого лица,
то предпосылки для исполнения решений о высылке более не играют
никакой роли при определении вопроса о соблюдении статьи 4 Протокола
№ 4 к Конвенции (пункт 79 постановления от 20 декабря 2016 года по делу
«Бердзенишвили и другие против Российской Федерации»).
Что
касается
пределов
применения
статьи 4
Протокола
№ 4
к Конвенции [о защите прав человека и основных свобод], то Европейский
Суд отмечает, что формулировка этого положения не учитывает правовое
положение заинтересованных лиц, в отличие от статьи 1 Протокола № 7
к Конвенции57…Кроме того, из комментария к проекту Протокола № 4
к Конвенции можно видеть, что, согласно Комитету экспертов, иностранцы,
к
которым
относится
статья 4,
включают
не
только
законно
проживающих на территории, но также всех тех, «кто не имеет
действительного права гражданства в государстве, проезжали ли они через
страну, или проживают, или домицилированы в ней, являются ли они
беженцами, или въехали в страну по своей инициативе, или являются
апатридами, или имеют другое гражданство» (пункт 168 постановления от
3 июля 2014 года по делу «Грузия против Российской Федерации (I)»).
56 В силу указанного положения «[к]оллективная высылка иностранцев запрещена».
57 В силу указанного положения «1. Иностранец, на законных основаниях проживающий
на территории какого-либо государства, не может быть выслан из него иначе как во
исполнение решения, принятого в соответствии с законом, и должен иметь возможность:
a) представить аргументы против его высылки,
b) требовать пересмотра своего дела, и
c) для этих целей быть представленным перед компетентным органом или перед
одним или несколькими лицами, назначенными таким органом.
2. Иностранец может быть выслан до осуществления его прав, перечисленных в
подпунктах «a», «b» и «c» пункта 1 настоящей статьи, если такая высылка необходима в
интересах общественного порядка или обусловлена соображениями национальной
безопасности».
42
В соответствии с этим толкованием в делах, возбужденных в
Европейском Суде, последний применял статью 4 Протокола № 4 к
Конвенции [о защите прав человека и основных свобод] к лицам, которые по
разным причинам проживали на территории государства или были захвачены
в открытом море на судах, несущих флаг государства-ответчика, и
возвращены
государству
происхождения
(пункт 169
постановления
от 3 июля 2014 года по делу «Грузия против Российской Федерации (I)»).
Практика Европейского Суда по правам человека
в отношении третьих государств
[П]роблемы,
с
которыми
государства
могут
столкнуться
при
управлении миграционными потоками или при приеме просителей убежища,
не могут оправдать применение практик, несовместимых с положениями
Конвенции или Протоколов к ней (пункт 170 постановления Большой
Палаты от 13 февраля 2020 года по делу «N.D. и N.T. против Испании»)58.
Конвенция призвана гарантировать не теоретические или иллюзорные,
а практические и эффективные права…. Европейский Суд, как и УВКБ
ООН59, также подчеркивал связь между сферой применения статьи 4
Протокола
№ 4
к
Конвенции,
как
определено
Большой
Палатой
Европейского Суда, и Женевской конвенцией 1951 года, а также принципом
невыдворения…
Таким
образом,
внутригосударственные
нормы,
регулирующие
пограничный
контроль,
не
могут
приводить
к
недействительности
или
неэффективности
прав,
гарантированных
Конвенцией и Протоколами к ней, в частности, статьей 3 Конвенции и
статьей 4 Протокола № 4 к Конвенции (пункт 171 постановления Большой
Палаты от 13 февраля 2020 года по делу «N.D. и N.T. против Испании»).
В данном контексте60 Европейский Суд отмечает, что статья 2
58 Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск № 4(36)2020.
Перевод с английского языка И.В. Артамоновой.
По
делу
обжаловалось
незамедлительное
выдворение
проникшей
через
охранительное заграждение группы мигрантов, что, по их мнению, было равносильно
коллективной высылке. Согласно своей устоявшейся прецедентной практике Европейский
Суд указал, что отсутствие индивидуальных решений о выдворении может быть связано с
тем, что заявители, если они действительно хотели отстаивать свои права в соответствии с
Конвенцией, не воспользовались официальными процедурами въезда, предусмотренными
для этой цели, и, таким образом, это является следствием их собственного поведения.
Следовательно, требования статьи 4 Протокола № 4 к Конвенции не были нарушены.
59 Здесь и далее – Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев.
60 Европейскому Суду необходимо было установить, охватывает ли понятие «высылка»,
используемое в статье 4 Протокола № 4 к Конвенции, отказ в приеме иностранцев на
государственной границе или в отношении государств, входящих в Шенгенскую зону, на
43
Проектов
статей
по
вопросу
о
высылке
иностранцев
Комиссии
международного права61… определяет «высылку» как «официальный акт»
или как «поведение, которые могут быть присвоены государству и
посредством которых иностранец принуждается покинуть территорию
этого государства». При этом подчеркивается, что данное понятие
«не включает в себя экстрадицию в другое государство… или отказ в приеме
иностранца государством» (пункт 174 постановления Большой Палаты от
13 февраля 2020 года по делу «N.D. и N.T. против Испании»)62.
Что касается понятия «отказ в приеме», то в комментарии к статье 2
Проектов статей указано: оно используется для определения тех случаев,
когда иностранцу отказывают во въезде, и что в некоторых правовых
режимах вместо понятия «отказ в приеме» иногда употребляется термин
«принудительное возвращение» (выдворение) (см. пункт 5 комментария к
статье 2 Проектов статей по вопросу о высылке иностранцев Комиссии
международного права…) (пункт 175 постановления Большой Палаты
от 13 февраля 2020 года по делу «N.D. и N.T. против Испании»).
При этом из указанного комментария следует, что исключение
вопросов, связанных с отказом в приеме иностранцев, из сферы применения
Проектов статей «не затрагивает норм международного права, применимых к
беженцам». Это предусмотрено подпунктом «b» статьи 6, который запрещает
выдворение
в
значении статьи 33
Конвенции
о статусе
беженцев
от 28 июля 1951 года… Необходимо отметить, что во втором докладе о
высылке иностранцев, который был рассмотрен в связи с разработкой
внешней границе этой зоны, в зависимости от обстоятельств (пункт 173 постановления
Большой Палаты от 13 февраля 2020 года по делу «N.D. и N.T. против Испании»).
61 См.: Режим доступа: URL: https://legal.un.org/ilc/reports/2012/russian/chp4.pdf.
62 «Несмотря на свою особую природу инструмента в области прав человека, Конвенция
[о защите прав человека и основных свобод] представляет собой международный договор,
который должен толковаться согласно соответствующим нормам и принципам
международного публичного права, в частности, в свете Венской конвенции о праве
международных договоров от 23 мая 1969 года. В соответствии с Венской конвенцией
Европейский Суд должен установить обычное значение, которое следует придавать
терминам в их контексте и с учетом объекта и цели положения, из которого они взяты. Он
должен принимать во внимание тот факт, что контекстом данного положения является
договор об эффективной защите отдельных прав человека и что Конвенция должна
рассматриваться как единое целое и толковаться таким образом, чтобы способствовать
внутренней согласованности и гармонии между ее различными положениями.
Соответственно, Европейский Суд никогда не рассматривал положения Конвенции как
единственную основу для толкования предусмотренных в ней прав и свобод. Напротив, он
также должен учитывать любые нормы и принципы международного права, применимые
в отношениях между Договаривающимися Государствами» (пункт 172 постановления
Большой Палаты от 13 февраля 2020 года по делу «N.D. и N.T. против Испании»).
44
Проектов статей, указывалось, что понятия «высылка», «препровождение до
границы» и «выдворение» использовались как взаимозаменяемые термины
без какой-либо особой семантической точности. Специальный докладчик
Комиссии международного права Морис Камто пришел к выводу: понятие
«высылка» будет использоваться в контексте настоящего вопроса в
качестве «общего термина» для обозначения всех ситуаций, охватываемых
всеми тремя понятиями и многими другими, такими как «возвращение
иностранца в страну» или «запрещение иностранцу въезда». Данный
перечень не является исчерпывающим (пункт 176 постановления Большой
Палаты от 13 февраля 2020 года по делу «N.D. и N.T. против Испании»).
В
соответствии
с
подпунктом «b»
статьи 6
Проектов
статей
государство не вправе каким бы то ни было образом высылать или
возвращать (выдворять) беженца к границам территорий, где жизнь и
свобода такого лица оказались бы поставлены под угрозу (пункт 177
постановления Большой Палаты от 13 февраля 2020 года по делу «N.D. и N.T.
против Испании»).
В этом отношении важно отметить, что запрет выдворения включает в
себя защиту просителей убежища как в случае отказа в приеме, так и в
ситуации отказа во въезде на границе, как указывалось УВКБ ООН в его
замечаниях, представленных в ходе производства в Палате Европейского
Суда, а также в его заключениях по вопросу о международной защите,
принятых Исполнительным комитетом (пункт 178 постановления Большой
Палаты от 13 февраля 2020 года по делу «N.D. и N.T. против Испании»).
По поводу норм международного права, касающихся запрета
выдворения, также важно отметить, что согласно комментарию к статье 6
Проектов статей Комиссии международного права понятие «беженец»
охватывает не только беженцев, которые законно находятся на
территории высылающего государства, но и любых лиц, которые, находясь
на указанной территории незаконно, подали ходатайство о предоставлении
им статуса беженца в период рассмотрения данного ходатайства. Однако
это не затрагивает право государства выслать иностранца, чье ходатайство о
предоставлении статуса беженца явно представляет собой злоупотребление
правом (пункт 179 постановления Большой Палаты от 13 февраля 2020 года
по делу «N.D. и N.T. против Испании»).
Европейский Суд, как и УВКБ ООН, также отмечает, что в особом
контексте миграционных потоков на границах намерение ходатайствовать о
предоставлении убежища необязательно должно выражаться в определенной
форме. Оно может быть выражено с помощью подачи официального
ходатайства, а также посредством любого поведения, которое четко
45
свидетельствует о намерении заинтересованного лица подать ходатайство
о предоставлении защиты (пункт 180 постановления Большой Палаты
от 13 февраля 2020 года по делу «N.D. и N.T. против Испании»).
Таким образом, если, как указывает Комиссия международного права,
«отказ в приеме» беженца следует считать, по существу, эквивалентным
его «возвращению (выдворению)», то это означает, что единственный
факт отказа со стороны государства в принятии на своей территории
иностранца, находящегося под его юрисдикцией, не освобождает данное
государство от его обязательств по отношению к соответствующему
лицу, вытекающих из запрета на выдворение беженцев. Проекты статей по
вопросу о высылке иностранцев применяются в целом в отношении
«высылки любого иностранца, находящегося на территории высылающего
государства, без проведения различия между разными категориями
соответствующих
лиц,
в
частности,
между
иностранцами,
законно
пребывающими на территории высылающего государства, иностранцами, не
имеющими законных оснований для пребывания, перемещенными лицами,
просителями убежища, получившими убежище лицами или апатридами»
(см. пункт 2 комментария к статье 1 Проектов статей). Соответственно,
Проекты статей касаются иностранцев, «пребывающих на территории…
государства
как
в
законном,
так
и
в
незаконном
порядке»
(см. пункт 3 комментария) (пункт 181 постановления Большой Палаты
от 13 февраля 2020 года по делу «N.D. и N.T. против Испании»).
