Международная практика от 22.06.2021

2. вопросы применения летальной силы в сфере миграционных отношений

76 4.2.11.3 применение летальной силы со стороны частных лиц (в том числе частных охранных предприятий) 78 4.2.12 позитивные обязательства государства, связанные с недопустимостью высылки (выдворения, депортации, выдачи) лица в государство, где имеется реальная угроза нарушения по отношению к такому лицу права на жизнь 83 3 4.2.13 позитивные обязательства государства по обеспечению и защите права на достойную смерть (в том числе в сфере миграционных отношений); вопросы погребения 85 4.3 Позитивные обязательства государства (процессуальные (процедурные) аспекты) по защите права на жизнь 87 4.3.1 Общие положения 87 4.3.2 наличие в правовой системе государства средств правовой защиты (в том числе судебных) как процессуальный аспект позитивных обязательств государства по защите права на жизнь 87 4.3.3 проведение эффективного расследования случаев нарушения права на жизнь как процессуальный аспект позитивных обязательств государства по защите указанного права 89 4.3.3.1 общие положения 89 4.3.3.2 независимость и беспристрастность расследования 97 4.3.3.3 оперативность расследования 100 4.3.3.4 способность обеспечить сохранность доказательств во время расследования 102 4.3.3.5 тщательность (адекватность) расследования 103 4.3.3.6 наличие публичного (общественного) контроля за ходом расследования со стороны общества, в том числе со стороны потерпевших, их родственников 105 4.3.3.7 наказание лиц, виновных в совершении действий (бездействия), противоречащих статье 2 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (либо аналогичным положениям международного права); способность следствия установить, насколько оправданным являлось применение летальной силы 108 4.4 Позитивные обязательства государства по расследованию факта смерти и иных серьезных травм, причиненных вследствие халатности 111 5. Соотношение права на жизнь с иными правами и свободами 113 4 В силу статьи 3 Всеобщей декларации прав человека от 10 декабря 1948 года3 «[к]аждый человек имеет право на жизнь, на свободу и на личную неприкосновенность». В соответствии с пунктом 1 статьи 6 Международного пакта о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 года4 «[п]раво на жизнь есть неотъемлемое право каждого человека. Это право охраняется законом. Никто не может быть произвольно лишен жизни». Согласно статье 2 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года5: «1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание. 2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы: a) для защиты любого лица от противоправного насилия; b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях; c) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа». 1. Общие положения

3. Практика Европейского Суда по правам человека

в отношении Российской Федерации Суд напоминает, что статья 2 [Конвенции], гарантирующая право на жизнь и содержащая описание обстоятельств, при которых лишение жизни можно оправдать, считается одним из основополагающих положений Конвенции, отступление от которого не допускается (пункт 91 постановления от 1 декабря 2016 года по делу «Герасименко против Российской Федерации»). Исходя из значимости статьи 2 [Конвенции] в демократическом обществе, Суд должен подвергать заявления о нарушении данного положения максимально тщательной проверке, принимая во внимание не только действия государственных служащих, фактически применивших силу, но и все сопутствующие обстоятельства (пункт 92 постановления Большой Палаты Европейского Суда по правам человека от 1 декабря 2016 года по делу «Герасименко против Российской Федерации»). 3 Далее – Всеобщая декларация прав человека. 4 Далее – Международный пакт о гражданских и политических правах, Пакт. 5 Далее – Конвенция. 5 [Т]екст статьи 2 [Конвенции] в совокупности показывает, что пункт 2 в первую очередь не определяет ситуации, в которых допустимо причинение преднамеренной смерти, а описывает те ситуации, когда возможно применять «силу», которая может стать причиной неумышленной смерти. Однако применение силы должно быть «абсолютно необходимым» для достижения одной из целей, упомянутых в пунктах «а»), «б») или «с») (пункт 107 постановления Большой Палаты Европейского Суда по правам человека от 26 мая 2020 года по делу «Рамазанова и Алексеева против Российской Федерации»).

4. Практика Европейского Суда по правам человека

в отношении третьих государств Европейский Суд напомнил, что статья 2 [Конвенции] представляет собой одно из фундаментальных положений Конвенции, одно из тех, от которых в мирное время не допускается никаких отступлений в соответствии со статьей 15 Конвенции. Вкупе со статьей 3 эта норма закрепляет одну из основных ценностей демократических обществ, входящих в Совет Европы (пункт 174 постановления Большой Палаты Европейского Суда по правам человека от 24 марта 2011 года по делу «Джулиани и Гаджио (Giuliani and Gaggio) против Италии»)6.

5. Практика Комитета ООН по правам человека

В статье 6 Международного пакта о гражданских и политических правах признается и защищается право на жизнь всех людей. Это – высшее право, отступление от которого не допускается даже в ситуациях вооруженного конфликта и во время других ситуаций чрезвычайного положения в государстве, при которых жизнь нации находится под угрозой. Право на жизнь имеет решающее значение как для отдельных лиц, так и для общества в целом. Оно само по себе является самым ценным правом, присущим каждому человеку, но оно также представляет собой одно из основных прав, эффективная защита которого является необходимым условием для осуществления всех других прав человека и содержание которого может наполняться с помощью других прав человека (пункт 2 Замечания общего порядка № 36 «Статья 6: право на жизнь». Принято Комитетом по правам человека. Размещено 3 сентября 2019 года. CCPR/C/GC/36)7. 6 Прецеденты Большой Палаты Европейского Суда № 2(34)2020. Под ред. Ю.Ю. Берестнева, пер. с англ. яз. ООО «Развитие правовых систем». 7 Режим доступа: URL: https://tbinternet.ohchr.org/_layouts/15/treatybodyexternal/Download.aspx?symbolno=CCPR%2f C%2fGC%2f36&Lang=en. 6 Право на жизнь – это право, не подлежащее узкому толкованию. Речь идет о праве физических лиц не подвергаться действиям или бездействию, которые имеют своей целью или ожидаемо могут вызвать их неестественную или преждевременную смерть, а также о праве на достойную жизнь. Статья 6 Пакта гарантирует это право всем людям без какого бы то ни было различия, включая лиц, подозреваемых или осужденных в связи с даже самыми тяжкими преступлениями (пункт 3 Замечания общего порядка № 36 «Статья 6: право на жизнь». Принято Комитетом по правам человека. Размещено 3 сентября 2019 года. CCPR/C/GC/36). Пункт 1 статьи 6 Пакта предусматривает, что никто не может быть произвольно лишен жизни и что это право охраняется законом. Он закладывает основу для обязательства государств-участников уважать и обеспечивать право на жизнь, осуществлять его посредством законодательных и других мер и предоставлять эффективные средства правовой защиты и возмещения всем жертвам нарушений права на жизнь (пункт 4 Замечания общего порядка № 36 «Статья 6: право на жизнь». Принято Комитетом по правам человека. Размещено 3 сентября 2019 года. CCPR/C/GC/36). Лишение жизни подразумевает преднамеренное или иным образом предсказуемое и предотвратимое причинение вреда или увечья, несовместимого с жизнью, в результате какого-либо действия или бездействия. Оно выходит за рамки нанесения ущерба или угрозы физической или психической неприкосновенности (пункт 6 Замечания общего порядка № 36 «Статья 6: право на жизнь». Принято Комитетом по правам человека. Размещено 3 сентября 2019 года. CCPR/C/GC/36). 2. Сфера действия положений международных договоров Российской Федерации, предусматривающих право на жизнь (в том числе в пространстве, по кругу лиц, по времени)

6. Практика Европейского Суда по правам человека

в отношении Российской Федерации Текст статьи 2 Конвенции показывает, что она охватывает не только умышленные убийства, но также случаи, допускающие «применение силы», которое в качестве ненамеренного исхода может повлечь лишение жизни. (пункт 79 постановления от 17 декабря 2009 года по делу «Голубева против Российской Федерации»). 7 [С]татья 2 Конвенции может применяться и в том случае, если заявитель не погиб, но обстоятельства дела и характер полученных телесных повреждений свидетельствуют о существовании серьезной угрозы для его жизни (пункт 18 постановления от 17 октября 2017 года «Криволуцкая против Российской Федерации»). По мнению Суда, с учетом его прецедентной практики, обязанность государства гарантировать право на жизнь также необходимо учитывать при принятии разумных мер по обеспечению безопасности граждан в общественных местах (пункт 95 постановления от 1 декабря 2016 года по делу «Герасименко против Российской Федерации»).

