2. В ответ на довод Правительства о том, что аннулирование страхового статуса заявительницы преследовало законную цель защиты государственных ресурсов от мошеннического использования, Суд подчеркнул, что беременность женщины как таковая не может считаться Режим доступа (на английском языке): URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng#{%22itemid%22:[%22001-205222%22]}. мошенническим поведением, и далее постановил, что финансовые обязательства государства во время беременности женщины сами по себе не могут представлять собой достаточно веское основание для оправдания различия в обращении по признаку пола. Суд ссылался в этой связи на практику Европейского Союза и соответствующие стандарты Международной организации труда (МОТ).
3. Что касается обоснованности различий в обращении, то Суд подчеркнул: введение мер по охране материнства имеет важное значение для соблюдения принципа равенства мужчин и женщин при найме на работу, и повторил, что, в принципе, даже в тех случаях, когда присутствие работника является предварительным условием надлежащего исполнения трудового договора, защита, предоставляемая женщине во время беременности, не может зависеть от того, является ли ее присутствие на работе во время беременности необходимым для надлежащего функционирования ее работодателя или от того факта, что она временно лишена возможности выполнять работу, для которой она была нанята. Рассматривая дело заявительницы, национальные власти ограничились заключением о том, что из-за ЭКО заявительница по медицинским показаниям была неспособна осуществлять работу, тем самым подразумевая, что она должна была воздерживаться от нее до тех пор, пока ее беременность не будет подтверждена. Это прямо противоречило как национальному, так и международному праву и было равносильно обязанности заявительницы отказаться от поиска какой-либо работы в связи с ее возможной беременностью. Хотя вышеизложенного было достаточно для того, чтобы Суд установил, что – заявительница подверглась дискриминации по признаку пола, он далее указал на некоторые дополнительные факторы, которые сделали рассматриваемую разницу в обращении вопиющей, включая отсутствие каких-либо объяснений относительно того, как заявительница могла заключить мошеннический трудовой договор, если в то время она не могла знать, будет ли ее ЭКО успешным, а также не было свидетельств того, что в большинстве случаев женщины, проходящие ЭКО, не могут работать в период лечения репродуктивного здоровья или во время беременности.
1. С самого начала Суд подтвердил, что, поскольку забеременеть могут только женщины, обращение с заявительницей было отличным по признаку пола, повторив позицию, впервые высказанную в недавнем постановлении по делу «Napotnik v. Romania»31 (дело, в котором не было признано нарушением прекращение дипломатической службы заявительницы ввиду беременности).
4. Наконец, Суд выразил озабоченность по поводу подтекста заключения национальных властей, подразумевающего, что женщины не должны работать или искать работу во время беременности или просто иметь возможность трудоустроиться, что, по мнению Суда, равносильно гендерному стереотипу, представляющему «серьезное препятствие на пути достижения реального гендерного равенства», которое является одной из основных целей государств-членов Совета Европы (цитируя дело «Carvalho Pinto de Sousa Morais v. Portugal»32, § 48−54), что не только нарушает национальное законодательство, но и противоречит соответствующим 32 Режим доступа (на английском языке): URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng#{%22itemid%22:[%22001-175659%22]}. международным стандартам гендерного равенства (см. Конвенцию Организации Объединенных Наций о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин33, Конвенцию Совета Европы о предотвращении и борьбе с насилием в отношении женщин и домашним насилием (Стамбульскую конвенцию)34, Конвенцию МОТ об охране материнства 2000 года (№ 183)35 и Приложение к Рекомендации Комитета Министров Совета Европы Rec(2019)136). См. также вышеприведенное дело «Budinova and Chaprazov v. Bulgaria» (no. 12567/13), дело «Behar and Gutman v. Bulgaria» (no. 29335/13). Постановления от 16 февраля 2021 года. Статья 8 Конвенции: применимость статьи и критерии выявления того, влияет ли негативный стереотип о социальной группе на «частную жизнь» ее членов. Статья 1 Протокола № 1 Конвенции (защита собственности) См. вышеприведенное дело «Jurčić v. Croatia» (no. 54711/15). Постановление от 4 февраля 2021 года. Статья 14 Конвенции в сочетании со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции: отказ в выплате пособия по безработице женщине, которая прошла курс лечения от бесплодия непосредственно перед тем, как приступить к новой работе. Статья 1 Протокола № 12 Конвенции (общий запрет дискриминации) Дело «Napotnik v. Romania» (no. 33139.13). Решение от 20 октября 2020 года. Статья 1 Протокола № 12: прекращение дипломатической командировки в