Со своей стороны, Европейский Суд до сих пор не выносил
постановлений относительно различия между отказом в приеме и высылкой
иностранцев, в частности, мигрантов или просителей убежища, находящихся
под юрисдикцией государства, которое насильственно выдворяет их со своей
территории. Для лиц, которым грозит жестокое обращение в стране
назначения, риск в обоих случаях одинаков: подвергнуться такому
обращению. Изучение вышеупомянутых документов международного права
и права Европейского союза подтверждает мнение Европейского Суда о том,
что защита Конвенции, которая должна толковаться автономно…,
не может зависеть от формальных соображений, в частности, были ли
лица, подлежащие защите, допущены на территорию Договаривающегося
Государства
в
соответствии
с
конкретным
положением
внутригосударственного
или
европейского
права,
применимым
к
рассматриваемой ситуации. Противоположный подход повлечет за собой
серьезный риск произвола, поскольку лица, имеющие право на защиту в
соответствии с Конвенцией, могут быть лишены такой защиты на основании
исключительно формальных соображений, например, на основании того, что
в отсутствие пересечения границы на законных основаниях они не могли
обоснованно претендовать на защиту в соответствии с Конвенцией.
46
Правомерное желание государств предотвратить все более частые
попытки обойти миграционные ограничения не может заходить настолько
далеко,
чтобы
лишать
эффективности
защиту,
предоставляемую
Конвенцией, в частности, статьей 3 Конвенции (пункт 184 постановления
Большой Палаты от 13 февраля 2020 года по делу «N.D. и N.T. против
Испании»).
Указанные
[выше]
соображения
заставляют
Европейский
Суд
толковать понятие «высылка» в общем значении, как оно употребляется в
настоящее время («удаление из определенного места»)…, как указание на
любое насильственное выдворение иностранца с территории государства,
независимо от законности пребывания данного лица, продолжительности его
пребывания на территории, места его задержания, наличия у него статуса
мигранта или просителя убежища, или его поведения при пересечении
границы. Европейский Суд также использовал данное понятие в контексте
статей 3 и 13 Конвенции (пункт 185 постановления Большой Палаты
от 13 февраля 2020 года по делу «N.D. и N.T. против Испании»).
Таким образом, было установлено, что статья 3 Конвенции и статья 4
Протокола № 4 к Конвенции применяются к любой ситуации, подпадающей
под юрисдикцию Договаривающегося Государства, в том числе к случаям или
периодам времени, когда власти соответствующего государства еще не
изучили наличие оснований, дающих заинтересованным лицам право
требовать защиты согласно указанным положениям… По мнению
Европейского Суда, данный подход подтверждается Проектами статей по
вопросу о высылке иностранцев Комиссии международного права, которые
приравнивают отказ в приеме беженцев на территорию государства к их
возвращению (выдворению) и рассматривают в качестве беженца любое
лицо, которое обращается за международной защитой, в течение срока
рассмотрения его обращения (пункт 186 постановления Большой Палаты
от 13 февраля 2020 года по делу «N.D. и N.T. против Испании»).
[О]тсутствуют основания для иного толкования понятия «высылка» в
отношении насильственного выдворения с территории государства в
контексте попытки пересечь национальную границу по суше. Тем не менее
следует отметить, что данный подход следует из автономного толкования
терминов
Конвенции
(пункт 187
постановления
Большой
Палаты
от 13 февраля 2020 года по делу «N.D. и N.T. против Испании»).
Европейский Суд также подчеркивает, что ни Конвенция, ни
Протоколы к ней не гарантируют право на убежище как таковое. Защита,
которую они предоставляют, ограничивается правами, гарантированными в
них, в том числе, в частности, правами, предусмотренными статьей 3
47
Конвенции.
Указанное
положение
запрещает
возвращение
любого
иностранца, находящегося под юрисдикцией одного из Договаривающихся
Государств по смыслу статьи 1 Конвенции, в государство, где ему угрожает
реальная опасность подвергнуться бесчеловечному или унижающему
достоинство обращению или даже пыткам. В этом отношении статья 3
Конвенции охватывает запрет выдворения, предусмотренный Женевской
конвенцией
1951 года
(пункт 188
постановления
Большой
Палаты
от 13 февраля 2020 года по делу «N.D. и N.T. против Испании»).
Что касается того, является ли высылка «коллективной» по смыслу
статьи 4 Протокола № 4 к Конвенции, то Европейский Суд напоминает о
своей прецедентной практике, согласно которой при использовании им
прилагательного «коллективный» для описания высылки он указывает на
«группу», не проводя различий между группами по количеству их членов
(см. пункт 1 статьи 9 Проектов статей по вопросу о высылке иностранцев
Комиссии международного права, в соответствии с которым «коллективная
высылка означает высылку иностранцев как группы»…). Группа не должна
включать в себя минимальное количество лиц, при недостижении которого
коллективный характер высылки будет поставлен под сомнение. Таким
образом, количество лиц, затронутых данной мерой, не имеет значения при
определении
того,
были
ли
нарушены
требования
статьи
4
Протокола № 4 к Конвенции (пункт 194 постановления Большой Палаты
от 13 февраля 2020 года по делу «N.D. и N.T. против Испании»).
[Д]о настоящего времени Европейский Суд никогда не требовал, чтобы
для применения статьи 4 Протокола № 4 к Конвенции коллективный
характер высылки определялся членством в конкретной группе или
конкретными
особенностями
группы,
такими
как
происхождение,
гражданство, убеждения или иные признаки. Решающим критерием для
того, чтобы высылка характеризовалась как «коллективная», является
отсутствие «разумной и объективной оценки конкретного дела каждого
отдельного члена такой группы» (пункт 195 постановления Большой Палаты
от 13 февраля 2020 года по делу «N.D. и N.T. против Испании»).
[С]татья 4 Протокола № 4 к Конвенции… направлена на то, чтобы
обеспечить
каждому
заинтересованному
иностранцу
возможность
утверждать о риске обращения, противоречащего Конвенции, в частности,
статье 3 Конвенции, в случае его возвращения, а органам государственной
власти возможность не подвергать такому риску лицо, которое может
представить заслуживающие доверия утверждения в этом отношении.
По указанной причине статья 4 Протокола № 4 к Конвенции требует от
органов
государственной
власти
обеспечить,
чтобы
каждый
заинтересованный иностранец имел реальную и эффективную возможность
48
представить доводы против своей высылки (пункт 198 постановления
Большой Палаты от 13 февраля 2020 года по делу «N.D. и N.T. против
Испании»).
[Т]от факт, что в отношении ряда иностранцев были вынесены
аналогичные решения, сам по себе не приводит к выводу о наличии
коллективной высылки, если каждому заинтересованному лицу была
предоставлена возможность представить компетентным органам доводы
против его высылки в индивидуальном порядке…. При этом статья 4
Протокола № 4 к Конвенции не гарантирует право на личное собеседование
при любых обстоятельствах, поскольку требования данного положения могут
быть удовлетворены, если каждому иностранцу предоставлена реальная и
эффективная возможность изложить доводы против его высылки и если
такие
доводы
надлежащим
образом
рассматриваются
властями
государства-ответчика… В деле «Хлаифия и другие против Италии»
представители заявителей не смогли указать «какие-либо малейшие
фактические
или
правовые
основания,
которые
в
соответствии
с
международным или внутригосударственным правом могли бы оправдать
нахождение их клиентов на территории Италии и препятствовать их
выдворению». Это [поставило] под сомнение целесообразность проведения
индивидуального собеседования в указанном деле (пункт 199 постановления
Большой Палаты от 13 февраля 2020 года по делу «N.D. и N.T. против
Испании»).
[С]обственное поведение заявителя является важным фактором при
оценке защиты, предоставляемой в соответствии со статьей 4 Протокола № 4
к Конвенции. Согласно сложившейся прецедентной практике Европейского
Суда нарушение статьи 4 Протокола № 4 к Конвенции не имеет места, если
отсутствие индивидуального решения о высылке может быть вызвано
собственным поведением заявителя (пункт 200 постановления Большой
Палаты от 13 февраля 2020 года по делу «N.D. и N.T. против Испании»).
По мнению Европейского Суда, тот же принцип следует применять к
ситуациям, когда поведение лиц, которые незаконно пересекают сухопутную
границу, намеренно используют свое значительное количество и применяют
силу,
создает
явно
разрушительную
ситуацию,
которую
сложно
контролировать и которая ставит под угрозу общественную безопасность.
При этом важно отметить, что в данном контексте при оценке жалобы в
соответствии со статьей 4 Протокола № 4 к Конвенции Европейский Суд
будет учитывать, предоставили ли власти государства-ответчика в
обстоятельствах конкретного дела подлинный и эффективный доступ к
средствам законного въезда, в частности, пограничные процедуры. Если
власти государства-ответчика предоставили такой доступ, а заявитель не
49
воспользовался
им,
то
Европейский
Суд
должен
рассмотреть
в
соответствующем контексте и без ущерба применению статей 2 и 3
Конвенции, были ли у заявителя веские основания не делать этого,
основанные на объективных фактах, за которые власти государства-
ответчика несут ответственность (пункт 201 постановления Большой Палаты
от 13 февраля 2020 года по делу «N.D. и N.T. против Испании»).
Что касается таких Договаривающихся Государств, как Испания,
границы которых, по крайней мере, частично совпадают с внешними
границами Шенгенской зоны, эффективность конвенционных прав требует,
чтобы данные государства предоставляли подлинный и эффективный доступ
к средствам законного въезда, в частности, пограничные процедуры, для лиц,
которые прибыли на границу. Эти средства должны позволять всем лицам,
сталкивающимся с преследованиями, обращаться за предоставлением
защиты, например, на основании статьи 3 Конвенции, в условиях,
обеспечивающих обработку заявления в соответствии с международными
нормами, включая Конвенцию… В отсутствие надлежащих механизмов у
государств возникает возможность отказывать во въезде на их территорию,
что может привести к неэффективности всех положений Конвенции,
направленных
на
защиту
лиц,
которые
сталкиваются
с
реальной
угрозой
преследования
(пункт 209
постановления
Большой
Палаты
от 13 февраля 2020 года по делу «N.D. и N.T. против Испании»).
Однако в случаях, когда подобные механизмы существуют и
обеспечивают право реально и эффективно обращаться за защитой в
соответствии с Конвенцией, в частности, с ее статьей 3, Конвенция не
препятствует государствам во исполнение их обязательств по контролю
границ требовать подачи ходатайств о предоставлении защиты на
установленных пунктах пересечения границы…. Следовательно, они могут
отказать во въезде на свою территорию иностранцам, в том числе
потенциальным просителям убежища, которые без веских оснований…
действовали вопреки установленным механизмам, пытаясь пересечь границу
в другом месте, особенно, как в настоящем деле, воспользовавшись своей
значительной численностью и применяя силу (пункт 210 постановления
Большой Палаты от 13 февраля 2020 года по делу «N.D. и N.T. против
Испании»)63.