7. Практика Европейского Суда по правам человека

в отношении третьих государств Во всех делах, рассмотренных Европейским Судом, постоянно подчеркивалось обязательство государства по защите жизни. Суд не убежден, что при толковании права на жизнь, которое гарантируется статьей 2 Конвенции, можно включать в него негативный аспект. Например, применительно к статье 11 Конвенции Суд признал, что свобода объединения включает в себя не только право на то, чтобы стать членом той или иной организации, но и соответствующее ему право на свободу от принуждения к вступлению в какую-либо организацию. Суд отмечает: понятие «свобода» подразумевает некоторую возможность выбора при ее осуществлении… Статья 2 Конвенции сформулирована иначе. Она не затрагивает вопросов, имеющих отношение к качеству жизни или к тому, как человек ей распоряжается. В той мере, в какой эти вопросы признаются настолько существенными для состояния человека, что они требуют защиты от вмешательства государства в их реализацию, они могут быть отражены в правах, которые гарантируются другими статьями Конвенции или другими международно-правовыми актами о правах человека. При толковании статьи 2 Конвенции нельзя, если не искажать ее текст, прийти к выводу, что она наделяет человека диаметрально противоположным правом – правом на смерть; не может она и создавать право на самоопределение, то есть предоставлять человеку возможность принять решение умереть, а не жить (пункт 39 постановления от 29 апреля 2002 года по делу «Претти против Соединенного Королевства»)8. Европейский Суд приходит к выводу, что из статьи 2 Конвенции нельзя вывести права на смерть – ни от руки третьего лица, ни с помощью какого- либо органа государственной власти. Этот вывод подтверждается 8 Режим доступа: URL: http://hudoc.echr.coe.int/eng?i=001-100304. 8 Рекомендацией 1418 (1999), принятой Парламентской ассамблеей Совета Европы (пункт 40 постановления от 29 апреля 2002 года по делу «Претти против Соединенного Королевства»). [Э]мбрионы… не имеют права на жизнь в значении положений статьи 2 Конвенции (пункт 56 постановления от 10 апреля 2007 года по делу «Эванс против Соединенного Королевства»)9. Руководство Европейского Суда по правам человека «Право на жизнь» (по состоянию на 31 декабря 2018 года)10 Европейский Суд… устанавливал, что утверждения лиц, имеющих серьезные заболевания, относятся к сфере действия статьи 2 Конвенции, когда соответствующие обстоятельства потенциально предусматривают ответственность государства (пункт 5 Руководства). Европейский Суд рассматривал по существу дела, связанные со статьей 2 Конвенции, по жалобам лиц, которые утверждали, что их жизнь подвергалась риску, хотя такой риск еще не стал реальным, если Суд был убежден в том, что фактически существовала серьезная угроза для их жизней (пункт 6 Руководства). Аналогичным образом в делах, связанных с несчастными случаями с потенциально летальными…, или экологическими бедствиями…., Суд рассматривал жалобы заявителей, которым благодаря случайности удалось выжить, в свете статьи 2 Конвенции (пункт 7 Руководства). В отличие от статьи 4 Американской конвенции по правам человека, которая предусматривает, что право на жизнь должно защищаться «в целом с момента ее начала», статья 2 Конвенции умалчивает о временных ограничениях права на жизнь и, в частности, не определяет «каждого» (toute personne), чья «жизнь» защищается Конвенцией (пункт 56 Руководства). Европейский Суд, учитывая отсутствие в европейских странах единого мнения по научному и правовому определению начала жизни, постановил, что вопрос о начале права на жизнь относится к пределам свободы усмотрения, которыми, как считает Суд согласно устоявшейся практике, должны обладать государства в этой сфере (пункт 57 Руководства). 9 Режим доступа: URL: http://hudoc.echr.coe.int/eng?i=001-99350. 10 Режим доступа: URL: https://www.echr.coe.int/Documents/Guide_Art_2_RUS.pdf. 9 [С]реди государств – членов Совета Европы отсутствует консенсус в отношении того, разрешать ли прекращение искусственного поддержания жизнеобеспечения, хотя большинство из них (государств) склоняется к допустимости этого. Европейский Суд отметил: хотя подробные акты, регулирующие прекращение лечения, в разных странах отличаются, однако существует консенсус относительно важнейшего значения мнения пациента в процессе принятия решения, каким бы образом не выражались такие желания. В связи с этим Суд считает, что в сферах, касающихся как прекращения жизни, так и ее начала, государствам должны быть предоставлены пределы усмотрения не только в отношении того, разрешать или нет искусственное поддержание жизненных функций, и разработки норм, подробно регулирующих такое прекращение, но и относительно средств установления баланса между защитой права пациентов на жизнь и защитой их права на уважение частной жизни и их личной самоидентификации. Вместе с тем Европейский Суд подчеркнул, что эти пределы свободы усмотрения не являются неограниченными и Суд сохраняет за собой право проверять, выполнило ли государство свои обязательства, предусмотренные статьей 2 Конвенции (пункт 62 Руководства). Рассматривая вопрос о назначении или прекращении лечения, Европейский Суд принимал во внимание следующие факторы: • наличие во внутригосударственном праве и практике законодательной базы, совместимой с требованиями статьи 2 Конвенции; • были ли учтены ранее выраженные желания заявителя и его близких; • а также мнения медицинского персонала и возможность обращения в суд в случае сомнений в том, было ли принято оптимальное решение в наилучших интересах пациента (пункт 63 Руководства). Правовые позиции специальных докладчиков (рабочих групп), действующих в рамках Совета ООН по правам человека Ответственность за соблюдением права на жизнь применяется экстерриториально как минимум в отношении тех, кто находится под эффективным контролем государства. Независимо от применимости договорных положений, в которых признается право на жизнь, государства обязаны обеспечивать соблюдение права на жизнь, когда они применяют силу, будь то в пределах или за пределами своих границ (пункт 26 Доклада Специального докладчика по вопросу о внесудебных казнях, казнях без надлежащего судебного разбирательства или произвольных казнях. Размещен 4 октября 2019 года. A/HRC/41/36). [П]раво на жизнь не сводится к праву продолжать физическое существование, или «жизнь саму по себе»: объектом защиты является 10 достойная жизнь (пункт 21 Доклада Специального докладчика по вопросу о внесудебных казнях, казнях без надлежащего судебного разбирательства или произвольных казнях. Размещен 2 сентября 2016 года. A/71/372). [Н]ет никаких сомнений в том, что обязательство государств по защите распространяется одинаково как на граждан, так и на неграждан, находящихся на территории государства. Это подчеркивается Комитетом [ООН] по правам человека, когда он разъясняет, что «государство-участник несет обязательство по уважению и обеспечению предусмотренных в статье 6 прав всех лиц, находящихся на его территории, и всех лиц, находящихся под его юрисдикцией, т.е. всех лиц, соблюдение права на жизнь которых находится в его компетенции или под его эффективным контролем». Иммиграционный статус не влияет на ответственность государств по защите от предсказуемых угроз жизни людей (пункт 33 Доклада Специального докладчика по вопросу о внесудебных казнях, казнях без надлежащего судебного разбирательства или произвольных казнях. Размещен 4 октября 2019 года. A/HRC/41/36). 3. Недопустимость произвольного лишения жизни