связи с беременностью. Во время прохождения службы в качестве консульского работника в посольстве Румынии в Словении заявительница забеременела и родила ребенка. Ее командировка была прекращена, когда она сообщила о своей второй беременности, которая наступила вскоре после первой. Было сочтено, что ее 33 Режим доступа (на русском языке): URL: https://www.ohchr.org/Documents/ProfessionalInterest/CEDAW_ru.pdf. 34 Режим доступа (на русском языке): URL: https://rm.coe.int/168046253f. 35 Режим доступа (на русском языке): URL: https://www.ilo.org/wcmsp5/groups/public/--- ed_norm/---normes/documents/normativeinstrument/wcms_c183_ru.htm. 36 Режим доступа (на русском языке): [URL]: https://rm.coe.int/rec-2019-1-sexism-russian-translation/16809cc84a. отсутствие на службе ввиду медицинских приемов и во время отпуска по беременности и родам поставило бы под угрозу функциональные возможности консульского отдела: во время ее первой беременности, когда она отсутствовала в отделении, оказание консульских услуг было приостановлено, а прошения об оказании помощи были перенаправлены в соседние государства. Ссылаясь на статью 1 Протокола № 12 Конвенции, заявительница жаловалась на то, что она была подвергнута дискриминации на работе. Суд не нашел нарушения этого положения. ____________________ Данное решение заслуживает внимания, поскольку Суд впервые рассмотрел жалобу на дискриминацию на рабочем месте по причине беременности, и, в частности, Суд должен был установить баланс между правом беременной женщины не подвергаться дискриминации и законной целью по обеспечению функционирования государственной службы. Европейский Суд, ссылаясь на аналогичный подход Суда Европейского Союза, отметил, что исключительно по отношению к женщинам можно проявлять различное отношение ввиду беременности, и по этой причине любое такое различие в обращении будет равносильно прямой дискриминации по признаку пола, если оно не будет обосновано. Установив, что по отношению к заявительнице было проявлено особое отношение по признаку пола, Европейский Суд пришел к выводу: национальные власти представили соответствующие и достаточные основания для оправдания этой меры, несмотря на узкую свободу оценки, предоставляемую государствам в таких случаях. Во-первых, принимая во внимание характер работы заявительницы и срочность запросов, с которыми она была вынуждена иметь дело, ее отсутствие в офисе серьезно повлияло на оказание консульских услуг. В этой связи досрочное прекращение ее командировки за границу было необходимым для обеспечения и поддержания функционирования дипломатической миссии и, в конечном счете, защиты прав других лиц, в частности, румынских граждан, нуждающихся в консульской помощи в Словении. Во-вторых, хотя оспариваемое решение было мотивировано беременностью заявительницы, оно не направлено на то, чтобы поставить ее в неблагоприятное положение, и поэтому оно было соразмерно вышеуказанной законной цели. В частности, последовавшее изменение условий ее работы не может быть приравнено к потере работы или дисциплинарной мере ответственности. Последствия для заявителя не носили такого же характера, как те, которые прямо запрещены внутренним законодательством о равных возможностях и международными обязательствами государства в области защиты беременности и материнства. Примечательно, что, по-видимому, заявительница не испытала каких-либо долгосрочных последствий для своей дипломатической карьеры, поскольку она была повышена как во время своей первой беременности, так и через год после второй, несмотря на ее длительное отсутствие.
5. Меры предосторожности, которые необходимо принять при передаче материала другим сторонам. Передача должна подлежать независимому контролю, ограничиваться такими материалами, которые были собраны и сохранены в соответствии с Конвенцией, и сопровождаться повышенными гарантиями, когда требуется особая конфиденциальность (например, конфиденциальные журналистские материалы). Обстоятельства, когда такая передача может иметь место, должны быть четко изложены в национальном законодательстве; передающее государство должно удостовериться, что принимающее государство при обработке данных предоставляет гарантии, способные предотвратить злоупотребление и непропорциональное вмешательство (в частности, гарантируя безопасное хранение и ограничивая последующее раскрытие материала). Это не обязательно означает, что принимающее 4) последующее хранение и использование «конечного продукта», включая совместное использование с третьими сторонами. 23 В деле «Big Brother Watch and Others v. the United Kingdom [GC]» Суд указал, что те же гарантии применимы к получению соответствующих коммуникационных данных (то есть данных о трафике, относящихся к перехваченным сообщениям), что не обязательно имеет менее навязчивый характер, чем получение самого контента. государство должно иметь защиту, сопоставимую с защитой передающего государства, или предоставлять гарантии для каждой передачи.