63 Европейский Суд должен был установить, существовали ли на соответствующий
момент времени возможности, которые, по утверждению властей Испании, были
доступны заявителям для въезда в Испанию на законных основаниях, в частности, в целях
обращения за предоставлением защиты в соответствии со статьей 3 Конвенции. И, если
да, были ли они по-настоящему и эффективно доступны заявителям. Если это имело
место, и заявители не использовали имеющиеся правовые процедуры, а вместо этого
пересекли границу незаконно (воспользовавшись своей большой численностью и
50
Европейский
Суд
подчеркивает,
что
Конвенция
призвана
гарантировать лицам, находящимся под юрисдикцией соответствующего
государства, не теоретические и иллюзорные, а практические и эффективные
права… Это, однако, не означает общей обязанности Договаривающегося
Государства в соответствии со статьей 4 Протокола № 4 к Конвенции
распространять свою юрисдикцию на лиц, находящихся под юрисдикцией
другого
государства
(пункт 221
постановления
Большой
Палаты
от 13 февраля 2020 года по делу «N.D. и N.T. против Испании»).
Правовые позиции специальных докладчиков (рабочих групп),
действующих в рамках Совета ООН по правам человека
Запрет коллективной высылки является одним из принципов общего
международного права64. Статьей 22, пунктом 1 Международной конвенции
о
защите
прав
всех
трудящихся-мигрантов
и
членов
их
семей
предусматривается, что на трудящихся-мигрантов и членов их семей не
распространяются меры коллективной высылки и каждый случай высылки
рассматривается и решается в индивидуальном порядке. Комитет по правам
человека подчеркнул: «принятие законов или решений о коллективной или
массовой
высылке
противоречило
бы»
положениям
статьи
13
Международного пакта о гражданских и политических правах65. Комитет по
ликвидации
расовой
дискриминации
рекомендовал
государствам
«обеспечить, чтобы неграждане не подвергались коллективной высылке»66.
Запрет коллективной высылки также признан в региональных конвенциях67.
Верховный комиссар Организации Объединенных Наций по правам человека
применяя силу), то только отсутствие веских оснований, препятствующих использованию
таких процедур, может привести к тому, что данная ситуация будет рассматриваться как
следствие поведения самих заявителей, оправдывая тот факт, что сотрудники
пограничных служб Испании не установили личность каждого из них.
64 См.
меморандум
третьей
стороны,
представленный
Верховным
комиссаром
Организации Объединенных Наций по правам человека в Европейский Суд по правам
человека в делах «N.D. and N.T. v. Spain» (applications Nos. 8675/15 and 8697/15),
paras. 7–11.
65 См.: Комитет по правам человека, Замечание общего порядка 15 (1986), пункт 10.
66 См.: Комитет по ликвидации расовой дискриминации, Общая рекомендация № 30
(2004), пункт 26.
67 См.: Американская конвенция о правах человека, статья 22, пункт 9; Арабская хартия
прав человека, (2004), статья 26, пункт 2; Хартия основных прав Европейского союза,
статья 19, пункт 1; Конвенция Содружества Независимых Государств о правах и основных
свободах человека, в статье 25, пункте 4 которой предусматривается запрет коллективной
высылки. В статье 12, пункте 5 Африканской хартии прав человека и народов
запрещаются массовые высылки, направленные против национальных, расовых,
этнических или религиозных групп.
51
сформулировал конкретные принципы относительно персональной сферы
действия запрета коллективной высылки, включая обязательство государств
разумно и объективно рассматривать дело каждого отдельного лица в
индивидуальном порядке для оценки всех соответствующих обстоятельств,
которые могут препятствовать высылке68 (пункт 40 Доклада Специального
докладчика по вопросу о правах человека мигрантов. Доклад о средствах
устранения последствий для прав человека в результате недопуска
мигрантов на сухопутных и морских границах. A/HRC/47/30. Размещено
12 мая 2021 года)69.
11. Вопросы устранения препятствий для прав человека в результате
недопуска мигрантов на сухопутные и морские границы70
Правовые позиции специальных докладчиков (рабочих групп),
действующих в рамках Совета ООН по правам человека
Мигрантам,
прибывающим
на
международные
границы,
вне
зависимости от способа прибытия и принадлежности к более крупной группе
и/или
потоку
смешанного
перемещения,
следует
предоставлять
возможность пользоваться их правами человека, включая индивидуальное,
оперативное изучение их положения и направление в компетентные органы
для полной оценки их потребностей в защите прав человека, включая
возможность получения убежища, с учетом возраста и гендерных
особенностей. В соответствии с международным правом прав человека
каждый человек имеет право искать убежища от преследования в других
странах и пользоваться этим убежищем71. Специальный докладчик
подчеркивает, что фактический доступ на территорию является одним из
важнейших предварительных условий осуществления права искать убежище
(пункт 43 Доклада Специального докладчика по вопросу о правах человека
мигрантов. Доклад о средствах устранения последствий для прав человека в
68 См. меморандум третьей стороны, представленный Верховным комиссаром по правам
человека в Европейский Суд по правам человека в делах «N.D. and N.T. v. Spain»
(applications Nos. 8675/15 and 8697/15), paras 13–40.
69 См.: Режим доступа: URL: https://undocs.org/en/A/HRC/47/30.
70 В отсутствие согласованного на международном уровне определения «недопуска на
границе» в контексте миграции и для целей настоящего доклада Специальный докладчик
описывает «недопуск на границе» «как различные меры, принимаемые государствами,
иногда с участием третьих стран или негосударственных субъектов, в результате
которых мигрантов, включая просителей убежища, без индивидуальной оценки их
потребностей в защите прав человека и вне процедур принудительно возвращают в
страну или на территорию, или же в морское пространство, будь то территориальные
или международные воды, откуда они пытались пересечь или пересекли международную
границу».
71 См.: Всеобщая декларация прав человека, статья 14, пункт 1.
52
результате недопуска мигрантов на сухопутных и морских границах.
A/HRC/47/30. Размещено 12 мая 2021 года)72.
Государства
должны
принимать
все
разумные
меры
предосторожности для защиты жизни и предотвращения чрезмерного
насилия73, а кроме того, они обязались сотрудничать на международном
уровне ради спасения жизней и предотвращения гибели и физических
страданий мигрантов в соответствии с нормами международного права74.
Тот факт, что в своих попытках контролировать миграцию государства все
больше полагаются на военизацию, экстерриториальный пограничный
контроль и меры устрашения, имеет своим трагическим последствием гибель
людей на международных границах75. Отсутствие заботы со стороны
государства,
в
результате
чего мигранты
лишаются
доступа
к
медицинской помощи, воде, пище и основным средствам выживания, может
составлять собой пытку и превращается в угрозу для права на жизнь.
Задержки в поиске и спасании мигрантов, терпящих бедствие на суше и на
море, а также в указании безопасных портов для высадки также могут быть
приравнены к пыткам или жестокому обращению и умаляют право на
жизнь (пункт 44 Доклада Специального докладчика по вопросу о правах
человека мигрантов. Доклад о средствах устранения последствий для прав
человека в результате недопуска мигрантов на сухопутных и морских
границах. A/HRC/47/30. Размещено 12 мая 2021 года).
Государства обязаны предотвращать необоснованное применение
силы в правоохранительной деятельности и устранять его последствия,
а также применять силу только в случаях абсолютной необходимости и
строго пропорционально преследуемой законной цели76. Недопуск на границе
с применением насилия или имеющий последствием создание крайне
тяжелых условий для мигрантов может быть приравнен к пытке или
жестокому обращению и нарушению права на жизнь (пункт 45 Доклада
Специального докладчика по вопросу о правах человека мигрантов. Доклад о
средствах устранения последствий для прав человека в результате недопуска
мигрантов на сухопутных и морских границах. A/HRC/47/30. Размещено
12 мая 2021 года).
72 См.: Режим доступа: URL: https://undocs.org/en/A/HRC/47/30.
73 См.: A/HRC/32/39, пункт 75.
74 См.: Резолюция 73/195 Генеральной Ассамблеи, пункт 24.
75 См.: A/72/335, пункты 8–13.
76 Основные принципы применения силы и огнестрельного оружия должностными
лицами по поддержанию правопорядка.
53
Государства
не
могут
ссылаться
на
исключительные
или
непропорциональные
проблемы
операционного
порядка
(например,
масштабы миграционных потоков или чрезвычайная ситуация в области
общественного
здравоохранения,
такая
как
COVID-19)
или
другие
обстоятельства для оправдания таких действий77 (пункт 46 Доклада
Специального докладчика по вопросу о правах человека мигрантов. Доклад о
средствах устранения последствий для прав человека в результате недопуска
мигрантов на сухопутных и морских границах. A/HRC/47/30. Размещено
12 мая 2021 года).
Государства обязаны проводить надлежащие и эффективные
поисково-спасательные операции на море. В силу Конвенции Организации
Объединенных Наций по морскому праву 1982 года78 и Международной
конвенции по охране человеческой жизни на море 1974 года79 на капитана
судна налагается обязанность оказывать помощь любому обнаруженному в
море лицу, которому угрожает гибель, и приходить на помощь терпящим
бедствие, если ему сообщено, что они нуждаются в помощи. Эта
обязанность существует вне зависимости от гражданства, статуса таких
лиц или обстоятельств, при которых они обнаружены. Международная
конвенция по поиску и спасанию на море 1979 года80 обязывает
государства-участников не только обеспечить оказание помощи любому
лицу, терпящему бедствие на море, но и удовлетворить его первоначальные
медицинские или иные потребности и доставить его в безопасное место.
Международная конвенция по поиску и спасанию на море предписывает, что
любая спасательная единица, получившая сообщение о бедствии, немедленно
предпринимает действия для оказания помощи, если она в состоянии оказать
такую помощь (пункт 50 Доклада Специального докладчика по вопросу о
правах человека мигрантов. Доклад о средствах устранения последствий для
прав человека в результате недопуска мигрантов на сухопутных и морских
границах. A/HRC/47/30. Размещено 12 мая 2021 года).
Государства должны также соблюдать обязательства, предусмотренные
международным правом прав человека, особенно в отношении права на
жизнь, и не могут оставлять пассажиров на произвол судьбы в
международных водах без доступа к гуманитарной и медицинской помощи,
а никакие предпринимаемые ими действия, приводящие к возвращению
77 См. пункт 45 Доклада Специального докладчика по вопросу о правах человека
мигрантов. Доклад о средствах устранения последствий для прав человека в результате
недопуска мигрантов на сухопутных и морских границах. A/HRC/47/30. Размещено
12 мая 2021 года.
78 Российская Федерация является участником указанного международного договора.
79 Российская Федерация является участником указанного международного договора.
80 Российская Федерация является участником указанного международного договора.
54
пассажиров в ситуации, в которых они подвергаются риску нарушения прав
человека, не могут быть законными. Высадка может производиться только в
порту, признанном безопасным (пункт 51 Доклада Специального докладчика
по вопросу о правах человека мигрантов. Доклад о средствах устранения
последствий для прав человека в результате недопуска мигрантов
на сухопутных
и
морских
границах.
A/HRC/47/30.
Размещено
12 мая 2021 года).