8. Практика Комитета ООН по правам человека

Хотя оно присуще каждому человеку, право на жизнь не является абсолютным. Несмотря на то, что в Пакте не перечисляются допустимые основания для лишения жизни, а содержится требование о том, что лишение жизни не должно быть произвольным, в пункте 1 статьи 6 [Пакта] подразумевается, что в определенных случаях лишение жизни может не быть произвольным. Например, применение смертоносной силы в целях самообороны… не будет представлять собой произвольное лишение жизни. Даже те исключительные меры, приводящие к лишению жизни, которые не являются произвольными сами по себе, должны применяться таким образом, чтобы их применение фактически не было произвольным. Такие исключительные меры должны устанавливаться законом и сопровождаться эффективными институциональными гарантиями, направленными на предотвращение произвольного лишения жизни (пункт 10 Замечания общего порядка № 36 «Статья 6: право на жизнь». Принято Комитетом по правам человека. Размещено 3 сентября 2019 года. CCPR/C/GC/36). Второе предложение пункта 1 статьи 6 [Пакта] содержит требование о том, чтобы право на жизнь охранялось законом, тогда как третье предложение – чтобы никто не был произвольно лишен жизни. Эти два требования частично дублируют друг друга, поскольку лишение 11 жизни, не имеющее под собой правовой основы или иным образом несовместимое с охраняющими жизнь законами и процедурами, как правило, является произвольным по своему характеру. Например, вынесение смертного приговора по итогам судебного разбирательства, проведенного с нарушением внутригосударственных уголовно-процессуальных или доказательственных норм, как правило, является одновременно незаконным и произвольным (пункт 11 Замечания общего порядка № 36 «Статья 6: право на жизнь». Принято Комитетом по правам человека. Размещено 3 сентября 2019 года. CCPR/C/GC/36). Лишение жизни, как правило, является произвольным, если оно противоречит международному праву или внутригосударственному праву. Тем не менее лишение жизни может быть санкционировано внутригосударственным законодательством и вместе с тем являться произвольным. Понятие «произвольность» должно не отождествляться с понятием «противозаконность», а толковаться в более широком смысле – с использованием элементов несоответствия, несправедливости, отсутствия предсказуемости и надлежащей законной процедуры, а также элементов разумности, необходимости и соразмерности. Для того чтобы не считаться произвольным по смыслу статьи 6 [Пакта], применение потенциально смертоносной силы частным лицом, действующим в порядке самообороны, или другим лицом, пришедшим на его защиту, должно быть строго необходимым с учетом угрозы, исходящей от нападающего; оно должно представлять собой крайнее средство и применяться после того, как исчерпаны или сочтены недостаточными другие альтернативные средства; сила не может применяться в объеме, превышающем объем, строго необходимый для реагирования на угрозу; применяемая сила должна быть тщательно направлена исключительно против нападающего; и отражаемая угроза должна предполагать неминуемую смерть или серьезное ранение. Применение потенциально смертоносной силы в правоохранительных целях является крайней мерой, к которой следует прибегать только в случае строгой необходимости для защиты жизни от неминуемой угрозы смерти или серьезного ранения. К примеру, она не может применяться для предотвращения побега из-под стражи подозреваемого преступника или осужденного, который не создает серьезной и неотвратимой угрозы для жизни или физической неприкосновенности других лиц. Намеренное лишение жизни любыми средствами допускается только в том случае, если это абсолютно необходимо для защиты жизни от неминуемой угрозы (пункт 12 Замечания общего порядка № 36 «Статья 6: право на жизнь». Принято Комитетом по правам человека. Размещено 3 сентября 2019 года. CCPR/C/GC/36). Как правило, лишение людей жизни в результате действий или бездействия, нарушающих другие положения Пакта, помимо статьи 6 12 [Пакта], является произвольным по своему характеру (пункт 17 Замечания общего порядка № 36 «Статья 6: право на жизнь». Принято Комитетом по правам человека. Размещено 3 сентября 2019 года. CCPR/C/GC/36). Правовые позиции специальных докладчиков (рабочих групп), действующих в рамках Совета ООН по правам человека Право на защиту от произвольного лишения жизни является нормой обычного международного права, общим принципом международного права и нормой jus cogens. Оно признано во Всеобщей декларации прав человека, Международном пакте о гражданских и политических правах и региональных конвенциях (пункт 33 Доклада Специального докладчика по вопросу о внесудебных казнях, казнях без надлежащего судебного разбирательства или произвольных казнях. Использование ударных беспилотников для целенаправленных убийств. Размещен 17 августа 2020 года. A/HRC/44/38). Право на защиту от произвольного лишения жизни – фундаментальное и общепризнанное право, действующее всегда и при любых обстоятельствах. Право на жизнь называют «основополагающим правом» (пункт 18 Доклада Специального докладчика по вопросу о внесудебных казнях, казнях без надлежащего судебного разбирательства или произвольных казнях. Размещен 2 сентября 2016 года. A/71/372). Как правило, лишение жизни не может быть оправдано никакими иными основаниями, кроме необходимости сохранить жизнь. Это минимальное требование, которое, в частности, относится к намеренному лишению жизни. Ограничение права на жизнь не может быть оправдано необходимостью выполнить такие задачи, как утверждение полномочий государства, защита имущества или навязывание моральных или религиозных ценностей (пункт 22 Доклада Специального докладчика по вопросу о внесудебных казнях, казнях без надлежащего судебного разбирательства или произвольных казнях. Размещен 2 сентября 2016 года. A/71/372). Система прав человека не может быть эффективной в отсутствие безопасности, а в некоторых случаях и без применения силы. Современное государство обычно утверждает свою монополию на применение силы и таким образом также несет политическую и международную ответственность за применение силы самим государством или с его разрешения. Правом на применение силы нередко злоупотребляют в любом обществе. Для того чтобы избежать таких злоупотреблений, субъекты применения силы должны действовать в пределах внутренних правовых рамок, регламентирующих применение силы и соответствующих международному праву прав человека и, где это применимо, международному гуманитарному 13 праву. Кроме того, должны существовать соответствующие механизмы обеспечения подотчетности (пункт 51 Доклада Специального докладчика по вопросу о внесудебных казнях, казнях без надлежащего судебного разбирательства или произвольных казнях о праве на жизнь и применении силы частными охранными предприятиями в контексте правоохранительной деятельности. Размещен 6 мая 2016 года. A/HRC/32/39). Хотя какое-либо стандартное толкование понятия «произвольное» на сегодняшний день отсутствует, из различных правовых источников можно вывести, по меньшей мере, шесть его характеристик (пункт 27 Доклада Специального докладчика по вопросу о внесудебных казнях, казнях без надлежащего судебного разбирательства и произвольных казнях о гендерном подходе к произвольным убийствам. Размещен 6 июня 2017 года. A/HRC/35/23). Во-первых, произвольность может иметь как процедурный, так и субстантивный элемент (пункт 28 Доклада Специального докладчика по вопросу о внесудебных казнях, казнях без надлежащего судебного разбирательства и произвольных казнях о гендерном подходе к произвольным убийствам. Размещен 6 июня 2017 года. A/HRC/35/23). Во-вторых, хотя произвольность может отождествляться не только с нарушением закона, «лишение жизни будет считаться произвольным, если оно является недопустимым в соответствии с международным правом или в соответствии с более строгими положениями внутреннего права» (пункт 29 Доклада Специального докладчика по вопросу о внесудебных казнях, казнях без надлежащего судебного разбирательства и произвольных казнях о гендерном подходе к произвольным убийствам. Размещен 6 июня 2017 года. A/HRC/35/23). В-третьих, произвольность может вытекать из законов и практики, которые нарушают принцип недискриминации. Это положение особенно подчеркнула Африканская комиссия по правам человека и народов в пункте 12 своего [З]амечания общего порядка № 3 о праве на жизнь, заявив, что «любое лишение жизни в результате нарушения процессуальных или материальных гарантий, содержащихся в Африканской хартии, в том числе на дискриминационных основаниях или на основе дискриминационной практики, является произвольным и, как следствие, незаконным» (пункт 30 Доклада Специального докладчика по вопросу о внесудебных казнях, казнях без надлежащего судебного разбирательства и произвольных казнях о гендерном подходе к произвольным убийствам. Размещен 6 июня 2017 года. A/HRC/35/23). 14 В-четвертых, считается, что понятие «произвольность» включает в себя элементы неуместности, несправедливости, отсутствия предсказуемости и должной процедуры наряду с элементами целесообразности, необходимости и соразмерности (пункт 33 Доклада Специального докладчика по вопросу о внесудебных казнях, казнях без надлежащего судебного разбирательства и произвольных казнях о гендерном подходе к произвольным убийствам. Размещен 6 июня 2017 года. A/HRC/35/23). В-пятых, для того чтобы убийство или лишение жизни было признано «произвольным», не требуется наличия у государства «сознательного умысла». Наоборот, убийства, совершенные в результате несоразмерного и необоснованного применения силы сотрудниками полиции, по всей видимости, носят произвольный характер, даже несмотря на то, что полиция не совершала эти убийства преднамеренно (пункт 34 Доклада Специального докладчика по вопросу о внесудебных казнях, казнях без надлежащего судебного разбирательства и произвольных казнях о гендерном подходе к произвольным убийствам. Размещен 6 июня 2017 года. A/HRC/35/23). В-шестых, гарантии защиты от произвольного лишения жизни распространяются на убийства, совершаемые

9. Практика Европейского Суда по правам человека

в отношении Российской Федерации Первое предложение статьи 2 Конвенции предписывает государствам- участникам не только воздерживаться от лишения жизни «умышленно» или в результате «применения силы», не соответствующего законным целям подпунктов «a» и «c» пункта 2 этой статьи, но и совершать необходимые действия, чтобы защищать право на жизнь тех, кто относится к сфере их компетенции (пункт 68 постановления от 3 февраля 2011 года по делу «Геппа против Российской Федерации»). [В]ыбор средств обеспечения выполнения позитивных обязательств по статье 2 [Конвенции], в принципе, является вопросом, подпадающим под свободу усмотрения договаривающихся государств. Существуют различные пути обеспечения гарантированных Конвенцией прав, и даже если государство оказывается не в состоянии применить одну конкретную меру, предусмотренную национальным законодательством, оно по-прежнему может 16 выполнить свое позитивное обязательство другими способами (пункт 96 постановления Большой Палаты от 1 декабря 2016 года по делу «Герасименко против Российской Федерации»). [О]бязательство [принимать целесообразные меры по защите жизни лиц, находящихся под его юрисдикцией] требует от государства обеспечивать право на жизнь за счет положений эффективного уголовного законодательства для удержания от совершения преступлений против личности, которые подкреплены правоохранительной системой для предупреждения, пресечения и наказания за нарушение таких положений (пункт 218 постановления от 7 января 2010 года по делу «Ранцев против Республики Кипр и Российской Федерации»). [О]бъем и содержание позитивных обязательств должны толковаться таким образом, чтобы не налагать на власти невыполнимые и несоразмерные задачи (пункт 96 постановления от 18 сентября 2014 года по делу «Макаева против Российской Федерации»). [С]татья 2 Конвенции может, при определенных обстоятельствах, возлагать на власти позитивное обязательство заблаговременно принимать оперативные меры для защиты человека от иных лиц или, в зависимости обстоятельств, от самого себя. Тем не менее данное обязательство не должно толковаться как возлагающее на властей излишнее или чрезмерное бремя и не учитывающее те трудности, с которыми сотрудники правоохранительных органов сталкиваются при исполнении возложенных на них обязанностей в современном обществе, а также непредсказуемость поведения человека и критерии принятия решений с точки зрения приоритетов и имеющихся ресурсов. Таким образом, согласно Конвенции, – существование какой-либо возможной угрозы жизни не возлагает на власти обязательства предпринять конкретные меры, направленные на недопущение ее реализации (пункт 115 постановления от 22 декабря 2015 года по делу «Лыкова против Российской Федерации»). Позитивные обязательства органов власти, предусмотренные статьей 2 Конвенции, не являются безусловными: не все предполагаемые угрозы для жизни обязывают органы власти принять конкретные меры по предотвращению опасности. Обязанность по принятию конкретных мер возникает только в тех случаях, когда органы власти знали или должны были знать в соответствующий момент о существовании реальной и непосредственной угрозы для жизни, и когда они сохранили определенную степень контроля над ситуацией… Европейский Суд требует от [г]осударства- ответчика принятия только тех мер, которые «осуществимы» в данных 17 обстоятельствах (пункт 209 постановления от 20 декабря 2011 года по делу «Финогенов и другие против Российской Федерации»). Руководство Европейского Суда по правам человека «Право на жизнь» (по состоянию на 31 декабря 2018 года) Суд устанавливал наличие позитивного обязательства в рамках статьи 2 Конвенции, в том числе, в следующих контекстах: • оказания медицинской помощи…; • опасных видов деятельности, включая техногенные или экологические катастрофы…; • несчастных случаев, произошедших на борту яхты …, в поездах …, на строительной площадке..., на игровой площадке... или в школе...; • обеспечения безопасности на дорогах..., оказания экстренной помощи… или осуществления водолазных спусков в открытом море...; • медицинского обслуживания и помощи, предоставляемой малозащищенным лицам, помещенным в государственные учреждения… Кроме того, он устанавливал наличие позитивного обязательства в рамках статьи 2 Конвенции в отношении неспособности государства обеспечить охрану зоны, заминированной военными (пункт 10 Руководства). В деле, где муж заявительницы скончался в результате падения на него дерева на курорте, Суд постановил, что обязанность государства по защите права на жизнь предусматривала принятие мер, обеспечивающих безопасность граждан в общественных местах (пункт 11 Руководства). Вместе с тем Европейский Суд неоднократно подчеркивал, что статью 2 Конвенции нельзя толковать как гарантирующую каждому лицу абсолютную безопасность при любых действиях, когда право на жизнь ставится под угрозу, в частности, когда соответствующее лицо несет определенную ответственность за происшествие, при котором оно подверглось неоправданному риску (пункт 12 Руководства). Европейский Суд указывал, что при определенных четко перечисленных обстоятельствах статья 2 Конвенции может также возлагать на власти позитивное обязательство по принятию превентивных оперативных мер по защите лица, чья жизнь подвергается угрозе вследствие преступных действий другого лица (пункт 14 Руководства). Суд принимает во внимание необходимость обеспечения гарантий того, чтобы полиция осуществляла свои полномочия по борьбе с преступностью и профилактике преступлений, в полной мере уважая требования надлежащей правовой процедуры и иные гарантии, которые на законных основаниях 18 ограничивают их деятельность по расследованию преступлений и привлечению виновных к ответственности, в том числе гарантии, содержащиеся в статьях 5 и 8 Конвенции (пункт 16 Руководства). Что касается конкретных практических мер, то Европейский Суд неоднократно указывал, что, если государство должно принять позитивные меры, выбор таковых в принципе относится к пределам свободы усмотрения Высокой Договаривающейся Стороны (пункт 31 Руководства). При оценке того, соответствовали ли действия государства-ответчика его позитивным обязательствам, Суд должен принимать во внимание конкретные обстоятельства дела и уделять надлежащее внимание, среди прочих аспектов, правомерности действий или бездействия властей, процессу принятия решения на внутригосударственном уровне, включая расследования и исследования, а также сложности вопросов, особенно в сфере конкурирующих интересов Конвенции. Объем позитивных обязательств, которые возложены на государство, зависит от характера угрозы и степени, до которой тот или иной риск может быть снижен (пункт 32 Руководства).