6. Ограничения на продолжительность перехвата, хранение перехваченных материалов и обстоятельства, при которых такие материалы должны быть удалены и уничтожены. Должно быть установлено юридическое требование об удалении перехваченных материалов, которые потеряли актуальность для целей разведки, независимо от того, содержат ли они персональные данные или нет, особенно в тех случаях, когда их хранение может повлиять на права, предусмотренные статьей 8 Конвенции.
7. Организация и процедуры надзора со стороны независимого органа за соблюдением указанных гарантий, его полномочия по устранению несоблюдения. Каждый этап процесса должен подвергаться достаточно строгому надзору со стороны независимого органа, оценивающего (с должной степенью учета) необходимость и соразмерность действий на каждом этапе вмешательства в права, предусмотренных Конвенцией.
8. Процедуры для проведения независимой оценки соблюдения гарантий постфактум и полномочия, которыми наделен компетентный орган в отношении случаев несоблюдения. Эффективное средство правовой защиты должно быть доступно. В тех случаях, когда такое средство правовой защиты не зависит от уведомления субъекта перехвата, крайне важно, чтобы дело рассматривалось органом (не обязательно судебным), который независим от уполномоченного органа исполнительной власти и обеспечивает справедливость разбирательства, осуществляя, насколько это возможно, состязательный процесс. Его решения должны быть обоснованными и юридически обязательными. В. В более общем плане Суд определил «краеугольный камень» режима массового перехвата, который обеспечит соответствие статье 8 Конвенции следующим образом: «процесс должен обеспечиваться «гарантиями от начала и до конца», это означает, что на национальном уровне на каждом этапе процесса должна проводиться оценка необходимости и соразмерности принимаемых мер; что массовый перехват должен подлежать независимой разрешительной процедуре с самого начала, когда определяется объект и масштабы операции; и что операция должна подлежать надзору и независимому пересмотру постфактум». В частности, отметив значительный потенциал для злоупотреблений и законную необходимость сохранения тайны, Суд подчеркнул, что пределы усмотрения, предоставляемые государствам при функционировании такой системы, должны быть более узкими, в то время как важность надзора и пересмотра должна быть усилена в сравнении с целевым перехватом. Наконец, Суд изложил ключевые элементы для всеобщей оценки таких режимов: содержит ли национальная правовая система достаточные гарантии против злоупотреблений; подпадает ли весь процесс под действие «гарантий от начала и до конца»; включает ли фактическое функционирование режимов систему сдержек и противовесов при осуществлении полномочий; и имеются ли какие-либо доказательства фактического злоупотребления. Дело «Big Brother Watch and Others v. the United Kingdom» (nos. 58170/13, 62322/14 and 24960/15). Постановление от 25 мая 2021 года. Статьи 8 и 10 Конвенции: массовый перехват трансграничных сообщений и получение разведданных от иностранных разведывательных служб − гарантии от злоупотреблений. Заявители (юридические и физические лица) жаловались на масштабы и размах программ электронного слежения, осуществляемых правительством-ответчиком, от которых они, по их мнению, пострадали. В 2018 году Палата Суда установила, что режимы массового перехвата и получения данных от операторов связи нарушили статьи 8 и 10 Конвенции. В то же время не было обнаружено нарушения статьи 8 Конвенции в отношении получения разведданных от иностранных правительств. Большая Палата Суда так же установила нарушение статей 8 и 10 Конвенции в отношении режимов массового перехвата и получения данных связи и отсутствие нарушения обоих положений в отношении получения разведданных от иностранных разведывательных служб. ____________________ Постановление Большой Палаты примечательно тем, что в нем изложены основные гарантии, которые следует предоставлять при действии режима массового перехвата в соответствии со статьями 8 и 10 Конвенции24, в частности, для обеспечения защиты конфиденциальных журналистских материалов. Постановлением также определены необходимые гарантии для обеспечения соблюдения статьи 8 Конвенции при получении разведданных от иностранных разведывательных служб.