12. Процессуальные гарантии при осуществлении возвращения
Практика Европейского Суда по правам человека
в отношении третьих государств
[С]татья 4
Протокола
№ 4
к
Конвенции
устанавливает
ряд
процессуальных условий, направленных на недопущение того, чтобы
государство
выдворяло
иностранцев
без
рассмотрения
их
личных
обстоятельств и без предоставления им возможности изложить свои доводы
против меры, принятой соответствующим органом власти… Европейский
Суд постановил, что для определения того, осуществлялась ли достаточно
индивидуальная
оценка,
необходимо
учитывать
конкретные
обстоятельства высылки и «общий контекст на соответствующий момент
времени» (пункт 197 постановления Большой Палаты от 13 февраля
2020 года по делу «N.D. и N.T. против Испании»).
[C]пециальные гарантии, предусмотренные в статье 1 Протокола № 7
к Конвенции [о защите прав человека и основных свобод], применяются по
отношению к высылке иностранцев, которые на законных основаниях
проживают на территории какого-либо государства, ратифицировавшего
этот Протокол (пункт 21 постановления от 17 мая 2018 года по делу
«Лятифи против Бывшей югославской республики Македония»)81.
В случае высылки в дополнение к защите, предоставляемой согласно
статьям 3, 8 и 13 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод],
иностранцы, на законных основаниях проживающие на территории
ратифицировавшего Протокол № 7 государства, пользуются специальными
гарантиями,
предусмотренными
в
статье 1
этого
Протокола
(пункт 32 постановления от 17 мая 2018 года по делу «Лятифи против
Бывшей югославской республики Македония»).
Суд отмечает следующее
– первая гарантия, предоставляемая
упоминаемым в этой статье [1 Протокола № 7 к Конвенции] лицам, состоит в
81 См.: Режим доступа: URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng#{«itemid»:[«001-186320»]}.
55
том, что они «не могут быть высланы... иначе как во исполнение решения,
принятого в соответствии с законом». Поскольку слово «закон» относится к
национальному закону, то упоминание о нем, как и во всех положениях
Конвенции [о защите прав человека и основных свобод], касается не только
наличия правовой основы в национальном законе, но и качества
рассматриваемого закона: он должен быть доступен и предсказуем, а
также
должен предусматривать меру
защиты от произвольного
вмешательства со стороны государственных органов власти в защищаемые
Конвенцией права (пункт 33 постановления от 17 мая 2018 года по делу
«Лятифи против Бывшей югославской республики Македония»).
[Т]ребование о предсказуемости не является настолько широким,
чтобы
обязывать
государства
принимать
правовые
положения,
содержащие подробный перечень всех действий, которые могут привести к
решению о высылке какого-либо лица по соображениям национальной
безопасности. Однако даже если речь идет о национальной безопасности, то
согласно концепциям законности и верховенства права в демократическом
обществе
требуется,
чтобы
меры
по
депортации,
затрагивающие
основополагающие права человека, были предметом рассмотрения в
состязательном процессе какой-либо формы в независимом органе власти
или суде, обладающем компетенцией для эффективного тщательного
изучения
оснований
этих
мер
и
пересмотра
соответствующих
доказательств, при необходимости – с надлежащими процедурными
ограничениями на использование секретной информации. Лицо должно
иметь возможность обжаловать утверждение органа исполнительной
власти в отношении угрозы национальной безопасности. Хотя оценка органа
исполнительной власти относительно того, что представляет угрозу
национальной
безопасности,
безусловно,
будет
иметь
существенное
значение, независимый орган власти или суд должны иметь возможность
отреагировать на те случаи, когда применение этого понятия не имеет
разумного фактического основания или свидетельствует о незаконном,
противоречащем здравому смыслу или произвольном толковании понятия
«национальная безопасность» (пункт 35 постановления от 17 мая 2018 года
по делу «Лятифи против Бывшей югославской республики Македония»)82.
82 «Суд отмечает, что в распоряжении Министерства, согласно которому заявительница
должна покинуть государство, просто указано, что эта мера принята потому, что она
«[представляет] угрозу [национальной] безопасности». Такое общее утверждение,
в котором не содержатся никакие указания на факты, служащие основой для этой оценки,
было признано без каких-либо дополнительных деталей в ходе последующих процедур
судебного контроля. Административные суды обоих уровней лишь добавили, что
Министерство пришло к такому заключению на основе секретного документа, полученного
от Разведывательной службы» (пункт 36 постановления от 17 мая 2018 года по делу
«Лятифи против Бывшей югославской республики Македония»).
56
Правовые позиции специальных докладчиков (рабочих групп),
действующих в рамках Совета ООН по правам человека
Согласно статье 13 Пакта государства должны обеспечивать, чтобы
иностранцев, находящихся на их территории на законных основаниях,
высылали лишь во исполнение решений, принятых в соответствии с законом,
и предоставлять им возможность излагать свои доводы против высылки, а
также
передавать дело
на
рассмотрение
компетентному органу и
представлять свои интересы в этом органе. Аналогичное требование
содержится в статье 9 Всеобщей декларации прав человека. Принудительная
высылка в иностранное государство без слушания дела судебными органами
не может соответствовать принципу надлежащей правовой процедуры
(пункт 54 Доклада Рабочей группы по произвольным задержаниям.
A/HRC/48/55. Размещено 6 августа 2021 года)83.
13.
Защита прав мигрантов, являющихся несовершеннолетними
лицами84
13.1 Общие положения. Вопросы обеспечения наилучших интересов
детей
Практика Комитета ООН по правам ребенка
Обязательства государств-участников по конвенциям применяются к
каждому ребенку, находящемуся под их юрисдикцией, включая юрисдикцию,
вытекающую из осуществления государством эффективного контроля за
«[Н]ет никаких оснований полагать, что эта секретная записка Разведывательной
службы, не говоря уже о каких-либо дополнительных фактических деталях, была
предоставлена административным судам для проверки того факта, что заявительница
действительно представляет собой угрозу национальной безопасности. При таких
обстоятельствах Суд считает, что суды ограничились исключительно формальным
рассмотрением оспариваемого распоряжения. В любом случае они не дали пояснений, хотя
бы упрощенно, относительно важности сохранения конфиденциальности этого документа
или масштаба пересмотра, который они осуществили» (пункт 40 постановления
от 17 мая 2018 года по делу «Лятифи против Бывшей югославской республики Македония»).
83 См.: Режим доступа: URL: https://www.ohchr.org/EN/Issues/Detention/Pages/Annual.aspx.
84 Как было отмечено выше, в 2018 году в Верховном Суде Российской Федерации было
подготовлено Обобщение правовых позиций международных договорных и внедоговорных
органов, действующих в сфере защиты прав и свобод человека, по вопросам защиты прав
несовершеннолетних в сфере гражданских и административных правоотношений.
Размещено на официальном сайте Верховного Суда Российской Федерации в
подразделе «Международная практика» за 2018 год раздела «Документы». Режим
доступа: URL: http://www.vsrf.ru/documents/international_practice/27105/.
57
пределами
своих
границ.
Эти
обязательства
не
могут
подлежать
произвольному и одностороннему ограничению ни путем исключения каких-
либо зон или районов из территории государства, ни путем определения
каких-либо зон или районов как не подпадающих под его юрисдикцию или
подпадающих под нее лишь частично, в том числе в международных водах
или в других транзитных зонах, где государства вводят в действие
механизмы миграционного контроля. Эти обязательства применяются в
пределах границ государства, в том числе в отношении тех детей, которые
попадают под его юрисдикцию, когда они пытаются въехать на его
территорию (пункт 12 Совместного замечания общего порядка № 3 (2017)
Комитета по защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их семей и
№ 22 (2017) Комитета по правам ребенка об общих принципах, касающихся
прав
человека
детей
в
контексте
международной
миграции.
CMW/C/GC/3−CRC/C/GC/22. Размещено 16 ноября 2017 года).
Государства − участники Конвенции о правах ребенка обязаны
обеспечить полное отражение и наделение юридической силой ее принципов
и положений в соответствующих законодательных актах, политике и
практике на внутригосударственном уровне (статья 4). Во всех действиях в
отношении детей государствам следует руководствоваться сквозными
принципами
недискриминации (статья 2);
наилучшего обеспечения интересов детей (статья 3);
обеспечения права на жизнь, выживание и развитие (статья 6),
а
также
права
ребенка
выражать
свои
взгляды
по
всем
затрагивающим его вопросам и рассчитывать на то, что его взгляды будут
приняты во внимание (статья 12) (пункт 19 Совместного замечания общего
порядка № 3 (2017) Комитета по защите прав всех трудящихся-мигрантов и
членов их семей и № 22 (2017) Комитета по правам ребенка об общих
принципах, касающихся прав человека детей в контексте международной
миграции. CMW/C/GC/3−CRC/C/GC/22. Размещено 16 ноября 2017 года).
Комитеты подтверждают применение статьи 41 Конвенции о правах
ребенка85 и статьи 81 Международной конвенции о защите прав всех
трудящихся-мигрантов и членов их семей и вновь заявляют о том, что в
случаях различий между стандартами применяются те положения
внутригосударственного и международного права, которые в наибольшей
степени благоприятствуют реализации прав всех детей в контексте
85 Согласно указанному договорному положению «[н]ичто в настоящей Конвенции не
затрагивает любых положений, которые в большей степени способствуют осуществлению
прав ребенка и могут содержаться: a) в законе государства-участника; или b) в нормах
международного права, действующих в отношении данного государства».
58
международной миграции. Кроме того, для обеспечения эффективного
осуществления конвенций, а также уважения, защиты и выполнения прав
всех детей на фоне растущих вызовов, с которыми сталкиваются дети в
процессе миграции, конвенции подлежат динамичному толкованию на базе
детоцентристского подхода (пункт 20 Совместного замечания общего
порядка № 3 (2017) Комитета по защите прав всех трудящихся-мигрантов и
членов их семей и № 22 (2017) Комитета по правам ребенка об общих
принципах, касающихся прав человека детей в контексте международной
миграции. CMW/C/GC/3−CRC/C/GC/22. Размещено 16 ноября 2017 года).
Комитеты подчеркивают, что государствам-участникам следует:
a) уделять первоочередное внимание наилучшему обеспечению
интересов ребенка в своем законодательстве, политике и практике;
b) обеспечить соответствующую интеграцию, последовательное
толкование и применение принципа наилучших интересов ребенка во
всех законодательных, административных и судебных процедурах и
решениях…;
c) обеспечить, чтобы при проведении и подготовке всех оценок и
определений наилучших интересов соответствующий вес придавался
выполнению – в краткосрочной и долгосрочной перспективах – прав
ребенка в процессах принятия затрагивающих детей решений; и
обеспечить надлежащие процессуальные гарантии, включая право на
бесплатное,
квалифицированное
и
независимое
юридическое
представительство.
Оценка
наилучших
интересов
должна
проводиться независимыми от миграционных властей акторами на
междисциплинарной основе, в том числе при конструктивном участии
органов
охраны
детства
и
социального
обеспечения
и
других
соответствующих акторов, включая родителей, опекунов и законных
представителей, а также ребенка…;
e) оценивать и определять наилучшие интересы ребенка на
различных этапах процедур, связанных с миграцией и предоставлением
убежища, которые могут привести к лишению свободы или депортации
родителей в силу их миграционного статуса86. Процедуры определения
наилучших интересов должны быть интегрированы в процессы принятия
любых решений о разлучении детей с их семьями, и те же самые
стандарты должны применяться в делах об опекунстве, когда наилучшие
интересы
ребенка
должны
являться
одним
из
главенствующих
86 См.: Комитет по правам ребенка, доклад о дне общей дискуссии о правах всех детей
в контексте международной миграции (2012 год), пункты 73−74. Режим доступа:
URL: www.ohchr.org/Documents/HRBodies/CRC/Discussions/2012/DGD2012ReportAndRecom
mendations.pdf.