10. Практика Комитета ООН по правам человека

Государства-участники должны уважать право на жизнь. Это влечет за собой обязанность воздерживаться от участия в действиях, приводящих к произвольному лишению жизни. Государства-участники должны также обеспечивать право на жизнь и проявлять должную осмотрительность для защиты жизни людей от лишений, вызванных действиями лиц или структур, чье поведение не может присваиваться государству. Обязательство государств-участников уважать и обеспечивать право на жизнь распространяется на разумно предсказуемые угрозы и угрожающие жизни ситуации, которые могут привести к гибели людей (пункт 7 Замечания общего порядка № 36 «Статья 6: право на жизнь». Принято Комитетом по правам человека. Размещено 3 сентября 2019 года. CCPR/C/GC/36). Обязанность принимать позитивные меры для защиты права на жизнь вытекает из общей обязанности государства обеспечивать права, признаваемые в Пакте. Это сформулировано в пункте 1 статьи 2 [Пакта] в ее совместном прочтении со статьей 6, а также следует из конкретной обязанности защищать право на жизнь в соответствии с законом, что зафиксировано во втором предложении статьи 6. Таким образом, государства- участники обязаны проявлять должную осмотрительность, принимая разумные позитивные меры, не возлагающие на них несоразмерного бремени, в ответ на разумно предсказуемые угрозы жизни, исходящие от частных лиц и 19 структур, чье поведение не может присваиваться государству. Поэтому государства-участники обязаны принимать надлежащие превентивные меры для защиты лиц от разумно предсказуемых угроз убийством или лишения жизни преступниками и организованными бандами или ополченцами, включая вооруженные или террористические группы… [Г]осударства- участники должны принимать надлежащие меры по защите, включая постоянный надзор, в целях предупреждения, расследования, назначения наказаний и предоставления средств правовой помощи в связи с актами произвольного лишения жизни, совершаемыми частными субъектами, такими как частные транспортные компании, частные больницы и частные охранные фирмы (пункт 21 Замечания общего порядка № 36 «Статья 6: право на жизнь». Принято Комитетом по правам человека. Размещено 3 сентября 2019 года. CCPR/C/GC/36). Государства-участники должны… принимать соответствующие законодательные и другие меры для обеспечения того, чтобы вся деятельность, полностью или частично осуществляемая на их территории и в других местах под их юрисдикцией, но оказывающая непосредственное и разумно предсказуемое воздействие на осуществление права на жизнь людей за пределами их территории, включая деятельность, осуществляемую корпоративными структурами, базирующимися на их территории или под их юрисдикцией, согласовывалась со статьей 6 [Пакта] при должном учете соответствующих международных стандартов корпоративной ответственности и права жертв на получение эффективного средства правовой защиты (пункт 22 Замечания общего порядка № 36 «Статья 6: право на жизнь». Принято Комитетом по правам человека. Размещено 3 сентября 2019 года. CCPR/C/GC/36). Государства-участники должны незамедлительно и эффективно реагировать в целях защиты лиц, оказавшихся под конкретной угрозой, путем принятия специальных мер, таких как назначение круглосуточной полицейской охраны, издание охранных и ограничительных судебных приказов в отношении потенциальных агрессоров и, в исключительных случаях и только при наличии свободного и осознанного согласия лица, находящегося под угрозой, содержание под стражей в целях защиты (пункт 23 Замечания общего порядка № 36 «Статья 6: право на жизнь». Принято Комитетом по правам человека. Размещено 3 сентября 2019 года. CCPR/C/GC/36). Обязанность по защите жизни также подразумевает, что государствам-участникам следует принимать соответствующие меры для улучшения общих условий в обществе, которые могут создавать прямые угрозы жизни или препятствовать лицам в пользовании их правом на жизнь с 20 достоинством. Эти общие условия могут включать высокие уровни преступности и вооруженного насилия, частые несчастные случаи на транспорте и на производстве, деградацию окружающей среды…., лишение коренных народов прав на землю, территории и ресурсы, распространенность опасных для жизни заболеваний, таких как СПИД, туберкулез и малярия, широкое злоупотребление психоактивными веществами, массовый голод и недоедание, а также крайнюю нищету и бездомность. К числу мер, которые требуется принять в целях создания надлежащих условий для защиты права на жизнь, относятся, где это необходимо: • меры, призванные обеспечивать безотлагательный доступ людей к основным товарам и услугам (таким как продовольствие, водоснабжение, жилье, медицинское обслуживание, электроснабжение и санитарные услуги), • а также другие меры, направленные на поощрение и обеспечение надлежащих общих условий, такие как укрепление служб по оказанию эффективной неотложной медицинской помощи, проведение операций по ликвидации чрезвычайных ситуаций (в том числе силами пожарных, служб скорой помощи и полиции) и осуществление программ социального жилья (пункт 26 Замечания общего порядка № 36 «Статья 6: право на жизнь». Принято Комитетом по правам человека. Размещено 3 сентября 2019 года. CCPR/C/GC/36). Инвалиды, включая людей с психосоциальными или интеллектуальными нарушениями, также имеют право на конкретные меры защиты, позволяющие обеспечить для них эффективное пользование правом на жизнь наравне с другими. Подобные меры защиты должны включать предоставление разумных приспособлений, когда это необходимо для обеспечения права на жизнь (обеспечивающих доступ инвалидов к основным объектам и услугам) и конкретные меры, направленные на предотвращение необоснованного применения силы сотрудниками правоохранительных органов в отношении инвалидов (пункт 24 Замечания общего порядка № 36 «Статья 6: право на жизнь». Принято Комитетом по правам человека. Размещено 3 сентября 2019 года. CCPR/C/GC/36). Правовые позиции специальных докладчиков (рабочих групп), действующих в рамках Совета ООН по правам человека [Н]асилие не свойственно человеческой природе и что его не так сложно истребить, как принято утверждать, а для защиты права на жизнь можно и должно изыскивать новые способы, в том числе предполагающие использование технологий (пункт 23 Доклада Специального докладчика по вопросу о внесудебных казнях, казнях без надлежащего судебного разбирательства или произвольных казнях. Размещен 2 сентября 2016 года. A/71/372). 21 4.2. Позитивные обязательства государства (материальные аспекты) по уважению, обеспечению и защите права на жизнь 4.2.1 принцип должной осмотрительности, подлежащий реализации государством в ходе защиты права на жизнь