59
соображений. В делах об усыновлении наилучшие интересы ребенка
должны быть самым главным соображением;
f) проводить оценку наилучших интересов в каждом конкретном
случае с тем, чтобы принимать, в случае необходимости и в соответствии
с Руководящими указаниями по альтернативному уходу за детьми87,
решение
о
характере
размещения,
которое
является
наиболее
подходящим для несопровождаемого или разлученного ребенка или
детей с родителями. В этом процессе приоритетное внимание следует
уделять
вариантам
общинного
размещения.
Любые
меры,
ограничивающие свободу детей в целях их защиты (например, при их
помещении в учреждение интернатного типа) должны осуществляться
в рамках системы охраны детства с применением тех же стандартов и
гарантий; являться строго необходимыми, законными и соразмерными
цели защиты каждого конкретного ребенка от нанесения ущерба
самому себе или окружающим; быть частью всеобъемлющего плана
ухода; и не быть связанными с политикой, практикой и органами по
исполнению миграционного законодательства;
g) проводить
процедуру
определения
наилучших
интересов
ребенка по делам, которые могут вести к высылке семей мигрантов в
силу их миграционного статуса с тем, чтобы оценить последствия
депортации для прав детей и их развития, в том числе их психического
здоровья;
h) обеспечить
оперативное
выявление
детей
органами
пограничного и другого миграционного контроля под юрисдикцией
государства
и
применение
презумпции
ребенка
к
любому
лицу,
утверждающему, что оно является ребенком, его безотлагательную
передачу органам охраны детства и другим соответствующим службам и
назначение опекуна в случае несопровождаемых или разлученных с
родителями детей….;
j) .... Процедуры определения наилучших интересов должны
применяться под эгидой органов охраны детства в рамках систем охраны
детства.
Возможные
варианты
и
планы
следует
обсуждать
и
разрабатывать вместе с ребенком, дружественным ему образом и с
учетом его интересов в соответствии с [З]амечанием общего порядка
№ 12 (2009) Комитета по правам ребенка о праве ребенка быть
заслушанным;
k) в случае принятия решения о том, что наилучшим интересам
ребенка отвечает вариант его возвращения, следует подготовить
индивидуальный план его устойчивой реинтеграции, по возможности с
87 См.: Руководящие указания по альтернативному уходу за детьми. Резолюция 64/142
Генеральной Ассамблеи, приложение. А/RES/64/142. Режим доступа:
URL: http://www.un.org/ru/documents/ods.asp?m=A/RES/64/142.
60
участием самого этого ребенка… Комитеты подчеркивают, что меры по
возвращению и реинтеграции должны быть устойчивыми с точки зрения
права ребенка на жизнь, выживание и развитие (пункт 32 Совместного
замечания общего порядка № 3 (2017) Комитета по защите прав всех
трудящихся-мигрантов и членов их семей и № 22 (2017) Комитета по правам
ребенка об общих принципах, касающихся прав человека детей в контексте
международной
миграции.
CMW/C/GC/3−CRC/C/GC/22/.
Размещено
16 ноября 2017 года).
В статье 6 Конвенции о правах ребенка подчеркиваются обязательства
государств-участников обеспечивать право на жизнь, выживание и развитие
ребенка, включая физические, психологические, духовные и социальные
аспекты его развития88. В любой момент в ходе миграционного процесса
право ребенка на жизнь и выживание может оказаться под угрозой по
причине, в частности, насилия, связанного с организованной преступностью,
насилия в лагерях, операций по выдворению или перехвату, чрезмерного
применения силы со стороны пограничных органов, отказа морских судов
проводить операции по их спасению или экстремальных условий
передвижения
и
ограниченного
доступа
к
основным
услугам
(пункт 40 Совместного замечания общего порядка № 3 (2017) Комитета по
защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их семей и № 22 (2017)
Комитета по правам ребенка об общих принципах, касающихся прав
человека
детей
в
контексте
международной
миграции.
CMW/C/GC/3−CRC/C/GC/22. Размещено 16 ноября 2017 года).
[В] обязанности государств-участников в соответствии со статьей 6
Конвенции о правах ребенка и статей 9 Международной конвенции о защите
прав всех трудящихся-мигрантов и членов их семей входит предупреждение
и сокращение – в максимально возможной степени – связанных с миграцией
рисков, с которыми сталкиваются дети и которые могут поставить под
угрозу
право
ребенка
на
жизнь,
выживание
и
развитие
(пункт 42 Совместного замечания общего порядка № 3 (2017) Комитета по
защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их семей и № 22 (2017)
Комитета по правам ребенка об общих принципах, касающихся прав
человека
детей
в
контексте
международной
миграции.
CMW/C/GC/3−CRC/C/GC/22. Размещено 16 ноября 2017 года).
[В] соответствии со статьей 18 Конвенции о правах ребенка
государства-участники должны обеспечить, чтобы вопросы развития
детей и их наилучшие интересы в полной мере учитывались в рамках
88 См.: Комитет по правам ребенка, Замечание общего характера № 5 (2003) об общих мерах
по осуществлению Конвенции, пункт 12.
61
политики и решений, направленных на регулирование доступа их родителей к
социальным правам независимо от их миграционного статуса (пункт 44
Совместного замечания общего порядка № 3 (2017) Комитета по защите прав
всех трудящихся-мигрантов и членов их семей и № 22 (2017) Комитета по
правам ребенка об общих принципах, касающихся прав человека детей в
контексте
международной
миграции.
CMW/C/GC/3−CRC/C/GC/22.
Размещено 16 ноября 2017 года).
Комитет напоминает о том, что наилучшее обеспечение интересов
ребенка должно быть главным соображением во всех соответствующих
решениях и что концепция наилучшего обеспечения интересов ребенка
«подлежит корректировке и определению в индивидуальном порядке
применительно к особенностям положения соответствующего ребенка или
детей с учетом их личных обстоятельств, положения и потребностей. При
принятии решений по индивидуальным случаям оценка и определение
наилучших интересов ребенка должны проводиться в свете конкретных
обстоятельств,
в
которых
находится
данный
ребенок»89
(пункт 8.3 Соображений Комитета по правам ребенка от 27 сентября
2018 года по делу «И.Б. и Н.С. против Бельгии»)90.
Правовые позиции специальных докладчиков (рабочих групп), действующих в
рамках Совета ООН по правам человека
В соответствии с Конвенцией о правах ребенка государства обязаны
защищать права человека детей в контексте международной миграции.
Это применимо к каждому ребенку, находящемуся под юрисдикцией
соответствующего государства, включая юрисдикцию, возникающую в
результате осуществления государством эффективного контроля за
пределами своих границ (пункт 47 Доклада Специального докладчика по
вопросу о правах человека мигрантов. Доклад о средствах устранения
последствий для прав человека в результате недопуска мигрантов
на сухопутных
и
морских
границах.
A/HRC/47/30.
Размещено
12 мая 2021 года)91.
13.2 Недопустимость дискриминации несовершеннолетних лиц
Практика Комитета ООН по правам ребенка
89 См.: Замечание общего порядка № 14 (2013) о праве ребенка на уделение
первоочередного внимания наилучшему обеспечению его интересов (пункт 1 статьи 3),
пункт 32.
90 См.: Режим доступа: URL: http://juris.ohchr.org/Search/Details/2421.
91 См.: Режим доступа: URL: https://undocs.org/en/A/HRC/47/30.
62
Закрепленный
в
Конвенции
о
правах
ребенка
принцип
недискриминации обязывает, чтобы государства-участники уважали и
обеспечивали предусмотренные в Конвенции права для всех детей вне
зависимости от того, считаются ли они, в частности, мигрантами в
урегулированной или иррегулярной ситуациях, просителями убежища,
беженцами, апатридами и/или жертвами торговли людьми, в том числе в
ситуациях
возвращения или депортации в
страну происхождения,
независимо от гражданства, миграционного статуса или безгражданства
родителей или законных опекунов ребенка92 (пункт 9 Совместного замечания
общего порядка № 3 (2017) Комитета по защите прав всех трудящихся-
мигрантов и членов их семей93 и № 22 (2017) Комитета по правам ребенка об
общих
принципах,
касающихся
прав
человека
детей
в
контексте
международной
миграции.
CMW/C/GC/3−CRC/C/GC/22.
Размещено
16 ноября 2017 года).
Государства – участники конвенций [о защите прав всех трудящихся-
мигрантов и членов их семей и по правам ребенка] должны выполнять свои
предусмотренные в конвенциях обязательства по уважению, защите и
выполнению прав детей в контексте международной миграции вне
зависимости от миграционного статуса их родителей или законных
опекунов (пункт 11 Совместного замечания общего порядка № 3 (2017)
Комитета по защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их семей и
№ 22 (2017) Комитета по правам ребенка об общих принципах, касающихся
прав
человека
детей
в
контексте
международной
миграции.
CMW/C/GC/3−CRC/C/GC/22. Размещено 16 ноября 2017 года).
Принцип недискриминации имеет основополагающее значение и
применяется к детям в контексте международной миграции во всех своих
аспектах94. Все дети, участвующие в международной миграции или
затрагиваемые ею, вправе пользоваться своими правами вне зависимости от
возраста,
пола,…
этнического
или
национального
происхождения,
инвалидности,
религии,
экономического
положения,
миграционного
статуса/наличия документов, наличия или отсутствия гражданства, расы,
цвета кожи, семейного положения, состояния здоровья или иного
социального статуса, рода занятий, выражаемых взглядов или убеждений
92 См.: Комитет по правам ребенка, Замечание общего порядка № 6, пункт 12.
93 Комитет ООН по защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их семей действует на
основании Конвенции о защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их семей от
18 декабря 1990 года
По состоянию на 1 декабря 2021 года Российская Федерация не являлась участником
указанного международного договора.
94 См.: Комитет по правам ребенка, Замечание общего порядка № 6, пункт 18.
63
самих этих детей, их родителей, законных опекунов или членов семьи. Этот
принцип в полной мере распространяется на каждого ребенка и его
родителей независимо от причины для миграции и того, является ребенок
сопровождаемым или несопровождаемым, находится он в пути или же в
ситуации оседлости, с документами или без них либо любого иного
состояния (пункт 21 Совместного замечания общего порядка № 3 (2017)
Комитета по защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их семей и
№ 22 (2017) Комитета по правам ребенка об общих принципах, касающихся
прав
человека
детей
в
контексте
международной
миграции.
CMW/C/GC/3−CRC/C/GC/22. Размещено 16 ноября 2017 года).
Любое различие в обращении с мигрантами должно быть законным и
пропорциональным, соответствовать достигаемой тем самым легитимной
цели, а также наилучшим интересам ребенка и международным нормам и
стандартам
прав
человека.
Аналогичным
образом,
государствам-
участникам следует обеспечить интеграцию детей-мигрантов и их семей в
жизнь принимающих стран путем эффективного осуществления их прав
человека и обеспечения доступа к услугам наравне с гражданами самой
страны (пункт 22 Совместного замечания общего порядка № 3 (2017)
Комитета по защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их семей и
№ 22 (2017) Комитета по правам ребенка об общих принципах, касающихся
прав
человека
детей
в
контексте
международной
миграции.
CMW/C/GC/3−CRC/C/GC/22. Размещено 16 ноября 2017 года).
[П]ротиводействие одной лишь дискриминации де-юре не обязательно
обеспечит равенство де-факто. Поэтому государства-участники должны
выполнять
закрепленные
в
конвенциях
права
детей
в
контексте
международной миграции путем принятия позитивных мер по:
– недопущению,
– сокращению и
– искоренению условий и взглядов, которые провоцируют или
увековечивают
дискриминацию
в
их
отношении
де-факто
(пункт 26 Совместного замечания общего порядка № 3 (2017) Комитета по
защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их семей и № 22 (2017)
Комитета по правам ребенка об общих принципах, касающихся прав
человека
детей
в
контексте
международной
миграции.
CMW/C/GC/3−CRC/C/GC/22. Размещено 16 ноября 2017 года).
13.3 Право несовершеннолетнего лица на имя, регистрацию рождения
и гражданство в сфере миграционных отношений
Практика Комитета ООН по правам ребенка
64
Комитеты настоятельно призывают, чтобы государства-участники
принимали все необходимые меры для обеспечения того, чтобы все дети
регистрировались сразу при рождении и получали свидетельства о
рождении независимо от их миграционного статуса или миграционного
статуса их родителей. Следует устранять правовые и практические
препятствия для регистрации рождения детей, в том числе запретив обмен
данными между медицинскими учреждениями или отвечающими за
регистрацию гражданскими служащими и иммиграционными властями и не
требуя от родителей представления документов об их миграционном статусе.
Следует также принять меры для упрощения процедуры регистрации
рождения по истечении установленных сроков и не допускать взимания
денежных штрафов за позднюю регистрацию. Незарегистрированным детям
должен обеспечиваться равный доступ к медицинскому обслуживанию,
социальному обеспечению, образованию и другим социальным услугам
(пункт 21 Совместного замечания общего порядка № 4 (2017) Комитета по
защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их семей и № 23 (2017)
Комитета по правам ребенка об обязательствах государств в отношении прав
человека
детей
в
контексте
международной
миграции
в
странах
происхождения,
транзита,
назначения
и
возвращения.
CMW/C/GC/4−CRC/C/GC/23. Размещено 16 ноября 2017 года).
Если документы, удостоверяющие личность ребенка, были получены
незаконно от его имени и ребенок просит восстановить свои документы,
удостоверяющие личность, то государствам-участникам рекомендуется
принимать гибкие меры в целях наилучшего обеспечения интересов ребенка,
в частности, путем выдачи исправленных документов и без привлечения к
судебной ответственности ребенка в случае подделки документов (пункт 22
Совместного замечания общего порядка № 4 (2017) Комитета по защите прав
всех трудящихся-мигрантов и членов их семей и № 23 (2017) Комитета по
правам ребенка об обязательствах государств в отношении прав человека
детей в контексте международной миграции в странах происхождения,
транзита,
назначения
и
возвращения.
CMW/C/GC/4−CRC/C/GC/23.
Размещено 16 ноября 2017 года).
Статья 7 Конвенции о правах ребенка уделяет особое внимание
предотвращению безгражданства, устанавливая, что государства-участники
обеспечивают осуществление прав ребенка на регистрацию, на имя, на
приобретение гражданства, а также право знать своих родителей и право на
их заботу. То же право закреплено для всех детей трудящихся-мигрантов в
статье 29 Международной конвенции о защите прав всех трудящихся-
мигрантов и членов их семей (пункт 23 Совместного замечания общего
порядка № 4 (2017) Комитета по защите прав всех трудящихся-мигрантов и
членов их семей и № 23 (2017) Комитета по правам ребенка об
65
обязательствах государств в отношении прав человека детей в контексте
международной миграции в странах происхождения, транзита, назначения и
возвращения. CMW/C/GC/4−CRC/C/GC/23. Размещено 16 ноября 2017 года).
Хотя государства не обязаны предоставлять свое гражданство
каждому ребенку, родившемуся на их территории, они должны принимать
любые соответствующие меры как внутри страны, так и в сотрудничестве
с другими государствами для обеспечения того, чтобы каждый ребенок
имел гражданство при рождении. Одной из главных мер при этом является
передача гражданства ребенку, родившемуся на территории государства, при
рождении или как можно быстрее после рождения, если в противном случае
ребенок будет апатридом (пункт 24 Совместного замечания общего порядка
№ 4 (2017) Комитета по защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их
семей и № 23 (2017) Комитета по правам ребенка об обязательствах
государств в отношении прав человека детей в контексте международной
миграции в странах происхождения, транзита, назначения и возвращения.
CMW/C/GC/4−CRC/C/GC/23. Размещено 16 ноября 2017 года).
13.4 Установление возраста лица, предположительно являющегося
несовершеннолетним
Практика Комитета ООН по правам ребенка
Комитет напоминает: установление возраста молодого человека,
утверждающего,
что
он
является
несовершеннолетним,
имеет
принципиально важное значение, поскольку от этого зависит, будет ли
этот человек иметь право на национальную защиту как ребенок или же
такая защита ему предоставлена не будет. Аналогичным образом, а это
имеет первостепенное значение для Комитета, возможность пользоваться
правами, закрепленными в Конвенции, напрямую зависит от результатов
вышеупомянутой процедуры установления возраста. По этой причине
крайне важно обеспечить соблюдение надлежащей правовой процедуры при
установлении
возраста
и
предусмотреть
возможность
обжалования
результатов в апелляционном порядке. На протяжении всего процесса
сомнения должны толковаться в пользу рассматриваемого лица и с ним
следует обращаться как с ребенком. В этой связи Комитет напоминает, что
приоритетное значение на каждом этапе процедуры установления возраста
должно
уделяться
наилучшему
обеспечению
интересов
ребенка95
95 См.: Соображения Комитета по делу «Н.Б.Ф. против Испании» CRC/C/79/D/11/2017),
пункт 12.3.
66
(пункт 12.3 Соображений Комитета по правам ребенка от 31 мая 2019 года по
делу «А.Л. против Испании». CRC/C/81/D/16/2017)96.
Комитет
напоминает
также,
что
в
отсутствие
документов,
удостоверяющих личность, или других способов достоверной оценки
возраста,
государствам
следует
проводить
комплексный
анализ
физического и психологического развития ребенка силами специалистов-
педиатров или других специалистов, обладающих навыками комплексного
анализа различных аспектов развития. Такой анализ должен быть
оперативным, учитывать потребности ребенка, культурные особенности и
гендерные аспекты, а беседы с детьми должны проводиться на понятном
ребенку языке. Имеющиеся документы следует считать подлинными, пока
не будет доказано обратное. Должны приниматься во внимание и заявления
самих детей. Кроме того, крайне важно толковать сомнения в пользу
рассматриваемого
лица.
Государствам
следует
воздерживаться
от
использования медицинских методов установления возраста, таких как
обследования состояния костей и зубов, которые при свойственной им
большой погрешности могут оказаться неточными, нанести травму и повлечь
применение ненужных правовых процедур97 (пункт 12.4 Соображений
Комитета по правам ребенка от 31 мая 2019 года по делу «А.Л. против
Испании». CRC/C/81/D/16/2017).
Комитет ссылается на свое [З]амечание общего порядка № 6
относительно того, что следует учитывать не только внешние физические
данные лица, но и степень его или ее психологической зрелости, а оценка
должна проводиться на научной, безопасной, учитывающей интересы
ребенка и фактор его пола, а также справедливой основе, при том, что в
случае
наличия
сомнений
вопрос
должен
решаться
в
пользу
рассматриваемого лица, то есть если есть вероятность того, что данное лицо
является ребенком, то с нею или с ним следует обращаться как с таковым98
(пункт 12.3 Соображений Комитета по правам ребенка от 31 мая 2019 года по
делу «А.Л. против Испании». CRC/C/81/D/16/2017)99.
Комитет считает, что возраст и дата рождения ребенка являются
частью его индивидуальности и что государства-участники обязаны
96 См.: Режим доступа: URL: https://juris.ohchr.org/Search/Details/2526.
97 См.: Совместное замечание общего порядка № 4 и 23, пункт 4.
98 См.: Замечание общего порядка № 6, пункт 31 «i», и дело «Н.Б.Ф. против Испании»,
пункт 12.7.
99 Комитет принимает к сведению вывод государства-участника о том, что автор выглядит
явно взрослым и что вследствие этого он может рассматриваться непосредственно как
таковой без необходимости представления каких-либо доказательств, несмотря на то, что
для установления возраста было проведено рентгенологическое исследование.
67
уважать право ребенка на ее сохранение, не лишая его ни одного из ее
элементов (пункт 12.10 Соображений Комитета по правам ребенка
от 31 мая 2019 года по делу «А.Л. против Испании». CRC/C/81/D/16/2017).
13.5 Защита персональных данных несовершеннолетнего лица
Практика Комитета ООН по правам ребенка
Личные данные детей, в частности биометрические данные, должны
использоваться только для целей защиты детей при строгом соблюдении
надлежащих
правил
сбора,
использования
и
хранения
данных
и
предоставления доступа к ним. Комитеты настоятельно призывают к
должному соблюдению соответствующих гарантий при создании и
внедрении информационных систем и осуществлении обмена данными
между
государственными
органами
и/или
странами.
Государствам-
участникам следует создать барьер для предотвращения доступа и запретить
обмен или использование для целей иммиграционного контроля личных
данных, собранных для других целей, например, для защиты, оказания
помощи, регистрации гражданского состояния или доступа к услугам. Это
необходимо для соблюдения принципов защиты данных и охраны прав
ребенка,
предусмотренных
в
Конвенции
о
правах
ребенка
(пункт 17 Совместного замечания общего порядка № 3 (2017) Комитета по
защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их семей и № 22 (2017)
Комитета по правам ребенка об общих принципах, касающихся прав
человека
детей
в
контексте
международной
миграции.
CMW/C/GC/3−CRC/C/GC/22. Размещено 16 ноября 2017 года).
13.6 Право несовершеннолетнего лица на уважение семейной жизни100
в сфере миграционных отношений
Практика Комитета ООН по правам ребенка
Право на защиту семейной жизни признается в международных и
региональных правозащитных договорах, в частности, в Конвенции о правах
100 Как было отмечено выше, в 2019 году в Верховном Суде Российской Федерации было
подготовлено Обобщение правовых позиций межгосударственных органов по защите
прав и свобод человека и специальных докладчиков (рабочих групп), действующих в
рамках Совета ООН по правам человека, по вопросу защиты права лица на уважение
частной и семейной жизни, жилища.
Размещено на официальном сайте Верховного Суда Российской Федерации в
подразделе «Международная практика» за 2019 год раздела «Документы». Режим
доступа:
URL: http://www.vsrf.ru/documents/international_practice/28123/.