11. Практика Европейского Суда по правам человека

в отношении Российской Федерации Для того чтобы установить, исполнило ли государство-ответчик свое обязательство по защите права на жизнь в соответствии со статьей 2 Конвенции, Европейский Суд должен проверить, сделали ли власти Российской Федерации все разумно возможное добросовестно и своевременно, чтобы попытаться предотвратить смертельный исход в этом деле (пункт 45 постановления от 14 февраля 2017 года по делу «Караханян против Российской Федерации»). [Н]ебрежность со стороны следственных или надзорных органов в случае реальных и непосредственных угроз в адрес установленного лица со стороны представителей государства, таких как сотрудников милиции, которые действуют явно за рамками своих законных обязанностей, может составлять нарушение позитивного обязательства охранять жизнь (пункт 104 постановления от 18 сентября 2014 года по делу «Макаева против Российской Федерации»). Правовые позиции специальных докладчиков (рабочих групп), действующих в рамках Совета ООН по правам человека Согласно [З]амечанию общего порядка № 36 [Комитета ООН по правам человека] обязательство по защите включает в себя создание в соответствии с законом надлежащих институтов и процедур для предотвращения лишения жизни; государства-участники обязаны проявлять должную осмотрительность и принимать разумные позитивные меры, не возлагающие на них несоразмерного бремени, в ответ на разумно предсказуемые угрозы жизни (пункт 34 Доклада Специального докладчика по вопросу о внесудебных казнях, казнях без надлежащего судебного разбирательства или произвольных казнях. Размещен 4 октября 2019 года. A/HRC/41/36). Принцип должной осмотрительности, применяющийся для защиты от незаконного лишения жизни, был сформулирован целым рядом судов повсюду в мире, которые тяготеют к оценке должной осмотрительности, исходя из: 22 a) того, что было известно или должно было быть известно государству; b) рисков или вероятности предсказуемого вреда; и c) серьезности вреда (пункт 35 Доклада Специального докладчика по вопросу о внесудебных казнях, казнях без надлежащего судебного разбирательства или произвольных казнях. Размещен 4 октября 2019 года. A/HRC/41/36). Следует упомянуть [постановление] Европейского [С]уда по правам человека в деле «Осман против Соединенного Королевства», которое касалось исков против британской полиции за непринятие надлежащих мер в связи с информацией о том, что местный школьный учитель собирался причинить вред одному из своих учеников и семье этого ученика. Европейский [С]уд по правам человека истолковал защиту права на жизнь как возлагающую на государственные органы обязанность «принимать надлежащие меры для защиты жизни лиц, находящихся под их юрисдикцией», и «принимать превентивные оперативные меры для защиты лица, чья жизнь находится под угрозой вследствие преступных действий другого лица»…. В случае наличия утверждения о том, что власти нарушили свое позитивное обязательство по защите права на жизнь в контексте своей вышеупомянутой обязанности по предупреждению и пресечению преступлений против личности... должно быть неопровержимо установлено, что власти знали или должны были знать в то время о существовании реальной и непосредственной угрозы жизни определенного лица или определенных лиц вследствие преступных действий третьей стороны и что они не приняли мер в пределах своих полномочий, которые согласно разумному суждению могли бы позволить избежать этой угрозы. Для предъявления государственным органам иска за несоблюдение этой обязанности «заявителю достаточно продемонстрировать, что органы не сделали всего, что можно было бы разумно от них ожидать, во избежание реальной и непосредственной угрозы жизни, о которой они знали или должны были знать». «На этот вопрос можно ответить только в свете всех обстоятельств каждого конкретного дела» (пункт 36 Доклада Специального докладчика по вопросу о внесудебных казнях, казнях без надлежащего судебного разбирательства или произвольных казнях. Размещен 4 октября 2019 года. A/HRC/41/36). Судебная практика в отношении применения принципа должной осмотрительности и его практического осуществления сотрудниками полиции указывает на необходимость рассмотрения следующих элементов: a) существуют ли достоверные угрозы, поддающиеся объективной проверке; иными словами, подтверждаются ли они ссылками на ряд источников информации; 23 b) намереваются ли правонарушители осуществить свои угрозы, находятся ли они в соответствующем положении, включая физическую близость, и способны ли они выполнить угрозы; c) является ли риск непосредственным в смысле его непрерывности и быстрой реализуемости; d) возникают ли для жертвы в связи с ее идентичностью конкретные ситуации уязвимости или риска; e) существует ли систематическая практика насилия в отношении групп лиц по признаку их идентичности (пункт 38 Доклада Специального докладчика по вопросу о внесудебных казнях, казнях без надлежащего судебного разбирательства или произвольных казнях. Размещен 4 октября 2019 года. A/HRC/41/36). Различные авторитетные источники повсюду в мире признают обязанность правоохранительных органов предупреждать предполагаемых жертв об угрозах их безопасности… Предупреждение для выявленной жертвы может издаваться, когда сотрудник, которому поручено заниматься данной угрозой, полагает, что выявленная жертва должна быть поставлена в известность о существующих для нее угрозе/риске... Цель «предупредительного уведомления» состоит в том, чтобы уведомить потенциальную жертву о существовании угрозы или риска в ее отношении и предоставить потенциальной жертве возможность принять меры предосторожности для своей защиты или дать жертве возможность рассмотреть предлагаемые полицией защитительные меры… «Предупредительное уведомление» может иметь две цели. «Предупредительное уведомление об угрозе жизни» должно издаваться в тех случаях, когда угроза считается «реальной» и «непосредственной». «Предупредительное уведомление с рекомендацией о личной безопасности» должно издаваться в тех случаях, когда имеется оперативная информация, позволяющая предположить, что личная безопасность человека находится под угрозой, но угроза не является «реальной» и «непосредственной», хотя и может включать в себя определенную форму менее опасного насилия (пункт 55 Доклада Специального докладчика по вопросу о внесудебных казнях, казнях без надлежащего судебного разбирательства или произвольных казнях. Размещен 4 октября 2019 года. A/HRC/41/36)11. 11 Например, британские полицейские департаменты отреагировали на вышеупомянутое постановление по делу «Осман против Соединенного Королевства», введя в действие политику, требующую от сотрудников полиции предупреждать предполагаемых жертв, если они располагают оперативной информацией о реальной и непосредственной угрозе жизни предполагаемой жертвы. Так, в 2017 году полиция Англии и Уэльса издала свыше 776 так называемых предупреждений Османа или уведомлений об угрозе жизни. За период 2012–2015 годов полицейские подразделения на всей территории Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии издали 1948 таких уведомлений. 24 4.2.2 принятие государством законодательства как материальный аспект позитивных обязательств государства по уважению, обеспечению и защите права на жизнь

12. Практика Европейского Суда по правам человека

в отношении Российской Федерации [П]озитивное обязательство [принимать надлежащие меры для защиты жизни лиц, находящихся под его юрисдикцией], прежде всего, предполагает возложение на государство обязанности по внедрению законодательной и административной основы для обеспечения эффективной защиты от действий, представляющих угрозу для права на жизнь. В частности, данное обязательство предусматривает и разработку законодательной основы для обеспечения безопасности дорожного движения (пункт 96 постановления от 12 июля 2016 года по делу «Котельников против Российской Федерации»). [Обязанность государства внедрить законодательную и административную базу]… требует, чтобы государство вводило законоположения, побуждающие как частные, так и государственные учреждения принимать соответствующие меры по защите жизни людей. Эти законодательные меры должны регулировать лицензирование, организацию, эксплуатацию, безопасность и надзор за деятельностью, а также обязывать все заинтересованные стороны принимать практические меры для обеспечения эффективной защиты граждан, чья жизнь может быть поставлена под угрозу в связи с неотъемлемыми рисками. Соответствующие нормативные акты, принимая во внимание технические аспекты деятельности, должны также предусматривать определенные процедуры для определения недостатков в указанных процессах, а также каких-либо ошибок, совершенных ответственными лицами на разных уровнях (пункт 26 постановления от 28 января 2020 года по делу «Зинатуллин против Российской Федерации»). [Обязанность государства внедрить законодательную и административную базу] применяется в контексте любой деятельности, будь она государственной или нет, в которой затрагивается право на жизнь…., или в контексте смерти в общественном месте (пункт 25 постановления от 28 января 2020 года по делу «Зинатуллин против Российской Федерации»). В контексте деятельности на строительных площадках, которая может представлять опасность для жизни людей ввиду ее опасного характера, государства должны принимать необходимые разумные меры для обеспечения безопасности людей, в том числе посредством законодательных актов, 25 учитывающих особенности рассматриваемой деятельности…. В отсутствие необходимых мер предосторожности любая строительная площадка, особенно расположенная жилом районе, может привести к опасным для жизни несчастным случаям, которые могут включать не только профессиональных строителей, знакомых с возможными рисками, но и общественность в целом, включая уязвимые группы (например, дети), которые могут легко подвергнуться этим рискам (пункт 27 постановления от 28 января 2020 года по делу «Зинатуллин против Российской Федерации»). [П]озитивное обязательство… государства установить законодательные и административные рамки.. призван[о] обеспечить эффективную защиту. Данные рамки должны включать нормативные требования, взаимосвязанные с конкретными особенностями определенных видов деятельности, особенно в части степени потенциальной угрозы человеческой жизни. Государство должно с максимальной осторожностью подходить к вопросу определения ограниченного списка обстоятельств, в которых сотрудники правоохранительных органов вправе применять огнестрельное оружие (пункт 94 постановления от 1 декабря 2016 года по делу «Герасименко против Российской Федерации»).