68
ребенка и Международной конвенции о защите прав всех трудящихся-
мигрантов и членов их семей. Соответственно, это право должно полностью
соблюдаться, защищаться и осуществляться в отношении всех детей без
какой бы то ни было дискриминации, независимо от их статуса пребывания
в стране или гражданства. Государствам следует соблюдать свои
международно-правовые обязательства в отношении сохранения единства
семьи, включая братьев и сестер, а также предотвращения разлучения, чему
следует уделять пристальное внимание в соответствии с Руководящими
указаниями по альтернативному уходу за детьми101. В силу соображений
защиты права на семейное окружение государства нередко не только должны
воздерживаться от действий, которые могут привести к разделению семей
или повлечь иное произвольное посягательство на право на семейную жизнь,
но и принимать позитивные меры в целях сохранения семейной ячейки,
включая воссоединение разлученных членов семьи. Комитет по правам
ребенка в своем [З]амечании общего порядка № 14 (2013) о праве ребенка на
уделение
первоочередного
внимания
наилучшему
обеспечению
его
интересов указывает, что термин «семья» следует понимать в широком
смысле
как
включающий
биологических,
приемных
или
фостерных
родителей102 либо, в соответствующих случаях – членов расширенной семьи
или общины, как это предусмотрено местным обычаем (пункт 27
Совместного замечания общего порядка № 4 (2017) Комитета по защите прав
всех трудящихся-мигрантов и членов их семей и № 23 (2017) Комитета по
правам ребенка об обязательствах государств в отношении прав человека
детей в контексте международной миграции в странах происхождения,
транзита,
назначения
и
возвращения.
CMW/C/GC/4−CRC/C/GC/23.
Размещено
16 ноября 2017 года).
В случае мигрантов право на воссоединение семьи может вступать в
противоречие с законными интересами государств при принятии решений
относительно въезда иностранцев и их пребывания на территории этих
государств. Вместе с тем дети в контексте международной миграции и семьи
не должны подвергаться произвольному или незаконному вмешательству в
их личную и семейную жизнь103. Разлучение семьи в результате депортации
101 См.: Руководящие указания по альтернативному уходу за детьми. Резолюция 64/142
Генеральной Ассамблеи ООН, приложение. А/RES/64/142. Режим доступа:
URL: http://www.un.org/ru/documents/ods.asp?m=A/RES/64/142.
102
Фостерная
семья
–
это форма временного устройства в семью детей, оказавшихся в сложной жизненной ситу
ации, с целью реабилитации, изменения ситуации в кровной семье ребенка, в которой он
по объективным показаниям находиться не может.
103 См.: Комитет по правам человека, Замечание общего порядка № 15 (1986) о положении
иностранцев в соответствии с Пактом, пункт 7.
69
или высылки члена семьи с территории государства-участника или отказа
разрешить члену семьи въехать в страну или остаться на ее территории
может представлять собой произвольное или незаконное вмешательство в
семейную жизнь104 (пункт 28 Совместного замечания общего порядка № 4
(2017) Комитета по защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их
семей и № 23 (2017) Комитета по правам ребенка об обязательствах
государств в отношении прав человека детей в контексте международной
миграции в странах происхождения, транзита, назначения и возвращения.
CMW/C/GC/4−CRC/C/GC/23. Размещено 16 ноября 2017 года).
Разрушение семейных связей в результате высылки одного или обоих
родителей на основании нарушения иммиграционных законов, касающихся
въезда в страну или пребывания на ее территории, является несоразмерным,
поскольку ущерб от ограничения семейной жизни и последствия этого для
жизни и развития ребенка не компенсируется теми преимуществами,
которые могут быть получены в результате принуждения родителя
покинуть территорию страны по причине нарушения иммиграционного
законодательства105. Детей мигрантов и их семьи необходимо защищать в
случаях, когда высылка представляла бы собой произвольное ущемление
права
на
семейную
и
частную
жизнь106.
Комитеты
рекомендуют
государствам предусматривать пути урегулирования положения мигрантов с
неурегулированным статусом, проживающих вместе со своими детьми, в
частности в том случае, если ребенок родился или живет в стране назначения
в течение длительного периода времени, или в тех случаях, когда
возвращение в страну происхождения родителей противоречило бы
принципу наилучшего обеспечения интересов ребенка. В тех случаях, когда
высылка родителей производится на основании совершенных уголовных
[правонарушений], следует обеспечивать соблюдение прав их детей,
включая право на то, чтобы их наилучшие интересы были одним из главных
соображений, и их право на то, чтобы их мнения учитывались и
рассматривались серьезно, принимая при этом во внимание принцип
соразмерности и другие принципы и нормы в области прав человека
(пункт 29 Совместного замечания общего порядка № 4 (2017) Комитета по
104 См.: Комитет по правам человека, сообщения № 2009/2010, дело «Ильясов против
Казахстана», Соображения, принятые 23 июля 2014 года; № 2243/2013, дело «Хуссейни
против Дании», Соображения, принятые 24 октября 2014 года; № 1875/2009, дело
«М.ГОДАК. против Австралии», Соображения, принятые 26 марта 2015 года; № 1937/2010,
дело «Легаэй и др. против Австралии», Соображения, принятые 26 марта 2015 года; и
№ 2081/2011, дело «Д.Т. против Канады», Соображения, принятые 15 июля 2006 года.
105 См.: Консультативное заключение OC−21/14 от 19 августа 2014 года, Межамериканский
суд по правам человека, пункт 280.
106 См.: Комитет по защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их семей, Замечание
общего порядка № 2 (2013), пункт 50.
70
защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их семей и № 23 (2017)
Комитета по правам ребенка об обязательствах государств в отношении прав
человека
детей
в
контексте
международной
миграции
в
странах
происхождения,
транзита,
назначения
и
возвращения.
CMW/C/GC/4−CRC/C/GC/23. Размещено 16 ноября 2017 года).
В соответствии со статьей 18 Конвенции о правах ребенка
всеобъемлющий подход к праву ребенка на семейное окружение в контексте
миграции должен предполагать меры, призванные обеспечить, чтобы
родители могли выполнять свои обязанности в отношении развития детей.
Учитывая, что неурегулированный миграционный статус детей и/или их
родителей может препятствовать достижению таких целей, государства
должны обеспечивать организованные и недискриминационные каналы
миграции, а также постоянно действующие и доступные механизмы
получения
детьми
и
членами
их
семей
обычного
долгосрочного
миграционного статуса или вида на жительство на таких основаниях, как
единство семьи, трудовые отношения, социальная интеграция и т.д. (пункт 31
Совместного замечания общего порядка № 4 (2017) Комитета по защите прав
всех трудящихся-мигрантов и членов их семей и № 23 (2017) Комитета по
правам ребенка об обязательствах государств в отношении прав человека
детей в контексте международной миграции в странах происхождения,
транзита,
назначения
и
возвращения.
CMW/C/GC/4−CRC/C/GC/23.
Размещено 16 ноября 2017 года).
Согласно статье 10 Конвенции о правах ребенка государства-
участники обязаны обеспечивать, чтобы заявления о воссоединении
семьи рассматривались позитивным, гуманным и оперативным образом,
включая
упрощение
процедур
воссоединения
детей
со
своими
родителями. Когда отношения между ребенком и его родителями и/или
братьями и сестрами прерываются по причине миграции (в случае как
родителей без ребенка, так и ребенка без родителей и/или братьев и
сестер), то при оценке наилучших интересов ребенка в связи с
принятием решения о воссоединении семьи необходимо учитывать
соображения сохранения семьи107 (пункт 32 Совместного замечания
общего порядка № 4 (2017) Комитета по защите прав всех трудящихся-
мигрантов и членов их семей и № 23 (2017) Комитета по правам ребенка
об обязательствах государств в отношении прав человека детей в
контексте международной миграции в странах происхождения, транзита,
назначения и возвращения. CMW/C/GC/4−CRC/C/GC/23. Размещено
16 ноября 2017 года).
107 См.: Комитет по правам ребенка, Замечание общего порядка № 14 (2013) o праве ребенка
на уделение первоочередного внимания наилучшему обеспечению его интересов, пункт 66.
71
В случае несопровождаемых или разлученных детей, в том числе
детей, разлученных со своими родителями в результате применения
иммиграционных законов и, например, лишения свободы родителей,
следует незамедлительно прилагать усилия по поиску надежных,
основанных на правозащитном подходе решений в их интересах, не
исключая возможности воссоединения семьи. Если у ребенка имеется
семья в стране назначения, стране происхождения или в третьей стране,
органы охраны детства и социального обеспечения в странах транзита
или назначения должны связаться с родственниками в возможно
короткий срок. Решение по вопросу о воссоединении ребенка со своей
семьей в стране происхождения, транзита и/или назначения должно
приниматься на основе обоснованной оценки, позволяющей учесть в
качестве одного из основных соображений наилучшие интересы ребенка,
а также фактор воссоединения семьи и план устойчивой реинтеграции,
гарантирующий участие ребенка в этом процессе (пункт 34 Совместного
замечания общего порядка № 4 (2017) Комитета по защите прав всех
трудящихся-мигрантов и членов их семей и № 23 (2017) Комитета по
правам ребенка об обязательствах государств в отношении прав человека
детей в контексте международной миграции в странах происхождения,
транзита, назначения и возвращения. CMW/C/GC/4−CRC/C/GC/23.
Размещено 16 ноября 2017 года).
Воссоединения семьи в стране происхождения не следует
добиваться при наличии разумных оснований предполагать наличие
риска того, что такое возвращение повлечет за собой нарушение прав
человека ребенка. В тех случаях, когда воссоединение семьи в стране
происхождения не отвечает наилучшим интересам ребенка или не
представляется возможным в силу юридических или иных препятствий
для возвращения, вступают в силу обязательства согласно статьям 9 и 10
Конвенции о правах ребенка и государства должны руководствоваться
ими при принятии решений относительно воссоединения семьи на
территории страны происхождения. Должны быть приняты меры для
воссоединения родителей со своими детьми и/или урегулирования их
статуса на основании принципа наилучшего обеспечения интересов
детей. Страны должны упрощать процедуры воссоединения семей в
целях их оперативного выполнения в соответствии с принципом
наилучшего
обеспечения
интересов
ребенка.
Государствам
рекомендуется
при
завершении
процесса
воссоединения
семей
применять процедуры определения наилучших интересов ребенка
(пункт 35 Совместного замечания общего порядка № 4 (2017) Комитета
по защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их семей
и № 23 (2017) Комитета по правам ребенка об обязательствах государств
72
в отношении прав человека детей в контексте международной миграции
в странах происхождения, транзита, назначения и возвращения.
CMW/C/GC/4−CRC/C/GC/23. Размещено 16 ноября 2017 года ).
Отказывая
в
воссоединении
семьи
ребенка
и/или
его
родственников, страна назначения должна подробно проинформировать
ребенка в доступной с учетом его возраста форме о причинах отказа и о
его праве на апелляцию (пункт 36 Совместного замечания общего
порядка № 4 (2017) Комитета по защите прав всех трудящихся-мигрантов
и членов их семей и № 23 (2017) Комитета по правам ребенка об
обязательствах государств в отношении прав человека детей в контексте
международной
миграции
в
странах
происхождения,
транзита,
назначения и возвращения. CMW/C/GC/4−CRC/C/GC/23. Размещено
16 ноября 2017 года).