13. Практика Европейского Суда по правам человека

в отношении третьих государств [О]бязательство государства регулировать ту или иную сферу должно пониматься в более широком смысле, включая обязанность обеспечивать эффективное функционирование этой регулятивной базы. Таким образом, регулятивные обязанности включают в себя необходимые меры по обеспечению реализации норм, включая надзор и исполнение (пункт 189 постановления Большой Палаты от 19 декабря 2017 года по делу «Лопеш де Соуза Фернандеш (Lopes de Sousa Fernandes) против Португалии»)12. Европейский Суд проводит различие между требованием качества закона с точки зрения статей 3, 5 и 8 Конвенции в делах, затрагивающих негативный аспект соответствующего права, и в делах, касающихся обязанности создания нормативной базы для защиты лица от причинения ему вреда третьими лицами или им самому себе. Требование качества закона, предусмотренное в пункте 1 статьи 5 Конвенции, предполагает, что, если законодательство страны разрешает лишение свободы, то это законодательство должно быть достаточно доступным, точным и предсказуемым в его применении с тем, чтобы исключить любой риск 12 Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск № 6(18)/2018. Под ред. Ю.Ю. Берестнева, пер. с англ. яз. ООО «Развитие правовых систем». 26 произвола… Поскольку цель требования о создании соответствующей нормативной базы по статье 2 Конвенции заключается в ином, а именно – в предоставлении необходимых средств для защиты жизни пациента, то отсутствие письменных правил об использовании мер принуждения не является определяющим для его эффективности и само по себе не означает, что было допущено нарушение статьи 2 Конвенции (пункт 119 постановления Большой Палаты Европейского Суда по правам человека от 31 января 2019 года по делу «Фернандеш де Оливейра (Fernandes de Oliveira) против Португалии»).

14. Практика Комитета ООН по правам человека

Во втором предложении пункта 1 статьи 6 [Пакта] предусматривается, что право на жизнь «охраняется законом». Это означает: государства- участники должны создать правовую основу для обеспечения полного осуществления права на жизнь всеми лицами, что может быть необходимо для реализации права на жизнь. Обязанность по защите права на жизнь в соответствии с законом включает также обязательство государств-участников принимать любые соответствующие законы или другие меры для защиты жизни от всех разумно предсказуемых угроз, включая угрозы, исходящие от частных лиц и структур (пункт 18 Замечания общего порядка № 36 «Статья 6: право на жизнь». Принято Комитетом по правам человека. Размещено 3 сентября 2019 года. CCPR/C/GC/36). Обязанность по защите права на жизнь в соответствии с законом обуславливает требование в отношении того, чтобы любое материально- правовое основание для лишения жизни установлено законом и определено с достаточной точностью, с тем чтобы не допускать слишком широкого или произвольного толкования или применения. Поскольку лишение людей жизни государственными властями является вопросом чрезвычайной сложности, законом должны строго регулироваться и ограничиваться те обстоятельства, при которых человек может быть лишен жизни такими органами власти, и государства-участники должны обеспечивать полное соблюдение всех соответствующих правовых положений. Обязанность защищать право на жизнь согласно закону также требует от государств- участников организации всех государственных органов и структур управления, через которые осуществляется государственная власть, в соответствии с необходимостью соблюдать и обеспечивать право на жизнь, включая создание по закону надлежащих институтов и процедур для предотвращения лишения жизни, расследования и судебного преследования в случаях предполагаемого незаконного лишения жизни, вынесения наказаний и предоставления полного возмещения (пункт 19 Замечания общего порядка 27 № 36 «Статья 6: право на жизнь». Принято Комитетом по правам человека. Размещено 3 сентября 2019 года. CCPR/C/GC/36). Государства-участники должны принять защитную нормативно- правовую основу, которая включает эффективные уголовно-правовые запреты всех проявлений насилия или подстрекательства к насилию, которые способны приводить к лишению жизни, таких как умышленное убийство или убийство по небрежности, неоправданное или несоразмерное применение огнестрельного оружия, инфантицид, убийства «в защиту чести», линчевание, насильственные преступления по мотивам ненависти, преступления на почве кровной мести, ритуальные убийства, угрозы смертью и террористические нападения. Уголовные санкции за эти преступления должны быть соизмеримы с их тяжестью, оставаясь при этом совместимыми со всеми положениями Пакта (пункт 20 Замечания общего порядка № 36 «Статья 6: право на жизнь». Принято Комитетом по правам человека. Размещено 3 сентября 2019 года. CCPR/C/GC/36). 4.2.3 выполнение государством позитивных обязательств по уважению, обеспечению и защите права лица на жизнь в сфере здравоохранения

15. Практика Европейского Суда по правам человека

в отношении третьих государств [П]озитивные обязательства требуют от государства принимать постановления, заставляющие больницы, государственные или частные, предпринимать надлежащие шаги для защиты жизни своих пациентов. Они также требуют создания эффективной независимой судебной системы, способной определить причины смерти пациентов, находящихся на попечении медицинских учреждений, государственных или частных, и привлечь виновных к ответственности (пункт 54 постановления от 23 марта 2010 года по делу «Ойал против Турции»)13. [П]омимо заботы о соблюдении прав, предусмотренных статьей 2 Конвенции, в каждом отдельном случае более общие соображения также требуют скорейшего рассмотрения дел о медицинской халатности в медицинских учреждениях. Знание фактов о возможных ошибках, допущенных в ходе оказания медицинской помощи, является необходимым условием для того, чтобы медицинские учреждения и медицинский персонал имели возможность исправить предполагаемые недостатки и предотвратить подобные ошибки. Оперативное рассмотрение таких дел имеет большое 13 Режим доступа: URL: http://hudoc.echr.coe.int/eng?i=001-108736. 28 значение для безопасности потребителей всех медицинских услуг (пункт 76 постановления от 23 марта 2010 года по делу «Ойал против Турции»). Даже в делах, где был установлен факт халатности со стороны врачей, Европейский Суд приходил к выводу о нарушении статьи 2 Конвенции в ее материально-правовом аспекте, только если соответствующая законодательная база не обеспечивала надлежащую защиту жизни пациента. Европейский Суд подтвердил, что если Договаривающееся Государство в нормативном порядке обеспечивало применение высоких профессиональных стандартов в области медицины и защиту жизней пациентов, то такие факты, как ошибочное суждение со стороны профессионального медицинского работника или отсутствие надлежащей координации между медицинскими работниками при лечении конкретного пациента, не могут сами по себе считаться достаточными для привлечения Договаривающегося Государства к ответственности с точки зрения его позитивных обязательств по статье 2 Конвенции (пункт 106 постановления Большой Палаты Европейского Суда по правам человека от 31 января 2019 года по делу «Фернандеш де Оливейра (Fernandes de Oliveira) против Португалии»)14. Вопрос о том, было ли допущено со стороны государства нарушение обязательства по созданию нормативной базы, требует скорее конкретной, чем абстрактной оценки предполагаемого нарушения. Задача Европейского Суда, как правило, заключается не в том, чтобы рассматривать соответствующее законодательство и правоприменительную практику абстрактно, а в том, чтобы определить, являлось ли то, каким образом они были применены к пациенту или отразились на нем, нарушением Конвенции…. Следовательно, сам факт того, что в нормативной базе могут быть определенные недостатки, не является достаточным, чтобы вызвать вопросы с точки зрения статьи 2 Конвенции. Необходимо доказать, что эти недостатки негативным образом отразились на состоянии пациента (пункт 107 постановления Большой Палаты Европейского Суда по правам человека от 31 января 2019 года по делу «Фернандеш де Оливейра (Fernandes de Oliveira) против Португалии»). Что касается людей с психическими расстройствами, то Европейский Суд считает их особенно уязвимыми… Если власти приняли решение о лишении свободы лица, страдающего психическим расстройством, они 14 В деле «Лопеш де Соуза Фернандеш против Португалии (Lopes de Sousa Fernandes v. Portugal) (см. постановление Большой Палаты Европейского Суда от 19 декабря 2017 года, жалоба № 56080/13 1, § 165) Большая Палата недавно подтвердила и разъяснила сферу действия позитивных обязательств государств, предусмотренных в статье 2 Конвенции, в контексте предполагаемой халатности врачей. 29 должны проявлять тщательную заботу при обеспечении таких условий, которые соответствуют особым потребностям данного лица, вытекающим из его или ее состояния здоровья. Аналогичные рассуждения применимы к лицам, которые принудительно содержатся в психиатрических учреждениях (пункт 113 постановления Большой Палаты Европейского Суда по правам человека от 31 января 2019 года по делу «Фернандеш де Оливейра (Fernandes de Oliveira) против Португалии»). [Н]е исключена возможность того, что действия и бездействие органов власти в контексте политики общественного здравоохранения при определенных обстоятельствах могут повлечь за собой ответственность Договаривающихся Государств в соответствии с материально-правовом аспектом статьи 2 Конвенции (пункт 167 постановления Большой Палаты от 19 декабря 2017 года по делу «Лопеш де Соуза Фернандеш (Lopes de Sousa Fernandes) против Португалии»). Европейский Суд… считал, что в контексте статьи 2 Конвенции может возникнуть вопрос в тех случаях, когда продемонстрировано: власти Договаривающегося Государства подвергают риску жизнь человека, отказывая ему в медицинской помощи, которую они обязались предоставлять населению в целом (пункт 173 постановления Большой Палаты от 19 декабря 2017 года по делу «Лопеш де Соуза Фернандеш (Lopes de Sousa Fernandes) против Португалии»)15. 15 Здесь приводится краткий обзор практики Европейского Суда по правам человека по вопросам неоказания медицинской помощи. «Европейский Суд установил процессуальное нарушение в деле «Панайтеску против Румынии» (Panaitescu v. Romania) ([п]остановление Европейского Суда от 10 апреля 2012 года, жалоба № 30909/06), в котором он пришел к выводу о том, что власти не предотвратили опасность для жизни заявителя, не предоставив ему надлежащего медицинского обслуживания, как того требовали внутригосударственные суды. Это было весьма исключительное дело, связанное с отказом внутригосударственных властей бесплатно предоставить пациенту дорогостоящий препарат для лечения рака в случае, когда суды страны решили, что соответствующее лицо имеет такое право» (пункт 176 постановления Большой Палаты от 19 декабря 2017 г. по делу «Лопеш де Соуза Фернандеш (Lopes de Sousa Fernandes) против Португалии»). «Нарушение материально-правового аспекта статьи 2 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод] было установлено в контексте отказа в медицинской помощи в … деле «Мехмет Шентюрк и Бекир Шентюрк против Турции», в котором беременная жена первого заявителя умерла в машине «скорой помощи» из-за отказа врачей провести срочную операцию, поскольку у нее не было возможности оплатить медицинские услуги. В этой связи Европейский Суд указал – не оспаривается тот факт, что пациентка поступила в больницу в тяжелом состоянии и ей требовалась срочная операция, в противном случае могли возникнуть чрезвычайно серьезные последствия. Хотя Европейский Суд не захотел спекулировать по поводу шансов на выживание жены первого заявителя, если бы она 30 получила медицинскую помощь, он пришел к выводу: медицинский персонал был полностью осведомлен о том, что перевод пациентки в другую больницу поставит ее жизнь под угрозу. В этой связи Европейский Суд отметил: во внутригосударственном законодательстве не содержалось каких-либо положений, способных предотвратить неоказание помощи больной, которая требовалась ввиду ее состояния. В связи с этим Европейский Суд решил, что жена первого заявителя, ставшая жертвой вопиющего нарушения работы соответствующих отделений больницы, была лишена возможности доступа к надлежащей экстренной медицинской помощи» (пункт 178 постановления Большой Палаты от 19 декабря 2017 года по делу «Лопеш де Соуза Фернандеш (Lopes de Sousa Fernandes) против Португалии»). «В… деле «Асийе Генч против Турции» новорожденный ребенок заявительницы скончался в машине «скорой помощи» после отказа в приеме в ряд государственных больниц из-за нехватки места или надлежащего оборудования в их неонатальных отделениях. Европейский Суд, полагая, что внутригосударственные власти в недостаточной степени обеспечили надлежащую организацию и функционирование государственной больничной службы или, в более общем плане, его системы охраны здоровья, указал – сын заявительницы стал жертвой нарушения организации работы больничных служб, поскольку он был лишен доступа к надлежащему экстренному лечению. Европейский Суд подчеркнул: ребенок умер не из-за халатности или ошибки в диагнозе в его медицинском обслуживании, а потому что ему вообще не было предложено никакого лечения. В связи с этим Европейским Судом был сделан вывод об отказе в предоставлении медицинского лечения, в результате чего жизнь пациента оказалась под угрозой» (пункт 179 постановления Большой Палаты от 19 декабря 2017 г. по делу «Лопеш де Соуза Фернандеш (Lopes de Sousa Fernandes) против Португалии»). «В…деле «Елена Кожокару против Румынии» беременная дочь заявительницы, которая страдала от тяжелого предродового состояния и умерла после того, как врач в государственной больнице отказался сделать ей экстренное кесарево сечение, и ее перевели в другую больницу, находящуюся в 150 км от первой больницы, без наблюдения врача. Новорожденный ребенок умер через два дня. Европейский Суд установил, что обстоятельства в данном деле представляли собой непредоставление адекватного экстренного лечения…., поскольку независимо от причины перевод пациентки оно задержало оказание экстренного лечения, в котором она нуждалась. Очевидная несогласованность действий медицинских служб и задержка в проведении соответствующего экстренного лечения свидетельствовали о недостатках в работе государственных больничных служб» (пункт 180 постановления Большой Палаты от 19 декабря 2017 года по делу «Лопеш де Соуза Фернандеш (Lopes de Sousa Fernandes) против Португалии»). «[Д]ело «Айдогду против Турции» касалось смерти недоношенного ребенка вследствие совокупности обстоятельств, в частности, из-за недостатков функционирования в системе здравоохранения в конкретном регионе Турции…. В указанном деле Европейский Суд решил – органы, ответственные за оказание медицинской помощи, должны были знать во время этих событий, что существовала реальная опасность для жизни многих пациентов, в том числе детей, из-за хронического положения в области здраво