13.7 Защита несовершеннолетнего лица в сфере миграционных
отношений от всех форм насилия и злоупотреблений, включая
эксплуатацию, детский труд, похищение и торговлю детьми
Практика Комитета ООН по правам ребенка
Дети в контексте международной миграции, в частности дети, не
имеющие документов, апатриды, несопровождаемые дети или дети,
разлученные со своими семьями, на протяжении всего процесса
миграции особенно уязвимы для различных форм насилия, включая
оставление
без
попечения,
надругательства,
похищение
и
вымогательство,
торговлю
людьми,
сексуальную
эксплуатацию,
экономическую эксплуатацию, детский труд, попрошайничество и
вовлечение в преступную и незаконную деятельность в странах
происхождения, транзита, назначения и возвращения. Таким детям
угрожает опасность подвергнуться насилию со стороны государственных
или негосударственных субъектов или стать свидетелями насилия в
отношении их родителей или других лиц, особенно на пути в страну
назначения или во время проживания без законных оснований. Комитеты
обращают внимание государств на статью 6 Гаагской конвенции от
19 октября 1996 года о юрисдикции, применимом праве, признании,
исполнении
и
сотрудничестве
в
отношении
родительской
ответственности и мерах по защите детей108, в соответствии с которой
судебные
или
административные
органы
Договаривающегося
Государства обладают юрисдикцией принимать меры, направленные на
защиту личности или имущества ребенка, в отношении детей-беженцев и
108 Российская Федерация является участником указанного международного договора.
73
детей, которые из-за беспорядков, произошедших в их стране, являются
международно-перемещенными
лицами
и
присутствуют
на
его
территории в результате перемещения (пункт 39 Совместного замечания
общего порядка № 4 (2017) Комитета по защите прав всех трудящихся-
мигрантов и членов их семей и № 23 (2017) Комитета по правам ребенка
об обязательствах государств в отношении прав человека детей в
контексте международной миграции в странах происхождения, транзита,
назначения и возвращения. CMW/C/GC/4−CRC/C/GC/23. Размещено
16 ноября 2017 года).
Комитеты [по защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их
семей и по правам ребенка] напоминают государствам, что дети-мигранты,
достигшие установленного законом трудоспособного возраста, независимо
от их статуса должны пользоваться равным обращением с детьми,
являющимися их гражданами, в вопросах вознаграждения, других условий
труда и условий занятости (пункт 45 Совместного замечания общего
порядка № 4 (2017) Комитета по защите прав всех трудящихся-мигрантов и
членов их семей и № 23 (2017) Комитета по правам ребенка об
обязательствах государств в отношении прав человека детей в контексте
международной миграции в странах происхождения, транзита, назначения и
возвращения. CMW/C/GC/4−CRC/C/GC/23. Размещено 16 ноября 2017 года).
13.8
Право несовершеннолетнего лица, находящегося в сфере
миграционных отношений, на достаточный жизненный уровень
Практика Комитета ООН по правам человека
Комитеты подчеркивают взаимосвязь между статьями 2, 6 и 27
(пункт 1) Конвенции о правах ребенка; государствам-участникам следует
обеспечить, чтобы дети в контексте международной миграции, независимо
от их статуса или статуса их родителей, имели уровень жизни,
соответствующий потребностям их физического, умственного, духовного и
нравственного развития (пункт 43 Совместного замечания общего порядка
№ 3 (2017) Комитета по защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их
семей и № 22 (2017) Комитета по правам ребенка об общих принципах,
касающихся прав человека детей в контексте международной миграции.
CMW/C/GC/3−CRC/C/GC/22. Размещено 16 ноября 2017 года).
Что касается социального обеспечения, то дети-мигранты и их
семьи пользуются правами наравне с гражданами государства,
поскольку они выполняют требования, предусмотренные применимым
законодательством этого государства и применимыми двусторонними
или многосторонними договорами. Комитеты считают, что в случае
74
необходимости
государствам
следует
предоставлять
экстренную
социальную помощь детям-мигрантам и их семьям независимо от их
миграционного статуса и без какой-либо дискриминации (пункт 47
Совместного замечания общего порядка № 4 (2017) Комитета по защите
прав всех трудящихся-мигрантов и членов их семей и № 23 (2017)
Комитета по правам ребенка об обязательствах государств в отношении
прав
человека
детей
в
контексте
международной
миграции
в странах происхождения, транзита, назначения и возвращения.
CMW/C/GC/4−CRC/C/GC/23. Размещено 16 ноября 2017 года).
Государствам следует обеспечить, чтобы дети в контексте
международной миграции имели
уровень жизни,
соответствующий
потребностям их физического, умственного, духовного и нравственного
развития. Как предусмотрено в пункте 3 статьи 27 Конвенции о правах
ребенка, государства в соответствии с национальными условиями и в
пределах своих возможностей принимают необходимые меры по оказанию
помощи родителям и другим лицам, воспитывающим детей, в осуществлении
этого права и в случае необходимости оказывают материальную помощь и
реализуют программы поддержки, особенно в отношении обеспечения
питанием, одеждой и жильем (пункт 49 Совместного замечания общего
порядка № 4 (2017) Комитета по защите прав всех трудящихся-мигрантов и
членов их семей и № 23 (2017) Комитета по правам ребенка об
обязательствах государств в отношении прав человека детей в контексте
международной миграции в странах происхождения, транзита, назначения и
возвращения. CMW/C/GC/4−CRC/C/GC/23. Размещено 16 ноября 2017 года).
Государствам следует принимать меры для обеспечения надлежащего
уровня жизни в местах временного размещения, в частности, в центрах
приема мигрантов и официально организованных и неофициальных лагерях,
делая их доступными для детей и их родителей, в том числе для инвалидов,
беременных
женщин
и
кормящих
матерей.
Государства
должны
обеспечивать, чтобы в учреждениях интернатного типа не было излишних
ограничений повседневных перемещений детей, включая фактическое
ограничение передвижения (пункт 50 Совместного замечания общего
порядка № 4 (2017) Комитета по защите прав всех трудящихся-мигрантов и
членов их семей и № 23 (2017) Комитета по правам ребенка об
обязательствах государств в отношении прав человека детей в контексте
международной миграции в странах происхождения, транзита, назначения и
возвращения. CMW/C/GC/4−CRC/C/GC/23. Размещено 16 ноября 2017 года).
Комитет напоминает, что в соответствии со статьей 24 каждый
ребенок имеет право на особые меры защиты, которые требуются в его
75
положении как малолетнего109. Он отмечает также − при принятии всех
затрагивающих ребенка решений применение принципа, предполагающего
уделение первоочередного внимания наилучшему обеспечению интересов
ребенка, является неотъемлемой частью права каждого ребенка на меры
защиты, предусмотренные в пункте 1 статьи 24 Пакта110. В рамках
обеспечения соответствия положениям пункта 1 статьи 24 государства –
участники Пакта несут позитивное обязательство по защите детей от
физического и психологического вреда, которое может включать в себя
гарантирование прожиточного минимума (пункт 9.3 Соображений от
26 марта 2019 года по делу «Джамшед Хашеми и Мариам Хашеми против
Нидерландов»).
13.9 Обеспечение права несовершеннолетнего лица, находящегося в
сфере миграционных отношений, на здоровье111
Практика Комитета ООН по правам ребенка
Дети должны иметь доступ к услугам специальной помощи и
психологической поддержки, к тому же следует учитывать, что дети
переживают стресс иначе, чем взрослые (пункт 54 Совместного замечания
общего порядка № 4 (2017) Комитета по защите прав всех трудящихся-
мигрантов и членов их семей и № 23 (2017) Комитета по правам ребенка об
обязательствах государств в отношении прав человека детей в контексте
международной миграции в странах происхождения, транзита, назначения и
возвращения.
CMW/C/GC/4−CRC/C/GC/23.
Размещено
16 ноября 2017 года).112
109 См.: Замечание общего порядка № 17, пункт 4; см. также дело «Mónaco de Gallicchio v.
Argentina» (CCPR/C/53/D/400/1990), para. 10.5.
110 См.: Дело «Бахтияри и др. против Австралии», пункт 9.7.
111 Как было отмечено выше, в 2019 году в Верховном Суде Российской Федерации было
подготовлено Обобщение правовых позиций межгосударственных органов по защите
прав и свобод человека и специальных докладчиков (рабочих групп), действующих в
рамках Совета ООН по правам человека, по вопросу защиты права лица на охрану
здоровья.
Размещено на официальном сайте Верховного Суда Российской Федерации в
подразделе «Международная практика» за 2019 год раздела «Документы». Режим
доступа: URL: http://www.vsrf.ru/documents/international_practice/27840/.
112 Комитет по защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их семей и Комитет по
правам ребенка признают, что физическое и психическое здоровье ребенка может
зависеть от целого ряда факторов, включая такие структурные детерминанты, как нищета,
безработица,
миграция
и
перемещение
населения,
насилие,
дискриминация
и
маргинализация. Комитеты отдают себе отчет в том, что дети-мигранты и дети-беженцы
порой пережили тяжелые психологические травмы и могут иметь особые и зачастую
неотложные потребности в области охраны психического здоровья.
76
Каждый ребенок-мигрант независимо от своего миграционного
статуса должен иметь доступ к медицинским услугам наравне с гражданами
государства. Сюда включается весь комплекс медицинских услуг, будь то
профилактических
или
же
лечебных
целях,
психиатрическая,
терапевтическая или психосоциальная помощь на местах или в медицинских
учреждениях (пункт 55 Совместного замечание общего порядка № 4 (2017)
Комитета по защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их семей и
№ 23 (2017) Комитета по правам ребенка об обязательствах государств в
отношении прав человека детей в контексте международной миграции в
странах
происхождения,
транзита,
назначения
и
возвращения.
CMW/C/GC/4−CRC/C/GC/23. Размещено 16 ноября 2017 года).
Дети-мигранты
должны
иметь
доступ
к
медицинскому
обслуживанию без необходимости предъявления вида на жительство или
документа о регистрации ходатайства о предоставлении убежища.
Следует устранять административные и финансовые препятствия для
доступа к услугам, в том числе посредством признания альтернативных
способов удостоверения личности и места жительства, таких как сделанные
под присягой заявления. Кроме того, комитеты настоятельно призывают
государства
запретить предоставление
медицинскими учреждениями
данных о пациентах иммиграционным властям, а также операции по
проверке миграционного режима в пределах или вблизи медицинских
учреждений, поскольку это серьезно ущемляет право на здоровье детей-
мигрантов
или
детей,
рожденных
от
родителей-мигрантов
с
неурегулированным
статусом,
или
лишает
их
такого
права113
(пункт 56 Совместного замечания общего порядка № 4 (2017) Комитета по
защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их семей и № 23 (2017)
Комитета по правам ребенка об обязательствах государств в отношении прав
человека
детей
в
контексте
международной
миграции
в
странах
происхождения,
транзита,
назначения
и
возвращения.
CMW/C/GC/4−CRC/C/GC/23. Размещено 16 ноября 2017 года).
Медицинские работники должны руководствоваться в первую очередь
интересами своих пациентов и защищать здоровье детей