16. Практика Комитета ООН по правам человека

Хотя государства-участники могут принимать меры, направленные на регулирование добровольного прерывания беременности, эти меры не должны приводить к нарушению права на жизнь беременной женщины или девочки или ее других прав, закрепленных в Пакте. Таким образом, ограничение возможности женщин или девочек прибегать к аборту не должно, среди прочего, ставить под угрозу их жизнь, причинять им физическую или психическую боль или страдания в нарушение статьи 7 Пакта, подвергать их дискриминации или произвольному вмешательству в их частную жизнь. Государства-участники должны обеспечить безопасный, законный и эффективный доступ к аборту в тех случаях, когда жизнь и здоровье беременной женщины или девочки находятся под угрозой или когда донашивание плода причинит беременной женщине или девочке сильную боль или страдание, особенно в тех случаях, когда беременность наступила в результате изнасилования или инцеста или плод нежизнеспособен. Кроме того, государства-участники не могут регулировать беременность или аборты во всех других случаях таким образом, чтобы это противоречило их обязанности обеспечивать, чтобы женщинам и девочкам не приходилось прибегать к небезопасным абортам, и им следует соответствующим образом пересмотреть свое законодательство об абортах. Например, им не следует принимать такие меры, как криминализация беременности незамужних женщин или применение уголовных санкций к женщинам и девочкам, делающим аборты, или к медицинским работникам, которые оказывают им в этом содействие, поскольку принятие таких мер вынуждает женщин и девочек прибегать к небезопасным абортам. Государствам-участникам рекомендовано устранить существующие препятствия для эффективного доступа женщин и девочек к безопасным и законным абортам, включая препятствия, возникающие в результате отказа отдельных медицинских работников по соображениям совести, и не следует создавать новые препятствия. Государствам-участникам следует также эффективно защищать жизнь женщин и девочек от рисков для психического и физического здоровья, связанных с небезопасными абортами. В частности, им необходимо обеспечить доступ женщин и мужчин, и особенно девочек и мальчиков, к качественной и фактологически обоснованной информации и просвещению по вопросам сексуального и репродуктивного здоровья и к широкому спектру доступных методов контрацепции, а также не допускать стигматизации женщин и девочек, прибегающих к абортам. Государствам-участникам следует обеспечить для женщин и девочек доступность качественного дородового и послеабортного медицинского обслуживания и эффективный доступ к нему при любых обстоятельствах и на конфиденциальной основе (пункт 8 Замечания общего порядка № 36 «Статья 6: право на жизнь». 35 Принято Комитетом по правам человека. Размещено 3 сентября 2019 года. CCPR/C/GC/36). 4.2.4 позитивные обязательства государства по обеспечению достойной жизни для лиц в аспекте защиты их права на жизнь17

17. Практика Комитета ООН по правам человека

Комитет напоминает, что право на жизнь не может быть правильно понято, если его толковать ограничительно, и что защита этого права требует от государств-участников принятия позитивных мер. Комитет напоминает также о своем [З]амечании общего порядка № 36 (2018) о праве на жизнь, в котором он установил, что право на жизнь включает также право людей на достойную жизнь и на свободу от действий или бездействия, которые могли бы привести к их неестественной или преждевременной смерти (пункт 3). Комитет… напоминает, что обязательство государств-участников уважать и обеспечивать право на жизнь распространяется на разумно предсказуемые угрозы и угрожающие жизни ситуации, которые могут привести к гибели людей. Государства-участники могут стать нарушителями статьи 6 Пакта, даже если такие угрозы и ситуации не приводят к гибели людей. Кроме того, Комитет напоминает, что деградация окружающей среды, изменение климата и неустойчивое развитие представляют собой ряд наиболее насущных и серьезных угроз для возможности нынешнего и будущих поколений пользоваться правом на жизнь (пункт 9.4 Соображений Комитета по правам человека от 24 октября 2019 года по делу «Иоане Тейтиота против Новой Зеландии»). Правовые позиции специальных докладчиков (рабочих групп), действующих в рамках Совета ООН по правам человека Позиция Комитета [ООН по правам человека] свидетельствует о взаимосвязи и взаимозависимости прав человека и понимании взаимосвязи между защитой права на жизнь и реализацией социально-экономических прав. Из этого следует, что неспособность государства побороть посредством позитивных мер систематические нарушения социально-экономических прав (такие как недоедание, бездомность и болезни) представляет собой 17 Для сведения. В 2020 году в Верховном Суде Российской Федерации подготовлено Обобщение правовых позиций межгосударственных органов по защите прав и свобод человека и специальных докладчиков (рабочих групп), действующих в рамках Совета ООН по правам человека, по вопросу защиты права лица на достаточное питание, на безопасную питьевую воду и на санитарные услуги. Режим доступа: URL: http://www.vsrf.ru/documents/international_practice/28922/. 36 нарушение права на жизнь (пункт 81 Доклада Специального докладчика по вопросу о внесудебных казнях, казнях без надлежащего судебного разбирательства и произвольных казнях о гендерном подходе к произвольным убийствам. Размещен 6 июня 2017 года. A/HRC/35/23). В своем историческом решении по «безнадзорным детям» Межамериканский [С]уд по правам человека выработал концепцию «vida digna» (право на достойную жизнь), в соответствии с которой «основополагающее право на жизнь включает не только право каждого человека не быть произвольно лишенным жизни, но также и право не подвергаться ограничениям в доступе к таким условиям, которые гарантируют для него достойное существование» (пункт 82 Доклада Специального докладчика по вопросу о внесудебных казнях, казнях без надлежащего судебного разбирательства и произвольных казнях о гендерном подходе к произвольным убийствам. Размещен 6 июня 2017 года. A/HRC/35/23). В своем [З]амечании общего порядка № 3 Африканская комиссия по правам человека и народов отмечает, что понятие «достойная жизнь»…. [т]ребует широкого толкования обязанностей государств по защите жизни. Такие действия включают в себя: • превентивные меры по сохранению и защите окружающей среды; • и гуманитарное реагирование на стихийные бедствия, голод, вспышки инфекционных заболеваний или другие чрезвычайные ситуации. Государство также несет ответственность за то, чтобы устранять более хронические, но повсеместно распространенные угрозы для жизни, например, бороться с предотвратимой материнской смертностью путем создания работоспособных систем здравоохранения (пункт 83 Доклада Специального докладчика по вопросу о внесудебных казнях, казнях без надлежащего судебного разбирательства и произвольных казнях о гендерном подходе к произвольным убийствам. Размещен 6 июня 2017 года. A/HRC/35/23). Право на достойную жизнь включает в себя реализацию таких прав человека, как доступ к: • питьевой воде, • санитарным сооружениям, • достаточному питанию, • здравоохранению и медицине с помощью мер, которые должны предотвратить или нивелировать риски для жизни групп людей и отдельных лиц. Это право также распространяется на осуществление прав человека на обеспечение «полноценного, свободного, безопасного и здорового образа жизни» посредством реализации прав на: 37 • труд, • жилище, • образование • культуру (пункт 84 Доклада Специального докладчика по вопросу о внесудебных казнях, казнях без надлежащего судебного разбирательства и произвольных казнях о гендерном подходе к произвольным убийствам. Размещен 6 июня 2017 года. A/HRC/35/23). На практике пересечение между нарушением статьи 6 [Международного пакта о гражданских и политических правах], касающейся права на жизнь, и нарушением экономических, социальных и культурных прав рассматривается с точки зрения, по крайней мере, двух подходов (пункт 85 Доклада Специального докладчика по вопросу о внесудебных казнях, казнях без надлежащего судебного разбирательства и произвольных казнях о гендерном подходе к произвольным убийствам. Размещен 6 июня 2017 года. A/HRC/35/23). Первым и, возможно, наиболее распространенным подходом является использование теста на критерий отсутствия должного усердия: «знало или должно было знать». В деле Sawhoyamaxa Межамериканский [С]уд по правам человека пришел к выводу о том, что неспособность государства обеспечить доступ к медицинским учреждениям и вызванная этим гибель людей стали нарушением права на жизнь. Для решения вопроса о том, имело ли место нарушение права на жизнь, суд разработал двойной тест, при котором устанавливаются следующие два критерия: a) органы власти знали или должны были знать о существовании ситуации, создающей непосредственную и доказанную угрозу жизни какого- либо лица или группы лиц; и b) в рамках их полномочий не были приняты необходимые меры, которые, как можно было разумно ожидать, могли предотвратить возникновение такой угрозы или помочь избежать ее. Руководствуясь этим тестом, Суд счел, что ограничения на свободу передвижения, введенные в этих обстоятельствах в отношении коренных общин и ограничивающие возможности использования традиционной медицины, а также доступа к государственным медицинским услугам, квалифицируются как нарушение государством права на жизнь (пункт 86 Доклада Специального докладчика по вопросу о внесудебных казнях, казнях без надлежащего судебного разбирательства и произвольных казнях о гендерном подходе к произвольным убийствам. Размещен 6 июня 2017 года. A/HRC/35/23). Второй подход опирается на запрет дискриминации, который, как считается, имеет непосредственное действие: государства-участники должны отменить законы, меры политики и методы работы, которые влияют 38 на равное осуществление экономических, социальных и культурных прав, и принять меры по недопущению дискриминации в общественной жизни. В 2011 году Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин принял историческое решение в связи с сообщением «да Силва Пиментел против Бразилии», в котором призна[л]: государства имеют непосредственные и подкрепленные правовой санкцией обязательства в области прав человека по противодействию и снижению материнской смертности. Он подчеркнул – ограниченный доступ к качественным услугам по охране материнского здоровья ведет к тому, что конкретные потребности женщин не учитываются, и, таким образом, представляет собой дискриминацию. Комитет также установил следующее: право на жизнь нарушается в тех случаях, когда женщины умирают в результате отказа в доступе к качественным медицинским услугам, поскольку «отсутствие надлежащих услуг по охране здоровья матери оказывает непропорциональное воздействие на право женщин на жизнь». В данном конкретном случае Комитет признал: в дополнение к гендерной дискриминации дискриминация по признаку расы и дохода также сказалась на отсутствии доступа к качественным услугам по охране материнского здоровья, что привело к нарушению права на жизнь (пункт 87 Доклада Специального докладчика по вопросу о внесудебных казнях, казнях без надлежащего судебного разбирательства и произвольных казнях о гендерном подходе к произвольным убийствам. Размещен 6 июня 2017 года. A/HRC/35/23). [Н]арушения права на жизнь вызваны не только преднамеренным актом лишения жизни (убийство) со стороны государственного или негосударственного актора, но и халатностью государственных органов в том, что касается предоставления базовых условий и услуг, которые гарантируют выживание, таких как доступ к продовольствию, воде, услугам здравоохранения и жилью, халатностью, которую можно напрямую увязать с несоблюдением принципа недискриминации… [Н]арушения права на жизнь также вытекают из преднамеренного отказа государства в тех или иных услугах (пункт 88 Доклада Специального докладчика по вопросу о внесудебных казнях, казнях без надлежащего судебного разбирательства и произвольных казнях о гендерном подходе к произвольным убийствам. Размещен 6 июня 2017 года. A/HRC/35/23). 4.2.5 позитивные обязательства государства по уважению, обеспечению и защите права на жизнь в сфере охраны окружающей среды

18. Практика Комитета ООН по правам человека

Комитет отмечает процессы, происходящие в этой области в других международных инстанциях, которые признали существование бесспорной 39 связи между охраной окружающей среды и осуществлением прав человека, а также тот факт, что ухудшение состояния окружающей среды может негативно сказаться на эффективном осуществлении права на жизнь. Серьезное ухудшение состояния окружающей среды уже стало причиной заявлений о нарушении права на жизнь (пункт 7.4 Соображений Комитета по правам человека от 25 июля 2019 года по делу «Норма Портильо Касерес (от ее собственного имени и от имени ее покойного брата Рубена Портильо Касереса), Эрменегильда Касерес, Изабель Бордон Рамирес (от ее собственного имени и от имени ее несовершеннолетнего сына Диего Рубена Портильо Бордона, сына покойного), Руперто Бордон Хуарес, Игнасио Бордон Рамирес, Каферино Бордон Рамирес, Хосе Бордон Рамирес, Алисия Аранда (от ее собственного имени и от имени ее несовершеннолетнего сына Сантьяго Бордона Аранды), Бенито Милсиадес Хара Сильва против Парагвая»). Комитет отмечает, что как он, так и региональные суды по правам человека установили следующее – деградация окружающей среды может поставить под угрозу эффективное осуществление права на жизнь и что серьезная деградация окружающей среды может негативно сказаться на благополучии человека и привести к нарушению права на жизнь (пункт 9.5 Соображений Комитета по правам человека от 24 октября 2019 года по делу «Иоане Тейтиота против Новой Зеландии»). 4.2.6 выполнение государством позитивных обязательств по обеспечению и защите права на жизнь в случае экологических бедствий, техногенных катастроф Руководство Европейского Суда по правам человека «Право на жизнь» (по состоянию на 31 декабря 2018 года) В контексте производственной деятельности, которую Европейский Суд считает опасной по самой своей сути, он уделял особое внимание нормативным актам, связанным с особенностями рассматриваемых действий, в частности, со степенью потенциального риска такой деятельности для жизни людей. Европейский Суд полагает, что эти акты должны регулировать лицензирование, установку, работу, безопасность и контроль за данной деятельностью, а все заинтересованные стороны должны принимать практические меры для обеспечения эффективной защиты граждан, чьи жизни могут подвергаться неминуемой угрозе (пункт 29 Руководства). 40 Среди таких превентивных мер особое значение должно уделяться праву общественности на информацию, как установлено в прецедентно[й] [практике] конвенционных органов, и нормативные акты должны предусматривать надлежащие процедуры, с учетом технических аспектов соответствующей деятельности, для выявления недостатков в таких процессах и ошибок, совершенных ответственными лицами на разных уровнях (пункт 30 Руководства). Во всех ситуациях, когда государство осуществляет опасные действия или занимается их организацией, либо дает разрешение на проведение таковых, оно должно обеспечить посредством системы правил или процедуры надлежащего контроля, чтобы риск был сведен к разумному минимуму… Тем не менее, если ущерб все-таки был причинен, нарушение позитивных обязательств государства будет установлено в том случае, если это произошло вследствие ненадлежащего правового регулирования или недостаточного контроля, но не тогда, когда ущерб был вызван халатным поведением лица или цепочкой неблагоприятных событий (пункт 33 Руководства). Что касается экологических катастроф, которые власти не могут контролировать, то обязательство государства по принятию предупредительных оперативных мер сводится к улучшению возможно